У тебя его глаза (джен)

В оставшиеся до 1 сентября дни бабушка и внучка почти не покидали своего участка. Валери старалась не выпускать девочку из виду, опасаясь, что стоит отвернуться — и она тут же исчезнет.

Марта сидела в кресле напротив стола, сжав руки в кулаки. После событий на Кубке мира по квиддичу и всего ужаса, который она там пережила, признание о разбитом зеркальце казалось тем самым финальным выстрелом прямо в голову. Но бабушка, очевидно, думала иначе и тему закрывать не собиралась.

— Марта, это зеркальце было единственным способом для меня знать, что с тобой всё в порядке, когда ты находишься в опасности.

— Бабушка, я...

— Молчать! — резко оборвала её Валери. — Ты понимаешь, через что я прошла за все эти годы? Сначала смерть твоих родителей, переезд, адаптация в новой школе, а теперь все эти события с Тайной комнатой, дементорами и этим кошмаром на Кубке мира? И всё это время я была уверена, что если что-то случится, ты сможешь связаться со мной! А теперь — всё! Конечно, я приобрету новое зеркальце, сделаю всё, что в моих силах. Но твоё к этому отношение нужно изменить!

Марта опустила голову. Она действительно не думала об этом с такой стороны. Для неё зеркальце было просто одним из многих магических предметов, а для бабушки — связью с единственной оставшейся семьёй.

— Как ты цитировала того своего магловского писателя? — продолжила Валери, её голос стал ледяным. — «Великая сила подразумевает великую ответственность»? Вот именно. У тебя была ответственность.

— «Человек-паук» — это не литература, это комикс, — автоматически поправила Марта, тут же пожалев об этом.

Валери сжала губы так сильно, что они побелели:

— Не смей дерзить мне, юная леди. Ты и так уже по горло в неприятностях.

Марта промолчала, понимая, что лучше не усугублять ситуацию.

— Хорошо, — Валери села за стол, взяв перо. — Вот твоё наказание. Никаких писем друзьям до 1 сентября. Никаких визитов. Никаких развлечений. Ты будешь изучать защитную магию под моим наблюдением каждый день с восьми утра до шести вечера. И никаких — слышишь меня? — никаких твоих маглостранных книжек.

— Это... это ужасно! — ахнула Марта.

— Считай, тебе повезло. Скоро в школу, так что с друзьями воссоединишься быстро.

Марта хотела возразить, но взгляд бабушки заставил её передумать.

— И ещё одно, — добавила Валери, вставая. — Ты будешь переписывать «Теорию защитных чар» от руки. Всю книгу. Дважды. Первый раз — для понимания материала, второй — чтобы запомнить, что такое ответственность.

— Это же семьсот страниц! — воскликнула Марта.

— Семьсот тридцать две, если быть точной. Ну и умножь на два, — невозмутимо ответила Валери. — Начнёшь завтра. А сейчас иди в свою комнату и подумай о том, что доверие, однажды разрушенное, восстанавливается очень тяжело.

* * *

Утренняя сова принесла длинное письмо от Гермионы. Да, наказание действовало, но Валери ничего не говорила про письма ОТ друзей. Марта с удивлением разворачивала пергамент, который, казалось, не имел конца.

«Дорогая Марта!

Надеюсь, ты уже оправилась от потрясений на Кубке. «Пророк» всё ещё пишет об этом, хотя никаких новых подробностей не появляется. Отец Рона говорит, что Министерство старается замять всё дело, но людей это только больше нервирует.

Я, впрочем, пишу по другому поводу. Помнишь домовую эльфийку Винки, которую так бесчеловечно уволил мистер Крауч? Это заставило меня задуматься о положении домовых эльфов в целом.

Знаю, что ты с пониманием относишься к проблемам угнетённых и поддержишь меня. Я хочу помочь бедным домовикам. Но пока что не знаю как… У тебя есть мысли?

С любовью, Гермиона.

P.S. Не могу дождаться встречи в Хогвартсе! Интересно, кто будет новым учителем ЗОТИ?»

Далее прилагался список книг, которые Гермиона прочитала, и заметки с тем, что интересного она оттуда запомнила. Марта перечитала письмо, не зная, смеяться ей или беспокоиться о душевном здоровье подруги. Гермиона всегда была склонна к активизму, но что можно было бы придумать для домовых эльфов? Сама Марта выросла в магической семье и знала, что большинство домовиков искренне наслаждаются служением волшебникам. Когда родители были живы, у них в доме был свой домовик. Конечно, бывали и жестокие хозяева, как семья Малфоев, о которых ходили невероятные истории.

— Что пишет твоя подруга? — спросила Валери, заметив выражение лица внучки.

— Эм… Она хочет помочь домовикам, потому что считает, что с ними обходятся жестоко, — ответила Марта, передавая письмо бабушке.

Валери пробежала глазами пергамент и слегка улыбнулась:

— Гермиона Грейнджер... Маглорождённая девочка? Неудивительно, что она не понимает природы домовиков.

— Она заботится о справедливости, — защитила подругу Марта.

— В Дурмстранге были домовые эльфы? — спросила Валери. — Они выглядели вполне счастливыми. Их счастье — в служении. Отними это, и ты сделаешь их глубоко несчастными.

Марта задумалась:

— Добби, бывший эльф Малфоев, кажется счастливым после освобождения. Хотя он скорее исключение.

— Это как с людьми, — философски заметила Валери. — Кто-то счастлив, работая на заводе или в офисе, а кто-то мечтает о собственном бизнесе. Не стоит мерить всех одной меркой.

— Я, наверное, скажу, что поддерживаю идею справедливого обращения, но не уверена в том, что тут можно что-то действительно изменить, — решила Марта.

1 сентября наступило внезапно, словно кто-то перевернул последний лист календаря, когда Марта не смотрела. Утро выдалось дождливым. Серые тучи обложили небо, время от времени разражаясь мелким, но настойчивым дождём.

«Идеальная погода для начала учебного года», — подумала Марта с лёгкой иронией.

За завтраком Валери просматривала свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Что-то интересное? — спросила Марта, намазывая тост джемом.

— Судя по всему, у мистера Аластора Грюма были какие-то неприятности, — задумчиво сказала Валери. — Прошлой ночью... Вот, послушай: «Жители Тихой улочки в южном Лондоне были разбужены сегодня ночью громкими звуками, доносившимися из дома отставного аврора Аластора «Грозного Глаза» Грюма. Прибывшие на место патрульные волшебники обнаружили сильно повреждённый мусорный бак и следы мощных заклинаний вокруг дома Грюма. Сам отставной аврор отказался от комментариев, заявив лишь, что «разобрался с ситуацией». По неподтверждённым данным, Грюм, известный своей параноидальной подозрительностью, принял за врага обычный мусорный бак».

— Мусорный бак? — переспросила Марта. — Странно.

— Собирайся, — сказала Валери, откладывая газету. — Нам пора на вокзал.

«Кингс-Кросс» был заполнен обычной утренней суетой. Маглы спешили по своим делам, не замечая странных людей с совами, жабами и массивными сундуками, которые то и дело исчезали между платформами 9 и 10.

Марта и Валери прошли через барьер на платформу 9¾, где их встретил привычный гул голосов, уханье сов и свист локомотива. Валери заправила прядь волос за ухо внучки и неожиданно мягко улыбнулась:

— Я беспокоюсь о тебе. Особенно сейчас, когда... — она осеклась, сказав лишнее.

— Когда что? — насторожилась Марта.

— Когда времена становятся неспокойными, — закончила Валери. — Тёмная метка, нападения...

Марта хотела спросить больше, но её внимание привлекла группа рыжеволосых людей, только что прошедших через барьер. Уизли. Всей семьёй, включая миссис Уизли и... это что, Билл и Чарли? Что они делали на вокзале?

— Я пойду поздороваюсь, — предупредила Марта, шагнув в сторону.

Валери удержала её за руку:

— Марта, помни о своём проклятии. Если появятся новые симптомы — сразу сообщи мне и директору Дамблдору. И никому другому, ясно?

— Хорошо, бабушка, — Марта быстро обняла её. — Я обещаю.

Она поспешила к Уизли, чувствуя странное волнение при мысли о встрече с Фредом. После Кубка они не виделись и не переписывались, и она не знала, изменилось ли что-то между ними за это время, пусть и прошло, по сути, несколько дней. Гермиона первой заметила её:

— Марта! — она бросилась навстречу, крепко обнимая подругу. — Как же я рада тебя видеть!

— Я тоже, — улыбнулась Марта. — Получила твоё письмо...

— И? — с надеждой спросила Гермиона.

— Э-э-э, я поддерживаю улучшение условий для эльфов, — дипломатично ответила Марта. — Но пока что нет мыслей и идей…

— Ладно, я ещё вернусь к этому разговору.

— Марта! — Гарри и Рон подошли поздороваться. За ними следовали Джинни, миссис Уизли и, наконец, близнецы.

Марта невольно задержала взгляд на Фреде.

— Привет, — помахала она, пытаясь звучать непринуждённо.

— Привет, — его глаза вспыхнули, он хотел сказать что-то ещё, но его отвлёк Джордж, толкнув локтем в бок.

Миссис Уизли обняла Марту:

— Как ты, дорогая? Оправилась после... того вечера?

— Да, всё в порядке, — заверила её Марта. — Спасибо за гостеприимство.

— Чепуха, — отмахнулась миссис Уизли. — Ты всегда желанный гость.

— Почему Билл и Чарли здесь? — спросила Марта у Джинни, кивая на старших братьев, которые о чём-то оживлённо беседовали с мистером Уизли.

— Решили проводить нас, пока гостят у родителей, — пожала плечами Джинни. — А вообще… Чарли всё лето вёл себя загадочно.

— Что-то очень интересное будет в этом году в школе, — подмигнул сестре Фред, подходя ближе. — Настолько секретное, что никому не рассказывают.

— Но мы выяснили, — добавил Джордж. — По крайней мере, частично.

— И что это? — спросила Марта.

Близнецы переглянулись с таинственным видом.

— Скоро узнаешь, — сказал Фред. — Не хотим портить сюрприз.

Гудок паровоза возвестил о скором отправлении. Началась суета с прощаниями и последними наставлениями. Миссис Уизли обнимала каждого по очереди.

— Будьте осторожны, — говорила она. — И пишите!

— Наслаждайтесь, — добавил Чарли с загадочной улыбкой. — Этот год будет особенным.

