Истина важнее правил (гет)

Они вышли до рассвета, когда площадка между скалами, где стоял их домик, ещё тонула в синеватом полумраке. За узким проходом белели стволы берёз. Со стороны озера в низине поднималась лёгкая дымка, но сегодня им предстояло идти не туда. Аврора ещё вечером провела на карте линию через три последние отметки: все они лежали по другую сторону укрытия, вдоль северного выхода к дороге на Мондштадт. Сама тропа поначалу терялась среди валунов, и лишь дальше спускалась к более открытому склону. Альбедо собирался осмотреть участки один, но Аврора настояла на том, чтобы идти вместе: если изменения возникали из-за её связи с Дурином, она не хотела узнавать о них из чужого отчёта.

— Я не прошу разрешения, — предупредила она, пока он укладывал инструменты.

— Я заметил, что ты собираешься идти, ещё когда ты положила перчатки рядом с дверью. Поэтому приготовил вторую грелку и несколько дополнительных бинтов.

Аврора остановилась посреди комнаты.

— Ты знал, что я пойду?

— Ты уже трижды перечитала карту и положила перчатки рядом с дверью.

— Не всё можно предсказать по перчаткам.

— Разумеется, не всё, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но когда наблюдение подтверждается три раза подряд, я начинаю относиться к нему серьёзно.

От домика они направились к северному проходу между скалами. Тропка здесь была узкой, на открытых местах её заметало снегом, а под берёзами приходилось выбирать дорогу между выступавшими из земли камнями. Путь к озеру вскоре остался позади и ниже.Впереди постепенно открывались северные отроги Хребта, по которым можно было спуститься к переправе. Авроре несколько раз понадобилось остановиться, чтобы восстановить дыхание. Она не просила передышки — после трёх месяцев на Хребте признание в усталости всё ещё давалось с трудом, — но Альбедо заметил, как она начала беречь правую ногу, и остановился будто бы для сверки маршрута. Пока он разворачивал карту, Аврора успела согреть ладони о чашку из походного термоса, которую он поставил на плоский камень. Её раздражало, насколько легко он угадывал состояние её тела. Ещё больше — то, что она была ему за это благодарна.

Ниже проход расширился. Между редкими берёзами проступали участки старой дороги, но большую её часть пока скрывали снежные наносы, так что Аврора продолжала сверяться с картой у каждого поворота. Справа по ходу к Мондштадту оставались скальные распадки, ведущие к Ущелью спящего дракона. С этой стороны Хребта не было видно всего огромного скелета, однако само соседство древних останков делало странные отметки на карте ещё тревожнее. Альбедо шёл чуть впереди и останавливался у развилок, пока она не закончит проверку. При этом он ни разу не предложил повернуть обратно, хотя видел, как тяжело ей давалась дорога. У первой красной отметки ничего необычного не оказалось. Вторую они нашли на ветвях берёз у обочины: длинные иглы инея расходились от одной стороны ветки к другой так ровно, словно их сформировал не ветер, а краткий направленный выброс.

Альбедо присел и поднёс к ветке пластину.

— На поверхности осталось совсем немного энергии, и её уже трудно отделить от обычного крио-фона Хребта. Но структура льда сохранилась достаточно хорошо, чтобы определить направление воздействия.

— Значит, мы опоздали?

— Не думаю. Иногда остаточная форма даёт больше сведений, чем сам всплеск. Посмотри, в какую сторону направлены иглы.

Аврора наклонилась и сравнила положение ледяных игл с направлением дороги. Они шли к северу, однако острия кристаллов были направлены им навстречу, в сторону горных распадков. Это ещё не доказывало, откуда пришла сила: лёд мог расти как навстречу воздействию, так и вслед за ним. Но направление не совпадало с тем, в котором располагались последние метки.

— К лаборатории?

— Если предположить, что иглы отмечают направление распространения, линия уходит обратно в горы. Причём не к нашему укрытию, а правее северной тропы, в сторону Ущелья спящего дракона. Пока это только одна из возможных интерпретаций.

— В район останков Дурина, где после его гибели сохранилось сердце. Даже спустя столько времени его кровь продолжает влиять на Хребет.

Альбедо ничего не ответил. Она уже научилась различать его молчание: иногда оно означало сомнение, иногда — несогласие, а иногда он просто не хотел подтверждать слишком ранний вывод. Сейчас, похоже, совпали все три причины.

