Просьба не искать (джен)

Вечером следующего дня Маринетт обнаружила, что уже пятнадцать минут смотрит на одну и ту же футболку.

Белую. Совершенно обычную белую футболку, лежавшую на кровати рядом с джинсами, тёмным кардиганом и двумя заколками.

— Мари.

— М-м?

— Ты собираешься её надеть или дождёшься, пока она сама примет решение?

Маринетт обернулась.

В дверях спальни стояла Хлоя с чашкой кофе.

— Я думаю.

— Это заметно.

— Не могу решить, что лучше.

Хлоя окинула взглядом разложенную одежду.

— Ты собираешься к родителям, а не на приём к президенту.

— Я знаю!

— Тогда почему у тебя такой вид, будто от этой футболки зависит судьба Франции?

Маринетт бессильно опустилась на край кровати.

— Не знаю.

Улыбка Хлои исчезла. Она вошла в комнату, поставила чашку на стол и села рядом.

— Эй. Ты нервничаешь.

— Нет.

Хлоя выразительно посмотрела на кровать.

— Конечно. А я развожу декоративных рыб.

Маринетт невольно улыбнулась.

— Ты действительно собираешься их разводить?

— Не меняй тему.

Некоторое время они молчали.

— Я не понимаю, почему мне так страшно, — наконец призналась Маринетт. — Они ведь знают, что я жива. Я иногда связывалась с ними. И всё равно…

Она не закончила.

— И всё равно ты исчезла из их жизни почти на год, — тихо произнесла Хлоя.

Маринетт кивнула.

— Да.

Хлоя задумчиво посмотрела на подругу.

— Мари, можно я скажу одну вещь?

— Конечно.

— Твои родители любят тебя.

— Я знаю.

— Нет, я серьёзно. Они не собираются устраивать допрос с пристрастием и требовать письменный отчёт за каждый пропущенный семейный ужин.

Маринетт слабо улыбнулась.

— Ты не знаешь моего папу.

— Поверь, знаю достаточно. Он, скорее всего, сначала обнимет тебя, потом накормит, затем снова обнимет и попытается накормить ещё раз.

Маринетт рассмеялась.

— Очень похоже.

— Вот видишь.

Хлоя поднялась и взяла с кровати футболку.

— А теперь надевай.

— Но…

— Мари, если ты ещё раз спросишь меня, что надеть к собственным родителям, я лично заверну тебя в плед и отправлю так.

— Ладно, ладно!

Хлоя удовлетворённо кивнула и направилась к двери.

— И не забудь причесаться. Ты всё-таки идёшь к людям.

— Хлоя!

— Что? Я забочусь о твоём внешнем виде!

⸻

Через полчаса девушки сидели перед монитором.

На экране была открыта карта квартала возле пекарни Дюпен-Чен.

— Итак, — начала Хлоя, — никаких прогулок по главной улице, никаких остановок возле витрин и никаких попыток купить по дороге круассан.

Маринетт подняла брови.

— Последнее зачем?

— Потому что ты идёшь в пекарню, Мари.

— Логично.

— И потому что я знаю тебя. Увидишь какую-нибудь милую безделушку и решишь, что совершенно необходимо купить её прямо сейчас.

— Это неправда!

Хлоя посмотрела на неё поверх экрана.

— В прошлый раз ты остановилась возле магазина тканей на сорок минут.

— Там были красивые пуговицы!

— Именно.

Маринетт вздохнула.

— Хорошо. Никаких магазинов.

Хлоя увеличила карту.

— Ты предупредила Сабину?

— Да. Она сказала, что задняя дверь будет открыта.

— Прекрасно.

— И попросила ничего не есть перед приходом.

Хлоя медленно повернула голову.

— Ну вот. Я же говорила.

Маринетт рассмеялась.

⸻

Когда Маринетт уже собиралась уходить, Хлоя неожиданно окликнула её:

— Мари, подожди.

В руках у неё был небольшой пакет.

— Возьми.

Маринетт удивлённо заглянула внутрь.

Там лежала аккуратная коробка дорогого чая.

— Хлоя…

— Не начинай.

— Но зачем?

Хлоя пожала плечами.

— Ты идёшь к людям, которые восемь месяцев терпели моё присутствие в жизни своей дочери. Мне кажется, они заслужили хотя бы хороший чай.

