Феникс из опавших листьев (джен)

Они аппарировали прямо к кладбищенской ограде. Северус толкнул узенькую калитку, но заходить не торопился. Лили поняла: он пропускает её вперёд — под мантией она останется незамеченной. И шагнула внутрь.

С тех пор как она была здесь в последний раз, кладбище сильно разрослось. Некоторые надгробия оплёл плющ, другие заросли мхом так, что из-под зелёного покрова проглядывали лишь обрывки слов и отдельные цифры. Лили огляделась. Как же найти нужную могилу среди стольких других? Гарри рядом тоже растерянно крутил головой, словно никогда раньше тут не бывал.

Лишь Снейп шагал уверенно, будто ему указывало путь поисковое заклинание. Или он уже не раз сюда приходил и запомнил дорогу? Лили оставалось только идти за ним. Она вглядывалась в надгробия, и к горлу подступал страх. Вдруг именно это — то самое? Гарри позади тяжело дышал. Может быть, и он переживает?

А Северус уводил их всё дальше, вглубь кладбища. Вот они миновали плиту с фамилией Дамблдоров, прошли мимо могил Абботов. Где-то здесь, кажется, упокоен Певерелл — Джеймс когда-то с гордостью говорил, что это его предок.

Внезапно Снейп остановился, и Лили едва не врезалась в его рюкзак.

Небольшое надгробие из белого мрамора. Простое, но, в отличие от соседних, ухоженное. Ни мха, ни плюща. У подножия даже лежал букет гвоздик — правда, давно засохший.

Северус одним взмахом палочки убрал цветы и шагнул в сторону, давая Лили возможность… поздороваться? попрощаться?

— Привет, Джеймс…

Она опустилась прямо в траву, вытянула руку из-под мантии и коснулась прохладного камня.

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года

Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года

Последний же враг истребится — смерть.

Ей потребовалось несколько раз прочитать надпись, чтобы её смысл наконец уложился в сознании. Джеймса действительно больше нет. А всё, что им когда-то было, теперь здесь, под этой плитой. Или действительно существует нечто сильнее смерти?

— Прости, что не осталась с тобой…

— Мы же договаривались! — Северус смотрел так обиженно, словно она испортила зелье, которое он варил уже два часа.

Лили вздохнула и убрала руку под полог мантии. Ну вот, даже прийти на могилу к мужу по-человечески нельзя. Нужно прятаться, как привидение. А может, так и есть?

Настоящая Лили Поттер осталась там — в том времени, в той жизни. В той ночи. Даже надпись менять не нужно. А Лили, что стоит здесь, — лишь застрявшая между мирами тень. Ей просто повезло — или не повезло — очнуться. Но она ведь не вернулась по-настоящему…

Вот Джеймс ушёл правильно. Вовремя. Всё закончилось для него тогда, когда должно было. А она… запоздала и теперь здесь — как гость. Словно пришла в свой бывший дом, где нынче всё переставлено и больше нет ни её вещей, ни запахов. Всё изменилось. Любимого больше нет, сын вырос…

Сзади послышалось негромкое шмыганье. Лили обернулась: Гарри поспешно утирал глаза рукавом. Она встала с колен, подошла к нему и замерла, вглядываясь в заплаканное лицо. Совсем взрослый мальчик. Да нет, уже юноша… Его первые шаги, слова, разбитые коленки, страхи, смех — всё это прошло мимо. Он вырос без неё. Ребёнок, у которого когда-то была мать.

Но ведь она жива, она рядом, хоть и спустя столько лет. А это — всё тот же Гарри. Её сын, пускай и повзрослевший. Лили проглотила подступивший к горлу ком и сквозь ткань мантии сжала его плечо. Он поднял влажные глаза. Взгляд скользнул над её головой — конечно, он же не может её сейчас увидеть, — и на его чужом сейчас лице появилась мягкая щербатая улыбка.

— Хорошо, что мы сюда пришли, правда? Только на кладбище ведь нужно цветы приносить, а я даже не подумал об этом…

— Это ты не подумал, — сухо заметил Снейп и осторожно извлёк из рюкзака букет роз. Он освежил его заклинанием и протянул Гарри. Тот благодарно кивнул — глаза при этом снова заблестели — и положил цветы на надгробие.

— А что это за белиберда, кстати: «Последний же враг истребится — смерть»?

— Это была идея Дамблдора. Цитата из Библии. Первое послание к Коринфянам.

Гарри уставился на него с удивлением.

— Вы что, читали Библию?

— Предлагаю это обсудить позже и не здесь. Мы уходим через пять минут.

Лили поняла, что последняя фраза была сказана именно для неё.

Снейп снова отошёл на несколько шагов в сторону, оставляя их с сыном вдвоём, но было заметно, что он неотрывно следит и за ними, и за окрестностями. Когда из кустов выпорхнула красногрудая малиновка, он тут же поднял палочку. Луч заклинания прошил воздух, малиновка обиженно пискнула и улетела. Гарри проворчал:

— Стоило её пугать. Это же всего лишь птица, а никакой не анимаг.

