Амальгама (джен)

640—527 гг. до н. э.

Период всеобщего коллапса и распада цивилизаций древнего мира постепенно сменялся новым подъёмом, обусловленным освоением производства железа, совершенствованием строительства и кораблестроения. Металл стал дешевле и доступнее, теперь владеть металлическими изделиями могла себе позволить отдельная семья, а не только родовой клан из множества семей.

Ремесленники выделились из общей массы сельского земледельческого населения. Это способствовало развитию обмена и расширению производства. Ремесленник уже мог себе позволить не заниматься земледелием, сосредоточившись на своей основной деятельности, или мог ограничиться только небольшим огородом, который обрабатывали женщины.

Развитие обмена, торговли, рынка привело к росту влияния городов как средоточия ремесленников. Развитие торговли в то же время неизбежно приводило к усилению имущественного расслоения общества. Тем не менее основной движущей силой производства в отсутствие какой-либо механизации по-прежнему оставался труд рабов и использование тяглового скота.

Исследователи обратили внимание на области расселения эллинских племён, в первую очередь на Аттику и Пелопоннес, где после окончания периода упадка начали развиваться города-государства. Как правило, они представляли собой город и окружающие его сельские поселения. Одним из крупнейших таких городов в Аттике к тому времени стали Афины. Туда был направлен сомнаморф, эвакуированный с Крита. Афины и эллинистический мир в целом обещали стать ещё одним важнейшим центром развития цивилизации, наряду со страной Та-Кем и Ханааном. Развитие племён на Апеннинском полуострове пока отставало от более древних и развитых областей, и потому требовало постоянного присмотра. Вентус принял решение наконец активировать четвёртого сомнаморфа, которому и было поручено наблюдение за племенами Апеннинского полуострова.

Сомнаморф, обосновавшийся в Афинах, сообщал в своих отчётах немало интересных подробностей. Специалисты обсуждали и анализировали их, сравнивая с аналогами из ранее известных и исследованных областей. Вере Фолиум обычно больше других обращал внимание на различные проявления общественной жизни антро, и в итоге ему было поручено курировать в целом всё социологическое направление.

— Обратите внимание, уже к началу нового периода подъёма экономики и государственности в Афинах была фактически ликвидирована монархия как форма правления. При этом даже в период существования монархия не являлась наследственной, в отличие от монархий на азиатском континенте, — подчеркнул Вере Фолиум. — Как правило, преемник действующего царя легитимизировал своё правление при помощи женитьбы на его дочери.

После ликвидации монархии в Афинах перешли к аристократической республике как основной форме правления. Это именно республика, так как власть осуществляется советом из девяти старейшин-архонтов, у которых строго определён срок правления — в течение года. В их полномочия входят прежде всего судебные дела, а также командование вооружённым ополчением и дела религии. По окончании срока правления бывшие архонты могут быть избраны в Совет Ареопага, в котором занимают места уже пожизненно. Ареопаг следит за соблюдением законов, а также судит дела, связанные с убийствами. Такое внимание к соблюдению законности, безусловно, свидетельствует о высоком развитии общества.

— Выборность, коллективный характер правления, ограничение срока полномочий — это безусловные признаки демократии, — подтвердила Веста Трицесима Секунда. — Отмена Солоном долгового рабства и освобождение рабов, попавших в рабство за долги — тем более важнейший шаг в сторону демократии. Но в то же время афинская демократия имеет ярко выраженный классовый характер. Тот же Солон ввёл, по сути, имущественный ценз, разделив всё население Афинского полиса на четыре класса, при этом архонты избираются только из числа наиболее богатых граждан.

— Да, но, тем не менее, наиболее бедные граждане могут участвовать в работе народного собрания и быть присяжными в суде, — отметил Вере Фолиум. — Хотя народное собрание как таковое пока что не играет заметной роли в политической жизни общества, ключевые решения принимаются аристократией. На деле реформы, проведённые Солоном, в первую очередь — попытка оттереть от власти родовитую аристократию, в основном — крупных землевладельцев, но при этом не допустить до реальной власти обычных бедных граждан.

— Да, но в Афинах и других эллинских полисах иногда бывает и единоличный правитель, — Вентус заглянул в отчёт сомнаморфа. — Его называют «тиран». Как-то не очень похоже на демократию?

— А вот в этом случае интересно, — ответила Веста. — В случае тирании всё зависит от моральных качеств конкретного антро, пришедшего к власти. Как пример, недавнее правление тирана Писистрата в Афинах граждане называли «веком Кроноса», то есть «золотым веком». Писистрат, несмотря на единоличное правление, был вполне приличным правителем и покровительствовал бедным. Одалживал деньги крестьянам, обеспечивал возможности для заработка бедным горожанам, с помощью протекционизма поддерживал афинских ремесленников и при всём этом сохранял хорошие отношения с аристократами.

— Талантливый политик, — подтвердил Вере Фолиум. — К тому же пришедший к власти при поддержке народа и популярный у бедных.

— Да, в любом случае это лотерея, — покачал головой Вентус. — На смену такому приличному правителю вполне может прийти другой, далеко не такой лояльный к бедным, или просто обслуживающий интересы богатых. Сменяемость власти в случае тирании может быть обеспечена только насильственным путём. Тоже далеко не лучший вариант.

— При этом сама по себе выборная коллективная власть не даёт гарантии отсутствия злоупотреблений, особенно если во власть выбирают только из богатых слоёв населения, как это происходит в тех же Афинах, — уточнила Веста.

— Это тоже верно, — согласился Вентус. — Особенно если законы защищают богатых или применяются избирательно. Но в целом афинская демократия — довольно прогрессивный опыт, по крайней мере, на фоне ближневосточных монархий.

Сомнаморф из Афин не только присылал весьма интересные сведения. Он постепенно создал агентурную сеть из множества горожан и сельских жителей, развернув в Афинах ещё одно отделение «Приората». Как и на Крите, сомнаморф маскировался под уважаемого купца, владевшего несколькими кораблями. Он открыл бесплатную школу для бедных и вербовал агентов, действуя по уже отработанной схеме.

Сомнаморфы в Ханаане и Та-Кем вскрыли хранилища информации, заложенные в самом начале цивилизационного кризиса и теперь заново начали распространять среди антро накопленные предыдущими поколениями знания, продолжая обучать детей и вербовать агентов для сбора информации.

—=W=—

Стелла Люкс в северо-восточном центре обучения и артефакторики подготовила уже несколько поколений техномагов и артефакторов, и теперь они занимались разработкой новых, совершенно незнакомых для эквиридо вычислительных устройств на базе кремниевых полупроводников. В процессе разработки приходилось преодолевать колоссальные трудности при создании оборудования, разрабатывать незнакомые технологические процессы, получать химические реактивы очень высокой чистоты.

Понимание многих проблем приходило не сразу, на разработку первых микросхем ушло полсотни лет кропотливой работы десятков исследователей, и ещё лет сто на отработку технологических процессов, постройку чистых комнат, создание вспомогательных производств. Частично использовались и адаптировались старые приёмы: полупроводниковые схемы в кристалле создавались сразу по отработанной планарной технологии, чередуя слои легирования и окисления — один из оксидов кремния показал уникальные свойства изолятора электрического тока и защищал слои под собой от повторного легирования примесями.

Создаваемые образцы электроники, компьютеры и ограничители, построенные на полупроводниковой элементной базе, пока уступали маготронным образцам, привезённым с Экви, но ни Стелла, ни её ближайшие помощники и ученики из младших поколений, не сомневались, что постепенно им удастся выйти на тот же функционал хотя бы для стационарной электроники.

Создание собственных компьютеров и наличие магической аномалии позволило построить в северо-восточном центре артефакторики второй портал. Перенести из Ханаана основной не получалось. Портал невозможно было открыть с Земли на Экви из-за недостаточного уровня магии даже в районе аномалии, но можно было перенаправить проход в него в случае открытия портала со стороны Экви.

Стелла поначалу рассчитывала, что порталы позволят наладить перемещение хотя бы от одного к другому в пределах Земли. Это тоже не получилось, по той же причине недостатка магии. Однако портал на Экви был в древности построен таким образом, что при открытии он передавал магию в портал на Земле, обеспечивая приём и передачу транспортируемых объектов.

— Компьютеры мы скоро сможем делать даже более совершенные, чем те, что были у нас на Экви, — докладывала Стелла Вентусу, прилетевшему ознакомиться с прогрессом электронных технологий. — Даже при сорокапроцентном выходе годных схем, плотность элементов в кристалле полупроводника уже сейчас позволяет нам создавать микропроцессоры общего назначения. У нас основная проблема сейчас с ограничителями. Мы реализовали беспроводное управление другими артефактами. Пока не реализован функционал глобальной связи и управление телом через нейроинтерфейс в случае получения травм и потери сознания. Нам пока не удаётся заменить маготронный нейроинтерфейс электронным.

— Понятно, — кивнул Вентус. — А с глобальной связью что?

— С глобальной связью всё ещё сложнее, — ответила Стелла. — На Экви глобальная связь работает за счёт планетарного магического поля. Здесь его нет. Мы изучаем варианты загоризонтной связи по радиоканалу, но они требуют либо развёртывания инфраструктуры ретрансляторов, либо использования не самой надёжной коротковолновой радиосвязи с отражением от ионосферы.

— Есть ещё третий вариант, — вмешался в их беседу Феликс Люмен. — Ретрансляторы на аэростатах, привязных и свободно плавающих. Мы рассматривали даже возможность вывода на орбиту планеты спутников-ретрансляторов, но это нам не под силу. Освоение космоса очень заманчиво, оно даёт множество возможностей, но с нашими ограниченными ресурсами такое не провернуть.

— Сейчас, может быть, и не провернуть, — согласился Вентус. — Но нас постепенно становится больше. И нам не нужно много запусков. У нас задачи пока достаточно ограниченные — обеспечить глобальную связь. Имеет смысл хотя бы проработать варианты на будущее.

— Кое-что мы уже просчитали, — ответил Феликс Люмен. — И даже провели некоторые испытания. У нас есть производство водорода и кислорода, как один из вариантов, но мне представляется пока что легче реализуемой ракета на твёрдом топливе. С её помощью можно выводить небольшие спутники связи, а строить такие ракеты будет проще. На сегодняшний момент мы столкнулись с технологическими трудностями при отверждении крупногабаритных твердотопливных зарядов. В них образуются трещины, из-за этого ракеты взрываются. Пока думаем, как эту проблему решитьПроблема решается применением нелетучих растворителей, но она концептуальная, в неё вляпывались все разработчики твёрдых топлив, и эквиридо не исключение.

— Это выглядит перспективно, — Вентус сразу сообразил, что к чему. — Продолжайте исследования и опыты по этому направлению. Возможно, не скоро, пусть через пятьдесят или сто лет, но мы сумеем освоить и эту технологию. Тем более, нас становится больше, мы расселяемся по миру всё шире, и дальняя связь будет всё более востребованной.

Получив такое указание, исследователи продолжили работу над совершенствованием ракетных двигателей как твердотопливных, так и жидкостных. Им мешали техническая ограниченность производственной базы и малая численность населения, поэтому работы шли медленнее, чем хотелось Феликсу, но дело всё же двигалось.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Строители ещё заканчивали отделку помещений на втором этаже нового здания лаборатории, но помещения первого этажа уже были готовы, и туда уже завозили лабораторное оборудование.