Маринетт улыбнулась.

— Они тебя не терпели.

— Вот именно. Настоящие герои.

Маринетт рассмеялась, а потом неожиданно обняла подругу.

Хлоя замерла.

— Мари?

— Спасибо.

Хлоя осторожно похлопала её по спине.

— Да-да. Только не помни коробку.

Маринетт отстранилась, всё ещё улыбаясь.

— Ты ужасная.

— Зато предусмотрительная.

⸻

Париж встретил Маринетт прохладным вечером.

Она шла знакомыми улицами, стараясь держаться подальше от оживлённых мест. За восемь месяцев город почти не изменился: те же витрины, фонари, люди, спешащие по своим делам.

И всё же Маринетт казалось, что она смотрит на него иначе.

Раньше эти улицы были частью её обычной жизни. Теперь каждый знакомый поворот напоминал о том, как долго она не могла просто пройти здесь, не оглядываясь.

Увидев вывеску пекарни, Маринетт остановилась.

В окнах горел тёплый свет. На первом этаже уже закончили обслуживать покупателей. За стеклом виднелись знакомые столики и витрина, возле которой она столько раз стояла в детстве.

Маринетт несколько секунд смотрела на здание, потом достала телефон.

Маринетт: «Я здесь».

Ответ пришёл почти сразу.

Мама: «Заходи, солнышко. Мы ждём».

Маринетт глубоко вдохнула и направилась к задней двери.

⸻

Открыла Сабина.

Она стояла на пороге в домашнем кардигане, с собранными волосами и тем самым спокойным выражением лица, которое Маринетт помнила с детства.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Привет, мам.

Сабина улыбнулась.

— Привет, моя девочка.

Маринетт шагнула вперёд, и мама обняла её.

Без спешки, без вопросов. Просто крепко прижала к себе, словно пыталась убедиться, что дочь действительно вернулась.

Маринетт уткнулась лицом ей в плечо.

— Я скучала.

— Я тоже, солнышко. Очень скучала.

Сабина погладила её по волосам.

У Маринетт защипало глаза. Она крепче обняла маму, чувствуя, как постепенно исчезает напряжение, сопровождавшее её всю дорогу.

Из глубины помещения донёсся громкий голос:

— Сабина? Это она?!

Маринетт рассмеялась сквозь слёзы.

— Папа…

Через секунду в коридоре появился Том.

Он остановился, увидел дочь и застыл.

— Маринетт?

Она улыбнулась.

— Привет, пап.

Том пересёк коридор за три огромных шага.

— МОЯ ДЕВОЧКА!

Маринетт оказалась в таких крепких объятиях, что едва смогла вдохнуть.

— Папа! Ты меня раздавишь!

— Прости! Прости, солнышко!

Он немного ослабил хватку, но отпускать её явно не собирался.

— Ого, да ты заметно окрепла! Ты нормально ешь? Спишь? У тебя всё хорошо?

Маринетт рассмеялась.

— Папа, я в порядке!

— Ты уверена?

— Да!

— Может, тебе нужно что-нибудь поесть?

Сабина тихо рассмеялась.

Маринетт повернула к ней голову.

— Хлоя предупреждала.

Том удивлённо моргнул.

— Что?

— Ничего, пап. Я очень рада тебя видеть.

Он снова прижал её к себе.

— И я тебя, солнышко.

⸻

Через двадцать минут Маринетт сидела за кухонным столом.

Перед ней стояли тарелка с пирогом, чайник, корзинка с булочками и ещё несколько блюд, которые Том успел принести, несмотря на протесты дочери.

— Папа, я правда столько не съем!

— Ничего страшного. Возьмёшь с собой.

Сабина поставила на стол чашки.

— Том, дай ей хотя бы поговорить.

— Конечно, конечно.

Он сел напротив, некоторое время молчал, а потом не выдержал:

— А ты точно не голодная?

— ПАПА!

Все трое рассмеялись.

И Маринетт вдруг почувствовала, как привычная домашняя атмосфера постепенно снимает напряжение. Будто она снова сидела здесь после школы, а не вернулась после восьми месяцев тайной жизни.

Сабина налила чай.

— Ну что, солнышко. Расскажешь нам?

Маринетт кивнула.

— Да. Только я не знаю, с чего начать.