К третьей отметке они вышли, когда северная тропа наконец вывела их к каменному подъезду старой переправы. Ниже шумела вода, за рекой снег уже отступал, уступая место зелёной траве и охристым кронам. Отсюда начиналась дорога в сторону Мондштадта — именно туда и указывала линия трёх точек, которую Аврора обнаружила вечером на карте. Старый мост соединял берега не так надёжно, как на картах: часть кладки осыпалась, несколько плит лежали в воде. По самому мосту тяжёлые повозки давно не пускали. Сейчас рыцари осматривали юго-западный подход, который собирались укрепить. На площадке перед заграждением стояла телега с камнем и инструментами. Аврора уже разворачивала карту, когда раздались звон металла, испуганное ржание и крик человека. Альбедо убрал измерительную пластину в футляр и направился к площадке, не дожидаясь объяснений.

На каменной площадке перед мостом двое рыцарей пытались оттеснить нескольких хиличурлов от телеги, съехавшей одним колесом в придорожную выемку. Один из солдат поскользнулся на неожиданно гладком льду. Нападавший уже поднял дубину, когда из камней вырос гео-цветок, сбивший его с ног. Другой хиличурл метнулся к Авроре. Она уклонилась, зацепилась плащом за обломок парапета и удержалась лишь потому, что схватилась за торчавшее из снега древко сломанного копья. Её удар вышел неуклюжим, но заставил противника отступить. Лошадь рвалась из упряжи, норовя пятиться к разрушенному краю переправы. Рыцарь, прижимая ремень сапогом, тщетно пытался развязать промёрзший узел.

— Назад! — крикнул Альбедо.

Аврора отступила, чувствуя, как в ладони собирается холод. Привычная реакция возникла раньше мысли: достаточно выпустить силу и покрыть камни скользким льдом. Она уже подняла руку, но вспомнила рыцаря, который едва удерживался на ногах, и лошадь, метавшуюся возле телеги. Ещё один слой льда мог остановить нападавших, но с тем же успехом заставил бы лошадь и людей соскользнуть к обломанному краю моста. Аврора стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь, и вместо крио ухватилась за ремень сбруи, помогая солдату освободить животное.

Альбедо заметил это. Он быстро завершил схватку гео-конструкцией, а затем помог рыцарю подняться.

— Все могут стоять? — спросил Альбедо, когда опасность миновала. — Если кто-то ранен, сначала займёмся им, а уже потом выясним, что произошло с дорогой.

— Только ушибы, господин Альбедо, — ответил солдат, тяжело переводя дыхание. — Но лёд появился прямо перед телегой, на ровной части подъезда. Лошадь шарахнулась, и колесо соскользнуло в выемку у края площадки.

Аврора оглядела площадку у начала переправы. Под колёсами телеги лежала полоса гладкого льда, не похожая на обычную наледь. Она тянулась от подножия осыпавшегося парапета до следа колёс и обрывалась возле деревянного заграждения.

— Когда это произошло? — спросила она.

— Минут десять назад. Сначала послышался какой-то гул, потом всё побелело.

Альбедо уже исследовал поверхность. Аврора подошла к нему и почувствовала знакомое покалывание под шрамом.

— Здесь он сильнее, — прошептала она.

— Аврора, пожалуйста, отойди за заграждение, подальше от обрушенного пролёта. Судя по тому, как реагирует лёд, ты сейчас находишься в центре воздействия, а мы ещё не знаем, насколько оно может усилиться.

— Но если я отойду, мы потеряем отклик и не сможем выяснить, откуда он идёт!

— Мы сохраним образцы. Сейчас важнее не допустить, чтобы рядом с патрулём начался новый приступ.

— Мы пришли сюда именно за этим!

Рыцари переглянулись. Альбедо заметил их взгляды и понизил голос.

— Аврора, здесь два рыцаря и повреждённая телега. Мы не вправе проверять опасную гипотезу, подвергая их риску. Обсудим это в безопасном месте.

Она хотела возразить, но под ногами внезапно затрещал лёд. Белая полоса расползлась по уцелевшим плитам подхода, захватывая щели между камнями, и из них поднялись тонкие иглы. Один из рыцарей вскрикнул, отскакивая к телеге.

Альбедо схватил Аврору за руку и увёл с площадки к скальному выступу на горной стороне дороги. Лишь там крио-отклик ослабел настолько, что шрам перестал жечь.

— Я сказала, что не буду применять силу, — выдохнула она.

— Я видел, что ты удержалась. Ты не направляла крио на дорогу, и я не собираюсь утверждать обратное.

