Папина дочка (гет)

— Ты куда, Эм? — удивлённо спросила Гермиона, на которую она едва не налетела, выскакивая из спальни.

— Схожу к Снейпу, — радостно, почти сияя, ответила Эмма.

— Жить надоело? — скривился Драко, поднимая бровь.

— Нет, — беззаботно пожала плечами Эмма. — Просто удача сейчас подсказывает мне, что разгадку этой книжки я найду именно у Снейпа.

— Ты… ты выпила зелье? — прикрыв рот руками, прошептала Гермиона, с ужасом глядя на неё.

— Совсем чуть-чуть. Думаю, действия хватит часа на три, так что надо торопиться, — с довольным, уверенным видом сказала Эмма и бросилась бежать по коридору.

Около нужного кабинета она остановилась, перевела дух и уверенно постучала. Никто не ответил. Она постучала сильнее, настойчивее.

— Кто это? — голос за дверью прозвучал глухо и странно. Девочка даже на мгновение подумала, что это вовсе не Снейп.

— Это Эмма Поттер. Мне нужно серьёзно с вами поговорить.

— Не сегодня, — раздражённо отозвался он.

— Это срочно! Нужно именно сегодня! — твёрдо и настойчиво повторила она.

Дверь с неохотой приоткрылась, и Эмма проскользнула внутрь. Она изумлённо осмотрелась в полумраке кабинета, где пахло травами и чем-то ещё, горьковатым.

— Профессор, вы… пьяны? — осторожно спросила она, медленно приближаясь к нему.

Вопрос был излишним. На столе стояла почти пустая бутылка огненного виски и единственный стакан.

— Что вам нужно от меня, Поттер? — резко, с хрипотой в голосе спросил Снейп, не поворачиваясь.

— Я хотела узнать, что это за символ, — открывая книгу на нужной странице, проговорила Эмма, протягивая её.

Снейп медленно повернулся, скользнул взглядом по рисунку, потом уставился на неё.

— Я не стану вам этого говорить, — хрипло, почти шёпотом произнёс он.

— Но профессор… Мне правда очень нужно, — наивно, но упрямо настаивала Эмма, глядя ему прямо в глаза. — Дамблдор дал мне эту книжку и велел читать внимательно. Значит, нужно искать какой-то смысл. Но это просто детские сказки. А этот символ — моя единственная зацепка.

— Ах, Дамблдор… — горько, с усмешкой проговорил Снейп, пошатнувшись. — Он мастерски задаёт интересные задания. Но это ваше задание. Спросите у вашей заучки Грейнджер.

— Она не знает, что это. Но я уверена, что вы знаете. Профессор, что у вас случилось? — спросила она с неподдельным участием, оглядывая его помятый вид.

— Всё просто отлично, — пробормотал он тихо, словно засыпая на ходу. — Всё хорошо. Дамблдор… Великий волшебник, но страшный человек.

— Вы поссорились с ним? — прищурилась Эмма, внимательно изучая его лицо.

— Нет, какая глупость! — с раздражением закатил глаза Снейп. — Он просто тоже дал мне задание… Которое мне не по душе.

— Ладно, я поняла, — проговорила Эмма, медленно двигаясь к выходу. — Вы не станете мне помогать. Не буду вам мешать…

— Поттер… — его голос остановил её у самой двери. — Дары Смерти из этой сказки существуют. Вот что означает этот символ, — сказал Снейп так тихо, что слова едва долетели.

— Как это… существуют? — так же тихо переспросила Эмма, замирая на месте. — Это же вроде как сказка…

— Не сказка. Один из даров достался вам от отца.

— Мантия… — поражённо осознала Эмма, и у неё перехватило дыхание.

— Вы наследница Певереллов.

— Не может быть… Я всегда думала, отец просто купил эту мантию в каком-нибудь магазине приколов.

— Такие мантии-невидимки недолговечны, они теряют силу за пару месяцев, — отмахнулся Снейп, с трудом подбирая слова. — А ваша служит уже очень много лет и не тускнеет.

— Офигеть! — вырвалось у Эммы.

— Мой вам совет, — Снейп сделал неуверенный шаг в её сторону, — все ниточки вашего детектива пока держите при себе. Не говорите ни друзьям, ни самому Дамблдору. Пусть он думает, что вы пребываете в полном неведении. Поверьте на слово, так будет безопаснее. Ведите эту игру и против Дамблдора тоже.

— Грядёт что-то серьёзное, да? — взволнованно протянула Эмма, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Вы невероятно догадливы, — с горьким сарказмом проговорил профессор. — Дамблдор — великий светлый волшебник, но порой мне кажется, что он ужасный человек. Он играет нами всеми, словно шахматными фигурами. Поэтому, мисс Поттер, будьте осторожны.

— Хорошо. Профессор, я же вижу, как вам грустно. Хотите, я посижу с вами? — с неподдельной жалостью глядя на него, спросила девочка.

— Это будет лишним. Ваш Феликс ещё будет действовать около двух часов, советую вам заняться чем-то действительно полезным для себя, — сказал Снейп, и Эмме на мгновение показалось, что в его тёмных глазах мелькнула тень улыбки.

— Но откуда вы узнали про зелье? — прищурилась Эмма с подозрением.

— Я мастер зельеварения, думаете, не понимаю таких вещей? Идите уже.

— Спасибо вам большое, — искренне сказала она и, не сдержавшись, обняла его. Тот застыл на мгновение, затем осторожными, почти неловкими движениями похлопал её по обоим плечам, словно отпуская.

Эмма выбежала из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног от услышанного. Она судорожно сунула книгу в сумку и побрела вверх по лестнице. Ноги сами несли её на восьмой этаж, к Выручай-комнате. Она не отдавала себе отчёта, зачем она туда идёт — просто следовала внутреннему импульсу. Пройдя по пустому коридору туда-сюда три раза, она не успела даже ничего подумать, как в стене проступила знакомая дверь.

Эмма вошла внутрь и застыла в изумлении. На этот раз комната была не просто большой, а невероятно уютной. Посередине стояло пианино, а вокруг него расположились мягкие кресла, низкий столик, диван и даже тёплый, потрескивающий камин. В дальнем углу мерцал знакомый силуэт Омута памяти. Девочка медленно подошла к инструменту, провела пальцами по прохладным клавишам.

— Я же играть-то не умею, — с лёгким удивлением сказала она сама себе и, тяжело вздохнув, направилась к креслу у камина.

