Настоящий Человек (джен)

Далее приведена подборка фрагментов переписки по почте за разные годы

С.: ...и, к слову, мне отрадно видеть, что вы расширяете кругозор. Мне думалось, вам недостает жажды знаний истинного мага, а вы, глядите-ка, запрашиваете столько фолиантов и гримуаров. Неужели вы наконец решили не ограничиваться поверхностным изучением других дисциплин? Или это всего лишь очередное ответвление от ваших обычных скучных исследований монстров?

В любом случае, обратите внимание на страницу 317...

* * *

A.: ...вот почему я считаю, что в этом вопросе вы ведёте себя неразумно.

Что касается фолиантов, еще раз благодарю, что пошли навстречу моим просьбам. Они бесценны.

А ещё, буду с вами откровенен: хотя я и просматриваю их, в основном они предназначены не для меня, а для класса магов, которых я наставляю.

Я не подумал упомянуть об этом раньше, но смею надеяться, это не станет проблемой? Если, запрашивая эти книги, я ввёл вас в заблуждение, приношу свои извинения.

Теперь же, касательно вашей критики того фрагмента...

* * *

С.: ...будет расти.

Не извиняйтесь за то, о чём вы явно не жалеете. К тому же это едва ли можно назвать обманом, раз уж даже не были заданы вопросы, зачем вам вообще нужны эти тома. Да вы и просили не так уж много, всего лишь несколько редких экземпляров.

Распоряжайтесь ими как угодно. Я не нахожу согласия со многими вашими методами, но нельзя не признать, что решение приоткрыть завесу над вашими собственными секретами дало впечатляющие результаты. Я по-прежнему не одобряю такое из принципа, но отрицать успех не могу.

Жду вашего ответа без промедления, чтобы мы могли закончить публикацию.

— С.

* * *

Утро выдалось пасмурным: тонкая пелена облаков превращала солнечный свет во что-то серое и блеклое. А вот ветер совсем не показывал свою голову.

Помост я возвёл из того же темного гранита, что и окружающие нас горы, используя своё самое используемое заклинание трансформации земли. Три ступени приподнимали этот самый помост над двором.

Позади меня главное здание академии было почти готово. Стены возведены, окна вставлены, но к восточной стороне все еще лепились леса — там ещё продолжали работать над крышей. Общежитие слева выглядело примерно так же. Рабочим по случаю церемонии дали выходной.

Передо мной стоял первый набор Дорнпасской Академии Начинающих Магов.

Пятнадцать учеников. За последний месяц я побеседовал с каждым из них, проверил способности и оценил решимость. Видеть их всех собравшимися вместе было немного непривычно.

Самым младшим оказался тринадцатилетний мальчишка, который шёл сюда три дня пешком из деревни, названия которой я так и не запомнил. Его родители были фермерами. Он стоял в первых рядах, изо всех сил стараясь выглядеть собранным. На собеседовании я узнал, что его зовут Саат. Тогда он расплакался, когда я сообщил, что он прошёл отбор. Сейчас же он выглядел решительным, насколько это вообще было возможно.

Было еще несколько ребятишек примерно его возраста. Девочка, чей отец владел кожевней в Штурмкаме; её звали Гербер. Она стояла, сцепив руки за спиной. А ещё был молодой дворф по имени Функе, едва достигший совершеннолетия по меркам своего народа.

Остальные были старше. Шахт — женщина за тридцать, работавшая в шахтах, пока несчастный случай не лишил её двух пальцев. На собеседовании она была настроена скептически и задавала практичные вопросы о том, чего реально можно достичь. Вахе — мужчина, двенадцать лет охранявший караваны и решивший сменить ремесло. Тейг — бывший подмастерье пекаря, бросивший всё ради учебы здесь. Клинге — отставной солдат из чужих земель с сединой в бороде; он стоял позади всех, скрестив руки на груди.

Они уже знали меня. Нервная почтительность первых встреч ещё не успела выветриться. Они пришли сюда учиться и были полны надежд и стремлений.

Я быстро наложил на себя Резонирующую Душу, и перед моими глазами возник конспект-шпаргалка, который я закончил писать прошлой ночью. Из-за эффекта заклинания я не видел никого и ничего перед собой, был только свой стол, будто всё ещё сидел за ним вчера вечером. Несмотря на это, я для вида скользнул взглядом по рядам учеников, помня, где кто стоит.

— Меня зовут Альберт, — начал я. — В этих краях меня знают как Отшельника.

Я выдержал паузу, мысленно успокаивая себя. Это прозвище было отвратительным.

— Также я известен как «А.», автор нескольких публикаций в городе магии, Аубёрст, — я позволил словам повиснуть в воздухе. — Большинство из вас не маги, и вы родом из этого региона, а не из Северных земель, так что вы, скорее всего, не понимаете, что это значит. Ничего страшного. Со временем узнаете, — совершенно честно сказал я.

Я позволил тишине задержаться на мгновение.

— Моя основная область это исследование монстров. Я создал новую ветвь магии, называемую химерологией; она занимается созданием искусственных живых существ. Монстров по индивидуальному заказу, если угодно. Помимо этого, я сведущ в зачаровании, хорош в боевой магии и големантике, неплох в некромантии и в разной степени разбираюсь в большинстве других магических дисциплин.

Я развеял образ перед моими глазами, чтобы снова видеть их.

Рот у Саата слегка приоткрылся. Гербер замерла. Стоящий позади Клинге не изменился в лице, но теперь слушал внимательнее. Шахт выглядела так, будто переоценивала услышанное.

— Вы все здесь по одной-единственной причине: вы хотите научиться магии. И я могу вас научить, — искренне сказал я, встречаясь взглядом с каждым из будущих учеников.

Затем я снова применил Резонирующую Душу, возвращаясь к моим заметкам.

— Вы разного возраста и из разных слоев общества, но все вы пришли за возможностью. И у каждого из вас достаточно таланта, чтобы добиться успеха.

Это было правдой. Проверка на талант была второй по важности причиной проводимых мной собеседований. Первой причиной было убедиться, что люди действительно мотивированы учиться, а не просто ищут бесплатную еду и жилье.

— Осталось только приложить усилия, — серьезно произнёс я, вновь развеивая текст перед глазами. Хотя я и верил в то, что говорил, в тот момент меня больше заботили не ученики, а я сам.

У меня имелся опыт обучения Тойфлиша. А ещё за эти годы я обменивался знаниями с парой магов-авантюристов. Но те, кого я наставлял раньше, уже обладали талантом и владели какой-то формой магии. У них была правильная база, отсюда и моя помощь ложилась гладко.

Люди же передо мной были новичками. Совершенными, полными новичками в магии. И каждому здесь было больше десяти лет.

Обычно, если тебе больше десяти, учиться магии уже поздно.