Вернувшийся поездом из Мэйхеттена Санбёрст рассказал о результатах своей поездки. Старлайт и Санбёрст переселились в новую лабораторию магии. Старлайт заинтересовалась идеей телепортировать газ из вакуумной камеры и отправилась в библиотеку, чтобы поискать в собранных Твайлайт книгах подходящие заклинания, помимо тех, что привёз Санбёрст из Мэйнхеттенского Технологического института.

Саншайн пока оставалась в радиокомнате, потому что там находились радиооборудование и телеграфный аппарат, принадлежавшие Погодной службе, а также потому что там до неудачного сканирования принцессой Лу́ной работало зеркало. Перемещать его в другое место метеоролог опасалась.

— Послушай, Санни, я тут подумала, ведь когда зеркало показывало людей в доме Труви, там ведь не было никакого радио! — высказала обоснованное сомнение Лира.

— Вот это, кстати, странно, — ответила Саншайн. — Мы же выяснили, что зеркало включается от модулированной голосом радиоволны. А где находится дом Труви?

— Он ближе к центру Понивилля, — ответила Лира. — Идём, покажу.

Единорожка и пегаска вышли на улицу и направились к центру городка. Было уже совсем тепло, по краям дороги зазеленела трава.

— Вот, кстати, серебролистник, о котором говорил Санбёрст!

Лира мимоходом набрала телекинезом свежих зелёных листьев, обратная сторона которых действительно отливала серебром, и запихнула их в седельную сумку. Пони прошли по Цветочной улице, прошли поворот на Яблочную аллею и вышли в более населённую часть городка. Они прошли ещё минут пять, и Лира показала на один из домиков, выглядевший совершенно обычно:

— Вон он! Видишь? Это дом Труви.

Саншайн внимательно осмотрелась. Действительно, дом единорожки-астронома располагался далеко от метеостанции, да и в то время, когда зеркало начало показывать существ из другого мира, ни метеостанции, ни радиопередатчика на ней ещё не было.

— Не понимаю, — покачала головой пегаска. — Если не было радио, почему зеркало тогда заработало?

Она ещё раз осмотрелась и вдруг заметила что-то знакомое. Над одним из домов на соседней улице торчала всенаправленная штыревая радиоантенна.

— А в том доме с антенной кто живёт? — спросила Саншайн.

— Где? — Лира удивлённо посмотрела в ту сторону, куда указала подруга. — Э-э… Там живут Винил и Октавия…

— А у Винил музыкальная радиостанция, — закончила мысль Саншайн. — Вот и разгадка.

— Точно! Винил целый день гоняет музыку по радио! — сообразила Лира. — Видимо, зеркало потому и включилось.

— То есть, направленная антенна или нет, роли не играет, — заключила Саншайн. — Важна модуляция голосом, мощность, скорее всего, ещё диапазон частот. Но зеркало подало признаки жизни, когда мы начали работать на более высокой частоте. Пойдём, обсудим это со Старлайт и Санбёрстом.

— Давай сначала зайдём в «Сахарный уголок», мы тут недалеко, — предложила Лира. — Спросим Пинки, где она берёт заряды для своей пати-пушки, и заодно купим пирожных к чаю?

— Пошли, — кивнула Саншайн.

Пинки Пай встретила посетителей, как обычно:

— Лира! Саншайн! Здравствуйте-проходите-чего-вам-подать? У-нас-свежие-пирожные-с-кремом-клубничные-черничные-абрикосовые-маффины…

— Стоп, стоп, Пинки, дорогая, — остановила её Лира. — Вот пирожных с кремом нам и дай, штук двенадцать.

Пинки тут же упаковала пирожные в коробку. Лира и Саншайн скинулись, расплатились, и Лира спросила:

— Кстати, Пинки, а где ты берёшь заряды для своей вечериночной пушки?

— А! Есть-мастерская-фейерверков-в-Кантерлоте в-Нижнем-городе-недалеко-от-въезда-они-выполняют-заказы-на-фейерверки для-двора-принцесс-при-подготовке-к-Гала-и-другим-большим-праздникам, — выпалила Пинки. — Вот-там-я-и-заказываю. Эту-мастерскую-раньше-держало-семейство-Луламун но-потом-с-ними-что-то-случилось-их-дом-сгорел-а-мастерскую-продали. Но-мастерская-работает-я-там-недавно-заказывала-хлопушки-и-заряды-для-пати-пушки.

— Спасибо, Пинки! — поблагодарила Лира. — Можно будет у тебя потом спросить, если что понадобится?

— Конечно-заходите-я-всегда-рада-друзьям! — обрадовалась Пинки.

Пони, закупившись пирожными, вернулись в лабораторию.

Санбёрст выслушал их догадку про радиостанцию Винил, согласно кивая головой.

— Скорее всего, вы попали в точку. Но у нас сейчас с зеркалом проблема другая. Подождём Старлайт, она расскажет лучше.

Лира пошла на кухню и взялась готовить экстракт серебролистника и выжимать луковый сок по рецепту, привезённому Санбёрстом. Приготовив смесь сока и экстракта, единорожка пропитала ею листы бумаги и положила их сушиться. Процесс сушки был непростой, подсохшие листы нужно было затем класть под груз между листами стекла, чтобы после высыхания они были ровные. Зажатая стеклом бумага сохла медленно.

Вернувшаяся вскоре с парой книг по магии жидкостей и газов Старлайт пояснила ситуацию с зеркалом:

— Я пока не до конца понимаю, как оно работает, но уже ясно, что магическая схема зеркала состоит из нескольких контуров разной мощности и чувствительности. Диагностические заклинания обычно основаны на явлении магического резонанса. Они усиливают исследуемое заклинание или делают его действие продолжительным, если оно кратковременное, чтобы у исследователя было больше времени его изучить.

Когда принцесса Лу́на просканировала зеркало, она неосторожно влила в заклинание диагностики чрезмерно большу́ю мощность и, условно выражаясь, «пережгла» проекционную магосхему зеркала. К счастью, часть рун уцелели и работают, но нижняя рунная надпись вышла из строя полностью, в левой не работают три руны из восьми, из-за этого парные надписи: верхняя и правая — работают с перегрузкой. Но главное — нарушилась симметрия заклинаний проекции.

— А это можно как-то починить? — спросила Саншайн.

— Теоретически — да. Практически — я пока не знаю, как именно, — пояснила Старлайт. — Руны врезаны в деревянную раму. Помимо сгоревших рун проекции в раме инкрустировано ещё несколько очень сложных магических контуров, так что заменить раму — не вариант. А как ещё можно решить проблему — мы с Санбёрстом пока не придумали.

Саншайн подошла к зеркалу и ещё раз внимательно рассмотрела раму. В толще дерева были врезаны тонкие золотые и серебряные нити или проволочки, образующие сложный симметричный узор, по которому были повсеместно раскиданы руны, также золотые и серебряные. Для несведущего пони рама была просто красиво украшена, но на деле инкрустация образовывала сложную магическую схему. Руны, которые Старлайт назвала повреждёнными, немного потемнели, а в нижней надписи выглядели даже слегка оплавленными.

— Эм-м… Может, я сейчас глупость скажу, — пробормотала пегаска. — А нельзя ли эти руны отсюда как-то выковырять и вставить вместо них новые?

— Ну-у… — Старлайт замялась. — Я думала об этом. Руны же не сами по себе, отдельно в раму вставлены. Вот эти проволочки соединяют каждую руну с другими в единую схему. Если выковырять повреждённые, не факт, что мы сможем правильно сделать и соединить новые так, чтобы схема осталась магически сбалансированной.

Саншайн задумалась.

— Погоди… По этим проволочкам при работе зеркала течёт магия?

— Да, слабые либо сильные электромагические разряды, в зависимости от контура, — подтвердила Старлайт.

— Электромагические? — переспросила метеоролог. — Точно не какая-то высшая магия?

— Высшая магия происходит в комбинациях рун, — растолковала Старлайт. — Но для взаимодействия между собой руны соединены проводниками, по которым течёт обычная электромагия. Руны обмениваются между собой электромагическими импульсами.

— И ты знаешь, какой импульс какая руна должна давать? — продолжала спрашивать Саншайн.

— Ну-у… я ещё не во всех рунах тут разобралась, но в основном — да.

Пегаска надела накопытные зажимы, в которых обычно занималась точными работами, вроде пайки радиосхем, включила осциллограф, взяла провода с острыми наконечниками-щупами и приложила их к золотым проволочкам по обе стороны от одной из рун. На экране осциллографа отобразился сигнал характерной формы.

— Это правильный сигнал? — спросила метеоролог, не оборачиваясь.

Не услышав ответа, она всё же обернулась. Старлайт и Санбёрст стояли в полной тишине, раскрыв рты.

— Вот же сено… — произнесла, наконец, сиреневая единорожка.

Санбёрст нагнулся и молча несколько раз постучал лбом о край стола, стараясь, впрочем, не зацепить столешницу рогом.

— Чувствую себя полным идиотом… — пробормотал единорог.

— Так что, сигнал-то правильный? — переспросила Саншайн.

— Да-а… — слабым голосом произнесла Старлайт.

— Вот же Дискорд! — выругался Санбёрст. — Какого сена мы не попробовали это раньше?

Сверкнула белая вспышка телепорта.

— Дураки потому что! — ехидно произнёс Дискорд, материализовавшийся в радиокомнате. — И перестаньте поминать меня всуе! Упс! Какого сена!..

Старлайт, напуганная его внезапным появлением, чисто машинально кастанула какое-то заклинание, и теперь Дискорд, уменьшившийся до размеров катушки ниток, оказался внутри прозрачного стеклянного шара.

— Лихо, — приглушённым голосом констатировал дух Хаоса. — Может быть, выпустишь меня отсюда?

— А вот не надо внезапно появляться и пугать честных пони! — ответила Старлайт, новым заклинанием убрав стеклянный шар.

— М-да-а… — задумчиво произнёс Дискорд, увеличиваясь до обычного размера… — Никак не ожидал, что меня может так подловить обычная единорожка. Моё уважение, — он щелчком пальцев сотворил у себя на голове цилиндр в цветах шутовского колпака, приподнял его и медленно растворился в воздухе.

— Ты сумела поймать Дискорда? — изумился Санбёрст. — Духа Хаоса?

— Очень не люблю сюрпризы, — буркнула Старлайт. — Особенно дурацкие. Так на чём мы остановились, когда этот клоун нас перебил?

— На сигналах, которыми обмениваются руны, — напомнил Санбёрст. — Никак не ожидал, что магическую схему можно отлаживать и настраивать тем же способом, что и радио!

— А как соединяются проволочки с рунами? — спросила Саншайн.

— Обычно пайкой. Там специальный припой, серебряный, — пояснил оранжевый единорог.

— Тогда, если у меня будет схема и припой, я, скорее всего, смогу их спаять, — Саншайн взяла паяльник и помахала им для убедительности. — Так, а ещё вопрос. Старлайт, как устроена руна? Это же, наверное, не просто кусочек золота или серебра хитрой формы?

— Эм-м… погоди.

Старлайт покопалась телекинезом в своей седельной сумке и вытащила маленькую деревянную коробочку. Поставила на стол и открыла крышку. В коробочке оказался рунный талисман — несколько рун, заключённых в ажурную золотую оправу.

— Э-э… Выглядит как рунная печать, только золотая.

— Это и есть рунная печать, — пояснила Старлайт.

Единорожка повернула талисман обратной стороной вверх. Она выглядела так же, как лицевая, только зеркально.

