Амальгама (джен)

Год 7720 до Восстания Найтмэр Мун.

Высокие своды подземного зала освещали слегка мерцающие огоньки кристаллов, размещённых по стенам. В центре зала сгустилась темнота, едва разгоняемая голографической проекцией. Над рабочим столом в центре медленно вращалось светящееся полупрозрачное изображение примитивного поселения из нескольких кособоких хижин. Между хижинами бродили необычные двуногие существа, их передние конечности, оснащённые гибкими хватательными отростками, не касались земли.

— За порталом мы обнаружили разумную расу, глава Дайвидера, — продолжил докладчик. — Как видите, они не похожи на большинство разумных рас нашего мира. Коллега Брайт Минд считает, что они, вероятно, произошли от приматов. Сейчас они находятся на весьма низкой ступени своего развития. По нашим оценкам, они относительно недавно перешли от охоты и собирательства к земледелию.

— Охоты? Они — хищники? — голос, задавший вопрос, был ниже, чем у докладчика, он звучал грубовато и уверенно, наполненный силой.

— Всеядные, — ответил докладчик. — Хищники, как правило, не развиваются до уровня цивилизованного общества самостоятельно, за редкими исключениями. Эти существа весьма уязвимы и страдают от хищников не меньше, чем травоядные. Но их способность пользоваться орудиями труда позволяет им достаточно эффективно защищаться. Пока это лишь примитивные копья и каменные топоры, но эти существа живут общинами и защищаются коллективно. Большинство местных хищников охотятся в одиночку или мелкими группами и не могут совладать с целой общиной разумных.

На голографическом дисплее появилось изображение сцены нападения хищников. Две голодных львицы, рыча, кружили вокруг входа в пещеру, обороняемого двуногими, не решаясь атаковать. Под градом камней, бросаемых защитниками пещеры, хищники нехотя отступили.

— Мы считаем, что будет весьма полезно понаблюдать за ними по возможности с близкого расстояния, хотя бы даже в надежде прояснить на их примере некоторые вопросы возникновения нашей собственной цивилизации, на которые у нас пока нет ответов. К сожалению, значение универсальной тауматической постоянной в том мире куда ниже, чем в нашем, — сокрушённо покачал головой докладчик. — Единороги там почти беспомощны, если не используют дополнительные артефакты-накопители. В том числе поэтому мы вынуждены просить вас о защите и технической помощи в организации поста наблюдения.

— Понимаю, — ответил низкий голос. Скрипнуло кресло, послышался звон, скрежет и лязг стали, и из сгустившейся темноты показалась немного вытянутая вперёд голова, увенчанная длинным, слегка изогнутым рогом. Его плоская боковая поверхность блеснула металлом, перепонки над ушами качнулись и вновь застыли, демонстрируя спокойствие. — Я передам Маскипале указание выделить вам техников и врача, а также несколько «боевых единиц» в сопровождение. Дорога до комплекса «Алый» далеко не безопасна, даже после того, как была введена в действие железнодорожная линия.

— М-да, к сожалению, в мире, где самые опасные хищники — крылатые, даже поезд не может служить надёжной защитой для путешественников, — сокрушённо кивнул кремового цвета единорог, выключая проектор и складывая в папку бумаги. — По пути сюда нас неоднократно атаковали мантикоры, и только помощь охраны позволила избежать жертв. Мы вам очень благодарны, глава Дайвидера.

— Это наш долг, не благодарите, — крупная, тяжеловесная фигура главы комплекса «Круг Древних», увешанная стальными браслетами артефактов, выступила из мрака. — Солнце оберегает, Луна защищает.

-= W =-

Год 1004 от Восстания Найтмэр Мун.

Хорошо быть пегасом. Всегда можно устроиться в погодную команду, или курьером в службу доставки «Пони-Экспресс». Ну, или почтальоном, почта Эквестрии — организация очень важная, работающая под личным патронажем принцессы Селестии, и её сотрудники имеют немало льгот и преференций от короны.