Человеку — да и дворфу тоже, полагаю, — потребуется от трёх до пяти лет только на то, чтобы освоить контроль маны и развить резерв, достаточный для стабильного сотворения средних заклинаний. И я даже не говорю о боевой магии, а просто о практичных зачарованиях и народных заклинаниях, которые обычно куда менее затратны.

Если говорить без утайки, обучение этих людей чему-то действительно ценному никогда не было ни первым, ни вторым, ни третьим, ни даже десятым моим приоритетом при создании этой академии.

Но раз уж мне всё равно пришлось возглавить это заведение, я мог бы делать свою работу качественно. Поэтому учебная программа у меня действительно была распланирована полностью.

— Сейчас в преподавательском составе находится двое, — сказал я. — Я, Альберт, и он...

Я поднял руку, и с плеча на ладонь мне перебежало существо, уютно устроившись на ней.

— ...Протос.

Глаза Саата округлились. Гербер слегка подалась вперёд, любопытство пересилило её выдержку. Позади Клинге так и стоял со скрещенными руками, но взгляд его стал более пристальным.

— В первый месяц у вас будет два дня в неделю на отдых, работу или поездку к семьям. В остальное время вы полностью посвятите себя учёбе, — я сделал паузу, давая словам улечься. — По обычным меркам вы слишком взрослые для начала обучения магии, так что неторопливый темп, который обычно позволяют детям, вам не подойдет.

Лицо Шахт напряглось. Она спрашивала об этом на собеседовании.

— Впрочем, не пугайтесь, — успокоил я их. — Если будете усердно работать, к концу месяца каждый из вас сможет сотворить одно простое заклинание на выбор. На второй неделе я представлю несколько гримуаров, и вы сами выберете, чему именно хотите научиться.

Это было сказано в основном для того, чтобы подсластить пилюлю.

Я видел, как группу охватывает воодушевление. Тейг, бывший пекарь, едва не подпрыгивал на месте. И даже Клинге расцепил руки.

Люди, которых я искал последние месяцы, хотели учиться магии, но не имели возможности. Без наставника трудно стать стоящим магом. А если ты не родился в семье, где есть маг, нанять учителя стоит невероятно дорого.

В вербовочную контору, которую я арендовал в Штурмкаме, приходило много людей. У большинства были нереалистичные ожидания, или они не годились физически или ментально, или у них не было таланта, или не хватало мотивации. Те, кто прошел все проверки, это пятнадцать человек передо мной.

Я тихо свистнул.

Протос довольно замурлыкал. А затем, щелк, и всё возбуждение словно высосало из воздуха, втянув в зверька.

На мгновение никто не пошевелился.

Саат несколько раз моргнул, его лицо выражало растерянность. Гербер коснулась груди, словно проверяя, не забрали ли у неё что-то изнутри. Глаза Шахт сузились — я видел, как она пытается осмыслить произошедшее. Вахе, бывший охранитель каравана, сам того не заметив, опустился в полуприсед.

Клинге сзади не шелохнулся. Но его рука потянулась к поясу, туда, где висело бы оружие, будь оно при нём.

— Это ещё один важный вопрос, — произнес я ровным голосом. — Протос — мой главный помощник. Это экспериментальный вид химеры, созданный лично мной. Он питается избыточными эмоциями.

Я не стал упоминать, что технически он ест любые эмоции и просто выдрессирован не выпивать людей досуха.

— Он будет забирать лишнее возбуждение, обиду или разочарование, которые могут накопиться у вас во время занятий или самостоятельной работы. Именно из-за него в договоре, который вы все подписали, есть пункт о манипуляции эмоциями.

Выражение лица Шахт изменилось. Она вспомнила этот пункт. А я вспомнил, как уклончиво объяснил его ей тогда.

— Ему единственному разрешено свободно посещать и мужскую, и женскую части общежития, так как он чувствует сильные эмоциональные всплески и помогает вам с ними справляться. В его задачи входит поддержка вашей продуктивности, как бы вы к этому ни относились, — я обвёл взглядом группу. — Я прошу всех принять это.

Никто не проронил ни слова. Функе, молодой дворф, выглядел неуверенно. Тейг смотрел на Протоса с нечитаемым выражением.

Я сжал существо в руке чуть крепче — Протос удивлённо пискнул — и бросил его вниз, к Гербер. Она поймала его рефлекторно, затем замерла, держа на вытянутых руках.

Протос чирикнул и потерся о её ладони.

— Он любит, когда его гладят и кормят, — пояснил я. — И к тому же он невероятно живуч.

Гербер посмотрела на существо, затем нерешительно прижала его к себе. Протос устроился у неё на груди и замурлыкал.

Саат подошёл поближе, чтобы посмотреть. Через мгновение подошла и Шахт, хотя её лицо оставалось настороженным.

— В первый месяц расписание у вас будет очень плотным, — продолжил я, — но потом станет больше самообучения и планирования. Постарайтесь сразу задать себе правильный темп. Люди, как никак, существа привычки.

Я сотворил простое заклинание, и каменный помост подо мной начал опускаться и сглаживаться, пока почти не сравнялся с землёй.

— А теперь, прежде чем мы перейдём к первому занятию, позвольте провести вам экскурсию по академии.

* * *

Два месяца спустя

— Я категорически отказываюсь, — голос Заудерна отдавал хрипотцой, но звучал твёрдо. Он скрестил руки на груди, и этот жест делал его в кресле скорее меньше, чем внушительнее. — Ты можешь быть хоть трижды легендарным магом, Альберт, но это не значит, что можно превратить кучку новичков в зачарователей меньше чем за год. Я обучал подмастерьев. Я знаю, насколько это трудно.

Глаза старика оставались цепкими, несмотря на возраст. Он говорил то, что думал, хотя то, как он назвал меня по имени, выдавало знакомство, смягчавшее резкость слов.

Заудерн предпочёл встретиться у себя дома, поэтому сейчас мы сидели за обеденным столом. Под «мы» я подразумеваю самого Заудерна, нескольких слуг, юношу (полагаю, внука Заудерна) и дворфа.

Дворфом был Глюэн. В отличие от своего хрупкого на вид старого друга, тот выглядел вполне здоровым. Дворфы стареют медленнее людей, и хотя они с Заудерном дружили с детства, по меркам своего народа Глюэн был всё ещё молодым мужчиной. Он сидел, уперев локти в стол, и молча наблюдал за разговором. Его тарелка была уже пуста.

— Я не прошу тебя нанимать их или давать им настоящую работу по зачарованию, — объяснил я, глядя Заудерну в глаза. — Правда в том, что большинству из них работа зачарователя неинтересна. Как и ты в молодости, многие ищут более эффектные и красочные виды магии.

Губы Заудерна сжались в тонкую линию. Он прекрасно понял, о чём я.