Она устроилась поудобнее и уставилась в огонь. Страх, холодный и тяжёлый, снова сдавил грудь. Она и так была перегружена мыслями о пророчестве, а теперь ещё и Снейп своими намёками окончательно выбил почву из-под ног. Феликс устроил ей настоящие эмоциональные качели: если к профессору она летела на подъёме и уверенности, то сейчас её накрыла такая тоска, что хотелось просто исчезнуть. И тут она поняла. Она держала в себе слёзы слишком долго, месяцами... Ей отчаянно нужно было выплакаться, чтобы снова обрести хоть какое-то душевное равновесие.

Она перебралась на подоконник и уставилась в ночь. За стеклом бушевала настоящая буря: снег с дождём обрушивались на замок сплошной стеной, гром грохотал, разрывая небо, а молнии вспыхивали одна страшнее другой. Казалось, само зелье предусмотрело идеальную, драматичную погоду для её терзаний. Эмма смотрела в чёрную мглу, но заплакать не могла, хотя на душе было невыносимо тяжело.

Вдруг послышались тихие, но чёткие шаги — кто-то явно направлялся к комнате. Девочка в панике накинула на себя мантию-невидимку и прижалась в углу подоконника, затаив дыхание.

Дверь бесшумно открылась, и в комнате появился Вилли. Эмма удивлённо про себя спросила, возможно ли вообще, чтобы кто-то вошёл в Выручай-комнату, если в ней уже есть человек. И тут же сообразила: наверное, возможно, если их цели в данный момент совпадают.

Скрытая под мантией, она с подоконника наблюдала, как парень подошёл к пианино. Он сел, несколько секунд сидел неподвижно, а потом его пальцы коснулись клавиш, и полилась невероятно красивая, глубокая и печальная мелодия. Эмма смотрела на его профиль, освещённый огнём камина, и, затаив дыхание, следила, как его тонкие, уверенные пальцы легко скользят по клавишам. Музыка затронула ее в самую душу, но заплакать она все равно не могла.

И тут… он начал петь. Эмме показалось, что она в жизни не слышала ничего прекраснее. Его голос был тихим, тёплым, но невероятно выразительным. Она смотрела на него, не моргая, боясь пропустить хоть мгновение. И почувствовала, как по её щекам сами собой, наконец-то, покатились тихие слёзы. Но теперь ей уже было всё равно. Она слушала лучшую песню в своей жизни в самом пронзительном исполнении. С развитием мелодии Вилли пел громче, но всё так же сдержанно и глубоко. А потом начались строчки, которые свели Эмму с ума:

— У тебя сто проблем и различных дел,

У меня ничего на ближайших три.

Ты смотрела в окно, а я просто пел,

А потом ты сказала: «Не уходи»...

И уже за окном люди с мётлами,

Светофоры, машины, скольжение.

Я не видел, что было за окнами,

Я смотрел на твое отражение....

Эмма задохнулась. Она давилась рыданиями, стараясь не издать ни звука. Слёзы текли по её лицу бесконечным потоком, а внутри всё рвалось наружу — хотелось кричать, рвать на себе волосы, просто исчезнуть… Она не понимала, что с ней происходит. Ей было одновременно невыносимо больно и невероятно прекрасно. Эмма отчаянно хотела, чтобы эта песня длилась вечно.

Она не заметила, как мантия-невидимка соскользнула с её плеч и упала на пол бесшумной тенью. Вилли поднял голову от клавиш, и их взгляды встретились. Она смотрела на него, словно на неземное видение, медленно, почти машинально стирая с лица мокрые следы слёз. Парень не остановил мелодию ни на секунду.

— На двоих сто морей и одно окно,

Говори, ну а лучше пообещай,

Говори мне, что будет всё хорошо.

Я готов, я привык к таким вещам...

Эта ночь никогда не закончится,

И тебе не хватает терпения.

Я дарю тебе одиночество

На стекле в твоем отражении...

Вилли допел последнюю строчку и медленно провёл тонкими пальцами по клавишам, заглушая звук. Он встал и так же медленно подошёл к девушке. Они молча смотрели друг на друга, и минута растянулась в вечность.

— Это было лучшее, что я когда-либо слышала, — тихо проговорила Эмма, и её голос дрожал.

— Спасибо… — неуверенно протянул Вилли, осторожно подсаживаясь к ней на подоконник. — Не думал, что встречу зрителей. Что с тобой произошло?

— Давай не будем об этом, — прошептала она обессиленно, опуская голову.

Он ничего не сказал в ответ, просто аккуратно обнял её за плечи. Они сидели так в полной тишине, не глядя друг на друга, слушая, как за окном бушует буря, а в камине потрескивают поленья. И было настолько уютно и спокойно, что Эмме стало почти страшно от этой внезапной гармонии. Она и представить не могла, что ей действительно может быть так хорошо с ним рядом.

— Ты сам придумываешь эти песни? — наконец нарушила тишину Эмма, всё ещё не решаясь поднять на него глаза.

— Нет. Я очень люблю русских исполнителей, — пожал он плечами, глядя в окно на грозу. — Просто перевожу их тексты на английский. Я надеюсь, ты плакала не из-за песни?

— Нет… — тихо усмехнулась Эмма, сжимая в руках край мантии. — Хотя, может, и да. Я и сама не поняла до конца. Просто всё так тяжело, что иногда хочется просто утонуть в своих слезах и ничего не делать.

Вилли молча кивнул, и в его взгляде было столько понимания, что стало немного легче.

— Там, кстати, есть омут памяти… — нервно проговорила Эмма, неуверенно указывая в угол. — Хочешь, посмотрим что-нибудь про наших родителей?

— Да, давай, — Вилли легко спрыгнул с подоконника и протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. — Подожди, а откуда у тебя вообще их воспоминания?

— Рем хранил часть воспоминаний в стеллаже на кухне. Я иногда брала посмотреть. Так, сейчас что-нибудь интересное найдём, — стирая последние следы слёз с лица, сказала Эмма.

Она на мгновение зажмурилась, коснулась палочкой виска и вытянула оттуда серебристую, переливающуюся нить воспоминания. Ловким движением она швырнула её в мерцающую гладь омута.

Они переглянулись и синхронно наклонились над чашей. Картина расплылась, а затем прояснилась, показав шумный Большой зал. Эмма и Вилли быстро нашли глазами знакомую компанию и направились к ней.

