Прозрачность (гет)

Часом ранее, проснувшись, юноша уже пробовал заходить в другие комнаты, но успел побыть лишь в двух или трех гостевых помещениях, не пытаясь исследовать их более тщательно, чем лишь для удостоверения, что там нет людей.

И Соа примерно запомнил, в какой стороне находилась его спальня, и в какой — столовая. В голове проложив примерный маршрут, юноша выдвинулся вперед и открыл первую дверь. Как и раньше, ему приходилось держаться стены и двигаться, держась за нее или другие предметы мебели. В первой комнате был лишь пустой стол, кресло перед ним и кровать. Ориентироваться было сложно, много пустого пространства не давали юноше возможность свободно передвигаться. Чтобы найти шкаф или тумбочку ему пришлось почти что ползать по стенам и полу, но единственное, кроме стола, на чем могло лежать хоть что-то, были две полочки. На одной стояла пустая шкатулка для благовоний.

Выйдя в коридор и сделав мысленную пометку мелом на пройденной комнате, И Соа двинулся дальше. Обойдя более пяти помещений, юноша ничего нового не нашел. От продолжительных ползаний он уже начал уставать, поэтому, оказавшись в следующей, И Соа просто опустился на пол, чтобы немного перевести дух.

Пленник справедливо полагал, что ничего интересного он найти не сможет. Вряд ли его похитители рискнули бы оставлять ему хоть что-то ценное. В худшем случае ему придется рассмотреть возможность побега через окно, но И Соа даже не знал, на каком этаже сейчас располагаются его апартаменты.

Впрочем, юноша даже не был уверен, можно ли называть его положение «пленом».

Когда дыхание выровнялось, а конечности прекратили сильно ныть, И Соа с интересом провел ладонью по полу: половицы во всех предыдущих комнатах здесь сменились на широкую плитку. Стало теплее. И Соа поднялся на ноги. Уже привычно шагнув вперед и ожидая наткнуться на стол, юноша наткнулся лишь на воздух и, нелепо взмахнув руками, споткнулся. И Соа издал тихий звук на выдохе и в своем падении успел зацепиться за что-то, стоявшее рядом. Тяжелое и громкое.

Грузно упав на бок, юноша повалил на себя некую металлическую стойку, на которой что-то висело, которая моментально взорвалась оглушительным перезвоном, от которого у И Соа заложило уши. Совершенно потеряв любые ориентиры, юноша ощущал вокруг себя лишь звон, стоявший, казалось, во всем доме, как сотня железных балок били бы друг по другу. По спине И Соа застучали многочисленные металлические предметы небольшого размеры, но что именно, понятно не было. Инстинктивно прикрыв голову, юноша пережидал град несильных ударов: стукаясь друг о друга, о каменную плитку и снова друг о друга, они создавали нескончаемое эхо. И лишь наконец стихнув, оно позволило И Соа приподнять голову.

Тихий перезвон раздался вновь. Тогда И Соа оперся на руку, но даже от такого малого движения вся комната на секунду снова наполнилась звуком, на этот раз намного тише. И Соа медленно завел руку за спину.

Его тело оказалось погребено под сотней небольших колокольчиков, скрепленных тонкой прочной нитью и начинавших звенеть от любого движения. Осознавая это, И Соа, уже спокойно игнорируя шум, выпутался и проследил по колокольчикам, откуда они начинались. Как он и предполагал, металлическая стойка, которую он задел, и была тем, к чему колокольчики крепились.

Поморщившись, И Соа поднялся и отошел обратно к стене. Эта комната определенно отличалась от предыдущих: следовало быть более аккуратным и внимательным. Так что теперь юноша медленно небольшими шажками шел вдоль стены, намереваясь для начала обойти все по периметру.

