Гарри против тварей-2 (джен)

…Они возвращались из пересечения коридоров, где на славу подурачились в конный бой, в родную гостиную. Гарри устало вытянулся на диване, переводя дух, Гермиона убежала к себе, наверное в душ. А он потом сходит, на ночь.

Хорошо поиграли, активно, азартно, бескровно. Не как слизеринцы эти… Хотя тоже всякое могло быть, просто основные драчуны отсутствовали, получая лечение после квиддича. Вот и хорошо. Ему на квиддиче и драчунов, и бладжеров, и метлой по морде хватает с избытком.

Хагрид молодец, часто говорит: «Учи щиты, Гарри! Как говорится, с хорошим Протего от врагов не бегай! И обезоруживающее учи, оно непростое, но очень полезное, в смысле, необходимое, вот. Хороший Экспеллиармус не напрягает анус, как-то так»…

Гарри пересказывал очень любопытной девочке слышанное от лесника. Ему было интересно наблюдать, как на оживлённом лице менялись эмоции, как вспыхивали глаза огоньками любопытства, как иногда ложилась на личико тень недоверия.

И как порой раздувались красиво очерченные ноздри от возмущения, а то и гнева. Гарри тоже было всё любопытно, и он первое время наивно искал в библиотеке такую книгу, которая объясняла обычаи странного магического мира, хотя бы основные.

Однако библиотекарша, сокрушённо покачивая головой, сказала, что такой книги, безусловно полезной, никто не написал. Это было как-то неправильно. Но Гермиона стала объяснять, что чистокровным и полукровным это не сильно надо, а маглокровных и сегодня они равными не считают…

Да, Гарри, именно так, как ты говоришь, только без некоторых словечек этих, твоих… Маглокровки должны выполнять, что им скажут всякие там уважаемые личности, с высоким статусом крови, и достаточно. Такой это мир, она поняла, её василиском воспитывали, в итоге и дошло, и довольно быстро, трёх лет не прошло.

Да и в других мирах… то есть странах… тоже раньше мало кто писал про обыденные вещи, особенно про быт. Дескать, низкая вещь — этот самый быт, никому не интересно знать подробности повседневной жизни. Надо про вождей и великих людей писать, про войны и международную дипломатию, ну, и про всякие стихийные бедствия…

А куда без быта, если хочешь понять чужую культуру? Может ли быть великой культура без тёплого туалета? Вон, в Риме и горячая вода была в термах всегда, и рабы мрамор туалетных сидений своими задницами нагревали, вот как! А рядом ещё оркестр играл и неправильные шумы заглушал…

Гарри согласился. Рабовладение, это, конечно, большой минус античной цивилизации. Но, с другой стороны, и плюсов тоже немало, не так ли? Раз такие постройки и великая литература-скульптура. Действительно, вот так использовать рабов, чтобы для развития гигиены, это, по сути, — не самая плохая для них работа…

— Да, сиди себе, пинай себе… свой этот самый, как у маглов любят говорить… — тут же откликнулся Рон. Он представил, как Малфой греет ему унитаз, и на душе как-то потеплело. Да, в таком полезном виде Дракончик мог бы пожить и ещё, хотя жаль, что гиппогриф его не того…

— Точно, тёплый клозет — это вам не Дамблдору шербет, а высокой культуры рассвет! — привычно срифмовал Гарри. У него было хорошее настроение. Впрочем, и плохое тоже помогало гнать рифму, и стишки тогда выходили такие… остренькие, злые. Тут Рон отвлёкся от разговора и побежал играть в плюй-камни. Гермиона продолжала:

— Мне папа рассказывал, что только из мемуаров японского путешественника все узнали, как была устроена канализация в Петербурге, столице Российской империи, двести лет назад.

Потому что японец подробно написал: дескать, из-за узких штанов русским неудобно справлять свои дела по-людски, на корточках, и они придумали ящики с сиденьями. Представляешь? Вот он, цивилизационный разрыв и непонимание другого, во всей красе!

И тот японец в подробностях описал туалеты в богатых домах, многоэтажных, чего совершенно нет в русских мемуарных свидетельствах. Поэтому книга про магические нравы и обычаи очень нужна, но все считают, что не нужна. Парадокс! Так не хватает подобной книги, а лучше, нескольких книг.