Сев фыркнул:

— Тебе жуков в том году мало было? Пойдём лучше в деревню, я вам ещё кое-что покажу.

И хотя Лили так и не поняла, при чём тут жуки, возможности уйти отсюда даже обрадовалась: у неё попросту не осталось сил дальше здесь находиться.

* * *

Они брели по знакомой улочке: Годрикова Лощина за четырнадцать лет почти не изменилась. Всё те же аккуратные кирпичные домики, разноцветные клумбы перед ними и уже успевшие зажечься уличные фонари.

Лили сразу показалось, что Снейп ведёт их к дому, где она когда-то жила, но он повернул к центральной площади. Сев, кажется, говорил, что хочет что-то показать… Но там же ничего нет, кроме пары магазинчиков, почты и крошечного паба — а ведь они с Джеймсом туда так ни разу и не сходили, хотя собирались… Правда, это было ещё до того, как им пришлось скрываться…

В центре площади высился четырёхгранный обелиск, испещрённый именами погибших. Похожий стоял и в Коукворте, жители всегда несли к нему цветы на День памяти.

Но Лили точно помнила: этого раньше здесь не было. Видимо, он появился после её… Лили тут же отогнала от себя это слово: нет, невзирая ни на что, она жива. А обелиск здесь поставили за последние годы. Странно, с чего бы магглам вдруг устанавливать военный мемориал спустя столько лет после окончания войны?

Северус, однако, направился именно к нему. Может, Лили сейчас увидит на стеле знакомые фамилии? Ведь она даже не спросила, кто из членов Ордена выжил, а кого не стало…

Но стоило им приблизиться, как камень поменял форму и приобрёл очертания скульптуры. Трое людей: лохматый парень в очках — Джеймса он напоминал лишь отдалённо — и женщина с малышом на руках. И если в статуе женщины Лили тоже особого сходства с собой не нашла, не считая длинных волос, то ребёнок действительно выглядел, как Гарри — именно таким она его и запомнила в ту ночь.

Гарри смотрел на скульптуру с по-детски удивлённым выражением лица.

— Это же… — начал он, но, перехватив взгляд Снейпа, тут же осёкся. — А я и не знал, что она здесь есть… А ведь и дом, в котором… они когда-то жили, должен быть совсем рядом.

Конечно, рукой подать. Мимо паба по Боумен-Лейн, а там самый последний коттедж… Интересно, от него ещё что-то осталось, или на его фундаменте кто-то уже построил новое жилище, и сейчас там поселилась другая, счастливая семья? Лили вдруг подумала, что если ей удастся взглянуть на руины дома или хотя бы на то место, где он стоял, она сможет принять всё, что произошло, и учиться жить заново.

Она подошла совсем близко к Северусу и едва слышно спросила:

— Мы могли бы туда сходить? Пожалуйста…

Несмотря на то, что сказано это было шёпотом, Гарри услышал и тоже вопросительно взглянул на Снейпа. Тот нахмурился.

— Дом сильно разрушен. И смотреть на него… нелегко. Ты уверена?

— Да.

Теперь они шли по родному переулку, где вот-вот должен был показаться дом Поттеров. Сердце в груди билось с такой силой, что Лили казалось: будь рядом с ними кто-то чужой, он бы обязательно её обнаружил, несмотря на мантию-невидимку.

Ещё издали она заметила разросшуюся живую изгородь и коттедж за ней — казалось, что он вовсе не изменился с тех пор, как она там жила. Но стоило приблизиться ярдов на десять, как стало видно, что правая часть второго этажа — именно там находилась детская — полностью снесена. Какой же силы должно было быть проклятие, чтобы такое сотворить?! И какое счастье, что, несмотря ни на что, Гарри выжил!

Гарри, однако, не остановился и направился прямо к ржавой калитке — когда-то она была ярко-голубой. Неужели он собрался зайти? Лили совершенно не хотелось подходить ближе. Даже отсюда было понятно: коттедж умер, и восстановить его не выйдет, как ни старайся. А может, и стараться не стоит. Снова оказаться в тех же стенах, где каждый дюйм напоминает о прошлой жизни? Ни за что! Мысль о том, что, когда они вернутся в свой новый дом, их встретит совершенно не похожая на эту обстановка, теперь даже радовала.

Когда Гарри коснулся калитки, над ней выросла большая деревянная табличка. Он вздрогнул, и Лили инстинктивно рванулась к сыну, но в шаге от него поняла, что опасности нет. А если бы и была, то чем она смогла бы помочь? Северус, правда, всё это время оставался абсолютно невозмутимым, словно был готов к подобному. А может, он действительно уже видел эту дощечку? Интересно, что на ней выгравировано?

Лили присмотрелась.