— Я бы не отказался снова оказаться в Хогвартсе, — вздохнул Билл. — В этом году.

Марта заметила, что Валери наблюдает за ними издалека. Она помахала бабушке, садясь в поезд вместе с остальными. Когда они нашли купе и устроились, Джинни не удержалась.

— Ну хорошо, говорите уже! Что такого особенного будет в этом году?

Фред и Джордж обменялись взглядами.

— Возможно, — задумчиво протянул Фред, — в Хогвартс приедут гости...

— Из далёких краёв, — закончил Джордж.

— Гости? — переспросила Гермиона. — Какие гости?

— О, очень особенные, — таинственно ответил Фред, усаживаясь рядом с Мартой. — Из школ, о которых мы только слышали.

Марта почувствовала, как её сердце сжалось. Гости из других школ? Она вспомнила загадочные слова Виктора Крама.

— Дурмстранг, — выпалила она, и все уставились на неё. — Они приедут в Хогвартс.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросил Фред.

— Крам. Он сказал, что мы увидимся в Хогвартсе.

— Крам? В Хогвартсе? — Рон выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание от восторга. — Ты шутишь!

— Но зачем? — нахмурилась Гермиона. — Зачем школам обмениваться студентами?

— Не просто обмен, — Джордж понизил голос до шёпота. — Кое-что гораздо более интересное.

— И опасное, — добавил Фред, бросив быстрый взгляд на Марту.

Поезд набирал скорость, унося их к Хогвартсу, где, судя по всему, их ждал не просто очередной учебный год, а что-то гораздо более захватывающее... и действительно опасное.

* * *

Дождь усилился, когда поезд приближался к Хогсмиду. К тому времени, как они добрались до станции, вода лилась сплошным потоком, превращая платформу в настоящее болото.

— Прекрасно, — проворчал Рон, натягивая капюшон мантии. — Лучшее начало года.

Выскочив из поезда, они промокли до нитки. Хагрид, как обычно, созывал первокурсников своим громовым голосом, его силуэт едва виднелся сквозь стену дождя.

— Бедняги, — посочувствовала Гермиона первокурсникам. — В такую погоду плыть через озеро...

На станции царила обычная суматоха: студенты толкались, пытаясь как можно быстрее добраться до карет, которые должны были доставить их в замок. Марта чуть не споткнулась о чей-то сундук, но Фред вовремя подхватил её за локоть.

— Осторожнее, — улыбнулся он. — Не хотелось бы, чтобы ты начала год с визита в больничное крыло.

— Спасибо, — она почувствовала, как теплеют щёки, несмотря на холодный дождь.

Пробираясь к каретам, они наткнулись на высокую девушку с каштановыми волосами. Она стояла под зонтиком магловского производства и с интересом оглядывалась, словно впервые видела станцию.

— Фэй? — неуверенно окликнула Гермиона. — Фэй Данбар?

Девушка обернулась, и её лицо озарилось широкой улыбкой:

— Гермиона! Привет!

— Ты вернулась? — Гермиона выглядела удивлённой. — Я думала, ты перевелась в Ильверморни навсегда.

— Так и было, — легко рассмеялась Фэй. — Но папа получил новое назначение в британском филиале, так что мы вернулись. А тут как раз этот турнир затевается, так что, можно сказать, идеальное время для возвращения.

Марта вспомнила Фэй — тихую гриффиндорку с их курса, которая исчезла посреди второго года обучения. Тогда ходили слухи, что её родители забрали её из-за нападений василиска.

— Турнир? — переспросила Гермиона. — О чём ты говоришь?

Фэй закатила глаза:

— Ой, забудь, я думала, вы уже знаете. Родители работают в международном отделе, так что... — она сделала неопределённый жест. — Но я ничего не говорила, ладно?

Фэй с интересом посмотрела на Марту:

— Ты новенькая? Не помню тебя.

— Марта Донкингск, — представилась она. — Перевелась из Дурмстранга на втором курсе.

— О, Дурмстранг! — глаза Фэй загорелись. — Ильверморни и Дурмстранг проводили совместные исследования магических существ в прошлом году. Я познакомилась с несколькими студентами. Может, ты их знаешь? Антон Поляков? Ева Дворжак?

Марта покачала головой:

— Боюсь, что нет. Там довольно много учеников.

— Ну, в любом случае, здорово вернуться, — Фэй поправила ремень сумки. — Хотя я, скорее всего, опять уеду через год. Папа уже говорит о возможной командировке в Японию.

— Ты легко к этому относишься, — заметила Гермиона с плохо скрываемым удивлением. — К переездам и смене школ.

Фэй пожала плечами:

— Жизнь слишком коротка, чтобы привязываться к местам. Важны только люди и впечатления, — она подмигнула и, заметив свободную карету, помахала им: — Увидимся в замке!

Наблюдая, как она лёгкой походкой удаляется под своим ярко-красным зонтиком, Марта не могла не испытать лёгкую зависть. Такая беззаботность, такая свобода... Совсем не похоже на её собственную жизнь, где каждый шаг, каждое решение были связаны с её проклятием.

— Ты в порядке? — спросил Фред, заметив её выражение лица.

— Да, — Марта попыталась улыбнуться. — Просто задумалась.

Они наконец добрались до кареты и забрались внутрь, радуясь возможности укрыться от дождя. Когда кареты подъехали к замку, дождь превратился в настоящий ливень. Ученики бросились к дверям, перепрыгивая через лужи и защищая головы учебниками, а кто постарше — заклинаниями.

— Я промок вот полностью прям! — возмущался Рон, отжимая мантию.

— А-А-А-А-А!

Визг и громкий всплеск привлекли их внимание. Обернувшись, они увидели, как из лодки, только что причалившей к берегу озера, кто-то вылетел и рухнул прямо в воду.

— Первокурсник упал в озеро! — воскликнула Джинни.

Хагрид, который сопровождал лодки, бросился на помощь, его огромная фигура маячила сквозь пелену дождя.

— Всё в порядке! — донёсся до них его рокочущий голос, когда он выудил из воды маленького мальчика. — Вот он, целый и невредимый!

Когда они поднимались по лестнице в Большой зал, мимо них пронёсся крошечный мальчик, с головы до ног покрытый водорослями и водой. Несмотря на своё состояние, он сиял от восторга.

— Я упал в озеро! — возбуждённо сообщил он проходившему мимо студенту. — Это было ПОТРЯСАЮЩЕ! А ещё я видел гигантского кальмара! Он подтолкнул меня обратно в лодку!

Марта невольно улыбнулась. Мальчик был настолько крошечным, что мантия профессора МакГонагалл, наброшенная на его плечи, волочилась по полу на добрых полметра. Его мокрые волосы торчали во все стороны, а глаза сияли почти маниакальным восторгом.

— Это Деннис Криви, — сказал кто-то рядом, и Марта увидела Колина, старшего брата новоприбывшего, который был не менее взволнован. — Мой брат! Я говорил ему про гигантского кальмара, но не думал, что он действительно его увидит в первый же день!

— Энтузиазм этой семьи поражает, — пробормотал Рон. — Один с фотоаппаратом, второй с кальмаром... Что будет, если их станет трое?

Большой зал встретил их привычным теплом и уютом. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, который сейчас отражал грозовое небо снаружи. Церемония распределения прошла как обычно, хотя из-за бури казалась более драматичной, чем обычно. Громовые раскаты сопровождали пение Распределяющей шляпы, а когда Деннис Криви был определён в Гриффиндор, молния особенно ярко вспыхнула на потолке, видно, в знак одобрения.

После того, как последний первокурсник занял своё место, Дамблдор поднялся для традиционной приветственной речи. Марта, как и все, ожидала стандартных объявлений о запретном лесе и списке запрещённых предметов, но директор неожиданно начал с другого:

— В этом году, — сказал он, и его голубые глаза замерцали ярче обычного, — Хогвартс будет не просто школой, но и домом для особых гостей. И ареной для важного события.

По залу пронёсся шёпот. До многих студентов уже дошли слухи, но теперь, получив подтверждение, они едва могли сдержать возбуждение.

— С гордостью объявляю, — продолжил Дамблдор, — что в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трёх Волшебников!

Зал взорвался восторженными возгласами. Марта заметила, как глаза Фреда и Джорджа загорелись, а Рон чуть не подпрыгнул на месте. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине:

— Для тех, кто не знает, Турнир Трёх Волшебников — это соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Чемпион от каждой школы участвует в трёх магических испытаниях. Победитель получает Кубок Трёх Волшебников, славу для своей школы и... — он сделал паузу для эффекта, — тысячу галлеонов личного вознаграждения.

При упоминании денег близнецы переглянулись с одинаковым выражением алчного восторга.

— Ха! Тысяча галлеонов! — прошептал Фред. — Этого хватит на...

— На всё, — закончил Джордж.

Дамблдор продолжил:

— Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре и останутся с нами большую часть года. Я знаю, что вы окажете нашим гостям тёплый хогвартский приём. А теперь, — его голос стал серьёзнее, — я должен сообщить вам, что в этом году будет возрастное ограничение. Участвовать смогут только студенты, достигшие семнадцати лет.

По залу прокатился недовольный гул, особенно громкий со стороны близнецов, которым до семнадцатилетия оставалось полгода.

— Это несправедливо! — возмутился Фред. — У нас совершеннолетие в апреле!

— Это решение окончательное, — твёрдо сказал Дамблдор. — Учитывая опасность испытаний, министерство считает это разумной мерой предосторожности.

Марта заметила, как Фред и Джордж склонились друг к другу, начав разрабатывать план обхода ограничения. Гермиона наблюдала за ними с неодобрением.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине:

— Также мне выпала печальная обязанность сообщить вам, что межфакультетский турнир по квиддичу не состоится как раз из-за Турнира Трёх Волшебников.

Зал взорвался возмущёнными возгласами. Особенно громко протестовали за столом Гриффиндора — квиддич был их традиционной гордостью.

— ЧТО?! — одновременно воскликнули Фред и Джордж, вскакивая с мест.

— Но почему? — крикнул кто-то из Хаффлпаффа.

— Без квиддича Хогвартс не Хогвартс! — возразил один из рейвенкловцев.

После того, как Дамблдор объявил о начале пира, столы заполнились едой, и разговоры сразу переключились на предстоящий турнир.

— Хотел бы я участвовать, — мечтательно произнёс Рон, накладывая себе картофельное пюре. — Тысяча галлеонов!

— Ты не умеешь даже простейшее заклинание трансфигурации выполнить правильно, — фыркнула Гермиона. — О каком турнире может идти речь?