— Тогда почему лёд начал расти прямо под моими ногами?

— Сейчас у меня нет достаточных сведений, чтобы отделить твой отклик от внешнего воздействия. Но это не значит, что я обвиняю тебя в случившемся.

Она вырвала руку.

— Вот поэтому нельзя всё время держать меня подальше от опасности. Если я не понимаю, что запускает эти всплески, однажды кто-нибудь действительно пострадает!

— А если ты останешься в центре всплеска только ради наблюдений, последствия могут оказаться необратимыми. Ты ведь сама говорила, что чувствуешь изменения раньше приборов. Почему же сейчас требуешь, чтобы я не принимал их во внимание?

— Ты не можешь всё время выбирать за меня!

— И ты не можешь требовать, чтобы я спокойно смотрел, как ты остаёшься возле обрушенного пролёта, когда лёд разрушает опору у тебя под ногами! — ответил он резче, чем намеревался. — В тот момент речь шла уже не об измерении, Аврора.

Они замолчали. Ни один не собирался повышать голос при патруле, но пережитый страх оказался слишком близко. Аврора злилась оттого, что Альбедо увёл её без объяснений. Он, судя по тому, как напряжённо смотрел на повреждённую переправу, никак не мог примириться с мыслью, что она осталась возле растущего льда. Резкость его слов застала их обоих врасплох. Обычно Альбедо успевал обдумать ответ прежде, чем произнести его, но на этот раз сдержанность вернулась к нему не сразу.

— Я не просила тебя наблюдать спокойно, — сказала она уже тише. — Я прошу быть со мной честным.

— Я стараюсь.

— Тогда скажи, чего ты боишься больше: что Дурин вырвется наружу или что я не выдержу?

Альбедо повернулся к ней. Он мог бы ответить про опасность для Мондштадта, про недостаток данных и необходимость соблюдать порядок эксперимента. Аврора даже приготовилась услышать одно из этих объяснений.

— Я больше всего опасаюсь, что мы не заметим момент, когда вред твоему организму станет необратимым, — ответил Альбедо после долгой паузы. — Что касается Дурина, его воздействие мы хотя бы можем попытаться изучить. Но если я однажды пойму, что ты теряешь себя, слишком поздно… этого я не хочу допустить.

Она отвела взгляд первой.

За выступом раздались шаги. К ним подошёл один из рыцарей, неловко придерживая повреждённый ремень на плече.

— Господин Альбедо, нам приказано сообщать обо всех таких случаях капитану Кэйе. Вы ведь составите заключение?

— Я составлю заключение для Кэйи и передам его вместе с образцами льда. До проверки дороги прошу вас поставить предупреждения у обеих сторон переправы и отвести повозки от южного подхода: я пока не могу гарантировать, что всплеск не повторится.

Когда солдат ушёл, Аврора снова посмотрела на полосу льда, протянувшуюся от парапета к телеге. Её края постепенно таяли под бледным утренним солнцем, но в самом центре оставался небольшой участок, где лёд словно не желал уступать теплу.

— Он тянется вверх, — сказала она.

— Что?

— Иней на деревьях, полосы на дороге, даже наледь у переправы. Мы всё время смотрели на карту так, будто что-то спускается с Хребта к городу. Но следы направлены обратно.

Альбедо вынул карту. Аврора отметила три места, где они наблюдали отклик. На карте получилась та же цепочка, что и накануне: от домика к северной дороге, дальше — к переправе и Мондштадту. Затем она поставила рядом маленькие стрелки, показывая, как располагались иглы на ветвях и наледь у старого моста. Стрелки смотрели не к городу, а в противоположную сторону — туда, где справа от дороги расположилось ущелье спящего дракона.

— Метки тянутся к городу, но на самих следах мы видим совсем другое направление, — сказала Аврора. — Если мы правильно прочитали их форму, отклик словно возвращается в сторону останков Дурина. Получается, мы могли перепутать путь распространения аномалии с тем, куда направлена сама сила.

— Это различие гораздо важнее, чем кажется, — произнёс Альбедо, и в его голосе впервые за день появился живой интерес. — Мы располагали точки на карте и предполагали, что направление их последовательности совпадает с направлением воздействия. Но если форма льда действительно позволяет установить движение энергии, мы могли наблюдать не распространение от Хребта к дороге, а отклик, ориентированный обратно к останкам. Проверить эту версию ещё предстоит.

— Значит, он не расширяет своё присутствие?

