Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Порой Казу казалось, что вся его жизнь состоит из падений в беспамятство и пробуждений. Сейчас — особенно. Ему виделись изящные эльфы с мрачными лицами, склонившиеся над его телом. Снилось, как огромное мохнатое существо, возможно Греймир, несёт его через горы. Рядом стояли Беннет и Дарий, а Тесела молилась о его выздоровлении. Сам Каз требовал найти Делбина, который, как ему казалось, мог быть мёртв. Между видениями наступали бесконечные провалы во тьму, где время переставало существовать. Там минотавр слышал голоса — настоящие и воображаемые. На краткий миг ему приснилось всепоглощающее присутствие Королевы Драконов.

Оно внезапно исчезло, заглушённое другим голосом. Затуманенный разум Каза понимал: это мог быть только Паладайн. Но голос очень напоминал Хуму. После этого сна минотавр стал спать спокойнее.

Наконец голоса — на этот раз настоящие — вернули его в мир живых. Каз открыл глаза и обнаружил, что лежит на циновке в просторной палатке. Вокруг стояло несколько спорящих людей.

— Они не имеют на него никакого права, милорд! — кричал Дарий.

— Мы запятнаем свою честь, если не позволим им изложить своё дело! — возразил Беннет. — К тому же решать должен сам Каз!

Тесела тоже была здесь, но пока молчала. За спором с лёгким весельем наблюдал эльф. Каз присмотрелся: тот очень напоминал Сардала Хрустальный Шип. Заметив, что минотавр проснулся, незнакомец слегка склонил голову в знак приветствия. Каз вспомнил его: один из эльфов, которых он видел в забытьи.

Жрица резко обернулась и широко раскрыла глаза, увидев, что её подопечный пришёл в себя. Она подбежала и обняла его: «Каз! Благодарение Мишакаль, ты поправишься!»

— Ух! Если не ослабишь хватку, мне снова понадобится помощь твоей богини!

Рыцари прекратили спор и принялись наперебой приветствовать его. Они вели себя так, словно Каз едва не умер. Он уже хотел расспросить их, когда в палатку вошёл ещё один гость.

Лицо Делбина просияло, и кендер подскочил к другу: «Каз! Ты жив! Они говорили, что ты можешь умереть, потому что потерял столько крови, но я знал, что ты сильный! А ты видел, что они сделали с той большой зелёной штукой в зале? Почему она не разбилась? Аргаэна-то дракон здорово размозжил, когда на него упал, а сфере хоть бы что…»

— Эта проклятая штука всё ещё цела?

Заговорил эльф. Он стоял со скрещёнными руками, чуть откинувшись назад, хотя опереться ему было не на что. На нём была белая мантия: «Мерзкое творение отступника Галана Дракоса вывезли из крепости Аргаэна Вороньей Тени. Мы не можем позволить вернуть его в Вингаард. Не после того, что случилось в первый раз».

— От имени моего дяди, Великого Магистра, — добавил Беннет, — я согласился передать сферу эльфам. Они намерены спрятать её в тайном месте глубоко-глубоко под поверхностью Кринна. Глубже, чем когда-либо осмелятся копать даже гномы.

— Зачем прятать? Её нужно уничтожить!

— Мы пытались. — Впервые в голосе эльфа прозвучало раздражение. — Безуспешно. Не могу сказать, что удерживает её целой теперь, когда Галан Дракос действительно мёртв. Если мы найдём способ уничтожить сферу, непременно это сделаем. Сама по себе она не опасна. Как тебе известно, она лишь позволяет черпать силу из других источников, прежде всего из хаоса.

— Больше никто ею не воспользуется, — заключил Беннет.

Каз кивнул, но сомнения остались. Он горячо надеялся, что изумрудная сфера останется там, где её спрячут эльфы, — хотя бы до тех пор, пока сам не отправится к предкам.

— Враги пали духом, когда поняли, что внутри крепости больше некому обороняться, — сказал Дарий. — Многие погибли или попали в плен, остальные рассеялись по горам. Единой силой им уже не стать. Значит, огры на севере остались без союзников.

— Когда Соламния окрепнет, мы разберёмся и с ними, — добавил Беннет.

С огромным облегчением Каз повернулся к Делбину: «А ты? Я думал, ты погиб! Видел, как тебя ударил гвардеец!»

Тесела отошла к Дарию и пояснила: «Он отделался большой шишкой. Должно быть, Делбину досталось плашмя. Судя по тому, что там творилось, нападавшему было просто некогда возиться с убийством кендера».

— Какое счастье. — Каз похлопал друга по спине. — Спасибо, что пошёл меня выручать, хотя не следовало. Ты поступил очень храбро. По-настоящему героически.