«На этом месте ночью 31 октября 1981 года погибли Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в истории, пережившим Убивающее заклятие. Руины этого дома, невидимые для магглов, были оставлены нетронутыми как памятник Поттерам и напоминание о жестокости, разрушившей их семью».

Но поразило Лили совсем не это: вокруг позолоченного текста вся табличка была испещрена сделанными от руки надписями:

«Да здравствует Гарри Поттер!»

«Удачи, Гарри, где бы ты ни был»

«Они отдали жизни не напрасно»

«Гарри, мы за тебя болеем!»

Посланий было так много, что они перекрывали друг друга, сплетаясь в замысловатый узор. А вдруг тот, кто написал, что всё произошло не зря, прав? Ведь, кажется, вся Британия поддерживает Гарри Поттера. Вся, кроме родной матери… Как же она могла до сих пор даже не попытаться с ним поговорить?

Лили собралась было подойти к сыну — пускай хотя бы ради того, чтобы просто постоять рядом, взять за руку… Но не успела.

Внезапно Северус резко повернулся и стал сосредоточенно вглядываться в конец улицы. Лили посмотрела в том же направлении: вдалеке, в десятке домов от них, ковыляла невысокая старческая фигура. Походка показалась смутно знакомой. Батильда? Точно, она… А может, это ловушка и кто-то спрятался под оборотным? И что им делать?

Лили оглянулась на Снейпа. Внешне он не проявлял признаков тревоги, его напряжение выдавал лишь сжатый возле кармана кулак. Чуть что — и он выхватит палочку, чтобы дать отпор.

Но вот Батильда подошла почти вплотную, окинула взглядом разрушенный коттедж, прочитала, беззвучно шевеля губами, надпись на табличке и наконец заговорила.

— Жуткое это место, да… Даже спустя столько лет смотришь — и душа от боли разрывается. Но люди всё равно иногда приходят, правда, не так часто, как после падения Того-Кого-Нельзя-Называть. Вот в конце восемьдесят первого, да и в восемьдесят втором народ толпами валил, все цветы несли…

Манера речи, паузы — всё это, несомненно, принадлежало Батильде. Ну не может же кто-то другой так здорово притворяться. Да и Северус, кажется, слегка расслабился, однако руку от кармана так и не убрал. И Лили вдруг обрадовалась. Ведь у неё есть возможность пускай не поговорить, но хотя бы увидеться с человеком из того времени. С тем, кто помнит живого Джеймса и маленького Гарри. Лили слушала голос Батильды, и на душе становилось чуть светлее. А та и не думала умолкать:

— Я вот тоже сюда порой прихожу. Тянет меня сюда, особенно в последнее время. А почему — и сама не ведаю.

Видимо, последствия Обливиэйта. Факты стираются из памяти, а эмоции, связанные с ними, остаются. Вот и мается душа в попытках понять такое несоответствие.

— А я ведь была лично знакома с Поттерами… Я к ним частенько в гости захаживала. Хорошая они семья были, дружная… Лили — солнышко такое, каких поискать, да и Джеймс мальчик славный, хотя и не слишком общительный…

Лили сразу вспомнилось, как Джеймс обычно ворчал после визитов Батильды: «Ну и чего тебе общаться со старухой? Толку от неё, как золота от лепрекона, так ещё и сплетни о Дамблдоре на хвосте приносит. Вот придут Бродяга с Хвостиком, тогда устроим веселье. А с такими гостями — тоска смертная». Конечно, говорил он это всё не со зла, просто ему надоело сидеть взаперти и его угнетало вынужденное безделье и чувство бесполезности для Ордена. Но Лили, несмотря на недовольство мужа, радовалась каждому приходу Батильды. Ей нравилось прихлёбывать чай из нарядных чашечек и закусывать принесёнными булочками, нравилось рассказывать о Гарри, о его новой игрушечной метле и о том, как ловко он на ней летает, о его режущихся зубках…

То ли это оттого, что, потеряв совсем недавно и папу, и маму, Лили увидела в Батильде родительскую фигуру, то ли просто потому, что старушка всегда слушала с искренним интересом — кто теперь скажет…

— Они ведь совсем молоденькие были, когда их не стало. Вон, чуть постарше твоего сынка, — кивнула она Снейпу. — Ему сейчас годиков-то сколько? Восемнадцать где-то будет? А им-то едва через двадцать перевалило…

Фраза о «сынке» вызвала в душе волну протеста. Да, под оборотным Гарри и Сев действительно выглядят похоже, но это ведь ничего не значит! Лили заметила, как у Гарри от этих слов сжалась челюсть. К счастью, Батильда не обратила внимания и продолжала:

— А их сынок уже, поди, совсем взрослый. Говорят, скоро Хогвартс закончит. Я же его к себе хотела взять, когда такое случилось. Да и не одна я, желающих много нашлось. Но Альбус — ни в какую. Родственникам, говорит, отдам. Оно и понятно — родная душа всегда лучше, чем с чужаками дитю расти…

Гарри то ли чихнул, то ли закашлялся в кулак.