— По сути, я предлагаю не полноценное ученичество у мастеров твоей гильдии. Ничего подобного, — продолжил я, не дав ему перебить. — Я предлагаю их тебе для черновой магической работы. Им нужно тренировать контроль маны, а простейшие операции зачарования для этого идеальны. Я могу сам снабжать их материалами и заставлять создавать основы для бесполезных безделушек. Более того, именно этим я и занимался последние две недели. Но это неэффективно. Трата времени и материалов ради одной лишь практики. Тут я и подумал, что такое сотрудничество поможет твоей гильдии сэкономить ману настоящих мастеров для более сложной работы, а моим ученикам — придать их труду хоть какой-то смысл.

Заудерн медленно покачал головой. Он гонял еду по тарелке вилкой, но не ел.

— Ты так же несносен, как о тебе говорили, — пробормотал он.

Глюэн фыркнул.

Дворф повернулся ко мне, не отводя взгляда.

— Что они на самом деле умеют? Твои ученики. Конкретно, — просто спросил он.

Я оценил отсутствие предисловий.

— Базовое вливание маны. Зарядка подготовленных материалов. Подпитка существующих чар своей маной. Также возможно поддержание простых изолирующих кругов, пока работает мастер, хотя это требует чуть большего контроля. Ничего, что требовало бы тонкой работы или знания теории зачарования, — перечислил я. — Но всё же задачи, требующие расхода маны.

Глюэн кивнул, его толстые пальцы один раз стукнули по столу.

— В кузницах такое пригодилось бы, — сказал он, скорее себе, чем остальным. — Кузнецы есть кузнецы. У большинства из нас нет лишней магии, поэтому, когда дело доходит до снаряжения из магической руды, заказы часто простаивают просто потому, что у подмастерьев не хватает маны, — он посмотрел на Заудерна. — Иметь под рукой тех, кто может взять на себя элементарные вещи, пока хорошие кузнецы занимаются настоящей ковкой... Подмастерья и так заняты конкретно этим, но иметь людей, специализирующихся именно на этой работе, это вообще-то отличная возможность.

Заудерн отмахнулся, но я заметил, что он слушает.

— В моём первом классе пятнадцать человек, — сказал я. — Скоро у меня будет второй, примерно такой же. Если мы оформим это как регулярную практику, выгоду получат все. И со временем это принесет заметные плоды.

Я ненадолго замолк, обдумывая логистику.

Я старался не думать о том, что мой план напоминает потогонную фабрику, включая потенциальных тринадцатилетних работников. Но это ведь просто практика, вроде той, что была у меня в университете, верно...?

— Господин Альберт, — впервые заговорил юноша. Мюнцен, вспомнил я. Внук Заудерна.

Он сидел прямо, положив ладони на стол. Лицо его было бесстрастным, но я видел напряжение желваков. Он понимал, что все за этим столом знают меня лично, а он лишь слышал обо мне, так что его волнение было понятно.

— Прошу извинить, но у меня есть опасения, — его голос был размеренным, каждое его слово было тщательно подобрано. — Если мы примем услуги вашей академии, мы лишим заработка магов-подмастерьев, которые сейчас выполняют такую работу. Некоторые из них в гильдии уже много лет. Они материально зависят от этих задач.

Это было... практичное замечание.

И очевидное. Но то, о котором никто из нас пока не говорил.

Заудерн взглянул на внука с чем-то вроде одобрения.

Я встретился взглядом с Мюнценом. Он пытался подражать моему непроницаемому выражению лица. В отличие от меня, ему приходилось прилагать для этого усилия.

— Если вы откажетесь вести дела с академией, то же самое вытеснение всё равно произойдет через десять-двадцать лет, — ответил я. — Я не прошу давать ученикам технически сложную работу. Только самую базовую, самую энергозатратную. Всё остальное, что требует мастерства или нюансов, остается за вашими зачарователями, — пояснил я.

Мюнцен слегка наклонил голову. Он не согласился, но признал аргумент.

— Парень-то с головой на плечах, думает о расширении дел гильдии, — сказал Глюэн. В его голосе не было насмешки. — Это хорошо. Хоть кто-то за этим столом печётся об этом.

Заудерн сделал вид, что не услышал колкости. Тем не менее, я был уверен, что заметил искорку веселья в его глазах.

Я посмотрел на всех троих.

— Я понимаю, что моё предложение может показаться нестандартным. Но скоро в этой долине будет намного больше магов. Пока они учатся. Многие не знают, какими магами станут, — я позволил словам осесть. — Но они станут магами. Это реальность, с которой гильдиям и ремесленникам придётся иметь дело, будут они сотрудничать со мной или нет.

Заудерн с легким звоном положил вилку.

— Ты говоришь так, будто это неизбежно, — сказал он. — Будто у нас нет выбора.

— У вас есть выбор, как с этим поступить, — ответил я. — Но результат будет одним и тем же. Я просто предлагаю вам шанс извлечь из этого выгоду, а не пострадать от перемен, — я озвучил свои честные мысли.

Глюэн откинулся назад, скрестив руки. Стул скрипнул под его весом.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — сказал дворф. — Не суть важно, нравится нам это или нет. Людям нужно больше магии, всегда было нужно. Зачарованные инструменты, големы, боевые маги, всё это. Спрос всегда был до небес, больше, чем кто-либо мог обеспечить. Предложение специалистов никогда не поспевало, — он пожал плечами. — Если академия Альберта начнет выпускать магов, кто-нибудь да найдёт им применение. Так почему бы не нам?

— То, что магии можно найти применение, не значит, что её нужно раздавать даром, — возразил Мюнцен. — Есть причины, по которым ремесло охранялось.

— Искусство никогда не охранялось, не со времён Фламме, — просто возразил я. — Скрывались некоторые секреты. Гильдиями зачарователей, королевствами как военные тайны, озлобленными людьми до нашего времени, но все эти секреты — капля в море. Главная причина, по которой магов так мало, в том, что никто не видел необходимости создавать учреждения для их обучения, за исключением Империи или Города Магии. Отчасти это связано с поддержанием выгодного дефицита, но по большей части просто потому, что воспитание квалифицированного мага — это инвестиция времени, которая редко окупается деньгами.

Это была простая истина. Учреждение, которое я пытался построить, было беспрецедентным не потому, что никто не хотел больше магов, а потому, что мало кто брал на себя труд делать что-то подобное.

Ирем сделал это, и вырос в одно из величайших государств своего времени. Древняя Империя сделала это, и завоевала почти весь мир. Хотя наличие академий что у Ирема, что у Империи было скорее символом богатства, нежели его источником.

Самообладание Мюнцена на мгновение дрогнуло. Он не ожидал, что я скажу это так прямо.

Заудерн потёр лицо рукой.

