Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

Магическое бесстрашие моментально ударило Линху в голову.

Парень не мог поверить, что задрожал от ужаса при виде голема. Ну, может, вздрогнул от неожиданности…

Сомнений нет. Разгромить вампиров дело хорошее, и не только ради Имоен. Как там еще сказал Мастер Теней? «Даже когда ты пытаешься делать добро, то все равно это почему-то оказывается спасением дроу от толпы горожан!» Ну что ж, теперь для разнообразия он разгонит Гильдию Вампиров, чтобы спасти жизни мирных горожан. Прекрасно!

Линх взглянул на Аэри и в порыве отчаянной храбрости запустил руку в свой подсумок с лечебными зельями. Там лежал недавно начатый дневник, одна из страниц которого была особенно секретной.

Вырвав эту страницу, парень быстро сложил ее вчетверо и молча протянул Аэри.

Девушка взяла записку, недоумевая: оберег от страха так странно подействовал на Линха!

Но времени больше не оставалось. Управляемый хозяином-магом, голем уже протиснулся в подземный ход и загремел вниз по ступеням, как камнепад. Вторжение в вампирское логово началось.

* * *

Гранитная лестница спускалась все ниже, пока не закончилась железными воротами. Однако разогнавшийся каменный голем врезался в них, как таран, и створы ворот с лязгом разошлись.

Когда-то за этими воротами в древнем некрополе были замурованы жертвы мора, постигшего в давние века Амн. Теперь стены выкрошились от ветхости, обнажая там и сям останки мертвецов. Целые вороха костей белели и на полу. Над ними вился туман, принимая причудливые очертания — то белесых тянущихся рук, то извивающихся змей… В точности как и в тот злосчастный день, когда шестеро путников искали укрытия, из последних сил борясь с действием сонного зелья, подсыпанного им где-то в придорожном трактире.

И как тогда, туман внезапно оказался полон человекоподобных существ с землистыми лицами. Их глаза мерцали, как угли, в разинутых ртах торчали острые клыки.

Это и были «дети смерти», бывшие люди, подчиненные воле Бодхи, выпившей их кровь.

* * *

Порождения Бодхи накинулись на живых с голодной яростью. Они пытались глодать даже голема, выламывая из его массивного тела камень за камнем.

Внезапно маг, поводырь голема, потерял присутствие духа и бросился бежать к выходу, крича:

— Хаз! Ко мне, Хаз!

Но его каменный «пёс» был весь облеплен упырями и не мог сдвинуться с места.

Никто ничего не успел сделать. «Дети смерти» навалились на мага-Теневика зловонной копошащейся массой и в мгновение ока разорвали на куски.

Каменный голем после гибели хозяина замер навсегда и был, словно обычная статуя, повален порождениями Бодхи.

* * *

Борьба с нежитью не входила в сферу Сильвануса — божества Джахейры. Но зато друидка прекрасно разбиралась во всяческой живой жизни, даже крайне малопривлекательной. Воззвав к Отцу Деревьев, она заразила упырей всевозможными пожирателями трупов — личинками и насекомыми. Это поубавило им прыти.

Минск шагал первым, прокладывая дорогу мечом. «Вампиры сильнее человека, но Минск тоже сильнее обычного человека. Вдобавок Аэри обвешала его всеми своими оберегами…» — думал, глядя на неудержимого рашеми, Линх. Одним из способов вывести голодного мертвеца из строя было отсечь ему голову.

Валигар тоже выхватил свой фамильный меч, настоящий шедевр старинных оружейников Амна: идеальная сталь, способная ломать клинки поплоше и разрубать не слишком дорогие доспехи, как масло. На клинке еще виднелись следы стершейся позолоты, а в навершии осталось гнездо от вправленного когда-то драгоценного камня. Валигар знал только то, что камень извлекли задолго до его рождения, кто-нибудь из его нуждавшихся в деньгах предков.

Когда погиб маг Теневиков, Аэри воздела к мрачному потолку руки особым выразительном жестом, понятным для всех, чьи боги находятся на небесах, и воззвала на языке авариэль.

Линх держался рядом и принял на свой прочный доспех удар упыря, кинувшегося на девушку. Пока что парень старался не тратить запаса чудес, дарованных ему Ильматером на насущный день, поэтому ограничивался грубой силой. Сбитый с ног толчком его плеча, упырь упал, и Линх всей тяжестью припечатал его кованым сапогом. Этому, с раздробленным черепом, уже всё.

Едва Аэри выкрикнула последнее восклицание своей звонкой молитвы, «дети смерти» отпрянули в темноту. Шестерка искателей приключений двинулась за ними, но в двух шагах наткнулась на свалку бездыханных трупов.

Теперь Линху стало ясно, о чем молилась Аэри.

— Ты умеешь изгонять нежить?

Девушка подтвердила:

— Да. Они ведь всего лишь пленники. Я попросила Аэрдри, чтобы она освободила их от службы вампирам.