— Зато я смелый, — обиделся Рон.

— И храпишь как дракон, — добавил Гарри, и все рассмеялись.

Марта посмотрела на Фреда, который всё ещё шептался с Джорджем.

— Вы же не придумываете, как обойти возрастное ограничение? — спросила она.

Фред подмигнул ей:

— Конечно, нет. Мы просто обсуждаем, какой бутерброд вкуснее — с курицей или с ветчиной.

— Конечно, — скептически ответила Марта. — И для этого вам нужно так таинственно шептаться.

— Эй, вопрос принципиальный, — серьёзно сказал Джордж. — Стоит ли рисковать с ветчиной, когда курица гарантированно хороша?

Но Марта не купилась на отвлекающий манёвр:

— Турнир опасен. Люди погибали.

— Именно поэтому они возобновили его, правда? — сухо заметил Фред. — Потому что там никто не пострадает.

— Я серьёзно, — настаивала Марта. — В Дурмстранге до сих пор рассказывают истории о последнем турнире. Один чемпион потерял руку, другой сошёл с ума после испытания.

— Это было давно, — отмахнулся Фред. — Сейчас другие времена, другие правила.

— И потом, — добавил Джордж, — тысяча галлеонов, Марта. Представляешь, что можно сделать с такими деньгами?

— Открыть магазин приколов? — догадалась она.

— Именно! — воскликнули близнецы в унисон.

Марта хотела возразить, но прикусила язык. Она знала, насколько важен для Фреда и Джорджа их будущий магазин. И всё же мысль о том, что Фред может участвовать в опасном турнире, заставляла её сердце сжиматься от беспокойства.

Пир продолжался, а за окнами грохотала буря, предвещая, что этот учебный год будет далеко не обычным. Турнир Трёх Волшебников, Дурмстранг, Шармбатон, загадочный профессор Грюм... и собственное проклятие Марты, которое только усиливалось с каждым месяцем.

Гермиона наспех поела и достала из сумки книжку, что-то судорожно выискивая. Марта чуть не вскочила, когда подруга внезапно обратилась к ней:

— Ты знала, что в Хогвартсе работают СОТНИ домовых эльфов? Что они готовят всю еду, убирают спальни, топят камины — и всё это БЕСПЛАТНО? Это не что иное, как рабство! В прогрессивном обществе подобная практика должна быть запрещена.

— Откуда ты это узнала?

— Спросила у ребят. И прочла в «Истории Хогвартса»! Немыслимо, как я не узнала об этом раньше. В школе «работает» больше домовых эльфов, чем где-либо ещё в Британии. Буквально всё, что мы имеем из благ, делают эти бедняжки и ничего за это не получают. Нет, так быть не должно! Я придумаю что-нибудь.

Прикусив губу, Марта неопределённо что-то буркнула, чтобы точно было не понятно, согласна она или нет. Гермиона решительно кивнула, видимо, услышав в этом то, что ей было более всего необходимо — поддержку.

— И ещё одно объявление, — продолжил Дамблдор после того, как все наелись и пир подошёл к концу. — В этом году мы рады приветствовать нового преподавателя защиты от тёмных искусств — профессора Аластора Грюма.

За преподавательским столом Марта заметила новое лицо — только что присоединившегося седовласого мужчину с изуродованным шрамами лицом. Один его глаз был нормальным, а второй — ярко-голубым и вращался независимо от первого. Да уж, ставки учеников на то, что их новый «препод был вампиром», не увенчались успехом. Что за существо предстало перед ними и как к нему привыкнуть — оставалось лишь гадать.

Обычно новых преподавателей встречали вежливыми аплодисментами, но на этот раз в зале воцарилась странная тишина. Возможно, виной тому был жуткий внешний вид Грюма, или его слава безжалостного охотника за тёмными волшебниками, но факт оставался фактом — единственными, кто аплодировал, были сам Дамблдор и Хагрид.

Грюм, казалось, не был обеспокоен этим прохладным приёмом. Он поднял свою фляжку в жесте приветствия и сделал глоток, его магический глаз при этом продолжал вращаться, осматривая зал.

— Жуткий тип, — пробормотал Рон.

— Эффективный зато, — заметил Джордж. — Папа говорит, половина камер в Азкабане заполнена благодаря ему.

Что принесёт этот год? Новые опасности? Новые тайны? Или, может быть, ответы на вопросы, которые так долго преследовали её?

* * *

По пути с ужина Марте поставили подножку. По заговорческому хохоту, было понятно, что это снова проделки Панси и её подружек Миллисенты и Элли. Вечер в гриффиндорской гостиной был шумным и оживлённым. Дождь всё ещё барабанил по окнам, но жаркий огонь в камине и радостное возбуждение от встречи с друзьями создавали атмосферу тепла и уюта. Все обсуждали предстоящий турнир, делились летними историями и строили планы на новый учебный год.

Марта сидела в одном из мягких кресел возле камина, рассеянно наблюдая за тем, как Фред и Джордж, собрав вокруг себя небольшую толпу, демонстрировали новое изобретение — маленькие конфеты, после которых язык окрашивался в разные цвета и начинал светиться в темноте.

— Цветосветики! — гордо объявил Фред. — Незаменимая вещь для ночных вечеринок. Только представьте разговор в темноте с разноцветными светящимися языками!

— И совершенно безвредно, — добавил Джордж. — В отличие от тянучек-язычков.

— А что такое тянучки-язычки? — поинтересовался второкурсник.

Близнецы переглянулись с хитрыми улыбками.

— Показать? — спросил Фред.

— Лучше не надо, — вмешалась Гермиона. — Если вы снова начнёте испытывать ваши изобретения на младшекурсниках, я сообщу профессору МакГонагалл.

— Стоп, ты ведь не староста, — заметил Джордж. — Пока что.

— Нет, но я очень ответственная, — парировала Гермиона.

Марта улыбнулась, наблюдая за их перепалкой. Гермиона и близнецы всегда были как кошка с собаками, но в этом противостоянии чувствовалось больше игры, чем настоящего конфликта. Рон и Гарри подсели к ней, оба с тарелками печенья, которое принесли из Большого зала.

— Как думаешь, кого выберут чемпионом от Хогвартса? — спросил Рон.

— Понятия не имею, — Марта пожала плечами. — Кому там исполнится семнадцать до отбора…

— Седрик Диггори наверняка попытается, — сказал Гарри. — И Анджелина Джонсон.

— Анджелина? — переспросила Марта, глядя на высокую темнокожую девушку, нового капитана квиддичной команды Гриффиндора. — Да, она подошла бы. Смелая и умная.

— И ей как раз исполнится семнадцать в октябре, — добавил Рон.

Группа шестикурсниц и семикурсниц, сидевших неподалёку, обернулась при упоминании Анджелины.

— Я слышала своё имя? — спросила сама Анджелина, подходя к ним с Алисией Спиннет и Кэти Белл.

— Мы обсуждали, кто мог бы стать чемпионом Хогвартса, — пояснил Гарри. — Я сказал, что ты была бы отличным кандидатом.

Анджелина засмеялась:

— Спасибо за доверие, Поттер. Я, пожалуй, попробую. Ради опыта, если не ради денег.

— Я бы тоже попыталась, будь мне семнадцать, — вздохнула Кэти.

— Кстати о попытках, — вдруг сказала Алисия, окидывая Марту оценивающим взглядом. — Я смотрю, кто-то решил попробовать себя в новом образе в этом году?

Марта коснулась волос. За лето она отрастила их и стала слегка завивать локоны, как учила Эрика. К тому же, перед отъездом в Хогвартс она купила в магловском магазине в Лондоне немного косметики: нежно-розовый блеск для губ и тушь для ресниц.

— Да, немного, — призналась она, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами.

— О, это так мило, — сказала Алисия тоном, который показался Марте слегка снисходительным. — Наша маленькая Марта выросла и решила стать настоящей леди.

— Ничего удивительного, — хихикнула Патрисия Стимпсон[1], ещё одна шестикурсница, присоединившаяся к разговору. — Особенно учитывая, как часто она поглядывает в сторону близнецов Уизли.

Марта почувствовала, как щёки заливает краска. Она бросила быстрый взгляд на Фреда, но тот, к счастью, был занят демонстрацией своих изобретений и не слышал этих комментариев. Как же это было неудобно и даже стыдно, особенно когда рядом сидели мальчишки, один из которых был родным братом близнецов и мог спокойно им всё рассказать.

— Не обращай внимания, — сказал Гарри, заметив её смущение.

— Да ладно, Патрисия, все через это проходят, — сказала Алисия, хотя её тон оставался насмешливым. — Помню, на четвёртом курсе я израсходовала целый флакон лака для волос, пытаясь впечатлить Оливера Вуда.

— Кстати, косметика не так уж и заметна, — добавила Патрисия, наклоняясь ближе к Марте. — Если хочешь, могу показать пару заклинаний для макияжа, которые действительно производят впечатление.

Марта не знала, благодарить или обижаться. Она посмотрела на Гермиону, ища поддержки, но та была погружена в книгу и не обращала внимания на разговор. А может быть, просто делала вид, что не замечает.

— Свежая, сияющая кожа и естественная красота сами по себе прекрасны, — внезапно вмешалась Анджелина, её голос был уверенным и спокойным. — И, Марта, ты выглядишь просто великолепно. Я заметила изменения ещё в поезде — ты действительно похорошела за лето.

— Правда? — выдохнула Марта, удивлённая и благодарная за этот неожиданный комплимент. Она очень надеялась, что Анджелина не знает, что цветы от близнецов она получила из-за её грозного письма.

— Абсолютно, — подтвердила Анджелина. — И этот оттенок блеска для губ идеально подходит к твоему цвету лица.

— Именно! — воскликнула Лаванда Браун, которая до этого момента сидела рядом с Парвати Патил, обмениваясь летними историями. — Я тоже заметила. Это «Розовый рассвет» от «Ведьминых чар»? У меня такой же!

— Нет, это... из магловского магазина, — призналась Марта.

— Серьёзно? — глаза Лаванды широко раскрылись. — Я всегда думала, что маглы не умеют делать хорошую косметику, но это выглядит потрясающе!

— Иногда у маглов получается лучше, чем у нас, — улыбнулась Анджелина. — Мне нравится твой новый стиль, Марта. Ты экспериментируешь, ищешь себя — это нормально.

Патрисия закатила глаза:

— Да ладно, мы немного подшучивали. Не принимай близко к сердцу.