— Нет, я вам гарантирую, что нужно сделать именно так! — с восторгом говорила шестнадцатилетняя Эмма Браун, размахивая руками. — Представьте себе, как Джим удивится!

— То есть ты… предлагаешь заставить Эванс танцевать стрип в короткой юбке, чтобы Поттер был доволен? — спросил молодой Сириус с явным сомнением, поправляя чёрные волосы.

— Ну, они же уже почти подружились! — воскликнула Эмма, сверкая глазами. — Я уверена, что Лили захочет удивить его.

— Эмма, включи, наконец, мозг, — устало закатил глаза молодой Ремус, откладывая книгу. — Лили никогда на такое не согласится.

— Тогда мы станцуем с ней вместе! — с довольным видом заявила Эмма. — И споём. А вы будете играть. Будет просто круто! Рем — за пианино, Вилли — с гитарой, Сириус — за ударные, а мы с Эванс будем петь. Лучше подарка на день рождения Джимми не придумаешь!

— То есть ты тоже планируешь танцевать стрип в короткой юбке перед Поттером? — в ужасе переспросил Сириус.

— Блэк, я свободная женщина. Я могу танцевать стрип перед всей гостиной Гриффиндора, если только мне этого захочется, — едко бросила Эмма в его сторону.

— Они что, тут ещё даже не начали встречаться? — удивлённо прошептал Вилли Блэк, не сводя взгляда со своих молодых родителей.

— Они тут уже успели закончить встречаться, перед тем как снова начать, — махнула рукой Эмма, будто это было само собой разумеющимся.

Они перенеслись в следующее воспоминание. Действие происходило, скорее всего, в Выручай-комнате, потому что интерьер вокруг был совершенно ни на что не похож.

— Вот это наши с тобой мамы в нашем с тобой возрасте, — с лёгким смешком проговорила Эмма, наблюдая за сценой.

Лили и Эмма-старшая в обтягивающих лосинах и свободных майках стояли в центре комнаты, разминаясь. Позади них была музыкальная группа.

— Блэк, ты так и будешь до вечера сидеть? — устало спросила Эмма Браун, поправляя волосы. — Ритм кто-то будет задавать или мне самой за ударные садиться?

— Ему сейчас сердечный ритм придётся восстанавливать, — засмеялся Вилли Джоркес, настраивая гитару.

— Девчонки, а вы бы могли на репетицию надевать что-нибудь… ну, более нейтральное? Типа спортивных костюмов? — с несчастным видом попросил Ремус, стараясь смотреть строго на ноты перед собой.

— Для стрипа? Вам всем мозг вырубило что ли сегодня? — фыркнула Эмма. — Пацаны, ну пожалуйста, давайте уже начинать.

Вилли и Эмма-младшая с растущим интересом наблюдали, как девушки на сцене начинают красиво двигаться, извиваясь в такт пробной мелодии.

— Эванс, ну спину больше прогибай, пусть Поттер почувствует себя богом хотя бы раз в жизни, — весело сказал Сириус, небрежно закуривая. — Покажите ему страсть, покажите, что он хозяин мира!

— Можешь уже его заткнуть? — недовольно спросила Лили у подруги, краснея.

— Это уже не в моей власти, — ответила Эмма, грациозно опускаясь в шпагат после первого прогона. — Вон, иди сама ему вмажь, если хочешь.

— Давайте ещё раз, с самого начала, — собранно сказал Ремус, водя пальцем по нотам. — Эм, вам с Сириусом ещё на тренировку вечером, надо успеть.

— Главное, чтобы Джеймс ничего не заподозрил, — сказала Лили.

— Как он может не заподозрить-то? — рассмеялся Сириус. — Мы все здесь. Он сейчас ходит где-нибудь по коридору, туалет даже найти не может без провожающих.

— Эй! — раздался внезапный крик из пустоты.

Эмма Браун быстро осмотрелась и уверенно направилась к большому дивану, стоявшему у входа. Она резким движением дёрнула за невидимый край, сдёрнув мантию-невидимку, и закатила глаза, увидев под ней Джеймса.

— Поттер! Я же сейчас прибью тебя на месте! Ты что тут забыл? — устало опускаясь рядом с ним на диван, спросила девушка.

— А что удивительного? Вы все разом начали постоянно исчезать! Мне одному скучно. Я хотел знать, что вы скрываете, — невинно проговорил Джеймс, сияя улыбкой.

Сириус молча взял в руки гитару, словно это была бейсбольная бита, и твёрдыми шагами направился к дивану.

— Спокойно, Бродяга, спокойно, — протянул Джеймс, инстинктивно отодвигаясь к спинке дивана.

— Джимми, мальчик мой, — с преувеличенно несчастным видом сказала Эмма, подпирая подбородок кулаком. — Просто скажи честно, сколько наших репетиций ты уже видел? — с несчастным видом спросила Эмма.

— Ну… Все, наверное, — мило улыбаясь, признался Джеймс.

В воздухе повис коллективный стон отчаяния.

— Мерлин…

— Знаешь что? Я подарю тебе на этот день рождения трусы какого-нибудь жирного, вонючего и огромного слизеринца, — вкрадчиво проговорила Эмма, медленно подползая к другу по дивану. — Я надену их прямо на твоё лицо и буду с огромным удовольствием душить, пока ты не впадёшь в кому.

Джеймс испуганно смотрел ей прямо в глаза, не в силах отвести взгляд.

— Не надо, Браун, — жалобно выдавил он.

— Всё, концерт окончен, — махнул рукой Сириус, откладывая гитару.

Всё вокруг начало терять чёткость, краски поплыли. Они снова оказались в тишине своей реальности, в уютной Выручай-комнате, под звуки грозы.

— Моя мама была такой… жёсткой, — сказал Вилли, задумчиво садясь обратно на подоконник.

— Да уж. Надо же было как-то держаться в этой толпе пацанов, — пожала плечами Эмма. — У меня всегда после просмотра их прошлого остаётся ощущение, что мой отец был слегка умственно отсталым, — рассмеялась она, но в смехе слышалась нежность.

— Он был таким милым, — тихо улыбнулся Вилли. — А мои родители… они кажутся более агрессивными.

— Не знаю… Может, всё потому, что твоему отцу не пришлось шесть лет подряд добиваться расположения любимой?

— Сколько? — Вилли поражённо уставился на неё.