— С того, что для тебя важнее всего, — мягко предложила мама.

Маринетт посмотрела на родителей.

— Я встретилась с командой.

Том выпрямился.

— Правда?

— Да. Позавчера.

Сабина улыбнулась.

— И как всё прошло?

Маринетт невольно рассмеялась.

— Очень… необычно.

— Что случилось? — заинтересовался Том.

— Мы с Хлоей устроили им небольшой сюрприз.

Сабина удивлённо подняла брови.

— Вы с Хлоей? Никогда бы не подумала, что однажды услышу от тебя такое.

Маринетт усмехнулась.

— Поверь, мам, я тоже.

— И что же вы устроили?

— Ну… мы проникли в наше старое убежище через тайный проход, специально включили сигнализацию и дождались, пока все придут.

Том моргнул.

— Вы что сделали?

Маринетт виновато улыбнулась.

— Это звучит хуже, чем было на самом деле.

Сабина прикрыла улыбку чашкой.

— Очень похоже на тебя.

⸻

Когда смех стих, Сабина внимательнее посмотрела на дочь.

— Ты выглядишь счастливее.

Маринетт опустила взгляд на чашку.

— Наверное, так и есть.

— Значит, встреча прошла хорошо?

— Да. Хотя Рена очень злилась.

Сабина кивнула.

— Неудивительно.

— Рюко тоже.

— И это понятно.

— А Супер-Кот…

Маринетт невольно улыбнулась.

Том сразу заметил перемену в её лице.

— Что Супер-Кот?

— Ничего.

Сабина перевела взгляд на дочь, затем на мужа и едва заметно улыбнулась.

— Совсем ничего?

Маринетт покраснела.

— Мам!

Том удивлённо посмотрел с одной на другую.

— Я что-то пропустил?

— Нет! — слишком быстро ответила Маринетт.

Сабина невозмутимо отпила чай.

— Конечно, солнышко.

Маринетт закрыла лицо ладонями.

— Вы невозможные.

— Семейная черта, — заметила мама.

⸻

Позже разговор стал серьёзнее.

Маринетт рассказала о расследовании: как они с Хлоей постепенно собирали информацию, проверяли подозрительные компании и маршруты, почему не могли позволить себе лишний раз появляться на людях.

В технические подробности она не углублялась, но объяснила главное: теперь у команды достаточно сведений, чтобы попытаться поймать нового Бражника.

Том слушал молча. Сабина время от времени задавала вопросы, стараясь понять, насколько опасной будет предстоящая операция.

Когда Маринетт закончила, отец ещё некоторое время смотрел на неё.

— Значит, всё скоро закончится?

Она помедлила.

— Я очень на это надеюсь.

Том кивнул и опустил взгляд на свои руки.

— Знаешь, солнышко… Я понимаю, почему ты всё это делала.

Маринетт подняла голову.

— Пап…

— Я знаю, что ты защищаешь людей. И всегда очень гордился тобой.

Он немного помолчал.

— Но иногда мне хотелось, чтобы ты просто была дома.

У Маринетт сжалось сердце.

— Я знаю.

— Чтобы мы могли вместе позавтракать. Или чтобы ты спустилась за булочкой, как раньше.

Том слабо улыбнулся.

— Чтобы мне не приходилось каждый раз думать, где ты сейчас и всё ли с тобой в порядке.

Маринетт опустила глаза.

— Прости, пап.

Он покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась за то, что старалась защитить других.

Сабина положила руку на плечо мужа.

— Но нам очень тебя не хватало, — тихо добавила она.

Маринетт кивнула.

— Мне вас тоже.

Несколько секунд все молчали.

Потом Маринетт подняла голову.

— Я хочу вернуться.

Том посмотрел на неё.

— Правда?

— Да.

Она улыбнулась.

— Когда мы поймаем Бражника, я хочу снова жить здесь. С вами.

Лицо Тома просияло.

— Конечно!

Сабина тоже улыбнулась.

— Мы будем очень рады, солнышко.

— Но пока мне нужно остаться в убежище, — продолжила Маринетт. — Мы с Хлоей должны закончить начатое.

Сабина кивнула.

— Мы понимаем.

Том вздохнул.

— Только обещай, что будешь осторожна.

— Обещаю.