Вот только всё выглядит далеко не так радужно, если ты — пегас, родившийся в семье земных пони, далеко от Клаудсдэйла, на глухой лесосеке, где о погодных командах и не слышали, и некому поставить жеребёнка на крыло, научить правильно летать. В детстве Саншайн чаще приходилось ходить пешком, чем летать, и даже её кьютимарка оказалась не связана с традиционными занятиями пегасов.

Для лесорубов погода не менее важна, чем для фермеров, но держать погодную команду пегасов на дальней лесосеке никто не будет. В таких случаях приходится полагаться на прогноз погоды.

Да, в Эквестрии тоже есть метеорологи, и почти все они — пегасы, потому что никто не чувствует изменения и нюансы погоды лучше пегасов. Погодные команды не могут контролировать всё побережье, особенно — малонаселённое западное. Ветер с океана в любой момент может принести шторм, поэтому вдоль побережий редкой неровной цепочкой встали маяки, обеспечивающие рейсы каботажных судов. Каждый маяк одновременно служит метеостанцией. Вместе они образуют систему раннего предупреждения об ураганах и торнадо.

Такими же метеостанциями окружён Вечнодикий лес, где погода, подпитываемая его дикой, необузданной магией, своевольна и своенравна. Цепочка метеостанций протянулась вдоль южного склона Кристальных гор, отделяющих лесистую северную Эквестрию от Кристальной империи. Удивительный северный город-государство накрыт непроницаемым для холода и ветра магическим куполом, вдоль его южного внутреннего края пролегает полукольцо огородов и ферм, но вокруг, за внешней границей купола, мёртвая холодная пустошь, где восемь месяцев в году лежит снег.

Ещё одна цепочка метеостанций тянется вдоль границ населённой части Эквестрии с юга, от холмов Эпплвуда, по холмам Макинтош, до Додж-сити, и от него до побережья моря Селестии на востоке, огибая с севера гиблые Хайсидские болота. На каждой метеостанции работает смотрителем метеоролог, и практически всегда это — пегас. Южнее этой цепочки метеостанций погода никем не контролируется, поэтому пони там не живут. Нормальные пони не суются ни в Хайсидские болота, ни в Бэдлэндс, где обитают чейнджлинги, ни, тем более, в смертельно опасную пустыню Сан-Паломино.

Всё началось с того, что отец привёз из Ванхувера редкостную тогда техническую новинку — радиоприёмник. Саншайн была буквально очарована голосами и музыкой, доносящимися из маленького деревянного ящичка с решётчатым окном на передней стенке. Ей очень захотелось понять, как это работает. В средней школе она училась уже в Ванхувере, жила у тётки, земной пони, и каждый день после школы сидела в библиотеке, изучая статьи про радио в научных журналах.

Радиодетали в магазинах продавались, но стоили немало. Саншайн начала подрабатывать курьером, разносчиком продуктов. Летать она к тому времени научилась, хотя и понимала, что попасть в «Вандерболты» ей не светит. Пытаясь скопить биты на радиодетали, она решила для начала сделать из доступных материалов простейший детекторный радиоприёмник.

Собрать приёмник без использования магии, только копытцами и зубами, оказалось для неё непростой задачей. Сделать её первый детекторный приёмник Саншайн помогала школьная подруга — единорог Айвори. Понимая, что подруга не будет рядом всю жизнь, Саншайн попросила её придумать что-нибудь, что поможет ей манипулировать мелкими предметами.

После нескольких дней раздумий, недели примерок и переделок, Айвори сделала для подруги хитрые накопытные зажимы. Проведя несколько недель в упорных тренировках, Саншайн научилась достаточно ловко обращаться с их помощью даже с мелкими деталями. Ещё пару недель пришлось потратить, чтобы освоить обращение с проводами и тонкими проволочками. Было очень непросто, но Саншайн справилась. Приёмник был собран на простой строганой доске, к которой Саншайн и Айвори проволокой и шурупами прикрутили здоровенную катушку колебательного контура, намотанную вкопытную, детекторный кристалл и остальные детали. Зато какая была радость, когда они услышали в наушниках музыку, что передавала городская радиостанция Ванхувера.