Первая сторона уже оказалась больше, чем обычно. Стены также отличались наощупь, их шершавость сразу привлекла внимание. Но шершавость эта была не от случайных неровностей, она была намеренной, и юноша смог проследить пальцами единую линию, уходящую в какой-то узор, но что именно он изображал, понять было сложно.

И Соа дошел до угла. Угол этот не походил на обычный, да и углом то его сложно было назвать, ведь стены мягким полукругом заворачивались и переходили на другую стену. Шла она не под прямым углом, а чуть шире. Комната формой отличалась от общепринятых. Пройдя еще один подобный поворот, юноша уловил странный звук, напоминавший какое-то потрескивание. И без того медленный шаг замедлился еще сильнее, И Соа прислушался. Треск не становился ни громче, ни тише, и сложно было узнать его, но все встало на свои места, когда И Соа прошел вперед еще несколько шагов: стало намного теплее, а загадочный треск теперь явственно напоминал треск костра. Камин? Юноша протянул руку вперед, и, чем дальше он ее протягивал, тем большим теплом ее обдавало. Он не стал играть с судьбой и дожидаться, когда его пальцы обожгут языки пламени. От камина шел слабый-слабый и почти неуловимый приятный запах, но И Соа не смог узнать его. Хмыкнув своим мыслям, И Соа представил огромную ароматическую свечу заместо камина и покачал головой.

К слову о свечах... Долгожданная мысль проскочила в голову юноше, и он вспомнил, что, проснувшись, нащупал зажженную — в отличие от всех остальных в гостевых пустующих комнатах — ароматическую свечу.

Решение оставить комнату с камином на потом было принято не сразу, слишком уж И Соа жаждал изучить ее как следует перед тем, как уйти. Но вслепую делать это было совсем несподручно и велик шанс, что он снова опрокинет что-нибудь, на этот раз намного тяжелее и опаснее. Оставалось лишь надеяться, что у него окажется достаточное количество воска. Во всех остальных баночках воск лежал лишь тонким слоем на дне, и в худшем случае юноше придется снова бродить по всем комнатам и вышкрябывать остатки.

Последнее, о чем думал И Соа сейчас — за его ползаньями все это время могли беспрестанно наблюдать. Юношу это не столько смущало, сколько... Может быть, и правда смущало. Но ничьего дыхания или шороха одежд он не слышал.

Обратный путь вышел зигзагообразным: И Соа решил не искать столовую, а вернуться в свою комнату напрямую, так что ему пришлось идти еще не изведанным путем. Доселе прямой коридор сменился небольшой лестницей, в три ступеньки, и оборвался впервые закрытой дверью.

И Соа положил ладони на деревянную поверхность и прислонил голову, прислушиваясь к звукам с обратной стороны. Он с трудом уловил слабые шаги вдалеке и тихие переговаривающиеся голоса, однако, как и до этого, ничего конкретно разобрать было невозможно. Но это было неважно, теперь юноша знал, что в доме присутствует кто-то еще. Недолго думая, И Соа достал из кармана проволочку.

Он развернул алюминиевую нить и сложил ее пополам, закручивая кончик, и присел на колени перед дверью. Нащупав замочную скважину, И Соа просунул импровизированную отмычку и только-только успел дернуть рукой, как воздух заполнился уже знакомым запахом, напоминавшим яблоки, а затем его запястье схватили с такой силой, что оно мгновенно отозвалось болью.

— Отойди, — раздался холодный голос.

Уже знакомое равнодушие, сквозившее в нем, даже немного обрадовало юношу. Вместо того, чтобы напрячься от вновь совершенно неожиданного и бесшумного появления Кейна, И Соа заулыбался. Без лишних уговоров он убрал руку с проволокой от замочной скважины и поднялся на ноги.

— И что же, я не могу пройти дальше? — поинтересовался юноша.

— Не можешь, — было ему ответом. — Приказ был — не выпускать тебя.

И Соа с грустью покивал.

— Неужто Хелансу предоставил мне целый этаж? Где же тогда ему самому жить?

