Не та цель. Том 2 (джен)

Я опустил глаза ниже, прямо под кричащую картинку на первой полосе, и начал вчитываться в написанный там мелкий текст. Мои глаза слипались, буквы плыли, но я всё-таки заставил себя сосредоточиться, потому что мне было крайне важно знать, что пишут о ночном кошмаре те, кто не видел его своими глазами.

«…в происходящем безумии, устроенном пожирателями смерти, к большому сожалению, не обошлось без жертв, и несколько человек погибло, пытаясь защитить свои семьи или просто оказавшись не в то время не в том месте.

Среди погибших — известный и уважаемый волшебник, главный целитель больницы Святого Мунго — Гектор Уизерби. По словам очевидцев, он пытался помочь пострадавшим во время нападения и пал от руки одного из пожирателей. Его тело было обнаружено на опушке леса с характерными следами тёмной магии. Министерство магии выражает глубочайшие соболезнования семье погибшего…»

От шока и удивления я буквально подавился воздухом, не веря в то, как они преподнесли смерть этого урода, но на автомате продолжил читать написанный бред:

«…У Гектора Уизерби осталась дочь, Аврора, которая теперь осталась круглой сиротой — мать девочки скончалась несколько лет назад от драконьей оспы. Известный меценат и общественный деятель Люциус Малфой выразил готовность взять несчастную девушку под своё покровительство, оплатить её обучение и обеспечить ей достойное будущее, тем самым проявив истинное благородство и милосердие, столь редкие в наше непростое время…»

Я перечитал этот абзац раза три, и только на четвёртый до меня дошёл весь его смысл, после чего меня накрыло таким мерзким чувством, словно я только что прочитал о чём-то крайне непристойном.

Они умудрились сделать из Гектора Уизерби героя! Того человека, который надел маску черепа и собирался пытать пойманную девочку, сделали мучеником, павшим от руки пожирателя! А Люциус Малфой, этот скользкий, ядовитый змей, тут же, с великой радостью, примазался к этой трагедии, чтобы урвать свой кусок.

Я не был дураком, и прекрасно понимал, зачем Люциусу понадобилась эта девчонка. Гектор Уизерби, будучи главным целителем Мунго, и прямо скажем — человеком, не очень чистым на руку, имел в своём сейфе СТОЛЬКО честно отнятых галлеонов, что не получить к ним доступ было бы чистой воды преступлением.

Скорее всего он, как и большая часть волшебников магической Британии, держал свои сбережения в Гринготтсе, и теперь, под благовидным предлогом заботы о сироте, Люциус вполне мог получить доступ ко всем этим деньгам.

От едва сдерживаемого гнева я сжал газету так, что чуть её не порвал, после чего с тоской подумал о том, что магический мир Британии всё больше напоминал мне клубок змей, сплетённых в тугой, ядовитый узел. Каждая из этих змей так и норовила укусить, и конечно же защищала только свои интересы.

Дамблдор дёргал своих пешек за ниточки, Малфой прикрывался благотворительностью, а министерство ловко лавировало между ними, в зависимости от ситуации. Что касается простых людей… простые люди читали эту ложь и покорно верили ей. Они никогда не узнают, что «уважаемый целитель» на самом деле был пожирателем смерти, так же как никогда не узнают о том, что он делал с теми, кто переходил ему дорогу…

Самое ужасное было в том, что хоть я всё знал, вот только доказать ничего не мог, а всё потому, что для этого мне бы пришлось рассказывать своим слушателям, что я не только был там, но ещё и лично приложил руку к его гибели, а значит использовал тёмную магию.

Представляете резонанс? Ребёнок Фрэнка и Алисы Лонгботтом, сражающихся за свет и пострадавших от тёмной магии, сам занялся этой самой магией, и убивает честных граждан… На несколько мгновений перед моими глазами даже промелькнули кричащие заголовки газет, которые я тут же постарался выкинуть из воображения, потому что слишком уж они были реальны…

Мысль о том, что совсем скоро мне придётся взаимодействовать с этим клубком змей, навевала такую тоску и печаль, что захотелось зарыться лицом в подушку и никогда не вылезать, а впереди был Хогвартс… Новый учебный год… Уроки… Однокурсники…

Бабушка тем временем подумала, что моё унылое лицо является следствием её воспитательного процесса, и к небывалому моему облегчению закончила свою нотацию, после чего направилась в сторону двери, и у самого порога обернулась, после чего строгим тоном добавила:

— И запомни, Невилл: сегодня ты никуда не выходишь. Вообще. Твоё состояние не позволяет даже думать о перемещениях, а потому завтрак тебе принесёт Симми. Если понадобится что-то ещё — скажешь ему, а я вернусь к обеду… Надо утрясти кое-какие дела в Министерстве.