— Да-да. Лили шесть лет подряд отшивала Джеймса, — задумчиво улыбнулась Эмма. — Когда я смотрю их прошлое, всегда удивляюсь, как я вообще умудрилась появиться на свет.

Они снова замолчали, задумчиво глядя на утихающую за окном грозу.

— Наши с тобой родители были так дружны. Они всегда были вместе, — сказал Вилли тихо, почти шёпотом. — А мы… мы так не похожи на них.

— Мы просто другие люди, — так же тихо, глядя в ночное окно, протянула Эмма. — У нас другие проблемы, другое мировоззрение. Я часто думаю о том, что мы должны были вырасти с тобой в одной песочнице… Мы бы росли в одной большой дружной семье. И у нас были бы лучшие в мире дядя Джон, дядя Рем, дядя Вилли. И звали бы нас совсем не так, потому что и Вилли, и Эмма были в порядке... Но всё сложилось иначе. Мы встретились с тобой спустя много лет после рождения. И мы почти что чужие люди.

— Да, всё так и вышло. Но ты мне уже давно не чужая, — задумчиво покачал головой Вилли. — При нашей первой встрече ты разбила мне лицо... Но я тебя зауважал именно за это. Тот период был ужасен для меня. За три дня жизнь перевернулась с ног на голову. Я приехал в Хогвартс и начал орать на всех подряд, потому что просто не знал, что ещё делать. Но ты… ты как будто встряхнула меня и привела в чувство. Особенно когда встала на защиту моего отца… Когда я чуть позже осознал, что на самом деле произошло, мне очень хотелось познакомиться с тобой по-нормальному. Но было уже поздно — ты к тому времени полностью закрылась в себе.

— Да потому что у меня точно так же, как и у тебя, всё в один момент перевернулось вверх дном, — грустно усмехнулась Эмма. — Волдеморт вернулся. Тот, кто погубил мою семью… В то время я ненавидела буквально всех, кроме Сириуса. Но прошло время, и многое изменилось. Когда родилась Джейн, я по-настоящему почувствовала себя частью вашей семьи.

— Ты и есть её часть, — твёрдо сказал Вилли, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты думала, что кто-то считает иначе? Конечно, нет. Мы только что смотрели на наших молодых родителей. Они были одной семьёй. Ты — дочь одного из них. Я уверен, что мой отец любит и бережёт тебя куда сильнее, чем меня.

— Это просто потому, что он больше любит девочек, — с лёгкой улыбкой ответила Эмма. — Тем более меня назвали в честь твоей мамы… Скажи, кто тебе больше всех нравится из Мародёров? Если брать их как героев книги?

— Джеймс. Определённо. Он очень забавный, — усмехнулся Вилли. — А тебе?

— Странный вопрос, — закатила глаза Эмма. — Сириус, конечно. Хотя и Вилли тоже… Да, они оба мне очень нравятся. Драко, кстати, тащится от твоей мамы, а тотемный герой Гермионы — Ремус. Знаешь, когда-нибудь, если я останусь жива, я обязательно напишу о них книгу, — мечтательно проговорила она.

— Ого, — поднял брови Вилли. — Если я останусь жив, то обязательно её прочитаю.

— Спасибо, что побыл со мной. Мне правда стало намного легче, — посмотрев ему в глаза, искренне сказала девочка.

— Кажется, это первый раз, когда тебе действительно понравилось проводить со мной время, — улыбнулся он.

— Да… Я надеюсь, ты уже не влюблён в меня? — спросила Эмма с надеждой.

— Можешь не переживать, завтра у нас с Джинни первое свидание, — мягко сказал он, опуская глаза.

— О! Я рада за вас. Это круто… — сбивчиво, немного растерянно проговорила Эмма.

— Да, спасибо… — неуверенно кивнул Вилли.

— Ну что ж, я пойду. Пора уже. Поздно… — быстро махнула она рукой, поднимаясь с подоконника.

— Да, конечно. До встречи, — кивнул Вилли, незаметно прикусывая губу.

— Пока…

Эмма вышла из Выручай-комнаты и медленно побрела по тёмному коридору, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её охватил настоящий ужас. Только Вилли произнёс фразу о свидании, и её будто ударило током. Это была ревность — чистая, острая, внезапная. Она шла, машинально щипая себя за руки, пытаясь прийти в себя. Неужели возможно влюбиться в человека только из-за того, что он внезапно потерял к тебе интерес?

Именно сегодня, почему-то, она с болезненной ясностью осознала, что он невероятно красив. Его тёмные, вьющиеся волосы, падающие на лоб. Огромные карие глаза, обрамлённые густыми, угольно-чёрными ресницами. Высокий рост, красивые худые руки с чётко проступающими венами, которые так ловко касались клавиш. Его лёгкая, естественная небрежность, быстрые взгляды, которые она раньше не замечала, привычка нервно приглаживать волосы одним движением пальцев. Почему она увидела всё это только сегодня, только несколько минут назад? Именно в ту самую секунду, когда он сказал о Джинни.

Она просто побрела в спальню, надеясь, что к утру это странное, давящее чувство пройдёт само собой.

Проснувшись, Эмма с первым же вздохом поняла — ничего не прошло. Она хотела влюбиться с помощью зелья удачи, и у неё это чертовски получилось. Во сне она снова слышала ту самую песню, пронзительную и грустную. Но она не хотела влюбляться в Вилли. Тем более после того откровенного разговора с Джинни. Она снова оказалась в заднице. Даже когда исполнялись ее желания, она все равно была в заднице. Это порядком ей надоело.

Она сидела на кровати, поджав колени, и задумчиво, почти безжизненно смотрела на стену. В конце концов, просидев так минут пятнадцать в полной тишине, Эмма с решительным вздохом отбросила одеяло. Она попробует просто забыть о Вилли. Ведь всего сутки назад она вообще о нём не задумывалась.

* * *

Прошло пару недель. Эмма старалась изо всех сил избегать Вилли, но он преследовал её даже во сне, появляясь почти каждую ночь. Она просыпалась с его именем на губах, щипала себя за руки до красноты и мотала головой, пытаясь выбросить навязчивый образ из памяти.

Как-то раз незадолго до Рождества, когда они втроём — Эмма, Драко и Гермиона — сидели в «Трёх мётлах», к их столику вразвалочку подошёл профессор Слизнорт.

— Приветствую вас, мои юные дарования в науке зелий! — весело провозгласил он, наклоняясь к ним.

— Здравствуйте, профессор, — хором, с трудом сдерживая смех, ответили все трое.

