Дигидрогена монооксид (гет)

I used to be an orphan boy

Without a family or a choice, choice, choice

You said it's all in my head

You said it's all in my brainI'll always be this way

There's nothing left that you can say to me

Palaye Royale, «Black sheep»

Кабуто очнулся от того, что ему передали чакру. Много, не очень умело и топорно — целитель торопился, был неопытен или всё это одновременно.

Грудь разрывало болью — пришлось напомнить себе, что его ранила одна из марионеток Сасори. Удачно вышло, удар не задел важных органов, а то никакая бы регенерация ему бы не помогла. Организм направил все свои силы на восстановление, поэтому он и потерял сознание. А вернула его к жизни…

Тут Кабуто наконец-то сумел сфокусировать своё зрение на неожиданной спасительнице. Очки слетели во время битвы, и кем бы ни был тот, кто оттащил его в безопасное место, о проблемах со зрением Кабуто он забыл. Забавно, что Улучшенный Геном никак не излечил его близорукость — врождённые дефекты он почему-то не исправлял.

Итак, из того немногого, что мог разобрать Кабуто — у девушки, склонившейся перед ним, были длинные светлые волосы. Лицо расплывалось перед глазами, так что выражение было трудно определить. Кабуто растерялся — он привык выбирать тактику общения из того, что видел перед собой, а сейчас он был фактически слеп. Нужна ли Ино Яманаке была вежливость кролика, хладнокровие змеи или стремительность тигра?

— Добрый день, — Кабуто решил, что сначала поздороваться — верная стратегия.

Он попытался приподняться на локтях, но Ино не дала ему этого сделать. Что-то холодное коснулось подбородка, наверное, лезвие кинжала — Кабуто бы и в очках не смог бы наклонить голову так, чтобы рассмотреть, чем именно ему тычут в шею.

— Как нам победить Сасори? — дрожащим голосом произнесла Ино.

Ухты, кажется, она была в ужасе. Кабуто ничего не мог сделать — в момент отчаяния им завладела обезьяна. Весь мир казался ему до смешного нелепым. В самом деле — его, слепого, как крота, не способного пошевелиться, спрашивали совета, которого он дать никак не мог. Да если бы он сам знал, то не лежал бы здесь!

— Без понятия, — признался Кабуто. — Послушай, если ты хочешь, чтобы я вам помог, найди мои очки, пожалуйста, и доложи обстановку.

Ино не сдвинулась с места. Кабуто хотел прикрикнуть на неё — нашла время для раздумий — но та протянула руку к его глазам и грубо нацепила на него очки. Они что, лежали совсем рядом? Какое счастье, что они не остались лежать где-нибудь рядом с Сасори! Привычный мир вернулся на место.

— Мы обезвредили большую часть марионеток, но мы всё ещё не знаем, как убить Сасори. Ямато разрушил его тело, но он просто переселился в новое! — в голосе Ино зазвучала истерика. Должно быть, она совсем потеряла надежду, раз решила обратиться к нему, своему врагу.

— Ну, его первое тело было марионеткой, так что это неудивительно, — Кабуто сделал вид, что его не поражает способности Сасори к выживанию. — Ты ведь из клана Яманака? Насколько ты хороший сенсор?

Молчание Ино сказало за неё саму. Сенсорные техники для Яманак были скорее дополнением к врождённым способностям, и обладали ими далеко не все члены клана, хотя склонности были у всех.

Сдаваться раньше времени не стоило. Чакра — вторая кровь человека. Когда кукловод соединяется с марионеткой, он создаёт незримый канал, тонкую нить. Оборвать такую — начнётся ли кровотечение? Едва ли, но слабый след останется. Если верить Ино, больше полусотни марионеток были повержены. Даже слабый сенсор вроде неё мог поднапрячься и найти место переплетения всех нитей. Неважно, убьёт ли Сасори точное попадание в этот центр — после он не сможет управлять марионетками и будет безвреден.

— Попробуй всё равно разглядеть переплетения чакры Сасори. Где будет больше всего — туда надо бить. И передай это тому шиноби с древесной техникой.

Было странным, что Кабуто раньше не то что не встречал шиноби с древесной техникой, он не слышал об его существовании. Господин Орочимару упоминал, что когда-то давно пытался воспроизвести технику Первого Хокаге, но безуспешно. Неужели старик Данзо всё-таки закончил те эксперименты? Хорошо, что сейчас они, пусть и временно, были на одной стороне.