К тому времени Саншайн накопила несколько битов, которые потратила на детали для усилителей высокой и низкой частоты. По схемам из журнала она переделала свой первый детекторный приёмник в более совершенный приёмник прямого усиления. Он уже мог подавать сигнал на небольшой динамик. Теперь музыку и новости можно было слушать без наушников, всей компанией.

В тот момент, когда она включила приёмник, и из динамика послышалась музыка, комнату осветила вспышка. Саншайн сначала испугалась, что что-то замкнуло, но тут Айвори радостно взвизгнула:

— Ой! Саншайн! Смотри! У тебя кьютимарка!

Посмотрев на своё бедро, Саншайн увидела, что на нём появилось изображение — трёхногая антенна с шариком на верхнем конце, и расходящиеся от неё синусоиды радиоволн. Айвори получила свою кьютимарку ещё несколько месяцев назад, и, как принято у поней, искренне порадовалась вместе с подругой. Тётушка тоже была очень довольна успехом Саншайн.

Как обычно бывает, после окончания школы жизнь разлучила подруг: Айвори уехала в Кантерлот, продолжать образование в Школе для одарённых единорогов принцессы Селестии, а Саншайн поступила в Ванхуверский технологический институт, учиться на метеоролога. Параллельно с основной учёбой она закончила курсы телеграфистов, выучила код Хорсе и научилась работать на ключе. Впрочем, к моменту окончания института и распределения радиотехника в Эквестрии существенно шагнула вперёд. Теперь кодом Хорсе пользовались куда реже, чем раньше, связь в основном осуществлялась голосом.

На распределении Саншайн получила назначение на одну из метеостанций на побережье. Уединённый маяк на берегу океана Луны, на западном побережье Эквестрии, правда, недалеко от Ванхувера. Саншайн вначале огорчилась, она предпочла бы работать южнее, ближе к Эпплвуду, где вокруг тёплое море, пальмы и изобилие фруктов — куда лучше, чем в холодном, пусть и гостеприимном Ванхувере. С другой стороны, здесь она оставалась поблизости от родных и друзей.

Работа не была особо обременительной — нужно было только присматривать за исправностью светящегося кристалла на маяке, да несколько раз в день снимать показания приборов и передавать их по радио в Метеослужбу Западного побережья. В остальное время Саншайн была предоставлена самой себе. Она либо летала, либо сидела в наушниках возле радиостанции, либо читала статьи в научных и технических журналах, которых в Эквестрии с каждым годом издавалось всё больше, по мере распространения технического прогресса, либо собирала всё более совершенные радиостанции. Уже за первые полгода её очередная самоделка оказалась более продвинутой и обеспечивала более качественную связь, чем стандартная рация Солнечной гвардии, также используемая в Метеослужбе.

Новостные и музыкальные радиостанции в Эквестрии обычно работали на средних волнах, используя амплитудную модуляцию. В то же время гвардия, и Солнечная, и Лунная, а также прочие государственные службы и немногочисленные пока радиолюбители, вроде Саншайн, использовали коротковолновую связь с частотной модуляцией. Преимущества её были очевидны — намного большая дальность связи. При хорошей погоде и подходящих параметрах ионосферы Саншайн изредка удавалось ненадолго устанавливать связь с Мэйнхеттеном, Балтимэйром, Филлидельфией и другими городами восточного побережья, даже с Троттингемом и Рэйнбоу Фоллс. Хотя регулярную связь она поддерживала только с районным штабом Метеослужбы в Ванхувере и несколькими соседними маяками.

Но иногда её рация ловила и другие передачи, совершенно непохожие на эквейстрийские. Они выглядели как хаотичный набор букв и цифр. Саншайн вначале недоумевала, принимая их за шифровки. Эти передачи, как правило, были лучше слышны по ночам. Однажды она поинтересовалась у знакомой с ближайшего к ней маяка, слышит ли она эти необычные передачи. Знакомая, впрочем, интереса не проявила:

— Ой, Санни, да мало ли кто по ночам в эфире хулиганит! Выкинь эту чушь из головы, ночью спать надо, а не в наушниках сидеть!