Руку юноши отпустили, затем Кейн ответил:

— Он предоставил тебе не этаж, а лишь одно крыло, — голос начинал становится тяжелым и нудным.

— Получается, я единственный гость, — утвердительно произнес И Соа. — И я могу беспрепятственно ходить, где угодно.

Раздался тяжелый вздох.

— Да, да, можешь, но не выходи дальше этой двери.

И Соа не был уверен, стоит ли проверять границы дозволенного, насколько его комфортное пребывание здесь изменится, нарушь он это указание.

— И что именно тебе было приказано? — вновь спросил юноша.

И Соа услышал удаляющиеся шаги.

— Я же сказал, я просто слежу, чтобы ты никуда не ушел.

— Но что, если твоих сил не хватит, чтобы удержать меня? — И Соа приподнял уголки губ в очаровательной улыбке.

Воцарилась тишина. И Соа ожидал услышать иную интонацию от Кейна, кроме скуки и равнодушия, но, когда счет секунд перевалил за первый десяток, тот сказал все тем же холодным и маловыразительным тоном:

— Мне все равно. Если пойму, что ты сильнее, просто позову Хелансу. Дальше не мои проблемы.

На этом его голос стих, и юноша ощутил на коже слабый ветерок: он остался в коридоре снова один. Кейн исчез также быстро и незаметно, как и появился.

И Соа задумчиво постучал «отмычкой» по подбородку, а затем, сложив ее пополам, привычно вплел в волосы, скрывая проволоку за прядями.

* * *

— Тебе не кажется, что это уже совсем не совпадение?

Тесхва подтянул к себе ближайший табурет, который можно было найти в мастерской, и сел, испытующе наблюдая за своей подругой. Та с мрачным выражением лица стояла в одной рубашке да штанах и выполняла некоторые манипуляции с пинцетом и раскаленным стеклом. В одной руке она держала обычную прозрачную трубку напротив небольшого, но сильного огонька; нагретый конец уже был оранжевым, и Гинтрейме приходилось прокручивать трубку, чтобы раскаленная капля не оторвалась и не упала. Свободной рукой небожительница держала пинцет и растягивала стекло, как тесто или пластилин. Какой именно формы она хотела добиться, Тесхва не знал, но справедливости ради сейчас он мало обращал внимание на то, что делает Гинтрейме, куда больше его волновали другие насущные вопросы.

— Для начала твой проклятый попытался сбежать сразу, как только вышел с гор и, возможно, подорвал поезд, — загнул указательный палец Тесхва. — Да, ты можешь мне не говорить, что вероятность того, что он в этом виноват, мала, но иначе кто, верно? Следом, как только ты ослабляешь бдительность, он сбегает с тем чудиком в деревушке среди снегов, — второй палец, — и впоследствии, когда умница Диастр вернула его в очередной раз, он снова сбегает! На этот раз с чудиком в черном. Кто это вообще был? Вы ничего мне не рассказали.

Лицо Гинтрейме потемнело еще сильнее, на миг ее пальцы сжали пинцет сильнее необходимого, но тонкая поверхность стекла не повредилась.

— Я не знаю, что между И Соа и тем мужчиной, — разжала зубы небожительница и хмурно произнесла. — Но Диастр я верю и ее словам о том, что И Соа не по своей вине оказался по другую сторону от реки Од.

— Допустим, — не стал препираться Тесхва. — Но что, если...

— Человека в черном звали Кейн, — продолжила резко Гинтрейме. — Он следовал за Диастр с И Соа на протяжении всего пути. Диастр он не понравился сразу, о чем она предупредила меня в своем письме.

Тесхва всплеснул руками от эмоций.

— Так что же она в тот же день не избавилась от него?

Не ответив сразу, Гинтрейме сначала закрыла пылающий огонек и отодвинула получившееся тонкое стеклышко. Оно напоминало лепесток цветка, изящный и невесомый.