Ино убежала, а Кабуто последовал за ней, правда, ползком — на полноценное передвижение его пока не хватало. От края пропасти, где раньше был мост, бой сместился в туда, где прежде был лес, а ныне пустошь. Кабуто понял это по паре трупов, на которых наткнулся. Один из них принадлежал Ютаке — им с Хиоти так и не суждено было пожениться. Прагматично рассудив, что лишним это не будет, Кабуто срезал скальпель-лезвием чакры прядь волос. Силы возвращались к нему быстрее, чем ожидалось — где-то там же он ощутил брезгливость от зловония мертвецов, и это дало ему стимул встать.

Там же обнаружилась и Сакура: без сознания, но целая, видимо, перестаралась в слиянии с миром. Кабуто всё ещё было тяжело разобраться в том, что именно произошло до того, как его подлечила Ино. Это благодаря Сакуре он оказался в стороне от сражения? Кто перевязал его рану, чтобы остановить кровотечение? Вопросов было слишком много. Решив, что Сакуре сейчас в любом случае ничего не угрожает, Кабуто запрыгнул на ближайшее дерево, чтобы наблюдать за развязкой сражения с безопасного расстояния.

А ведь они столько планировали эту битву. Кабуто проводил тщательную работу, чтобы убедить Сасори, что они на одной стороне. Избегая личных встреч, он подсылал бывшему наставнику шпионов, игрался с Мисуми, всеми возможными способами уверял его в вечной и бесконечной преданности. Потом — изучение техник Скорпиона, всех, о которых только упоминали выжившие свидетели. Кабуто собирал всё, вплоть до слухов, коих в деревне Скрытого Песка было немало: утверждали, что Сасори создаёт марионеток из воздуха, умеет убивать одним лишь взглядом и превращает ртуть в золото. В последнее Кабуто не поверил лишь потому, что это бы решило все финансовые проблемы Акацуки, а те нуждались в деньгах, судя по тому, сколько заказов они брали.

Было обидно не столько за то, что господин Орочимару так скоро их покинул — это как раз было предсказуемо. Господин никогда не доводил до конца ни одно из своих дел. Он был порывист, стремителен, и к любой задаче подходил со свойственной лишь ему страстью. К тому моменту, когда Сасори всё же подошёл к мосту, господин уже давно остыл и потерял к своему давнему врагу интерес.

Куда сильнее задевало то, что пока Кабуто приходил в себя, Сасори уже убили. Вот так вот просто — Ино последовала его совету, мужчина с древесной техникой ударил, потом снова — и все марионетки рухнули на землю. Это произошло настолько быстро и как будто фоном, что Кабуто даже не сразу понял, что всё закончилось. Великий кукловод и отравитель, Сасори Красного Песка был повержен совместными усилиями шиноби Скрытого Листа и людей господина Орочимару — хотя обе стороны ни за что этого не признают. Им бы ни за что не удалось победить Сасори, если бы он не был измотан долгой дорогой из страны Ветра и сражением с Конохой там, но победа есть победа. Интересно, на чей счёт запишут победу в Акацуки?

Мост Тенчи для встречи был выбран неслучайно. Именно здесь, в сражении между Песком и Листом, Сакумо Хатаке убил двух шиноби противника — родителей Сасори. Иной бы не задумывался об этом, но для Сасори символизм был важен. "Завершить свой путь здесь будет красиво", — как бы намекал господин Орочимару выбором моста. Ему бы Сасори ни за что не сдался, но его всё-таки добили шиноби Листа. К тому же, древесная техника, старейшая из всех и почти забытая... Это была достойная смерть, и Кабуто никогда не отделается от мысли, что Сасори просто позволил ей свершиться.

Самое время было уходить. Может, Коноха и будет рада, если Сакура вернётся, но его в деревне Скрытого Листа точно не ждут с распростёртыми объятиями.

— Ну же, помоги мне! Пожалуйста!

Кабуто засмотрелся на гибель Сасори, что не заметил, как с другой стороны подошли двое — Рису и одного из бандитов Ютаки. Забавно, но он даже не мог вспомнить его имени, хотя обычно узнавал о людях всё — привычки, любимый цвет и день рождения. Люди Ютаки, не считая самого покойного и Рису, были настолько серыми и заурядными, что Кабуто с трудом отличал одного от другого. И вот теперь Рису тащил упирающегося мужчину вперёд. Кабуто, удобно расположившегося между ветвей дерева, они не видели.