— Чего ты на самом деле хочешь, Альберт? — спросил он. — Ты ведь делаешь это не из благотворительности?

В каком-то смысле делал, но это был намеренно открытый вопрос и мой сигнал вернуться к предыдущему обсуждению.

Моих социальных навыков хватало, чтобы это понять.

Постукивая ногтем по деревянному столу, я заговорил:

— Практический опыт для моих учеников. Знакомство с реальной работой по зачарованию, чтобы они увидели, каково это, и, возможно, кто-то из них заинтересуется этим направлением, — я сделал паузу. — И продолжительные отношения с гильдией по мере роста академии. Мне не интересно конкурировать с вами, — я посмотрел Заудерну в глаза. — Но мы действуем в разных временных масштабах. Если всё не рухнет катастрофически, чего случиться не должно, мы станем прямыми конкурентами, если не начнем работать вместе с самого начала. Не через десять лет, так через пятьдесят.

Это я мог предвидеть точно.

В комнате повисла тишина. Один из дворецких переминался у двери.

Глюэн нарушил молчание, отодвинув стул со скрежетом.

— Я возьму троих, — сказал он. — На месяц или два, посмотрим, на что они горазды. Если будут бесполезны, отправлю обратно, — он посмотрел на меня. — Устраивает?

Я кивнул.

— Устраивает.

Заудерн посмотрел на старого друга, затем на внука. Мюнцен едва заметно кивнул.

Старик вздохнул.

— Ладно, — его слово прозвучало тяжело. — Испытательный срок. Приведи нескольких в мастерскую на следующей неделе. Я сам их оценю, прежде чем соглашаться на что-то большее, — он прищурился. — Но это не значит, что я соглашаюсь на более глубокое партнерство, которое ты предлагал ранее. Я не собираюсь тратить своё время на обучение кучки неблагодарных олухов, — сказал он, потрясая костлявым кулаком в воздухе.

— Это приемлемо, — просто ответил я.

Я решил не упоминать, что, насколько я понимал, довольно скоро клановые кузницы Глюэна и Зачаровательное предприятие Заудерна (вместе с прилегающей гильдией) получат огромную прибыль, как только академия заработает в полную силу. Скорее всего, они будут посылать туда учиться своих собственных потомков и родственников, если всё пойдёт своим чередом.

Они могут ворчать и упрямиться сколько угодно; тот факт, что оба этих весьма влиятельных человека выслушали меня, уже был достаточным.

Даже если я находил ироничным то, что главной причиной их богатства и успеха была та неприличная сумма денег, которую им отвалил Шаттенбранд.

Лиш был абсолютно прав.

Пробиваться в обществе, пытаясь отвоевать себе место, было невыносимо утомительно.

* * *

Авантюристы — явление, которое поначалу меня сильно сбивало с толку.

В оригинальной истории Фрирен они не выглядели неуместно. Манга существовала как пародия или, возможно, деконструкция типичных японских ролевых видеоигр. Авантюристы были просто частью жанра.

Но в реальной жизни, с королевствами, управляемыми реальной политикой и реальными людьми, они выглядели ужасно странно. Функционально это была военизированная организация людей с суперспособностями, действующая внутри феодальных королевств. Как человека, изучавшего реальные средневековые общества, их существование меня никак не отпускало, и я хотел найти этому объяснение ради собственного душевного спокойствия.

И я нашел.

Если присмотреться, их существование действительно имело смысл.

По сути, авантюристы были охотниками на монстров. Можно было бы назвать Гильдию Авантюристов «Гильдией Охотников на Монстров», и это было бы недалеко от истины. Хорошо обученные, получающие заказы от местных дворян, торговцев и влиятельных людей, авантюристы брали плату за задание.

Обычно это было истребление монстров, или задача, требующая истребления монстров, или разведывательная миссия, которая неизбежно заканчивалась истреблением монстров по пути.

Если дело касалось монстров, города звали авантюристов.

У деревень для этого были просто охотники. А задачи, с которыми охотники не справлялись, исключительно сложные, приводили к найму авантюристов.

Но фактические обязанности авантюристов были лишь частью объяснения. Здесь была замешана еще одна фундаментальная реальность этого мира.

Люди здесь не были равны.

Справедливости ради, на Земле они тоже не были равны. Но на Земле разрыв был не таким огромным. Разница между средним здоровым мужчиной и атлетом того же пола составляла, возможно, пятьдесят-восемьдесят процентов прироста производительности.

Здесь же разница между средним горожанином и обученным воином (даже не самым сильным) легко могла составлять четыреста-пятьсот процентов.

Эти цифры могут быть произвольными без конкретики, но суть ясна. Даже среди представителей человеческого рода разрывы были огромны. Некоторые могли прыгнуть на высоту третьего этажа. Другие были просто обычными людьми.

Авантюристы, как правило, относились к первым, потому что охота на монстров требовала именно этого.

Это и было истинной причиной существования гильдий авантюристов. Монстры были постоянной проблемой повсюду, в каждом регионе каждой земли. Везде нужны были люди, экипированные, обученные и готовые с ними справляться. Иначе деревни вырезали, а города начинали голодать.

Несомненно, в некоторых регионах на Севере была своя версия авантюристов, работающих непосредственно под началом магистратов, но это потому, что на Севере дела обычно обстоят намного хуже.

А здесь? Самым эффективным способом было позволить Охотникам на Монстров действовать как одобренные и уважаемые наемники.

Правда, авантюристы терпеть не могли, когда их сравнивали с обычными наемниками.

Все это я прекрасно знал и держал в уме даже сейчас. Особенно сейчас.

Зал гильдии в Штурмкаме был построен из того же камня, что и большинство старых зданий города. Тяжелые деревянные балки пересекали потолок, потемневшие от десятилетий дыма очагов. Главный зал здесь был достаточно большим, чтобы вместить, пожалуй, шестьдесят человек стоя, и меньше — сидя.

Сегодня они сидели. Скамейки оттащили от стен и расставили неровными рядами лицом к возвышению, где обычно объявляли о заказах. Саму доску очистили по этому случаю, оставив за моей спиной голую пробку.

Я насчитал тридцать два авантюриста. Было и немало стражей долины, включая Гансельна, который редко пропускал лекции.

Я начал узнавать новые лица среди постоянных слушателей.

Мои лекции больше не вызывали сборищ зевак; это стало рутиной, чем-то, что я делал раз в неделю. Но многие всё равно приходили.

Запах здесь не изменился. Старое дерево, ламповое масло, пот.

К текущему моменту я успел закончить сегодняшнюю лекцию о том, как сражаться с самыми распространенными монстрами подземелий, и отвечал на вопросы.

— ...вы вспоминаете истории о героях, где отражение спасает положение, — кивнул я, наконец поняв, о чём спросил мужчина. — Понимаю, почему эта идея кажется привлекательной. К сожалению, это не работает.