После этого напутствия дверь в мою комнату наконец закрылась, и я остался в блаженном одиночестве.

Отбросив газету в сторону, я закрыл глаза, потому что последствия магического истощения никуда не прошли, и голова всё так же немилосердно гудела, а тело ломило. Однако, не смотря на весьма печальный набор ощущений, внутри меня зрела горькая удовлетворённость, что Гектор Уизерби наконец-то мёртв, и больше он никогда не посмеет посмотреть косо в сторону нашего рода.

Пусть весь мир считает его героем — мне плевать, и я не буду стараться доказать каждому, что их мнение неверно… Самое главное для меня заключалось в том, что угрозы для моего рода больше нет, а всё остальное было второстепенным.

* * *

Не знаю, сколько я пролежал в забытьи… Может, минуту, а может и целый час. Время текло как-то странно — я то проваливался в темноту, то выныривал из неё, чувствуя, как одежда мерзко липнет к пропотевшему телу, а горло до такой степени пересохло, будто я нахожусь где-то в пустыне, а не у себя дома.

Очнулся я от тихого шороха, и когда открыл свои глаза, то увидел Симми, который стоял около двери с подносом в руках, и судя по всему, стоял он там явно не первую минуту.

Запах яичницы, бекона и свежего хлеба мгновенно выдернул меня из оцепенения, а желудок отозвался таким зверским урчанием, что если бы тут был кто-то посторонний, то мне бы даже стало немного стыдно…

— Маленький господин проснулся? — Симми подошёл к кровати, и осторожно поставил поднос на прикроватную тумбочку, после чего продолжил лопотать:

— Симми принёс горячий завтрак, как мать старого хозяина велела! И чай крепкий, с мятой… Молодому господину нужно восстанавливать потраченные силы…

Глядя на домовика, я не мог не удивляться… Дело в том, что Симми выглядел… НАМНОГО лучше, чем час назад. При взгляде на него даже не вспоминался тот заморыш, которым он был ещё совсем недавно, а на его лице не было ни следа той измождённости, с которой он тащил меня по лестнице.

— Симми, — я даже приподнялся на локтях от удивления, и спросил: — Как так? Ты выглядишь отдохнувшим, словно и не было наших ночных похождений…

Домовик немного замялся, словно я спросил что-то личное, переступил с ноги на ногу, после чего решился, и опустив глаза в пол, произнёс:

— Симми было очень плохо, и он решил спуститься к источнику рода, — сказал он тихим голосом, после чего добавил: — Симми пробыл там недолго, и магия рода ему помогла. Когда Симми вернулся в дом, то понял, что сможет работать, и мать старого хозяина будет довольна Симми, а полностью восстановится он когда-нибудь потом.

— Ты молодец, Симми, — искренне сказал я, и на всякий случай добавил:

— Спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь.

Домовик после моих слов просиял так, будто я вот прямо только что вручил ему орден Мерлина первой степени. Он низко поклонился и попятился к двери, одновременно тихонько лопоча:

— Симми будет рядом, и если молодому хозяину что-то потребуется — ему достаточно будет только позвать! — После этих слов он исчез за дверью, тихонько прикрыв её за собой, а я наконец перевёл голодный взгляд на поднос.

Яичница с беконом, поджаренные тосты с джемом, кружка дымящегося чая и даже вазочка со свежими ягодами… Всё это выглядело так аппетитно, что я, забыв про всякие приличия, накинулся на еду с утробным рычанием, уничтожая всё, что попадалось мне на глаза.

Тост за тостом, кусок за куском исчезали в моём рту, пока я машинально жевал и смотрел в одну точку на стене, мыслями по-прежнему раз за разом проживая события в ночном лесу.

