Повелитель Тайн (джен)

Это было то же гадание во сне, но на этот раз Клейн увидел больше.

Первая сцена всё ещё была маленькой, тёмной и грязной комнатой, где Ян Райт крепко спал на верхней койке двухъярусной кровати.

Вторая сцена была той же канализацией, куда они ходили вместе. Ян присел на корточки перед изуродованным телом Зреала, протянул руку, провёл по двум рядам белых зубов и вытащил один из них.

Третья сцена показывала оживлённую шумную улицу. Прохожие были одеты просто; кое у кого одежда была старой и даже рваной.

Посреди улицы располагались сады и лужайки, обступившие низкие трубы, из которых вырывался пар. Ян в старом пальто и круглой шляпе настороженно оглянулся и вошёл в телеграфную контору неподалёку от центра улицы. По диагонали от неё находился похожий на торговый центр вход в паровое метро.

Картина быстро стала прозрачной. Клейн открыл глаза, постучал указательным пальцем по краю длинного бронзового стола и сделал предварительный вывод.

«Судя по зубу и отправке телеграммы, Зреал и Ян не просто пара детективов, случайно попавшая в опасную ситуацию. За ними стоит организация!

Я должен суметь определить, где находится третья сцена…»

Клейн не стал спешить с глубоким анализом: он не хотел слишком долго задерживаться над Серым Туманом.

Покинув высокое кресло Шута, он подошёл к углу, порылся в бумажном пакете, который раньше оставил там, и нашёл Потустороннюю характеристику Мерсо.

Держа багровый, похожий на желе предмет, Клейн снова сел и написал новое утверждение для гадания:

«Название соответствующего зелья».

Беззвучно повторяя эту фразу, он одной рукой держал Потустороннюю характеристику, а другой — лист с утверждением для гадания. С помощью когитации он погрузился в глубокий сон.

В сером, похожем на грёзу сне перед Клейном снова появился посол: на нём была роскошная, почти вычурная одежда, а лицо оставалось худым и покрытым щетиной.

Держа бутылочку багровой жидкости, он сказал Мерсо:

— Выпей. Выпей это зелье Охотника, и ты станешь править бандой Змангер. Конечно, без денег тоже не обойтись. Как однажды сказал император Розель, в одной руке кнут, в другой — пряник.

— Охотник? Баклунд — огромный столичный город… — Мерсо нахмурился и недоумённо переспросил.

Для такого неграмотного человека, как он, охотники были связаны с дикой местностью и животными.

Посол средних лет усмехнулся и сказал:

— Самый большой город — это самый большой тёмный лес.

— Здесь у каждого две личности: одна — добыча, другая — охотник.

— Даже самый слабый охотник всё равно охотник. Он тоже может ранить сильную добычу.

— Иди, вступи в эту великолепную охоту.

…

Сцена рассыпалась и превратилась в бесчисленные сполохи света и тени. Клейн опустил взгляд на багровую Потустороннюю характеристику в руке и беззвучно сказал себе: «Так это зелье Охотника. Неудивительно, что Мерсо так хорошо дрался. Он даже использовал духовую трубку, чтобы стрелять отравленными дротиками».

«Неудивительно, что он смог меня выследить…

Но он, похоже, не до конца понял суть Охотника. Он заранее не расставил ловушки и не использовал оружие. Он не воспользовался своими преимуществами… Отчасти потому, что не знал, что я тоже Потусторонний, причём как раз Последовательности 8. Он меня недооценил. И ещё это показывает, что зелье он выпил совсем недавно…

Путь Охотника контролируют бывшая королевская семья Интиса, семья Саурон, правящая семья Империи Фейсак, семья Эйнхорн, а также скрытая организация Орден Железного Креста, появившаяся за последние два-три столетия. С учётом его одежды личность этого посла в целом можно подтвердить… высокопоставленный дипломат Республики Интис, посол в Королевстве Лоэн…

Интересно, что это за важный предмет, который он пытается заполучить…»

Мысли Клейна закружились. Он обернулся духовностью и начал стремительно спускаться.

Вернувшись в комнату, он сразу настороженно проверил обстановку, но не заметил никаких необычных изменений.

Фух. Клейн беззвучно выдохнул. Теперь он был немного увереннее, что завтра днём сможет вовремя созвать членов Клуба Таро.

Он вытащил карту Баклунда, купленную в паровом поезде, и стал искать телеграфную контору вдоль линии метро, недалеко от середины улицы.

В Баклунде было всего несколько линий метро, поэтому Клейн быстро определил три цели: одну в Западном районе, одну в районе Сент-Джордж и одну на стыке Восточного района и района Баклундского моста.

Он вспомнил одежду большинства прохожих во сне, определил их социально-экономическое положение и пришёл к окончательному ответу.

«Третья точка!

Место, где Восточный район пересекается с районом Баклундского моста!

Иногда для толкования откровения нужны богатые практические знания и умение делать выводы…» Клейн мысленно посмеялся над собой, подошёл к столу и добавил ещё одну фразу к прежнему утверждению, расширяя содержимое листа.

Я не знаю, где находится Ян Райт. Я не видел его с тех пор, как мы обнаружили труп Зреала. Однако по своим каналам я узнал, что Ян Райт появлялся в телеграфной конторе на Бакарди-стрит.

Закончив, Клейн не стал складывать лист и убирать его. Не стал он и сжигать его духовностью. Он оставил бумагу расправленной на столе, свободно раскрывая её содержимое.