— А вот кошечка их ко мне сбежала, так до конца своих дней у меня и прожила. Хорошая кошечка, ласковая. А уж сливочки как любила…

Милли! Как же Лили о ней не подумала? Хотя о чём она, в принципе, думала за последние дни, кроме жалости к себе? Но как же здорово узнать, что кошка не погибла в ту ночь, не пропала без хозяев, а оказалась в надёжных руках!

Похоже, за последние годы у Батильды было не слишком много собеседников. Она явно была настроена продолжать разговор, но Снейп её перебил:

— Простите великодушно, но нам пора. Было приятно с вами побеседовать.

Гарри запоздало поддакнул, и старушка, любезно откланявшись, отправилась обратно. Северус дождался, пока она скроется из виду, и протянул руки для аппарации.

— На сегодня хватит с вас приключений. Пора домой.

* * *

Даже после перемещения домой они снова не обмолвились ни словом. Лили сняла мантию и, не глядя на остальных, скрылась в своей спальне. Северусу показалось, что оттуда доносятся всхлипывания. Он подавил желание бежать следом — всё, что мог, он сделал. Теперь просто нужно дать ей время.

Северус направился в столовую и сел за стол, откинувшись на спинку стула. Гарри, немного помедлив, присоединился. Не глядя на Снейпа, он вынул из подставки солонку и перечницу и стал переставлять их по клетчатой скатерти, как фигуры на шахматной доске.

Короли. Один против другого. Ход за ходом — ни победы, ни проигрыша. Бесконечная ничья.

Он несколько раз бросал на Снейпа вопросительный взгляд, но разговор не заводил, только шуршал стеклом по ткани. Северусу тоже говорить не хотелось, он лишь молча наблюдал за «игрой».

Так они и посидели ещё несколько минут. В конце концов Гарри решился и произнёс то, что, судя по всему, крутилось у него в голове весь вечер:

— Она ведь не всегда была такой?

Снейп криво усмехнулся.

— Она никогда не была такой.

Поттер оставил солонку и перечницу в покое и прикрыл лицо руками.

Только не вздумай разреветься. Я утешать не буду. Всё равно ведь не умею…

Но мальчишка не заплакал, лишь глухо спросил:

— А можно это как-то поправить?

На Снейпа накатила волна раздражения и бессилия одновременно.

— Что именно ты предлагаешь? Использовать веселящие чары? Подмешать эйфорийный эликсир в чай?

— Откуда я знаю?! — вырвалось у Гарри. Если бы он не говорил почти шёпотом, можно было бы сказать, что он кричал. — Вы же можете придумать что угодно! Вы же чёртов гений!

Похвала от Поттера, пусть даже и в такой форме, прозвучала неожиданно приятно. И всё же лицо мальчишки, светившееся такой беззащитностью и надеждой, тронуло больше слов. Так на прохожего с сэндвичем смотрит голодный щенок.

— Я и так сделал всё, что от меня зависело. Мы сегодня поговорили, и я надеюсь, что этот разговор хоть немного да помог, — намеренно ровным тоном произнёс Снейп. Вдаваться в подробности, конечно же, он не стал — не хватало ещё делиться с Поттером содержанием их утренней беседы. Но тот, к счастью, проявил небывалый такт и не стал расспрашивать, лишь опустил глаза в стол и снова схватился за «шахматы».

В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь негромким шорохом. Северус чувствовал, что нужно что-то сделать. Он заклинанием вскипятил воду, заварил столь любимый мальчишкой чай и разлил по чашкам. Гарри взял свою и сразу же обхватил ладонями, будто надеялся согреться.

— А вы правда думаете, что дальше станет лучше? Она ведь нам так ни слова и не сказала… Правда, на кладбище меня за плечо взяла…

Интересно… Северус, естественно, из-за мантии-невидимки этого видеть не мог. Но сигнал хороший, даже очень.

— Может, тогда стоит прислушаться к моему вчерашнему совету и самому попробовать поговорить?

— А если она не захочет?!

— Попытаешься в другой раз. В третий. Но мне кажется, что этого не потребуется.

— Откуда вам известно?

— Поттер, не в обиду тебе, но Лили я знаю чуть дольше, чем ты.

— Я тогда сейчас пойду?.. — Поттер одним глотком допил чай, встал и направился в сторону спальни Лили.

— Удачи, мальчик… — чуть слышно произнёс Снейп, услышав стук в дверь и последовавший за ним звук повернувшейся ручки. Потом он придвинул к себе «королей» и продолжил бессмысленную партию, время от времени косясь на настенные часы.

Одиннадцать.

Он, глупый, даже не понимает, насколько ей сейчас важен.

Полночь.

О чём они говорят? Смог ли мальчишка найти нужные темы?