Я упорно пытался найти в себе хоть каплю сожаления о содеянном. Хоть что-то, что сказало бы: «Ты поступил неправильно, ты мог выбрать другой путь»… Однако ничего такого я не испытывал даже близко. Гектор Уизерби был угрозой. Он был злом, действующим против моего рода, и я это зло устранил.

Странное чувство гордости за совершенный поступок шевельнулось в моей груди, но я не стал ударяться в крайности, и сразу же его задавил, потому что хоть Гектор и был для меня врагом, однако гордиться убийством человека, пусть даже врага, я не собирался. Это была суровая необходимость, как удаление зуба, который гниёт и отравляет весь организм.

Я доедал уже третий тост, щедро намазанный клубничным джемом, когда услышал странный настойчивый стук откуда-то со стороны окна. Повернув голову в том направлении, я ошеломлённо замер, а всё по одной простой причине…

На подоконнике, греясь в лучах утреннего солнышка, сидела совершенно незнакомая мне крупная сова серого цвета с внимательными жёлтыми глазами, которые смотрели как будто бы прямо в мою душу. К лапе крылатого почтальона было привязано небольшое письмо, и что-то мне подсказывало, что адресатом этого письма была моя скромная персона.

— Симми! — позвал я негромко, наблюдая за пернатым вторженцем, и когда домовик через несколько секунд заглянул в комнату, кивнул в сторону окна, после чего спросил:

— Симми, разве чужие совы могут пролетать на территорию нашего особняка? Я думал, что защита их не пропускает…

Симми проследил за моим взглядом, после чего его лицо вытянулось, уши поникли, а плечи опустились. Он выглядел таким виноватым, будто это он лично пригласил сюда эту сову.

— Простите, молодой хозяин, — пробормотал он, пряча глаза. — Защита дома… она стала совсем плоха. Симми говорил об этом молодому хозяину, когда показывал дом.

Всё зашло настолько далеко, что птицы уже не замечают щитов, и пока мы не восстановим разрушенные заклинания — ничего с этим сделать у нас не получится…

Я вздохнул, мысленно добавляя ещё одну проблему в копилку нерешённых вопросов, после чего кивнул в сторону птицы и сказал:

— Ладно, Симми, не вини себя… Лучше открой окно и забери у неё письмо, только осторожно!

Мой домовик понятливо кивнул, после чего проковылял к окну и распахнул одну из его створок, чем воспользовалась наша гостья и тут же перелетела на подоконник. Она без проблем позволила отвязать письмо, после чего, не дожидаясь угощения, взмыла в небо и быстро исчезла где-то за деревьями.

Симми тем временем вернулся ко мне с письмом в руках, но преждем чем отдать его, он замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри бумаги, а секунд через десять он наконец открыл глаза и протянув мне конверт, сказал:

— Всё чисто, молодой хозяин, это обычная почта. Симми не чувствует злой магии.

Причин не верить домовику у меня не было, а потому я взял письмо, которое было написано на обычном, дешёвом пергаменте, и краем глаза оценил, что адрес доставки был написан неуверенным, чуть дрожащим почерком: «Невиллу Лонгботтому, лично в руки».

Я развернул листок, на котором оказались написаны всего лишь несколько строк теми же аккуратными буковками, вот только когда я их начал читать — мне резко поплохело:

«Невилл, я не знаю, как тебя благодарить за то, что ты спас меня прошлой ночью. Я была в лесу, и эти люди в масках поймали меня, после чего куда-то потащили. Я не дура, и понимала какие цели они преследовали, и очень сильно испугалась, а потом появился ты.

Сначала я не видела твоего лица, но потом, когда ты сдвинул свою забавную маску, я совсем чуть-чуть, но увидела твоё лицо, которое узнаю в любой толпе. Ты учишься на курс младше меня, в Гриффиндоре, а запомнила я тебя ещё в прошлом году, когда ты потерялся в коридорах и я помогла тебе найти дорогу к башне. Ты был такой милый и растерянный…

Я никому не скажу, что это был ты. Клянусь. Ты спас мне жизнь, и я никогда тебя не выдам. Просто мне хотелось, чтобы ты знал, что отныне у тебя есть человек, который всегда будет тебя поддерживать.

Спасибо.

Элеонора Вэнс, Когтевран, 5 курс».

После прочтения этих строк, листок выпал из моих рук и бесшумно опустился на одеяло, а я сидел, глядя в одну точку, и чувствовал, как мир вокруг меня снова начинает разрушаться.