— В руны обычно вплавляется материал, хорошо проводящий магию, например, серебро, — рассказала Старлайт. — Материал руны — камень или кристалл, покрытый сверху тонким слоем золота. Или серебра. Также можно вырезать руну прямо в кристалле и осадить золото или серебро на её поверхность. Это тоже работает.

— Эм-м… А магия как туда закладывается?

— Маг-артефактор располагает руны на поверхности артефакта, соединяет их проволочками и специальным заклинанием встраивания проецирует на них рунную печать, действие которой хочет реализовать в артефакте, — растолковал Санбёрст. — Золотые или кристальные руны — только носитель магии, закрепляющий её. Магия работает в самой печати, даже если она просто спроецирована в воздухе. Но такая проекция недолговечна. Если маг хочет, чтобы заклинание работало долго, он должен в чём-то его закрепить. Вот артефакт и закрепляет печать.

— Так… — Саншайн добросовестно пыталась вникнуть в совершенно незнакомую для неё область, видя в работе артефакта очевидные аналогии с привычными ей радиосхемами. — А как вы составляете заклинание?

— Ну… это сложно объяснить, — Санбёрст замялся.

— Да говори как есть! — досадливо вмешалась Старлайт. — В общем, есть великое множество комбинаций различных рун, подобранных и наработанных поколениями магов. Довольно много комбинаций, как считается, подобрал Старсвирл, потому его и считают величайшим из магов древности. Также немало комбинаций приписываются авторству Кловер Мудрой, ученицы Старсвирла. Новую комбинацию рун подобрать сложно, поскольку множество комбинаций уже подобраны. При этом комбинация должна ещё делать что-то полезное, в идеале — именно то, что требуется магу. Просто так насовать кучу рун и ожидать, что выйдет что-то путное — не получится, нужно знать, как взаимодействуют между собой разные комбинации, какими сигналами они обмениваются и какой сигнал получается на выходе из каждой комбинации, подходит ли он в качестве входного сигнала для следующей. Опять же, чем больше рун участвует в комбинации, тем сложнее предугадать её действие. Потому принцесса Твайлайт и стала аликорном, когда завершила незаконченное заклинание Старсвирла, подобрав недостающие комбинации. Большая часть общеупотребительных рунных печатей достаточно простые, потому что разработаны в глубокой древности.

— На самом деле, основная заслуга Старсвирла в том, что он подобрал комбинации рун, осуществляющие логические операции — так называемые рунные «И», «ИЛИ» и «НЕ», — добавил Санбёрст. — Кловер Мудрая изобрела на их основе триггер, что позволило хранить состояние. До Старсвирла рунные комбинации работали только последовательно, заклинание выполняло заложенную в нём задачу и завершалось, как молния, которая раскалывает дерево и уходит в землю. Благодаря открытиям Старсвирла и Кловер появилась возможность разрабатывать сложные заклинания со встроенной логикой. Например, заклинание проверки чейнджлингов сначала проверяет по целому ряду признаков, является ли объект чейнджлингом, осуществляя цепочку проверок, и если да, то срабатывает комбинация рун, оглушающая чейнджлинга электромагическим импульсом и срывающая его маскировку.

Правда, некоторые учёные считают, что Старсвирл на самом деле не сам открыл эти логические комбинации, а прочитал про них в какой-то древней книге, — уточнил Санбёрст. — Но даже если и так, то именно он ввёл логические операции в заклинаниях во всеобщее употребление. Его трактат «Логика в заклинаниях» стал настоящим откровением для магов того времени и до сих пор считается каноническим сочинением, обязательным к изучению на уроках магии.

— М-м… Я всё-таки пока не понимаю, как руны работают, — задумчиво произнесла Саншайн. — Вот, например, руна, — она показала зажатым в накопытном зажиме карандашом на одну из рун в талисмане. — В неё какой-то сигнал входит, и на выходе получается другой сигнал. А что внутри руны с сигналом происходит?

— А этого никто не знает, — развёла передними копытцами Старлайт. — У учёных существует мнение, что об элементарных рунных операциях — что делает с сигналом каждая отдельная руна — пони узнали в глубокой древности эмпирически, методом проб и ошибок. И никто пока не может понять, что происходит с сигналом внутри отдельной руны.

— С глубокой древности известен основополагающий трактат «Magia Runica», в современных переводах с древнеюникорнийского обычно называемый «Основы рунной магии», — добавил Санбёрст. — Изначально он был написан на праюникорнийском, это очень древний язык единорогов, и впоследствии, задолго до Старсвирла, переведён на древнеюникорнийский. Трактат по сути представляет собой справочную таблицу, показывающую, какой сигнал в какую руну подаётся на входе и что с ним получается на выходе. Вся рунная магия и артефакторика издревле на этом трактате и основывалась.

— То есть вы вообще не знаете, что происходит внутри каждой руны? — изумилась Саншайн. — Как же вы тогда её делаете?

— Так и делаем, — пояснила Старлайт. — В трактате «Magia Runica» помимо справочной таблицы были описаны способы изготовления рун для артефактов. Бесчисленные поколения единорогов следовали им, и у них всё получалось.

— Охренеть… — метеоролог натурально обалдела. — «Бесчисленные поколения единорогов» повторяют, как попугаи, одни и те же действия, не имея понятия о том, что именно приводит к желаемому результату?

— Одно из величайших наставлений Старсвирла звучит так: «Работает? И не трогай его», — усмехнулся Санбёрст.

— М-де… с этой вашей магией всё намного хуже, чем я опасалась, — пробормотала Саншайн. — Так. А если повреждённые руны из рамы аккуратно телепортировать, а потом вставить новые на их место?

— Извини, но это выше моих сил, — Старлайт сокрушённо развела копытцами. — Я умею телепортировать предметы, но не с такой точностью. Для такой работы нужна телепортация, по точности равная телекинезу Рэрити.

— Во! Не обязательно телепортировать, — просияла метеоролог. — Можно же телекинезом вытащить, а потом тем же телекинезом новые обратно вставить? Или нет?

— Ну-у… реально такого никто не пробовал делать, — покачал головой Санбёрст. — Есть риск убить зеркало окончательно. Например, если при этом оборвутся соединительные проволочки, а мы не заметим, где они оборвались. Или если новые руны не будут совпадать по резонансным частотам со старыми.

— Не хотелось бы… Стоп! Что ты сказал про резонансные частоты?

— Каждая руна при изготовлении получает свою частоту магического резонанса, — пояснил Санбёрст. — Одна и та же руна, одного и того же размера, но сделанная разными артефакторами, может получить при изготовлении разную резонансную частоту. Если резонансная частота новой руны не будет близка к частотам других рун в надписи, надпись, как элемент магической схемы, либо не заработает вовсе, либо будет работать непредсказуемо. При этом точно определить резонансную частоту руны магическими средствами часто бывает очень сложно. Для того и были разработаны диагностические заклинания, они автоматически подстраиваются под частоту исследуемой рунной схемы. Обычно все руны в артефакте создаются одним магом, по одним и тем же привычным ему магическим приёмам, и потому имеют близкие частоты. Но если маг при создании руны ошибся, или его отвлекли, то что-то может пойти не так, и тогда артефакт не заработает.

— Та-ак, погоди-ка.

Саншайн снова приложила щупы осциллографа к проволочкам возле одной из рун, и на экране появился график сигнала.

— Смотри, Стар. Если мы подадим этот сигнал на радиосхему и будем подстраивать частоту работы колебательного контура, мы сможем настроиться в резонанс и определить резонансную частоту каждой руны!

Старлайт и Санбёрст ошарашенно переглянулись.

— Ты можешь определить резонансную частоту руны? — переспросила Старлайт. — С какой точностью?

— Ну-у… ещё точно не знаю, надо пробовать, — ответила пегаска. — Если смешать два сигнала почти равной частоты, то получится низкочастотное биение — я так на маяке радио отлаживала на слух с точностью до пол-октавы. Если у меня будет высокоточный откалиброванный генератор, то думаю, я смогу замерить частоту резонанса с точностью где-то до сотых долей свирла.

— Да ладно?! Это более чем достаточно! — обрадовалась Старлайт. — Можем сегодня попробовать?

— Ну… да, — кивнула метеоролог, покосившись на осциллограф. — Мне только надо намотать несколько катушек разной индуктивности, чтобы исследовать разные диапазоны, найти кондёр с переменной ёмкостью и спаять контуры.

— Санни, чтобы ты понимала значимость этой задачи, — пояснил Санбёрст. — Маги Эквестрии уже десятки поколений бьются над её решением. Ещё никому из них не удавалось определить резонансную частоту руны или рунной схемы хотя бы с точностью до одного свирла. Если нам это удастся, это будет научный прорыв столетия!

— Тогда погодите, — метеоролог решительно достала моток медной проволоки. — А лучше помогите намотать катушки. Мне ещё генератор паять.

—=W=—

После нескольких часов работы пони подготовили несколько катушек, чтобы сделать из них колебательные контуры. Одним контуром не получалось перекрыть весь диапазон частот. Саншайн подсоединяла катушки к конденсатору переменной ёмкости не пайкой, а через клеммы, чтобы быстрее их менять. Генератор спаяли из деталей, позаимствованных из одного из старых передатчиков ещё со времён работы на маяке. Колебательный контур подключили к стрелочному частотомеру.

— Сначала проверим на работающей руне.

Пегаска приложила щупы на проводах осциллографа к проволочкам, а Лира, усевшись за стол, осторожно крутила телекинезом конденсатор, глядя на стрелку прибора.

— Что-то не движется твоя стрелка, Санни, — пожаловалась единорожка.

— Возможно, не попадаем в диапазон, — успокоила её Саншайн. — Просто подключи другую катушку.

Лира уже привычно открутила винты на колодке и прикрутила следующую катушку. Обучаясь работе с радиостанцией, она научилась и этому. Чтобы подключить микрофон и динамики к рации, приходилось каждый раз возиться с отвёрткой.

— Давай, пробуем.

Старлайт в это время скастовала диагностическое заклинание на раму зеркала, и они с Санбёрстом внимательно наблюдали, ожидая, когда оно засветится.

Лира снова покрутила регулируемый конденсатор, и вдруг стрелка прибора прыгнула к правому концу шкалы.

— Есть! Кажется, поймали!

— Угу-у… — Старлайт тут же записала показание частоты с другого прибора. — Давайте теперь проверим проецирующие надписи.

Саншайн поочерёдно прикасалась контактными щупами к проволочкам, соединяющим руны с остальной схемой, подключив один из щупов на «землю». Лира подстраивала частоту контура. За несколько минут им удалось определить частоту, на которой работали проецирующие надписи зеркала. Метеоролог ожидала, что частота будет близка к той, на которой они в последний разговаривали с человеком, но, как оказалось, она отличалась, и заметно.

— Странно, я думала, что зеркало тогда среагировало именно на нашу новую частоту, — пробормотала пегаска.

— Скорее всего, так и было, — подтвердила Старлайт.

— Так частоты не совпадают!

— Это запросто. Разные контуры магической схемы могут работать на разных частотах, — пояснила единорожка. — Тем более, у такого сложного артефакта с несколькими контурами. Мы можем попробовать определить частоту каждого контура и выяснить, какой из них среагировал.