— Скоро у меня состоится традиционный рождественский приём, — с лучезарной улыбкой продолжил Слизнорт. — Жду вас всех троих непременно. И, конечно же, у каждого есть место для спутника. Смею надеяться, что вы всё-таки захотите вступить в мой клуб? А то наша Эмма почему-то игнорирует мои письменные приглашения уже добрых полгода.

— Почтем за честь, профессор, — вежливо улыбнулась Гермиона, отвечая за всех.

Слизнорт с довольным видом кивнул и направился к следующему столику.

— Блин, какой ещё приём? — скривилась Эмма, когда он отошёл. — Это напоминает мне рассказы Сириуса про светские рауты его семьи…

— Ничего страшного, — успокоила её Гермиона. — Сходим, развеемся. Будет прикольно, можно кого-нибудь с собой взять.

— Может, просто втроём пойдём? — с надеждой в голосе предложила Эмма.

— Ну уж нет. Гермиона, пойдёшь со мной? — тут же сориентировался Драко, поднимая бровь.

— Ну, давай, — смущённо улыбнулась та, опуская глаза.

— Ну какого чёрта? — Эмма обиженно скрестила руки на груди. — Почему так? Опять вы парочка, а мне придётся кого-то искать или вообще идти одной?

— Так пригласи Вилли, — пожала плечами Гермиона. — Он, насколько я помню, и сам состоит в этом клубе у Слизнорта.

Сердце Эммы забилось чаще от одного звука его имени. Она незаметно для других больно щипнула себя за запястье под столом.

— Пусть тогда сам меня приглашает, если захочет, — небрежно бросила она, делая вид, что это её не волнует. — Хотя, он же, наверное, с Джинни пойдёт, — добавила она чуть тише, надеясь, что её гипотезу опровергнут.

— А, точно, — кивнул Драко. — Ну тогда не знаю.

— Не пойду я… — поморщилась Эмма, стараясь скрыть растущее разочарование за маской безразличия.

— Нет, ты что! Обязательно нужно сходить. Это будет просто невежливо по отношению к профессору, — укоризненно сказала Гермиона, хмуря брови.

— Как я скучаю по близнецам, — с тоской поморщилась Эмма. — Кто-нибудь из них точно бы со мной пошёл без лишних вопросов… Ладно, пойду одна, даже запариваться не буду.

— Ну мы же всё равно там будем все вместе, — попытался успокоить её Драко. — Это же не официальный бал. Просто походим в нарядной одежде, пообщаемся и поедим, так что быть втроём — не проблема.

— В нарядной одежде?! Кошмар полнейший… Мне срочно нужно сделать важный звонок! — быстро набирая номер, нервно проговорила девочка. — Алло, Сириус? Ну и что, что ты на работе, у меня тут катастрофа!

Эмма выскочила из-за стола, уже на ходу в панике выкрикивая что-то в трубку. Драко с Гермионой переглянулись и не сдержали смеха.

В день приёма у Слизнорта Эмма нервничала по-настоящему. Она вертелась перед зеркалом в чёрном платье, которое прислал ей Сириус, а выбрала его жена... Платье было очень красивым, но до неприличия откровенным: плечи полностью открыты, декольте казалось ей бездонным, а разрез на бедре доходил пугающе высоко. По крайней мере, ей так точно казалось. На ноги она надела чёрные босоножки на высоченной платформе, сделала шаг и сразу же едва не рухнула. Отдельной проблемой стало замазывание многочисленных синяков на ногах — следов тренировок и собственной неуклюжести. Гермиона сделала ей макияж и прическу.

— Ради чего вообще всё это? Я же даже не иду с парнем, — с тоской спросила Эмма у Гермионы, когда та закрепляла последнюю прядь. — Ты, кстати, тоже могла бы не париться так. Малфоя за полноценного парня считать не обязательно.

— Дело не в парнях, — спокойно ответила Гермиона, поправляя собственную помаду. — Нужно просто чувствовать себя уверенно. Это для себя.

— Как бы я хотела попасть на такой приём, — мечтательно вздохнула Парвати, наблюдая за ними из-за раскрытого журнала.

— Так собирайся, — не раздумывая, предложила Эмма. — Будешь моим «плюс один».

— Ты серьёзно? — вскочила Парвати, сияя от восторга.

— А почему нет? — пожала плечами Эмма. — Нигде не сказано, что однополым парам туда вход воспрещён. У тебя есть час. Успеешь?

— Ещё спрашиваешь! Я мигом!

— Вот что человеку надо для полного счастья, — поражённо провожая взглядом умчавшуюся Парвати, пробормотала Эмма.

Вскоре все три девушки вышли из гостиной Гриффиндора, представляя собой яркий и нарядный контраст. На Гермионе было нежное розовое платье, подчёркивающее её строгий стиль, на Парвати — элегантное длинное платье сиреневого оттенка, которое мягко струилось при ходьбе.

— Вот мы вроде все в платьях… — проговорила Эмма, нервно кусая губу. — А я почему-то по сравнению с вами всё равно не чувствую себя женственной.

— Ну, женственность — это не твое. Ты скорее дерзкая, — поддержала её Парвати.

— Где же Драко? — потерянно проговорила Гермиона, беспокойно оглядывая коридор.

— Ты чего? Он там сейчас красится и наряжается... — рассмеялась Эмма. — Аристократия ведь привыкла сводить с ума всех на светских мероприятиях!

— Ой, Поттер, сама-то тоже не в драных джинсах пришла, как я посмотрю, — появляясь из-за её спины, едко проговорил Драко. Он был в идеально сидящем тёмном костюме. — Леди, вы просто божественны, — беря под руку слегка смущённую Гермиону, сказал он с лёгкой улыбкой.

— Фу, тошнит от вас, — сморщила нос Эмма. — Пошли, Парвати, сегодня мы всё равно будем самой красивой парой, ведь среди нас нет ни одного парня, — гордо заявила она, протягивая руку подруге.

Парвати с Гермионой переглянулись и рассмеялись.

Они все вместе дошли до подземелья, где уже слышалась праздничная музыка.

— Ну всё, пора показаться свету, — картинно задирая голову, проговорила Эмма, останавливаясь у входа в торжественный зал.

— Надо признать, ты отпадно выглядишь, — нехотя, но искренне сказал Драко, внимательно рассматривая её образ при свете ярких ламп и люстр.

