Папина дочка (гет)

— Ты куда, Эм? — удивлённо спросила Гермиона, на которую она едва не налетела, выскакивая из спальни.

— Схожу к Снейпу, — радостно, почти сияя, ответила Эмма.

— Жить надоело? — скривился Драко, поднимая бровь.

— Нет, — беззаботно пожала плечами Эмма. — Просто удача сейчас подсказывает мне, что разгадку этой книжки я найду именно у Снейпа.

— Ты… ты выпила зелье? — прикрыв рот руками, прошептала Гермиона, с ужасом глядя на неё.

— Совсем чуть-чуть. Думаю, действия хватит часа на три, так что надо торопиться, — с довольным, уверенным видом сказала Эмма и бросилась бежать по коридору.

Около нужного кабинета она остановилась, перевела дух и уверенно постучала. Никто не ответил. Она постучала сильнее, настойчивее.

— Кто это? — голос за дверью прозвучал глухо и странно. Девочка даже на мгновение подумала, что это вовсе не Снейп.

— Это Эмма Поттер. Мне нужно серьёзно с вами поговорить.

— Не сегодня, — раздражённо отозвался он.

— Это срочно! Нужно именно сегодня! — твёрдо и настойчиво повторила она.

Дверь с неохотой приоткрылась, и Эмма проскользнула внутрь. Она изумлённо осмотрелась в полумраке кабинета, где пахло травами и чем-то ещё, горьковатым.

— Профессор, вы… пьяны? — осторожно спросила она, медленно приближаясь к нему.

Вопрос был излишним. На столе стояла почти пустая бутылка огненного виски и единственный стакан.

— Что вам нужно от меня, Поттер? — резко, с хрипотой в голосе спросил Снейп, не поворачиваясь.

— Я хотела узнать, что это за символ, — открывая книгу на нужной странице, проговорила Эмма, протягивая её.

Снейп медленно повернулся, скользнул взглядом по рисунку, потом уставился на неё.

— Я не стану вам этого говорить, — хрипло, почти шёпотом произнёс он.

— Но профессор… Мне правда очень нужно, — наивно, но упрямо настаивала Эмма, глядя ему прямо в глаза. — Дамблдор дал мне эту книжку и велел читать внимательно. Значит, нужно искать какой-то смысл. Но это просто детские сказки. А этот символ — моя единственная зацепка.

— Ах, Дамблдор… — горько, с усмешкой проговорил Снейп, пошатнувшись. — Он мастерски задаёт интересные задания. Но это ваше задание. Спросите у вашей заучки Грейнджер.

— Она не знает, что это. Но я уверена, что вы знаете. Профессор, что у вас случилось? — спросила она с неподдельным участием, оглядывая его помятый вид.

— Всё просто отлично, — пробормотал он тихо, словно засыпая на ходу. — Всё хорошо. Дамблдор… Великий волшебник, но страшный человек.

— Вы поссорились с ним? — прищурилась Эмма, внимательно изучая его лицо.

— Нет, какая глупость! — с раздражением закатил глаза Снейп. — Он просто тоже дал мне задание… Которое мне не по душе.

— Ладно, я поняла, — проговорила Эмма, медленно двигаясь к выходу. — Вы не станете мне помогать. Не буду вам мешать…

— Поттер… — его голос остановил её у самой двери. — Дары Смерти из этой сказки существуют. Вот что означает этот символ, — сказал Снейп так тихо, что слова едва долетели.

— Как это… существуют? — так же тихо переспросила Эмма, замирая на месте. — Это же вроде как сказка…

— Не сказка. Один из даров достался вам от отца.

— Мантия… — поражённо осознала Эмма, и у неё перехватило дыхание.

— Вы наследница Певереллов.

— Не может быть… Я всегда думала, отец просто купил эту мантию в каком-нибудь магазине приколов.

— Такие мантии-невидимки недолговечны, они теряют силу за пару месяцев, — отмахнулся Снейп, с трудом подбирая слова. — А ваша служит уже очень много лет и не тускнеет.

— Офигеть! — вырвалось у Эммы.

— Мой вам совет, — Снейп сделал неуверенный шаг в её сторону, — все ниточки вашего детектива пока держите при себе. Не говорите ни друзьям, ни самому Дамблдору. Пусть он думает, что вы пребываете в полном неведении. Поверьте на слово, так будет безопаснее. Ведите эту игру и против Дамблдора тоже.

— Грядёт что-то серьёзное, да? — взволнованно протянула Эмма, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Вы невероятно догадливы, — с горьким сарказмом проговорил профессор. — Дамблдор — великий светлый волшебник, но порой мне кажется, что он ужасный человек. Он играет нами всеми, словно шахматными фигурами. Поэтому, мисс Поттер, будьте осторожны.

— Хорошо. Профессор, я же вижу, как вам грустно. Хотите, я посижу с вами? — с неподдельной жалостью глядя на него, спросила девочка.

— Это будет лишним. Ваш Феликс ещё будет действовать около двух часов, советую вам заняться чем-то действительно полезным для себя, — сказал Снейп, и Эмме на мгновение показалось, что в его тёмных глазах мелькнула тень улыбки.

— Но откуда вы узнали про зелье? — прищурилась Эмма с подозрением.

— Я мастер зельеварения, думаете, не понимаю таких вещей? Идите уже.

— Спасибо вам большое, — искренне сказала она и, не сдержавшись, обняла его. Тот застыл на мгновение, затем осторожными, почти неловкими движениями похлопал её по обоим плечам, словно отпуская.

Эмма выбежала из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног от услышанного. Она судорожно сунула книгу в сумку и побрела вверх по лестнице. Ноги сами несли её на восьмой этаж, к Выручай-комнате. Она не отдавала себе отчёта, зачем она туда идёт — просто следовала внутреннему импульсу. Пройдя по пустому коридору туда-сюда три раза, она не успела даже ничего подумать, как в стене проступила знакомая дверь.

Эмма вошла внутрь и застыла в изумлении. На этот раз комната была не просто большой, а невероятно уютной. Посередине стояло пианино, а вокруг него расположились мягкие кресла, низкий столик, диван и даже тёплый, потрескивающий камин. В дальнем углу мерцал знакомый силуэт Омута памяти. Девочка медленно подошла к инструменту, провела пальцами по прохладным клавишам.

— Я же играть-то не умею, — с лёгким удивлением сказала она сама себе и, тяжело вздохнув, направилась к креслу у камина.

Она устроилась поудобнее и уставилась в огонь. Страх, холодный и тяжёлый, снова сдавил грудь. Она и так была перегружена мыслями о пророчестве, а теперь ещё и Снейп своими намёками окончательно выбил почву из-под ног. Феликс устроил ей настоящие эмоциональные качели: если к профессору она летела на подъёме и уверенности, то сейчас её накрыла такая тоска, что хотелось просто исчезнуть. И тут она поняла. Она держала в себе слёзы слишком долго, месяцами... Ей отчаянно нужно было выплакаться, чтобы снова обрести хоть какое-то душевное равновесие.

Она перебралась на подоконник и уставилась в ночь. За стеклом бушевала настоящая буря: снег с дождём обрушивались на замок сплошной стеной, гром грохотал, разрывая небо, а молнии вспыхивали одна страшнее другой. Казалось, само зелье предусмотрело идеальную, драматичную погоду для её терзаний. Эмма смотрела в чёрную мглу, но заплакать не могла, хотя на душе было невыносимо тяжело.

Вдруг послышались тихие, но чёткие шаги — кто-то явно направлялся к комнате. Девочка в панике накинула на себя мантию-невидимку и прижалась в углу подоконника, затаив дыхание.

Дверь бесшумно открылась, и в комнате появился Вилли. Эмма удивлённо про себя спросила, возможно ли вообще, чтобы кто-то вошёл в Выручай-комнату, если в ней уже есть человек. И тут же сообразила: наверное, возможно, если их цели в данный момент совпадают.

Скрытая под мантией, она с подоконника наблюдала, как парень подошёл к пианино. Он сел, несколько секунд сидел неподвижно, а потом его пальцы коснулись клавиш, и полилась невероятно красивая, глубокая и печальная мелодия. Эмма смотрела на его профиль, освещённый огнём камина, и, затаив дыхание, следила, как его тонкие, уверенные пальцы легко скользят по клавишам. Музыка затронула ее в самую душу, но заплакать она все равно не могла.

И тут… он начал петь. Эмме показалось, что она в жизни не слышала ничего прекраснее. Его голос был тихим, тёплым, но невероятно выразительным. Она смотрела на него, не моргая, боясь пропустить хоть мгновение. И почувствовала, как по её щекам сами собой, наконец-то, покатились тихие слёзы. Но теперь ей уже было всё равно. Она слушала лучшую песню в своей жизни в самом пронзительном исполнении. С развитием мелодии Вилли пел громче, но всё так же сдержанно и глубоко. А потом начались строчки, которые свели Эмму с ума:

— У тебя сто проблем и различных дел,

У меня ничего на ближайших три.

Ты смотрела в окно, а я просто пел,

А потом ты сказала: «Не уходи»...

И уже за окном люди с мётлами,

Светофоры, машины, скольжение.

Я не видел, что было за окнами,

Я смотрел на твое отражение....