— Подшучивать можно и без снисходительности, — спокойно парировала Анджелина. — Между прочим, мне кажется, Марта не единственная, кто обновил свой образ. Новая стрижка, Патрисия?

Патрисия машинально коснулась волос, явно польщённая тем, что кто-то заметил:

— Да, спасибо. Сделала перед самым отъездом.

— Очень тебе идёт, — искренне сказала Марта, радуясь возможности сменить тему.

Разговор плавно перетёк к обсуждению летних приключений и новых модных тенденций. Марта заметила, что Гермиона поднялась и тихо вышла из гостиной, вероятно, направляясь в спальню. Что-то в её поведении показалось Марте странным, но она не могла точно определить, что именно.

Позже, когда большинство студентов уже разошлись по спальням, Марта осталась сидеть у камина вместе с Лавандой, которая увлечённо рассказывала о различных косметических заклинаниях.

— Спасибо, — поблагодарила Марта, прерывая поток советов. — Что поддержала меня.

Лаванда отмахнулась:

— Не стоит благодарности. Некоторые старшекурсницы иногда бывают слишком... высокомерными. Как будто они сами никогда не были на четвёртом курсе и не волновались о своей внешности.

— Я просто не ожидала, что это станет такой темой для обсуждения, — призналась Марта. — Я даже не осознавала, что изменения настолько заметны.

— Поверь, они заметны, — подмигнула Лаванда.

Марта улыбнулась, чувствуя тёплое волнение в груди. Может быть, её небольшие эксперименты с внешностью не были такой уж плохой идеей.

Когда она наконец поднялась в спальню, то обнаружила, что Гермиона уже спит (или притворяется спящей). Их кровати стояли рядом, и Марта могла видеть силуэт подруги, отвернувшейся к стене. Это было странно. Обычно они всегда болтали перед сном, делясь впечатлениями дня. Что-то изменилось? Или ей просто кажется?

Марта переоделась в пижаму и легла в постель, глядя на потолок. Завтра начнётся новый учебный год. Четвёртый курс, Турнир Трёх Волшебников, возможные встречи со старыми знакомыми из Дурмстранга... Мысли вертелись, превращая мозг в кашу и не давая спокойно радоваться учёбе. Что бы ни принёс этот год, она была уверена: он будет незабываемым.

С этой мыслью она закрыла глаза, позволяя шуму дождя за окном убаюкать себя.

* * *

Первый учебный день начался с привычной суеты. Древняя гриффиндорская башня наполнилась звуками пробуждения: шорохом одежды, зевками, сонными разговорами и стуком дверей ванных комнат. Марта проснулась раньше обычного, всё ещё привыкая к новому распорядку после летних каникул.

Гермиона была на ногах, аккуратно складывая учебники в сумку. Она выглядела собранной и сосредоточенной, под глазами виднелись лёгкие тени, намекающие на недостаток сна.

— Доброе утро, — поздоровалась Марта, потягиваясь. — Хорошо спала?

— Нормально, — коротко ответила Гермиона. — Нам лучше поторопиться, если хотим успеть на завтрак до раздачи расписаний.

Марта кивнула, её слегка озадачил холодноватый тон подруги. Возможно, Гермиона просто нервничала перед началом занятий. В Большом зале их уже ждали Гарри и Рон, оба выглядели сонными и немного растерянными, как обычно это и бывало в начале года.

— Рановато начинать учёбу, — зевнул Рон, накладывая себе огромную порцию яичницы. — Мы же только вчера приехали.

— Чем раньше начнём, тем лучше, — возразила Гермиона, разворачивая свежий выпуск «Ежедневного пророка». — У нас в следующем году С.О.В.

— Вот именно, что в следующем. Ещё год до этого кошмара, — поправил её Гарри.

— Никогда не рано начать готовиться, — пробормотала Гермиона, не отрываясь от газеты.

Марта заметила, что Фреда и Джорджа нет за столом.

— Кто-нибудь видел близнецов? — спросила она как бы между прочим.

— Они ушли рано, — ответил Рон. — Что-то говорили про зелье возраста и турнир. Я думаю, они опять затевают авантюру.

— Зелье возраста? — переспросила Гермиона, опуская газету. — Они действительно думают, что смогут обмануть возрастную линию Дамблдора?

— Это же Фред и Джордж, — пожал плечами Рон. — Они попытаются, даже если знают, что это невозможно.

Профессор МакГонагалл прошла вдоль стола, раздавая расписания занятий. Взглянув на своё, Марта вздохнула — двойное зельеварение со Слизерином сразу после обеда. Не самое приятное начало года.

— Зельеварение, — простонал Рон, видимо, тоже заметив это в расписании. — За что нам такое наказание?

— Могло быть и хуже, — заметил Гарри. — Могли бы начать день с прорицаний.

— О, это у вас во вторник, — сообщила ему Гермиона. — Сразу после истории магии.

Гарри застонал, роняя голову на руки:

— Идеально. День, наполненный предсказаниями моей скорой смерти и скучными лекциями о гоблинских восстаниях.

Утренние уроки прошли спокойно, профессора давали привыкнуть к ранним подъёмам после каникул. После обеда ребята направились в подземелья на урок зельеварения. По пути Марта заметила Малфоя, который стоял в окружении своих обычных прихвостней — Крэбба и Гойла. Судя по его довольной ухмылке и театральным жестам, он рассказывал им что-то, что считал крайне забавным.

— ...конечно, мой отец хотел отправить меня в Дурмстранг, а не в этот балаган, — донёсся до них его высокомерный голос. — Там хотя бы правильно относятся к Тёмным искусствам. Преподают их, а не защиту от них, как какие-то трусы... — он замолчал, заметив приближающуюся группу гриффиндорцев, и его бледное лицо исказила знакомая насмешливая гримаса. — А вот и шрамоголовый и его свита! Готовы к ещё одному году провалов на зельеварении, Поттер?

— Заткнись, Малфой, — устало отозвался Гарри, не желая начинать день с перепалки.

— О, а что это с Донки? — внезапно переключил внимание Малфой, окидывая Марту оценивающим взглядом. — Решила притвориться настоящей девчонкой вместо ледышки из Дурмстранга? Как трогательно.

Марта почувствовала, как краснеет. Малфой всегда умел находить болевые точки.

— Пойдём, Марта, — Гермиона потянула её за рукав. — Он не стоит внимания.

Но Малфой не собирался останавливаться:

— А что насчёт вашего друга Уизли? Его отец всё ещё собирает объедки со стола Министерства? Слышал, на Кубке мира они сидели на дешёвых местах. Наверное, продали свой сарай, чтобы позволить себе билеты.

Рон дёрнулся в сторону Малфоя, Гарри и Гермиона удержали его:

— Не стоит, Рон! — шикнула Гермиона. — Ты только навлечёшь на себя неприятности.

— Малфой, ты снова достаёшь всех избытком слов? Становится скучно.

Теодор Нотт с тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад, и задумчивыми карими глазами, появился внезапно, словно из неоткуда, как он и любил.

— О, Нотт, — Малфой скривился, но было видно, что он не горит желанием затевать конфликт с сыном одного из самых влиятельных чистокровных семейств. — Защищаешь своих гриффиндорских приятелей?

— У меня аллергия на глупость, — пожал плечами Теодор, затем повернулся к Марте, и его лицо мгновенно смягчилось: — Привет, Марта. Хорошо выглядишь.

Она улыбнулась и, не думая о том, как это будет выглядеть, шагнула вперёд и крепко обняла друга. Тео на мгновение застыл от неожиданности, а затем осторожно обнял её в ответ.

— Ты не отвечал на мои письма последнее время, — сказала Марта, отстраняясь.

— Прости, — он слегка нахмурился. — Отец... у нас были гости. Сложно было найти время.

Что-то в его голосе подсказало Марте, что разговор лучше отложить на потом. Они много переписывались до того, как бабушка наказала Марту, и, конечно, она очень распереживалась, когда ответы перестали приходить. Тем более, всё лето они тщательно обсасывали одну тему: лекантропию профессора Люпина, о которой Теодор, как и Гермиона, догадывался одним из первых, но молчал. Нотт был на удивление внимательным к деталям и не по годам эрудированным, что приводило Марту в восторг.

К её удивлению, Тео повернулся к остальным гриффиндорцам и спокойно протянул руку сначала Гарри, затем Рону:

— Поттер, Уизли, надеюсь, лето прошло без приключений? — в его голосе слышалась искренняя заинтересованность, лишённая обычной слизеринской язвительности. Затем он повернулся к Гермионе и, хотя не протянул руки, вежливо кивнул: — Грейнджер.

Малфой наблюдал за этой сценой с отвращением, но, видя, что даже Крэбб и Гойл смотрят на Нотта с некоторым уважением, просто фыркнул и направился в класс зельеварения.

— Встретимся в библиотеке как-нибудь? Поболтаем, — Тео махнул рукой и покинул их.

День продолжался своим чередом. Зельеварение прошло предсказуемо плохо. Снейп был в своей обычной форме, снимая баллы с Гриффиндора по любому поводу и без повода. Гарри умудрился расплавить котёл, Невилл отравился собственным зельем и был отправлен в больничное крыло, а Гермиона, как обычно, сварила идеальное зелье, за что получила скупой кивок от профессора.

После у них было свободное окно. Они решили провести это время на улице, наслаждаясь последними тёплыми днями сентября. Расположившись под большим дубом у озера, ученики наблюдали, как гигантский кальмар лениво поднимает щупальца над водой.

— Вы слышали уже? — спросил Шимус Финниган, подходя к ним с Дином Томасом. — Дамблдор установит Кубок Огня в Большом зале. Он появится накануне прибытия гостей.

— Кубок Огня? — переспросил Гарри.

— Это артефакт, который выбирает чемпионов, — пояснила Гермиона. — Участники бросают свои имена в огонь, а Кубок выбирает самого достойного от каждой школы.

— И как он определяет, кто достоин? — спросил Рон.

— Никто точно не знает, — ответила Марта. — В Дурмстранге говорят, что Кубок оценивает силу магии, храбрость, ум... всё, что нужно для чемпиона.

— Вы думаете, Фред и Джордж смогут обмануть его? — спросил Дин.

— Сомневаюсь, — покачала головой Гермиона. — Дамблдор лично будет накладывать защитные чары. А он не тот волшебник, которого легко провести.