— Кендер рассказал, насколько сумел, что произошло с Галаном Дракосом и Аргаэном Вороньей Тенью, — вмешался незнакомый эльф. — Поразительный и ужасный конец. Хвала Бранчале, что ты сумел погубить его… их, пока не стало слишком поздно. По возвращении мне многое придётся обсудить с сородичами. — По обычно бесстрастному лицу эльфа пробежала тень. — Скажи, минотавр… Сардал Хрустальный Шип достойно встретил смерть?

— Достойно.

— Мы нашли его тело. А теперь я вас оставлю. Знаю, у тебя ещё много неотложных дел. — Эльф кивнул каждому и без лишних слов вышел.

Каз с трудом поднялся: «Что это значит?»

Люди замялись, но Делбин, вмиг утратив радость, тревожно заговорил: «Они там, Каз! Все! Один совсем страшный — наверное, главный. И даже огр с ними! Тебе нужно бежать, пока…»

Снаружи прогремел низкий голос: «Выходи, трус! Предстань перед своим народом! Перед правосудием! Ответь перед честью!»

Каз напрягся: «Когда они пришли?»

Беннет помрачнел: «Около часа назад. Они уже побывали в Вингаарде, Каз. Дядя счёл их дело достаточно честным, чтобы сказать им, куда мы направились».

— Он не должен был… — начала Тесела, но Каз остановил её взмахом руки.

— Великий Магистр поступил так же, как поступил бы я, человек. Я слишком долго от них бегал. Нельзя делать это вечно. Хоть раз хочется пожить спокойно, зная, что никто не идёт по моему следу.

— Если тебе понадобится помощь, Каз… — Дарий сжал рукоять меча. — Я обязан тебе жизнью и считаю тебя другом.

— Нет. С этим я должен разобраться сам. Дело чести. — Каз огляделся в поисках гномьей секиры, а затем с невесёлой усмешкой посмотрел на левую руку. Оружие уже было в ней. Остальные удивлённо уставились на секиру: никто не заметил её появления.

Беннет оглядел оружие с профессиональным интересом: «Где ты её взял?»

— Друг подарил. — Каз взвесил секиру в руке и глубоко вздохнул.

— Прежде чем ты выйдешь, — добавил Беннет, — тебе стоит знать: почти всё это время они спорили о тебе. Похоже, их мнения расходятся.

— Учту. — Минотавр вышел из палатки.

Когда Каз появился снаружи, наступила тишина. Несколько рыцарей отложили дела, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Перед ним полукругом стояла дюжина минотавров. Двоих он узнал сразу: брата и сестру, Хекара и Хелати. Каз позволил себе на миг залюбоваться Хелати — самой привлекательной среди немногочисленных женщин в отряде, — затем повернулся к грозному минотавру со шрамами, явно предводителю.

— Я Скурн. Я здесь главный.

Хекар шевельнулся, словно хотел возразить, но Скурн не удостоил его вниманием. Каз сосредоточился на изуродованном минотавре. Если тот возглавлял отряд, значит, был сильнейшим бойцом.

Скурн, похоже, ждал ответа.

— Ты знаешь, кто я.

Глаза Скурна пылали. С этим разумного разговора не выйдет, с досадой понял Каз. Покрытый шрамами минотавр едва сдерживался.

За спинами остальных кто-то шевельнулся. Огр. Каз попытался разглядеть его уродливую физиономию, но тот всё время оставался хотя бы отчасти скрыт.

Скурн окинул Каза взглядом и заговорил: «Тебя обвиняют в убийстве капитана-огра, под началом которого ты служил. Ты ударил его сзади в суматохе боя, не дав ни единого шанса защититься. Наша неприязнь к ограм не секрет, но такой поступок бесчестит твой клан и весь народ. В любой цивилизованной стране это преступление. — Он злобно усмехнулся. — Ради этого убийства ты нарушил скреплённую честью клятву верности, данную перед старейшинами и императором. Ты совершил неслыханное злодеяние, а затем усугубил его трусостью: бежал, вместо того чтобы принять заслуженное наказание. Когда старейшины и император узнали о твоих преступлениях, они повелели схватить и судить тебя. Нас отправили, чтобы призвать тебя к ответу. Признаёшь ли ты вину? Сохранишь ли остатки своей чести?»

— Он заслуживал смерти, — прямо ответил Каз. Только сейчас он вспомнил, какими многословными становились его сородичи, когда речь заходила о чести.