— Само появление аномалий на дороге по-прежнему опасно, и оно может означать расширение зоны воздействия. Однако направление, которое мы видим в ледяных структурах, указывает на другую возможность: энергия не обязательно идёт туда же, где возникают следы. Возможно, она реагирует на что-то в районе ущелья спящего дракона. Но сначала нам нужно исключить ветер, особенности кристаллизации и ошибки измерения, прежде чем приписывать Дурину намерения.

Аврора опустила карту. Ей вспомнилось маленькое существо на скале, которое смотрело вслед уходящей женщине. Она не могла знать, было ли воспоминание подлинным, и всё же ощущение ожидания теперь трудно было отделить от того, что происходило у переправы.

— Он зовёт, — тихо сказала она.

Альбедо не стал возражать.

Обратный путь прошёл тише. Аврора почти не разговаривала: рука ныла после драки, плащ пропах сырой сбруей, а на внутренней стороне ладони остались четыре глубокие отметины от собственных ногтей. На одном из привалов Альбедо предложил ей сменить повязку, но она отказалась, и он больше не настаивал. К тому времени, когда они поднялись обратно по северной тропе к знакомым берёзам, солнце уже пряталось за скалами. На открытой части склона Альбедо шёл с наветренной стороны, заслоняя её от холодных порывов, а возле каменного поворота первым проверил занесённые снегом ступени тропы. Она не была уверена, что он делал это сознательно, и решила пока не спрашивать.

Маленький деревянный домик обнаружился лишь тогда, когда они прошли между двумя скальными выступами: от северной тропы его скрывали камни и заснеженные берёзы, а тёмная гладь озера оставалась ниже и в стороне. Внутри пахло едва остывшей золой и сухой бумагой. Сахароза уже успела оставить у двери новые расчёты, а поверх них лежала записка от Джинн с назначенным временем встречи. Альбедо убрал бумаги в папку, затем открыл шкаф у дальнего левого угла, где хранились старые исследования Драконьего хребта.

Аврора наблюдала, как он перебирает папки. Наконец он достал тонкий свёрток, перевязанный потемневшей лентой. На обложке стоял знак, похожий на тот, что проступил на измерительной пластине.

— Это записи о Дурине? — спросила она.

— В них есть материалы о Дурине, но не все записи относятся к самому дракону. Часть касается методов, которыми пользовалась Рейндоттир.

— Ты ведь давно знаешь больше, чем говоришь.

Альбедо положил свёрток на стол и задержал пальцы на узле старой ленты.

— Да, — сказал он, не пытаясь отвести взгляд. — Я многое знаю о том, что произошло на Хребте, и ещё не рассказал тебе обо всём.

Она не ожидала такого прямого признания.

— Тогда почему молчишь?

— Потому что некоторые сведения касаются не только Дурина. Они связаны с моим прошлым, и я до сих пор не решил, как правильно о нём говорить. Это не оправдывает моё молчание, но, по крайней мере, объясняет его.

Аврора почувствовала, что за этими словами скрывается не очередная научная осторожность. Он стоял рядом, усталый после долгого дня, с забинтованной ею рукой, и впервые казался человеком, которому трудно найти слова не из-за их неточности, а из-за того, что они могут изменить всё.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Я подожду. Но не бесконечно.

Альбедо посмотрел на неё с благодарностью, которой не попытался придать никакого объяснения.

Поздно ночью, когда Аврора ушла к себе, Альбедо ещё долго сидел перед закрытым свёртком. Он пытался составить письмо Джинн о сегодняшнем происшествии, но каждый раз возвращался к одному и тому же вопросу: сколько можно рассказать, не подвергнув Аврору опасности, и когда осторожность сама начинает эту опасность увеличивать? Он слишком хорошо помнил, что наставница ценила наблюдательность и не терпела поспешных выводов. Однако она никогда не обещала, что от верного вывода будет легко. Альбедо отложил письмо и только тогда развязал потемневшую ленту. Между листами лежала старая зарисовка дракона — без горы и поля битвы, только строение крыльев и несколько алхимических обозначений возле грудной клетки. Судя по пометкам на полях, рисунок был сделан задолго до того, как Дурин пал на Драконьем хребте. Альбедо узнал почерк наставницы ещё прежде, чем прочитал первую строку. На обороте сохранилась короткая помета, сделанная знакомым ему почерком.

Альбедо провёл пальцем по строчке и долго не мог заставить себя закрыть папку. Потом взял чистый лист и начал писать письмо Джинн. На этот раз он не собирался ограничиваться таблицами.