— Представляю, как сложно тебе было это выговорить, — довольно улыбнулась Эмма.

— Всё, ни единого комплимента за жизнь от меня больше не услышишь, Поттер! — резко бросил Драко, отворачиваясь.

— Поттер… Эмма, это что, ты? — услышала девочка сзади знакомый, немного дрогнувший голос.

Она медленно обернулась и увидела Вилли. Он стоял, застыв на месте, и смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Эмма с внутренним торжеством осознала, что происходящее напоминало один из тех невероятно красивых романтичных моментов из фильма.

— Да, что, не похожа? — немного хрипло спросила Эмма, не отрывая от него взгляда.

— Просто у меня нет слов, насколько ты красива… — тихо, почти шёпотом выдохнул Вилли.

Эмма мысленно благодарила Гермиону за слой макияжа, который хоть как-то скрывал, как пылают её щёки.

— Спасибо твоим родителям, — пожала плечами Эмма, изо всех сил стараясь казаться лёгкой и непринуждённой. — Они прислали мне это платье с туфлями буквально в последний момент.

Это был их первый разговор после того вечера в Выручай-комнате… Она и сама не подозревала, насколько сложно ей теперь будет стоять так близко к нему.

— С кем ты пришла? — спросил Вилли, тоже делая вид, что говорит спокойно.

— С Парвати, — пожала она плечами, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Близнецы выпустились, так что позвать по-дружески мне было некого. Малфой-то пригласил Гермиону.

— Я хотел предложить тебе, — неуверенно начал Вилли. — Но...

— Но тебя позвала Джинни, — кивнула Эмма, делая вид, что это её совсем не задевает. — Да, она рассказывала на тренировке. Но так и должно быть. Вы же встречаетесь. Тебе повезло с ней, она классная девчонка.

— Мы… не встречаемся, — тихо сказал Вилли, отводя взгляд куда-то в сторону. — Всё, видимо, к этому идет. Но я не знаю, нужно ли это на самом деле…

Эмма удивлённо вскинула на него взгляд, не веря своим ушам.

— Почему нет? — очень искренне спросила она, в то время как внутри у неё всё закружилось от нахлынувшего счастья.

— Всё как-то… странно, — пожал плечами Вилли, подбирая слова. — Будто я не чувствую, что это по-настоящему нужно. Она весёлая, простая, умная, добрая. Но как будто чего-то не хватает. Не в ней, конечно. Во мне чего-то не хватает для настоящих чувств.

Эмма чувствовала, как перехватывает дыхание. Она гипнотизировала его взглядом, не в силах вымолвить ни слова.

— Наверное, тебе нужна весёлая, сложная, не очень умная и злая? — наконец, прошептала она тихо, делая неуверенный шаг навстречу.

— Как будто бы да, — сказал Вилли ещё тише, почти шёпотом, слегка наклоняясь к ней и нежно касаясь рукой её талии.

Они стояли так несколько секунд, глядя друг другу прямо в глаза, словно заворожённые.

— Я люблю тебя, Эм, — вдруг сказал Вилли негромко, но твёрдо и искренне, не отрывая от неё взгляда. — Я ничего не могу с собой поделать. Ты единственная девушка, которая мне по-настоящему нужна. Мы совсем разные, я это понимаю. Ты любишь квиддич, любишь быть жёсткой… Ты бываешь дерзкой, суровой, даже жестокой. Я совсем не такой, но… Ты нужна мне. Именно такая, какая ты есть.

Эмма стояла, словно воды в рот набрала. Она отчаянно пыталась найти хоть какие-то слова, но язык не слушался. Она просто растворилась в его огромных, тёмных глазах, и ноги стали ватными, будто вот-то подкосятся. И в этот момент она увидела за спиной Вилли Джинни, которая, растерянно озираясь, явно искала его. Эмма резко отстранила его руку, на прощание бросила ещё один взгляд, полный растерянности, и бросилась прочь с этого приёма.

В пустом коридоре она с силой стащила с ног неудобные туфли, швырнула их в тёмный угол и побежала босиком по холодному камню. Добежав до знакомой башни, она опустилась на ступеньки и в ужасе прижала колени к груди, стараясь унять дрожь. Что вообще с ней происходило? Она чувствовала влюблённость и раньше, но сейчас всё было иначе — будто настоящая буря бушевала у неё внутри, сметая все преграды.

Она услышала чьи-то быстрые шаги и инстинктивно сжалась в комочек ещё сильнее. Из-за поворота вышел Драко, держа в руках её брошенные туфли.

— Он тебя обидел? — спросил он без предисловий, его голос прозвучал необычно серьёзно.

— Что? — удивлённо подняла на него глаза Эмма.

— Я спрашиваю, что случилось? Вилли сделал что-то не так? — уточнил он, опускаясь на ступеньку рядом с ней.

— Ничего он не делал… — прошептала Эмма с отрешённым видом. — То есть делал, конечно. Но ничего плохого. Драко… Он признался мне в любви, — положив голову ему на плечо, выдохнула она.

— Я сейчас не знаю, чему удивляться больше, — широко раскрыв глаза, проговорил Драко. — Тому, что тебе признались в любви, или тому, что ты впервые в жизни назвала меня по имени, а не по фамилии.

— Извини, Малфой, это случайно вырвалось.

— Подожди… — Драко прищурился, вглядываясь в её лицо. — Вилли признался тебе в любви. И ты… Убежала? Не ударила его по лицу, не наорала, не ответила колкостью... Что с тобой происходит в последнее время? — он взял её тонкую руку в свою и с недоумением рассмотрел исцарапанное запястье. — Это ещё что за новости?

— Я, кажется, и сама его люблю, ясно? — жёстко проговорила девочка, дёрнув руку назад.

— Чего? — Драко даже подпрыгнул на месте. — Ты любишь Вилли? Это что за бред? Ты и он… Погоди, но если это так, то какого чёрта ты сбежала? Я уже ничего не понимаю.

— Ну, в принципе, ничего другого я от тебя и не ожидала услышать, — с горьковатой усмешкой закатила глаза Эмма.

— Хватит уже, — почти устало проговорил Драко, мягко гладя её по руке. — Что с тобой, Поттер?..

— Слишком много всего, — вздохнула Эмма, прикрывая лицо ладонью.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, — тихо, но очень серьёзно сказал Драко. — Даже Гермиона об этом не узнает, если не захочешь.