И чтобы ещё в совсем популярном виде была книжка, для чайников. Я слышала, что основная часть магов слабосильные, поэтому Хогвартс их магию не видит, и таких детей не приглашает. Поэтому слабенькие учатся во вспомогательных школах, по сильно сокращённой программе, самым простым заклинаниям. Им книжки для чайников очень бы подошли…

— А мы её и напишем! — вдруг брякнул Гарри. И смутился от потрясённого лица подруги. И, скрывая растерянность, забормотал:

— А чего, и напишем! Ну, для чайников… Мы же умеем писать, и материал уже какой-то есть. Ну, для себя напишем, чтобы лучше ориентироваться. И маглорождённым можно будет показать, они же не знают, младшие особенно, чего мы знаем. Уже знаем…

Мы же не для печати, мы же для себя… и некоторых других, вот. Мы ведь британцы, мы многое можем! Мы и паровую машину изобрели, и паровоз, и пароход, и законы небесной механики сэр Ньютон открыл, так? Вот и книжечку с основными разъяснениями и предупреждениями, для наших, маглорождённых, сообразим, если получится…

— Гарри, а ведь ты прав! — обрадованно выдохнула девочка. — Мы действительно можем написать что-то нужное. И полезное, для наших… ну, маглорождённых и… (она посмотрела на Гарри), так сказать, магловоспитанных. Мы ведь и сами уже не так мало знаем, и Хагрид поможет. И чистокровных расспросим, и преподавателей тоже расспросим…

Ой, Гарри! Я поняла, что надо сначала сделать. Для начала мы потренируемся и совсем маленькую книжечку напишем, брошюрку. О том, как правильно вести себя на зельях! Учитывая наличие на них одного неприятного преподавателя, которого явно не поменяют, при нашей жизни, и тут я Хагриду верю…

— Точно, Гермиона, умница ты, полнейшая… и стройнейшая, конечно, не смотри так! Сначала про сальноволосого урода напишем, потом и про других уродов… и людей тоже. Решили!

— Решили, Гарри! Только без торопливости. Продолжим собирать материал, а я подумаю, как лучше изложить.

— Так тут просто всё! Надо так излагать, чтобы мне было понятно, и достаточно, я так полагаю.

— Да… но, Гарри, у тебя же есть Хагрид, у нас, то есть, а это такое преимущество…

— Точно… и ты ещё у нас есть! Поэтому у меня просто огромное преимущество, и совершенно законное преимущество! Потому что ещё я герой магоБритании, и я выжил, и шрамоносец ещё, и, не забудем, по особо крупным тварям, в том числе, преподавательским, специалист не последний…

— Да уж, Гарри, ты у нас выживальщик со стажем, просто знатный выживальщик уже!

— Верно, и книжку мы с тобой когда-нибудь напишем знатную!..

* * *

После облома с книжками про магическую жизнь и её всевозможные… и невозможные правила, ещё на втором курсе, Хагрид в одном из разговоров тоже посетовал. Мол, очень такое дело неправильное, когда книжек про мир магии нет, и ему это ужас как мешало. И сразу посоветовал:

— Вы, ребята, газетки старые читайте, очень это развивает. Сказано, что газета один день живёт, да не вся это правда. У газеты посмертие интересное, куда там иным призракам! Я при оказии старые газетки читывал, так столько удовольствия было! И пищи для развития умственности моей, въедливой, тоже…

Лесник не обманул. Читать старый «Ежедневный Пророк» было где-то и скучновато, но в целом интересно, особенно Гермионе. Мозаика фактов помогала видеть и бытовую сторону магического мира, и лицевую, а где-то даже изнанка просвечивала. И неприятно так просвечивала, лишний раз подтверждая мнения о том, кто такие эти маги.

Опять же перед глазами распоряжения министерства, отражавшие извивы местной политики, дипломатические новости, происшествия, криминальная хроника, светская хроника, реклама, порой занятная, объявления, некрологи…

В итоге, хоть времени потратили много, но очень немало удалось узнать об этом мире, в том числе неожиданного. Тем более что девочка ещё и усердно конспектировала. И даже Гарри что-то выписал, особенно про родителей. И про Малфоев тоже. Даже про Уизли попалось нечто интересное.

Гермиона была в восторге от количества информации, и в ужасе от подоплёки многого такого, о чём либо не задумываешься, либо просто не знаешь. А тут столько такого, чего бы лучше и не знать. Причём хорошо видно, как до второй магической войны в Британии одна была обстановка, а после развоплощения Неназываемого — заметно другая.

После василиска они стали собирать и на учеников, и на преподов — досье. Что-то любопытное постоянно попадалось: и по подшивкам «Пророка», и других изданий, а также из расспросов и случайно (а то и не случайно) подслушанного.

Гарри в старых газетах постепенно стал рыться с большим, чем ранее интересом, потому что через них открывались многие особенности магического мира. И вопросы старшим можно было задавать более предметные, не обнаруживающие твоей темноты. Да уж, Хагрид ещё ни разу плохого не посоветовал!

