Повелитель Тайн (джен)

По мере того как Клейн всё глубже понимал мистицизм и сферу Потустороннего, а эксперименты с частью сил пространства над Серым Туманом продвигались дальше, он уже не так тревожился перед Справедливостью, Повешенным и Солнцем. Он всё меньше зацикливался на поддержании загадочного и непостижимого образа, который должен был помешать членам Клуба Таро проницательно раскусить его маску.

Теперь он знал: божества этого мира, хоть и могущественны и странны, вовсе не всемогущи и не всеведущи. Такое описание подходило только легендарному Творцу всего сущего; это описание до сих пор повторял лишь Город Серебра.

У божеств были ограничения, и божества тоже могли оказываться в трудном положении. Теперь Клейн мог это подтвердить. И «Книга Бурь», и «Откровение Вечной Ночи» более или менее касались этого.

Поэтому на недавних собраниях Таро Клейн сознательно выстраивал свой «образ», постепенно превращая себя в почти божественную, но ограниченную могущественную фигуру, которая по некой причине не может свободно действовать.

Так, даже если он иногда показывал, что чего-то не понимает, или иногда просил о помощи, это не вызвало бы подозрений у членов Клуба Таро.

Разумеется, всё это опиралось на то, что прежними попытками и силой, продемонстрированной его «Благословенным» Азиком, он уже несомненно закрепил в сознании Справедливости, Повешенного и Солнца образ богоподобного существования.

«Фух, надеюсь, это выстраивание образа удастся. Тогда в будущем мне не придётся бояться, что я не смогу ответить на их вопросы… Конечно, „общие знания“ всё равно нужно знать, и слабость показывать нельзя…» Клейн постучал по краю древнего стола и с тихим смешком сказал:

— Я хочу объявить поручение.

«Поручение?» Уши Одри слегка навострились, а глаза расширились. Она была одновременно удивлена, полна ожидания и встревожена.

Она ясно помнила: это первый раз, когда мистер Шут официально объявляет поручение!

«Хотя „Он“ и раньше высказывал несколько просьб, они все подразумевали заранее оплаченную награду. Казалось, будто „Он“ просто подбирал задания по сбору сведений, чтобы соответствовать принципу равноценного обмена… На этот раз Он использовал слово „объявить“…» Как Телепат, Одри уже хорошо читала скрытый смысл слов.

В то же время она остро заметила: хотя Повешенный внешне оставался невозмутимым, на самом деле он был необычно напряжён. Что до Солнца, тот выглядел растерянным и воспринимал это как нечто совершенно обычное.

— Вы можете принять его или отказаться. — Благодаря силе Клоуна тон Клейна звучал гораздо непринуждённее. — Ещё один мой Благословенный прибыл в Баклунд. Он хочет завершить одно дело, но ему неудобно показываться.

Ещё один Благословенный… Повешенный кивнул, словно задумавшись. Он ничуть не удивился.

В его глазах для такой могущественной богоподобной фигуры, как мистер Шут, иметь множество Благословенных было само собой разумеющимся.

«Интересно, какая Последовательность у Благословенного мистера Шута… Хм, я всё ещё должна награду Его прежнему Благословенному… Пусть награду мистера Шута и заплатил мистер Повешенный, и пусть „Ему“ деньги не особенно важны, но тогда я молилась о помощи. К тому же Вице-Адмирал Ураган был убит именно этим Благословенным… Его Благословенному всё равно нужны средства для действий…» Одри с некоторой виной задумалась.

Честно говоря, тридцать тысяч золотых фунтов и большая плантация были для неё огромным богатством, но сами по себе они не оказывали существенного влияния на её жизнь.

«Хорошо, что они есть, но если бы их не было, тоже не беда. Ну, разве что мне было бы немного больно…» Одри серьёзно кивнула себе.

Как девушка-подросток, которую ещё не считали взрослой, она, если не считать большую плантацию, на самом деле не имела полного контроля над оставшимися тридцатью тысячами фунтов. Ей приходилось следовать распоряжениям отца, графа Холла: купить часть акций «Баклундской оружейной корпорации» и вложиться в компанию, которая пыталась вывести некоторые технологии броненосцев в сферу коммерческого судостроения.

В итоге сумма, которую она действительно получила и могла использовать как карманные деньги, составила всего 5000 фунтов. Зато её фиксированная годовая рента, прежде колебавшаяся между 15 000 и 25 000 фунтов, выросла на 2000 фунтов.

Видя, что Справедливость и остальные молчат, Клейн выдал поручение:

— Задача, которую он хочет завершить, — убийство посла Республики Интис в Королевстве Лоэн, Бейкерленда Жана Мадана.

— Убить посла Республики Интис?! — Одри потеряла самообладание и удивлённо переспросила.

«Это вызовет конфликт между двумя странами и может даже привести к войне!» Как подобает аристократической леди, она в первую очередь подумала о международных отношениях.

А почему мистер Шут не делает этого сам, ответ был для неё очевиден.

«Какая могущественная фигура станет всегда помогать своим подчинённым?

После поражения Королевства на восточном побережье Балама король ведь тоже не отправился лично. В лучшем случае сменили бы генерала и отправили новые войска.

Хм, ходили слухи, что Его Величество хотел отправиться на фронт, но знать и чиновники его остановили…»

Элджера поручение удивило лишь слегка; его внимание сосредоточилось на другом.