Саншайн принялась снова пробовать щупами магические контуры, на которые указывала ей Старлайт, а Лира подстраивала частоту. Им пришлось ещё несколько раз переключать катушки, прежде чем они выяснили частоты всех контуров зеркала. В процессе Старлайт ещё несколько раз использовала разные заклинания диагностики. Санбёрст записывал их показания.

Когда пони закончили исследование, он аккуратно переписал всё в лабораторный журнал, и они вместе со Старлайт углубились в анализ полученных данных.

— Да, вот теперь многое прояснилось, — заявила сиреневая единорожка через несколько минут. — В общем, на частоте предыдущего передатчика работает один из промежуточных контуров магосхемы зеркала. На высокой частоте нового передатчика работает основная схема магопитания, та, что собирает рассеянную магию и запитывает все контуры. Проекционная система, которая погорела, работает на одной из частот, которые мы пробовали, ниже высокой, но выше первоначальной. Теперь надо придумать, как сделать новые руны вместо сгоревших и как заменить, да чтобы ещё и работало.

— Это исследование вполне тянет на научную статью в «Вестнике Кантерлотской академии магических наук», — заметил Санбёрст.

— Так пиши! — немедленно заявила Старлайт. — И не забудь вписать Саншайн как главного автора открытия! Но вообще нам надо испытать технологию не только на зеркале, а на нескольких артефактах. Чтобы эксперимент был корректным.

Санбёрст и Старлайт сели писать статью, но постоянно обращались с вопросами к пегаске. В итоге ей пришлось сесть рядом с учёными и внимательно следить, чтобы они не наделали ошибок в описании незнакомой для них сферы технологий.

—=W=—

К вечеру пришли Доктор Хувс с Динки и Голден Харвест. В новом здании была оборудована отлично оснащённая фотолаборатория. Фермерша приходила, чтобы пообщаться с друзьями, а заодно проявить плёнку или напечатать собственные снимки. Узнав, что исследователи работают над восстановлением зеркала, Голден сразу сообразила, что им может снова понадобиться помощь с фотографией.

За несколько минут до начала радиосеанса прибыла принцесса Лу́на в сопровождении лейтенанта Дип Шедоу и пары ночных гвардейцев. Пони, как обычно, склонились в поклоне. Гвардейцы отсалютовали в ответ.

— Здравствуйте, всепони! — поприветствовала присутствующих Её высочество. — Встаньте. МЫ здесь не аки правительница, а в качестве исследователя.

Сопровождавшие Лу́ну бэтпони положили перед столом с радиостанцией подушку, и Госпожа Ночи с удовольствием на неё уселась. Доктор Хувс передал принцессе разработанные им чертежи раскрывающегося снаряда для «телекинетического метателя» с сеткой внутри.

— Обратите внимание, Ваше высочество. Стенки капсулы состоят из восьми пластинок, в сложенном состоянии они образуют цилиндр и удерживаются дном снаряда и головным обтекателем. Когда снаряд подлетит к Тиреку, таймер в головном обтекателе инициирует небольшой вышибной заряд. Обтекатель и днище снаряда отделяются, а пластинки стенок разбросает в стороны внутренним давлением и набегающим потоком воздуха. Сетка уложена внутри и прикреплена к пластинкам стенок. Соответственно, разлетающиеся пластинки сами развернут сетку и послужат грузиками на краях.

— Вельми хитроумна твоя идея, — одобрила Лу́на. — Передадим МЫ чертежи сии в изготовление завтра же.

Санбёрст в свою очередь доложил Её высочеству о предложенном Саншайн способе определения резонансной частоты магических схем. Лу́на очень заинтересовалась:

— Покажи НАМ сей способ после сеанса связи. Ежели будет он универсальным, годным не только для сего зеркала, сие будет великий прорыв в артефакторике.

— Конечно, Ваше высочество, всё покажем, — заверила Саншайн, включая приёмопередатчик.

— Прибыли МЫ сегодня, чтобы предложить человеку Андрею провести эксперимент, — продолжила Лу́на. — Ежели, конечно, он согласится.

Метеоролог установила связь, человек ответил привычным 59, затем голосом:

— Слышу вас громко и чисто. Готовы принимать информацию?

— Да, готова включить запись, — ответила Саншайн.

— Включайте.

На этот раз человек передал больше десятка страниц. Каждая передавалась на высокой частоте в считанные секунды. По окончании передачи Старлайт и Саншайн запустили на печать принятую информацию. Принцесса обратила внимание, что теперь изображение на бумаге печатается более тёмным цветом.

— Теперь вы уже не молоко используете? — поинтересовалась Лу́на.

— Нет, Ваше высочество. В MIT нам посоветовали смесь лукового сока и экстракта серебролистника, — доложил Санбёрст. — Вот, как раз пробуем.

— Похоже, поездка в Мэйнхеттен прошла удачно?

— Благодаря вашему королевскому мандату, Ваше высочество.

Саншайн рассматривала вылезающие из принтера таблицы.

— А что вы нам прислали сегодня? — спросила она в микрофон.

— Это периодическая система элементов и химический состав разных жаропрочных и высокопрочных легированных сталей, — ответил человек. — Данные из стандартов и справочников.

Доктор Хувс подошёл ближе и тоже посмотрел на печатающийся лист.

— Ого! Это ценнейшие сведения для эквестрийской металлургии, и для науки в целом, Ваше высочество. Насколько я знаю, периодическая система элементов в Эквестрии ещё не разработана, а она крайне важна для химии, металлургии и других наук, связанных с химией.

Принцесса слегка нагнулась к микрофону:

— Здесь Лу́на. МЫ снова благодарим тебя, Андрей. Доктор Хувс говорит, что сии таблицы и сведения в них очень важны. Надобно будет обсудить их с нашими учёными.

— Здравствуйте, Ваше высочество, — ответил человек. — Рад быть полезен.

— Хотим МЫ предложить тебе провести один эксперимент, ежели ты согласишься?

— Какой эксперимент, Ваше высочество?

— Возможно, ты знаешь, что МЫ можем входить в сны и общаться в них с тем, кто видит сон? — спросила Лу́на. — Обычно МЫ охраняем от кошмаров сны подданных наших. Но доступны НАМ сны и обитателей иных миров. Ежели ты не будешь против, хотели бы МЫ побывать гостьей в твоём сне. Но только ежели ты сам того захочешь.

— Э-э… — далёкий собеседник, судя по голосу, был изрядно ошарашен. — Я не против. Но в нашем мире более восьми миллиардов человек. Едва ли у Вас получится найти именно мой сон. Да и смежных миров, судя по всему, может оказаться не два и не три.

— Такое вполне вероятно, — согласилась принцесса Ночи. — Но ты можешь подать НАМ знак. Позови НАС мысленно, когда будешь засыпать. Обычно МЫ слышим такой зов. И ещё, поелику ты находишься в ином мире, для страховки, можешь ли ты, ложась спать, запустить на воспроизведение по радио какой-то повторяющийся сигнал, и заранее дать НАМ его послушать?

— Да-а… конечно… Только мне нужно немного времени, найти что-то подходящее, — ответил человек. — У нас тут много музыкальных радиостанций, эфир очень сильно забит.

— Конечно, мы подождём, — ответила Лу́на. — Мы все, не только МЫ.

Несколько минут из динамиков доносились разные музыкальные и не очень музыкальные звуки, невнятное бормотание, затем послышалась довольно характерная мелодия, исполняемая как бы тональным писком.

— Вот. Это MIDI-файл, такое музыкальные радиостанции точно передавать не будут, — пояснил человек. — Запущу эту мелодию на воспроизведение. Только вот я прямо сейчас не засну, если даже лягу. В лучшем случае — часа через четыре. Столько времени у нас сеанс не продержится. Лучше его сейчас прервать и попробовать ещё раз, через четыре или пять часов. Я перед сном включу радио на передачу. Вам сейчас лучше выключить свою аппаратуру, пока частота снова не уплыла. По логам я вижу, что она всё ещё плывёт, хотя и заметно меньше.

— По логам? — переспросила Саншайн. — Вы ведёте дневник?

— Не я, программа на компьютере постоянно мониторит частоту и записывает данные. У меня радио подключено к компьютеру.

— Хорошо. Тогда мы сейчас отключаемся. У нас всё равно очень много нужно печатать. До связи!

— До связи! — послышалось из динамика, и затем наступила тишина.

Метеоролог выключила аппаратуру.

— Мы сегодня впервые закончили сеанс без обрыва связи, — заметила Лира.

— Да, но и говорили только несколько минут. Но человек прав, мы не знаем, почему плывёт частота, поэтому лучше попробуем включить радиостанцию из «холодного» состояния, — пояснила Саншайн. — Давайте пока распечатаем то, что Андрей прислал.

Динки уже пристроилась рядом с принтером, подкладывая в приёмник новые листы бумаги по мере печати предыдущих. Доктор Хувс что-то считал на листе бумаги, поглядывая на принтер. Санбёрст писал отчёт. Голден Харвест приготовила угощение на всех, включая бэтпони из охраны принцессы. Лира и Старлайт обсуждали возможные варианты ремонта зеркала, принцесса Лу́на напомнила Саншайн:

— Покажи НАМ, как вы меряли частоту магической схемы?

— А, конечно!

Саншайн позвала Лиру, включила осциллограф и тот пробный колебательный контур, который они использовали при измерениях. Приложив острые концы щупов к проволочкам по обе стороны одной из рун на раме зеркала, метеоролог продемонстрировала принцессе найденный ею способ в действии.

— Сие есть великая магия, — пробормотала Её высочество. — А вы пробовали только на зеркале? Надо проверить и на других артефактах.

— Пока только на зеркале. У нас не было другого подходящего артефакта, — ответила Саншайн.

Принцесса, не долго думая, сняла телекинезом свою пейтраль с полумесяцем и положила на стол. Пегаска увидела, что по краю артефакта расположена цепочка маленьких рун. При беглом взгляде или издалека они были совершенно незаметны. Тонкие линии соединяли руны между собой.

— Попробуй, — Госпожа Ночи подвинула артефакт к Саншайн.

Метеоролог приложила щупы к линиям по сторонам одной из рун. Лира покрутила туда-сюда регулируемый конденсатор, но стрелка прибора не сдвинулась с места.

— Надо подключить другую катушку, — Лира взялась за отвёртку. — Какую, Санни?

— Э-э… Пока не знаю, мы же не знаем диапазон частот этого артефакта даже примерно, — ответила Саншайн. — Вот эту попробуем.

Им пришлось перебрать три катушки, прежде чем контур поймал резонансную частоту. Стрелка прибора отклонилась почти до упора.

— Вау! Работает! — принцесса широко улыбнулась. — Действительно работает! А почему надо менять катушки?

— Каждая катушка имеет разную индуктивность и контур с каждой катушкой перекрывает только часть диапазона частот, — пояснила Саншайн. — Катушка и конденсатор работают в паре. Если частота артефакта не попадает в диапазон, приходится менять катушку. Конденсатор переменной ёмкости у меня только один сейчас свободен. Остальные все уже использованы в схемах.

— Понятно. Пиши всё, что тебе нужно для исследований, — распорядилась Лу́на. — Найдём всё, что нужно, если оно вообще существует, — она повернулась к лейтенанту Дип Шедоу. — Всё, что нужно для исследований — сразу мне на подпись и в департамент закупок Лунного двора. Без промедлений.

Лейтенант, в присутствии принцессы старавшаяся не высовываться и не издавать даже писка, молча отсалютовала.

В ожидании назначенного времени принцесса поговорила со Старлайт и Санбёрстом о ремонте зеркала.