Эмма задохнулась. Она давилась рыданиями, стараясь не издать ни звука. Слёзы текли по её лицу бесконечным потоком, а внутри всё рвалось наружу — хотелось кричать, рвать на себе волосы, просто исчезнуть… Она не понимала, что с ней происходит. Ей было одновременно невыносимо больно и невероятно прекрасно. Эмма отчаянно хотела, чтобы эта песня длилась вечно.

Она не заметила, как мантия-невидимка соскользнула с её плеч и упала на пол бесшумной тенью. Вилли поднял голову от клавиш, и их взгляды встретились. Она смотрела на него, словно на неземное видение, медленно, почти машинально стирая с лица мокрые следы слёз. Парень не остановил мелодию ни на секунду.

— На двоих сто морей и одно окно,

Говори, ну а лучше пообещай,

Говори мне, что будет всё хорошо.

Я готов, я привык к таким вещам...

Эта ночь никогда не закончится,

И тебе не хватает терпения.

Я дарю тебе одиночество

На стекле в твоем отражении...

Вилли допел последнюю строчку и медленно провёл тонкими пальцами по клавишам, заглушая звук. Он встал и так же медленно подошёл к девушке. Они молча смотрели друг на друга, и минута растянулась в вечность.

— Это было лучшее, что я когда-либо слышала, — тихо проговорила Эмма, и её голос дрожал.

— Спасибо… — неуверенно протянул Вилли, осторожно подсаживаясь к ней на подоконник. — Не думал, что встречу зрителей. Что с тобой произошло?

— Давай не будем об этом, — прошептала она обессиленно, опуская голову.

Он ничего не сказал в ответ, просто аккуратно обнял её за плечи. Они сидели так в полной тишине, не глядя друг на друга, слушая, как за окном бушует буря, а в камине потрескивают поленья. И было настолько уютно и спокойно, что Эмме стало почти страшно от этой внезапной гармонии. Она и представить не могла, что ей действительно может быть так хорошо с ним рядом.

— Ты сам придумываешь эти песни? — наконец нарушила тишину Эмма, всё ещё не решаясь поднять на него глаза.

— Нет. Я очень люблю русских исполнителей, — пожал он плечами, глядя в окно на грозу. — Просто перевожу их тексты на английский. Я надеюсь, ты плакала не из-за песни?

— Нет… — тихо усмехнулась Эмма, сжимая в руках край мантии. — Хотя, может, и да. Я и сама не поняла до конца. Просто всё так тяжело, что иногда хочется просто утонуть в своих слезах и ничего не делать.

Вилли молча кивнул, и в его взгляде было столько понимания, что стало немного легче.

— Там, кстати, есть омут памяти… — нервно проговорила Эмма, неуверенно указывая в угол, где в полумраке мерцала серебристая гладь. — Хочешь, посмотрим что-нибудь про наших родителей?

— Да, давай, — Вилли легко спрыгнул с подоконника и протянул ей руку, помогая спуститься на пол. — Подожди, а откуда у тебя вообще их воспоминания?

— Твоя мама разбирала их по колбочкам, чтобы не путались, — пояснила Эмма, и в голосе её послышалась лёгкая задумчивость. — После возвращения памяти... Я взяла одно, — она крутила в пальцах крошечный пузырёк.

— Ты знаешь, что в нем? — с опаской спросил Вилли.

— Нет... но на нём имя моего папы, — Эмма прищурилась, читая нацарапанное слово «Джеймс» на тонком стекле.

— Мне немного страшно смотреть, — признался Вилли, и голос его стал тише. — Мама была совсем другим человеком до потери памяти... Вдруг там...

— Чернуха какая-то? — усмехнулась Эмма, отирая ладонью остатки слёз с щёк. — Да по-любому какая-то жесть. Так что... не будем смотреть?

Вилли словно собирался с духом, не отрывая взгляда от её руки. Наконец он сам взял пузырёк, с усилием открыл его и выпустил серебристую нить в омут. Они переглянулись — Эмма с азартом, сверкающими глазами, Вилли с тревогой, затаив дыхание.

Как только они оказались внутри воспоминания — в спальне мальчиков Гриффиндора — их тут же оглушил грохот музыки. Казалось, даже стены и мебель дрожали в такт, настолько громко играла мелодия. Эмма Поттер огляделась и расхохоталась в голос, запрокидывая голову.

У большого зеркала, рама которого была полностью заклеена записочками, фотографиями и вырезками, стояли Эмма Браун и Джеймс Поттер. Они были почти раздеты — она в одном лифчике, сетчатых колготках и коротких шортах, он только в пижамных штанах, сидевших довольно низко на бёдрах. Оба, глядя в упор на свои отражения, подпевали песне, не стесняясь и не замечая ничего вокруг. У Эммы вместо микрофона была расчёска, у Джеймса — зубная щётка. Они двигались в такт быстрой музыке удивительно легко и грациозно. Судя по всему, они включили музыку, чтобы собраться под нее, и в итоге эта песня заставила их превратиться в рок-звезд, которые устраивали настоящий концерт своим отражениям.

— Господи, и в кого же у меня грация хромого медведя, если мой отец так прекрасно двигается? — поражённо воскликнула Эмма, перекрикивая грохот музыки.

Вилли засмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает. Он подошёл ближе к увлечённым ребятам, удивлённо рассматривая черты лица Эммы Браун, а затем переводил смеющийся взгляд на Джеймса.

Тут дверь спальни распахнулась, и в неё влетел Сириус.

Вилли застыл, глядя на отца. Он был весь в чёрном, но совсем не так, как в настоящем времени. Молодой Сириус выглядел как настоящая рок-звезда — пирсинга было куда больше, чем сейчас, волосы небрежно собраны карандашом в узел на затылке, в ушах болтались огромные кресты, глаза чуть подведены чёрным, на шее и руках ещё не было татуировок, зато каждый палец был унизан грубыми серебряными кольцами. Джинсы изодраны в хлам на коленях, футболка с надписью «AC/DC» необъятных размеров болталась на худых плечах, а чёрная кожаная куртка была небрежно завязана узлом на поясе, чуть сползая на бок.

Сириус между тем вбежал в комнату, огляделся быстрым взглядом и захлопнул за собой входную дверь, прижимаясь к ней спиной.

— Слышьте, вы! — он попробовал перекричать музыку, но голос его тонул в грохоте. — Ало!

Эмме с Джеймсом было абсолютно плевать. Они не слышали и не видели никого вокруг, продолжая подпевать и двигаться в такт, словно весь мир исчез. Сириус, недолго думая, шагнул к колонкам и резко выключил их. Тишина ударила по ушам.

— Эй! — раздалось сразу два возмущённых возгласа.

— Значит так, — затараторил Сириус, быстро уменьшая магией колонки и пряча их в угол, словно улики с места преступления. — Макгонагалл будет здесь уже через три секунды. И вы, если что, никогда в жизни не слушали музыку, не знаете, что это, и вообще — вы спали. Лягте в кровать.

— Че за кипиш? — поморщилась Эмма, нахмурившись и уперев руки в бока.

— Браун, вы что-то напутали с заклинанием увеличения звука, — пояснил Сириус раздражённо, бросая тревожный взгляд на дверь. — Сейчас весь Хогвартс слушал музло вместе с вами. Даже Хагрид там танцевал у себя в огороде!

— Круто! — в восторге воскликнул Джеймс, с размаху заваливаясь на кровать и раскидывая руки в стороны. — Бродяга, а тебя-то где носило? Время только одиннадцать утра.

— А он времени даром не теряет, — едко бросила Эмма, набрасывая на плечи толстовку и усаживаясь на подоконник, скрестив ноги. — Надо ведь с Дианочкой позажиматься с утра пораньше...

Сириус смерил ее убийственным взглядом, но не успел ничего сказать. Макгонагалл влетела в комнату с той же стремительностью, с какой минуту назад вбегал он сам.

— Поттер... — она тут же уставилась на Джеймса, словно нашла именно то, что искала, и её взгляд пронзил его насквозь. — Это вы.

— Что? — невинно спросил Джеймс, приподнимаясь на локтях и хлопая глазами с самым безмятежным видом. — Доброе утро, профессор...

— Какое к чёрту утро? Время почти двенадцать, — Макгонагалл ходила по комнате, заложив руки за спину, и её взгляд скользил по каждой детали, словно она хотела поймать их с поличным.

— Профессор, а в чём дело? — Эмма грациозно спрыгнула с подоконника, бесшумно коснувшись пола, и подошла к зеркалу, уже доставая с полки палетку теней и карандаш для глаз. — Мы ещё и проснуться не успели, а уже в чём-то виноваты...

— Вы меня не обманете, — Макгонагалл скрестила руки на груди, переводя строгий взгляд с одного на другого. — Все уроки сорваны... Филч чуть не слёг с сердечным приступом, профессор Слизнорт поседел ещё сильнее! У вас даже нет алиби... Я видела в коридорах только Бэка с Люпином.

— Ваше отношение предвзято, — невозмутимо протянул Джеймс, откидываясь на подушку и закладывая руки за голову. — Мы с мисс Браун только закончили делать домашнее задание по ЗОТИ... Я понимаю, что СОВ только в конце года, а сейчас сентябрь, но мы очень ответственно подходим к подготовке к экзаменам! И мы всю ночь напролёт учили эти... термины... и эти...