* * *

Гермиона читала магическую прессу с первого курса и постепенно приохотила Гарри. Со временем обратив внимание на скандальные, а порой и неприличные статейки какой-то Риты Скитер. Гарри с интересом почитывал жёлтые странички, особенно с колдофото полуголых магловских красоток, нередко разноцветных.

Ещё интереснее было читать тощий журнальчик «Придира», с увлекательными историями. Гермионе, сердившейся на безумные гипотезы детища Ксенофилиуса Лавгуда, он говорил, обезоруживающим тоном, что просто изучает не только особо опасных волшебных придурков, но и безвредных. Хагрид же говорил, что Ксено Лавгуд — крутой охотник за редчайшими тварями. И в «Придире» не только всякая чушь, не только!

Да и картинки в журнале куда интересней, чем в «Пророке». Последнее было верно, Лавгуд-старший сам иллюстрировал свои статьи. Его художественный стиль, кстати, резко контрастировал с мутностью статей, изобиловавших маловероятными предположениями.

Профессор Флитвик при случае сказал Гермионе, что министр не очень похож на свои газетные портреты. Зато походит на рисунки в журнале Ксено Лавгуда, пусть и явно шаржированные. Своим землистым лицом и набрякшими тяжелыми веками Корнелиус Фадж очень напоминает вот этого человека-гриба, венчающего очень хищную грибницу…

А Гарри в портрете Люциуса Малфоя замечал не только высокомерную пресыщенность, бившую в глаза любому. Но и беспокойство человека, накопившего слишком много ценностей и, вероятно, не очень способного спать безмятежно.

Кстати, среди писаний редактора «Придиры» попадались всякие намёки, говорившие о магах в довольно критическом духе. Гарри постепенно это становилось яснее, просто Гермиона не хотела читать всякую, как она говорила, конспирологию. Ну так мистер Поттер и за двоих почитать может, а чего…

Гермиона после окаменения стала изучать сухой «Вестник министерства» — ради официальной хроники и полных текстов всех новых магических законов. Минерва и Филиус не отказывали в разъяснении непонятных мест, ибо чувствовалось, что они не в восторге от волшебного законотворчества.

Ещё были женские газеты: «Ведьмочка-стервочка», «Ведьма в теле» (для толстушек) и «Ведьмочка на вырост» (для подростков), довольно интересные. С точки зрения мисс Грейнджер, конечно. Которая порой зачитывала другу всякие фишки, которых хватало.

Гарри сразу обратил внимание на еженедельник «Квиддич навсегда», но пролистывал и ежегодный альманах «Вестник аристократа»: дескать, врага следует знать в лицо. Весёлым чтением были ежемесячные выпуски иллюстрированного юмористического «Развязного колдунишки».

Гермионы же хватало и на то, чтобы проглядывать кулинарную еженедельную газетку «Большая жратва», рецепты из которой иногда похваливал такой завзятый гастроном, как самопальный герцог Хагрид. С примерно одинаковым интересом, часто возмущённым, они читали выходившую дважды в месяц газету бесплатных объявлений «Озабоченный халявщик».

Сначала она привлекла внимание честным заголовком, потому что содержание обычно бывало довольно скучное. Правда, порой уж такие попадались объявления, что хоть стой, хоть падай. Вплоть до открытых мужских предложений маглорождённым девушкам, крайне неприличных…

Ещё они обратили внимание на нерегулярный альманах, очень тоненький и неряшливо изданный, с бросающимся в глаза названием «Выдавим маглятину из магов!». Предназначенный для стариков-ортодоксов, альманах отличался грубой критикой всевозможных технических и культурных новинок, нередко чуть ли не столетней давности.

Попадались, в публикуемых там же отзывах, на особенно скрепоносные статьи, такие, например, перлы: «Мерлиномерзостен всякий, пробирающийся в ущелья маглятников, чтобы вожделенно смотреть в телевизоры!» Или: «Морганобезобразна та, кто подменяет лифчиком бюстоугодные корсеты!», и прочее в том же духе. Инвективы против мира простецов попадались даже в стихах!

Не ходи гулять в маглятник,

Колдунишка серая,

Отправляйся-ка в курятник,

Точно, будешь целая!

Ну, посмеяться годилось. А Гермиона, наругавшись на магизм-дебилизм-сексизм, попутно объясняла отличие, скажем, корсета от корсажа, чтобы и книжки про старину понятнее казались. Но потом снова обращалась к зацепившему объявлению или комментарию.