«Мистер Шут действительно не может сильно вмешиваться в реальный мир… Моя догадка верна… Интересно, в какой степени „Он“ может влиять на нас после установления связи… Может ли „Он“ легко отнять чью-то жизнь?» Элджер, немного довольный собой, позволил мыслям блуждать.

Деррик слушал разговор совершенно растерянно.

«Что такое Республика Интис? Что такое посол? На джотунском эти слова звучат так странно, будто кое-как слеплены вместе!»

Клейн обвёл всех взглядом и сохранил непринуждённый вид.

— Кто из вас готов принять это поручение?

— Какую награду вы хотите?

«Э… Я не могу заставить себя без причины убить невинного человека. И это вполне может привести к бедствию, к бедствию войны…» Одри, уже хотевшая поднять руку, заколебалась.

В этот момент Повешенный тихо рассмеялся и сказал:

— Я слышал, что этот посол Бейкерленд также является начальником разведки Республики Интис в Королевстве. Он тайно поддерживает кровавые демонстрации, планировал происшествия, разрушающие отношения между знатью и богачами, а также массово распространял слухи, разжигая противостояние между народом и правительством.

Похоже, он заметил колебания Справедливости и потому подробно описал тёмную сторону Бейкерленда.

Затем он добавил:

— Я не уверен, является ли посол Потусторонним, но многие следы указывают, что это вполне возможно.

— Вокруг него немало Потусторонних, относящихся к разведывательному ведомству Интиса. А на это ведомство влияет прежняя королевская семья Интиса, семья Саурон. Они контролируют ранние Последовательности Пути Охотника.

— Кроме того, возможность войны между двумя странами зависит только от того, хотят ли сражаться верхушки обеих сторон. Жизнь или смерть дипломата тут ни при чём.

После убийства великого императора Розеля Интис пережил несколько серьёзных потрясений, но в конце концов сохранил устойчивую республиканскую систему. Поскольку при Розеле семья Саурон получила жестокий удар и её сила во всех отношениях резко ослабла, им оставалось лишь принять реальность и сменить цель на борьбу за места в парламенте, тайно влияя на разведывательное ведомство страны и часть армии.

Выслушав сведения Повешенного, Одри перестала колебаться. Она изящно кивнула и сказала:

— За последние несколько лет Империя Фейсак быстро расширялась, последовательно разгромив Королевство и Республику Интис на восточном побережье Балама и на Звёздном нагорье. Если переложить вину на них, для верхушки и граждан Интиса это будет приемлемо и правдоподобно.

Одри не слишком хорошо разбиралась в политике, но её отец был наследственным графом и членом Палаты лордов, поэтому кое-что она всё же знала.

И для перекладывания ответственности, и для переноса внутренних противоречий на внешний объект непопулярные северные варвары были для знати и министров самой удобной и распространённой мишенью.

Причастны они или нет — неважно.

Конечно, больше ста лет назад эту роль играли Интис и Розель.

Подумав несколько секунд, Одри посмотрела к верхнему месту за бронзовым длинным столом, чувствуя лёгкое беспокойство и вину.

— Мистер Шут, я могу попытаться выполнить это поручение, но не могу гарантировать успех.

С одной стороны, она собиралась найти отца и подтвердить, действительно ли посол Бейкерленд является главой разведки Интиса. С другой стороны, делать это самой она не собиралась. Ни Зритель, ни Телепат не были хороши в бою; всё, что она могла, — собрать в высшем обществе как можно больше сведений о Бейкерленде и передать само поручение другим.

«Хм, я могла бы попросить Сио и Форс обратиться к Мистеру А… Или найти организаторов других кругов Потусторонних… Меня нельзя раскрыть. Всё должно оставаться тайным, и в этих кругах могут скрываться агенты разведки Интиса. Не знаю, сколько денег придётся заплатить, но 5000 фунтов может не хватить…» Одри уже начала обдумывать дальнейшие планы.

Клейн не возлагал больших надежд на то, что мисс Справедливость на Последовательности 8 добьётся успеха. Он кивнул и сказал:

— Какую компенсацию вы хотите?

— Формулу зелья Психиатра, — сказала Одри, а затем нерешительно добавила: — И соответствующие Потусторонние ингредиенты. О, мы можем обсудить это после завершения поручения. Если оно не удастся, расходы я возьму на себя. Я-я всё ещё должна вашему Благословенному одно вознаграждение.

«Вознаграждение? Значит, его отдали мисс Справедливость… 10 000 фунтов. Если делить поровну, получится 5000…» Окутанный Серым Туманом, Клейн несколько секунд размышлял, сколько стоит посол Бейкерленд, и наконец решил, что он определённо ценнее Вице-Адмирала Урагана Квилангоса.

— Можно, — обычным тоном ответил Клейн.

В этот момент Повешенный Элджер добавил:

— Я тоже приму это поручение. Компенсацию можно определить после его выполнения.

— Разве вы не вернулись в море? — удивлённо спросила Одри.

— То, что я не в Баклунде, не значит, что я не могу убить посла Бейкерленда, — сказал Элджер с улыбкой, не давая подробных объяснений.

Сидевший рядом Деррик так и не получил шанса присоединиться к разговору.

Клейн согласно кивнул.

— Хорошо.

Он сразу перевёл взгляд на дневник Розеля у себя в руках.