— Сожалеем МЫ, что были так неосторожны, — признала Госпожа Ночи. — С работающим зеркалом могли бы мы получить много больше полезных сведений. МЫ тоже подумаем над способами его починить.

Бэтпони обустроили для Лу́ны удобную лежанку из привезённых подушек, и аликорн устроилась на них, надев наушники с длинным проводом.

— В путешествии по снам участвует лишь НАШЕ сознание, тело же будет спать, — пояснила принцесса.

Время было уже позднее, и пони разошлись по домам. Остались только Саншайн и Старлайт с Санбёрстом.

Госпожа Ночи привычным усилием воли погрузилась в сон. Её сознание воспарило в информационных потоках ноосферы. Призывно звучащий сигнал по радио, как оказалось, больше мешал, и она во сне сняла наушники, полагаясь на привычные приёмы поиска. Лу́на услышала далёкий, едва слышимый зов:

— Ваше высочество, это Андрей. Сюда. Я жду Вас.

Сознание Лу́ны определило направление, непривычное, но доступное, скользнуло туда… На принцессу вдруг обрушилась лавина других голосов. Их было множество, много больше, чем Лу́на слышала обычно. Но её сознание уже зафиксировало нужный голос и сумело отфильтровать его из всего хора голосов. Принцесса направила своё сознание в направлении зова.

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович оставил компьютер и радио включёнными и запустил на зацикленное воспроизведение найденный MIDI-файл с мелодией. Заснул он быстро, с засыпанием вечером особых проблем у него не было. Проблемы могли начаться потом, если он просыпался ночью, то снова заснуть было трудно.

Снилась, как обычно, всякая ерунда. Сны Андрей Петрович, как правило, не запоминал, и просыпаясь, чаще всего не мог сказать, снилось ли ему вообще что-либо, или нет. В молодости у него бывали очень яркие, запоминающиеся, цветные сны, даже получалось несколько раз полетать во сне, но с возрастом всё стало как-то тусклее, а затем и вовсе сошло на нет.

Невнятная картина сна вдруг поменялась, теперь ему снилась его квартира, он сидел за своим столом, в привычной обстановке. Вдруг послышалось лёгкое цокание, как будто по паркету ступали сразу две пары туфелек на каблуках, а затем голос:

— Здравствуй, Андрей.

Картина сна изменилась, как будто он повернулся к двери. Принцесса Лу́на стояла в проёме двери, ведущей в прихожую, с интересом оглядывая комнату. Андрей Петрович отметил, что во сне она выглядит так же, как он увидел её в зеркале, не совсем так, как в мультфильме, и безусловно не как обычная лошадь. Тело принцессы пони было короткое, совсем маленькое в сравнении с лошадьми, ноги стройные, но не похожие на расширяющиеся книзу подпорки, как было нарисовано в мультфильме, а более схожие с ногами реальной пони, с аккуратно оформленными копытцами в красивых серебряных накопытниках. Голова и мордочка были слегка вытянутые, глаза большие, но не настолько, как в мультфильме. Грива и хвост действительно смотрелись как два облака, плавающие в воздухе и словно колеблемые невидимым ветром. В них на фоне глубокой синевы мерцали искорки, напоминающие звёзды.

— Здравствуйте, Ваше высочество.

Он попытался поклониться, во сне это было сложно сделать, вообще управлять своим телом во сне получалось плохо. Ноги как будто прилипли к полу, движения были скованными.

— Не могу Вам поклониться, тело не слушается.

— Оставь, сие есть лишнее, — ответила Лу́на. — Ты впервые в осознанном сне?

— М-м… возможно, нет, Ваше высочество, но прошлый раз если и был, то очень давно.

— Оставь церемонии. Титулования не способствуют дружеской беседе, — ответила принцесса. — Наедине и в кругу общих друзей можешь звать НАС просто Лу́на. Как у вас тесно… — пробормотала она, целиком входя в комнату.

— Наши жилища рассчитаны на прямоходящих двуногих, — пояснил Андрей Петрович.

— Ну… да… У тебя не слишком много книг… — принцесса оценивающе взглянула на книжный шкаф, потом на дверь в спальню. — Или есть ещё, в другой комнате?

— Это книги, оставшиеся от родителей. Основная библиотека в компьютере, в электронном виде, — он указал на компьютер, стоящий на столе перед зеркалом.

— Почему у тебя стол стоит посреди комнаты? — удивилась Лу́на. — Неудобно же?

— Поставил напротив зеркала, когда ваше зеркало ещё работало, и пока не убираю, вдруг снова заработает, — пояснил Андрей Петрович.

— А, понятно! Саншайн и Старлайт, кстати, сегодня сделали важное открытие, — поделилась новостью Лу́на. — Они придумали способ определения резонансной частоты магических рунных схем с помощью такой же штуки, как используется в радио. Ну, эта, катушка и кон… прости, забыли МЫ название…

— Конденсатор, — подсказал Андрей Петрович. — Вместе они составляют колебательный контур. Вообще удивительная новость, я считал, что магия — это что-то отдельное и приборами не осязаемое. У вас удивительный мир.

— Каждый мир удивителен по-своему. Высшую магию в магической схеме реализуют руны, но они обмениваются между собой электромагическими сигналами, — пояснила принцесса. — Саншайн сообразила, как замерить частоту сигнала, и даже посмотреть на его форму, этим прибором с окошечком, в котором рисуется сигнал.

— Осциллограф?! То есть она подстроила колебательный контур под резонанс магической схемы? — сообразил Андрей Петрович. — Какая умница!

— Да. Вот, ты, как специалист, сам понял быстрее НАС, — Лу́на немного смущённо улыбнулась. — Саншайн и Старлайт действительно умницы, это величайшее открытие в области магии на моей памяти. Тебя что-то беспокоит? Я чувствую твоё смущение.

— Я не знаю, можно ли как-то угостить вас во сне, Ваше высочество… прошу простить за не лучший приём… очень скованно себя ощущаю.

— Оставь это «высочество» и не смущайся. В осознанном сне можно делать всё что угодно, что только может представить твоё воображение, но не во всём есть смысл, — пояснила Лу́на. — Нет смысла в угощении, если нельзя почувствовать вкус и ощутить сытость.

— Логично… да.

— Посему не трать время, лучше покажи НАМ ту книгу, что досталась тебе в наследство, — попросила Лу́на.

— С удовольствием, но… а как?

— Представь, что ты берёшь её с полки или где там она лежит, — подсказала принцесса.

Картина во сне снова изменилась, как будто Андрей Петрович повернулся к книжному шкафу. Старинная книга словно сама собой оказалась у него в руках.

— Можно взглянуть?

Он снова увидел Лу́ну, как будто повернулся к ней.

— Конечно.

Книгу окутало светящееся синее облачко, и она повисла перед Лу́ной.

— Ого-о, какая редкостная книга! — принцесса с удивлением смотрела на обложку, украшенную четырёхконечной звездой в круге, исписанном извилистыми рунами.

— Вам знаком этот язык?

— Отчасти. Сестра НАША знает его лучше, — ответила Лу́на. — Язык сей называется «инитиумнарский». На сём языке говорили и писали древние существа, именовавшие себя демикорнами. Были они в древности защитниками пони, но почти все сгинули в великой битве с Хаосом. Тогда же погибла и их богиня.

Принцесса, не выпуская книгу, создала прямо в воздухе объёмное изображение существа, отчасти похожего на гибрид огромной лошади с драконом, красного цвета, с рогом и четырьмя крыльями:

— Так выглядела их богиня, тогда её называли Алым Мастером или Алой Луной. Она была огромного роста и обладала очень большой магической силой. Народ хаски, живущий в Северных горах и в долине Кристальной Империи, называл её «Шагающее Пламя».

— Ничего себе! И Вы можете прочитать, что здесь написано?

— Я могу разобрать только отдельные руны, но сам язык знаю плохо. Их язык был очень сложным, каждая руна могла означать как звук, так и целое понятие, — ответила Лу́на. — Вот эти несколько рун складываются в слово «Тайны», но прочитать надпись целиком я не могу, — она раскрыла книгу. — О-о, интересно. Внутри книга написана на древнеюникорнийском. Это язык, на котором говорили жители Юникорнии, древнего королевства единорогов.

— Я полистал книгу, там дальше есть и страницы, написанные теми же рунами, что на обложке, — подсказал Андрей Петрович. — Выглядит так, будто страницы из разных книг склеили вместе в одной обложке.

Принцесса пролистала книгу:

— Да, точно. Первая часть — это аэтаслибрум Жизни. Легендарная древняя книга, по преданиям, способная лечить любые болезни, возвращать молодость и воскрешать мёртвых. Именно воскрешать, а не поднимать зомби. Её ценность невозможно себе представить, — Лу́на долистала до страниц, исписанных извилистыми рунами. — Как интересно! А эти страницы не рогописные, они напечатаны. Похоже, кто-то вклеил аэтаслибрум без обложки в древнюю книгу демикорнов, заменив обложку на более объёмистую. О-о… смотри, здесь текст на двух языках — инитиумнарском и древнеюникорнийском! Его я могу прочесть! — принцесса увлечённо листала книгу. — Нет… не всё так просто. Кто-то перевёл на древнеюникорнийский только отдельные страницы книги. Но и они имеют огромную ценность! Вот здесь, например, описано, как демикорны создавали свои артефакты!

— Артефакты? — переспросил Андрей Петрович.

— Да. Они сами не обладали магией и носили множество магических артефактов, которыми пользовались в повседневной жизни, — пояснила Лу́на. — Я тогда была маленькой и не очень помню подробности. Во взрослой жизни я с демикорнами встречалась мало, и предпоследняя встреча оказалась малоприятной… После неё я оказалась на луне. М-м… не будем об этом.

— Предпоследняя? — уточнил Андрей Петрович. — То есть после возвращения с луны у вас была ещё одна встреча?

— Да… как минимум, одна из них уцелела. Несмышлёная кобылка, но одарённый артефактор, — ответила Лу́на. — Я дала ей патент Королевского артефактора Эквестрии. Но она покинула Кантерлот, и я потеряла её из виду. Да, вот она могла бы помочь прочесть эти страницы… Сестра тоже может, но… я даже не знаю, стоит ли ей это показывать.

— Погодите, Ваше высочество. Вместе с книгой я получил в наследство ещё вот эту штуку.

На ладони Андрея Петровича сам собой появился загадочный стальной шарик, стоило ему о нём подумать. Руна на его кнопке светилась голубым светом. Он представил, как будто нажимает пальцем на кнопку. Шарик раскрыл лепестки, и из него послышался певучий голос, произносящий слова на неизвестном языке.

— Да, — подтвердила принцесса. — Это тоже артефакт демикорнов. Такие шарики записывали голосовые послания или музыку. Я не знаю их язык настолько, чтобы понять, что говорится в этой записи.

— Гм… Но как их артефакты и эта книга могли попасть из вашего мира в наш?

— Это пока загадка, — признала Госпожа Ночи.

— Ваше высочество… Лу́на… Я хотел бы передать эту книгу в Эквестрию. Вы можете забрать её с собой? — спросил Андрей Петрович. — Мне она бесполезна, я всё равно не могу её прочитать.