Авантюрист, задавший вопрос — молодой парень в новой кожаной броне, — выглядел немного смущенным.

— Окаменяющий взор — это не свет, — пустился в объяснения я, скрестив руки на груди. — Это проклятие на основе маны, которое василиск проецирует через глаза. Думайте об этом не как о лучах света, сияющих из глаз, а как о струях воды под высоким давлением. Всё, на что они попадают, превращается в камень. Смотрите ли вы на существо прямо, через отражение или не смотрите вообще — результат будет одинаковым.

Я видел, как несколько ветеранов кивнули. Вероятно, они слышали это раньше или догадались сами. Молодые выглядели менее уверенно.

— Хорошая новость в том, что священники могут снять окаменение, при условии, что ваше тело не разобьют, пока вы в окаменелом состоянии, и если вы доберетесь до священника достаточно быстро, — добавил я, позволив себе ободряющую улыбку молодому авантюристу. — Плохая новость в том, что василиск обычно никуда не девается, пока ваша группа пытается утащить вашу статую в безопасное место. Поэтому я бы рекомендовал не попадать под окаменение в принципе.

По аудитории прокатилось несколько смешков.

В первом ряду заговорил мужчина, почесывая шрамированную лысину:

— Так что же делать-то тогда надо? — просто спросил он. — Если идёшь на таких, то есть.

— Прежде всего, как я уже сказал молодому человеку, я рекомендую предельную осторожность. Василиски — не совсем драконы, но всё же это монстры, на которых я бы не рекомендовал охотиться просто так, разве что на детенышей, — серьёзно сказал я мужчине, и он так же серьезно кивнул в ответ. — Василиск, с которым столкнулся я, был весьма древним существом. Большинство его обычных слабостей были сглажены. По сути, я смог победить, потому что мог создавать больше магических щитов, чем он успевал обращать в камень. Сомневаюсь, что кто-то здесь может сделать то же самое, — искренне сказал я, оглядываясь. — Так что, если вы знаете, что монстр старый, я бы рекомендовал не ввязываться, если возможно. В остальном...

Я замолчал на мгновение, серьезно обдумывая вопрос.

— Вы берёте с собой мага или священника, который может чувствовать ману, — сказал я просто. — Взгляд требует, чтобы василиск собрал и спроецировал значительное количество энергии. Кто-то, обученный чувствовать ману, ощутит, когда он готов выстрелить. Они предупреждают группу, и вы прыгаете в укрытие. Или атакуете его, пока за его чешуей меньше защиты, — я покачал головой. — Но, как я и говорил, у существа, с которым столкнулся я, таких слабостей не было. Когда дело доходит до монстров, возраст — это строго преимущество, и он, как правило, исправляет слабости, присущие молодняку, — я кивнул сам себе, это была хорошая мысль: — Это, кстати, верно для каждого вида монстров, который я могу вспомнить, включая демонов.

Я окинул взглядом комнату.

— Но возвращаясь к гипотетической охоте на василиска: если у вас нет того, кто может чувствовать ману, я рекомендую не охотиться на василисков. Если только вы не готовы играть своей жизнью, — объяснил я искренне. — Полагаю, можно ещё задавить числом, но...

Я вспомнил василиска, с которым столкнулся вместе с Лишем, пускающего в расход десятки нежити...

— ...это не та стратегия, которую я бы рекомендовал, — я просто пожал плечами. — В этом нет секрета, но для многих монстров нет идеальной стратегии, которая позволила бы «любому» победить, — я улыбнулся без особого веселья. — Хороший пример — драконы. У драконов потрясающая сопротивляемость магии; абсолютное большинство магов и священников не смогут нанести им урон, так что его должен победить достаточно сильный воин без магической поддержки. Это и есть слабость дракона, — я позволил себе легкую улыбку, показывая, что понимаю, о чем говорю. — Очевидно, из всех собравшихся здесь лишь немногие имели бы шанс выиграть такой бой, даже активно используя «слабость» дракона.

Это был ещё один момент. Да, у монстров в этом мире были сильные и слабые стороны, но некоторые существа были настолько сильны, что использование их слабостей было практически невозможным для большинства. Даже для прожжённых жизнью и опытом авантюристов.

Ведь, хотя они и не были обычными гражданскими или солдатами, они также не были Отрядом Героя.

Вероятно, я был самым сильным существом в этих горах. Странно было думать об этом.

— Сударь Альберт, — я повернулся к Гансельну, который вежливо окликнул меня. Он был одним из тех, кто активно задавал вопросы, так что сюрпризом это не стало.

Брови его были нахмурены, он смотрел вперёд, словно сквозь меня, явно погруженный в мысли.

— Вы сказали, что в этих лекциях уделите первоочередное внимание рассказам о монстрах, которых мы, скорее всего, встретим, и стратегиям, которые могут помочь, — начал он осторожно, явно подбирая слова. — Мне любопытно, почему вы никогда подробно не говорили о демонах. Планируется ли лекция о них?

Вопрос Гансельна, казалось, вызвал оживление в гильдии.

Я изучал капитана мгновение.

— Честно говоря, нет, я не планировал давать лекцию о них, — тихо объяснил я. — Потому что лекция была бы бессмысленной.

Это вызвало ещё большее оживление среди сидящих авантюристов, и по залу прошёл ропот.

Я вздохнул, но пояснил:

— Демонов не так просто классифицировать. Против них не может быть общей стратегии, потому что, как и люди, они могут быть магами или воинами, или даже кем-то вроде охотников, — объяснил я, качая головой. — Они также разумны; они могут рассуждать, думать и использовать логику. А это значит, что метод борьбы с демоном во многом зависит от демона, с которым вы столкнулись. Если кто-то из присутствующих сталкивался с демонами, они знают, о чём я говорю.

Удивительно, но кивнул один из стражей долины, пришедший с Гансельном.

— Разумны? — спросил кто-то. Когда я повернулся, то увидел, что говорившим был авантюрист-священник. — Не преувеличение ли? Они используют слова, да, но лишь для того, чтобы обманывать людей, разве не так?

Я изучал мужчину мгновение, обдумывая ответ.

— В некотором смысле, — я остановился на ответе, который не был бы ложью. — Однако здесь много нюансов.

Я сделал жест, и моя мана сформировала иллюзию человека средней внешности в мантии мага и с рогами, спроецированную позади меня.

Я убедился, что уши фигуры скрыты волосами.

— Демоны учат слова, не зная их значения, — просто объяснил я. — Демон услышит, как ребёнок в деревне, которую он вырезает, кричит «мама!», и он закричит это слово, когда на него нападут. Если он увидит, что человек остановился, он запомнит это как волшебное слово, заставляющее людей прекратить атаку, — безэмоционально объяснял я. — Так они учат язык; это инструмент для получения желаемого. Он работает, потому что они хороши в подражании, способны учиться речи только через наблюдение. Изначально язык для демонов лишь ещё один способ убивать.