После очередного занятия Марта отвлеклась на разговор с девочкой с Рейвенкло, а трое друзей ушли вперёд. Разговор девочек был прерван громкими голосами, доносящимися со стороны замка. Обернувшись, они увидели толпу студентов, собирающихся вокруг чего-то на внутреннем дворе.

— Что там происходит?

— Пойдём посмотрим, — предложила Марта.

Они поспешили к замку и протиснулись сквозь круг студентов.

— Это же профессор Грюм! — прошептала девочка.

Действительно, новый преподаватель стоял посреди двора, направив палочку на что-то белое и пушистое, что металось по земле, подпрыгивая и пища от страха.

Грюм стоял, широко расставив ноги, его деревянная нога глухо стучала по каменному полу при каждом движении. Серые волосы торчали в разные стороны, а лицо было изрыто шрамами, словно его кто-то пытался разрезать на куски тупым ножом. Магический глаз вращался независимо от обычного глаза, беспрестанно осматривая окружение. Вблизи это выглядело очень жутко.

— Это... хорёк?

Невилл, стоявший рядом, кивнул, его глаза были широко раскрыты от удивления:

— Это Малфой! Грюм превратил его в хорька!

— Что? — выдохнула Марта, её лицо расплылось в широкой улыбке. — Серьёзно?

— Малфой оскорбил семью Гарри, а когда Гарри повернулся к нему спиной, попытался его проклясть, — объяснил Невилл. — Профессор Грюм увидел это и... ну, вот результат.

Хорёк-Малфой отчаянно пищал, пытаясь сбежать, но Грюм не давал ему такой возможности, заставляя подпрыгивать всё выше и выше.

— Никогда не атакуй противника, когда он повернулся спиной! — рычал Грюм. — Это подло! Это трусливо! Это недостойно волшебника!

Студенты вокруг смеялись, наблюдая за унижением Малфоя. Гермиона, обычно возражавшая против любых форм насилия, была слишком ошеломлена, чтобы вмешаться.

— Профессор Грюм! — раздался потрясённый голос. Это была профессор МакГонагалл, спешащая через двор с охапкой книг в руках. — Что вы делаете?

— Преподаю, — спокойно ответил Грюм, всё ещё заставляя хорька подпрыгивать.

— Препо... — МакГонагалл уставилась на подпрыгивающего зверька. — Грюм, это... это студент?

— Технически, это хорёк, — ответил Грюм.

МакГонагалл мгновенно выхватила свою палочку, и через секунду на месте хорька появился Драко Малфой — его светлые волосы были всклокочены, лицо покраснело от стыда и гнева. Он медленно поднялся на ноги, морщась, всё его тело болело.

— Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — возмущённо воскликнула МакГонагалл. — Директор наверняка говорил вам об этом!

— Возможно, — проворчал Грюм, нисколько не раскаиваясь. — Но небольшая встряска не помешает... — он угрожающе посмотрел на Малфоя, который инстинктивно отступил назад.

— Мы даём наказания! — продолжала МакГонагалл. — Или говорим с деканом факультета студента!

— Хорошо, — согласился Грюм. — Я поговорю со Снейпом. Малфой, пойдём.

С этими словами он схватил всё ещё потрясённого Малфоя за воротник и потащил в сторону подземелий. Выражение ужаса на лице слизеринца было бесценным.

Когда они ушли, двор взорвался возбуждёнными разговорами. Рон буквально задыхался от смеха:

— Не говорите мне, что вы это не видели! Невероятно! Малфой, удивительный летающий хорёк!

— Это было... впечатляюще, — признала Марта, хотя не могла не испытывать лёгкого беспокойства. — Но разве учителям разрешено так поступать с учениками?

— Очевидно, нет, — нахмурилась Гермиона. — МакГонагалл в ярости.

— Да ладно вам, — отмахнулся Рон. — Малфой заслужил. Он годами издевается над всеми, а теперь на минуту получил по заслугам.

Гарри кивнул, хотя его улыбка была несколько неуверенной:

— Грюм странный и пугающий, но он защищал меня. Я признателен.

Ближе к вечеру Марта заметила Фреда и Джорджа, спускающихся по лестнице с загадочными улыбками на лицах.

— Где вы были всё утро? — спросила она, когда близнецы поравнялись с ними.

— О, то тут, то там, — туманно ответил Фред. — Занимались исследованиями.

— Для зелья возраста? — догадалась Марта.

— Возможно, — подмигнул Джордж. — А что у вас тут происходит? Все только и говорят о каком-то хорьке.

— Вы пропустили величайший момент в истории Хогвартса! — воскликнул Рон и с восторгом пересказал недавние события.

Близнецы слушали с нарастающим восхищением.

— Замечательно! — выдохнул Фред, когда Рон закончил. — Хорёк! Это гениально!

— Мы должны поближе познакомиться с этим Грюмом, — захохотал Джордж. — Вы описываете его, как человека с интересным отношением к правилам. Урок с ним у нас прошёл очень интересно.

— Счастливчики, — вздохнул Гарри. — А нам ждать до четверга.

— Лучше Люпина уже никого не будет. Жалко, что он больше не преподаёт… Всего год пробыл с нами, — вздохнула Марта.

— Подожди, — перебил его Фред, изучающе глядя на Марту. — Ты не знаешь?

— Чего не знаю? — Марта нахмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке.

Гарри, Рон и Гермиона тоже уставились на неё с удивлением.

— Марта, — медленно начала Гермиона, — ты же знаешь, что ни один преподаватель защиты от тёмных искусств не задерживается в Хогвартсе больше, чем на год?

— Что? — Марта моргнула. — О чём вы говорите?

— О проклятии должности, — пояснил Рон. — Каждый преподаватель защиты либо умирает, либо сходит с ума, либо его увольняют до конца учебного года.

Марта почувствовала, как у неё замирает сердце:

— Вы... вы шутите?

— Нисколько, — покачал головой Гарри. — В первый год у нас был профессор Квирелл. Волдеморт жил у него на затылке, и в конце года он умер.

— Во второй год — Локонс, — подхватил Рон с отвращением. — Шарлатан. Сама помнишь.

— А в прошлом году... Профессор Люпин, — закончила Марта, и в её голосе прозвучала грусть.

Марта опустила голову. Воспоминания о профессоре Люпине нахлынули волной. Его добрая улыбка, терпеливые объяснения, то, как он помог ей справиться, как внимательно он отнёсся к её проблеме с проклятьем.

— Мне до сих пор его не хватает, — призналась она. — А… Теперь вместо него у нас Грюм, — Марта посмотрела в направлении, куда ушёл новый преподаватель. — Который превращает учеников в хорьков для развлечения.

— Не знаю, что хуже, — заметил Фред. — Преподаватель-оборотень, который никого не трогает, или преподаватель-бывший авроp, который может запросто искалечить кого-нибудь в порыве.

— Люпин никогда не причинил бы вреда студентам специально, — твёрдо заверила Марта. — А Грюм... я не уверена насчёт него.

В глубине души она надеялась, что, возможно, хотя бы в этом году всё будет по-другому. Хотя, глядя на то, как Грюм обращался с Малфоем, она не была уверена, что это изменение будет к лучшему.

Фред шёл рядом с ней, чуть отстав от остальных.

— Кстати, — сказал он как бы между прочим, — ты сегодня выглядишь... иначе. В хорошем смысле.

Марта почувствовала, как её щёки теплеют:

— Тебе идёт, — он улыбнулся, и было в этом что-то мягкое, не похожее на обычную озорную ухмылку. — Эксперименты — это всегда хорошо. Мы с Джорджем живём ими.

— Главное, чтобы твои эксперименты не превратили тебя в хорька, — засмеялась Марта.

— Обещаю, что не превратят, — торжественно сказал Фред, прижимая руку к сердцу. — Если только это не будет действительно отличной шуткой.

Они присоединились к остальным у теплиц, тёплое чувство от этого короткого разговора осталось с Мартой до конца дня.

* * *

За окнами кабинета защиты от тёмных искусств моросил осенний дождь, превращая ранний сентябрьский день в унылое подобие ноября. Внутри аудитории царила напряжённая тишина, как перед бурей. Четверокурсники Гриффиндора и Хаффлпаффа сидели неподвижно, все взгляды были прикованы к профессору Грюму, который неторопливо ковылял между рядами, деревянная нога отмечала каждый шаг глухим стуком.

Слухи о его первых уроках разлетелись по школе со скоростью самого нового «Нимбуса». Шестикурсники рассказывали о практических демонстрациях защиты от проклятий, седьмой курс ходил восхищённый после лекции о секретных методах авроров, а третьекурсники с восторгом обсуждали, как Грюм рассказывал им истории своих боевых операций, показывая странные артефакты, отобранные у тёмных волшебников.

И вот теперь настала очередь четвёртого курса.

— Книги можете убрать, — произнёс Грюм, остановившись у своего стола. — Они вам не понадобятся.

Студенты с воодушевлением спрятали учебники. Практические занятия всегда были интереснее теоретических.

Грюм достал список и начал перекличку, его магический глаз следил за каждым, кто отзывался на своё имя. Когда он закончил, то отложил пергамент и обвёл класс взглядом.

— Я получил письмо от профессора Люпина о том, что вы хорошо разбираетесь в тёмных существах, — начал он. — Но вы безнадёжно отстаёте по части проклятий. Моя задача — исправить это. У меня есть не так много времени, чтобы научить вас защищаться от того, что скрывается там, — он резко указал на окно, за которым серело дождливое небо. — От тёмных волшебников.

Марта поёжилась. Она опять скучала по профессору Люпину, его спокойному голосу и методичным объяснениям. Он был лучшим преподавателем, которого она встречала — терпеливым, внимательным, всегда готовым помочь. Грюм же излучал напряжение и холодную решимость, которые заставляли нервничать.

— Итак, — продолжил Грюм, — перейдём к проклятиям. По закону Министерства, я должен учить вас только контрзаклинаниям. Я не должен показывать вам, как выглядят тёмные проклятия, пока вы не достигнете шестого курса. Но Дамблдор считает, что вы справитесь. Чем раньше вы узнаете, с чем имеете дело, тем лучше. Волшебник, собирающийся использовать на вас незаконное проклятие, не станет предупреждать. Он не будет вежливым и открытым. Вам нужно быть готовыми. Вам нужно быть бдительными. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — неожиданно рявкнул он, и весь класс подпрыгнул. — Итак, — Грюм слегка успокоился, — кто может назвать мне самые строго наказуемые проклятия в мире волшебников?

Несколько рук поднялось в воздух, включая руку Гермионы и, к удивлению всех, Рона.