И сердито бормотала, что в курятнике, действительно, безопасное место. Вот если бы она выбрала для проживания курятник Хагрида, то её точно бы никто не окаменил! Пусть она и не серая…

Постепенно девочка проникалась пониманием скрепоносных обычаев, довольно-таки знакомых по классическим романам из викторианской эпохи. Дескать, этот причудливый мир, смотрящий в прошлое, знать надо как можно лучше, иначе в нём точно не устроиться.

Гарри, кстати, иногда такие романы листал, в довольно тщетных поисках эротических сцен. И, хихикая, объяснял, что любит путешествия на машине времени (а нужные для подросткового развития жаркие эпизоды находил у Мопассана и Золя, он же хитренький!).

Гермиона в ответ лишь сокрушенно кивала — да, именно машина времени, карета в прошлое! Или гневно высказывалась и об этих навязших проклятьях в сторону всезасасывающей магловщины, и методах борьбы с ней.

И про помолвки в колыбели высказывалась, нелицеприятно. А также про восхваление мягких телесных наказаний, и полное принятие самых жёстких. Во имя полной седалищной ободранности, и так далее, раз неблагодарные спиногрызы, и так далее…

Она даже как-то обидела Рона небрежным высказыванием о том, что хлыст плётки не слаще. Тот долго возмущался, и очень искренне. Дескать, не путай детские наказания с более серьёзными, это страсть как обидно! Вам, маглорождённым девчонкам, не понять, что означает по-настоящему выпороть, до распухания сзади, обоеполовинного! Хлыст гораздо, гораздо слаще плети, даже однохвостой, для младшего школьного возраста...

А сочинение Винсента Крэбба показало, что Рональд иногда может быть прав, как бы отвратительно это ни выглядело! Бедняга вассал хвастался, что уверенно выдерживает любую плеть, даже и тяжеловатую для его возраста двенадцатихвостую. Потому что дома постоянные тренировки, а он, видите ли, очень прочный! Просто кошмар какой-то, а не школьное сочинение!

Она даже представить такую монстрообразную плеть не решается. А Крэбб говорит, что только кнута страшится, и подробно описывает, почему. А ей до сих пор от этого описания не по себе. Детей! Бить! Кнутом! Да вы охренели! И кидать, раскрутив за уши, в стену! Да хоть и за ногу раскрутив… Да вы остохренели, как Гарри выражается!

* * *

Пинг-понг был важной отдушиной для них обоих.

— Гермиона, пошли, по шарику постучим!

— Нет, Гарри, я ещё позанимаюсь, возьми Невилла.

— Ага, Нев, как насчёт пары-тройки партий, хоть на счёт, хоть без?..

Или:

— Ой, спину отсидела и шея как-то разнылась… Гарри, давай в теннис пяток партий, только не на счёт! А то я, боюсь, что-то не в форме.

— А давай!

Разговоры во время и после игры, под настроение, велись про всё. Хотя, входя в азарт, ребята прыгали и не отвлекались на разговоры. И только хвалили друг друга, если отбивалась трудная подача. Но бывало, что Гарри, вертя в руке ракетку, вдруг отвлекался и на некоторое время подвисал.

Стишки, догадывалась Гермиона. И начинала, заполняя паузу, делать гимнастику, приседать, махать руками. Или делать массаж шеи, растирая себе воротниковую зону. Для улучшения кровоснабжения мозга — простое и довольно эффективное средство. Только пальцы быстро устают.

Но она всегда с кистевым эспандером — чтобы потом палочкой туда-сюда крутить, даже когда устала. Куда нам, магам, без эспандера! И Гарри с Невиллом, и охотно общавшаяся с ними и Гермионой равенкловочка Луна Лавгуд применяли для тренировки кистей тугое резиновое кольцо, и хвалили результат.

Гарри не ограничивался подвижными играми, а нагружал себя довольно основательно. Если позаниматься, то и послеобеденная сонливость отступит, да и привыкшее к кое-какой постоянной нагрузке тело просто просит упражнений. К тому же все говорят, что чем физически крепче, тем легче колдуется.

Поэтому мальчик-герой постоянно отжимался или подтягивался, приседал, делал наклоны, держал уголок. Повесить турник в комнате с теннисным столом было просто, а пользы от него оказалась масса. Со временем уже и крутил солнце на турнике, больше чтобы Гермиона похвалила.

Конечно, он оставался худощавым, в отца, однако стал довольно жилистым… Но, главное, чувствовал, что чем больше читает и обсуждает с подругой, тем больше умнеет. А это ещё важнее хорошей физической формы!

https://boosty.to/marikvanger