Вопреки всему (гет)

Гарри уменьшил подарки и сунул их в карман, заранее предвкушая, как обрадуется новым игрушкам Тедди. Несмотря на ворчание Андромеды, Гарри баловал крестника без меры. Собственное безрадостное детство и чувство вины за гибель Ремуса и Нимфадоры вызывали в нём желание дать малышу всё самое лучшее. Гермиона пыталась читать другу лекции о правильном воспитании детей, но это не мешало ей самой каждый раз притаскивать Тедди новые игрушки. Гарри улыбнулся, представив, что сегодня принесёт его крестнику "строгая воспитательница", и аппарировал.

Возле дома Тонксов его почему-то ожидала Джинни. Гарри нахмурился. Её на праздник никто не приглашал, а учитывая то, как нехорошо они расстались, портить настроение бессмысленными ссорами совершенно не хотелось.

— Что ты здесь делаешь, Джинни? — стараясь держать себя в руках, поинтересовался Поттер. Предчувствие надвигающейся неприятности зудело в голове как назойливый комар.

— О, Гарри, привет! Разве ты не рад меня видеть? — от игривого тона бывшей невесты Поттер даже зубами заскрипел, но высказать, насколько он действительно "рад" видеть младшую Уизли, он не успел, потому что следующие слова Джинни произнесла уже совсем другим тоном: — Пойдём быстрее, с Гермионой случилось несчастье!

Прежде, чем Гарри успел опомниться, Джинни схватила его за руку и тут же аппарировала в совершенно незнакомый дом. Быстро окинув взглядом полуразрушенное помещение с остатками былой роскоши, Гарри выхватил палочку и направил её на бывшую подругу.

— Так, а теперь быстро мне объяснила, где мы находимся и что с Гермионой? — сквозь зубы прошипел Гарри, стараясь сдержаться и не приложить ухмыляющуюся девушку каким-нибудь проклятием. Предчувствие беды уже не зудело, а било в набат. — Или тебе просто было нужно притащить меня неизвестно куда и Гермионы здесь и вовсе не было?

— Ну почему же не было? — послышался насмешливый голос за спиной. — Она и сейчас здесь. И несчастье с ней действительно произошло...

Голос бывшего однокурсника Теодора Нотта Гарри узнал сразу и, резко обернувшись, уже собирался атаковать, но луч оглушающего заклинания погас, не успев сорваться с кончика палочки. В руке довольно осклабившегося Нотта был пистолет, направленный прямо на него, а рядом стоял другой слизеринец, Грегори Гойл, закрываясь телом Гермионы и прижимая к её горлу нож. Судя по нескольким каплям крови, в остроте холодного оружия сомневаться не приходилось, как и в намерениях мерзавцев.

— А сейчас, Поттер, ты быстренько бросишь палочку, если не хочешь, чтобы грязная кровь твоей подружки ещё больше испачкала пол моего уже, увы, не слишком чистого мэнора.

Лихорадочно пытаясь найти выход из практически безвыходной ситуации, Гарри с горечью покосился на довольную собой Джинни.

— Как же ты могла нас предать? Неужели ты настолько ненавидишь нас с Гермионой, что готова связаться с преступниками, только чтобы отомстить?

— Ну что ты, Поттер, я тебя вовсе не ненавижу, так же, как и твою подружку-грязнокровку. Мне на вас попросту плевать, — ухмыльнулась Джинни, и, несмотря на ужасную ситуацию, Гарри почувствовал, что на душе становится легче. Это была вовсе не Джинни. Голос, интонации, небрежное движение руки с волшебной палочкой — всё выдавало совершенно другую девушку, которой теперь незачем было притворяться. И он точно был с ней знаком...

— Ну конечно, Паркинсон, как же я не догадался? — хмыкнул Гарри, судорожно продумывая возможные варианты перемены ситуации в его пользу. Рвануть в сторону и прикрыться слизеринкой как живым щитом? Нож в руке Гойла по-любому сработает быстрее. Да и не факт, что жизнь Паркинсон для преступников представляет хоть какую-то ценность. Нет у этих гадов каких либо сердечных привязанностей, кроме себя любимых. Атаковать кого-то из преступников тоже не получится, Гойлу достаточно просто нервно дёрнуться, чтобы острый нож оборвал жизнь Гермионы. Попытаться чем-то их отвлечь? Заболтать? Или бросить палочку, понадеявшись, что это усыпит их бдительность и они не догадаются его обыскать?