— Мистер Уизли? — указал на него Грюм.

— Э-э... мой отец рассказывал мне об «Империусе[2]», — неуверенно произнёс Рон.

— Да, — кивнул Грюм. — Ваш отец, конечно, знает о нём. Министерству пришлось нелегко из-за этого проклятия.

Он тяжело встал, открыл ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри копошились три больших паука. Марта заметила, как Рон инстинктивно отодвинулся подальше — его боязнь пауков была хорошо известна. Грюм достал одного паука, поместил на стол и направил на него палочку:

— Imperio!

Паук начал выделывать странные трюки: встал на задние лапки и танцевал чечётку, потом сделал несколько сальто, а затем замер в позе, напоминающей балерину. Класс рассмеялся, Марта не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего.

— Забавно, не так ли? — произнёс Грюм. — А как было бы забавно, если бы я заставил его прыгнуть из окна? Утонуть? Заползти в горло кому-нибудь из вас? — cмех мгновенно утих. — Полный контроль, — подчеркнул Грюм. — Я мог заставить его сделать что угодно. Во времена Того-Кого-Нельзя-Называть многие волшебники и ведьмы находились под действием «Империуса». Министерству пришлось тяжело, они пытались выяснить, кто действовал по собственной воле, а кто по принуждению.

Грюм объяснил, что «Империус» можно побороть, но для этого нужна исключительная сила воли, которой обладают немногие. Лучше всего, по его словам, избегать попадания под это проклятие.

— Ну что, — Грюм внимательно посмотрел на всех учеников, — а сейчас будем практиковаться в сопротивлении «Империусу» сами. Единственный способ научиться ему противостоять — это почувствовать его на себе.

По классу пробежал нервный шёпот. Марта обменялась взглядами с Гермионой. Обе понимали, что их ждёт что-то неприятное.

— Ну что зашептались? Вас тёмный волшебник спрашивать не будет. Кто первый? — Грюм обвёл класс взглядом. — Мистер Финниган!

Шимус неуверенно поднялся с места. Грюм направил на него палочку:

— Imperio!

Лицо Шимуса мгновенно стало пустым и мечтательным. По команде Грюма он начал прыгать на одной ноге, кукарекать как петух, а затем попытался сделать стойку на руках.

— Видите? — сказал Грюм, снимая заклинание. — Полное подчинение. Мистер Финниган даже не пытался сопротивляться. Не важно, паук перед вами, человек или кто-то ещё, результат один.

Шимус, очнувшись, покраснел до корней волос:

— Я... я не помню, что делал.

— Это нормально. Сядь пока. Следующий — мистер Томас!

Дин тоже полностью поддался заклинанию, как и большинство остальных учеников. Но когда дошла очередь до Гарри, произошло что-то неожиданное.

— Imperio! — произнёс Грюм, направляя палочку на Гарри.

Гарри замер, его глаза стали пустыми, но когда Грюм мысленно приказал ему прыгать на столы, что-то внутри Гарри взбунтовалось. Он сделал шаг к столу, потом остановился, качнулся, как пьяный.

— Интересно, — пробормотал Грюм. — Попробуем ещё раз. Imperio!

На этот раз Гарри сопротивлялся сильнее. Его ноги подгибались, он боролся с невидимой силой, пытающейся заставить его танцевать. В конце концов он рухнул на пол, подняв столб пыли, но заклинание так и не сработало полностью.

— Отлично! — воскликнул Грюм, его обычное выражение лица сменилось, глаза горели от интереса. — Редкий дар, Поттер. Очень редкий.

Марта наблюдала за происходящим с растущим беспокойством. Её очередь приближалась, и она не знала, что произойдёт. Её проклятие часто реагировало на стресс...

— Мисс… эм… Марта! — позвал Грюм.

Она медленно встала, чувствуя, как по рукам ползёт знакомый холод. Она подошла к передней части класса, и Грюм направил на неё палочку.

— Imperio!

Мир вокруг Марты стал туманным и далёким. В голове зазвучал ласковый голос: «Повернись три раза и поклонись классу». Она начала поворачиваться, но что-то было не так. Холод в её руках не исчез, а наоборот, стал сильнее, поднимаясь по рукам как ледяная волна.

«Поклонись... поклонись...»

Марта боролась с заклинанием, и чем сильнее она сопротивлялась, тем холоднее становилось вокруг. Воздух в классе начал мерцать, как в морозный день, а дыхание учеников превратилось в маленькие облачка пара. Девочка поклонилась раз, с трудом изогнулась, чтобы поклониться ещё.

— Что за... — начал Грюм, но тут произошло нечто неожиданное. Кожа под его одеждой сначала словно загорелась — стало нестерпимо жарко, а потом резко похолодела, появилось несколько трещин, из которых засочилась кровь. Преподавателю некогда было держать контроль над заклинанием, он мысленно выругался и, едва скрывая испуг, отшатнулся от Марты.

Марта рухнула на колени, тяжело дыша, так и не сделав третий поклон. Её руки до локтей были покрыты ледяными узорами, а волосы искрились от замёрзших капелек влаги.

— Интересно, — пробормотал Грюм, приближаясь к ней, уже взяв себя в руки. Его магический глаз вращался, изучая её с нескрываемым любопытством. — Очень интересно.

— Марта! — Гермиона вскочила с места и подбежала к подруге. — Ты в порядке?

— Да, — прошептала Марта, пытаясь встать. — Просто... ну… ты понимаешь… моя особенность отреагировала на стресс.

Марта уселась, практика продолжилась. Она даже не знала, что сделала больно преподавателю, но интуитивно чувствовала, что не её сила воли помогла ей сопротивляться, а что-то другое.

— Кто назовёт ещё одно незаконное проклятие? — спросил преподаватель после практики «Империуса».

Рука Гермионы снова взметнулась вверх, а также и рука Невилла. Обычно он никогда не вызывался отвечать на уроках.

— Да? — Грюм указал на Невилла.

— Есть ещё... «Круциатус[3]», — почти шёпотом произнёс Невилл.

Грюм внимательно посмотрел на Невилла, оба его глаза сфокусировались на мальчике:

— Ваша фамилия Лонгботтом?

Невилл нервно кивнул, но Грюм больше ничего не сказал. Он повернулся к банке, достал второго паука и увеличил его размеры так, что теперь тот был размером с тарантула:

— Crucio!

Лапки паука подогнулись к телу, он перевернулся и начал ужасно дёргаться, раскачиваясь из стороны в сторону. Он не издавал ни звука, Марта почти чувствовала его агонию. Невилл побелел, его кулаки сжались.

— Стойте! — воскликнула Гермиона, заметив состояние Невилла. — Прекратите!

Грюм поднял палочку, и паук перестал корчиться.

— Боль, — сказал Грюм. — Чистая боль. Не нужны ни ножи, ни мечи, когда можно применить «Круциатус». Это проклятие было очень популярно в своё время.

Марта чувствовала тошноту. Конечно, в Дурмстранге им рассказывали о тёмных проклятиях, но она никогда не видела их в действии. Теоретическое знание сильно отличалось от этой жуткой демонстрации.

— И последнее проклятие? — спросил Грюм, оглядывая класс.

Гермиона подняла руку, но теперь она делала это нерешительно, словно не была уверена, что хочет отвечать. Марта тоже подняла руку, зная, о чём идёт речь.

— Да? — Грюм кивнул Марте.

— «Авада Кедавра[4]», — произнесла она. — Смертельное проклятие.

Грюм медленно кивнул.

— Да. Смотрю, в Дурмстранге это без внимания не оставили, правда ведь? Последнее и худшее. «Авада Кедавра»... смертельное проклятие.

Он достал третьего паука и поместил его на стол. Паук заметался, чувствуя, что его ждёт. Грюм поднял палочку, и Марта инстинктивно напряглась.

— Avada Kedavra! — рявкнул Грюм.

Вспышка ослепительного зелёного света и шум, как от несущегося поезда, и паук просто... перевернулся на спину. Не повреждённый, но несомненно мёртвый. Несколько студентов приглушённо вскрикнули. Рон отшатнулся от стола. Гарри застыл, его лицо стало мертвенно-бледным.

— Некрасиво, — спокойно сказал Грюм. — Некрасиво и неотвратимо. Нет контрзаклинания. Нет способа блокировать его. Лишь один человек в истории выжил после этого проклятия, и он сидит прямо здесь.

Все глаза обратились к Гарри, на лбу которого был ясно виден шрам в форме молнии — вечное напоминание о том, что он пережил невозможное.

— «Авада Кедавра» требует мощной магии — вы все могли бы вытащить свои палочки и направить их на меня, произнести заклинание, и я бы даже не получил кровотечения из носа. Но это не имеет значения. Я здесь не для того, чтобы учить вас, как их выполнять.

— Так почему же я показываю их вам? Потому что вы должны знать. Вы должны понимать, с чем можете столкнуться. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — снова рявкнул он.

Весь класс опять подпрыгнул.

— Эти три заклинания — «Авада Кедавра», «Империус» и «Круциатус» — известны как Непростительные Заклятия. Использование любого из них против другого человека карается пожизненным заключением в Азкабане. Вот что вам предстоит. Вот против чего я должен научить вас защищаться. Вам нужны навыки. Вам нужна подготовка. Но прежде всего, вам нужна ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

Остаток урока они провели, записывая информацию о Непростительных Заклятиях. Никто не разговаривал, пока не прозвенел звонок. Грюм записал в свой блокнот: «Магическая аномалия, связанная с холодом. Активируется при попытке ментального вторжения. Любопытно».

Он поднял взгляд на класс:

— Урок окончен. Мисс Марта, задержитесь на минуту.

Когда класс опустел, Грюм подошёл к Марте:

— Вы либо прокляты, либо очень хорошо благословлены, вы в курсе?

— Нет...

— Понятно, — Грюм что-то записал. — Как давно у вас такие... проявления?

— С двенадцати лет.

— Можете идти.

Марта поспешно собрала вещи и вышла из класса, не заметив хищного блеска в глазах Грюма.

«Не хочу с ним пересекаться, он мне совсем не нравится. Нисколечко!»

Студенты стали оживлённо обсуждать увиденное.

— Видели, как он контролировал того паука?

— А когда он его убил... просто вот так!

Марта заметила, что Невилл, застывший, стоит с пустым взглядом, направленным в никуда.

— Невилл? — позвала она, подходя ближе. — Дружище… Ты в порядке?