Час ночи.

Упаси Мерлин, ляпнет что-то не то, обидит невзначай…

Полвторого.

Послышались шаги. Гарри вернулся, сел, потянулся к своим «шахматам». Снейп поднял руки, мол, забирай, не претендую. Он едва не спросил: «Ну?», но сдержался. Поттер, похоже, и без слов понял.

— Поговорили… Всё хорошо вроде, — тихо сказал он.

Слава Мерлину… Главное, что лёд тронулся. А дальше они справятся, как бы там ни было… Чтобы скрыть предательскую улыбку, Северус снова занялся заваркой.

Они посидели ещё немного, каждый со своей чашкой, каждый со своими мыслями. Когда часы пробили два, Гарри встал из-за стола.

— Поздно уже… Наверное, нужно ложиться… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Поттер. Я знаю, день выдался тяжёлый… Но всё же постарайся перед сном очистить сознание.

* * *

Гарри не сразу удалось задремать. И хотя тело гудело от усталости, мысли всё ещё цеплялись за события прошедшего дня. Но вот наконец долгожданный сон наступил.

Однако стоило Гарри забыться, как он почувствовал, что это снова видение. Только сейчас он не наблюдал за происходящим глазами Волдеморта, как раньше, а словно смотрел на всё со стороны.

Сейчас он — или лишь его сознание? — попал в Визжащую хижину. Гарри сразу её узнал, хотя и побывал внутри всего однажды: перекошенные стены, скрипучие доски, дряхлая мебель. Бледный свет луны, едва пробивающийся сквозь пыльные стёкла.

На полу корчился Рон, будто пытался сбросить с себя толстую чёрную сеть. Гарри немного приблизился — ему даже не пришлось идти, в своём видении он словно скользил по пространству — и понял, что сеть соткана из сотен пауков. Чёрные, с жирными лапами и мерцающими, как капли нефти, глазами, они ползли по лицу и телу, кусали, исчезали под одеждой. Лицо у Рона перекосилось, и он завопил:

— Чёрт побери! Гарри! Помоги!

Нет, здесь что-то не так. Рон так не говорит, когда ему страшно. Настоящий страх сковывает ему язык, превращает в комок все слова. А это — словно заученный текст.

Гарри вгляделся в лицо Рона пристальнее. Кожа настолько побледнела, что казалась почти серой. Но при этом она оставалась совершенно чистой. Где же веснушки? Сейчас их не было, ни одной, хотя всего неделю назад и нос, и щёки были усыпаны шоколадными брызгами от долгих квиддичных тренировок на солнце.

Пауки же, словно сговорившись, устремились за воротник и в рукава футболки. Стоп. Футболка. Гарри её хорошо помнил — яркая, оранжевая, с логотипом «Пушек Педдл». Но ведь совсем недавно, как раз перед началом СОВ, Рон достал её из сундука, надел и тут же со вздохом снял:

— За зиму вырос. Обидно, она мне нравилась.

Он ведь с тех пор её больше не носил…

Но сейчас она сидела на нём идеально, как новая.

— Это неправда, — сказал себе Гарри.

И тут же изображение поплыло, утратило резкость. Пауки растворились в воздухе, будто никогда их и не было. Рон исчез. Осталась только хижина, но и её очертания быстро затягивались туманом. А в глубине памяти отчётливо прозвучал голос Снейпа: «Иллюзии рассыпаются на мелочах. Учитесь их замечать».

* * *

Снейп уже собирался налить себе ещё чаю, когда от лестницы послышались тихие шаги. Поттер шёл с таким лицом, словно ему только что сообщили, что он провалил все СОВ до единого. Северус поставил заварочный чайник на место и повернулся к мальчишке.

— Что стряслось на сей раз?

Гарри взял кружку — в этот раз ярко-голубую, с пингвином, налил воды, залпом выпил. Затем глубоко вздохнул, словно собирался с мыслями.

— Видение было. Про Рона.

На удивление, сказано это было почти будничным тоном. А ведь когда Лорд продемонстрировал мальчишке умирающего крёстного, тот едва на Жабу с кулаками не набросился… Что-то здесь явно не сходится. Но Снейп, как обычно, спрятал волнение за саркастической ухмылкой.

— Вот как… И ты не мчишься его спасать?

— Нет, — Гарри покачал головой. — Это было не по-настоящему. Вы же сами говорили — нужно обращать внимание на мелочи. Я и обратил. А их много было… Это точно подделка.

— Ну неужели? Поттер начал думать, прежде чем геройствовать?

На подколку Гарри не отреагировал, лишь равнодушно ответил:

— Ещё раз доброй ночи.

Тут его взгляд упал на настенные часы, и он поправился:

— Хотя… уже почти утро. Всё равно попытаюсь поспать хоть немного.