Но Саншайн одолевало любопытство. Она начала записывать странные передачи, пытаясь понять их содержание, составляла таблицы кодов, сравнивала с ними каждое принятое сообщение. По мере накопления информации она догадалась, что это не коды, а сокращения. Некоторые из них всегда встречались в начале сообщения и никогда в конце. Другие, напротив, употреблялись только в конце и не попадались в начале. Саншайн обоснованно решила, что это приветствия и прощания. Также она вскоре сообразила, что часто встречающееся сокращение QTH, после которого следуют разные слова, похожие на названия городов, вероятно, как раз и обозначает географическое положение передающего. Пегаска была очень озадачена — в её таблицах с записями уже встречались десятки слов, принятых ею после QTH, но в Эквестрии городов с подобными названиями не было. Впрочем, Саншайн дошла до этой догадки далеко не сразу, а лишь увидев однажды после очередного QTH знакомое название, правда, записанное не совсем привычно — Ванкувер.

Постепенно накопив базу подобных сокращений, она неоднократно и сама пробовала работать на передачу, пытаясь поговорить с кем-нибудь из таинственных респондентов. Но её, похоже, то ли не слышали, то ли не понимали, хотя Саншайн принимала их сигналы достаточно отчётливо.

С наступлением зимы условия для полётов стали совсем некомфортными, и теперь Саншайн уделяла радиосвязи и совершенствованию своей аппаратуры почти всё свободное время. Одна из нескольких её радиостанций круглые сутки работала на приём, чтобы не пропустить какое-нибудь сообщение. Саншайн продолжала попытки разгадать таинственные сокращения неизвестных радистов и связаться с ними, но пока безуспешно.

Что оказалось ещё хуже, зимой она особенно сильно страдала от одиночества. Летом и осенью она всё же летала или на соседний маяк, или на рынок в ближайшую деревню. Но лететь было не близко, а неизбежный вблизи океана ветер превращал любой снегопад в метель, смертельно опасную для одиноких пегасов в случае потери ориентировки. Ей оставалось лишь безвылазно сидеть на маяке. Продовольствием смотрителей-метеорологов снабжали централизованно, в каждом маяке был установлен артефакт — почтовая колонна. Отправлять с неё что-либо Саншайн не могла — для настройки колонны перед отправкой требовался единорог. Но для получения посылок помощь единорога не требовалась, и это позволяло организовать бесперебойное снабжение всей сети маяков.

Из-за разбушевавшейся метели пегаска впервые в жизни была вынуждена встречать День Согревающего Очага в одиночестве. Ветер на улице был настолько сильный, что она даже побоялась выйти, чтобы снять показания с анемометра. Из-за этого Саншайн впала в депрессию — пони всё же существа социальные и плохо переносят вынужденную изоляцию. Целыми днями, закрыв ставни и завесив окна одеялами, она сидела рядом с жар-кристаллом, обогревавшим маяк, вслушиваясь в тонкий писк хорсянки в наушниках и пытаясь установить связь.

-= W =-

2022 год н. э.

Поездка к родственникам для Андрея Петровича в этот раз вышла невесёлой. Почти сразу после Нового Года в глухом уральском посёлке умерла его двоюродная тётка, которой было уже за восемьдесят, и теперь он ехал на похороны. Не то, чтобы Андрей Петрович был единственным родственником или претендентом на наследство — кое-какая родня у тётки жила в том же посёлке. Но, как ему передали, тётка оставила для него что-то и очень просила его приехать.

Добраться было непросто — сначала самолётом, потом местным поездом, и под конец — ещё пару километров пешком от станции до посёлка. Непосредственно на похороны Андрей Петрович не успел, рейс задержали из-за нелётной погоды. Он приехал уже к поминкам.

Когда гости разошлись, пожилая соседка, в последние годы помогавшая тётке по хозяйству, достала и передала ему увесистый прямоугольный узел:

— Вот, тётка Марья велела тебе передать. Книги тут старые. Очень их покойница берегла, не показывала никому. В диване у неё лежали. Что за книги — я не смотрела, не моё это дело.