Я покачал головой:

— Но демоны, как правило, не уступают людям, дворфам или эльфам в интеллекте. Даже если язык для них изначально инструмент охоты, они всё равно могут учиться, используя его. Они могут логически понять, что такое «мать» для человека, если удосужатся пытать кого-то ради информации, и даже если они не смогут проникнуться, они смогут применить эту информацию, — просто объяснил я священнику. — Когда демон достаточно стар и опытен, распознать его как демона может быть действительно трудно.

Заговорил один из присутствующих магов.

— То, как вы их описываете... это почти как если бы они были людьми.

Я кивнул.

— Хорошее наблюдение. Именно «почти как» — верное замечание, — кивнул я мужчине. — У демонов есть личности и интеллект, я назвал их разумными. Естественный вопрос: являются ли они людьми? Любой, кто говорил с демоном достаточно глубоко и каким-то образом выжил, даст вам один и тот же ответ... — сказал я, оглядывая собравшихся, — ...нет. Не являются.

Я чуть замолк, собираясь с мыслями:

— У демонов отсутствует эмпатия. Это вид, который эволюционировал, чтобы выживать в одиночку и охотиться на людей, используя человеческое подобие. То, как они думают и воспринимают многие вещи, настолько фундаментально отличается, что никто, не будучи демоном, никогда не сможет полностью понять их, — просто объяснил я, но голос мой был тяжёлым, пока я оглядывал зал, убеждаясь, что мои слова услышаны. — Поскольку демоны не являются существами, которые когда-либо жили в обществе, они не знают, что такое жалость, они не понимают милосердия, они не могут постичь сожаления или стыда, или любого другого чувства, присущего виду, живущему сообща.

Я всё продолжал:

— Кроме того, у демонов есть тяга убивать и пожирать людей. В этом нет причины; они могут питаться любой едой. Это чистый инстинкт; для них убийство людей так же естественно, как для любого из вас — щуриться, глядя на солнце, — объяснил я, и увидел много недоумения.

У кого-то на молодых лицах, у кого-то на старых.

Я сделал короткую паузу, не совсем понимая, как продолжить. Большинство из этих людей никогда не встречали демона, если не считать меня, так что они понятия не имели, о чём я говорю.

Демоны в фольклоре были... ну, демонизированы. Описаны скорее как «злыдни, которые делали злые вещи, потому что были злыми», а не как звери, которыми они являлись. Потому что так было проще объяснить детям.

Но такая характеристика... неизбежно порождала вопросы у поколений, далеких от ужасов, причиняемых демонами.

А именно: «действительно ли они так плохи».

— Позвольте мне поделиться с вами реальной историей, свидетелем которой я был лично, — сказал я, оглядываясь. — Это произошло в Северных землях, — я выдержал паузу, вспоминая случившееся. — У дороги стояла повозка, наполовину свалившаяся в овраг, — просто рассказал я. — Рядом с ней стоял купец, прося помочь поднять её обратно.

Я сновать чуть замолк.

— Купец, конечно же, был демоном под личиной. Настоящий купец был убит и съеден. Причина, по которой он стоит там и просит о помощи, в том, что демон знает: путник либо осмотрит свои вещи в поисках веревки, либо спрыгнет вниз и схватит один из ящиков в застрявшей повозке, чтобы разгрузить её, и окажется не в состоянии защититься.

Я огляделся, убеждаясь, что история дошла до слушателей.

— Это тот вид обмана, которого вам стоит ожидать от среднего демона. Им просто нужно манипулировать вами, поставить в положение, где вы опустите защиту на одно мгновение, и именно тогда они нанесут удар, — я щёлкнул пальцами. — Вот так. И всё же эти планы могут быть относительно умными, если при демоне достаточно вдохновения, — я улыбнулся без всякого юмора. — Как только вы вступите в бой, демон сделает всё, что в его силах, чтобы заставить вас пожалеть его. «Мне пришлось убить их, чтобы защитить себя», «мне нужно есть, чтобы выжить», «пожалуйста, я делаю это ради своих детей», бесчисленные фразы вроде этих. Всё это ложь, всё это сделано только для того, чтобы вы замешкались в критический момент, — я чуть замолк, прежде чем покачать головой. — И при всем при этом... демоны не злонамеренны.

Священники выглядел совершенно ошарашенным.

— Не... не злонамеренны?

Я кивнул:

— Верно. Убийство людей для них чистый инстинкт. А ещё в этом присутствует логика, потому что люди в достаточном количестве могут угрожать их жизням. В их действиях нет ненависти, нет садистского желания причинить вам боль; они убивают вас, потому что в этом их суть. Для них в этом процессе ничего личного, — я выдержал паузу. — Вот почему демоны разумны... но я никогда не смогу назвать их людьми. Им не хватает чего-то существенного для этого.

Я заметил, как Гансельн что-то строчит в блокноте. Он исписал уже большую часть страницы.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Священник выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Так, это, — заговорил ветеран со шрамом, снова почёсывая голову, — а что нам делать-то, если мы на самом деле наткнемся на одного из них?

— Зависит от обстоятельств. Если маг в вашей группе может почувствовать демона, и это не монстр, от которого веет силой, способной сравнять город с землей, атакуйте его и игнорируйте всё, что он говорит, — просто сказал я. — В тот момент, когда демон начинает говорить, а вы слушаете или вступаете в любой контакт, вы уже в невыгодном положении.

Я прикрыл глаза на мгновение:

— Демонов почти никогда не видели в этих горах. Большинство из вас никогда с ними не столкнется. А если столкнётесь и выживете, найдите меня. Мне будет любопытно послушать об этой встрече, — сказал я им совершенно честно.

Я сошёл с помоста.

— На сегодня мы закончим. На следующей неделе я расскажу об экологии подземелий. В частности, почему монстры в подземельях ведут себя иначе, чем те же виды в других средах обитания, и как использовать это в своих интересах.

Я направился к двери. Позади меня поднялся гул разговоров, люди обсуждали услышанное. Я уловил обрывок фразы священника, что-то об «учении Церкви», прежде чем шум поглотил его слова.

Гансельн догнал меня на улице.

— Сударь Альберт, — сказал он, поравнявшись со мной. — Та история о купце. Вы убили демона?

Я взглянул на него.

— Да.

Чего я не упомянул, так это недель вивисекции, экспериментов и допросов, которые ему пришлось вытерпеть, прежде чем я прикончил его. Его мольбы о пощаде были искренними, но для меня они ничего не значили.

Гансельн кивнул, словно это ответило на что-то, о чём он размышлял.

Я направился прочь и увидел человека с сопровождением, преграждающего мне путь.