— Параграфы, — подхватила Эмма, не оборачиваясь от зеркала и выводя идеальную стрелку.

— Это все умные слова, которые вы знаете? — прищурилась Макгонагалл, переводя подозрительный взгляд на Сириуса, который стоял у двери с самым невинным видом. — Мистер Блэк, что вы тут делаете в таком случае?.. У вас сейчас маггловедение по расписанию.

— Профессор, вы меня обижаете, — Сириус драматично приложил руку к сердцу, изображая смертельную обиду. — Я прогуливаю его еще с третьего курса!

— Ахуенное оправдание, — расхохоталась Эмма Поттер, не в силах сдержаться, и в голосе её звучал искренний восторг от происходящего.

— Вы... — Макгонагалл указала пальцем на всех троих по очереди. — Вы хотите добить каждого преподавателя в этой школе? Я уже даже представить не могу, как справляться с вами!

— Мы же хорошие, — обиженно протянул Джеймс.

— И мы, как обычно, ни в чем не виноваты, — Эмма наконец оторвалась от зеркала и повернулась к ним лицом.

Она уже выглядела совсем иначе — с мрачными тенями под глазами, чёткими стрелками и тёмной помадой, которая делала её старше и увереннее. Она небрежно завязала длинные вьющиеся волосы в узел и еще раз бросила критический взгляд на свое отражение.

— Вы всегда виноваты, — Макгонагалл старалась выглядеть спокойной, но пальцы её слегка подрагивали. — Когда-нибудь я научусь находить доказательства тому, что во всех бедах в этой школе можно винить вас троих!

— А Рем? — невинно протянул Джеймс, хлопая ресницами с самым безмятежным видом. — Мы тут с ним живём вообще-то.

— Мистер Люпин на парах с восьми утра, — отрезала Макгонагалл, скрестив руки на груди. — А вы все наказаны!

— За что?! — обиженно воскликнул Сириус, вскинув руки в драматическом жесте. — Я отказываюсь опять мыть пол в туалете! Меня от этого тошнит!

— Да тебя от всего тошнит, — махнула рукой Эмма, не оборачиваясь от зеркала. — Леди из высшего общества всегда черезчур чувствительны.

Джеймс расхохотался, а Сириус обиженно ударил его по плечу.

— Ай! Кольцами своими въебал, — скривился Джеймс, хватаясь за плечо и потирая ушибленное место. — Ой...

Макгонагалл смотрела на него с видом победителя, и на её губах заиграла едва заметная торжествующая улыбка.

— Второе наказание за недопустимое выражение, — сказала она с явным наслаждением, глядя Джеймсу прямо в глаза.

— Никакой свободы слова, — закатила глаза Эмма, скидывая толстовку и надевая чудовищно короткий топик.

— Наказание, мисс Браун, — кивнула Макгонагалл, окидывая её критическим взглядом. — За непристойный вид и вызывающее поведение.

— Я уже почти профессиональная уборщица, — весело бросила Эмма, рассматривая свою тонкую голую талию в зеркале.

— И будьте добры надеть на отработку мантию, — сухо продолжила Макгонагалл. — Если вы наклонитесь в этом к полу, то выкосите весь коридор.

— Шлюха-а-а... — наигранным шёпотом протянул Джеймс.

— Третье наказание, мистер Поттер, — кивнула Макгонагалл, и в её голосе прозвучало почти удовлетворение.

Эмма Поттер складывалась пополам от смеха, Вилли тоже смеялся, глядя на неё, когда воспоминание начало меняться и всё вокруг поплыло серебристой дымкой.

— Я в полном восторге, — задыхаясь протянула Эмма, вытирая выступившие слёзы.

— Вижу, — усмехнулся Вилли, качая головой. — Они ненормальными были просто.

Теперь они были в гостиной просторного светлого дома. За воздушными светлыми занавесками виднелась зелёная лужайка, залитая солнцем — явно было лето. За большим деревянным столом развалились Эмма с Джеймсом. Они нехотя пили чай, иногда переглядываясь и делая друг другу какие-то странные знаки. Выглядели они непривычно небрежно, в поношенной лёгкой домашней одежде: Эмма — без всякой косметики, с влажными после душа волосами, Джеймс — без своей вечной самодовольной ухмылки, в старой растянутой футболке. Они явно были дома.

С другой стороны от Джеймса находилась красивая женщина лет сорока пяти. В её каштановых вьющихся волосах уже виднелась седина, но улыбка была беззаботной и светлой. Она разговаривала с девушкой, сидящей со стороны Эммы. Все её открытые плечи, руки и шея были практически беспросветно покрыты татуировками. Тёмные волосы были собраны в небрежный узел, а большие карие глаза светились смехом.

— Смотри, это, походу, наши бабушки, — усмехнулась Эмма Поттер, поднимая брови и подходя ближе, чтобы рассмотреть.

— Даже они дружили, — удивлённо скривился Вилли, рассматривая всех внимательно, переводя взгляд с одной женщины на другую. — Мама наконец-то прилично выглядит. Слава Мерлину.

— ...И Джимми сказал, что на этот бал он без Лили не пойдёт, — заключила миссис Поттер, и в голосе её послышалась лёгкая насмешка. — Я не понимаю, как в его возрасте можно так сильно в кого-то влюбиться, если честно.

— Мам, я всё ещё тут, — поморщился Джеймс, отводя взгляд в сторону. — Алекс и так в курсе, насколько сильно я люблю Эванс...

— Ага, — девушка в татуировках подняла чашку в подобии тоста, и на губах её заиграла ироничная улыбка. — Я слушаю об этом уже третий год...

— Господи, да сколько же ей лет? — Вилли поражённо рассматривал Алекс. — Маме тут уже лет шестнадцать... Она её в десять лет что ли родила?

— Не, в семнадцать, — отмахнулась Эмма Поттер, не отрывая взгляда от сцены.

— Ты вообще всё знаешь? — спросил он скептически, приподняв бровь.

— Неа, — Эмма поражённо оглядывалась по сторонам, впитывая каждую деталь обстановки. — Я никогда не видела дом своего папы... Я могла тут вырасти.

— О чем нам тогда разговаривать? — прищурилась миссис Поттер. — Подростки такие раздражительные...

— Неправда, — зевнула Эмма Браун, потягиваясь и демонстративно показывая, что ей скучно. — Нам очень интересно... А можно пойти на улицу к папе и Джону гонять деревенских собак?

— Ну пообщайтесь хоть немного и с нами, — миссис Поттер скрестила руки на груди, но в глазах её плясали смешинки.

— Ну... СОВ мы сдали на отлично, — протянула Эмма, болтая чашкой в руке и глядя в потолок. — Домашку делать не будем... А первого сентября Рем за это будет косо на нас смотреть.

— Рем всегда смотрит на вас косо, — отмахнулась Алекс, иронично изогнув бровь. — Если честно, и на нас тоже.

— Такой хороший воспитанный мальчик, — вздохнула миссис Поттер, и в голосе её послышалась неподдельная жалость. — Ужасно жаль его...

— Почему это? — скривилась Эмма. — Вообще-то он, в отличие от Джима, даже на бал с девчонкой ходил!

— Ну я про его природу, — пояснила миссис Поттер.

Эмма перевела на Джеймса пораженный взгляд.

— Ты... рассказал родителям, что Рем оборотень? — прошипела она чуть слышно, наклоняясь к нему.

— Ну да, ещё на втором курсе, — пожал плечами Джеймс с видом полной невинности.

— Ну ты трепло... — покачала она головой.

— Я, конечно, понимаю, что, наверное, в волшебном мире это не круто, — Алекс мечтательно прищурилась, глядя куда-то вдаль. — Но вот по-моему, быть оборотнем нереально круто... Это же... Как что-то из фильма.

— Мам, ты откуда знаешь, что Рем оборотень? — Эмма даже подавилась чаем, ставя чашку на стол с глухим стуком.

— В смысле? — Алекс скривилась, будто вопрос был странным. — Так нам Джеймс ещё в позапрошлом году рассказывал.

Эмма возвела взгляд к потолку, словно прося у вселенной сил, и медленно выдохнула.

— А этот ваш новый мальчик... — миссис Поттер прищурилась, и в голосе её послышалось любопытство. — Вилли, да? Эм, ты тоже думаешь, что он гей?

— Че? — Эмма закашлялась, быстро прикрывая рот рукой. — Сорян... Миссис Поттер, вы с чего это вообще взяли?

— Ну... Джеймс говорил...

— Можете не продолжать, — сухо кивнула Эмма, медленно переводя ледяной взгляд на друга, который поспешно уставился в стену, делая вид, что его здесь нет. — Никакой он не гей. У него были отношения с девушкой.

— Мам, я же говорил, что это просто наши с Сириусом догадки, — Джеймс прикусил губу.

— Кстати, Эм, а как там дела у Сириуса? — спросила миссис Поттер.

— Да он ща к сестре своей свалил, — пожала плечами Эмма, откидываясь на спинку стула. — Тусуется с мелкой Тонкс и познаёт жизнь без тирании.

Эмма отпила чай из чашки, явно немного нервничая.

— Не скучаешь? — спросила миссис Поттер, хитро прищурившись, и в голосе её послышалась едва заметная насмешка.

