Резервист (джен)

Конец сентября 2000 года

— С Осами начинаете вы, — сказал Хейл, и Гарри перестал искать в папке лист, который собирался отдать Вейлу. За спиной тренера требовали освободить сушильню: стойка с мантиями застряла между стенами. Он отступил, выпуская работника.

Стойка выкатилась в коридор, обдав Гарри теплым воздухом. Пока Хейл высвобождал зацепившуюся за пуговицу манжету, Гарри сумел спросить о воскресенье. Получилось негромко, словно тренер уже успел забыть, что сказал.

— Вейл в дополнительной семерке. Сегодня после общей работы оба зайдете ко мне, — ответил Хейл. Он указал на папку, которую Гарри держал раскрытой. — Материал по Риду оставьте себе. Понадобится не только для наблюдения с земли.

До конца сентября оставалась неделя. Эдриан начинал три первых матча: после Бэлликасла вышел против Странников, затем почти десять часов провел с Соколами. В понедельник ему сократили полеты. Гарри заметил это, но не связал со своей неделей: в ней и без того было достаточно работы.

— У него что-нибудь болит? — спросил Гарри. Хейл уже повернулся к двери, однако остановился. — Он вчера нормально закончил.

— Допущен. Но за три тура получил много работы, и начинать четвертый подряд ему необязательно. Вы готовы провести матч с нашей семеркой. — Тренер посмотрел на часы в конце коридора. — Сегодня летаете с Кроссом. Остальное обсудим после занятий, иначе до них так и не доберемся.

Хейл не объявил его лучше Вейла и не обещал продолжения; радоваться это не мешало. Гарри закрыл папку и поспешил к раздевалке, чуть не свернув к прежнему входу, который теперь запирали на ключ.

Рон ждал у шкафа с мячами. Завидев Гарри, протянул ему квоффл и попросил подержать: внутри застрял ремень от чужого чехла. Гарри принял мяч, собираясь сразу сообщить новость, но Рон вытащил ремень, закрыл дверцу и улыбнулся первым.

— Хейл сказал. Мама уже спрашивала, не пора ли наконец приехать смотреть нас обоих, — произнес он. — Только я еще не писал. Сначала нужно было, чтобы тебе тоже сообщили.

— Нас обоих, — повторил Гарри. На секунду перед ним оказалась площадка за Норой: полотенце на палке, яблони и Рон, сердитый на кривые кольца. — В одном настоящем матче.

— И с четырьмя людьми, которым не понравится, если мы весь день будем этому удивляться. — Рон забрал квоффл, потом нахмурился и пересчитал. — С пятью. Вот видишь, уже начал.

Гарри рассмеялся и пошел рядом. Впереди Келли несла две фляги, прижимая к боку свернутую схему; Кросс окликнул ее, попросил одну и немедленно вернул, обнаружив внутри горячий чай. Рон предупредил Гарри, что сегодня они меняют начало передачи. Радоваться придется на ходу: капитан уже показывал, куда поставить метлу.

* * *

С Вейлом они сели у окна после обеда. Эдриан выложил записи и спросил, какие встречи Ос Гарри успел посмотреть. Ответ «две» пришлось уточнить: в одной он видел только погони, во второй — весь последний час. Вейл отделил несколько страниц и придвинул к нему.

Гэвин Рид проводил в Осах не первый сезон. На колдографиях он выглядел широкоплечим, в полете плотно собирался над древком; Гарри сперва принял две записи за разных людей. Больше всего запомнились его короткие остановки: Рид словно прекращал погоню, позволял сопернику выйти вперед, а затем находил мяч сбоку. При повторном просмотре Гарри уже угадывал продолжение.

— Он правда столько раз дает себя обогнать? — спросил Гарри. Вейл повернул одну страницу, где была нарисована узкая дуга. — Или ты выбрал именно такие куски?

— Разные выбрал. Здесь он не уступал, его просто обошли. — Эдриан показал соседнюю схему. — А вот тут смотрел, куда после него уйдут. Не решай заранее, что всякая остановка — приглашение повторить прошлую погоню.

Гарри кивнул и подписал время возле второй дуги. Вейл отметил, где загонщик Ос обычно встречал чужого ловца, затем зачеркнул «обычно» и указал фамилии игроков в тех двух встречах. На воскресенье могли выбрать другого. Гарри исправил собственную пометку, уже не настолько довольный тем, как быстро научился угадывать Рида.