Он не ответил, всё ещё глядя в пустоту. Марта обеспокоенно посмотрела на Гермиону, которая тоже заметила состояние Невилла.

— Невилл! — Гермиона тронула его за плечо, и он вздрогнул, очнувшись от транса.

— О, привет, — произнёс он странным, высоким голосом. — Интересный урок, да? Что будет на ужин, я... я умираю с голоду, а вы?

— Невилл, ты в порядке? — спросила Гермиона.

— О, да, я в порядке, — слишком быстро ответил Невилл, его голос всё ещё звучал неестественно. — Очень интересный ужин... то есть, урок... что будет на уроке...

Из-за угла появился профессор Грюм, его деревянная нога громко стучала по каменному полу:

— Всё в порядке, сынок? — спросил он Невилла. — Пойдём-ка со мной... выпьем чаю.

Невилл выглядел ещё более испуганным при перспективе чаепития с Грюмом, но не нашёл в себе сил отказаться.

— Вы в порядке, Поттер? — спросил Грюм, когда Невилл двинулся за ним.

— Да, — быстро ответил Гарри.

Марта видела, что это не так. Гарри был бледен, его взгляд был полностью отсутствующими. Конечно, увидеть заклинание, которое убило его родителей... она не могла представить, что он сейчас чувствует.

— Это был... интенсивный урок, — сказала она, когда они шли к Большому залу.

— Мне кажется, это было слишком, — выразила свои мысли Гермиона. — Особенно для Невилла. Вы видели его лицо?

— Грюм прав, — возразил Рон. — Нам нужно знать, с чем мы можем столкнуться. Как он сказал — постоянная бдительность!

— Я предпочитала преподавательский стиль профессора Люпина, — мягко сказала Марта. — Он всегда объяснял всё так ясно, но без... шокирующих деталей.

— Да, — согласился Гарри, впервые заговорив с конца урока. — Люпин был лучшим учителем защиты, которого мы когда-либо имели.

— И самым добрым, — добавила Марта. — Он всегда находил время, чтобы помочь, и никогда не заставлял чувствовать себя глупо, если ты не понимал что-то сразу.

— Я слышал, он сейчас путешествует, — сказал Рон. — Папа говорил, что после того, как все узнали, что он оборотень, ему стало трудно найти работу.

— Это несправедливо, — возмутилась Гермиона. — Он был отличным учителем, независимо от его... состояния.

— Это часть более широкой проблемы с правами магических существ, — заметила Марта, зная, что это близкая сердцу Гермионы тема. — Хотя оборотни технически являются волшебниками с тяжёлым состоянием с медицинской точки зрения, а не отдельными существами.

— Именно! — оживилась Гермиона. — И это снова доказывает, почему так важны разные правозащитные организации!

Рон закатил глаза, но воздержался от комментариев. В Большом зале они встретили Фреда и Джорджа, склонившихся над куском пергамента и нервно шепчущихся.

— Что вы задумали на этот раз? — спросил Рон, присаживаясь рядом с братьями.

— Мы пишем письмо, — ответил Фред, не поднимая глаз.

— Бэгмену, — добавил Джордж. — Этот хрен не отвечает на наши сообщения.

— Бэгмену? — переспросила Марта, занимая место рядом с Фредом. — Почему?

Близнецы обменялись взглядами.

— Помнишь нашу ставку на Кубке мира? — спросил Фред.

— Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч, — кивнула Марта. — Вы выиграли, разве нет?

— Конечно, выиграли, — сказал Джордж. — Бэгмен расплатился с нами золотом, которое просто исчезло.

— Что? — возмутилась Гермиона. — Это же мошенничество!

— Да ладно, — мрачно кивнул Фред. — Это просто ошибка, мы написали ему, но...

— Он игнорирует нас, — закончил Джордж. — Это уже пятое письмо, которое мы отправляем.

— А как же ваши сбережения? — спросила Марта, вспомнив, что близнецы поставили все свои деньги. — То, что вы изначально поставили?

— Всё испарилось, — вздохнул Фред. — Тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей и три кната. Всё наше состояние.

— И как вы теперь?.. — начала она.

— Справляемся? — Джордж криво улыбнулся. — С трудом. Приходится экономить на ингредиентах для изобретений, берём самые дешёвые.

— И сбавили темп с разработками, — добавил Фред. — Не можем себе позволить эксперименты, которые могут не сработать.

— Но это нечестно! — воскликнула Марта. — Вы должны рассказать кому-то. Мистеру Уизли, например.

— И получить нагоняй за незаконные ставки? — фыркнул Фред. — Спасибо, но мы лучше разберёмся сами. Это просто недоразумение, Бэгмен ответит.

— Не беспокойся, — Джордж подмигнул ей. — У нас есть план Б, если Бэгмен не ответит. И план В, если не сработает план Б.

— А также планы с Г по Я, на всякий случай, — добавил Фред с кривой улыбкой.

— И все они включают участие в Турнире Трёх Волшебников? — догадалась Марта.

— Не все, — признал Фред. — Но тысяча галлеонов решила бы все наши проблемы.

— И создала бы новые, если что-то пойдёт не так, — возразила Марта. — Турнир опасен, Фред.

Он на мгновение встретился с ней взглядом, и его обычная беззаботная маска слегка дрогнула:

— Мы знаем риски, — серьёзно сказал он. — Но мы хотим получить то, что действительно важно для нас.

Марта хотела возразить, сказать, что никакие деньги не стоят его безопасности, но прикусила язык. Это было не её решение. И, если честно, она понимала его стремление. Иметь мечту и быть готовым рискнуть ради неё — в этом был весь Фред.

* * *

Постоянная бдительность, которую требовал новый преподаватель, выматывала не меньше, чем само изучение тёмных искусств. В течение нескольких дней Гермиона ходила, как на настоящую работу, в библиотеку. И Марта знала, к чему это ведёт, не расспрашивала. Просто терпеливо ждала. Было понятно, что это не по учёбе и не для улучшения процессов бдения.

И вот в один вечер Гермиона решительно повернулась к Гарри и Рону:

— Мне нужно с вами поговорить. Серьёзно поговорить.

— О чём? — настороженно спросил Рон, опускаясь в кресло у камина.

— О домовых эльфах, — торжественно объявила Гермиона, доставая из сумки аккуратно сложенные пергаменты и самодельные значки. — Я основала общественную организацию.

Гарри и Рон переглянулись.

— Какую организацию? — осторожно поинтересовался Гарри.

— Гражданскую Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов, — гордо сообщила Гермиона. — Сокращённо Г.А.В.Н.Э. Наша цель — освободить домовых эльфов от рабства и обеспечить им справедливую оплату труда.

— Гермиона, — начал Рон, — они же не хотят свободы. Им нравится...

— Им кажется, что нравится, потому что их веками угнетали! — перебила его Гермиона. — Это классический синдром! В Хогвартсе работает больше сотни домовых эльфов, готовящих нам еду, убирающих наши спальни, поддерживающих огонь в каминах — и всё это бесплатно! Это неслыханная несправедливость. Я разочарована в решениях школьной администрации.

Она протянула им по значку с надписью «Г.А.В.Н.Э.»:

— Членский взнос два сикля. Я буду президентом, вы можете быть секретарём и казначеем.

— А можно мы сами решим... — начал Гарри.

— Гарри, ты секретарь, — решительно заявила Гермиона. — Рон — казначей. Есть возражения?

Мальчики снова переглянулись. Когда Гермиона была в таком настроении, спорить было бесполезно.

— Хорошо, — вздохнул Гарри, доставая деньги. — Если это поможет эльфам...

— А я думаю, это ерунда, — пробормотал Рон, но тоже заплатил. — Но раз уж ты так настаиваешь...

— Отлично! — просияла Гермиона, записывая их в список членов. — Теперь нас трое, и мы можем начать настоящую работу! Ещё надо поговорить с Мартой, пойду поищу её.

Гермиона удалилась, а буквально через несколько минут в гостиную вошла Марта. Подруги разминулись. Марта держала в руках учебник по трансфигурации, всё ещё пытаясь заниматься дополнительно и освоить эту науку. Увидев её, Рон подскочил с места:

— Марта! — воскликнул он с таким отчаянием, словно увидел спасательный круг. — Нужно поговорить с Гермионой! Она сошла с ума!

— Что случилось? — удивлённо спросила Марта, подходя ближе.

Рон ухватил Марту за локоть и усадил рядом с собой. Гарри усмехнулся:

— Гермиона основала общество по освобождению домовых эльфов. Думаю, история с Винки сильно её впечатлила. Записала нас в члены и назначила на должности.

— Вы согласились?

— Мы сдались, — поправил её Рон. — Это разные вещи.

Марта похлопала Рона по плечу, задавая вопрос и уже примерно зная ответ:

— И в чём проблема?

— Она хочет освободить всех домовых эльфов! — Рон говорил так, словно это был самый безумный план в истории. — Даже тех, которые счастливы служить! Объясни ей, что эльфы любят работать!

«Так я и думала. Полное освобождение».

Вскоре Грейнджер вернулась. Она кратко рассказала идею и смысл своей организации. И спросила с надеждой:

— Марта, ты же понимаешь, что рабство — это неправильно? Что каждое существо имеет право на свободу и справедливую оплату труда?

Марта помолчала, обдумывая ответ. Она помнила домового эльфа в доме родителей, который всегда казался довольным своей работой. Но также помнила истории о жестоких хозяевах.

— Я думаю, — осторожно начала она, — что с эльфами нужно обращаться справедливо и с добротой. Но насчёт полного освобождения... я не уверена, что все эльфы этого хотят.

Лицо Гермионы вытянулось:

— Но, Марта...

— Однако, — продолжила Марта, — я поддерживаю идею улучшения их условий. И могу внести членский взнос, — она достала два сикля и протянула Гермионе. — Эльфы заслуживают уважения и заботы, ты абсолютно права.

Гермиона взяла деньги, но было видно, что она разочарована реакцией подруги:

— Ну... спасибо за поддержку.

— Видишь? — обрадовался Гарри. — Марта тоже так считает. Может, стоит начать с малого? Улучшить условия, а потом уже думать о полной свободе?

— Я знаю, что делаю, — упрямо сказала Гермиона, записывая Марту в список. — Половинчатые меры ни к чему не приведут.

Рон театрально упал обратно в кресло:

— Отлично. Теперь нас четверо сумасшедших.

— Говори за себя, — рассмеялся Гарри. — Я просто секретарь.

— А я даже не знаю, какая у меня должность, — добавила Марта.