Он зевнул, на ходу почесал затылок и побрёл к лестнице. Снейп смотрел ему вслед: на бесформенную футболку, болтающуюся на худой спине, словно с чужого плеча, на вечно лохматые волосы, которые сегодня торчали особенно беспорядочно.

— Поттер, всё же постарайся очистить сознание перед сном, — напомнил он чуть мягче, чем обычно.

Гарри молча поднял руку и показал большой палец, дескать, я вас услышал. На миг Снейпу показалось, что изначальное намерение у этого жеста было совсем иным... или он сам себе это надумал? Разумеется, никто там ничего очищать не собирается, даже не нужно быть Трелони с хрустальным шаром, чтобы это понять.

Снейп посидел ещё немного, рассматривая несколько чаинок в пустой чашке. Может, синдром Сивиллы действительно заразен? Он фыркнул, отправил чашку в раковину и, негромко ступая, направился вслед за Поттером.

* * *

Из-под двери просачивался тонкий золотистый луч — Поттер, естественно, ещё не спал. Снейп постучал — коротко, без лишней настойчивости.

Из-за двери донёсся не слишком вежливый голос:

— Кто там ещё?

А вот и правда, кто бы это мог быть?

Северус толкнул дверь и шагнул внутрь. Комната встретила его странной смесью подросткового хаоса с уютной обжитостью. Когда только Поттер успел?

Взгляд сразу зацепился за стены. Над столом висели два плаката — «Пушки Педдл» в полном составе в узнаваемых ярко-оранжевых мантиях и логотип сборной Болгарии. Он ведь, кажется, за Ирландию болел? Да и с Крамом они соперники… Или у Поттера с логикой всё так же плохо, как и с дисциплиной?

На противоположной стене расположился большой герб Гриффиндора. Кто бы сомневался.

Письменный стол утопал в накопившемся хламе: исписанные листы, старые перья, чернильница с засохшими потёками чернил. Сбоку притулилась пара кружек — одна стояла прямо на книге, без подставки и безо всякого уважения к печатному слову. Среди этого беспорядка почти терялась скромная рамка с фотографией. Лили. Она смеялась, светлая, как всегда, очень живая. И Джеймс — рядом, словно неотъемлемая часть, которую невозможно стереть ни с фото, ни из памяти. Снейп задержался на изображении чуть дольше, чем намеревался, и только потом перевёл взгляд.

На стуле возле стола громоздился ворох пергамента. Почему бы не хранить его там, где полагается?

Возле противоположной стены — кровать. В углу, закутавшись в одеяло, словно в кокон, сидел Гарри. Он ссутулился, прижался к стене и смотрел куда-то мимо расфокусированным, потухшим взором.

— Поттер, я же просил тебя очистить сознание, — тихо, но с нажимом сказал Снейп.

— А по-вашему, чем я тут занимаюсь? — буркнул Гарри, даже не повернув головы.

— Это может быть что угодно, — холодно заметил Снейп, — но на попытку успокоить разум это похоже в последнюю очередь. Ты зациклился на своих чувствах. Твоё внимание поглощено эмоциями, словно ты сам подбрасываешь угли в костёр. Окклюменция требует пепла, не пламени.

— А давайте я хоть сегодня попробую сам разобраться со своими чувствами? — вдруг вспыхнул Гарри. Голос у него был хриплый, как после крика, хотя кричать он и не начинал. Просто злость — горячая, бешеная — прорвалась наружу. Дышал он часто и шумно. Руки были сжаты в кулаки, а плечи напряжены, будто он вот-вот рванётся или в бой, или в бегство. Вся поза — натянутая струна.

— Я не в состоянии терпеть ещё один ваш урок. Не сегодня. Мне и без него…

Он бросил сердитый взгляд на Снейпа и вдруг осёкся, словно прочитав что-то в его глазах. Северус хмыкнул:

— Поттер, угомонись. Я здесь не для того, чтобы тебя мучить. Сегодня я и правда собирался помочь.

Он подтянул стул поближе, переложил с него пергаменты на стол и сел напротив, немного наискосок, намеренно избегая зрительного контакта.

Гарри не двинулся с места. Только будто оплыл, словно из него выпустили воздух. Плечи поникли, подбородок опустился. Губы дрогнули, теряя прежнюю жёсткость. Больше он не выглядел злым — только измотанным.

— Расскажи, как ты обычно очищаешь разум?

Гарри вскинул голову:

— Именно так, как вы меня учили, — голос его был образцом вежливости и учтивости.

— Вершина остроумия. И всё же? Если я буду знать, что ты делаешь не так, у нас есть шанс это исправить.

— Я просто… пытаюсь ни о чём не думать. Только чем больше стараюсь, тем хуже выходит. Всё равно в голове полно мыслей, даже больше, чем обычно.

Снейп кивнул насмешливо — снизу вверх.

— Мысли. Надо же…

Он взял со стола потрёпанное перо, покрутил в пальцах.