Глубоко посмотрев на неё, Клейн вернулся к кровати и лёг спать, раздевшись.

За плотно закрытыми шторами багровая луна выглянула из слоёв облаков, сияя чистым светом, полная и безупречная.

* * *

В доме в районе Хиллстон.

Форс, спавшая в эту ночь отдельно от Сио, внезапно села и схватилась руками за голову.

Её довольно красивое лицо исказилось так сильно, словно она стала дьяволом.

Форс прижала ладони к ушам и беспрерывно металась по кровати, будто сопротивлялась иллюзорному шёпоту.

Пот струился по её лбу, а на тыльной стороне кистей вздулись вены.

Её тело то внезапно напрягалось, то перекатывалось. В её обычно лукавых и ленивых бледно-голубых глазах стояла боль.

В глубине этих зрачков, казалось, возникали бесчисленные слои света и теней.

— Нет! — Форс наконец не выдержала и глухо вскрикнула от муки.

Она перестала закрывать уши и вместо этого стала рвать на себе волосы, словно хотела перебить боль болью.

После нескольких минут мучений она наконец остановилась.

Форс разжала руки, посмотрела на целые пучки слегка вьющихся каштановых волос и слабо рассмеялась над собой.

— Я солгала Сио, когда сказала, что шёпот каждое полнолуние почти не влияет на меня… По крайней мере, потеря волос — серьёзная проблема…

С трудом сев, Форс посмотрела на штору, наполовину закрывавшую окно. Сквозь щель она видела снаружи призрачную багровую луну.

— С каждым разом всё хуже и хуже. Неужели в следующий раз я потеряю контроль?.. — Форс больше не могла подавлять слабость, глубоко спрятанную в сердце.

Она пыталась отделять от себя браслет, позволявший перемещаться через Мир духов, но это больше не заставляло шёпот в полнолуние исчезать.

Она пробовала принимать успокоительное, пробовала произносить почётное имя Бога Пара и Машин, пробовала ритуальную магию, но ничто не изменило того факта, что она постепенно соскальзывает в бездну.

— Если бы только я могла понять, что говорит шёпот… Хочу хотя бы умереть знающей, а не быть похороненной в неведении… Может быть... может быть, после продвижения до Последовательности 8 я смогу слышать яснее? Но я ни разу не встречала никого, кто продавал бы формулу зелья Мастера трюков.

Форс рассеянно смотрела в окно, а её глаза окрашивались красным лунным светом.

* * *

В понедельник утром Клейн рано проснулся после беспокойного сна и встал с кровати.

Он подошёл к письменному столу, собираясь раздвинуть шторы и открыть окно, чтобы впустить в комнату свет и ветер.

В этот момент краем глаза он заметил лист бумаги на столе.

Он был обращён к окну и лежал на прежнем месте.

Однако Клейн ясно помнил: перед сном этот лист был обращён к стулу и кровати!

За ночь он перевернулся и сменил направление!

Зрачки Клейна сузились. Он резко протянул руку и раздвинул шторы. Эркерные окна по-прежнему были плотно закрыты и не пропускали даже лёгкого ветерка!

Без ветра лист бумаги сам развернулся на сто восемьдесят градусов!

«Нет, кто-то вошёл так, что я не заметил!» Клейн почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику к голове.

Его потрясло, что во сне он никак на это не отреагировал.

Это означало, что он почти оказался во власти другого человека, а его жизнь и смерть зависели только от настроения и мыслей другой стороны!

«Это был член особого военного отдела или могущественный Потусторонний, посланный послом? Судя по тому, что лист не вернули в изначальное положение, вероятнее второе: это своего рода предупреждение… Как невероятно — пробраться сюда так, не оставив следов… Должен ли я благодарить его за доброту? Нет, раз он не сделал то, что мог бы сделать походя, для этого должна быть причина… Они не хотят тревожить членов особого военного отдела, которые следят за этим районом?» Клейн не мог не перебрать в голове множество причин.

Прошлой ночью он написал эти слова и оставил лист на столе именно затем, чтобы другие их увидели. Он хотел, чтобы посол узнал то, что хотел узнать, и отложил возможную месть до завершения дела, чтобы сам Клейн получил больше времени на подготовку.

Однако Клейн ожидал, что другая сторона проникнет в комнату, пока его не будет дома и пока наблюдение особого военного отдела за домом ослабнет. Кто же знал, что этот человек сможет обойти окружавших его Потусторонних и бесшумно войти в спальню, пока он сам ещё спит.

Ощущение, что твоя жизнь и смерть в чужих руках, было крайне неприятным!

«Очень сильный Потусторонний или Потусторонний с крайне странными способностями…» Клейн отвернулся от эркерного окна и достал медный пенни.

«Прошлой ночью кто-то проник в эту комнату».

…

Он беззвучно повторил утверждение и, прикрыв движение телом, подбросил монету.

Монета перевернулась в воздухе, упала, не поднявшись выше плеча Клейна, и легла в раскрытую ладонь.

На этот раз вверх смотрела цифра.

Это был отрицательный результат.

Никто не проникал в спальню Клейна прошлой ночью!

«Лист бумаги не мог развернуться без причины… Может, я ходил во сне? Нет, даже когда Капитан вторгся в мой сон, я сохранял ясность…» Клейн внезапно нахмурился и подумал о двух возможностях.

«Первая: гаданию помешали, и оно выдало ошибочный результат.

Вторая: тот, кто проник внутрь, не был человеком!»