— Мам... — прошипел Джеймс напряжённо, бросая на неё умоляющий взгляд.

— Да мы виделись две недели назад всего, — скривилась Эмма, поднимая настороженный взгляд. — Это Джеймс без него с ума сходит...

— Ну не Джеймс же с ним целуется в коморке Филча... — миссис Поттер не выдержала и расплылась в довольной улыбке.

Эмма подавилась чаем, закашлялась и вскинула на неё испуганный взгляд, широко распахнув глаза.

— Поттер... — прорычала она почти беззвучно, и в голосе её послышалась настоящая угроза, но Джеймс уже зажмурился и стал глубоко дышать, словно прощался с жизнью.

— А ты говорила, что ваши отношения — это какая-то вселенская тайна... — Алекс закатила глаза. — Даже нам с папой нифига не рассказала. А об этом уже все знают?

— Мы... отойдём на секунду, — Эмма учтиво улыбнулась, но улыбка её была ледяной. Она резко встала из-за стола. — Джимми... мальчик мой.

— Мне и тут хорошо, — Джеймс виновато улыбнулся. — Мам, давай еще о Эванс поговорим, а?

— Поттер, встал быстро, — прошипела Эмма, хватая его за рукав и дёргая на себя.

— Мама, роди меня обратно, — прошептал Джеймс, поднимаясь с места с видом человека, идущего на казнь.

Вилли с Эммой Поттер переглянулись и бросились за ними следом, взлетая по лестнице. Они видели, как Эмма Браун грубо швырнула Джеймса в его комнату, и дверь с грохотом захлопнулась за ними.

— У тебя три секунды, — прорычала Эмма, наступая на него и сжигая взглядом.

— Я случайно! — выпалил Джеймс, пятясь назад к кровати. — Я... я не знаю, как это получилось!

— Ты... случайно? — Эмма прищурилась. — Ты... как ты это делаешь, Поттер? Каким образом!?

— Радуйся, что я сказал маме, что в коморке Филча вы просто целовались, — попытался перейти в наступление Джеймс, вскидывая руки в примирительном жесте. — А ведь мог бы...

— Похуй мне, что конкретно ты сказал! — воскликнула Эмма в ужасе, и голос её сорвался на крик. — Никто! Слышишь? Никто не должен был знать! Если мою мать убьют... Я буду винить в этом тебя одного!

— Никто никого не убьёт! — в отчаянии вскрикнул Джеймс. — И если хочешь знать, Андромеда уже тоже в курсе, что вы встречаетесь!

Эмма застыла, и ярость в её глазах сменилась настоящим ужасом.

— Это... это Сириус ей сказал? — прошептала она испуганно, и голос её дрогнул.

— Нет, — тут же сказал Джеймс, но тут же снова испуганно прикусил губу, поняв, что проговорился.

— Кто сказал Андромеде? — Эмма прищурилась, медленно наступая на него. — Дай-ка я построю логическую цепочку... Сириус жил с тобой пару недель, а потом ты один провожал его к сестре... Потому что и секунды без него прожить не можешь, естественно. И кто же из вас двоих клоунов распиздел всё Андромеде? Что-то мне подсказывает, что тот, что потупее...

— Я не тупее Сириуса! — обиженно воскликнул Джеймс.

— Да ну?

— Ну ладно, немного тупее! — сдался он, вздыхая. — Но я не виноват, что я общительный человек! — Джеймс возвёл взгляд к потолку, словно ища там поддержки. — Я никому не говорил об этом специально, Эм! Просто рассказывал какую-то историю... И как-то случайно проскакивало...

— Сейчас твоя башка случайно проскочит из окна второго этажа, — прорычала Эмма, и в голосе её не было ни капли шутки. — Поттер, мне уже теперь проще расстаться с Сириусом, чем ждать, когда маму, папу и Джона зарежет Беллатриса! Ты идиот?

— Да, — вздохнул он виновато, опуская плечи. — Ну... хочешь, я скажу всем, что вы расстались.

— Лучше скажи мне, дорогой мой... кто об этом знает в Хогвартсе... — Эмма подошла ближе, и в голосе её послышалась угрожающая сладость.

— Никто! — вскрикнул Джеймс, поднимая руки в защитном жесте. — Честно! Ну... мы с Ремом, Вилли... Эванс. Но она сама узнала! Регулус. Нюниус... к величайшему сожалению. Ну и Алиса... И всё!

— Точно? — Эмма недоверчиво сверлила его взглядом. — Джим, если я случайно узнаю о том, что ты ещё кому-то об этом распиздел... Тебе не жить.

— Честно, — Джеймс сложил руки в молитвенном жесте, и лицо его стало почти комично-умоляющим. — Никому и никогда!

— Твой папа ведь тоже об этом знает, — прищурилась Эмма, скрещивая руки на груди.

— Да, — обречённо кивнул Джеймс. — И ещё пара соседей... Но Сириус уже за это на меня наорал.

— Да как ты это делаешь? — Эмма возвела глаза к потолку, словно прося у вселенной сил. — Соседям твоим какое вообще дело?

— Ну они же все о вас знают, — развёл руками Джеймс с видом полной беспомощности. — Они вместе со мной ждали, когда вы начнете встречаться! Мы даже ставки ставили прошлым летом!

— Очаровательно...

— Теперь понятно, из-за кого у меня нет бабушки с дедушкой, — многозначительно протянул Вилли, разглядывая комнату, увешанную гриффиндорскими плакатами, анимированными фотографиями и флагами, которые трепетали от сквозняка.

— Это что-то... — протянула Эмма Поттер, внимательно рассматривая Джеймса. — Я надеюсь, что хотя бы Снейпу не папуля об этом рассказал...

— Я не сомневаюсь, что именно он, — покачал головой Вилли.

Всё вокруг них снова начало расплываться серебристой дымкой, и через мгновение ребята оказались в коридоре Хогвартса. Вокруг всё казалось светлее и жизнерадостнее, чем в их реальности — солнце лилось сквозь высокие окна, на стенах играли золотистые блики. Подростки вокруг выглядели красивее и развязнее, смех разносился эхом по каменным сводам, и во всём чувствовалась лёгкая атмосфера веселья и молодости.

Эмма Браун с Джеймсом шли по коридору вдвоём, о чём-то жёстко споря — она задирала голову, чтобы смотреть ему в глаза, он жестикулировал, чуть не задевая прохожих.

— Мне опять страшно к ним подходить, — протянул Вилли, замедляя шаг. — Я даже боюсь слышать, о чём они говорят...

— Да, наверное, просто обзывают друг друга, — засмеялась Эмма, дёргая его за рукав. — Пойдём.

Они поравнялись с Джеймсом и Эммой.

— ...Я не устану это повторять, Поттер, — тихо, но с нажимом говорила Эмма Браун. — Нет у тебя шансов, как бы мы ни старались.

— Как маме вообще разрешали ходить по школе в таком виде? — протянул Вилли, с опаской разглядывая её образ.

— Да она не спрашивала, наверное, — подавилась смехом Эмма Поттер. — Просто вечно отрабатывала за это наказание.

— Ты дура тупая, — протянул Джеймс с ленивой усмешкой. — Не смей говорить так!

— На правду не обижаются, — развела руками Эмма.

— Реально? — Джеймс опасно приподнял брови, поправляя очки на переносице. — Тогда ты, наверное, не обидишься, если я расскажу правду о тебе Сириусу?

— Да он обо мне и так всё знает, — скривилась Эмма, скрещивая руки на груди. — Я ему рассказывала даже то, что ты не знаешь!

— Я что-то о тебе не знаю!? — Джеймс в ужасе схватился за сердце, изображая смертельную обиду. — У тебя от меня секреты!?

— Ну, может, есть пара штук, — Эмма закатила глаза, отворачиваясь к окну. — Я ж с тобой не сплю.

— То есть для Сириуса уже не секрет, со сколькими мужиками ты спала до него? — поднял брови Джеймс.

— У-у-у... — протянула Эмма Поттер недовольно. — Это так низко, папа...

— Я не хочу этого слышать, — с несчастным видом протянул Вилли, прикрывая глаза ладонью.

— Ты че, берега попутал? — подняла брови Эмма Браун, и в голосе её прозвучала угроза. — Поттер, имей в виду, что у меня на тебя есть миллион рычагов давления.

— Что за бред? — поморщился Джеймс, закатывая глаза. — Я практически святой!

— То есть, когда ты начнёшь встречаться с Лили, я смогу ей рассказать о том, как ты лапал меня в пьяном угаре? — иронично протянула Эмма, скрещивая руки на груди.

— Не смей, — прошипел Джеймс, и в глазах его мелькнула настоящая паника.

— И то, что ты тысячу раз видел меня голой, — продолжила Эмма, загибая пальцы. — И то, что ты учился на мне целоваться, и что ты целовался с Сириусом в засос трехзначное количество раз, и что...

— Завали! — воскликнул Джеймс. — А то Сириус узнает ещё кое-что...

— Что же?

Это уже походило скорее на войну, чем на дружеский разговор.

— Например... — Джеймс расплылся в довольной улыбке, чувствуя, что перехватил инициативу. — Что вы с Сириусом на четвёртом курсе встречались с одной и той же девчонкой... Софи, да? Ловец из команды Когтеврана...