— МЫ были бы очень благодарны за этот дар, дорогой Андрей, — улыбнулась Лу́на. — К сожалению, сейчас МЫ не можем забрать книгу. Сейчас твоё тело мирно спит в кровати, а НАШЕ — тоже спит на подушках в радиокомнате Саншайн в Понивилле. Книга же в реальности лежит на полке. Всё, что мы с тобой сейчас видим — это не более чем иллюзия, созданная твоим и НАШИМ воображением в осознанном сне. Ты листал книгу, и лишь поэтому МЫ можем читать её, потому что глубинные слои твоей памяти воспроизвели в иллюзии некоторые её страницы, пусть и с ошибками, — пояснила принцесса. — Но во сне невозможно создать материальный предмет или перенести куда-либо реально существующий предмет.

— Жаль… — пробормотал Андрей Петрович.

— Мы работаем над возможностью создать портал между нашими мирами, — рассказала Лу́на, листая книгу. — Твайлайт Спаркл, наша младшая принцесса, сейчас ищет портал в Кристальной Империи, чтобы изучить, как он работает, и, возможно, тогда нам удастся создать свой портал. Если мы добьёмся успеха, мы сможем встретиться у портала. Может быть, ты даже сможешь посетить Эквестрию, а пони смогут побывать в вашем мире. Но боюсь, это может стать возможным ещё не скоро.

— Ваше высочество… Для пони посещение нашего мира может быть смертельно опасно, — предупредил Андрей Петрович. — В нашем мире нет других разумных, кроме людей. Любое существо на четырёх ногах воспринимается у людей как животное, не обладающее разумом. Если пони переправятся в наш мир и попытаются выйти на контакт с первым попавшимся человеком — это может для них кончиться или смертью, или попаданием в секретные лаборатории, и ещё неизвестно, что из этого может оказаться хуже.

— Но ты же не воспринимаешь эквестрийских пони как животных? — удивилась Лу́на. — Почему другие люди так думают?

— Другие люди о вас не знают, и потому могут принять вас за животных. Если вы заговорите с ними, они примут вас за пришельцев, злобных инопланетян, это может быть ещё хуже. Тематика агрессивных инопланетян эксплуатируется в нашей масс-культуре. Люди в массе своей не отличаются критическим мышлением.

Я впервые говорил с пони по радио, думая, что это девушка балуется, отыгрывая пони в ролевой игре, — рассказал Андрей Петрович. — И только после нескольких сеансов связи я увидел Саншайн и Лиру, когда вдруг заработало зеркало. Кстати, что с ним? Почему оно не работает?

— По НАШЕЙ вине… — Лу́на вздохнула. — МЫ были неосторожны и случайно его испортили. Сейчас Санбёрст и Старлайт пытаются найти способ его починить. Да! МЫ ещё раз благодарим тебя за предупреждение о Тиреке. Он очень опасен. И твоя идея с телекинетическим метателем очень нам помогла.

— Вы его ещё не нашли?

— Ищем. Он хорошо спрятался… О! Смотри! — Лу́на повернула иллюзию книги разворотом к собеседнику. — Здесь написано, что демикорны делали свои артефакты, вковывая магическую схему между слоями металла.

— Интересно! У нас была такая древняя технология — пластины твёрдой и мягкой стали многократно проковывали вместе, получая гибкий и прочный клинок из множества слоёв, — вспомнил Андрей Петрович. — Тогда металлургия была не так развита, как сейчас, плавить сталь с нужными свойствами ещё не умели.

— Да, кажется, эти технологии похожи, — кивнула Лу́на. — Даже то, что МЫ здесь подсмотрели, в созданной твоим воображением иллюзии книги, уже нам очень поможет. Ты несколько раз упоминал компьютер. Это ведь он, на столе?

— Да, вот этот ящик — непосредственно сам компьютер, а экран перед ним — устройство для отображения информации — монитор.

— Можешь объяснить, как он работает? — спросила принцесса.

— Это очень сложно. Современный компьютер — результат более семидесяти лет работы миллионов людей, — ответил Андрей Петрович. — В общем-то, изначально компьютер — это машина, которая умеет очень быстро считать и проводить логические операции. Вся его работа строится на них. Вам бы поговорить с Дмитрием. Он — программист и лучше разбирается в компьютерах. Я всё же больше пользователь. По образованию я — инженер, но занимаюсь машиностроением, а не компьютерами.

— Твоя помощь неоценима! — улыбнулась Лу́на. — Тот список рецептов стали, что ты прислал сегодня, и периодическая таблица элементов продвинут науку Эквестрии на десятилетия! Вызовем МЫ из Мэйнхеттена учёных наших, чтобы они смогли задать тебе вопросы и оценить, чего ещё нам не хватает. Всё же, хотя бы коротко, расскажи, как работает этот ваш компьютер. Откуда берётся та бездна сведений, которая в нём хранится?

— Если очень коротко — множество компьютеров по всему миру объединены в единую информационную сеть, мы называем её Интернет, — пояснил Андрей Петрович. — Сам по себе компьютер может многое, но при подключении к сети он может запрашивать информацию с других компьютеров и показывать её пользователю. Информацию в сеть выкладывают сами же пользователи. Их миллиарды по всему миру. В этом основная сила и преимущество сети. Миллиарды компьютеров по всему миру постоянно обмениваются информацией. Для быстрого обмена информацией используются оптоволоконные линии связи.

— Опто… что это такое? — переспросила принцесса.

— Оптическое волокно — это вроде провода, но вместо меди используется тончайшая стеклянная трубочка с кристаллической сердцевиной. Такая тонкая, что может гнуться как провод. По оптоволокну передаётся световой сигнал. Свет быстро-быстро мигает, и таким образом передаёт информацию.

— О, как интересно! То есть вы тоже используете кристаллы?

— Да, но у вас они используются намного шире, как я понял.

— А ты можешь передать нам технологию изготовления этого… оптоволокна? — попросила Госпожа Ночи. — У меня тут мелькнула идея. Мы могли бы тоже попробовать передавать по нему послания! Может быть, даже передавать заклинания! Заставить заклинание мигать светом, передавая сообщение кодом Хорсе может даже жеребёнок. Это заклинание очень простое, жеребята иногда играют так по вечерам, когда стемнеет.

— Я найду описание технологии и передам вам, — пообещал Андрей Петрович. — Но технология очень непростая, там используются высокие температуры под две тысячи градусов, чтобы кристаллизовать смесь газов внутри стеклянной трубки, а затем растянуть её. Очень сложно обеспечить необходимую прозрачность кристаллической сердцевины, чтобы сигнал не затухал с расстоянием.

— Как у вас всё сложно… — посетовала Лу́на. — И как отстала Эквестрия… Принцесса Твайлайт поставила вопрос о модернизации эквестрийской экономики. Она высчитала, что у нас снижается рождаемость, и считает, что одна из причин — в неэффективности транспорта. А МЫ думаем, что информационная отсталость — не менее важная причина.

— Вы сами знаете, Ваше высочество, что экономика — очень сложная система, в которой всё взаимосвязано, — осторожно поправил Андрей Петрович. — Любые меры по оживлению экономики желательно предпринимать комплексно. Иначе, подправляя в чём-то одном, можно легко увлечься и создать перекос в другом.

— Ты прав, — согласилась принцесса. — Нам очень пригодился бы передовой опыт вашего мира. Если бы мы смогли создать портал и пригласить тебя в Эквестрию, чтобы поделиться знаниями, ты бы согласился? Может быть, твой друг Дмитрий согласится тоже?

— Это была бы большая честь для нас обоих, Ваше высочество, — ответил Андрей Петрович. — Но, если рассматривать именно передачу знаний, куда эффективнее было бы нам оставаться здесь. Тут мы можем искать в интернете информацию и передавать вам. Если бы у вас были свои компьютеры, совместимые с нашими, можно было бы подумать о том, как соединить их, например, по радио или ещё каким-то способом, чтобы подключить их к нашей компьютерной сети.

— У нас в Сталлионграде делают компьютеры, — вспомнила Лу́на. — Надо будет посоветоваться с ними.

— Это уже хорошо, но едва ли компьютеры, разработанные в разных мирах, будут понимать друг друга, — предупредил Андрей Петрович. — Даже обеспечить частичную совместимость было бы очень полезно, но это будет трудно. Если вы сможете прислать нам информацию о том, как устроены сталлионградские компьютеры в программной части, возможно, Дмитрий как программист смог бы что-то придумать.

— МЫ тебя поняли. Спасибо большое, — поблагодарила Лу́на. — МЫ постараемся разузнать это. Сейчас НАМ пора вернуться в Эквестрию, да и тебе нужно поспать до утра спокойно.

— Я очень был рад встрече с Вами, Ваше высочество.

— МЫ тоже, дорогой Андрей. МЫ тоже. Спасибо! Сейчас МЫ сделаем так, что ты спокойно заснёшь и проснёшься утром бодрым и отдохнувшим. Спокойной ночи, НАШ друг.

Рог аликорна окутался синим сиянием, и принцесса исчезла. Андрей Петрович улыбнулся и погрузился в спокойный сон без сновидений.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Твайлайт очнулась первой из пострадавших, как и предсказывал доктор Циннамон. Вероятно, сказались и особенности физиологии аликорна, и её аналитический склад ума, пусть и не способный противостоять гипнозу древнего механизма непосредственно, но позволивший быстрее справиться с последствиями ментального воздействия, и молодой возраст.

Положительная динамика реакций наблюдалась также у Ансиент Шард и Марбл Абакулус. Доктор не без оснований полагал, что Ансиент Шард очнётся следующей, а Марбл — следом за ней.

С жеребцами картина выглядела не столь радужно. Более молодые стражники из Кристальной гвардии вроде бы показывали некоторые признаки улучшения, но им, как полагал доктор, мешала усвоенная гвардейцами привычка подчиняться, не думая.

Трое учёных пока не показывали сколько-нибудь заметных изменений в состоянии.

— В их случае, вероятно, сказывается возраст и близость к источнику воздействия, — предположил доктор в ответ на расспросы Кэйденс. — Могу лишь надеяться, что мистер Парчмент Скролл очнётся раньше других учёных, он существенно моложе мистера Бесома и академика Олд Скрипта.

Твайлайт очнулась утром, но пока всё ещё плохо соображала и не могла даже приподняться на кровати. Шайнинг Армор и Кэйденс провели у её постели несколько часов, пытаясь её покормить и ожидая, что она сможет что-то рассказать, пока доктор их не выгнал, заявив, что пациентке необходим покой.

Принц-консорт был крайне обеспокоен сообщением Дэринг Ду и Фреи Эск о пауках, заселивших часть подземелья:

— Пауки? Они опасны?

— Да, опасны, — подтвердила Дэринг Ду. — Это большие пещерные пауки. Они хищные, как все пауки, и вполне могут утащить и съесть пони.

— В городе иногда пропадают пони, — пояснил Шайнинг Армор. — Это обнаружилось не сразу. После возвращения Кристальной из небытия многих недосчитались после окончания боевых действий. Это было понятно. Но с тех пор прошло более года, а пони изредка пропадают и сейчас.

Как командующий Кристальной гвардии, я обязан заботиться о безопасности города и подданных Её высочества. Безусловно, не следовало отпускать вас в подземелье без сопровождения гвардейцев. Это мой недосмотр, и моих офицеров тоже, — принц-консорт недовольно взглянул на начальника охраны Кристального замка. — Вы внезапно отправились в комплекс, никого не предупредив. Это было неосторожно. Впредь прошу согласовывать время выходов с лейтенантом Эвклазом.

— Да, это наша вина, мы увлеклись и не предупредили охрану, — повинилась Фрея Эск.