— Поттер, ты там не уснул? — ехидный голос Нотта ворвался в размышления Гарри. — Бросай палочку! Или твою сообразительность требуется подстегнуть? Грегори, а пощекочи-ка ты нашу гостью, чтобы её приятель начал побыстрее шевелиться.

— Как пощекотать? — С мозговой деятельностью у Гойла всегда были проблемы. Зато он отлично умел выполнять прямые приказы.

— Ножичком, идиот!

— Не нужно! Я всё понял. Бросаю палочку. Гермиону отпустите! — он бросил палочку на пол и оттолкнул от себя носком ботинка.

Гарри не слишком-то рассчитывал на честность преступников, понимая, что выпускать их с Гермионой живыми никто не собирается. Свидетелей в таких делах не оставляют. Но было необходимо ослабить бдительность похитителей, чтобы, воспользовавшись моментом, достать вторую палочку.

— Вот и молодец, — ухмыльнулся Нотт, поднимая с пола палочку Поттера. — А теперь...

Договорить Нотт не успел, так как в комнату вошло новое действующее лицо.

— Я смотрю, вы здесь развлекаетесь, и без меня? — Капризно-тягучий, такой знакомый ещё по Хогвартсу, голос Драко Малфоя не узнать было невозможно, хоть лицо говорившего и было полуприкрыто глубоким капюшоном мантии.

— Малфой... — процедил Нотт, недоверчиво прищурив глаза. — Какими же судьбами тебя занесло на наш праздник жизни?

— Не поверишь, соскучился по друзьям-однокурсникам. Знаешь ли, жизнь у меня сейчас однообразная, ни балов, ни званых обедов. Дай-ка, думаю, к Нотту загляну. Уж он-то точно знает, как правильно развлекаться. И не прогадал. У вас тут действительно интересная компания подобралась. Могу помочь, если кому-то благотворного Круциатуса для полного счастья не хватает. Мне тут кое-кто ещё с Хогвартса задолжал.

— И не боишься, что твои непростительные министерство отследит, а, Драко? Или ты именно этого и добиваешься? Чтобы нас с Грегори ещё больше повязать.

— А мне уже больше нечего бояться, Теодор. Не верю я, что ты не читал, какую про меня статейку накропала наша бывшая однокурсница. Так вот, всё, что она там написала, истинная правда, — он стянул с головы капюшон, открывая всем свои желтые глаза с вертикальным зрачком. — Подыхаю я, Нотт. Недолго уже осталось. Так почему бы мне не прихватить с собой на тот свет, например, национального героя Британии? Или его грязнокровную подружку?

Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сколько в его жизни было грязи, боли, предательств, а он так и не смог научиться не доверять кому попало. Он посмотрел на Гермиону и едва не задохнулся от боли и отчаяния, читаемых в её глазах. По щекам девушки текли слёзы, хотя до сих пор она хорошо держала себя в руках, не давая похитителям ни единого шанса почувствовать её унижение и беспомощность. Предательство Малфоя её сломало. Она ведь ему действительно поверила, открыла свою душу навстречу. Да и сам Гарри также поверил в то, что Малфой изменился, раскаялся. А он... Просто хорошо притворялся.

Гарри готовился подороже продать свою жизнь. Даже если ему не удастся спасти Гермиону, то он, прежде чем сам погибнет, заберёт с собой всех этих тварей, и прежде всего этого скользкого гада, так вероломно предавшего доверие Гермионы.

— Хорошо, Малфой, ты меня почти убедил, — в голосе Нотта по-прежнему слышалось подозрение. — Мы дадим тебе шанс поучаствовать в нашем развлечении. Давай, наверное, для начала покажи-ка нам на Поттере Круциатус, которым ты недавно так хвастался. Только учти, я буду держать тебя на мушке. Не обольщайся, что у меня сейчас нет магии — эта игрушечка бьёт не хуже Авады. Так что, только дай мне повод усомниться в тебе...

Гарри внимательно наблюдал, как палочка Малфоя медленно движется в его сторону, словно смакуя напряжение жертвы, и вдруг неожиданно быстро меняет траекторию и устремляется к Гойлу и оцепеневшей от ужаса Гермионе. Крик "Акцио нож!" вместо ожидаемого Круциатуса поверг в состояние ступора обе стороны. К несчастью, первым в себя пришёл Нотт, и последующий Ступефай Драко в приоткрывшегося от неожиданности Гойла прозвучал одновременно с выстрелом. Но этого времени Гарри хватило, чтобы достать запасную палочку и вступить в бой.

