Эхо двух солнц (джен)

Холод начинался за пять метров до сцены. В глубине ангара воздух стоял почти уличный: бетон тянул сыростью, из щелей под металлическими воротами шёл сквозняк, и люди в чёрных толстовках работали в перчатках без пальцев, перекатывая по полу тяжёлые кейсы. На самой сцене было другое лето. Двадцать четыре прибора верхнего света, боковые пушки и LED-стены жарили так, что плотный концертный макияж начинал размягчаться уже после первого номера. Между этими двумя климатами ITZY переходили каждые несколько минут.

Копия сцены Kia Forum занимала почти весь ангар. Центральный подиум, две боковые лестницы, подъёмники, выдвижная платформа, дорожка в зал — всё было собрано в масштабе один к одному и размечено цветным тейпом. За последним рядом декораций чернели транспортировочные кейсы. На крышках поверх старых царапин блестели свежие наклейки: FRAGILE, KIA FORUM, LAX-CARGO. К нескольким ручкам пластиковыми хомутами были пристёгнуты грузовые листы с одинаковым временем передачи перевозчику — 01:30. Роуди стояли рядом уже с ремнями и упаковочной плёнкой.

— С позиции семь, — прошипела рация у техника. — Пиротехника готова. Проверка сектора B.

Режиссёр-постановщик поднял мегафон.

— Девушки, ещё раз финал второго блока. На этот раз с полным светом, огнём и подъёмником. Это последний прогон этого реквизита в Корее. После подтверждения его пакуют.

Йеджи коротко кивнула. На ней был тяжёлый сценический жакет с металлической отделкой; под воротом уже темнела влажная ткань. Лиа проверила поясной передатчик и двумя пальцами прижала in-ear глубже в ухо — пластик сухо щёлкнул о ноготь. Рюджин поправила ремень ботинка. Чэрён смотрела не на режиссёра, а на край подвижной платформы, считая расстояние до метки. Юна один раз встряхнула руками, будто сбрасывала накопившееся напряжение, и заняла позицию.

Музыка ударила сразу на концертной громкости. Пустой ангар вернул бас с задержкой, и звук пришёл к ним второй волной от дальних стен. Стробоскопы прорезали темноту резкими белыми вспышками; на третьем восьмисчёте справа сработали огненные столбы. Жар ударил в лицо, воздух пах озоном, горячим металлом и жжёным пиротехническим составом. Девушки продолжили, не моргнув.

На выдвижении платформы Лиа пришла к краю на полступни раньше. Она сама увидела это и скорректировалась в следующем движении, но голос режиссёра уже прорезал музыку через систему связи.

— Стоп. Лиа, метка. Здесь у тебя в Лос-Анджелесе будет двадцать сантиметров до края и затем пустота. Не исправляй после. Приходи точно.

Лиа тяжело выдохнула, не споря.

— Поняла.

— Возвращаем платформу. Снова с предыдущей восьмёрки.

Мотор под сценой загудел. Пока механизм уходил назад, Лиа наклонилась, уперев ладони в бёдра. Рюджин подала ей воду; та сделала один глоток и сразу вернула бутылку. Чэрён присела на корточки у собственной метки и провела пальцем по полосе флуоресцентного тейпа.

— На выезде нас чуть тянет вперёд, — сказала она. — Если держать корпус на прежней оси, шаг становится длиннее.

— Тогда компенсируем до движения, не после, — ответила Йеджи. — Вес назад на входе.

Хореограф у монитора кивнул.

— Да. И не смотрите вниз. Камера фронтальная.

Они повторили. На этот раз платформа вышла чисто. Пиротехника вспыхнула в нужную долю, Юна дошла до крайней метки, Рюджин развернулась одновременно с ней, Чэрён удержала линию. После финального удара музыка оборвалась, и несколько секунд никто не двигался. В тишине слышно было только дыхание и вентиляторы световых приборов.

— Принято, — сказал режиссёр.