Когда соседка закончила мыть посуду после поминок и ушла, Андрей Петрович развязал узел. Как он и понял наощупь, ещё до распаковки, сверху лежала пара старинных икон, завёрнутых по отдельности в обёрточную бумагу. Одна из икон была в потемневшем от времени серебряном окладе, другая напоминала коробку из тонких досочек — изображение было нарисовано на дне внутри, а оклад был объёмный, сделанный из золотой и серебряной фольги. Под ними обнаружилась Библия, на вид — издание начала XIX века. Он хотел посмотреть дату на титульном листе, но там, где у обычных книг стояла дата, в этом издании были буквы под чёрточкой с засечками. Решение тётки оставить иконы и Библию ему выглядело логичным — такие раритеты в уральском посёлке продать некому, приличные деньги за них можно получить разве что в Москве или Петербурге.

Под Библией лежала ещё одна книга, с потемневшими от времени фигурными серебряными застёжками, заметно толще, чем Библия, и несколько большего формата. На кожаной обложке виднелось полустёртое золотое и серебряное тиснение, а в центре верхней крышки обложки была укреплена серебряная четырёхконечная звезда, окружённая кольцом, с нанесённым на нём узором из замысловатых извилистых символов. Андрей Петрович открыл книгу и озадаченно хмыкнул. В книге не было привычных букв, церковнославянских или латинских. Вместо них были солнца, звёзды, полумесяцы, головы лошадей и единорогов, подковы, и ещё разные изображения. Между ними были интервалы, ряды изображений прерывались точками, многие символы неоднократно повторялись, то есть, похоже, это были предложения, состоящие из отдельных слов, но прочитать их было невозможно.

Задумчиво почесав подбородок, Андрей Петрович завернул книги и иконы обратно и убрал в сумку. Необычную книгу с застёжками он упаковал в отдельный полиэтиленовый пакет и положил отдельно, рассчитывая ещё полистать её в самолёте.

Год 6826 до Восстания Найтмэр Мун.

В коридорах комплекса «Алый» шёл бой. Грохот сталкивающейся стали и треск магических разрядов постепенно приближались. По коридорам комплекса осторожно пробиралась к портальному залу группка испуганных пони — земных и единорогов, увешанных тяжёлыми седельными сумками. Все они были известными учёными, но сейчас были больше похожи на беглецов.

— Мы должны добраться до портала, — громким шёпотом выдохнул бегущий впереди синий белогривый единорог. — За порталом безопасно.

— Уже близко, — коротко ответил идущий следом розовый земной пони. — Поторопимся, коллеги!

Пони проскакали по коридору и ввалились в портальный зал. Один из единорогов подбежал к пульту и набрал код. Звуки боя приближались. Чёрная поверхность портала вдруг ожила, по ней побежали, вращаясь, кольцевые волны.

— Готово! Все за мной! — розовый земной пони вошёл в портал первым.

Синий единорог, уходивший последним, повернулся в сторону входа в портальный зал, наклонил голову, его рог засветился. Из ближайшего коридора донёсся протяжный грохот падающих камней, и из входа в зал выметнулось клубящееся облако пыли.

Несколько запыхавшихся единорогов и земных пони вывалились из арки портала и тут же сбились в дрожащую кучку, тяжело дыша.

— Они прорвались! Блокируйте портал, скорее! — выдохнул один из единорогов.

Дежурный техник-эквиридо опустил рубильник, и колышущаяся чёрная поверхность портала как будто моментально застыла, превратившись в твёрдую стену, блестящую в портальной арке словно гладкий срез гудрона.

— Мы едва успели добежать до портального зала и обрушить потолок в коридоре, — доложил синий единорог с белой гривой, видимо, роговодитель группы. — У нас одна надежда, что обезумевшие не станут разгребать завал.

— Здесь вы в безопасности, — ответил техник. — Идите за мной, я проведу вас к роговодителю миссии наблюдения.