— Хорошо, что ты вернула этих людей в естественный круг жизни и смерти, Аэри, — подходя к девушке, благосклонно сказала Джахейра. — Очень хорошо!

* * *

Дальнейший путь вел через облицованный плитами тоннель, но Аэри хватило духа справиться с давлением сырых заплесневелых стен и тяжелого свода. За последнее время она немного привыкла к подземельям в подпольных комнатах «Медной короны».

Аэри волновалась за Линха, которому начертила глиф «огражденное сердце» на правом наруче. Вдруг это толкнет его на какое-нибудь безрассудство!

Исподтишка Аэри поглядывала на Линха. Будучи волшебницей, она знала, что оберег от страха на всех влияет по-разному. Каждый делает то, на что обычно не осмеливался: кто-то становится беспечным, кто-то упрямым, кто-то воинственным. Но чудилось, Линх даже под оберегом почти не изменился: самое странное, что он совершил — дал Аэри какую-то записку. Неужели это для него и есть самый храбрый поступок? Девушке не терпелось прочесть записку, однако сперва необходимо было пройти подземный лабиринт до конца.

* * *

В пустом проходе стояла звенящая тишина, верная примета затаившегося впереди подвоха.

— Берегитесь ловушек, — предупредил Йошимо. — Раз вампиры уже давно воюют с ворами, наверняка, этот ход защищен. Возможно, капканы или растяжки. Дайте-ка я осмотрюсь.

Он крадучись двинулся вперед, оторвавшись от своих спутников шага на два-три.

Однако вампирский сюрприз оказался гораздо более замысловатым, чем растяжка или капкан.

Йошимо успел смутно разглядеть в темноте бледное, словно гипсовая маска, изможденное мужское лицо. Длинная рука вампира держалась за торчавший из стены рычаг.

— Назад! — крикнул Йошимо остальным и бросил в вампира хитроумно свернутую бумажную «бомбочку». Попав в цель, «бомбочка» развернулась, осыпав цель толченым чесноком.

Но зрение вампира в темноте было острее, чем могла бы придать человеческим глазам даже магия. Явно, он заметил приближение живых раньше, чем они его, и успел дернуть рычаг, прежде чем магические свойства чеснока обратили его в бегство.

Прозвучал двойной лязг: это и спереди, и сзади упали железные решетки. Одновременно в потолке над головами пленников отворились ряды отверстий, из которых тонкими струями стали просачиваться отравляющие миазмы.

— Мы заперты… — в отчаянии проговорила Аэри.

Но Линх, все еще одержимый отвагой, не признавал никаких препятствий. Шагнув к решетке, он схватился за прутья. Нет выхода? Парень рванул решетку на себя, покрепче упираясь ногами в пол, — раз, другой, третий. И выдрал ее из стены прямо с мясом — вместе с креплениями.

— Нет, мы не заперты! — произнес он, с торжеством переводя дух.

* * *

Обратившись к крови Баала, Линх способен был пробуждать в себе сверхсилу. В этот момент он становился сильнее даже Минска, его не удержала бы и ловушка, по своей прочности рассчитанная на горного великана.

Не медля ни секунды, Йошимо вернул в прежнее положение рычаг. Его догадка оказалась верной: уцелевшая задняя решетка снова поднялась, а поток миазмов из отверстий в потолке прекратился.

Еще несколько шагов по подземному коридору, и шестерка искателей приключений выбралась в большую, обтёсанную изнутри вручную, пещеру.

* * *

Странное место: на мраморных пьедесталах здесь стояли гробы. Самый зловещий вид имела емкость, похожая на глубокое железное корыто, с подвешенным над ним толстым крюком. Голый каменный пол вокруг корыта был заляпан бурыми брызгами.

Остальную часть пещеры застилал роскошный красный ковер. На противоположной от корыта стороне разместился массивный письменный стол с придвинутым к нему мягким креслом.

От этого сочетание могилы, бойни и жилой комнаты веяло настоящим безумием.

Посредине пещеры скалились, сбившись в кучу, вампиры.

Одеты они были, вероятно, в то, в чем умерли. Они не нуждались в новой одежде, поскольку не чувствовали ни холода, ни смрада, не видели себя в зеркалах и в город выходили лишь по ночам на охоту. Очевидно, это меняло привычки даже у нечисти, еще помнившей свою человеческую личность. Лохмотья вампиров были изорваны, грязны и покрыты бурыми пятнами, вроде тех, что виднелись на полу возле корыта.

Лишь Бодхи, стоявшая в стороне, напоминала аристократку, полностью в черном: в остроносых туфлях, в открытом платье со стоячим кружевным воротником, в накинутом на плечи плаще. Волосы вампирки, тоже черные, были собраны в высокую прическу, но выбившиеся из нее тонкие пряди, как черви, вились вдоль бледных висков.

Увидев Линха, она не проявила особого удивления.

— Ты все же сломал старую ржавую решетку! — высокомерно бросила она. — От сына Великого Хищника я другого и не ожидала, но почему было не попытаться?