— И что будешь нормально есть.

Маринетт рассмеялась.

— Папа!

— И спать!

— Хорошо!

— И не забывать…

— Том, — мягко перебила Сабина.

Он замолчал, посмотрел на жену, затем на дочь и смущённо улыбнулся.

— Ладно. Я просто очень скучал.

Маринетт встала из-за стола и обняла его.

— Я тоже, пап.

⸻

Ближе к десяти вечера Маринетт собралась уходить.

Том настоял, чтобы она взяла с собой целую сумку выпечки.

— Папа, мы с Хлоей не съедим столько!

— Поделитесь с друзьями.

— Мы прячемся в подземном убежище!

— Тогда заморозьте.

Маринетт беспомощно посмотрела на маму.

Сабина только улыбнулась.

— Боюсь, здесь я на его стороне.

— Вы сговорились.

— Возможно, — согласилась Сабина.

У двери Маринетт неожиданно остановилась.

— Мам?

— Да, солнышко?

Она достала из сумки коробку.

— Это вам.

Сабина удивлённо посмотрела на подарок.

— Что это?

— Чай. От Хлои.

Том поднял брови.

— От Хлои?

Маринетт кивнула.

— Она сказала, что вы заслужили хороший чай.

Сабина тепло улыбнулась.

— Как мило с её стороны.

Маринетт усмехнулась.

— Только не говорите ей, что я так сказала. Она будет отрицать.

Том рассмеялся, а потом осторожно спросил:

— Вы с ней действительно очень подружились?

Маринетт посмотрела на родителей.

— Да.

Она улыбнулась.

— Очень.

⸻

Когда Маринетт вернулась в убежище, Хлоя сидела на диване с книгой.

Услышав шаги, она сразу подняла голову.

— Ну?

Маринетт поставила сумку на стол.

— Привет.

Хлоя прищурилась.

— Мари, я задала вопрос.

— Всё хорошо.

— Насколько хорошо?

Маринетт улыбнулась.

— Очень.

Хлоя некоторое время изучала её лицо, потом удовлетворённо кивнула.

— Прекрасно.

Она снова опустила взгляд к книге.

Маринетт сняла кардиган.

— Они передали тебе спасибо за чай.

— Разумеется.

— И сказали, что это очень мило.

Хлоя поморщилась.

— Ужас.

Маринетт рассмеялась.

— Я знала, что ты так скажешь.

— Надеюсь, ты не поддержала эту клевету?

— Конечно, поддержала.

Хлоя захлопнула книгу.

— Предательство.

Маринетт устроилась рядом.

— А ещё папа передал нам выпечку.

Хлоя мгновенно подняла голову.

— Какую?

— Много.

— Конкретнее.

— Круассаны, булочки, пирог…

Хлоя уже вставала.

— Почему ты сразу не сказала?!

Маринетт расхохоталась.

— Вот и вся твоя любовь ко мне.

— Мари, не будь драматичной. Я люблю тебя совершенно независимо от выпечки.

Она выдержала паузу.

— Но выпечка помогает.

⸻

Позже они устроились на диване с чаем и круассанами.

Хлоя слушала рассказ Маринетт о встрече с родителями, иногда вставляя замечания.

— Значит, Том действительно попытался накормить тебя пять раз?

— Шесть.

— Я знала.

— А мама спросила про Супер-Кота.

Хлоя медленно повернула голову.

— О-о-о.

Маринетт сразу насторожилась.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты уже улыбаешься.

— Это моё естественное выражение лица.

Маринетт бросила в неё подушкой. Хлоя поймала её и рассмеялась.

Потом немного помолчала.

— Значит, ты решила вернуться домой?

Маринетт кивнула.

— После того как мы поймаем Бражника.

— Хорошо.

Маринетт внимательно посмотрела на неё.

— Ты не расстроилась?

Хлоя удивлённо подняла брови.

— Из-за чего?

— Ну… мы ведь столько времени жили вместе.

Хлоя отложила чашку.

— Мари. Ты действительно думаешь, что я собираюсь обижаться на тебя за желание жить с родителями?

— Нет, просто…

— К тому же я совершенно не собираюсь отказываться от нашей дружбы только потому, что ты переедешь в другое здание.

Маринетт улыбнулась.

— Правда?

Хлоя закатила глаза.