Очевидно, он наблюдал за всем происходящим ранее.

Это был полный мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогую, но не вычурную одежду. Тёмное шерстяное пальто, серебряные пуговицы, цепь должности виднелась у его воротника. Лицо у него было круглое и румяное, с маленькими глазками, которые, казалось, постоянно что-то высчитывали.

Позади него стояли двое охранников в городской ливрее.

Гансельн напрягся рядом со мной.

— Бургомистр Анунгслос, — сказал он, выпрямляясь.

Так вот он какой, бургомистр. Я слышал это имя вскользь, но никогда ещё не встречал этого человека. В основном потому, что академия базировалась в долине Дорнпасс, так сказать, вне его юрисдикции.

— Капитан Гансельн, — кивнул бургомистр, почти не отрывая от меня взгляда. — У меня выдалось время между встречами. Услышал, что идёт ещё одна лекция знаменитого Отшельника, и решил посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, — он улыбнулся, но выражение не совсем коснулось его глаз. — Поистине увлекательная тема.

Я ждал продолжения, просто стоя на месте.

— Господин Альберт, — сказал он, протягивая руку. Я пожал её без колебаний; к таким жестам я уже был привычен.

Хватка у него была мягкой. Пухлой.

— Я застал конец вашей речи. Часть про демонов, — объяснил он с маленькой, отработанной улыбкой.

— Понимаю, —просто сказал я.

— Это заставило меня задуматься, — продолжил он, сцепив руки за спиной. — Вы говорили о демонах так, словно они существа, способные к логике. По вашему профессиональному мнению, может ли человек заключить сделку с демоном? Прийти к какому-то соглашению? — спросил он, казалось, искренне интересуясь.

Я изучал его лицо мгновение. Вопрос казался заданным из честного, пусть и праздного интереса.

— Нет, — сказал я. — Не тогда, когда тот, кто заключает такую сделку, хочет жить.

Бургомистр приподнял бровь.

— Демоны лгут так же легко, как дышат, — пояснил я. — Человек не может предложить демону ничего выгодного в долгосрочной перспективе, чего демон не мог бы просто забрать силой, как только бдительность человека ослабнет — по крайней мере, насколько это понимает демон. Любая сделка в лучшем случае просто отсрочит проблему, — я покачал головой. — Инстинкт убивать, о котором я упоминал, это не то, что они могут просто забыть ради удобства... иначе некоторые из них уже жили бы среди нас.

Анунгслос медленно кивнул, словно я подтвердил что-то, что он уже подозревал.

— Что ж, и не поспоришь, — сказал он. — Я ценю, что вы уделили время ответу на мой, без сомнения, надоедливый вопрос! — сказал он с некоторой долей юмора, оглядывая улицу и прохожих.

— Тем не менее, господин Альберт, боюсь, это не чисто светский визит. Не могли бы мы продолжить этот разговор в более приватной обстановке? У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить с вами, — он повернулся к залу гильдии. — Уверен, мастер гильдии не будет против одолжить нам комнату наверху ненадолго.

Меня подмывало отказаться. В академии меня ждала работа.

Но этот человек был бургомистром. Настраивать его против себя было бы плохой идеей; кроме того, то, что он хотел обсудить, могло быть мне интересно, судя по его бодрому настрою.

— Хорошо, — сказал я.

Анунгслос улыбнулся и повернулся к Гансельну:

— Капитан, благодарю за компанию. Уверен, у вас ещё есть обязанности, требующие вашего внимания.

Это не было вопросом.

Гансельн взглянул на меня. Я коротко кивнул ему.

— Конечно, бургомистр, — сказал Гансельн, тон его был тщательно выверенным. — Сударь Альберт, увидимся на следующей неделе.

Он ушёл, хотя я заметил, что шёл он медленно, словно надеясь что-то подслушать.

Анунгслос жестом указал на зал гильдии, и я последовал за ним внутрь.

На организацию всего ушло некоторое время, около десяти минут.

Комната наверху была маленькой и скудно обставленной. Стол, четыре стула и окно, выходящее на улицу. Бургомистр отпустил своих охранников ждать снаружи и с тихим кряхтением устроился на одном из стульев.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал он, махнув на стул напротив.

Я сел.

Мгновение он просто смотрел на меня с тем же расчётливым выражением лица.

— Буду с вами прямолинеен, господин Альберт, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Я человек занятой, и подозреваю, вы тоже. Так что давайте не будем тратить время друг друга на любезности.

Внутри меня внезапно вспыхнуло чувство признательности.

— Ваша академия, — продолжил он, откидываясь на спинку стула. — Это интересное предприятие. Очень интересное. Я слышал, что гильдия Заудерна уже заключила с вами некоторые соглашения. И многие кланы дворфов-кузнецов тоже.

Я кивнул. Это не было секретом.

— Я хотел бы поддержать ее, — сказал он просто. — Финансово.

Я ждал.

Анунгслос изучал мое лицо мгновение, затем издал смешок. Звук был на удивление тёплым.

— Вы ждёте подвоха, — заметил он. — Я бы тоже ждал на вашем месте.

Он поерзал на стуле, дерево скрипнуло под его весом.

— Ваша академия никогда не принесёт прибыли, господин Альберт. Мы оба это знаем. В обучение магии черни и бывших шахтеров нет никакого способа заработать деньги, — он задумчиво потёр подбородок. — Но я бургомистр этого города уже восемнадцать лет. Достаточно долго, чтобы понять: не всё ценное отражается в бухгалтерской книге.

Я молчал, позволяя ему продолжить.

— Прямо сейчас, если торговцу в Штурмкаме нужна работа по зачарованию, он идёт в гильдию Заудерна. А там очередь на месяцы вперед. Если фермеру нужно избавиться от вредителей с помощью магии, он нанимает авантюриста, а авантюристы обходятся дорого, — он постучал пальцем по столу. — А через пять лет? Десять? Ваша академия выпустит десятки обученных магов. Им нужна будет работа. Они осядут здесь. Они предложат услуги, которые людям действительно нужны.

Он откинулся назад.

— Больше магов — больше услуг. Больше услуг — больше торговли. Больше торговли — Штурмкам растёт, — он пожал плечами, удивительно обывательский жест для человека его положения. — Я не буду здесь вечно. Но город будет. А я хотел бы, чтобы он стал лучше, чем был, когда я его принял.

Он сунул руку в пальто и достал сложенный лист бумаги, пододвинув его через стол.

— Вот что я готов предложить.

Я развернул его и прочитал цифры.

Это была внушительная сумма. Достаточная, чтобы завершить строительство дважды, и ещё остались бы средства на оборудование, материалы и зарплаты.

Я посмотрел на него.

— Я принимаю, — сказал я.

Анунгслос моргнул.