— Ты че, ахуел? — подняла брови Эмма, и на лице её отразилось искреннее возмущение. — Поттер, Сириус никогда в жизни об этом не узнает!

— И о том, что Софи была далеко не единственной? — невинно улыбнулся Джеймс. — Лесбийская ты шлюшка...

— Тогда Эванс будет в курсе о том, что ты девственник, — оскалилась Эмма, сверкнув глазами. — И если она узнает об этом прямо сегодня, то ты останешься им до конца своей жизни!

— Тогда я расскажу, что ты спала с каждым вторым старшекурсником в этой школе! — шикнул Джеймс, подаваясь вперёд. — Не прошла мимо ни одного тупого качка!

— Это низко даже для тебя, — Эмма кинула на него обиженный взгляд. — Ты и сам знаешь, что я не слишком люблю это вспоминать... Ты жесток.

Эмма Поттер с Вилли переглянулись почти испуганно.

— Прости, — тут же сказал Джеймс с виноватым видом, опуская плечи. — Я... Я не хотел.

— Поверил, хуило? — оскалилась Эмма. — Ты не сумеешь мной манипулировать.

— Ах ты ж шлюха крашенная! — воскликнул Джеймс оскорбленно. — Кто так делает?

— Завали, — шикнула Эмма и вдруг приветливо помахала рукой кому-то за спиной Джеймса, ловко переводя внимание на другую часть коридора.

К ним навстречу шли Ремус, Сириус и Вилли — они о чём-то оживлённо переговаривались, и их силуэты вырисовывались в солнечных лучах, заливавших каменный пол.

Всё вокруг расплылось серебристой дымкой, и Эмма с Вилли снова стояли в тёмной Выручай-комнате, а за окном всё так же бушевала страшная гроза и дождь барабанил по стёклам.

— Боже, — Вилли прикрыл глаза руками и выдохнул. — Нет, ну... Я немного в шоке от мамы, конечно. Я почему-то думал, что папа неадекватнее... Но в любом случае, я представлял себе что-то похуже.

— Они так прекрасно агрессивны... — вздохнула Эмма мечтательно.

— На вас с Драко похожи, — усмехнулся Вилли.

— А ты уже привык ко всему этому? — задумчиво спросила Эмма, снова забираясь на подоконник и поджимая под себя ноги. — Ну... Я имею в виду, к тому, как поменялась жизнь. К тому, что твоя мама... считай, стала другим человеком. К тому, насколько крутой у тебя папа.

Вилли усмехнулся задумчиво, садясь рядом с ней и прислоняясь плечом к холодному стеклу.

— Знаешь... — он прикусил губу, подбирая слова. — Наверное, да. Я довольно быстро привык к отцу... Он классный, и с ним очень легко. Сложнее с мамой. Всю жизнь я знал её очень мягкой, спокойной и даже... милой. Я никогда не понимал, откуда у неё столько татуировок. У неё на запястье есть тату с подписью, которая матом посылает твоего отца... — он усмехнулся. — А потом, когда всё это случилось, всё встало на свои места. Она всё вспомнила и стала собой. А я просто был в шоке. Потому что... она раньше при мне ни разу в жизни не выражалась, говорила всегда спокойно, почти мягко. Она, конечно, пытается сейчас так со мной разговаривать, но я и сам понимаю, что это вовсе не она. Не настоящая. А моя настоящая мама — вся в цепях и шипах, с готическим макияжем, и матерится как сапожник.

Эмма внимательно смотрела на его профиль, осознавая его слова.

— Реально странно, — согласилась она задумчиво, чуть склонив голову набок.

— Было бы, наверное... классно вырасти среди них, — Вилли поднял на неё взгляд, и в нём мелькнула лёгкая тоска. — Мы были бы... другими людьми. Я бы, наверное, был панком.

— Однозначно, — засмеялась Эмма, и смех её разнёсся по тёмной комнате. — Носил бы старые шмотки с крестами Сириуса...

— А ты бы, наверное, была такой же истеричкой, как Джеймс, — усмехнулся Вилли.

— Я и так такая, — махнула рукой Эмма.

— Да нет, судя по этим воспоминаниям, ты ещё очень даже вменяемая.

— Мне кажется, мама бы сделала из меня адекватного человека, — поморщилась Эмма, и в голосе её мелькнула грусть. — Я уверена в этом.

— Какой она была? — тихо спросил Вилли, и голос его стал мягче.

— Очень... доброй, — улыбнулась Эмма грустно, глядя куда-то в пустоту. — При этом гордой, строгой и твёрдой в своих принципах... Но у неё очень добрые глаза. И она очень красивая... Ну, ты наверное видел фотки. Рыжие волосы, огромные зелёные глаза. Я бы хотела быть похожей на неё хоть в чём-то.

— Ну ты же девчонка, так что в чем-то ты на нее похожа, — пожал плечами Вилли.

— Неа, — Эмма вздохнула, отводя взгляд к окну, где по стеклу стекали дождевые капли. — Я видела фигуру мамы... И я по телосложению вылитый отец. У мамы была очень красивая фигура. Да она вся была красивая. Не зря же папа столько лет с ума сходил.

— Тебе идёт внешность твоего папы, — улыбнулся Вилли, и в голосе его не было ни капли лести.

Эмма подняла на него взгляд и пожала плечами, но в уголках губ мелькнула едва заметная благодарная улыбка. Они немного помолчали.

— Иногда мне грустно, — заговорила Эмма осторожно, теребя край рукава. — Из-за того, что мы с тобой познакомились в таких дебильных обстоятельствах... Мы должны были вырасти в одной песочнице. Мы бы росли в одной большой дружной семье. И у нас были бы лучшие в мире дядя Джон, дядя Рем, дядя Вилли. И звали бы нас совсем не так, потому что и Вилли, и Эмма были в порядке... — она примолкла на секунду, и голос её дрогнул. — Но в итоге нас раскидало по странам. И теперь мы почти чужие люди. И это... очень печально, думаю.

Вилли вскинул на неё почти испуганный взгляд.

— Ты мне давно уже не чужая, — тихо сказал он, и голос его стал мягче. — При нашей первой встрече ты разбила мне лицо... Но я тебя зауважал именно за это. Тот период был ужасен для меня. За три дня жизнь перевернулась с ног на голову. Я приехал в Хогвартс и начал орать на всех подряд, потому что просто не знал, что ещё делать. Но ты… ты как будто встряхнула меня и привела в чувство. Особенно когда встала на защиту моего отца… Когда я чуть позже осознал, что на самом деле произошло, мне очень хотелось познакомиться с тобой по-нормальному. Но было уже поздно — ты к тому времени полностью закрылась в себе.

— Да потому что у меня точно так же, как и у тебя, всё в один момент перевернулось вверх дном, — грустно усмехнулась Эмма. — Волдеморт вернулся. Тот, кто погубил мою семью… В то время я ненавидела буквально всех, кроме Сириуса. Но прошло время, и многое изменилось. Когда родилась Джейн, я по-настоящему почувствовала себя частью вашей семьи.

— Ты и есть её часть, — твёрдо сказал Вилли, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты думала, что кто-то считает иначе? Конечно, нет. Мы только что смотрели на наших молодых родителей. Они были одной семьёй. Ты — дочь одного из них.

— Я понимаю, — Эмма вздохнула и вдруг пристально посмотрела ему в глаза. — Скажи, кто тебе больше всех нравится из Мародёров? Если брать их как героев книги?

— Я даже не знаю, — растерянно протянул Вилли. — Они все... очень яркие личности. Но, наверное, самый комичный и забавный — Джеймс, — он пожал плечами. — А тебе?

— Странный вопрос, — закатила глаза Эмма. — Сириус, конечно. Хотя и Вилли тоже… Да, они оба мне очень нравятся. Драко, кстати, тащится от твоей мамы, а тотемный герой Гермионы — Ремус. Знаешь, когда-нибудь, если я останусь жива, я обязательно напишу о них книгу, — мечтательно проговорила она.

— Ого, — поднял брови Вилли. — Если я останусь жив, то обязательно её прочитаю.

— Спасибо, что побыл со мной. Мне правда стало намного легче, — посмотрев ему в глаза, искренне сказала Эмма.

— Кажется, это первый раз, когда тебе действительно понравилось проводить со мной время, — улыбнулся он.

— Да… возможно, — Эмма усмехнулась.

Она потупила взгляд, собираясь с силами, и наконец, снова посмотрела ему в глаза.

—Я надеюсь, ты уже не влюблён в меня? — спросила она с надеждой.

— Можешь не переживать, завтра у нас с Джинни свидание, — мягко сказал он, опуская глаза.

— О! Я рада за вас. Это круто… — сбивчиво, немного растерянно проговорила Эмма.

— Да, спасибо… — неуверенно кивнул Вилли.

— Ну что ж, я пойду. Пора уже. Поздно… — быстро махнула она рукой, поднимаясь с подоконника.

— Да, конечно. До встречи, — кивнул Вилли, незаметно прикусывая губу.