Линх помнил эту женщину, — смутно, но помнил, — и воспоминание это было связано с сильной болью.

— Скажи, зачем ты и твой брат подвергли меня пыткам? — глухо спросил он с тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей.

— Месть и вопросы, — подтвердила Бодхи. — Вот для чего вы сюда пришли. Вопросы и месть.

— Месть за Динахейр! — рявкнул Минск.

Но стоявшая позади него Аэри шепнула, взяв его за руку:

— Тише.

Девушка надеялась, что Бодхи, может быть, ответит, и тогда Линх узнает то, что его гнетет.

— Видишь ли, — насмешливо сказала вампирская госпожа. — Ни я, ни Иреникус… Мы вовсе не картонные злодеи, как ты себе возомнил. Я пью кровь смертных, не потому что их ненавижу, а потому что они существуют, чтобы я пила их кровь. Если люди от этого страдают, что ж, это их неудача. Меня это не касается, страдайте или не страдайте, мне все равно. Мне нужна лишь пища. То же самое случилось и с тобой, сын Баала. Мой брат истязал тебя? Иреникус только проводил исследования, ставил опыты. Поверь, ему безразлично, что ты чувствовал, тебе просто не повезло, что это оказалась боль. Я не могу раскрыть тебе, Линх, с какой именно целью Иреникус тебя потрошил. Видишь ли, — Бодхи вновь тонко улыбнулась. — Пище не дано понимать едока. Объяснять тебе что-либо, Линх, было бы пустой тратой времени.

Аэри была не в силах стерпеть этой извращенной логики.

— Ты ошибешься, Бодхи! Это самое обыкновенное зло — когда тебе не важно, что чувствуют другие.

В коричневой робе волшебницы маленькая авариэль совсем сливалась с тьмой, только ее огромные глаза светились ночным зрением, как два синих факела.

Глаза Бодхи в ответ мерцали красными огоньками.

— Много на себя берешь, девочка! — она посмотрела на Аэри и властно произнесла, вложив в эти слова всю силу вампирского гипноза. — Повелеваю тебе, усни. Сейчас ты уснешь. Спать!..

Но ей не удалось овладеть сознанием Аэри. Не отводя взгляда, девушка воскликнула:

— Я авариэль, мы никогда не спим!

* * *

Минск догадался, что пришел долгожданный час мести, и кинулся прямо на Бодхи, клянясь:

— Прямо сейчас, черная душа, ты проглотишь мой меч до самой рукояти!

Вампиров на стороне Бодхи было около двух дюжин. Мечами и кинжалами среди них пользовались лишь те, кто умел это делать еще при жизни. Однако остальным посмертие даровало достаточно средств для охоты: клыки удлинились и стали острыми, точно кинжалы, слабые человеческие ногти переросли в когти — в прочные когти, что цеплялись даже за стены, по которым вампиры стали способны ползать, словно пауки.

Нарисовав в воздухе глиф, Аэри отправила его Минску. Он долетел и осел на его кольчуге, как пыльца, оставив след, напоминавший серебряные крылья.

Это был волшебный глиф, ускорявший реакцию, прекрасный пример того, чем может ведьма помочь в бою своему воину.

Йошимо весьма продуманно пользовался вампирской боязнью чеснока, отгоняя их от себя, Джахейры и Аэри. Друидка успела вознести Сильванусу мольбу о «дубовой коже» и бросилась в схватку с саблей и легким щитом. Прыгнувший со стены вампир с размаху полоснул ее когтями по лицу, но оставил лишь легкие царапины, словно Джахейра впрямь целиком была выточена из дуба.

Линх начал обряд освящения, взывая к Ильматеру и поливая пол вокруг себя святой водой.

Расшвыривая во все стороны бутылки с зажигательной смесью, Валигар храбро дрался в уже изорванной кожанке и ни в чем не сомневался ровно до той минуты, пока не услышал, как Йошимо кричит ему:

— Эй, ты кого-нибудь видишь, кроме себя, олух?

Валигар не привык действовать бок-о-бок с другими, и сейчас это сразу проявилось. Если бы не Йошимо, наверное, он в кутерьме схватки поджег бы кого-нибудь из своих. Поняв это, одинокий граф смутился, стал озираться, но, к счастью, бой был уже близок к концу.

Пытаясь прервать очистительный обряд Линха, Бодхи с оскаленными клыками кинулась прямо к нему. Но Линх в гневе сам показал ей свои клыки.

Бодхи отпрянула и прошипела:

— Это зашло слишком далеко!

Внезапно в руках вампирки очутился свиток, рассыпавшийся в пыль, едва она его прочла:

— У меня ключ — отворись, дверь!

Прямо из воздуха перед Бодхи проступила Дверь Измерений: серебристый проем, ведущий в кромешный мрак.

Миг, и вампирка улизнула в проем, а Дверь Измерений растаяла без следа.