— Мы не можем бросить Сакуру здесь, а один я её не утащу! — умолял Рису.

— Плевать на девчонку! — бандит и в самом деле демонстративно сплюнул на землю. — Я сваливаю, и тебе по старой дружбе советую сделать то же самое, пока не сдох, как Ютака!

Но Рису, бедный Рису, был слишком хорош, чтобы оставить Сакуру в беде. Сдвинув тонкие брови, он наклонился и попытался поднять Сакуру в одиночку. Неясно было, чего он хотел добиться — с его хилым телосложением он мог Сакуру разве что волочь, а о таком перемещении до убежища было даже смешно думать.

Решение пришло мгновенно, вместе со вспышкой ярости тигра — у Кабуто в прямом смысле были козыри в рукаве. Он спустился на землю, и с удовлетворением отметил, что не покачнулся. Недавно он изобрёл собственное правило, похожее на то, что придумала когда-то Цунаде Сенджу для медиков — дополнение для необременённых моралью: никогда не выходить на миссию без свитка с Эдо Тенсей. Локон Ютаки пришёлся кстати — бандит не успел вскрикнуть, а его уже обволокла серая пыль, преобразившая его тело в Ютаку.

— Доставь Сакуру в убежище, — велел воскрешённому мертвецу Кабуто. Тот лишь кивнул — сейчас Кабуто было не до разговоров, и он подавлял в Ютаке всякое своеволие, не позволяя даже задавать вопросы.

Затем Кабуто обратился к Рису, смотревшему во все глаза на происходящее:

— Скройся. В ближайшее время в убежище может быть небезопасно для тебя. Рядом есть деревушки, но я знаю, ты сумеешь выжить и в лесу — оставляю выбор за тобой.

— А Сакура… — начал Рису, но Кабуто покачал головой:

— Сакура в безопасности. Коноха ей не навредит. По крайней мере, эти люди — точно.

Кабуто чувствовал нечто, похожее на умиление. Рису не так много времени провёл с Сакурой и уж точно не был неё влюблён, но всё равно заботился о той. Это было что-то вроде моральных принципов — того, что многие бы посчитали роскошью. А ведь именно это и спасло Рису жизнь — если бы он последовал примеру своего товарища, Кабуто бы разделался бы и с ним.

Когда и Рису, и Ютака с Сакурой скрылись из виду, Кабуто пошёл сдаваться. Точнее, он планировал перемолвиться словечком с Конохой, зная, что ничего-то они ему не сделают: у них было полно забот поважнее, чем хватать тихого и скромного шпиона вроде него. Единственным способом сдержать его было бы вернуться с ним в деревню, но он был слишком мелкой сошкой, чтобы тратить на него столько ресурсов и времени.

К Ино Яманаке и мужчине присоединился Наруто — правда, без чувств. Судя по всему, его остановила древесная техника своих же, и правильно — в хвостатом состоянии Наруто был пусть и силён, но себя не контролировал. А вот паренька с чернильной техникой видно не было, и у Кабуто возникло нехорошее предчувствие насчёт того. Слишком неестественно-правильными были все его действия, чёткими, выверенными — ошибки быть не могло, то был почерк Данзо Шимуры.

— Не скажу, что рад встрече, — Кабуто поморщился, когда древесные побеги обвили его тело, больно стиснув рану на груди. — Но мне было приятно поработать вместе с вами.

— Не скажу что взаимно, — фыркнула Ино. Она больше не была той растерянной девочкой, нависающей над Кабуто, к ней вернулось привычное высокомерие. — Отвечай: где Сай?

— Кто?

— Парень, который был с нами, — пояснил мужчина.

Он выглядел куда дружелюбнее Яманаки и на Кабуто смотрел не исподлобья, как та, а прямо, без ненависти или раздражения. Даже чёрные глаза, похожие на бездонные провалы, не портили впечатления. Не то, что бы Кабуто привык доверять кому-либо, но говорить с ним было спокойнее, чем с кем-либо ещё.

— Без понятия, честно, — Кабуто бы пожал плечами, если бы его движения не сковывал древесный кокон. — Могу я узнать, как вас зовут?