— Хорошо. Теперь расскажите мне об этих пауках. Чего они боятся? Чем опасны? Как их можно устранить?

— Пещерные пауки — хищники, — повторила Дэринг Ду. — Они большие, размером почти с пони, иногда и больше. У них есть яд, парализующий жертву. Они нападают, кусают жертву, обматывают её паутиной и утаскивают в безопасное место, чтобы сожрать. Обычно они живут в подземных выработках и выходят на охоту ночью. Как многие ночные существа, они боятся света. И как любые живые существа, боятся огня. Они неразумные, обычные насекомые, только большие и опасные.

— То есть они могут по ночам выбираться из комплекса на поверхность? — уточнил Шайнинг Армор.

— Конечно. В подземелье они только гнездятся, — пояснила Дэринг. — Еды там нет, поэтому они вылезают наружу по ночам. Также они могут есть падаль, свежая пища для них не обязательна.

— Мы должны очистить от них подземелье, — принц-консорт был настроен решительно. — Мы не знаем, сколько выходов из комплекса в городе и вокруг него. Они могут выбраться на поверхность в любом месте, утащить любую пони, а мы не сможем им ничего противопоставить. О каком исследовании комплекса может идти речь, если он населён опасными хищниками? Обеспечивать учёных обычной охраной из нескольких гвардейцев недостаточно. Нам придётся провести полноценную военную операцию по зачистке подземных сооружений от пауков.

— Ваше высочество! — Дэринг Ду выступила вперёд. — Позвольте сопровождать ваших гвардейцев. В подземелье много других опасностей и ловушек, помимо пауков. Кроме того, гвардейцы по незнанию могут повредить или сломать какой-то ценный предмет или артефакт.

— Согласен, — разрешил принц-консорт. — Но идёте только вы. Стажёров-лаборантов оставим в лаборатории. Одного гражданского легче прикрыть, чем пятерых.

—=W=—

Храбрые исследователи подземелий, потерявшие одного из своих товарищей в неравной борьбе с древним лифтом, спустились на этаж ниже и вошли с лестницы в тоннель через такую же каменную дверь, сужающуюся в верхней части как трапеция.

— Этот уровень, похоже, не повреждён, — пробормотал Гоззо, водя фонарём по стенам тоннеля. — Хотя… ещё надо посмотреть, что там дальше.

Отряд выстроился в походный порядок: Гоззо, за ним Гуннар, потом Густав, следом двое алмазных псов, и замыкающим — Грунд. На этом уровне все двери были оснащены кнопками для открытия, и не открывались сами, если к ним подойти. Гоззо пытался открыть каждую дверь, попадавшуюся на пути. Впрочем, открывалась далеко не каждая. У многих дверей отсутствовали управляющие кристаллы.

— Кристаллы то ли украли, то ли они были кем-то разбиты, — Гоззо указал на зелёные осколки под лотками, сверкающие в пыли.

— А переставить кристалл из одной двери в другую можно? — спросил Гуннар.

— Не знаю. Можно попытаться.

Гоззо попробовал вытащить кристалл из лотка одной из дверей, но тут же поплатился. Его шарахнуло током, да так, что грифон с кудахтанием отлетел в сторону, теряя перья.

— Вот теперь ясно — переставить кристаллы нельзя, — заключил Гуннар, безучастно наблюдая за пытающимся подняться археологом.

— Видимо, потому их и разбили, — предположил Штерн, помогая Гоззо встать. — То ли пытались войти, заменив кристалл, но запасных не нашли, то ли наоборот, разбили, чтобы никто не мог войти.

За теми несколькими дверями, что удалось открыть, обнаружились научные лаборатории. Грифоны наскоро обыскивали их в поисках ценностей и других кристаллов к дверям, бесцеремонно швыряя всё мешающее на пол, но ничего, по их мнению, ценного не находили.

— Книги, склянки, инструменты, бумаги… — ворчал Гуннар, выдвигая из столов один ящик за другим. — Ни золота, ни серебра, ни драгоценных кристаллов! Потерянное время!

Отряд наёмников блуждал по тоннелям комплекса уже несколько часов. В тоннелях лабораторного этажа, как окрестил его Штерн, был относительный порядок. Если не считать многовековой пыли, осевшей на потолке и в углублениях бетонных квадратов, составлявших стены тоннелей, всё остальное было более-менее цело. Трубы вентиляции под потолком уцелели, только краска на них облупилась от времени. Кое-где из ржавых фланцев труб на стенах капала вода — в этих местах пыль превратилась в землю, на которой выросли светящиеся синие грибы.

— Оба! Грибочки! — проголодавшийся, видимо, Густав проявил к ним живейший интерес. — А их жрать можно?

— Можно, но только молодые, — ответил Штерн. — Грибочки эти нам знакомы, в наших выработках они тоже растут. Это мираж-грибы.

— А почему только молодые? — спросил Густав.

— Потому что ко времени созревания спор в них накапливаются галлюциногены, — пояснил Штерн. — Потому и мираж.

Тоннель плавно поворачивал влево. Трубы вдоль стены тоннеля на этом участке по какой-то причине проржавели больше, и под ними разрослась целая поросль мираж-грибов. Отряд прошёл ещё немного вперёд, и шедший первым Гоззо вдруг остановился. Впереди в полутьме светились голубым светом грибы. Тоннель перегораживала огромная паутина. Нити её сетки выглядели на удивление толстыми.

— Чего встал? — недовольно рявкнул Гуннар.

— Паутина… — пробормотал археолог.

— Да что ты говоришь? Наш бесстрашный Гоззо испугался паучков? — Гуннар бесцеремонно отпихнул археолога, выхватил меч, шагнул вперёд и, не задумываясь, рубанул по паутине.

Пока он стирал с лезвия прилипшие клочья паутины, впереди, за порослью светящихся грибов, засветились красные точки. Они вспыхивали группами по восемь, и их с каждой секундой становилось всё больше.

Штерн и Джемми многозначительно переглянулись.

— Да ну нахрен! — выдохнул серый пёс. Они с Джемми, не сговариваясь, развернулись, ловко прошмыгнули мимо замешкавшегося Грунда и кинулись бегом назад по тоннелю.

— Куда! А ну, стойте! — заорал им вслед Грунд. — Командир! Блохастые сбежали!

— Да насрать на них! Эти псы ещё трусливее, чем пони, — рявкнул в ответ Гуннар.

Повернувшись к Грунду, он не заметил новых участников, появившихся из-за поросли грибов.

— Командир, у нас проблемы, — Гоззо попятился, споткнулся и упал, подкатившись сзади под ноги повернувшемуся назад Гуннару.

— А? Что? — Гуннар шагнул назад, одновременно поворачиваясь, запнулся об упавшего Гоззо и полетел головой в заросли грибов.

Грибы уже созрели. Грифон при падении сшиб несколько грибов, они лопнули, и в тоннеле заклубилось облако спор.

Гуннар, отчаянно ругаясь, поднялся, и тут заметил пауков. В этот момент споры подействовали. Диаметр тоннеля был больше трёх селестиалов5,6 м — стандартный тоннель метро. Гуннар одним взмахом крыльев взвился в воздух, выкрикнув невесть где услышанный им боевой клич няпоньских киринов:

— Банза-ай!!

Размахивая мечом, командир грифонов ринулся в атаку. Густав и Грунд тоже вдохнули спор, и на них тоже подействовало.

— Встретимся в Вальхалле! — Грунд и Густав взлетели следом за предводителем и тоже кинулись на пауков, размахивая мечами. Пауки благоразумно решили не связываться с грифонами под грибами и, угрожающе шипя, попятились в тёмную глубину тоннеля. Видя, что противник отступает, доблестные грифоны преисполнились отваги и продолжили свою впечатляющую атаку.

—=W=—

Великая и Могущественная Трикси, урождённая Беатрикс Луламун, с детства не отличалась большой магической силой. Способности к магии у неё были, но вот её магический резерв оказался невелик. Трикси была хороша в создании сложных, но не слишком энергозатратных заклинаний, вроде различных иллюзий, и это её вполне устраивало. Она с успехом освоила множество различных фокусов, как с применением магии, так и без него. Изучила необходимые ей разделы химии и научилась делать фейерверки, тем более, что большинство необходимых ингредиентов можно было купить в любой аптеке.

Изготовление фейерверков — дело непростое и опасное. Некоторые из используемых компонентов, вроде серы, и продуктов их реакций выделяли достаточно мерзкие запахи, да и угроза взрыва была далеко не иллюзорной. Поэтому Трикси делала фейерверки только вдали от населённых пунктов, надевая при этом специально заказанный защитный комплект: противогаз и кольчужный фартук от осколков на случай взрыва.

Был уже поздний вечер, но Трикси готовилась к выступлению в городке Галлопинг Гордж. Облачившись в защитное снаряжение, голубая единорожка увлечённо смешивала ингредиенты, сверяясь с рецептом, висящим перед ней на стене фургона. Вдруг раздался настойчивый стук в дверь и требовательный голос:

— Беатрикс Луламун, это Ночная Гвардия, откройте немедленно!

Отвлекать химика, добавляющего очередной опасный реактив в готовящуюся смесь — идея крайне плохая. Особенно если эта смесь — основа для будущего огненного шоу. От неожиданности Трикси вздрогнула и выронила пробирку с реактивом из своего телекинетического поля прямо в котелок, в котором смешивалась на водяной бане особо вонючая смесь продуктов перегонки чёрного земляного масла и мелко наструганное мыло.

Смесь в котелке забурлила, быстро разогреваясь. Концентрация реактива в десятки раз превысила положенную по рецепту, и иллюзионистка мгновенно сообразила, чем это может кончиться для неё и её фургончика. Говорят, что в момент смертельной опасности организм может мобилизоваться и совершить действие, которое в обычной жизни никогда не осилит. У единорогов такое случается с магией.

Трикси знала заклинание телепортации, но оно никогда у неё раньше не получалось. Однако сейчас, насмерть перепугавшись, голубая единорожка инстинктивно кастанула телепортацию — не на себя, телепортироваться сама она точно не смогла бы. Трикси кастанула заклинание на котелок, представив, что он материализуется где-то под землёй, где не сможет никому навредить, и так далеко от её фургона, насколько хватило сил.

Фокусница сама изумилась, когда перед ней сверкнула белая вспышка, и котелок исчез. В дверь продолжали ломиться, и Трикси, выдохнув от облегчения и отщёлкнув задвижку, резко распахнула дверь:

— Какого сена? Это частная собственность! Вы вообще в курсе, который час?

Вот только единорожка забыла снять свой стильный, голубенький, под цвет её шёрстки, противогаз. Отыскавшие её бэтпони с паническим писком кинулись наутёк. Впоследствии принцесса Лу́на, вынужденная пару недель подряд избавлять своих гвардейцев от непрекращающихся ночных кошмаров, при встречах с Трикси уважительно той кивала, отчего единорожка сильно смущалась.

Надо отдать должное и гвардейцам-бэтпони. Даже описавшись от ужаса, они нашли в себе смелость вернуться к фургону — только после того, как сообразившая в чём дело Трикси сняла противогаз — и вручили ей распоряжение ликтора Ночной Гвардии Шедоу Сторма немедленно прибыть в Понивилль, в «Лабораторию технологий связи».