— И Соа остановил ее.

Гинтрейме вновь открыла горелку и поднесла стеклянную трубку. Процесс создания лепестка начался заново.

— Ага, — многозначительно закивал Тесхва. — Понятненько.

Мысль, не озвученная вслух, но так явственно витавшая в тяжелом горячем воздухе, была очевидной. Но Гинтрейме устало покачала головой. Она отложила в сторону следующий лепесток.

— С ними был еще один человек, которого мы допросили. Этот Кейн служит Хелансу и тот действительно интересовался И Соа.

— И ты даже мысли не допускаешь, что они могут быть знакомы?

И снова Гинтрейме помедлила с ответом. Будь это так, Хелансу по определению не мог быть человеком, а даже если он являлся духом, то как минимум старше четырехсот лет. Мог бы он быть действительно настолько силен, чтобы просуществовать так долго?

— Что ты хочешь от меня? — в конце концов не выдержала Гинтрейме и положила на стол все инструменты, складывая руки в замок.

— Я хочу, — Тесхва немного наклонился над столом в сторону подруги, зеркально складывая руки, — чтобы ты включила голову. И была более рассудительна и осторожна с тем, кого называют проклятым.

— Мы уже...

— Нет, — перебил Тесхва. — Я не прошу тебя относиться к нему как я, у тебя даже воспоминаний этих нет. Просто. Будь. Осторожнее. Продолжай надеяться на лучшее, но предполагай о нем худшее.

Оба небожителя замолчали, погруженные в нелегкие размышления. Тесхва продолжал наблюдать за методичными движениями рук Гинтрейме. Стекло вновь накалилось у основания лепестков, и она принялся собирать их вместе, добавляя новые тягучие капли.

Шум от горелки странно успокаивал.

— Как же Диастр упустила их? — задумчиво подал голос Тесхва. — Я полагал, что Диастр проиграет кому-то, лишь оказавшись на грани смерти.

— Так и есть, — согласилась Гинтрейме. Ее брови, как и прежде, были сведены у переносицы, но уже не настолько грозно. — Однако произошло кое-что, — Гинтрейме смахнула тыльной стороной ладони мешающиеся волосы с лица и продолжила, не зная даже как подступиться. — Что ты знаешь о тенях?

Тесхва недоуменно нахмурился, и Гинтрейме поспешила пояснить.

— Не об обычных, а о... Тех. Самых.

— О, — выдавил из себя бог Ветра и Удачи, а затем его глаза заблестели, а рот растянулся в широкой улыбке, и он наклонился еще больше вперед. — Тот тип ходил по теням?! Расскажи, расскажи подробнее!

Гинтрейме постаралась как могла подробно описать увиденное. Но своим словам и глазам верила с трудом.

Люди, утверждавшие, что они могли войти в Тень, либо не имели никаких доказательств, либо не оставляли после себя ничего, что могло бы хотя бы косвенно подтвердить их слова. Тень — все лишь страшная легенда.

Долгие годы считалось так.

— Я, конечно, не заявляю, что это безусловная правда, однако в свое время меня крайне интересовала эта тема и вот, что я могу тебе сказать: наибольшее количество задокументированных случаев об этом располагались в книгах и записях, датируемые годом, двумя, пятью, десятью годами до, — Тесхва сделал выразительную паузу, — Сожжения мира. Очевидно, у нас почти ничего не осталось с тех времен, и мы не знаем о жизнях людей раньше, но некоторые бумажки все-таки откопались! Их состояние было крайне плачевным, порванные, или размытые или — ожидаемо — обгоревшие, но везде повторялось об одном и том же: тени и люди, потерявшиеся в них, существовали. Правда, — запнулся он, — все умерли.

* * *

И Соа с силой нажал на подоконник, проверяя его на прочность, и оглядел стену под своим окном. Архитектура вторила внешнему виду ее владельца, демонстрируя огромные деньги и усилия. По многочисленным декоративным элементам спуститься вниз не составит большого труда. Находился юноша на втором этаже.