— Ты будешь... — Гермиона подумала, — координатором по связям с общественностью!

— Звучит важно, — хихикнул Гарри. — И совершенно непонятно.

— Ты, Гарри, моя правая рука и помощник. Рон будет работать со взносами и следить за тем, на что и как мы тратим деньги. А Марта будет рассказывать всем желающим о нас, отвечать на вопросы и приводить новых членов ко мне. Что непонятного? — Гермиона собрала свои бумаги, явно планируя продолжить работу над организацией. — И вообще… Смейтесь сколько хотите. Но когда-нибудь вы поймёте, что мы делаем правое дело.

Когда она ушла в спальню, Рон покачал головой:

— Иногда мне кажется, что быть умным — это проклятие.

Они рассмеялись, но Марта не могла отделаться от чувства, что её осторожный ответ разочаровал Гермиону больше, чем ей хотелось бы признать.

* * *

Марта торопливо пересекала коридоры, направляясь в библиотеку. Тео уже ждал её там, склонившись над толстым фолиантом. На спинке соседнего стула важно восседал крупный чёрный ворон с необычным серебристым отливом на перьях — Корвус, подарок Марты на прошлое Рождество. Птица негромко каркнула, приветствуя её.

— Ты опоздала, — заметил Теодор, не поднимая головы от книги. — Я уже решил, что ты не придёшь.

— Извини, — Марта опустилась на стул напротив. — МакГонагалл задержала нас после урока из-за контрольной.

— Как результаты? — Тео наконец поднял взгляд.

— Лучше, чем я ожидала, — она достала из сумки собственные книги и пергаменты.

Они некоторое время работали молча, лишь изредка обмениваясь замечаниями по учёбе. Корвус перелетел ближе к Марте, с любопытством наблюдая, как она пишет, время от времени осторожно пощипывая край пергамента.

— Почему я не отвечал, — вдруг сказал Теодор таким обыденным тоном, словно сообщал о погоде. — Отец начал искать мне невесту.

Марта подняла голову и ладони так резко, что чуть не опрокинула чернильницу:

— Что? Тебе же только четырнадцать!

— Почти пятнадцать, — Тео слабо улыбнулся. — Но да, я тоже считаю это преждевременным. Однако для чистокровных семей такое планирование — норма. Особенно сейчас, когда... — он замолчал, не желая продолжать.

— Когда что? — Марта отложила перо.

Тео вздохнул:

— Ходят слухи, что некоторые старые семьи начинают... группироваться. Укреплять связи. Чистая кровь снова становится важной. А мой отец... у него определённые взгляды.

Корвус, чувствуя напряжение, перелетел на плечо Теодора, по-хозяйски устраиваясь там.

— И что ты об этом думаешь? — осторожно спросила Марта.

— Что я не хочу жениться на Гринграсс, хоть она и моя подруга, или на Паркинсон только потому, что их родословная насчитывает пятнадцать поколений волшебников, — сухо ответил Тео. — Я хочу... сам выбирать.

— А какие варианты?

— Они ограничены. Чистокровных магических семей не так много в Британии. Из всех вариантов я бы серьёзно рассматривал только младшую Уизли, но мой отец считает это «крайними мерами», поскольку они «предатели крови». Ну, как видишь, не отсеивает этот вариант совсем. Отвратительно ощущать себя скотом на ярмарке, которому подбирают пару для спаривания, — он посмотрел прямо на Марту с нехарактерной для него открытостью. — А твоя бабушка? Она тоже придерживается таких взглядов? Будет искать тебе «подходящую партию»?

Марта рассмеялась, чем заслужила суровый взгляд от мадам Пинс с другого конца зала:

— Могу дать тебе её адрес, напиши ей напрямую. Спроси. Ну, насколько я знаю, мой отец и мама сами приняли решение о женитьбе, их не сватали. Вряд ли бабушка решит сватать меня.

— Просто интересно, как это — расти без всех этих чистокровных условностей.

— Поверь, у нас хватает своих проблем, — Марта невольно потёрла руки, которые снова начинали холодеть. — К тому же, кому я такая замужем нужна? С этим проклятьем... — она попыталась сказать это легко, но горечь всё равно просочилась в её голос.

Что-то промелькнуло в глазах Теодора — сложная эмоция, которую Марта не смогла расшифровать.

— Не говори глупостей, — его голос стал непривычно резким.

Он замолчал и отвернулся к окну. Корвус, чувствуя смятение хозяина, издал тихий, почти утешающий звук.

— Что ты хотел сказать? — Марта наклонилась ближе, пытаясь заглянуть ему в лицо.

— Ничего, — Тео вновь посмотрел на книгу. — Просто не принижай себя. Твоё проклятье — не единственное, что определяет тебя.

— А что определяет? — вырвалось у Марты.

— Ты — это ты, — твёрдо сказал Теодор, не давая ей закончить. — Марта Донкингск. Гриффиндорка, которая дружит со слизеринцем. Девушка, которая дарит воронов на Рождество и злится, когда Малфой говорит гадости. Которая помогает Лонгботтому с зельями, хотя сама в них не всегда сильна. Которая... — он снова остановился, испугавшись собственной эмоциональности. Корвус расправил крылья, создавая впечатление чёрного плаща на плечах Теодора. — Прости, — он провёл рукой по вьющимся волосам, возвращая им привычную аккуратность. — Я не хотел читать лекции.

Марта смотрела на него в лёгком изумлении. Теодор Нотт, всегда такой сдержанный и собранный, внезапно проявил столько эмоций. И из-за чего? Из-за её случайного самоуничижительного комментария?

— Всё в порядке, — наконец сказала она, не зная, как ещё реагировать. — Спасибо за... поддержку.

Тео кивнул, полностью вернув себе привычную невозмутимость:

— Не за что. Ты бы сделала то же самое для меня.

Корвус, переместившийся на спинку её стула, негромко каркнул. Марта рассеянно погладила блестящие перья птицы, размышляя о странности этого разговора. Тео был её другом, одним из немногих, кто знал о её проклятьи и происхождении, но никогда не осуждал за это. Он всегда был рядом — молчаливый, надёжный, немного отстранённый.

Но сегодня что-то изменилось, он как будто подскочил так близко, как никто и никогда к ней не был, а потом резко отбежал на вежливое расстояние; и Марта не была уверена, что именно чувствует и как к этому относиться.

* * *

17 и 18 сентября Гермиона отсутствовала в школе — уехала домой к родителям отмечать день рождения в семейном кругу. Такое разрешение было крайне редким исключением из строгих правил Хогвартса, где студентам позволялось покидать территорию школы в учебное время только в экстренных случаях: болезнь или смерть близких родственников. Но профессор МакГонагалл, учитывая безупречную репутацию Гермионы как одной из лучших учениц школы, её активное участие в жизни Хогвартса и тот факт, что она ни разу за три года обучения не нарушала правил, сделала исключение.

«Мисс Грейнджер заслужила это особое доверие своими выдающимися академическими успехами и примерным поведением, — объяснила декан факультета Марте, когда та поинтересовалась, почему подруге разрешили уехать. — Такие привилегии предоставляются крайне редко и только самым достойным студентам».

На самом деле, помимо желания провести день рождения с родителями, у Гермионы был и другой мотив для этой поездки. В последние недели она всё острее ощущала, как отдаляется от семьи — письма домой становились всё короче и формальнее, а магический мир поглощал её настолько, что иногда она с трудом вспоминала детали из своей прежней, магловской жизни. Это пугало её. К тому же... находиться рядом с Мартой в последнее время стало как-то неловко, хотя Гермиона не могла точно объяснить почему.

19-го, в понедельник, когда был сам день рождения, она вернулась рано утром и сразу начала собираться на учёбу, раскладывая по стопкам учебники и свитки пергамента. Марта, Лаванда, Парвати и Фэй Данбар, дождавшись момента, когда Гермиона скроется в ванной, быстро наколдовали гирлянду из маленьких светящихся огоньков над её кроватью и выложили подарки на покрывале. Когда именинница вышла из ванной, они встретили её дружным «С Днём рождения!» и шутливо изобразили что-то вроде парадного оркестра из магических хлопушек.

— Ой, девочки, — Гермиона прижала руки к щекам, тронутая и немного смущённая таким вниманием. — Спасибо, не стоило...

Девочки подарили весьма символические подарки, тогда как Марта вручила маленькую коробочку, обёрнутую в синюю бумагу с золотыми звёздами.

— Надеюсь, тебе понравится, — улыбнулась она, когда Гермиона открыла коробочку и обнаружила пару серебряных серёжек в форме полумесяцев с крошечными сапфирами, мерцающими, как звёзды на ночном небе.

Марта сразу заметила странную реакцию подруги: Гермиона застыла, глядя на серьги, и её улыбка приклеилась к лицу, не затрагивая глаз. Она поблагодарила Марту, но что-то в её голосе звучало натянуто.

— Это слишком, — пробормотала Гермиона, когда остальные девочки отвлеклись на сборы. — Это... слишком дорого, Марта.

— Ничего подобного, — возразила Марта, её сердце сжалось от непонятной обиды. — Я просто хотела порадовать тебя чем-то особенным.

— Конечно, — Гермиона быстро закрыла коробочку и убрала её в тумбочку. — Мне нужно будет проколоть уши... Никогда не носила серьги, знаешь ли. И вообще, у нас сегодня столько работы — двойные зелья, и я обещала помочь Гарри по трансфигурации...

Марта решила не акцентировать внимание на очевидной смене темы, но неприятный осадок остался. Всю дорогу до Большого зала она размышляла, в чём причина такой реакции. Может,

Гермиона считала украшения легкомысленными? Или дело было в стоимости подарка?

Гермиона всегда казалась такой практичной и рациональной... Марта не могла понять, почему её искреннее желание сделать приятное подруге вызвало эту едва скрываемую неловкость. В любом случае, она решила больше не поднимать тему подарка, надеялась, что когда-нибудь Гермиона всё же наденет эти серьги.

---

[1] гриффиндорка, обучалась на одном курсе с Фредом и Джорджем Уизли.

[2] одно из трёх «Непростительных заклятий», применение его к человеку карается заключением в Азкабан. Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника.

[3] одно из трёх «Непростительных заклятий». Применение его к человеку карается пожизненным заключением в Азкабан. «Круциатус» — заклинание боли и ужасных, нестерпимых мучений.

[4] непростительное заклинание, представляет собой луч зелёного цвета. После применения живое существо мгновенно, без мучений умирает.