Роуди двинулись сразу: двое поднялись по боковой лестнице, третий отключил кабель, четвёртый уже катил пустой кейс. Через минуту декоративная панель, которая ещё только что была частью сцены, лежала в чёрном ящике. Крышка закрылась с металлическим ударом; кто-то затянул ремни и наклеил ярлык LAX-CARGO поверх пломбы.

Юна смотрела на это, пока визажист промакивал ей висок.

— Всё? Мы больше её здесь не увидим?

— Увидите в Калифорнии, — ответил техник, не поднимая головы.

Следующий блок шёл с другим костюмом света и полной лестницей. На ступенях лежали противоскользящие полосы, но каблуки всё равно давали жёсткий звук. К середине песни под софитами стало душно. Йеджи чувствовала, как пот собирается под плотным слоем тонального крема и течёт вдоль позвоночника под костюмом; лицо оставалось сухим и матовым. У Чэрён тейп под коленом начал отходить по краю. Рюджин один раз вынула in-ear, вытерла его о полотенце и вставила обратно. Лиа дышала через рот между репликами. Юна, спускаясь со сцены после прохода, попала под ледяной сквозняк и вся сжалась, прежде чем успела это скрыть.

— Куртку на неё, — сказал кто-то из стаффа.

Чёрная пуховая куртка легла Юне на плечи, но через сорок секунд режиссёр уже звал их обратно.

— Сектор C. Финал. Полный дым. Нам нужно понять, видит ли камера лица после пиротехники.

Они поднялись обратно на сцену, оставив куртку на стуле. В этот раз ошибка была технической. После второго огненного импульса дым ушёл не вверх, а поперёк фронтальной камеры. На мониторе лица исчезли в серой полосе.

— Стоп, — сказал режиссёр. — Вентиляция плюс восемь процентов. Правый вентилятор раньше на полсекунды. Девушки остаются на местах.

Рации зашипели сразу в трёх точках. Техники побежали к стойкам, кто-то полез под сцену. ITZY стояли в свете, не имея смысла садиться: костюмы были собраны под точную посадку, микрофоны закреплены, кабели спрятаны. Йеджи лишь закрыла глаза на несколько секунд. Лиа крутила плечом, снимая затёкшую мышцу. Чэрён следила за монитором. Рюджин молча протянула Юне салфетку, и та промокнула шею.

— Ещё неделя, — сказала Юна тихо.

— До вылета, — ответила Рюджин.

Йеджи открыла глаза.

— До вылета. До сцены больше.

Режиссёр поднял руку.

— Готовы? Полный прогон финала. Если чисто — этот блок уходит в упаковку.

Музыка началась в третий раз. Теперь ничего не сорвалось. Дым ушёл вверх, свет открыл лица ровно к фронтальной камере, огонь ударил по краям сцены, и пять фигур прошли финальное построение в одной линии. На последних тактах стробоскоп превратил движения в серию белых кадров. Когда музыка оборвалась, режиссёр не сказал ничего секунд пять, глядя на монитор.

— Принято. Пакуем.

Сцена начала исчезать вокруг них прежде, чем они успели спуститься: роуди отключали элементы, сворачивали кабели, снимали маркировку. Огромные чёрные кейсы подъезжали один за другим, колёса глухо били по стыкам бетонного пола. На каждом повторялись те же слова: FRAGILE. KIA FORUM. LAX-CARGO.

Йеджи первой сошла со сцены. Ледяной воздух сразу вошёл под мокрый ворот и прошёл по спине. Она вздрогнула, получила от стаффа пуховик и натянула его поверх тяжёлого костюма. Остальные спускались следом, ещё горячие от света, с красными ушами от in-ear и идеально сохранёнными лицами. Позади них техники закрыли очередную крышку кейса.

Щёлкнули замки, режиссёр посмотрел в расписание.

— Пятнадцать минут. Потом костюмный прогон первого блока. Его декорации должны уйти к перевозчику к часу тридцати.

Никто не ответил. Девушки пошли к гримёрной зоне между рядами уже запечатанных ящиков, и яркие наклейки LAX-CARGO тянулись вдоль прохода почти до ворот ангара.