В этот момент Поттер напоминал вулкан из смешанных эмоций. Радость, что Малфой всё-таки их не предал, затмевала горечь от того, что его подстрелили, а на беспокойство о Гермионе нахлёстывалась злость на тварей, которым спокойно не живётся.

Нотт отстреливался, пока в пистолете не закончились патроны, но Поттер на чистом адреналине умудрялся уклоняться от пуль, парировал проклятия Паркинсон и не давал Нотту возможности перезарядить оружие. Безоружный и лишенный магии Гойл забился в угол, чтобы не попасть под шальное заклятие или пулю. Холостой щелчок вместо выстрела стал для Теодора Нотта началом конца. В следующий момент верёвки опутали его тело. Паркинсон проблемой для Гарри не была и уже через минуту после Нотта была спелёнута верёвками, как гусеница. Гойл также присоединился к своим приятелям.

Теперь Гарри мог спокойно проверить состояние Гермионы и Драко, не опасаясь удара в спину. К счастью, Гермиона отделалась лёгкой царапиной на шее и несколькими ушибами от шального Ступефая Паркинсон, зацепившего её в самом начале схватки, и после того, как Гарри привёл её в чувства, тут же бросилась к лежащему без движения Малфою.

— Драко! — она упала рядом с ним на колени и приподняла его голову, обнимая. — Сейчас, сейчас, мы поможем, врачи… — она обернулась на Гарри, и тот кивнул — он уже вызвал и авроров, и колдомедиков, и с тревогой всматривался в стремительно бледнеющего Малфоя.

Драко был без сознания, и Гермионе никак не удавалось привести его в чувство. Грейнджер пыталась расстегнуть его мантию, чтобы посмотреть рану, но руки дрожали и у неё ничего не получалось. Гарри присел рядом и помог ей, разрезав его одежду заклинанием. Рана в груди, когда он очистил её, не выглядела устрашающе, но вот в спине… Оттуда и текло столько крови, и её никак не удавалось остановить. Гарри вспомнил свое ранение и понял, что проблема в другом — ведь пуля прострелила его навылет. Он всё шептал и шептал заклинание запирания крови, но оно мало помогало. Энервейт ненадолго привёл Драко в сознание.

Малфой ощутил резкую сильную боль и начал задыхаться. Он закашлялся, и кровь потекла из уголка его губ. Гермиона прижала его голову к себе сильнее.

— Не смей, Малфой, слышишь? Зачем ты полез сам? У тебя же был приступ, я знаю! Не мог позвать…

— Гермиона… — прохрипел он, и она замолчала, прислушиваясь, наклоняясь ещё ниже к его лицу.

Драко чувствовал, что слабеет, и хотел, очень хотел успеть сказать ей. Он протянул руку и притянул девушку ближе к себе.

— Я не мог иначе, Грейнджер, — выдохнул он через силу, — просто не мог…

Гарри не стал слушать дальше. Он встал и вышел встречать авроров и колдомедиков, оставив их наедине, попрощаться. Он сам едва сдерживал слёзы, понимая, что Малфой спас их обоих, пожертвовав собой, просто подставившись под пулю, сознательно. А он так плохо о нём подумал.

Гермиона гладила Драко по голове, убирая волосы с лица. Она не чувствовала ни боли от своих царапин, ни холода разрушенного дома. Ей казалось, что вся её жизнь утекает по капле вместе с кровью Драко.

— Но почему? — шёпотом спросила она. — Это всё твое чувство вины, да? Глупый, когда же ты наконец простишь себя? — её слезы капали на его руку, которую она сжимала в своих ладонях, и он горько пожалел, что уже не сможет сцеловать каждую из этих слезинок и сделать так, чтобы она никогда больше не плакала.

— Я простил, знаешь? Вот теперь точно простил.

Его голос звучал все тише, и Гермиона старалась не всхлипывать, чтобы слышать.

— Но тогда почему, Драко? Почему?

— Потому что я люблю тебя, — просто прошептал он и снова потерял сознание.

Гермиона зарыдала сильнее, прижала к себе его голову и закрыла глаза. И в этот момент она почувствовала, как его тело выгнулось, задрожало и снова упало на землю, расслабляясь. Она испугалась, что это очередной приступ, открыла глаза и сразу увидела, что на его груди больше нет никаких следов чешуи. Там была чистая кожа, и только кровавая рана всё ещё напоминала о его тяжелом ранении.

Проклятие пало. Но кажется, это стоило Драко жизни.