Элеонора Вэнс. Она была там, и она всё видела… Видела мой бой, видела, как я убил Уизерби, а ещё видела моё лицо, когда я сдвинул маску, и она узнала меня…

«Я никому не скажу», — написала она, и я ей верил. В тот момент, когда она это писала, её мысли действительно были именно такими. Она была благодарна, и чувствовала себя обязанной за спасение, вот только… Люди меняются.

Девушки — существа крайне эмоциональные. Это никакой не сексизм, а наблюдение, подкреплённое опытом прошлой жизни. Под действием сильных чувств они способны как на великое самопожертвование, так и на глупые, необдуманные поступки.

Сейчас она в эйфории спасения и чувствует благодарность, а что будет через месяц, когда страх перед тем, что она видела, отступит? Когда ей начнут сниться кошмары, и когда она поймёт, что её спаситель — самый настоящий убийца?

Она — ещё одна проблема, которую мне обязательно придётся решать, потому что она владеет ниточкой, потянув за которую, можно узнать очень много моих тайн…

Открыв глаза, я посмотрел на письмо, валяющееся на одеяле, которое по сути своей являлось обычным клочком пергамента, исписанным неровными буквами, и если бы не он, я мог бы вполне надеяться, что всё обошлось, и что никто не знает о моей маленькой авантюре, а теперь…

Идеальным выходом в данной ситуации был бы Нерушимый обет — магическая клятва, которая не позволяет нарушить слово под страхом смерти. Если бы она согласилась его дать и поклясться, что никогда и никому не расскажет о том, что видела, — я был бы совершенно спокоен, вот только пойдёт ли она на это? Согласится ли связать себя магией навечно?

И как я вообще объясню ей, что хочу от неё такой клятвы? «Привет, спасибо за письмо, а теперь давай свяжем себя нерасторжимой магической клятвой, потому что я тебе не доверяю»?

Полнейшая чушь. Она пошлёт меня куда подальше, и будет при этом совершенно права.

Я снова вздохнул и потёр лицо ладонями, потому что голова уже гудела, а мысли путались. Мне нужно было всё спокойно обдумать, а сейчас, в состоянии магического истощения и дикой усталости, это было решительно невозможно.

В этот самый момент меня осенило, что я забыл про одного волшебника, который вполне мог помочь мне разобраться с львиной долей проблем, и фамилия этого волшебника была — Люпин.

Ремус Люпин согласился стать моим управляющим и помощником в одном лице. Он ждал вестей от меня, и теперь, после выигрыша на чемпионате по квиддичу, у рода Лонгботтомов появились деньги, а значит я могу предложить ему нормальную зарплату и условия для дальнейшей жизни.

Почему я так цепляюсь за Люпина? А тут всё просто… Ремус — он был единственным из знакомых мне взрослых волшебников, кто не поддавался всеобщей истерии, кто мыслил здраво и отлично умел хранить тайны. Он дружил с моим отцом и как никто другой знал цену молчанию.

И, если уж говорить совсем начистоту, он был тем человеком, который мог бы помочь мне разобраться с этой ситуацией и не только посоветовать, как поступить с Элеонорой, но и прикрыть меня, если что-то пойдёт не так.

Именно исходя из этих соображений, я задумчиво проговорил:

— Симми… А давай-ка мы с тобой напишем небольшое письмецо…

Слово автора (важно!):

Дорогие друзья, многим из вас нравится эта история, и не сосчитать, сколько раз вы меня спрашивали о её продолжении во время недавнего вынужденного перерыва. Я решил исправить это, и вплотную заняться историей Невилла, а чтобы повысить собственную мотивацию — создал канал в Бусти, где буду писать историю вперёд, и где каждый из вас сможет её прочитать, при чём сделать это в удобном формате, потому что скачка там свободная.

В зависимости от уровней вашей подписки — у вас будут соответствующие бонусы, от совместного чата до возможности повлиять на сюжет, и даже поучаствовать в розыгрыше бумажной версии книги.

Здесь главы продолжат публиковаться совершенно бесплатно, два раза в неделю, но на бусти история будет продолжаться существенно чаще.

P.S. 26-я глава там уже выложена)

Всех, кто желает меня поддержать на бусти — буду ждать там: https://boosty.to/ddemidof