Хейл подошел, когда оба спорили о выходе из-за колец. Выслушал, уточнил, что они хотят проверить на вечернем занятии, и распределил отрезки. Гарри предстояло искать мяч, пока Вейл изображал несколько разных начал погони. После ужина Эдриан уходил к целителю, поэтому заканчивать следовало вовремя.

— Вам не нужно за один день доказать, что вы знаете Рида лучше Эдриана, — сказал Хейл, забирая одну из схем. Он положил ее под прозрачную пластину, чтобы не разлетелась на поле. — Нужно выйти против него с тем, что уже умеете, и не перестать смотреть после первого совпадения.

Вечером Гарри дважды поймал, один раз совсем не приблизился и в последней попытке слишком поздно заметил свободный край. Вейл указал на него еще в воздухе, не дожидаясь разбора. Гарри исправился, но новый снитч выпускать уже не стали: назначенное время закончилось, а Эдриан снял перчатки и отправился к корпусу. Воскресенье впервые зависело и от того, как восстанавливается Эдриан.

Дома Гарри написал миссис Уизли, потом Гермионе. Та не могла приехать: еще в августе договорилась провести выходные с родителями. В ответе она пожелала хорошей игры и попросила потом рассказать не одни последние секунды. Гарри улыбнулся: часть объяснений можно будет оставить Рону.

Кричер принес две чистые рубашки и спросил, какая нужна на выезд. Гарри выбрал привычную, уже протянул руку к лежавшей рядом голубой накидке и остановился: эту следовало оставить дома. Оранжевую он получил в Пушках. Эльф разложил обе на стульях, предоставляя хозяину разобраться самому.

— Раньше хотя бы цвет не приходилось проверять, — заметил Гарри. Он убрал голубую в шкаф и вернулся к сумке. — В воскресенье я наконец буду играть.

— Тогда мокрые вещи хозяин отдаст в клубе, — ответил Кричер. Он сложил выбранную рубашку, пряча рукава внутрь. — Не как в прошлый раз. Кричер нашел полотенце раньше, чем хозяин вспомнил, где его оставил.

Гарри пообещал проверить. Затем достал ежедневник и перенес понедельничные дела: после матча предстояли осмотр и разбор, и ехать за лампой в магазин уже не получалось. Он отложил перо с неожиданным удовольствием. Впервые за сентябрь собственный официальный старт менял еще и следующий день.

* * *

У Ос раздевалка находилась под трибуной. Когда наверху двигались, с потолочной балки сыпалась пыль, и работник накрыл стол с чистыми полотенцами еще одной тканью. Кросс снял ее, взял полотенце снизу и прикрыл остальные обратно. Гарри поставил сумку на скамью, не спрашивая, где здесь оставлять вещи: свободных мест было ровно столько, сколько игроков.

На стене висела таблица после трех туров. Возле Пушек стояло восемьсот девяносто очков, у Ос — тысяча сто сорок; кто-то из хозяев обвел их строку желтым карандашом. Гарри задержался перед цифрами. Еще ни одно из этих восьмисот девяноста очков не было набрано в матче, который начинал он.

Кросс подошел взять со стола мел. Увидел, куда смотрит Гарри, и провел пальцем между строками, не касаясь стены. Разница составляла двести пятьдесят, и ни названия клубов, ни маленькие числа сыгранных встреч не позволяли ее объяснить.

— Их сегодня и без снитча не отпускаем, — сказал капитан. Он повернулся к Келли, переобувавшейся возле двери. — Мэйв, после первого перехвата не спеши с дальним. У них крайний остается наверху, мы на просмотре вчера это видели.

Рон стоял спиной к таблице и разминал кисти. Флинт показал ему положение большого пальца, выслушал возражение и повторил движение; оба выглядели совершенно занятыми. Гарри вдруг захотел сказать другу, что немного волнуется, но в разговоре не нашлось места. Пришлось сесть и самому разобраться с застежкой.

Сегодня с Кроссом и Келли выходил Уэст, охотник с негромким голосом и привычкой дважды проверять, кому отдает мяч. Загонщики, Стрикленд и Пайк, спорили о том, где оставить запасную биту. Гарри знал их сигналы, но заново уточнил у Пайка, с какой стороны ждать прикрытие. Тот ответил, держа ремень в зубах, и пришлось попросить повторить.

Хейл развернул схему поверх чужого полотенца. Последними словами были не пожелания Гарри, а просьба Уэсту раньше возвращаться к середине, если первый пас не прошел. Затем тренер спросил, все ли получили воду. Гарри поднял флягу вместе с остальными и почувствовал, что этого короткого общего жеста ему сейчас вполне хватает.