— Пока…

Эмма вышла из Выручай-комнаты и медленно побрела по тёмному коридору, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её охватил настоящий ужас. Только Вилли произнёс фразу о свидании, и её будто ударило током. Это была ревность — чистая, острая, внезапная. Она шла, машинально щипая себя за руки, пытаясь прийти в себя. Неужели возможно влюбиться в человека только из-за того, что он внезапно потерял к тебе интерес?

Именно сегодня, почему-то, она с болезненной ясностью осознала, что он невероятно красив. Его тёмные, вьющиеся волосы, падающие на лоб. Огромные карие глаза, обрамлённые густыми, угольно-чёрными ресницами. Высокий рост, красивые худые руки с чётко проступающими венами, которые так ловко касались клавиш. Его лёгкая, естественная небрежность, быстрые взгляды, которые она раньше не замечала, привычка нервно приглаживать волосы одним движением пальцев. Почему она увидела всё это только сегодня, только несколько минут назад? Именно в ту самую секунду, когда он сказал о Джинни.

Она просто побрела в спальню, надеясь, что к утру это странное, давящее чувство пройдёт само собой.

Проснувшись, Эмма с первым же вздохом поняла — ничего не прошло. Она хотела влюбиться с помощью зелья удачи, и у неё это чертовски получилось. Во сне она снова слышала ту самую песню, пронзительную и грустную. Но она не хотела влюбляться в Вилли. Тем более после того откровенного разговора с Джинни. Она снова оказалась в заднице. Даже когда исполнялись ее желания, она все равно была в заднице. Это порядком ей надоело.

Она сидела на кровати, поджав колени, и задумчиво, почти безжизненно смотрела на стену. В конце концов, просидев так минут пятнадцать в полной тишине, Эмма с решительным вздохом отбросила одеяло. Она попробует просто забыть о Вилли. Ведь всего сутки назад она вообще о нём не задумывалась.

* * *

Прошло пару недель. Эмма старалась изо всех сил избегать Вилли, но он преследовал её даже во сне, появляясь почти каждую ночь. Она просыпалась с его именем на губах, щипала себя за руки до красноты и мотала головой, пытаясь выбросить навязчивый образ из памяти.

Как-то раз незадолго до Рождества, когда они втроём — Эмма, Драко и Гермиона — сидели в «Трёх мётлах», к их столику вразвалочку подошёл профессор Слизнорт.

— Приветствую вас, мои юные дарования в науке зелий! — весело провозгласил он, наклоняясь к ним.

— Здравствуйте, профессор, — хором, с трудом сдерживая смех, ответили все трое.

— Скоро у меня состоится традиционный рождественский приём, — с лучезарной улыбкой продолжил Слизнорт. — Жду вас всех троих непременно. И, конечно же, у каждого есть место для спутника. Смею надеяться, что вы всё-таки захотите вступить в мой клуб? А то наша Эмма почему-то игнорирует мои письменные приглашения уже добрых полгода.

— Почтем за честь, профессор, — вежливо улыбнулась Гермиона, отвечая за всех.

Слизнорт с довольным видом кивнул и направился к следующему столику.

— Блин, какой ещё приём? — скривилась Эмма, когда он отошёл. — Это напоминает мне рассказы Сириуса про светские рауты его семьи…

— Ничего страшного, — успокоила её Гермиона. — Сходим, развеемся. Будет прикольно, можно кого-нибудь с собой взять.

— Может, просто втроём пойдём? — с надеждой в голосе предложила Эмма.

— Ну уж нет. Гермиона, пойдёшь со мной? — тут же сориентировался Драко, поднимая бровь.

— Ну, давай, — смущённо улыбнулась та, опуская глаза.

— Ну какого чёрта? — Эмма обиженно скрестила руки на груди. — Почему так? Опять вы парочка, а мне придётся кого-то искать или вообще идти одной?

— Так пригласи Вилли, — пожала плечами Гермиона. — Он, насколько я помню, и сам состоит в этом клубе у Слизнорта.

Сердце Эммы забилось чаще от одного звука его имени. Она незаметно для других больно щипнула себя за запястье под столом.

— Пусть тогда сам меня приглашает, если захочет, — небрежно бросила она, делая вид, что это её не волнует. — Хотя, он же, наверное, с Джинни пойдёт, — добавила она чуть тише, надеясь, что её гипотезу опровергнут.

— А, точно, — кивнул Драко. — Ну тогда не знаю.

— Не пойду я… — поморщилась Эмма, стараясь скрыть растущее разочарование за маской безразличия.

— Нет, ты что! Обязательно нужно сходить. Это будет просто невежливо по отношению к профессору, — укоризненно сказала Гермиона, хмуря брови.

— Как я скучаю по близнецам, — с тоской поморщилась Эмма. — Кто-нибудь из них точно бы со мной пошёл без лишних вопросов… Ладно, пойду одна, даже запариваться не буду.

— Ну мы же всё равно там будем все вместе, — попытался успокоить её Драко. — Это же не официальный бал. Просто походим в нарядной одежде, пообщаемся и поедим, так что быть втроём — не проблема.

— В нарядной одежде?! Кошмар полнейший… Мне срочно нужно сделать важный звонок! — быстро набирая номер, нервно проговорила девочка. — Алло, Сириус? Ну и что, что ты на работе, у меня тут катастрофа!

Эмма выскочила из-за стола, уже на ходу в панике выкрикивая что-то в трубку. Драко с Гермионой переглянулись и не сдержали смеха.

В день приёма у Слизнорта Эмма нервничала по-настоящему. Она вертелась перед зеркалом в чёрном платье, которое прислал ей Сириус, а выбрала его жена... Платье было очень красивым, но до неприличия откровенным: плечи полностью открыты, декольте казалось ей бездонным, а разрез на бедре доходил пугающе высоко. По крайней мере, ей так точно казалось. На ноги она надела чёрные босоножки на высоченной платформе, сделала шаг и сразу же едва не рухнула. Отдельной проблемой стало замазывание многочисленных синяков на ногах — следов тренировок и собственной неуклюжести. Гермиона сделала ей макияж и прическу.

— Ради чего вообще всё это? Я же даже не иду с парнем, — с тоской спросила Эмма у Гермионы, когда та закрепляла последнюю прядь. — Ты, кстати, тоже могла бы не париться так. Малфоя за полноценного парня считать не обязательно.

— Дело не в парнях, — спокойно ответила Гермиона, поправляя собственную помаду. — Нужно просто чувствовать себя уверенно. Это для себя.

— Как бы я хотела попасть на такой приём, — мечтательно вздохнула Парвати, наблюдая за ними из-за раскрытого журнала.

— Так собирайся, — не раздумывая, предложила Эмма. — Будешь моим «плюс один».

— Ты серьёзно? — вскочила Парвати, сияя от восторга.

— А почему нет? — пожала плечами Эмма. — Нигде не сказано, что однополым парам туда вход воспрещён. У тебя есть час. Успеешь?

— Ещё спрашиваешь! Я мигом!

— Вот что человеку надо для полного счастья, — поражённо провожая взглядом умчавшуюся Парвати, пробормотала Эмма.

Вскоре все три девушки вышли из гостиной Гриффиндора, представляя собой яркий и нарядный контраст. На Гермионе было нежное розовое платье, подчёркивающее её строгий стиль, на Парвати — элегантное длинное платье сиреневого оттенка, которое мягко струилось при ходьбе.

— Вот мы вроде все в платьях… — проговорила Эмма, нервно кусая губу. — А я почему-то по сравнению с вами всё равно не чувствую себя женственной.

— Ну, женственность — это не твое. Ты скорее дерзкая, — поддержала её Парвати.

— Где же Драко? — потерянно проговорила Гермиона, беспокойно оглядывая коридор.

— Ты чего? Он там сейчас красится и наряжается... — рассмеялась Эмма. — Аристократия ведь привыкла сводить с ума всех на светских мероприятиях!

— Ой, Поттер, сама-то тоже не в драных джинсах пришла, как я посмотрю, — появляясь из-за её спины, едко проговорил Драко. Он был в идеально сидящем тёмном костюме. — Леди, вы просто божественны, — беря под руку слегка смущённую Гермиону, сказал он с лёгкой улыбкой.

— Фу, тошнит от вас, — сморщила нос Эмма. — Пошли, Парвати, сегодня мы всё равно будем самой красивой парой, ведь среди нас нет ни одного парня, — гордо заявила она, протягивая руку подруге.

Парвати с Гермионой переглянулись и рассмеялись.

Они все вместе дошли до подземелья, где уже слышалась праздничная музыка.

— Ну всё, пора показаться свету, — картинно задирая голову, проговорила Эмма, останавливаясь у входа в торжественный зал.

— Надо признать, ты отпадно выглядишь, — нехотя, но искренне сказал Драко, внимательно рассматривая её образ при свете ярких ламп и люстр.

— Представляю, как сложно тебе было это выговорить, — довольно улыбнулась Эмма.

— Всё, ни единого комплимента за жизнь от меня больше не услышишь, Поттер! — резко бросил Драко, отворачиваясь.

— Поттер… Эмма, это что, ты? — услышала девочка сзади знакомый, немного дрогнувший голос.

Она медленно обернулась и увидела Вилли. Он стоял, застыв на месте, и смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Эмма с внутренним торжеством осознала, что происходящее напоминало один из тех невероятно красивых романтичных моментов из фильма.

— Да, что, не похожа? — немного хрипло спросила Эмма, не отрывая от него взгляда.