— Это распространённая ошибка. Мы сейчас попробуем другую технику. Своего рода якорь. Объект, на котором можно сосредоточиться, чтобы отвлечься от всего лишнего. Чаще всего используют природные явления или физические объекты в движении. Что тебе ближе?

— Что-то физическое. Может, метлу? Полёт — это же движение?

Снейп едва сдержал вздох.

Естественно. Что же ещё у Поттера в голове, кроме метлы.

— Нет. Предмет должен быть простым и двигаться равномерно. Что-то предсказуемое, не вызывающее никаких эмоций и воспоминаний.

— Например?

— Горящая свеча. Маятник. Колыбель Ньютона. Песочные часы.

— Часы, — отозвался Гарри с видом обречённого. — Пускай будут часы.

— Хорошо. Устройся поудобнее. Закрой глаза. Постарайся расслабиться.

Поттер подчинился с демонстративной неохотой, а веки сжал так плотно, что Снейп чуть поморщился. О каком расслаблении может идти речь?

— Итак. Песочные часы. Попробуй их представить как можно чётче. Скажи, когда будешь готов.

Ответ последовал незамедлительно:

— Ну, представил.

В голосе явственно звучало «отстаньте уже», но Снейп не стал реагировать на тон.

— Опиши их. Настолько подробно, насколько сможешь.

— Они большие. Сделаны из стекла. Всё.

Как же хотелось сейчас чем-нибудь стукнуть Поттера по лохматой макушке. «Искусство окклюменции» в толстой кожаной обложке подошло бы идеально.

— Ага. А ещё в них песок. Вот. И их это… можно переворачивать, — интонации, с которыми Снейп это произнёс, были настолько узнаваемо-поттеровскими, что Гарри хрюкнул, с трудом сдерживая смех.

— Поттер… Я тебя не понимаю. Сначала жалуешься, что я плохо учу. И ты отчасти, увы, прав. Но сейчас ты даже не пытаешься. Ни капли усилий. Хотя задание — проще некуда. Начни сначала.

— Это идиотизм. Неужели это действительно может помочь? — Гарри смотрел с таким недоверием, словно Снейп пообещал к сентябрю освободить всех домашних эльфов в Хогвартсе.

— Это не идиотизм. Это основа. Многие весьма достойные окклюменты начинали с этой техники.

— И вы тоже?

— Да. Когда-то я, к несчастью, полагался только на неё. Для очистки сознания она хороша. Для защиты — уже не очень.

Гарри на секунду задумался, потом кивнул.

— Хорошо. Давайте попробуем заново.

— Продолжим с песочными часами или хочешь сменить объект?

— Да ладно, пусть уже будут часы, — пробормотал Поттер, словно сдаваясь.

* * *

Окклюменция... Мерлин, только не снова. Все их уроки были ужасными. Изнурительные, как тренировка, на которой ты всё время проигрываешь. И унизительные: Снейп словно смаковал каждую ошибку, каждую щель в его разуме, в которую он мог просочиться ещё и отпустить ядовитую реплику. Сволочь.

И всё же… сейчас было что-то другое. Снейп почти не язвил, не сверлил Гарри взглядом. Наоборот, он говорил почти по-человечески, даже пошутил, хотя на него это совсем не похоже. Или это визит на кладбище тоже подействовал? Его спокойная уверенность вдруг показалась не пугающей, а... обнадёживающей. А вдруг… вдруг это и правда можно остановить? Кошмары. Видения. Чужие мысли и эмоции в голове.

Гарри решил — впервые за всё время — всерьёз прислушаться. Ведь за последние месяцы, как бы ни противно было это признавать, Снейп дал ему немало стоящих советов. Даже вон говорящего Патронуса научил вызывать…

Тем более что сейчас задание было совсем не похоже на прежние. Не атака. Не вторжение в сознание, за которым следуют лишь издевательство, боль и насмешки. Сейчас ведь даже в глаза Снейпу смотреть не нужно, всего лишь подумать о простой вещи…

— Итак, Поттер, — начал Снейп, и Гарри действительно не услышал в его голосе ни яда, ни сарказма, — попробуй снова визуализировать… хм… представить себе песочные часы. Во всех мельчайших подробностях.

Удивительно, но они как-то сразу всплыли в памяти. Маленькие песочные часы на столе миссис Холл, его учительницы в начальной школе. Забавно, как отчётливо Гарри мог их сейчас видеть, хотя тогда ему было лет шесть, не больше. Он сосредоточился на их образе, вытягивая детали, как из тумана.

Прошло несколько минут, прежде чем он наконец сказал:

— Кажется, получилось.

Он ожидал, что Снейп сейчас фыркнет и напомнит, сколько времени это заняло. Но вместо этого услышал почти одобрительное:

— Видишь, Поттер: качественная визуализация занимает больше полутора секунд, не правда ли? Опиши их.