В проходе к полю шум сразу стал громче. Миссис Уизли Гарри увидел еще на разминке: она сидела рядом с мужем, придерживая шляпу, и махала так энергично, что мистеру Уизли пришлось ловить съехавший шарф. Гарри ответил, продолжил круг и обнаружил Рона у ближнего кольца. Тот тоже смотрел на родителей и улыбался, но следующий квоффл принял, не повернув головы до конца.

Рид оказался почти одного с Кроссом роста. Пожал Гарри руку, выслушал судью и сдвинулся на свою половину, пока диктор еще произносил фамилию Поттера. Под полями защитных очков у него белела незагорелая кожа. На удалявшемся лице она вскоре превратилась в едва заметную черту.

Рон остался у колец, Вейл спустился. Гарри на этот раз никуда за ним не потянулся. Он нашел Пайка, заметил поднятую биту Стрикленда и дождался квоффла, который судья подбросил над травой. Кросс пошел к нему первым. Метла под Гарри отозвалась свободно, и вся утренняя подготовка наконец перестала требовать бумаги.

* * *

Рон пропустил третий бросок. Первые два отбил в разные стороны, после второго сам подобрал квоффл; на третьем охотники Ос отдали поперек колец, и ему не хватило поворота. Гарри увидел, как друг достает мяч из-за стойки, и невольно снизился, словно собирался чем-нибудь помочь. Рид сразу занял оставленный им верхний край. Пришлось возвращаться, не успев ни помочь, ни даже поймать взгляд Рона.

Кросс ответил через несколько минут. Келли придержала квоффл, дождалась, пока капитан пройдет за чужим загонщиком, и отдала ему под бросок. На табло стало десять — десять. Гарри видел оба начала атаки, узнавал согласованные на неделе движения и все же не успевал занять место так рано, как на тренировке. Здесь никто не возвращался к исходной расстановке после одного хорошего паса.

Рид держался близко, но не следовал за ним. Дважды Гарри поднялся, рассчитывая освободить себе нижний путь, и оба раза соперник остался ниже. На третьем круге, когда Гарри перестал ждать ответа, Рид вдруг оказался у него сбоку. Пришлось проверить пространство за плечом. Пока он смотрел, соперник успел повернуть и первым заметил золото возле перил.

Снитч шел вдоль трибуны, почти касаясь прутьев ограждения. Гарри устремился следом, но Рид уже заканчивал разгон; догонять его в спину означало ждать чужого промаха. Выше был бладжер, ниже — свободная полоса воздуха над самым краем поля. Гарри резко опустился, пропустил над собой желтую метлу и начал подъем с внутренней стороны поворота.

Рид увидел его поздно. До соперника оставалось достаточно места, однако прямого прохода к мячу больше не было: туда выходил Гарри. Он развернул метлу почти боком, удержался ногами и потянулся левой рукой над собственным плечом. Золотое крыло чиркнуло по пальцу. Снитч ушел вверх, Риду пришлось взять снаружи, и оба упустили мяч под самым краем крыши.

Гарри выровнялся, ощутив, как кровь прилила к лицу. С ближайшего ряда закричали; кто-то стукнул ладонью по перилам прямо над ним. Он не знал, чему радовались — движению или отсутствию пострадавших, — но улыбка появилась сама. Рид повернул к середине, и Гарри вернулся вслед, показав Пайку, что прикрытие больше не требуется.

При сорока — шестидесяти Рон взял мяч над верхним краем кольца. Келли уже ждала снаружи; Гарри увидел ее поднятую руку и заранее ушел выше, оставив знакомую линию передачи. Друг отдал сразу. Вратарские перчатки на мгновение показались из-за обода, и Гарри испытал такое удовольствие, словно поймал снитч: выход, который в августе из-за него останавливали, теперь прошел через настоящее поле.

На следующем круге он решил сам заставить Рида отойти. Соперник слишком удобно расположился возле середины и почти не менял высоты; Гарри присмотрел свободный участок у дальних колец, резко повернул туда и пригнулся, изображая начало погони. Снитча там не было. Он пригнулся ниже, уставившись вперед.

Рид повернул голову и остался на месте. Гарри заметил это через плечо, но не прервал разгон. Еще несколько ярдов, сильнее наклон, поднятая от древка рука; теперь уж было трудно поверить, что он летит просто так. Противник все равно не пошел следом. Когда Гарри выпрямился у колец, середина поля осталась далеко за спиной, а Рид уже смотрел в другую сторону.