Для него, особенно для кроличьей части, которая и вела переговоры, это было важно — знать, с кем он разговаривает. Пусть бы и мужчина солгал, но называть его, пусть и мысленно «странный шиноби с техникой Первого Хокаге» было неудобно.

— Можешь звать меня Ямато, — представился тот.

Имя ровным счётом ничего не говорило, более того, было выдуманным — Ямато и вправду был человеком Данзо? Нет, люди, которых касался Корень, обычно выглядят куда более поломанными, Кабуто это знал по себе. Господину Орочимару будет интересно увидеть этого человека-загадку, и, пожалуй, Кабуто даже не станет препятствовать этой встрече.

— Где Сакура? — продолжила допрос Ино.

— На пути к убежищу, — не стал отпираться Кабуто. — И туда же, с вашего позволения, отправлюсь и я.

Любой другой на месте Ямато бы рассердился на подобную дерзость, раскричался — к этому была близка Ино. Кабуто нравилось доводить людей до белого каления вежливостью, даже если это было в ущерб ему. Это была та часть, которую он называл птичьей — страсть к самолюбованию и гордыня. Когда он заставлял закипать одним лишь словом, он мгновенно возвышался в собственных глазах над другими. Но Ямато не дал ему этой возможности, ровным голосом спросив:

— С чего нам тебя отпускать? Ты — прислужник врага.

— Но я вам не враг, — резонно заметил Кабуто, выделяя «я». — Да и господин Орочимару, думаю, тоже. Считайте меня за его посла и дипломата. Господин который год пытается обратить внимание деревень на настоящую угрозу — Акацуки. Пока деревни борются против Сасори и подобных ему, мы — союзники.

Разумеется, сам господин ни с кем сотрудничать не собирался, и Кабуто к Конохе не посылал. И всё же забрать свои слова назад Кабуто всегда успеет, а вот если деревни переключатся на Акацуки и убьют какого-нибудь Итачи или Дейдару, это будет успехом.

— Орочимару пытался разрушить Коноху! — выкрикнула Ино.

— И это никогда не будет забыто, — подтвердил Ямато. — Однако я готов тебя освободить. Ты и в самом деле помог нам одолеть Сасори, и было бы бесчестным сражаться с тобой сейчас, когда ты ослаб после битвы.

Кабуто не был наивным и догадывался, что отпускают его не просто так. Точного перечня всех способностей Ямато у него не было, но он догадывался, что тот подсадил на него жучка — либо через специфическое дзюцу, либо через насыщенный чакрой предмет. Искать его почти бесполезно — жучков обычно прятали ну очень хорошо. Итак, Ямато хотел выйти к убежищу, их целью мог быть Саске. Стоило ли Кабуто последовать примеру Рису и скрыться в лесу на время? Или пусть всё будет так, как хочется Конохе, ведь господин всё равно победит?

Господин был бы рад, если бы им удалось заманить Ямато, Наруто и Ино в убежище. Наруто его точно заинтриговал, иначе бы он не бросил бы сражение с Сасори. Разобраться в том, как работают джинчурики было вызовом для любого, кто считал себя учёным. Да и Ямато был явлением уникальным, в нём хотелось покопаться, причём буквально, самому Кабуто. Первый Хокаге был не просто сильным шиноби, его неспроста звали Богом шиноби, и даже физиологически Ямато мог отличаться от обычных людей. Это могло бы принести пользу изучению Улучшенного Генома, что там — это просто было в высшей степени интересно!

Решающим аргументом стало осознание, что Сай, вероятно, последовал за господином Орочимару, иных причин для его исчезновения не было. И уж Сая-то его команда точно отследит, а значит, жучок на Кабуто — лишь предосторожность.

— Благодарю. Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся не в бою, но за столом переговоров, — привычная кролику вежливая ложь легко сорвалась с его губ. Единственный стол, за которым он бы хотел с ними встретиться, был операционный.

Шиноби Конохи так и остались у разрушенного моста ждать, пока очнётся Наруто. Кабуто сомневался, что это займёт у них много времени — всё-таки Ино была медиком — и поспешил скрыться.

Нони запрыгнула на плечо, и Кабуто так и не понял, откуда она взялась. С дерева спрыгнула, что ли? Он раньше не знал, что ящерицы умеют ловко лазить по веткам. Хотя, он про ящериц до знакомства с Нони вообще много чего не знал.