— Вот так просто? — он казался искренне удивленным. — Никаких переговоров? Никаких своих условий?

— Предложение справедливое, — сказал я просто. — Не вижу причин усложнять.

Он долго смотрел на меня, затем рассмеялся. Это был искренний звук, без налёта политики, который я слышал ранее.

— Мне говорили, что вы странный, — сказал он, вставая со стула. — Я начинаю понимать, что они имели в виду.

Он протянул руку. Я пожал её. На этот раз его хватка была твёрже.

— Официальные документы пришлют вам в течение недели, — сказал он. — Мои канцеляристы займутся деталями.

— Это приемлемо, — сказал я.

Анунгслос забрал свое пальто и направился к двери. Он остановился, положив руку на косяк.

— Если это что-то значит, господин Альберт, — сказал он, оглянувшись, — я надеюсь, что вы добьётесь успеха. Искренне.

Он ушёл прежде, чем я успел ответить.

Я некоторое время сидел один в маленькой комнате, глядя на бумагу в руках.

Это было хорошее предложение. Возможно, даже слишком хорошее. По моему опыту, люди редко дают что-то просто так.

Но опять же, Анунгслос не давал что-то просто так. Он покупал будущее процветание своего города. Тот факт, что он не доживёт, чтобы увидеть большую часть этого, похоже, его не беспокоил.

Я сложил бумагу и спрятал её в мантию.

Это было отношение, которое я мог уважать, даже если не до конца понимал.

Мне нужно было возвращаться в академию.

* * *

Далее приведена выдержка из ведомости с пометкой «Журнал Директора»

Этот документ написан и составлен мной, Альбертом, первым директором ДАНМ.

Для протокола: я презираю то, как эта аббревиатура прижилась среди учеников и жителей окрестного города.⁽¹⁾

Я пишу эту запись в конце первого года работы Академии, хотя многие записи были сделаны ранее. Позвольте мне объяснить основную цель этой академии, а также мои ожидания относительно ее будущего.

Дорнапсская Академия Начинающих Магов была создана, чтобы предоставить как можно большему количеству людей возможность получить образование в области магии. Академия была основана мной в одиночку, на средства, которые я приобрёл за эти годы. Я ожидал, что она будет убыточной. К тому времени, когда вы станете директором, это, возможно, уже изменится. Если нет, я должен был оставить достаточно монет в казне, чтобы она продолжала работать некоторое время.

Прямо сейчас академией в основном управляю я. Мои големы убирают общежития и классы. Я преподаю большинство предметов, за исключением двух, для которых бургомистр Анунгслос помог мне найти отставных авантюристов, желающих послужить инструкторами. Есть и другой наёмный персонал, но большую часть работы делаю я один.

Моя цель — чтобы Академия работала сама по себе без моего участия. Я предсказываю, что это станет возможным через десять-двадцать лет, как только выпустится достаточно учеников и достаточное их число заинтересуется должностями профессоров.

К тому времени, когда кто-то другой станет директором, эта цель будет достигнута по умолчанию. И всё же важно упомянуть, что эта Академия всегда создавалась с определенными ожиданиями.

В конечном итоге, Дорнапсская Академия Начинающих Магов должна превратиться в университетский городок. Этот термин трудно объяснить, но, по сути, вокруг главной Академии сформируется город для поддержки её инфраструктуры.

Если вы сменили меня на посту директора, я надеюсь, это уже произошло.

Теперь о главной причине этого вступления. Есть три вещи, ради которых была создана Академия, и которыми она должна жить, иначе я вернусь, чтобы скорректировать курс.

Во-первых, все ученики, желающие и способные, должны быть обучены. Больше магов означает более быстрый прогресс магии в целом, что является величайшим преимуществом существования такого учреждения. Плата за обучение не должна вводиться, если только Академия не сможет выжить без неё. Если Академия не может выжить без платы за обучение, возможно, стоит рассмотреть кандидатуру другого директора.

Во-вторых, Дорнапсская Академия Начинающих Магов должна оставаться независимой. Очевидно, она должна платить налоги и не отказывать Королю, но она не должна служить землевладельцу как частная армия или личное учреждение, и не должна копить знания в тайне, так как это противоречит цели, ради которой она была создана.

В-третьих, хотя основной функцией Дорнапсской Академии Начинающих Магов является обучение, её второстепенной функцией является производство и спонсорство исследований. Профессорам и ученикам разрешается получать спонсорскую помощь для личных проектов и исследований, если это продвигает магию в целом и не нарушает этических границ. Надеюсь, это и по сей день отражено в бюрократическом ядре Академии, но я также счёл необходимым выделить это отдельно.

Теперь, покончив со всем этим, позвольте мне перечислить резервные функции и артефакты, которые я оставил для защиты Академии, а также инструкции о том, как получить к ним доступ. Я буду обновлять этот список вплоть до момента, когда покину пост...

* * *

Часть письма, адресованного «А.»

...Ты, должно быть, шутишь, контакт с местными гильдиями на втором году существования твоей академии?

Это последнее, чего я ожидал от тебя! И всё же я в какой-то мере не удивлен. У меня самого нечто подобное, несмотря на это новое состояние моего тела.

Помнишь, я рассказывал тебе о рыбацких деревнях поблизости, которые ещё беззащитны и практически одичавшие, и что меня беспокоило то, что я оставляю их в таком состоянии?

Что ж, в моём новом теле у меня имеется лишняя энергия, чтобы предложить им некоторую защиту. Несмотря на мой пугающий облик и ремесло, в них вполне может течь кровь Ирема.

Пока я могу лишь предложить им перебраться поближе к безопасности. Надеюсь, кто-нибудь да согласится.

Но суть да дело, ты говоришь, что тебе удалось создать твоего Духа Огня? Какое совпадение! У меня самого есть некоторый успех; мне удалось исцелять! С помощью магии плоти!

Таким образом ты и я — мы оба ступаем на территорию Богини!

Наверное, нам с тобой стоит не забывать о благочестии и скромности и не короновать себя.

Хотя как звучит-то, а? Л., Король Мёртвых, и А., Король Духов?

...зная тебя, ты уже приготовился написать мне в ответ отчитывающий стишок, да? Не волнуйся, я шучу, шучу.

Это потому, что я хорошо тебя знаю.

Нет, ясновидения у меня нет.

Теперь, отвечая на твой вопрос: безусловно, странно иметь возможность видеть собственную грудную клетку, но благодаря магии плоти я чувствую прикосновения к ней так же, как когда касались моей кожи, так что нет, мне всё ещё в радость пользоваться теми ваннами, которые ты восстановил. Они очень приятно греют мои косточки...

---

1) В оригинале академия называется "Dornpass Academy of Mages in Nascency", сокр. "DAMN" — Чёрт/Проклятье.

Вернуться к тексту