Возвращаться пришлось против ветра. Гарри попробовал убедить себя, что заодно проверил дальний край, однако на настоящем поиске не пролетел бы его так быстро. Пайк встретил его вопросительным жестом. Гарри показал возвращение и с досадой увидел, что загонщик тоже потратил часть пути: на решительный гаррин разгон отозвался хотя бы один человек, только не тот, кого он собирался обмануть.

Через некоторое время получилось еще хуже. Рид снизился к навесу, и Гарри, не желая второй раз выглядеть обманутым, остался наверху. Он даже успел отметить, насколько спокойно выдержал чужое движение. Снизу донесся крик Келли, и лишь тогда на фоне темного настила показалось золото. Соперник тянулся уже по-настоящему.

Гарри нырнул. До мяча не успевал, зато увидел, как снитч резко отскочил от вытянутой руки и ушел к центру; можно было перехватить продолжение. Он прибавил, сравнялся с Ридом на широкой дуге и почти достал. Мяч снова сменил высоту. Гарри сохранил ход, не потеряв равновесия, но Рид вышел ниже, и еще некоторое время оба искали с разных сторон одной стойки, прежде чем пришлось признать потерю.

Пайк возвращался к охотникам. Гарри остался на высоте, чувствуя усталость в бедрах и неприятное раздражение от чужой невозмутимости. Он то ждал подвоха в каждом движении Рида, то решал, что в следующий раз не поддастся ни за что. В обоих случаях снитч оказывался ни при чем, хотя объяснять это на разборах Гарри давно умел.

К середине второго часа Пушки отставали на сорок. Уэст не получил две хорошие передачи, Кросс забил с трудной стороны, а Рон один раз выпустил квоффл прямо перед собой и немедленно отбил повторный бросок. Друг кричал короткие команды, почти не отвлекаясь на возмущение. Все шестеро занимались матчем, который никак не хотел складываться из удачных отдельных движений.

На перерыве Хейл сперва поговорил с охотниками. Келли показывала, как ее зажимают у края, Уэст просил отдавать ниже; тренер оставил им другой выход и только потом повернулся к Гарри. Возле навеса пахло пролитым чаем. Гарри поставил флягу так, чтобы не наступить в мокрое место, и приготовился отвечать про две последние погони.

— В первый ложный разгон зачем продолжили, когда Рид не пошел? — спросил Хейл. Гарри посмотрел на дальние кольца, куда успел слетать почти без пользы. — Вы видели, что он остался?

— Видел. Думал, если начну тянуться, поверит. — Гарри отвернул крышку, не собираясь пить. — А потом сам слишком долго ждал у навеса. Решил, что он мне отвечает тем же.

— Рид может обманывать, а может увидеть мяч. Это не продолжение вашего спора. — Хейл показал на свободный участок у середины. — Не удается сдвинуть его ложным заходом — заканчивайте раньше. Пайк нужен не для того, чтобы делать вашу выдуманную погоню убедительнее.

Пайк стоял рядом и поправлял ремень на бите. Гарри повернулся к нему, извинился и уточнил, насколько далеко тот ушел. Загонщик показал рукой. От навеса было видно, сколько времени Пайк потом добирался обратно к охотникам.

Рон подошел за водой, выпил и попросил Гарри подержать флягу, пока вытирает лицо. Ни о школе, ни о первом совместном матче разговора не получилось. Друг забрал воду, сказал, что у дальнего кольца ветер теперь сильнее, и поспешил к Кроссу, который уточнял новый первый пас. Гарри остался с крышкой в руке. Собственную флягу он так и не наполнил.

* * *

После перерыва Гарри стал раньше прекращать бесполезные рывки. Это не мешало Риду первым появляться у снитча; зато возвращаться получалось без злости на потраченные силы. Однажды Гарри сам занял середину, пока соперник проверял край, и встретил следующую погоню с удобной стороны. До поимки не дошло: снитч ушел за спину загонщику Ос, а лезть под поднятую биту не имело смысла.

Пушки сократили разрыв до десяти. Кросс провел два броска подряд, один после передачи Келли почти от самой травы. Гарри проверил сто тридцать — сто сорок и снова нашел Рида. На этот раз цифры не требовалось удерживать в голове усилием; счет просто оставался частью того, что он видел вокруг.