— Просто у меня нет слов, насколько ты красива… — тихо, почти шёпотом выдохнул Вилли.

Эмма мысленно благодарила Гермиону за слой макияжа, который хоть как-то скрывал, как пылают её щёки.

— Спасибо твоим родителям, — пожала плечами Эмма, изо всех сил стараясь казаться лёгкой и непринуждённой. — Они прислали мне это платье с туфлями буквально в последний момент.

Это был их первый разговор после того вечера в Выручай-комнате… Она и сама не подозревала, насколько сложно ей теперь будет стоять так близко к нему.

— С кем ты пришла? — спросил Вилли, тоже делая вид, что говорит спокойно.

— С Парвати, — пожала она плечами, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Близнецы выпустились, так что позвать по-дружески мне было некого. Малфой-то пригласил Гермиону.

— Я хотел предложить тебе, — неуверенно начал Вилли. — Но...

— Но тебя позвала Джинни, — кивнула Эмма, делая вид, что это её совсем не задевает. — Да, она рассказывала на тренировке. Но так и должно быть. Вы же встречаетесь. Тебе повезло с ней, она классная девчонка.

— Мы… не встречаемся, — тихо сказал Вилли, отводя взгляд куда-то в сторону. — Всё, видимо, к этому идет. Но я не знаю, нужно ли это на самом деле…

Эмма удивлённо вскинула на него взгляд, не веря своим ушам.

— Почему нет? — очень искренне спросила она, в то время как внутри у неё всё закружилось от нахлынувшего счастья.

— Всё как-то… странно, — пожал плечами Вилли, подбирая слова. — Будто я не чувствую, что это по-настоящему нужно. Она весёлая, простая, умная, добрая. Но как будто чего-то не хватает. Не в ней, конечно. Во мне чего-то не хватает для настоящих чувств.

Эмма чувствовала, как перехватывает дыхание. Она гипнотизировала его взглядом, не в силах вымолвить ни слова.

— Наверное, тебе нужна весёлая, сложная, не очень умная и злая? — наконец, прошептала она тихо, делая неуверенный шаг навстречу.

— Как будто бы да, — сказал Вилли ещё тише, почти шёпотом, слегка наклоняясь к ней и нежно касаясь рукой её талии.

Они стояли так несколько секунд, глядя друг другу прямо в глаза, словно заворожённые.

— Я люблю тебя, Эм, — вдруг сказал Вилли негромко, но твёрдо и искренне, не отрывая от неё взгляда. — Я ничего не могу с собой поделать. Ты единственная девушка, которая мне по-настоящему нужна. Мы совсем разные, я это понимаю. Ты любишь квиддич, любишь быть жёсткой… Ты бываешь дерзкой, суровой, даже жестокой. Я совсем не такой, но… Ты нужна мне. Именно такая, какая ты есть.

Эмма стояла, словно воды в рот набрала. Она отчаянно пыталась найти хоть какие-то слова, но язык не слушался. Она просто растворилась в его огромных, тёмных глазах, и ноги стали ватными, будто вот-то подкосятся. И в этот момент она увидела за спиной Вилли Джинни, которая, растерянно озираясь, явно искала его. Эмма резко отстранила его руку, на прощание бросила ещё один взгляд, полный растерянности, и бросилась прочь с этого приёма.

В пустом коридоре она с силой стащила с ног неудобные туфли, швырнула их в тёмный угол и побежала босиком по холодному камню. Добежав до знакомой башни, она опустилась на ступеньки и в ужасе прижала колени к груди, стараясь унять дрожь. Что вообще с ней происходило? Она чувствовала влюблённость и раньше, но сейчас всё было иначе — будто настоящая буря бушевала у неё внутри, сметая все преграды.

Она услышала чьи-то быстрые шаги и инстинктивно сжалась в комочек ещё сильнее. Из-за поворота вышел Драко, держа в руках её брошенные туфли.

— Он тебя обидел? — спросил он без предисловий, его голос прозвучал необычно серьёзно.

— Что? — удивлённо подняла на него глаза Эмма.

— Я спрашиваю, что случилось? Вилли сделал что-то не так? — уточнил он, опускаясь на ступеньку рядом с ней.

— Ничего он не делал… — прошептала Эмма с отрешённым видом. — То есть делал, конечно. Но ничего плохого. Драко… Он признался мне в любви, — положив голову ему на плечо, выдохнула она.

— Я сейчас не знаю, чему удивляться больше, — широко раскрыв глаза, проговорил Драко. — Тому, что тебе признались в любви, или тому, что ты впервые в жизни назвала меня по имени, а не по фамилии.

— Извини, Малфой, это случайно вырвалось.

— Подожди… — Драко прищурился, вглядываясь в её лицо. — Вилли признался тебе в любви. И ты… Убежала? Не ударила его по лицу, не наорала, не ответила колкостью... Что с тобой происходит в последнее время? — он взял её тонкую руку в свою и с недоумением рассмотрел исцарапанное запястье. — Это ещё что за новости?

— Я, кажется, и сама его люблю, ясно? — жёстко проговорила девочка, дёрнув руку назад.

— Чего? — Драко даже подпрыгнул на месте. — Ты любишь Вилли? Это что за бред? Ты и он… Погоди, но если это так, то какого чёрта ты сбежала? Я уже ничего не понимаю.

— Ну, в принципе, ничего другого я от тебя и не ожидала услышать, — с горьковатой усмешкой закатила глаза Эмма.

— Хватит уже, — почти устало проговорил Драко, мягко гладя её по руке. — Что с тобой, Поттер?..

— Слишком много всего, — вздохнула Эмма, прикрывая лицо ладонью.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, — тихо, но очень серьёзно сказал Драко. — Даже Гермиона об этом не узнает, если не захочешь.

— Хорошо, — Эмма внимательно посмотрела ему в глаза, словно проверяя его на прочность. — Во-первых, я не хочу подпускать его близко к себе. Сейчас это… опасно.

— С чего бы это? — удивлённо поднял брови Драко.

— Пророчество… — вырвалось у Эммы, и она тут же закусила губу. — Чёрт, я ведь не собиралась говорить об этом никому.

Следующие минут пятнадцать Эмма посвятила друга во все мрачные тонкости ситуации, в которую была втянута. Она рассказала о пророчестве, о своём отчаянном желании защитить семью Блэк любой ценой, о непонятных планах Дамблдора, о Дарах Смерти и о давящей ответственности.

— И, наконец, я сказала Джинни, что Вилли мне абсолютно пофиг, и я ей не конкурент, — с горькой усмешкой выдохнула она, подводя черту под своим рассказом. — Не прошло и трёх месяцев.

Драко сидел на холодных ступеньках, вытаращив глаза.

— И как ты вообще живёшь со всем этим в голове? — наконец выдохнул он. — Это же настоящий кошмар!

— Ну вот, из-за всей этой каши крышу иногда и сносит… — пожала плечами Эмма. — Приходится босиком сбегать со светского приема.

— Почему ты раньше не рассказала мне обо всех этих заговорах и пророчествах? — прищурился Драко, в его голосе слышался лёгкий упрёк.

— А смысл? — скривилась Эмма. — Чтобы на одного человека больше парилось?

— Ты зачем когда-то давно объясняла мне смысл дружбы? — многозначительно протянул Драко. — Чтобы потом благополучно забыть о нём? Так вот, я напомню: мы с тобой лучшие друзья… И именно в таких проблемах я тебе и нужен — чтобы разгрузить твой слабый мозг.

Эмма рассмеялась и крепко обняла Драко.

— Ладно, если ты такой умный, объясни мне, что теперь делать с Вилли? — выдохнула она, уткнувшись лицом в его плечо и закрывая глаза.

— Поговорить, я думаю, — твёрдо сказал Драко. — Мне теперь его даже жалко… Представляешь, каково это — признаться в любви? А ты просто развернулась и свалила.

— Там Джинни подходила. Я растерялась… — уставившись в одну точку на стене, проговорила Эмма. — Я испугалась. Мне страшно чувствовать что-то по-настоящему серьёзное. Теперь я понимаю, почему раньше влюблялась только в парней намного старше себя. Так я была точно уверена, что у нас с ними ничего не выйдет. Кошмар… Я до ужаса боюсь настоящих отношений.

— Так, стоп, — резко прервал её Драко. — Ты поговоришь с Вилли, ясно? Чтобы ни творилось в твоей больной голове, не забывай, что он наш друг. И ему сейчас, наверное, ещё хуже, чем тебе.

— Да, я поговорю, — закивала Эмма, избегая его взгляда. — Можно не сегодня?

— А тебе вот его совсем не жалко, да? — скривился Драко, смотря на неё с упрёком.

— Ладно, ладно...

Эмма с Драко поднялись с холодных ступеней и медленно пошли обратно по коридору. Как только они свернули за угол, она увидела Вилли и Джинни, которые шли им навстречу. Эмма инстинктивно вцепилась в руку друга. Драко быстро сунул ей в руки её же туфли.

— Спокойно, Поттер… — прошипел он ей. — Я сейчас её отвлеку… Джинни! Можно тебя на минуту? Хотел кое-что срочно спросить, — окликнул он девочку.

— Не самое подходящее время, Малфой, — скривилась Джинни, бросая взгляд на Вилли. — Я тут немного занята.