— Почему ты не с Сакурой? — спросил он. Насколько ему было известно, обычно призванное животное предпочитало не расставаться со своим владельцем, если на то не было приказа.

— Сакуру сейчас сопровождает Тай, мой хороший, — пояснила Нони. — А я решила за тобой присмотреть.

Трогательно, хоть и напрасно. Обладание Улучшенным Геномом закрыло перед ним возможности к слиянию с миром: если он попробует так сделать, скорее всего, это будет его первый и последний раз. Нони это прекрасно понимала, так для чего осталась? Это было попыткой морально поддержать или она боялась, что шиноби Конохи его пленят и придётся выручать его из передряги? Даже в последнем случае, она бы ничего не смогла сделать, разве что вернуться в убежище и сообщить о произошедшем. Стал бы тогда господин Орочимару спасать его? Едва ли.

К мосту Тенчи они пришли толпой. Господин Орочимару, он, Сакура, Ютака с его людьми. Возвращались по одиночке, и далеко не все. Кабуто и раньше насмешливо называл про себя бандитов одноразовыми. Они ведь даже не за деньги работали — просто он красноречиво намекнул Ютаке, что иначе они все умрут, а его люди шли за ним, потому что думать самостоятельно было лень. Теперь половина спала вечным сном у моста, а остальные разбежались, и Кабуто не собирался тратить силы на то, чтобы ловить дезертиров. А, ещё одного он использовал для Эдо Тенсей, его тоже можно было отнести к трупам. Да и победили они лишь благодаря Конохе. Победа отдавала горьким вкусом поражения.

С господином он встретился на пол пути к убежищу — тот великодушно решил его подождать. Скрестив на груди руки, он невозмутимо наблюдал, как запыхающийся Кабуто, всё ещё не до конца излечившийся, подходит к нему. Рядом с ним стоял бледнолицый парень из Конохи — Сай.

— Как всё прошло? — спросил змеиный саннин, будто бы он и вовсе не принимал участия в сражении с Сасори.

— Сасори убит Конохой. Ютака тоже мёртв, а его выжившие люди дезертировали. Я половину битвы был без сознания и не могу составить целостную картину произошедшего. Сакура может знать больше, — лаконично доложил Кабуто.

— Сакура жива?

В любом другом случае вопрос мог быть риторическим, но только не в беседе двух людей, знающих технику Эдо Тенсей. Отрицательный ответ означал бы необходимость найти новый сосуд для того, чтобы воскресить в нём Сакуру и допросить.

— Да, она почти не пострадала. Я отправил её вперёд вместе с воскрешённым Ютакой. Господин, могу я поинтересоваться, кто стоит рядом с вами?

— Меня зовут Сай, — представился парень, не дожидаясь ответа господина Орочимару — вопиющая невежливость. — Я шпион Корня. Господин Данзо Шимура отправил меня, чтобы…

— Довольно! — оборвал его господин Орочимару, недовольно взмахнув рукой. — Я не сказал тебе, что хочу, чтобы всё это знал Кабуто. Более того, я не сказал тебе, что ты можешь говорить.

— Прошу прощения, — Сай и не пытался притвориться, что испытывает чувство вины.

— Поговорим позже. Шиноби Конохи движутся сюда, но я планирую встретить их во всеоружии в убежище, а не на открытой местности.

Это было разумно, но Кабуто всё равно был раздосадован тем, что господин Орочимару так демонстративно прервал Сая, не дав тому договорить до конца. Он что, не доверял Кабуто? Последний раз тот подвёл его в истории с Ринджи, и то он был так уверен в своих действиях именно потому, что господину от убийства шпиона-неудачника было ни горячо ни холодно. Или господин опасался связи Кабуто и Корня? Но Корень был последней организацией, в пользу которого Кабуто мог бы предать. Деревни, Акацуки, кто угодно был лучше. Кабуто уважал старика Данзо за его твёрдую позицию и бескомпромиссность, но предпочитал высказывать почтение на как можно более далёком расстоянии.