— Небольшие. Где-то с ладонь, — Гарри поднял руку, разжал пальцы и чуть повертел ею в воздухе для наглядности. — Колбочки, в которых песок… они стеклянные. Хотя это не совсем колбочки. Больше похожи на два яйца, которые соприкасаются острыми концами. С другой стороны — деревянные пятаки, ну… круглые такие основания. Они соединены тремя тонкими палочками. На одной — тёмное пятнышко, вроде следа от сучка…

Гарри замолчал, а Снейп с подозрением поинтересовался:

— Скажи, Поттер, этот объект существует в реальности?

— Нет… — Гарри замешкался.

Уже нет. Сразу же всплыло воспоминание: погоня Дадли, стол, грохот. Осколки. Обвинения. Как всегда.

— А вообще… можно использовать настоящие вещи?

— В теории — да. Но нежелательно. Либо нужно выбирать такие предметы, которые не вызывают никаких воспоминаний. Ни позитивных, ни негативных. Не пробуждают эмоций. Они мешают.

Тогда эти часы — не лучший выбор… Но говорить об этом Снейпу после стольких усилий показалось... опасным. Да и, признаться, Гарри поймал себя на странной мысли: ему ведь действительно удалось отвлечься. Сейчас он почти не думал о маме. О Роне. О видениях. Эти идиотские часы вытеснили всё лишнее.

Однако Снейп не дал ему времени на анализ.

— А на ощупь они какие?

Миссис Холл никогда не позволяла даже близко подходить к её вещам. Но вслух Гарри сказал просто:

— Не знаю.

— Поттер, тебе не нужно знать. Это твоё воображение. Просто возьми их в руки и пощупай.

Бред. Как можно ощутить то, чего нет? Гарри уже открыл рот, собираясь ляпнуть какую-нибудь дерзость, но в последний момент всё же решил попробовать. К своему удивлению, когда он «взял» их, в ладонях отчётливо проявились и вес, и текстура.

— Стекло холодное, гладкое. Деревянные кружки тёплые, тоже гладкие, лакированные. А палочки — наоборот. Шершавые, с заусенцами.

— Переверни часы. Какого цвета песок? Он льётся быстро или медленно?

Сон всё настойчивее подступал, но Гарри изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание, стараясь не подать виду.

— Белый. Довольно мелкий. Он... искрится. И течёт очень медленно. Переворота хватает минут на пять.

Снейп заговорил снова — размеренно и негромко, будто колдовал не заклинаниями, а интонацией:

— Сфокусируйся на движении песка. Попробуй увидеть каждую песчинку.

Голос был ровным и спокойным. Он не подталкивал, не заставлял — просто вёл.

— Каждая — крошечный осколок времени. Они падают не торопясь. Без спешки. Без тревоги. Каждое движение — естественно. Не требует усилий. Ты не можешь ускорить их. Не можешь замедлить. Можешь только наблюдать.

Гарри всё ещё пытался не поддаваться сну. Он знал: стоит задремать — и Снейп потом обязательно скажет что-нибудь ехидное. Например, о том, как Поттер даже не в состоянии дослушать задание до конца.

Но… мысли стали вязкими, тягучими, как тёплый воск. Слова Снейпа звучали мягко и убаюкивающе. Пространство замедлилось. Весь мир теперь был там — внутри этих часов.

Сквозь полудрёму всплыла странная мысль: вот бы и в школе Снейп так учил… Хотя, пожалуй, не стоит. Картина кабинета зельеварения, где между котлами и ингредиентами ученики один за другим клюют носом, уронив головы прямо на деревянные столы, стала последним, что Гарри успел увидеть перед тем, как уснуть.

* * *

Неужели этот длинный тяжёлый день действительно закончился? Северус ещё раз взглянул на мальчишку: лицо спокойное, дыхание ритмичное. Видимо, тому действительно удалось очистить сознание. Оказывается, всё до ужаса просто: элементарная техника якоря, а сработала в тысячу раз лучше, чем все их тщетные уроки, вместе взятые. Может, с этого и стоило начинать?

Представив, как является после отбоя в спальню гриффиндорцев и вещает сказки на ночь, Снейп не сдержался и фыркнул. То-то Лонгботтом бы обрадовался… Северус постоял ещё немного, потом аккуратно стащил с мальчишки очки и положил на стул, где недавно сидел.

Поттер тут же заворочался, но, слава Мерлину, не проснулся, лишь крепче сжал в кулаках край одеяла. Нужно будет как-то поговорить с ним ещё и о техниках расслабления, иначе полного окклюментивного состояния ему не достичь. Но, возможно, он не настолько и бездарь… Взять себя в руки после такого срыва и уснуть за какие-то пятнадцать минут сможет далеко не каждый. И если построить их будущие уроки — теперь Северус не сомневался, что они не остановятся на достигнутом — совсем по-другому, то можно добиться неплохих результатов.

Снейп погасил настольную лампу и на цыпочках вышел из комнаты.