Плохое решение случилось после вполне правильного возвращения. Гарри освободил Келли наружную сторону, поднялся над ней и заметил, что Рид уходит за противоположное кольцо. Отсюда соперник исчезал за стойкой. Чтобы сохранить его на виду, Гарри мог продолжить широкий круг, но тот показался слишком долгим. Он развернулся обратно над самым началом передачи.

Рон уже держал квоффл, Келли возвращалась за ним. Гарри не оказался у нее на пути: между метлами оставалось достаточно места. Зато заслонил Рону ее руку на ту короткую секунду, когда она показывала, куда пойдет. Друг задержал пас, охотница начала движение без мяча и почти сразу затормозила; возле нее появился соперник, которого до этого удавалось держать снаружи.

Рон отдал Уэсту. Тому пришлось принимать спиной к атаке и возвращать назад; квоффл дошел до Кросса позже, чем рассчитывали, и следующий проход закончился у боковой линии. Гарри все это видел. Рид тем временем нашелся на прежней высоте с другой стороны кольца, даже не начав погони. Ради возможности не терять его из виду Гарри испортил выход, который несколько минут назад сам помог провести.

Келли подлетела при ближайшей остановке. Не стала объяснять через все поле, только указала на кольцо и попросила больше не поворачивать там обратно. Голос был ровный, но слишком короткий для случайной просьбы.

— Я успевала уйти до их загонщика. Мне нужен был мяч сразу. — Она посмотрела на Гарри, дожидаясь ответа. — Ты прошел, я увидела свободную сторону. И тут ты снова перед Роном.

Гарри сказал, что понял. Захотел добавить про Рида за стойкой, но она уже поворачивала к своим, и пришлось оставить объяснение себе. Соперник действительно исчезал. Ничто из этого не делало гаррин второй проход удобнее для Келли.

К четырем часам Пушки снова уступали: сто восемьдесят — двести двадцать. С трибуны доносились отдельные голоса, но в общем гуле их уже было трудно различать. Возле перил еще виднелась шляпа миссис Уизли. В мае на этом времени он удивлялся, что еще способен продолжать; сегодня продолжение было слишком очевидным, чтобы ждать от собственного тела особого подтверждения.

В одном из перерывов Вейл подошел к нему с короткой записью. Эдриан смотрел последние погони от противоположного края и заметил, что Рид начал менять сторону после прохода Кросса, а не после исчезновения снитча. Гарри сначала решил, что речь опять о чужом притворстве. Вейл пояснил: капитан оставлял другой просвет, и ловец Ос пользовался изменением обзора.

— Я все время пытаюсь понять, что он мне показывает, — признался Гарри. Вейл поднял голову от листа. — Даже когда он не на меня смотрит.

— Тогда посмотри, куда смотрит. Мне отсюда тоже не все видно, — ответил Эдриан. Он показал участок возле колец и убрал запись. — Здесь после Кросса открывается твоя сторона. Ты ее отдаешь, пока проверяешь Рида.

Гарри поднялся с этой поправкой, не пытаясь запомнить еще одну обязательную траекторию. На первом круге ничего не изменилось. На втором Кросс прошел ниже, соперник повернул вслед за ним, и Гарри вдруг увидел свободную полосу воздуха у трибуны. Он занял ее до того, как там понадобилось искать мяч. Риду пришлось подняться, возвращая обзор с другой стороны.

К концу шестого часа у Ос было триста десять, у Пушек — двести тридцать. Рон все чаще ловил квоффл обеими руками, прижимая к груди, а после бросков долго разжимал пальцы. Гарри тоже устал: ноги ныли, на поворотах приходилось заранее оставлять себе чуть больше места. Но на пустые погони сил больше не тратил.

Уэст забил с передачи Келли. Кросс на следующем выходе попытался повторить, отдал слишком высоко, и чужой охотник перехватил; Рон отбил первый бросок, но второй прошел. Гарри слышал, как капитан выругался еще до гола. Относить этот мяч к чужому плохому дню было нельзя: они оба знали, сколько собственных решений уже оставили на этом поле.

* * *

К исходу восьмого часа Пушки все еще отставали. Келли принесла двести восемьдесят, но у Ос уже было четыреста; Гарри проверил обе цифры и сместился над левым краем. Снитч позволял выиграть. Требовалось только снова его найти — задача, которая за день ни разу не стала легче от того, насколько хорошо он понимал все остальное.