— Ты нарушил клятву и опозорил свой клан. Наш клан. И позор был тем больше, что ты — чемпион арены, тот, кто мог вернуть нашему клану императорскую корону. Ты бежал, посрамив всех предков, отдавших жизнь в бою. Ты даже не сразился со своей жертвой честно, а убил её ударом в спину!

— Неправда, — холодно ответил Каз.

— У тебя нет чести! — провозгласил Скурн.

— Жизнь без чести не стоит жизни, — привычно отозвались остальные в один голос. Впрочем, Казу показалось, что некоторые произнесли эти слова без особого убеждения.

— Твоя трусость доказана.

— Трус ослабляет народ. — На этот раз запнулись уже несколько голосов.

Хекар бросил топор на землю: «Это издевательство над правосудием! Я не стану в нём участвовать! Так мы лишь запятнаем собственную честь!»

Скурн перевёл убийственный взгляд с Каза на него: «Знай своё место, Хекар!»

— Я знаю, что ты легко меня одолеешь, Скурн. Но если промолчу, то сам стану трусом! Ты ведь знаешь, что Каз сделал на этот раз!

— Это ничего не меняет!

Хелати вышла вперёд и встала рядом с братом: «Это меняет всё! Я не могу осудить того, кто так доказал своё мужество и силу! Племянник самого Великого Магистра называет Каза одним из самых достойных товарищей, с кем ему доводилось сражаться. Куда больше сомнений у меня вызывают бесчисленные хитросплетения нашего кодекса чести, которые превращают нас в воинов-рабов таких, как он!»

Огр напрягся, поняв, что Хелати говорит о нём, но так и остался позади остальных. Удивительно, подумал Каз, что его обвинитель вообще осмелился сюда прийти.

— Нынешние подвиги не искупают прежних преступлений, Хелати! Тебе тоже стоит помнить своё место! — Скурн махнул огромной когтистой рукой, словно отбрасывая весь разговор. — Хватит тратить время! Либо прими свою участь, Каз, и возвращайся с нами, либо решим всё здесь и сейчас!

— Тогда решим сейчас. — Каз бросил секиру на землю. — У меня нет времени делать оружие своими руками, как велит обычай. Значит, обойдусь одними руками.

Сзади послышались шаги: друзья вышли вслед за ним из палатки. Людям не понять, что происходит. Каз согласился принять свою участь, а это означало суд боем, в котором шансы были далеко не в его пользу. В других обстоятельствах ему дали бы несколько дней на подготовку и изготовление оружия из того, что найдётся вокруг. Осуждённому разрешалось пользоваться только оружием, сделанным собственноручно. Формально Каза не приговорили к смерти, но выжить в таком испытании удавалось немногим. Так и было задумано. Гибель в безнадёжной схватке была одним из немногих признанных способов вернуть честь в глазах своего народа.

Лишь теперь, спустя пять лет, Каз в полной мере осознал безумие и лицемерие своего народа. Правда, толку от этого было мало.

— Он собирается драться со всеми сразу? — недоверчиво спросила Тесела. — Его же убьют!

— Таков закон минотавров, жрица, — ответил Беннет, хотя по голосу было ясно: ему происходящее нравится не больше, чем ей. — Я не могу вмешаться. На кону его честь.

— На кону его жизнь! — пробормотала она, но больше ничего не сказала.

Каз почувствовал облегчение. Он боялся, что кто-нибудь попытается вмешаться. Пусть минотавры и уступали людям в численности, вынужденные защищаться, они оставили бы среди его товарищей кровавый след. Каз не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал, тем более погиб. Это был только его бой.

По обычаю минотавры должны были разойтись, окружив Каза. Затем нападать поодиночке или группами, пока он не погибнет или не победит.

Скурн с явным раздражением посмотрел на остальных: «Занять места!»

Хекар, так и не поднявший оружие, отошёл в сторону: «Я покидаю отряд. Несмотря на доказательства, обвинение Каза в убийстве вызывает у меня сомнения. Я пришёл, потому что речь шла о чести, но здесь не вижу ничего, что заставило бы меня поверить, будто Каз опозорил наш клан и народ. Он не трус. После всего, что он пережил, после испытаний, исход которых, несомненно, повлиял на будущее и нашего народа, и низших рас, я считаю, что он искупил свою вину. Если ему вообще было что искупать».

Хелати встала рядом с братом: «Я тоже не стану участвовать в этом позорном судилище. Да, Каз нарушил священную клятву верности. Но я сомневаюсь, что те, кому он её принёс, когда-либо были достойны этой клятвы. У чести много лиц, но ни одно из них не похоже на огрскую морду».