— Это очень важно! — уверенно и настойчиво повторил Драко.

Он решительно увлёк её обратно в сторону торжественного зала.

Вилли и Эмма остались в пустом коридоре совершенно одни. Они неловко стояли друг напротив друга, не зная, с чего начать.

— Прости, у меня в последнее время беда с нервами, — с трудом выдавила Эмма, наконец подняв на него взгляд.

— Это ты меня прости, — твёрдо, но без упрёка сказал Вилли. — Ты же уже объясняла, что между нами ничего быть не может. Я не должен был говорить того, что сказал. Забудь, хорошо? Просто мне показалось...

— Да, тебе правильно показалось, — тихо, почти шёпотом перебила его Эмма, кусая губу до боли. — Но, Вилли, это ничего не меняет. Нам с тобой не суждено строить дом и заводить детей, — выпалила она очень быстро, снова пряча глаза.

— Объяснишь? — так же тихо спросил он, делая шаг ближе.

— Не могу… — болезненно покачала головой девочка.

Вилли коротко кивнул. Затем он мягко взял туфли из её ослабевших рук, опустился перед ней на одно колено и принялся осторожно надевать их на её босые, замёрзшие ноги. Сердце Эммы билось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она ловила каждую секунду, восхищаясь болезненной красотой этого момента и желая запомнить его навсегда.

Вилли поднялся перед ней. Он медленно, нежно провёл пальцами по её ладони, и она инстинктивно сжала его руку в ответ, не в силах отпустить. Они стояли, не отрываясь глядя друг другу в глаза. Страсть захлёстывала их с головой, создавая невидимое напряжение, но оба старались не подать виду. Они просто смотрели, пытаясь прочитать в глазах друг друга то, что нельзя было сказать вслух.

— Послезавтра нам жить в одном доме, — прошептала Эмма, разрывая тишину. — Со всеми… Сириус грозился, что в этом году Рождество будет грандиозным. Так что нам лучше забыть о том, что сегодня было. Мы с тобой друзья, — наконец отпуская его руку, заключила она, надевая на лицо маску безразличия.

— Да, наверное, — убирая руки в карманы, мягко и с лёгкой грустью согласился Вилли. — Может, хотя бы по-дружески дойдём до нашей гостиной вместе?

— Да, пожалуй, можно, — сказала она, возвращая свой привычный, немного отстранённый тон.

Они шли по пустынным ночным коридорам, и у обоих в голове бились одни и те же мысли. Но оба молчали, погружённые в свои переживания. Наконец они добрались до абсолютно пустой, погружённой в полумрак гостиной Гриффиндора.

— Ладно, до встречи, — махнула ему рукой Эмма, делая шаг к лестнице в девичью спальню.

— Да. Спокойной ночи, — тихо улыбнулся он в ответ.

Она принялась подниматься по ступеням, но вдруг резко остановилась на полпути. Постояв так секунду, сжав кулаки, она резко развернулась и почти побежала обратно. Выскочив в гостиную, она увидела, что Вилли ещё не дошёл до своей лестницы.

— Вилли… — тихо, но чётко позвала она.

Он тут же обернулся.

— Да?

— С чего я взяла, что не могу поцеловать тебя? Всего один раз, — громко, почти вызывающе спросила она, и её слова отозвались эхом в пустом зале. — Да, я обещала Джинни, что ты мне безразличен. Да, Волдеморт убьёт тебя, если узнает, что ты дорог мне. Да, у меня полно своих проблем! Но здесь… Здесь сейчас никого нет. Мы сделаем это всего один раз. Никто и никогда не узнает об этом, ведь для всего мира мы так и останемся просто друзьями. Так и будет, после сегодняшнего вечера. Но сегодня…

Эмма стремительно рванула вперёд, почти бегом пересекая пустующую гостиную. Вилли тоже инстинктивно шагнул навстречу. Она подбежала и резко замерла в сантиметрах от него, так что он почувствовал её прерывистое дыхание. Локон выбился из прически, и Вилли медленно, убрал его с её лица тонкими пальцами. Они снова утонули в глазах друг друга, словно пытаясь прочитать в них всё разом. Он мягко приподнял пальцами её подбородок и медленно, давая ей время отстраниться, приблизился к её лицу.

Когда их губы наконец встретились, оба вздрогнули и одновременно выдохнули, словно переставая дышать. Они закрыли глаза, полностью растворившись в поцелуе. Эмма обвила его шею руками, прижимаясь к нему всё крепче, отчаянно не желая, чтобы этот миг заканчивался. Вилли нежно провёл ладонью по её спине, а она в ответ с жёсткостью провела ногтями по его шее. Сделав маленький шаг назад, вглубь гостиной, Эмма потянула его за собой. Вилли легко, почти без усилий, поднял её на руки и опустил на ближайший диван. Она смотрела на него снизу вверх, и дышать обоим по-прежнему было невероятно тяжело.

— Мы ещё можем остановиться, — сказал он тихо, почти не слышно.

— Нет, — твёрдо, почти жёстко ответила Эмма, её пальцы уже торопливо расстёгивали пуговицы на его рубашке.

Он скинул её платье с плеч. Они снова погрузились в горячий, стремительный поцелуй, прижимаясь друг к другу так близко, что, казалось, их сердца бьются в унисон. Это длилось не больше минуты, как вдруг в голове у Эммы чётко и холодно прозвучала мысль о том, почему всего пару часов назад она не хотела этого

— Так, стоп. Да, надо остановиться, — резко приподнявшись на диване, проговорила она, отстраняясь.

Вилли медленно сел рядом, его дыхание ещё не успело выровняться.

— В твоей комнате кто-то есть? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— Ну да. Маклагген там и ещё пара человек, — сказал Вилли, задумчиво уставившись на потухающие угли в камине.

— Жаль, — выдохнула Эмма, проводя рукой по лицу. — Придётся идти курить во двор. Пойдёшь со мной?

— Да, схожу.

— Тогда иди за кофтой. И я пойду переоденусь.

Через несколько минут они встретились снова у того же дивана. Эмма уже была в своей привычной, удобной одежде — растянутом свитере и широких джинсах. От былого вечернего великолепия осталась лишь потрёпанная причёска и смазанная тушь.

Они молча спустились по лестницам. Эмма не понимала, что происходило с ней весь этот вечер. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Но теперь, после всего, ей до страха хотелось всегда быть рядом с Вилли. Чувствовать биение его сердца и тепло дыхания где-то совсем близко.

Они дошли до массивных дверей на первом этаже и замерли у выхода, за которым бушевала зимняя ночь.

— Тут ужасно холодно, — сказал Вилли удивлённо.

— А чего ты хотел? Рождество, — Эмма трясущимися руками открыла пачку и достала сигарету. — Будешь?

— Нет, ты же знаешь, я не курю, — пожал плечами Вилли.

— Ну я подумала, вдруг сейчас тебе это нужно, — пожала плечами Эмма.

— Хотя… давай, — неожиданно кивнул он после секундной паузы.

— А вот это будешь? — девочка с лукавой ухмылкой достала из кармана толстовки небольшую бутылку виски.

— Откуда? — удивлённо спросил Вилли, широко раскрыв глаза.

— У Слизнорта со стола стащила, — улыбнулась Эмма. — Уменьшила, а потом взяла.

Они закурили. Затем они по очереди прикладывались к бутылке, передавая её друг другу. Эмма украдкой поглядывала на парня, который осторожно делал маленькие глотки и морщился, когда затягивался дымом. Она не понимала, в кого он такой. Но ей почему-то казалось, что в нём всё идеально. Всё, что он сказал о ней, признаваясь в любви… Она чувствовала то же самое по отношению к нему. Он был мягким, спокойным, каким-то слишком добрым ко всем вокруг. И именно таким он ей и был нужен.

Минут через пятнадцать, когда Эмма докурила третью сигарету, они молча двинулись обратно в замок.

— Ничего себе, как в тепле-то развозит, — удивлённо проговорила Эмма, когда её слегка качнуло на первой же лестнице.

Вилли подал ей руку.

— Знаешь, что я сегодня поняла? — протянула Эмма, изо всех сил стараясь идти ровно.

— Что? — усмехнулся Вилли, с интересом наблюдая за её неуверенными движениями.

— Что светские мероприятия — это определённо не моё…

— Я думаю, это было и так очевидно, — пожал плечами Вилли. — Я честно удивился, когда увидел тебя там.

— Да это всё Гермиона со своими «невежливо отказываться», «надо обязательно сходить», «будет весело», — передразнивая тон подруги, проговорила Эмма.

— Ну было же неплохо, — усмехнулся Вилли, глядя на неё.

— Нормально было, — вздохнула Эмма, пожимая плечами. — Не то чтобы прям весело… Зато теперь чувствую, что проблем у меня прибавилось.

— Не будет у тебя никаких проблем, — тихо, но твёрдо сказал Вилли. — Мы же уже договорились, что этого вечера как бы и не было. Никто ничего не узнает. Мы ведь с тобой просто друзья.

— Почему ты тогда держишь меня за руку? — спросила Эмма, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза.

— Потому что… Просто так, чтобы ты не упала, — быстро ответил он, отводя взгляд в сторону.

— Ну хорошо.