Рид первым увидел золото возле навеса. Гарри заметил его поворот, посмотрел вперед и только тогда разогнался; несколько ярдов уже потерял, однако снитч уходил поперек, к открытой части поля. Можно было не повторять весь чужой путь. Он взял шире, сохранив скорость, и встретил соперника там, где тому пришлось менять направление.

Пайк шел ниже. Гарри услышал стук биты, увидел уходивший бладжер и остался над загонщиком, не забирая освобожденное для него пространство. Впереди Рид протянул руку. Снитч дернулся вниз, и Гарри уже начал снижение, когда соперник резко притормозил, ожидая обратного рывка. На мгновение чужая метла оказалась прямо над золотой точкой.

Гарри не стал подниматься за ним. Прошел ниже, лег на бок и увидел снитч под собственной правой подножкой, гораздо ближе, чем ожидал. Тянуться правой рукой было неудобно; он перекинул левую через древко, удерживая метлу коленями, и поймал шарик снизу, почти у носка ботинка. Плечо потянуло, опора качнулась. Гарри вернул руку к себе вместе со снитчем и только потом выправился, пропуская Рида вперед.

Соперник оглянулся. Гарри поднял кулак, еще не вполне веря движению крыльев в ладони; свисток прозвучал сразу. На табло стало четыреста тридцать — четыреста. Часы остановились на семи пятидесяти восьми, и впервые в официальной игре золотой шарик остался именно у него.

Рон добрался до Гарри уже на земле. Ухватил за плечи, засмеялся и попытался сказать что-то, чего не было слышно за криками Келли; Гарри обнял его свободной рукой, чувствуя мокрую ткань и жесткий край вратарской перчатки. Весь день он видел друга издалека. Теперь можно было просто постоять рядом, не выбирая высоту и не освобождая проход для следующей передачи.

Рид пожал ему руку и спросил, левой ли достал. Гарри показал, как повернул кисть, едва не уронив снитч, и оба коротко рассмеялись. Затем противник пошел к своим. Гарри снова посмотрел на тридцать очков разницы и широко улыбнулся.

* * *

В раздевалке Пайк описывал поимку так, словно видел ее с гарриной метлы. Келли возражала: с ее стороны Гарри вообще исчез за Ридом, а потом появился с кулаком. Рон велел обоим не решать, какой рукой тот ловил, пока сам ловец пытается снять ботинок. Нога распухла ровно настолько, чтобы требовалась помощь; Гарри уперся пяткой в скамью и засмеялся, когда Рон вручил ему ложку вместо палочки.

После осмотра Хейл поздравил команду. Назвал два удачных выхода Келли, поблагодарил Рона за последние мячи и задержался возле Гарри. Тот поднял голову, ожидая вопроса о повороте под Ридом.

— Поимка отличная. Принесите завтра записи о втором часу и о возвращении перед пасом Мэйв, — сказал тренер. Гарри кивнул, уже узнавая оба эпизода. — После разбора определим работу на неделю. Сейчас закончите с восстановлением, родителей не заставляйте ждать в коридоре.

Гарри сам видел остановившуюся Келли, помнил Пайка в ненужной погоне. Завтра объяснять это предстояло не вместо рассказа о снитче, а вместе с ним. Гарри достал сухую рубашку и пошел к родителям Рона, которые все-таки успели дождаться их обоих.

Утром таблица висела уже в собственной раздевалке Пушек. К их прежним очкам прибавили четыреста тридцать; получилось тысяча триста двадцать. У Ос теперь было тысяча пятьсот сорок. Пушки выиграли встречу, но за день приблизились к ним только на тридцать, и Гарри впервые так ясно увидел, зачем Кросс перед стартом говорил не об одной поимке.

Капитан подошел с листом будущих занятий. Гарри отступил, позволяя повесить его рядом, и спросил, можно ли на ближайшей работе повторить выход Келли с обратным пасом. Кросс уточнил, какой именно. Пришлось показать на пустом участке стены, где Гарри решил развернуться второй раз.

— Повторим, — ответил капитан. Он проверил крепление листа и добавил время карандашом. — Только приходи до общего сбора. У Мэйв потом своя группа, ей тоже надо успеть.

Гарри записал время. За спиной Вейл рассказывал Рону о последней передаче Ос; через несколько дней Хейл снова выберет одного из двух ловцов, и сегодняшней радости для этого не хватит. Гарри еще раз посмотрел на тысячу триста двадцать, потом нашел Келли у шкафчика и пошел договариваться. Его первый матч за Пушки уже стоял в таблице. На стене рядом с таблицей уже было назначено время, когда они снова попробуют выход от своих колец.