— Э-э… — прочитав свиток, Трикси выпала в осадок, будучи в полном недоумении. — Великая и Могущественная Трикси — иллюзионист! Великая и Могущественная Трикси фокусы показывает! При чём тут технологии связи, Дискорд вас побери? У Великой и Могущественной Трикси завтра выступление в Гордже! Великая и Могущественная Трикси, между прочим, живёт на сборы от своих шоу! И лишних битов на путешествия туда-сюда у Великой и Могущественной Трикси нет!

— Корона компенсирует Вам все неудобства и непредвиденные траты, мэм, — отсалютовав, ответил капрал-бэтпони. — Мать Ночи убедительно просит Вас помочь её исследователям с пиротехническими составами. Ваша работа будет щедро оплачена.

— Так. Вот с этого надо было начинать! — Трикси решительно погасила горелку и выплеснула воду в окно. — Билеты до Понивилля и перевозку фургона на поезде Великой и Могущественной Трикси тоже оплатят?

— Безусловно, мэм, корона оплатит все ваши расходы, — заверил капрал.

—=W=—

Штерн и Джемми длинными скачками неслись по тоннелю. Слева и справа мелькали каменные двери. Джемми первой сообразила, что что-то не так.

— Штерн, стой! — она остановилась. — А которая дверь вела на лестницу?

— Не знаю… — серый пёс тоже затормозил. — Э-э… Кажется, там на раме была кнопка…

— Глаза протри! На этом этаже все двери с кнопками!

Двери, разумеется, ещё в древности были аккуратно подписаны. Вот только подписи были выполнены извилистыми рунами, которые не могли прочитать ни алмазные псы, ни грифоны.

— Вот же Дискорд! Мы ведь шли по тоннелю несколько часов! Дверь на лестницу была на внешней стороне скругления, или на внутренней? — спросила Джемми.

— Э-э… Я не запомнил… Кажется, на внешней…

— Я думала, что это ты у нас умный!

— А я думал, что ты!

— Дурак, зачем мне быть умной, я и так красивая!

Джемми повернулась к первой попавшейся двери с целым кристаллом и нажала кнопку. Дверь открылась.

— Эй, Штерн! Смотри, тут радиальный проход!

Судя по виду, проход был явно технический. Он был круглого сечения, сложен из красного кирпича, изрядно выщербленного за прошедшие тысячелетия и освещён кристаллами на стенах, закрытыми металлической обрешёткой и вспыхивающими при приближении. Под потолком по центру тоннеля проходили уже знакомые трубы вентиляции, вдоль стен тянулись водопроводные трубы и провода. Через равные промежутки на стене висели электрошкафы. Пол был металлический, ржавый, перфорированный круглыми отверстиями. Под полом журчала вода.

— Сходим, посмотрим? — предложила Джемми.

— Если там нет пауков, — ответил Штерн.

—=W=—

Грифоны тем временем преследовали отступающего противника, развивая тактический успех. Как им казалось. На деле они летели всё дальше по тоннелю, светя фонарями и гоня перед собой злобно шипящую, шелестящую хитином толпу пауков. Внизу на полу мелькали заросли светящихся мираж-грибов, кучи ржавых обломков металла, разный мусор. Грифоны, распалённые погоней, с сознанием, затуманенным галлюциногенными спорами, не обратили внимания, что как минимум одна из куч ржавого металла зашевелилась.

Несмотря на то, что их крепко вштырило, физические силы доблестных воинов в конце концов оказались на исходе, да и споры уже начали отпускать бесстрашную троицу. Густав приземлился первым.

— Надо передохнуть! Командир, стой!

Гуннар и Грунд пролетели ещё несколько селестиалов и тоже приземлились.

— Так. А где этот никчёмный комок перьев? — спросил Гуннар.

— Гоззо? Остался где-то сзади, — пожал плечами Грунд. — Он — не воин.

Из темноты тоннеля позади послышался лязг металла.

— Гоззо? — окликнул Густав, светя фонарём в тоннель.

Лязг послышался снова, на этот раз — ближе.

— Кто здесь? — рявкнул Гуннар.

Густав в ужасе попятился, наткнувшись на Грунда. Луч фонаря высветил стальное чудовище. Оно напоминало формой пони, но огромного и сделанного из стали. В его голову было встроено вертикальное, слегка выщербленное лезвие огромной секиры. По бокам лезвия красными огнями горели маленькие глазки, сделанные из кристаллов.

— Вы видите то же, что и я? — уточнил на всякий случай Гуннар. — Или это у меня глюки от грибов?

— Не знаю, что ты там видишь, — буркнул Грунд. — А я вижу большого железного пони, со здоровенным топором вместо головы.

— Значит, это не глюки, — спокойно констатировал Гуннар.

Секироголовый механизм приближался, не слишком быстро, но уверенно и неуклонно сокращая расстояние.

— Что делать будем, командир? — так же спокойно спросил Грунд.

— На всякий случай напомню, — меланхолично добавил Густав, отбивая мечом тянущуюся к нему волосатую лапу со сдвоенными когтями. — У нас тут компания.

Грунд повернулся к наседающим паукам как раз вовремя. Прямо над пауками в тоннеле полыхнула вспышка телепортации, и в шевелящуюся волосатую массу паучьих тел невесть откуда упал средних размеров котелок, в котором бурлила и воняла неизвестная мерзкая жижа, сильно напоминающая перламутрово-коричневые сопли.

— Бл@! — хором заорали Густав и Грунд, отшатнувшись назад и сбив с ног Гуннара.

В этот момент содержимое котелка рвануло и выплеснулось огненным фонтаном в потолок и на окружающих котелок пауков. Жижа оказалась липкой и полыхала без всякой возможности её потушить. Тоннель наполнился вонью горящего хитина, дымом, пауки в ужасе кинулись прочь, в обе стороны от пылающего пятна на потолке, с которого капала горящая огнесмесь, прямо по упавшим грифонам, обтекая волосатой волной приближающийся грозный механизм.

Грифоны, чудом избежавшие огненного дождя, страшно перепугались, но всё же сообразили, что в сторону механизма пауков побежало меньше, да и проходить под капающей с потолка огненной жижей им явно не хотелось.

— Идём на прорыв! — рявкнул Гуннар.

— Если ты вдруг не заметил, — испуганно произнёс Густав, — у нас под бронёй мясо. А у этой штуки под бронёй железо. Оно твёрже, чем мясо.

— Можешь оставаться! — ответил Гуннар. — Тогда у пауков будет на обед копчёное мясо! Эта штука неповоротлива! Потолок достаточно высокий, попробуем пролететь над ней!

Грифоны повскакали с пола, взлетели и полетели навстречу секироголовому механизму, стараясь держаться повыше и не зацепиться за крепления труб вентиляции под потолком тоннеля.

—=W=—

Пара алмазных псов кралась по техническому тоннелю, от одного светильника к другому, настороженно оглядываясь. Они прошли, вероятно, около сотни селестиалов, когда увидели справа ответвление. Тоннель здесь образовывал Т-образную развилку.

— Прямо или направо? — спросила Джемми.

— Давай глянем, что там справа, а потом вернёмся и пойдём прямо, — предложил Штерн.

Этот технический тоннель был освещён куда хуже, поэтому псам приходилось подсвечивать себе фонариками. Многие кристаллы на стенах погасли, а то и вовсе раскрошились и высыпались на пол тусклыми осколками. Псы прошли по тоннелю несколько десятков селестиалов, после чего тоннель повернул под прямым углом влево. Штерн посветил фонарём в темноту, но ничего подозрительного не увидел.

— Идём дальше?

— Пошли, — Джемми решительно шагнула вперёд.

Алмазные псы были привычны к подземельям и не боялись их, в отличие от грифонов. Крылатым хищникам под землёй было не по себе. Они прошли ещё сотни полторы селестиалов и обнаружили ещё одно ответвление справа, на этот раз короткое. Посветив туда, псы обнаружили, что оно заканчивается перегородкой с массивной стальной дверью, в центре которой торчал штурвал привода замка.

Штерн и Джемми многозначительно переглянулись. Серый пёс подошёл к двери, осмотрел штурвал, попробовал его повернуть, но штурвал заржавел и не двигался. Штерн достал из сумочки склянку с какой-то жидкостью и гусиное перо, намочил перо в жидкости и засунул в узкую щель между штурвалом и дверью.

— Надо немного подождать.

Пёс тщательно осмотрел дверь, светя фонариком, и обнаружил на ней неприметные отверстия. В них Штерн тоже налил немного жидкости, опуская в склянку гибкую трубочку и зажимая её верхний конец, а затем выпуская жидкость в отверстия.

Минут через десять он снова попробовал покрутить штурвал, и тот со скрежетом подался. Алмазный пёс достал маслёнку и закапал масло в отверстия на двери. Выждав ещё несколько минут, он попробовал покрутить штурвал влево-вправо. С каждой попыткой штурвал поворачивался всё легче и на бо́льший угол. Наконец замок щёлкнул.

— Есть! — удовлетворённо произнёс Штерн.

Он попробовал открыть дверь, но её заело. Пришлось обработать и петли, сначала жидкостью из склянки, а затем, через несколько минут, маслом. Серый пёс попытался покачать дверь туда-сюда, но она была слишком тяжёлой для одного.

— Давай, помогай! — выдохнул он.

Джемми присоединилась к нему. Объединив усилия, им удалось раскачать дверь и разработать приржавевшие петли. Джемми потянула за штурвал, Штерн навалился на край двери, и она подалась, со скрежетом открыв доступ в тёмный маленький тамбур. Штерн посветил туда фонарём. С другой стороны тамбура была уже знакомая каменная дверь с кнопкой на раме. На кнопке тускло светилась фиолетовым цветом извилистая руна.

— Хороший знак, — пробормотал алмазный пёс, нажимая кнопку.

Дверь с грохотом открылась. За ней оказался радиальный тоннель, уже не технический, а явно основной, он был сложен из бетонных тюбингов. Его правый конец был завален, очевидно, ещё очень-очень давно. В обвале перемешались куски породы и обломки бетона, между ними торчали гнутые прутья арматуры.

Слева путь был свободен.

— Идём туда? — спросил Штерн.

— Ну, да, раз уже пришли!

Двое псов шли по тоннелю, светя фонариками. Освещение здесь не работало вообще, Штерн предположил, что это из-за обвала в тоннеле. Пройдя где-то три десятка селестиалов, псы оказались перед очередной каменной дверью. На её кнопке светилась фиолетовым уже знакомая руна.

— Странно, а руна светится, — заметила Джемми.

— Похоже, у дверей отдельное питание, — предположил серый пёс, нажимая кнопку.

За дверью им открылся большой зал с высоким сводом. Он был заполнен каким-то массивным оборудованием, вроде колонн квадратного, прямоугольного и круглого сечения, не доходивших до потолка. У многих из них верхние две трети были прозрачные, и внутри бегали огоньки, образуя сложнейшие узоры.

— Магия… — выдохнула Джемми. — Не трогай тут ничего, а то ещё шарахнет…

Двое псов осторожно пробирались по узкому проходу. «Колонны», мерцающие мельтешением светящихся символов, были заметно выше их голов и закрывали обзор, не позволяя видеть далеко. В зале было темно, лучи фонарей выхватывали из тьмы лишь отдельные детали, не позволяя воображению сложить общую картину.

Внезапно «колонны» кончились, и псы оказались на широкой площадке, во всю ширину зала. У его дальней стены лучи фонарей высветили из тьмы массивную высокую каменную арку. Сверху на ней светились несколько угловатых извилистых рун.