Скурн всё сильнее свирепел, глядя по сторонам: товарищи один за другим отходили от него. Из всего отряда рядом с предводителем остались лишь двое. Он посмотрел на них и рявкнул: «Назад, к остальным! Я сражусь с ним один! Вы слышали!»

Помедлив, оба отступили. Скурн с недоброй усмешкой подошёл к Казу на расстояние вытянутой руки. Он был на дюйм-другой выше и держал чудовищно большую секиру, куда крупнее «Лика Чести», — настоящее минотаврское оружие. Не сводя с Каза глаз, Скурн отбросил её в сторону.

— Чтобы одолеть тебя, мне оружие не нужно!

Каз насмешливо фыркнул: «Значит, вот чего ты хочешь?»

— Помолись предкам, пока есть время.

— Я поблагодарю их за то, что кровь, общая для наших родов, осталась так далеко в прошлом, что могу и вовсе не считать тебя родичем.

Скурн оскалился: «Как только будешь готов…»

Сигнала к началу не было. Бойцы лишь напряглись и, словно сговорившись, бросились друг на друга. Скурн правой рукой схватил Каза за левую, а другой попытался ударить его под рёбра жёстко выпрямленной ладонью. Каз в последний миг перехватил руку и отвёл её в сторону. Освободившейся рукой он оттолкнул противника.

Минотавры разошлись и снова сошлись. Каз попытался завести ступню за ногу Скурна, но тот не дал провести приём. Вместо того чтобы подсечь противника и опрокинуть на спину, Каз сам оказался стоящим на одной ноге: Скурн поймал другую и задрал вверх. Лишь быстрый поворот спас Каза от падения. Но противник уже стоял устойчивее и воспользовался этим — ринулся головой ему в бок.

Каз глухо вскрикнул: остриё одного из рогов Скурна впилось ему в живот. Он упёрся ладонью противнику в голову, не давая тому податься вперёд. По ногам заструилась кровь.

Пока Скурн пытался насадить его на рог, Каз занёс вторую руку и со всей силы рубанул вниз ребром ладони. Первый удар пришёлся по голове — довольно крепкому месту у минотавра. Зато второй попал в мягкую часть шеи сзади.

Скурн выругался и вырвался с поразительной силой. Каз не дал ему передышки и бросился следом, выставив руку перед собой. Пока противник ещё пятился, он схватил его за рог и резко развернулся. Скурна дёрнуло вперёд, и тот рухнул мордой в землю.

Каз прыгнул следом, но Скурн уже откатывался в сторону. В награду минотавр получил лишь пригоршню земли в лицо и удар о землю, от которого встряхнуло всё тело. Оба отстранились и быстро поднялись на ноги. Скурн тяжело дышал, но не от усталости. Его охватил лихорадочный боевой азарт. Он принадлежал к тем, кто живёт ради схваток. Каз, более старый и опытный воин, смотрел на него с неприязнью и лёгким стыдом: когда-то он и сам был таким.

Они сходились снова и снова, но никто не мог добиться решающего преимущества. После десяти долгих минут непрерывной борьбы оба были избиты и окровавлены, однако готовы продолжать. Остальные минотавры и несколько рыцарей подбадривали бойцов.

Лишь огр Молок не разделял настроения окружающих. Поначалу он смотрел с нетерпением, надеясь на быстрое унижение и смерть Каза. Теперь это казалось маловероятным. Скурн мог даже проиграть. Тогда Каз увидит Молока и поймёт, кто он.

Огр потёр висок, вспоминая, как много лет назад Каз сразил его брата. Большинство народов считало, что огры любят друг друга едва ли больше, чем чужаков, но это было не так. Подобно минотаврам, они всё же ценили родство, а брат был единственным кровным родственником Молока. После исчезновения драконов и изгнания Такхизис с Кринна огры едва сдерживали врагов и бывших рабов. Им было не до мести одного соплеменника. Но мстительность была в крови огров, и Молок, хитрый и упорный даже по меркам своего народа, наконец придумал план. Каз не только погибнет, но и предстанет перед сородичами совершенно бесчестным. Самому Молоку честь мало что значила, зато он знал: минотавры ради неё живут и умирают. Убить и опозорить убийцу брата — лучшей мести и желать нельзя. Маг, которому он заплатил за создание поддельного кристалла истины, отлично выполнил работу. Минотавры, относившиеся к волшебству свысока и при этом почти ничего в нём не понимавшие, попались на приманку.

Но все труды пойдут прахом, если Каз выживет.