— Хорошо, — Эмма внимательно посмотрела ему в глаза, словно проверяя его на прочность. — Во-первых, я не хочу подпускать его близко к себе. Сейчас это… опасно.

— С чего бы это? — удивлённо поднял брови Драко.

— Пророчество… — вырвалось у Эммы, и она тут же закусила губу. — Чёрт, я ведь не собиралась говорить об этом никому.

Следующие минут пятнадцать Эмма посвятила друга во все мрачные тонкости ситуации, в которую была втянута. Она рассказала о пророчестве, о своём отчаянном желании защитить семью Блэк любой ценой, о непонятных планах Дамблдора, о Дарах Смерти и о давящей ответственности.

— И, наконец, я сказала Джинни, что Вилли мне абсолютно пофиг, и я ей не конкурент, — с горькой усмешкой выдохнула она, подводя черту под своим рассказом. — Не прошло и трёх месяцев.

Драко сидел на холодных ступеньках, вытаращив глаза.

— И как ты вообще живёшь со всем этим в голове? — наконец выдохнул он. — Это же настоящий кошмар!

— Ну вот, из-за всей этой каши крышу иногда и сносит… — пожала плечами Эмма. — Приходится босиком сбегать со светского приема.

— Почему ты раньше не рассказала мне обо всех этих заговорах и пророчествах? — прищурился Драко, в его голосе слышался лёгкий упрёк.

— А смысл? — скривилась Эмма. — Чтобы на одного человека больше парилось?

— Ты зачем когда-то давно объясняла мне смысл дружбы? — многозначительно протянул Драко. — Чтобы потом благополучно забыть о нём? Так вот, я напомню: мы с тобой лучшие друзья… И именно в таких проблемах я тебе и нужен — чтобы разгрузить твой слабый мозг.

Эмма рассмеялась и крепко обняла Драко.

— Ладно, если ты такой умный, объясни мне, что теперь делать с Вилли? — выдохнула она, уткнувшись лицом в его плечо и закрывая глаза.

— Поговорить, я думаю, — твёрдо сказал Драко. — Мне теперь его даже жалко… Представляешь, каково это — признаться в любви? А ты просто развернулась и свалила.

— Там Джинни подходила. Я растерялась… — уставившись в одну точку на стене, проговорила Эмма. — Я испугалась. Мне страшно чувствовать что-то по-настоящему серьёзное. Теперь я понимаю, почему раньше влюблялась только в парней намного старше себя. Так я была точно уверена, что у нас с ними ничего не выйдет. Кошмар… Я до ужаса боюсь настоящих отношений.

— Так, стоп, — резко прервал её Драко. — Ты поговоришь с Вилли, ясно? Чтобы ни творилось в твоей больной голове, не забывай, что он наш друг. И ему сейчас, наверное, ещё хуже, чем тебе.

— Да, я поговорю, — закивала Эмма, избегая его взгляда. — Можно не сегодня?

— А тебе вот его совсем не жалко, да? — скривился Драко, смотря на неё с упрёком.

— Ладно, ладно...

Эмма с Драко поднялись с холодных ступеней и медленно пошли обратно по коридору. Как только они свернули за угол, она увидела Вилли и Джинни, которые шли им навстречу. Эмма инстинктивно вцепилась в руку друга. Драко быстро сунул ей в руки её же туфли.

— Спокойно, Поттер… — прошипел он ей. — Я сейчас её отвлеку… Джинни! Можно тебя на минуту? Хотел кое-что срочно спросить, — окликнул он девочку.

— Не самое подходящее время, Малфой, — скривилась Джинни, бросая взгляд на Вилли. — Я тут немного занята.

— Это очень важно! — уверенно и настойчиво повторил Драко.

Он решительно увлёк её обратно в сторону торжественного зала.

Вилли и Эмма остались в пустом коридоре совершенно одни. Они неловко стояли друг напротив друга, не зная, с чего начать.

— Прости, у меня в последнее время беда с нервами, — с трудом выдавила Эмма, наконец подняв на него взгляд.

— Это ты меня прости, — твёрдо, но без упрёка сказал Вилли. — Ты же уже объясняла, что между нами ничего быть не может. Я не должен был говорить того, что сказал. Забудь, хорошо? Просто мне показалось...

— Да, тебе правильно показалось, — тихо, почти шёпотом перебила его Эмма, кусая губу до боли. — Но, Вилли, это ничего не меняет. Нам с тобой не суждено строить дом и заводить детей, — выпалила она очень быстро, снова пряча глаза.

— Объяснишь? — так же тихо спросил он, делая шаг ближе.

— Не могу… — болезненно покачала головой девочка.

Вилли коротко кивнул. Затем он мягко взял туфли из её ослабевших рук, опустился перед ней на одно колено и принялся осторожно надевать их на её босые, замёрзшие ноги. Сердце Эммы билось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она ловила каждую секунду, восхищаясь болезненной красотой этого момента и желая запомнить его навсегда.

Вилли поднялся перед ней. Он медленно, нежно провёл пальцами по её ладони, и она инстинктивно сжала его руку в ответ, не в силах отпустить. Они стояли, не отрываясь глядя друг другу в глаза. Страсть захлёстывала их с головой, создавая невидимое напряжение, но оба старались не подать виду. Они просто смотрели, пытаясь прочитать в глазах друг друга то, что нельзя было сказать вслух.

— Послезавтра нам жить в одном доме, — прошептала Эмма, разрывая тишину. — Со всеми… Сириус грозился, что в этом году Рождество будет грандиозным. Так что нам лучше забыть о том, что сегодня было. Мы с тобой друзья, — наконец отпуская его руку, заключила она, надевая на лицо маску безразличия.

— Да, наверное, — убирая руки в карманы, мягко и с лёгкой грустью согласился Вилли. — Может, хотя бы по-дружески дойдём до нашей гостиной вместе?

— Да, пожалуй, можно, — сказала она, возвращая свой привычный, немного отстранённый тон.

Они шли по пустынным ночным коридорам, и у обоих в голове бились одни и те же мысли. Но оба молчали, погружённые в свои переживания. Наконец они добрались до абсолютно пустой, погружённой в полумрак гостиной Гриффиндора.

— Ладно, до встречи, — махнула ему рукой Эмма, делая шаг к лестнице в девичью спальню.

— Да. Спокойной ночи, — тихо улыбнулся он в ответ.