А может, Кабуто, как всегда, слишком усложнил, и дело было в другом? Господин хотел лишь указать Саю, где его место, а спешка была оправдана. Пока они бежали, Кабуто оказался наедине со своими мыслями, и это привело к тому, что он начал думать слишком много о том, что имело самое простое объяснение. Вместо того, чтобы хладнокровно рассуждать змеёй, он погряз в крысиной тревоге, странно уживавшейся в состоянии овцы. Отбросив неясные догадки, он попытался подумать о чём-то постороннем.

Забавная дихотомия — для обозначения кого-то, вроде него, существовало два выражения — белая ворона и чёрная овца. Первое выражение чаще относили к чудакам, а второе было куда точнее. Чёрная овца не нужна пастухам — её шерсть не так ценна. И своим она тоже не нужна — для них она чужак. И нет у неё ни острых клыков, ни ядовитых шипов, чтобы постоять за себя — в этом у него определённо преимущество. Чёрные овцы встречаются редко, но Кабуто вдруг очень захотелось узнать, что произойдёт, если два изгоя всё же встретятся. Будут ли они вместе, хоть и против всего мира или они, так и не наученные быть с кем-то, продолжат чураться друг друга? Как бы сказал господин Орочимару — оторванная от жизни поэтическая чушь. Такой эксперимент не принёс бы никакой пользы, но думать о нём было приятно.

У входа в убежище их ждали Ютака и Сакура, последняя уже пришла в себя и старалась не смотреть в сторону ожившего мертвеца. Она была ещё слаба, но при виде Сая, Кабуто и господина Орочимару вскочила с камня, на котором устроилась:

— Ты цел, — выдохнула она, глядя только на Кабуто.

А ведь, если он всё правильно понял, именно благодаря Сакуре он был жив. Она переживала за него самого или за результат собственных усилий?

— Рису в порядке, — ответил он на незаданный вопрос. — Поговорим внутри.

Кабуто уже собирался развеять Эдо Тенсей, но странная мольба во взгляде Ютаки остановила его. Он позволил бывшему шиноби Скрытого Тумана говорить — всё-таки Сакуру тот доставил в целости и сохранности:

— Я бы хотел попрощаться с Хиоти.

Эту просьбу стоило ожидать, но Кабуто замялся. Желание Ютаки было понятным, но как к этому отнесётся Хиоти? Ей нужен был живой, смеющийся Ютака, а не его воскрешённое подобие. Впрочем, это было не его делом — если глупая любовь Ютаки и Хиоти чего-то и стоила, то им надо было дать увидеть друг друга в последний раз.

Господин Орочимару отправился отдыхать в свои покои, Сая заперли в одной из комнат, а Сакура ушла вперёд, чтобы подготовить Хиоти ко встрече. Когда Кабуто с Ютакой дошли до них, глаза Хиоти были красными, но в остальном она была совершенно спокойна.

Кабуто не стал подслушивать, о чём говорили Хиоти и Ютака напоследок — даже для него подобные разговоры были чересчур личными. Они стояли в объятии, крепко сцепив пальцы рук, прижимаясь как можно ближе друг к другу. Никакой смерти не было суждено разрушить их любовь. Может, они и были глупыми и наивными, но они нашли свою родственную душу, не побоялись осуждения близких, бросили всё и на какое-то короткое время они даже были счастливы. Это заслуживало уважения. Забавно, но страшный и ужасный Эдо Тенсей — так, по крайней мере, утверждали в деревнях — помог двум любящим сердцам воссоединиться. Так ли он был плох?

Спустя час Ютака сам пришёл к Кабуто.

— Я готов, — сказал он, и Кабуто развеял дзюцу, отпустив его в Чистый Мир.

Сасори был мёртв — любые мысли, связанные с ним, больше не имели такого уж большого значения. Следовало сосредоточиться на том, что не оставляло мыслей Кабуто уже долгое время. Этот час Кабуто не потратил даром. Когда-то давно он рассказывал Сакуре о способах обойти печати Корня, теперь же следовало доказать, что то были далеко не пустые слова. Состав был готов, оставалось лишь применить его и надеяться, что душа Сая не отправится следом за Ютакой на небеса.

У Кабуто не было ни принципов, ни устоявшегося мировоззрения — так, во всяком случае, он считал — но было то, что сделать он никогда бы не сумел: что бы ни происходило, господина Орочимару он не предаст никогда. Отталкиваться от одного утверждения и строить по нему всю жизнь было легко. С недавних пор к нему прибавилось второе, оно-то всё и усложнило: Кабуто понял, что не хочет смерти Сакуры. Разбираться в причинах и предпосылках этого он не стал — и без того слишком много копался в себе.