Разумеется, минотавры отобрали у огра оружие. Однако теперь появились другие возможности: некоторые из рогатых, воспротивившись Скурну, отложили собственное. Молоку оставалось лишь подобрать подходящее…

Как бы ни был силён и искусен Скурн, ему не довелось пройти и малой доли тех испытаний, что выпали Казу. Опыт наконец начал сказываться: удары Каза становились всё точнее и опаснее. Минотавр со шрамами отступал, тряся головой, но Каз не ослаблял натиска. Он поймал поднятую для защиты руку Скурна и вывернул внутрь. Противнику пришлось повернуться следом, чтобы избежать перелома, — прямо под колено Каза.

Каз согнул ногу и резко ударил вверх. Не в лицо, как сделали бы многие, а в незащищённую шею. Коленная чашечка угодила Скурну прямо в горло, и молодой минотавр захрипел. Когда тот рухнул на колени, отчаянно пытаясь вдохнуть, Каз соединил руки и ударил его снизу в челюсть. После всего перенесённого этого удара хватило, чтобы оглушить Скурна. Он осел назад и попытался сфокусировать взгляд на Казе, с трудом втягивая воздух.

Все ждали последнего удара. Только он отделял Каза от полного оправдания в глазах сородичей. Минотавр высоко поднял стиснутые руки… а затем опустил их, разжимая кулаки.

Он посмотрел на остальных: «Хватит! Продолжать было бы бесчестно. Я не стану добивать беззащитного противника».

— Нет! — прохрипел Скурн, но смог лишь погрозить кулаком. Удар коленом в горло решил исход боя: он едва дышал. — Убей меня! Я опозорен!

Каз презрительно фыркнул: «Это твоя забота». Затем снова обратился к сородичам: «Кто-нибудь ещё хочет бросить мне вызов? Я доказал свою правоту? Если да, то я…»

Справа поднялась суматоха. Каз резко обернулся и увидел Хелати. Лицо её было мрачным, но довольным. В руке она сжимала нож. Виднелась почти одна рукоять: длинное лезвие — а минотавры предпочитали очень длинные клинки — целиком вошло в грудь огра. Тот стоял с разинутым ртом и смотрел на Каза с угасающей ненавистью в глазах. Короткий меч, который он прятал между огромной рукой и грудью, выскользнул и упал на землю.

Огр тщетно попытался вдохнуть и рухнул.

Минотавры и люди обернулись, потрясённые и растерянные. Беннет выругался так, как Каз ещё ни разу от него не слышал, чем немало удивил окружающих. Увлёкшись ритуальным поединком, никто не следил за огром. Никто не ожидал, что тот решится на что-либо в одиночку, окружённый множеством вооружённых людей и немалым числом минотавров.

Хелати вытерла нож о тело огра: «Я думала, он ходит вокруг, чтобы лучше видеть бой. Не предполагала, что даже огр способен настолько искать собственной смерти. Уж очень ему хотелось тебя убить».

— Следовало знать, что огру нельзя приписывать чувство чести, — вмешался Беннет. — Их народ не знает ничего, кроме убийства.

— Ещё шесть лет назад, Беннет, ты сказал бы обо мне то же самое. — Каз всмотрелся в лицо огра, даже после смерти искажённое ненавистью. Его глаза расширились от невесёлого удивления. — Впрочем, насчёт этого ты, пожалуй, прав. Их уродливые морды почти не отличить друг от друга, но, думаю, этот огр и тот, кого я якобы убил исподтишка, — кровные родичи. Клановые знаки кажутся знакомыми даже спустя столько лет. — Он хмыкнул. — Не знал, что огры так преданы друг другу.

— Кристалл истины… — начал кто-то из минотавров.

Каз покачал головой, поражаясь наивности народа, так гордящегося своим мнимым превосходством: «Повидай вы столько магии, сколько я, давно бы поняли: любой умелый маг способен создать кристалл с ложным изображением».

Никто не ответил, но Хекар кивнул. Каз порадовался, что среди них есть хотя бы один здравомыслящий. Он посмотрел на Скурна, который всё ещё стоял на коленях в пыли. Проиграв Казу, тот словно утратил всякую цель.

— Полагаю, я могу идти, — наконец сказал Каз. Никто не возразил. Он в последний раз посмотрел на Скурна: «Позаботьтесь о нём. Он хорошо сражался. Его смерть была бы напрасной».

Больше ничего не сказав, Каз повернулся и пошёл к палатке, остановившись лишь затем, чтобы подобрать секиру.

Увидев выражение его лица, друзья промолчали. Даже Делбин не проронил ни слова.

Лишь вернувшись в палатку и оставшись один, Каз позволил себе расслабиться. Шумно выдохнув, он бросил секиру на циновку, где недавно спал, устало улыбнулся и прошептал: «Наконец-то!»