Она принялась подниматься по ступеням, но вдруг резко остановилась на полпути. Постояв так секунду, сжав кулаки, она резко развернулась и почти побежала обратно. Выскочив в гостиную, она увидела, что Вилли ещё не дошёл до своей лестницы.

— Вилли… — тихо, но чётко позвала она.

Он тут же обернулся.

— Да?

— С чего я взяла, что не могу поцеловать тебя? Всего один раз, — громко, почти вызывающе спросила она, и её слова отозвались эхом в пустом зале. — Да, я обещала Джинни, что ты мне безразличен. Да, Волдеморт убьёт тебя, если узнает, что ты дорог мне. Да, у меня полно своих проблем! Но здесь… Здесь сейчас никого нет. Мы сделаем это всего один раз. Никто и никогда не узнает об этом, ведь для всего мира мы так и останемся просто друзьями. Так и будет, после сегодняшнего вечера. Но сегодня…

Эмма стремительно рванула вперёд, почти бегом пересекая пустующую гостиную. Вилли тоже инстинктивно шагнул навстречу. Она подбежала и резко замерла в сантиметрах от него, так что он почувствовал её прерывистое дыхание. Локон выбился из прически, и Вилли медленно, убрал его с её лица тонкими пальцами. Они снова утонули в глазах друг друга, словно пытаясь прочитать в них всё разом. Он мягко приподнял пальцами её подбородок и медленно, давая ей время отстраниться, приблизился к её лицу.

Когда их губы наконец встретились, оба вздрогнули и одновременно выдохнули, словно переставая дышать. Они закрыли глаза, полностью растворившись в поцелуе. Эмма обвила его шею руками, прижимаясь к нему всё крепче, отчаянно не желая, чтобы этот миг заканчивался. Вилли нежно провёл ладонью по её спине, а она в ответ с жёсткостью провела ногтями по его шее. Сделав маленький шаг назад, вглубь гостиной, Эмма потянула его за собой. Вилли легко, почти без усилий, поднял её на руки и опустил на ближайший диван. Она смотрела на него снизу вверх, и дышать обоим по-прежнему было невероятно тяжело.

— Мы ещё можем остановиться, — сказал он тихо, почти не слышно.

— Нет, — твёрдо, почти жёстко ответила Эмма, её пальцы уже торопливо расстёгивали пуговицы на его рубашке.

Он скинул её платье с плеч. Они снова погрузились в горячий, стремительный поцелуй, прижимаясь друг к другу так близко, что, казалось, их сердца бьются в унисон. Это длилось не больше минуты, как вдруг в голове у Эммы чётко и холодно прозвучала мысль о том, почему всего пару часов назад она не хотела этого

— Так, стоп. Да, надо остановиться, — резко приподнявшись на диване, проговорила она, отстраняясь.

Вилли медленно сел рядом, его дыхание ещё не успело выровняться.

— В твоей комнате кто-то есть? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— Ну да. Маклагген там и ещё пара человек, — сказал Вилли, задумчиво уставившись на потухающие угли в камине.

— Жаль, — выдохнула Эмма, проводя рукой по лицу. — Придётся идти курить во двор. Пойдёшь со мной?

— Да, схожу.

— Тогда иди за кофтой. И я пойду переоденусь.

Через несколько минут они встретились снова у того же дивана. Эмма уже была в своей привычной, удобной одежде — растянутом свитере и широких джинсах. От былого вечернего великолепия осталась лишь потрёпанная причёска и смазанная тушь.

Они молча спустились по лестницам. Эмма не понимала, что происходило с ней весь этот вечер. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Но теперь, после всего, ей до страха хотелось всегда быть рядом с Вилли. Чувствовать биение его сердца и тепло дыхания где-то совсем близко.

Они дошли до массивных дверей на первом этаже и замерли у выхода, за которым бушевала зимняя ночь.

— Тут ужасно холодно, — сказал Вилли удивлённо.

— А чего ты хотел? Рождество, — Эмма трясущимися руками открыла пачку и достала сигарету. — Будешь?

— Нет, ты же знаешь, я не курю, — пожал плечами Вилли.

— Ну я подумала, вдруг сейчас тебе это нужно, — пожала плечами Эмма.

— Хотя… давай, — неожиданно кивнул он после секундной паузы.

— А вот это будешь? — девочка с лукавой ухмылкой достала из кармана толстовки небольшую бутылку виски.

— Откуда? — удивлённо спросил Вилли, широко раскрыв глаза.

— У Слизнорта со стола стащила, — улыбнулась Эмма. — Уменьшила, а потом взяла.

Они закурили. Затем они по очереди прикладывались к бутылке, передавая её друг другу. Эмма украдкой поглядывала на парня, который осторожно делал маленькие глотки и морщился, когда затягивался дымом. Она не понимала, в кого он такой. Но ей почему-то казалось, что в нём всё идеально. Всё, что он сказал о ней, признаваясь в любви… Она чувствовала то же самое по отношению к нему. Он был мягким, спокойным, каким-то слишком добрым ко всем вокруг. И именно таким он ей и был нужен.

Минут через пятнадцать, когда Эмма докурила третью сигарету, они молча двинулись обратно в замок.

— Ничего себе, как в тепле-то развозит, — удивлённо проговорила Эмма, когда её слегка качнуло на первой же лестнице.

Вилли подал ей руку.

— Знаешь, что я сегодня поняла? — протянула Эмма, изо всех сил стараясь идти ровно.

— Что? — усмехнулся Вилли, с интересом наблюдая за её неуверенными движениями.

— Что светские мероприятия — это определённо не моё…

— Я думаю, это было и так очевидно, — пожал плечами Вилли. — Я честно удивился, когда увидел тебя там.

— Да это всё Гермиона со своими «невежливо отказываться», «надо обязательно сходить», «будет весело», — передразнивая тон подруги, проговорила Эмма.

— Ну было же неплохо, — усмехнулся Вилли, глядя на неё.

— Нормально было, — вздохнула Эмма, пожимая плечами. — Не то чтобы прям весело… Зато теперь чувствую, что проблем у меня прибавилось.

— Не будет у тебя никаких проблем, — тихо, но твёрдо сказал Вилли. — Мы же уже договорились, что этого вечера как бы и не было. Никто ничего не узнает. Мы ведь с тобой просто друзья.

— Почему ты тогда держишь меня за руку? — спросила Эмма, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза.

— Потому что… Просто так, чтобы ты не упала, — быстро ответил он, отводя взгляд в сторону.

— Ну хорошо.