На первый взгляд, живая Сакура и верность господину Орочимару никак не могли существовать единовременно. Сакуре был дорог Саске, и то, что господин завладеет его телом было предрешено. Это означало бы смерть Сакуры, которая бы не сумела остаться в стороне и постаралась бы помочь Саске.

Тогда Кабуто начал копать глубже. Точно ли столкновение господина Орочимару и Саске было неизбежно? Господину нужно было новое тело с шаринганом. Благодаря Итачи, широкий ассортимент Учих сократился, и выбор был крайне ограничен. Заполучить шаринган самого Итачи Кабуто не смел и пытаться — не его это был уровень, не сейчас. Если бы ему каким-то чудом и удалось победить, Итачи бы ни за что не оставил после себя глаза с мангекё.

Ещё был Какаши Хатаке, у него тоже был шаринган, но… Это было не то, что надо было. Шаринган Какаши не был врождённым, что влияло на качество. Глаза Саске были по всем параметрам лучше — с чего господину было предпочесть тело Какаши? Но стоило озвучить эту мысль при Сакуре, только чтобы посмотреть на её выражение лица. «Эй, давай мы спасём твоего друга, убив твоего бывшего наставника?» Это было бы весело.

Оставалась одна теория, нуждавшаяся в проверке. Шисуи Учиха был одним из сильнейших Учих, живших когда-либо. Считалось, что его убил Итачи, но тело так и не было найдено. Если бы всё было так просто, Итачи бы позаимствовал глаз своего родственничка. Иметь в одном глазу свой мангекё, а в другом — мангекё с котоамацуками Шисуи — да о таком любой бы мечтал! Котоамацуками позволял контролировать чужое сознание без прямого зрительного контакта, что делало его гендзюцу высшего уровня. Если бы только узнать, куда же делись бесценные глаза Шисуи!

Тут пригодилась мысль, которой господин когда-то научил Кабуто: «Если что-то произошло в Конохе, и мы тут не при чём, следует смотреть в сторону Данзо Шимуры».

Плана как такового не было, были только идеи, готовые вот-вот сложиться в цельную картину. Если всё удастся, то это будет самая безумная авантюра в жизни Кабуто.

Он отпер дверь в комнату, где содержался Сай — тесную, заурядную, её освещала лишь тусклая свеча на столе.

— Пей, — он поставил перед Саем стакан с мутной серой жидкостью. — Отказаться нельзя.

Целью Сая, вне зависимости от его истинных намерений, было заслужить доверие господина Орочимару. Сай не знал, что Кабуто действует независимо от змеиного саннина, иначе мог бы сопротивляться.

— Зачем? — Сай недоумённо покрутил стакан в руках, чуть не расплескав ценное вещество. — У меня на языке печать Корня, я не выдам ничего, даже если эта отрава заставит меня говорить только правду или что-то в этом роде.

— Пей, — настойчиво повторил Кабуто, не желая ничего объяснять.

Сай подчинился. Он старался выглядеть храбрым и невозмутимым, но, выпив всё за один глоток, не удержался и скривился.

— Это смесь моего собственного изготовления, — птичья сущность рвалась наружу, требуя внимания и восхищения. — Проклятая печать работает лишь пока ты чувствуешь вину, но её подавит сильное успокоительное. Старик Данзо считает её надёжной защитой, так что едва ли учил тебя сопротивляться психотропным препаратам, я прав? Так или иначе, ты первый, на ком я пробую эту смесь. Постарайся не умереть.

Это не было попыткой запугать — Кабуто и вправду боялся смерти Сая и последующего за этим гнева Орочимару. Мешать успокоительное с психотропными, развязывающими язык было в сотни раз опаснее, чем смешивать крепкий кофе с сакэ, но принцип был тот же самый. Одно вещество успокаивало нервную систему, другое — вводило в неистовство. Сердце Сая могло остановиться в самый неподходящий момент, и Кабуто не был уверен, что успешно его запустит.

После серии подготовительных вопросов, заданных, чтобы убедиться — всё работает, как надо — Кабуто приступил к самому главному:

— А теперь мы поговорим непосредственно о Данзо Шимуре…