К концу предыдущего дня, когда И Соа вернулся в свою комнату, он нашел ароматическую свечу, стоявшую на низком столике. Ее фитиль не горел, но, потрогав, юноша понял, что потухла свеча не менее часа назад. Так что он без тени сомнений засунул пальцы в баночку, попытавшись ногтями собрать нужное количество. Но воск, хоть и был относительно мягок, поддавался с трудом. Не тратя время на попытки отогреть материал пальцами, И Соа просто достал маленькую ложечку, которую он забрал со стола, и принялся ковыряться уже ею. Дело сразу пошло быстрее, и за пару минут у юноши на ладони лежали два кусочка, неровных и рытвистых. Еще какое-то время ушло на их растапливание в руках и приведению к аккуратным и ровным шарикам. После этого юноша оставил их у окна, где было наиболее прохладно.

К утру гладкий маслянистый материал затвердел, но не сильно: от легкого давления оставались вмятины, и способа добиться полного отвердевания юноша просто-напросто не знал. Пришлось пробовать надеть и то, что получилось, за неимением большего.

Поверхность была приятной и не тревожила его недолеченную слизистую, но качество видимости было отвратительным. Все, что находилось дальше десяти шагов, сильно расплывалось, а о периферийном зрении и вовсе можно было забыть. Но главного он достиг — И Соа мог видеть. А в его ситуации и этого сейчас достаточно.

Теперь, имея возможность не изучать окружение лишь руками, И Соа осмотрел окно для запасного варианта побега. Из него непринужденно и безмятежно светило солнце, а по-сказочному голубое небо прорезали верхушки высоких домов. Повсюду был золотой и красный цвет — И Соа находился в столице, по всей видимости, во внутреннем городе. И здесь же, совсем недалеко привлекал к себе внимание храм, единственный храм, располагавшийся настолько рядом к Императорскому дворцу, храм богини Создания и Преобразования.

Закончив с глазами и окном, И Соа решил воспользоваться гостеприимством хозяина и весь последующий час провел в дремоте в теплой ванне. Выйдя, юноша бодрым себя совсем не чувствовал, а постель со своей мягкой и притягательной тонкой простыней неумолимо манила к себе. И у нее наверняка получилось бы завлечь его в свои объятия, если бы не ужасные самодельные глаза, которые каждую секунду напоминали И Соа о его неприятном положении. Ко всему прочему к ладоням прочно прикрепился неприятный запах воска, из которого он лепил шарики, и вода не смогла избавить от него.

Выйдя в коридор, юноша продолжал держаться за стену, а глаза и вовсе прикрыл, лишь оставляя себе маленькую щелочку, чтобы подглядывать себе под ноги. Одежду он также надел небрежно, неправильно завязывая пояс и обувь. Влажные волосы после воды лежали неровной копной на спине. Расчесываться И Соа не любил, так что просто провел пару раз пальцами и оставил как есть. Юноша вернулся в столовую и подошел к уже знакомому большому столу. По всей видимости, со вчерашнего дня его никто не трогал, все упавшие бутылки, стаканы и приборы лежали в точности как их оставили вчера, но на этот раз И Соа имел возможность рассмотреть все. Его взгляд из всего изобилия еды выцепил легкую закуску из тонко-нарезанной редьки и морской капусты и кусочки рыбы на этой же тарелке. Юноша было воспрял, потянувшись к блюду, но стоило немного присмотреться к нему, как становилось ясно, что ночь ни капуста, ни редька, ни рыба не пережили, испортившись и став склизкими.

Плечи юноши понуро опустились. Но не успел он в достаточной мере пожалеть о потраченных впустую продуктах, которые из всех могли ему понравится, как откуда-то сбоку вышла темная фигура, а вместе с ним до носа коснулся аромат яблок и чего-то еще.