-= W =-

Форпост наблюдателей работал в обнаруженном мире уже не первое столетие. Учёные исследовали расу прямоходящих приматов, получившую официальное научное название «антро». На основе их исследований родилась целая новая наука — антропология. Как правило, научные работники проводили на форпосте около года. Более долгоживущие и не привязанные к семьям эквиридо работали на форпосте от двух и более лет. Обычно в работе были заняты 4-5 исследователей и столько же техников.

При наблюдении за объектами исследований возникали сложности. Учёные хотели наблюдать за антро с как можно более близкого расстояния, но это было очень опасно. Двуногие были диковатыми, часто вели себя агрессивно и любое существо на четырёх ногах воспринимали либо как хищника, либо как еду. Неуёмная страсть некоторых специалистов к исследованиям и их пренебрежение безопасностью однажды даже привели к трагедии. Уважаемый учёный, доктор биологических наук, антрополог и в целом весьма одарённый, но очень увлекающийся единорог решил подобраться поближе к «объектам исследований» и не смог от них убежать. Искусством телепортации он не владел, и в результате был убит и съеден.

После этого трагического инцидента каждый специалист на форпосте постоянно носил специально разработанные артефакты телепортации. Но подлинный прорыв в исследованиях случился после того, как в рамках проекта «Морф» была разработана и выпущена малая серия двуногих прямоходящих сомнаморфов, способных имитировать облик антро. Проблемой оставался длительный период их обучения — к тому времени, как сомнаморфы освоили членораздельную речь антро, прошло около ста лет. Срок, приемлемый для долгоживущих эквиридо, но слишком длительный для рядовых пони. И всё же данные, добытые сомнаморфами, сумевшими всё-таки внедриться в общество антро, оказались ценнейшими для изучения.

Когда внезапно рухнули врата Тартара, выпустив в мир полчища смертельно опасных чудовищ, на их пути встали «боевые единицы» и эквиридо, потомки «живого оружия», осознавшие себя и своё предназначение. В начавшейся битве погибло множество «боевых единиц» и немало эквиридо. Миролюбивые и безвредные пони в ней не участвовали, но среди мирного населения потери тоже оказались значительны.

Беда, как обычно, не приходит одна. После ликвидации прорыва чудовищ, вырвавшихся из Тартара, целостная общность эквиридо распалась на семь кланов, первоначально разделившихся по профессиональной принадлежности, но ввязавшихся в общее противоборство.

Ярость битвы захлестнула многих, воины, познавшие вкус победы, не смогли вовремя остановиться и начали битву уже друг с другом, выясняя, кто сильнее. Эквиридо сражались друг с другом с безумием берсерков. Начавшиеся стычки между воинами из соперничающих кланов скоро переросли в полноценные боестолкновения. Добираться из одного города или комплекса до другого стало опасно. Бывшие защитники, казалось, посходили с ума и начали атаковать друг друга. В начавшейся длительной войне между кланами все стороны понесли неприемлемые потери.

-= W =-

Группа исследователей, чудом спасшихся от ярости внезапно взбесившегося «живого оружия», следуя за техником, прошла по вырубленным в толще скалы переходам наблюдательного поста в кабинет роговодителя миссии. Пожилой бежевый единорог, с гривой и хвостом медно-рыжего цвета, в которых уже пробивалась седина, с кьютимаркой в виде кисточки, пера и свитка, выслушал доклад роговодителя новоприбывших и коротко ввёл их в курс дел:

— Добро пожаловать в наши ряды. Меня зовут Сайент Скролл, я — археолог и с некоторых пор антрополог. Мы наблюдаем за поселением местных антро, которое они называют Иерихон. Также у нас есть ещё наблюдательные пункты в других регионах, мы держим связь с ними по радио. Будем рады новым помощникам.

— Блю Флейм, антрополог, специализировался на изучении группового поведения диких племён, — ответил синий единорог с градиентными жёлто-оранжевыми хвостом и гривой, и кьютимаркой в виде раскрытой книги.

Он по очереди представил роговодителю миссии своих спутников, после чего Сайент Скролл предложил им располагаться на свободных местах.