— Нет, конечно. Я планировала вычеркнуть тебя из своей жизни сразу после переезда.

— Хлоя!

— Мари, мы восемь месяцев жили в одной комнате, делили еду, оборудование, неприятности и одну ужасную кофемашину. Ты правда думаешь, что после всего этого от меня так легко избавиться?

Маринетт улыбнулась ещё шире.

— Нет.

— Вот и правильно.

Хлоя снова взяла круассан.

— К тому же кто-то должен следить, чтобы ты не забывала завтракать.

— Ты ведь будешь приходить?

— Разумеется.

— Часто?

— Настолько часто, что твой отец начнёт готовить на одного человека больше.

Маринетт рассмеялась.

Потом придвинулась ближе и положила голову Хлое на плечо.

Та на мгновение замерла, но не отстранилась.

— Спасибо, — тихо сказала Маринетт.

Хлоя посмотрела на неё.

— За что?

— За всё.

Хлоя некоторое время молчала, а потом осторожно коснулась её волос.

— Не за что, Мари.

⸻

Когда Маринетт уже собиралась спать, Хлоя неожиданно окликнула её:

— Кстати.

Маринетт обернулась.

Хлоя сидела на диване с телефоном в руках.

— Я сегодня написала Сабрине.

Маринетт замерла.

— Правда?

Хлоя кивнула.

— И?

Хлоя помедлила.

— Она ответила.

Маринетт осторожно улыбнулась.

— Это хорошо?

Хлоя посмотрела на экран.

— Думаю, да.

Она убрала телефон.

— Мы договорились встретиться.

Улыбка Маринетт стала шире.

— Хлоя, это замечательно!

— Не преувеличивай. Мы всего лишь договорились поговорить.

— Но это уже начало.

Хлоя задумалась, потом кивнула.

— Возможно.

Маринетт подошла ближе.

— А Зои?

Хлоя вздохнула.

— С ней сложнее.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что сказать.

Маринетт немного помолчала.

— Можешь начать с приветствия.

Хлоя посмотрела на неё.

— Гениально, Дюпен-Чен. Как я сама не догадалась?

Маринетт рассмеялась.

— Я серьёзно.

— Знаю.

Хлоя опустила взгляд.

— Просто… с Сабриной я хотя бы понимаю, за что должна извиниться. А с Зои всё сложнее.

Маринетт села рядом.

— Не обязательно решить всё за одну встречу.

Хлоя кивнула.

— Наверное.

Некоторое время они молчали.

Потом Хлоя неожиданно улыбнулась.

— Знаешь, что самое неприятное?

— Что?

— Я начинаю понимать, почему ты всё время пытаешься мирить людей.

Маринетт рассмеялась.

— И почему?

Хлоя вздохнула.

— Потому что это ужасно неудобно — ходить и делать вид, что тебе всё равно.

Маринетт улыбнулась.

— Да.

Хлоя посмотрела на неё.

— Только не говори никому, что я это сказала.

— Конечно.

— Особенно Алье.

— Обещаю.

Хлоя удовлетворённо кивнула и поднялась.

— А теперь спать. Завтра у нас ещё много дел.

— Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной ночи, Мари.

⸻

Когда свет погас, убежище погрузилось в привычную тишину.

Но Маринетт ещё долго не могла уснуть.

Она думала о родителях. О мамином голосе, папиных объятиях, своей комнате над пекарней.

И о том, что впервые за восемь месяцев возвращение домой перестало казаться чем-то невозможным.

Оставалось совсем немного.

Ещё несколько дней. Ещё одно дело.

И, возможно, всё наконец закончится.

Маринетт закрыла глаза.

Из соседней кровати донёсся сонный голос:

— Мари?

— М-м?

— Если завтра снова встанешь раньше меня и начнёшь работать, я заберу у тебя ноутбук.

Маринетт улыбнулась в темноте.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Знаю.

Небольшая пауза.

— И круассаны не съедай.

Маринетт тихо рассмеялась.

— Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной ночи.

За стенами убежища продолжал жить Париж. Где-то там скрывался человек, которого они искали восемь месяцев.

Но теперь у Маринетт было то, чего ей так не хватало всё это время: возможность представить себе завтрашний день не только как очередной этап расследования, но и как начало возвращения к собственной жизни.