Кейн подошел к нему и схватил за плечо.

— Пойдем. Слугам нужно убраться, а Хелансу не хочет, чтобы ты с ними разговаривал.

И Соа молча проследовал за ведущим его духом в черном и попытался аккуратно и незаметно запомнить их путь. Они оказались в противоположной стороне от той запертой двери. В конце концов, Кейн привел его… К еще одной такой же запертой двери. Быстро открыв ее, Кейн толкнул И Соа вперед, и юноша очутился в коридоре, коротком, с ведущей вниз лестницей.

И Соа принялся спускаться, медленно ощупывая каждую ступеньку, и в какой-то момент со стороны Кейна раздался более чем раздраженный выдох.

— Слепые невыносимы, — пробормотал он.

— Давно ли ты живешь в столице? — неожиданно спросил И Соа.

Следующая открывшаяся дверь вывела их на улицу. Вокруг мгновенно все стало зеленым от многочисленных фруктовых деревьев. Его вывели во внутренний сад.

— Давно.

— Не подскажешь тогда, есть ли в городе что-то, достопримечательность или здание, связанное с именем Риговер?

Юноша не сильно беспокоился о том, что Кейн может донести какую-то важную информацию до Хелансу, поэтому спрашивал, что придет в голову без сомнений и стеснений.

Тот помолчал, вероятно, раздумывая и пытаясь вспомнить.

— Библиотека. Которая рядом с прудом.

— Та самая? — брови И Соа приподнялись.

Кейн ничего не ответил, И Соа услышал от него лишь тихое хмыканье. Сам юноша мог видеть лишь ноги и подол темных одежд духа, держа глаза полуприкрытыми. Однако вполне вероятно, что Кейн просто кивнул, не осознавая, что И Соа не мог видеть его.

— Зачем тебе? — поинтересовался Кейн.

И Соа улыбнулся. Его не мог не позабавить равнодушный и безликий голос, который не вязался с какими бы то ни было расспросами.

— Хотел прогуляться.

Внутреннюю, центральную или как ее еще называют — дворцовую часть столицы И Соа знал неплохо — довелось в свое время быть здесь. Она была окружена высокими воротами, за которыми жили государственные служащие, чиновники, благородные и иные состоятельные люди. Здесь же располагалась и золотая башня с длинным, уходящим в небо шпилем. Сколько конкретно золота хранила в себе башня, известно не было.

Башня являлась библиотекой и доступ к ней имели не все. Главная причина заключалась в том, что достоверно никто не знал, сколько лет зданию, ведь оно было построено более полутора тысячи лет назад, а значит, его видели люди до Сожжения мира.

Однако, несмотря на исключительность библиотеки, обычный народ называл ее не иначе, чем просто «та самая», не утруждая себя запоминанием имен и названий.

Иногда И Соа задумывался... Сколько на самом деле белых пятен в истории людей, о которых они так легко забывают? Сколько осталось смысла в легендах и сказках?

В душистом и ясном саду, но в темной компании Кейна юноше пришлось пробыть недолго. Очевидно, слуги Хелансу были весьма расторопны и закончили уборку в кратчайшие сроки. Но, как уже сообщал Кейн, хозяин дома не горел желанием оставлять гостя со слугами наедине.

Заведя юношу обратно в дом, Кейн снова удалился. На этот раз И Соа постарался проследить за ним. Он увидел, как ноги в сапогах сделали несколько шагов назад, но, приподняв голову чуть выше, И Соа никого не увидел. Лишь запертая дверь и низкий табурет с мягкой седушкой, от которого на полу простерлась тень. И Соа прищурил глаза и проморгался, на миг ему показалась эта тень неоправданно темной для освещенного дневным светом коридора. Но это помутнение быстро прошло. Юноша заозирался, Кейна нигде не было.

И Соа замер в смятении.