— Полагаю, нам лучше будет поговорить наедине, — он попросил Блю Флейма задержаться. — Похоже, из-за этой непрекращающейся заварухи с междоусобицей между кланами эквиридо мы здесь застряли, и надолго. Мы здесь уже давно, какие новости из дома?

— К сожалению, новости неутешительные. Эпидемия безумия среди эквиридо распространяется всё шире. Комплекс «Алый» тоже оказался под атакой, мы едва успели унести ноги, обрушив за собой потолок.

— То есть, мы сейчас заблокированы и не сможем вернуться домой? — Сайент Скролл помрачнел.

— Во всяком случае, не раньше чем оставшиеся в сознании эквиридо смогут отбить комплекс обратно и расчистить проход к залу портала, — констатировал Блю Флейм.

— Это если эпидемия не захватит их всех, — роговодитель миссии не страдал чрезмерным пессимизмом, как и большинство других пони, но опасность выглядела слишком реальной, чтобы её игнорировать. — То есть, мы теперь и смены не дождёмся, и вернуться не сможем.

— Боюсь, что и возвращаться может оказаться некуда. Многие города оказались под ударом точно так же, как и комплексы, — вздохнул Блю Флейм. — Эвакуироваться удалось не всем. Сообщение между комплексами и городами нарушено, проводная связь работает не всегда, более-менее спасает радио.

— Так или иначе, мы будем продолжать наблюдение и вести исследования, — Сайент Скролл хорошо понимал, что сотрудникам, оказавшимся в вынужденной изоляции вдали от дома и близких, нужна цель. Их нужно было занять делом, иначе всё выйдет из-под контроля. — Все результаты исследований будем тщательно документировать и закладывать на хранение. Рано или поздно коллеги пробьются к нам, и наши научные труды будут оценены по достоинству. Мы продолжим выполнять свой долг, как и раньше.

-= W =-

2022 год н. э.

Обратная дорога оказалась куда как более занимательной. В поезде его попутчиками на лавке напротив оказался старый дед из местных, судя по разговору — лесник или охотник, отвозивший внука обратно в город. Внуку было лет шесть, пацан был непоседливый, и дед, в попытке его угомонить, начал травить местные эндемичные байки. Рассказывал дед бесхитростно, но интересно, Андрей Петрович невольно заслушался. Байки были в целом типичные, но одна из них выбивалась из общего контекста:

— Выхожу я как-то из лесу, — рассказал дед, — и вдруг вижу на снегу следы лошади. Причём на передних ногах видно, что подковы обычные, а отпечатки задних не простые, как будто на задние копыта у лошади какие-то хитрые штуки механические надеты. Да вот что странно, следы прямо посреди заснеженного поля начинаются, тянутся несколько десятков метров, будто лошадь в снегу искала что-то, а потом обрываются. И в том месте — два глубоких отпечатка задних копыт, как будто лошадь на том месте очень сильно задними ногами оттолкнулась и вверх подпрыгнула, а обратно не опустилась. И снег по бокам следа вроде как в стороны размело. Никогда раньше не видал такого.

Вот тут-то я и вспомнил, что деды рассказывали, дескать, живёт глубоко под горой, в пещере, Железная Лошадь. Ростом она с обычную некрупную лошадь, но фигурой короткая. Хвост у неё не лошадиный, а похож на змеиный, но с шипами. На лбу у неё железный рог, а на спине крылья, как у летучей мыши, только огромные, и ходит она в броне, как раньше рыцарские кони в бой ходили. А ещё деды рассказывали, что Железная Лошадь летать может.

— Да ладно! — пацан сообразил, что его разыгрывают. — Лошади не летают!

— Дык, сам-то я её ни разу не видел, — сокрушённо развёл руками дед. — Но вот бабка моя, когда я ещё мальцом был, пересказывала случай, что был у её прабабки. Пошли девки летом в лес, за малиной. Пришли на полянку, где малинник, начали собирать. И вдруг из кустов вываливается медведь, на дыбы встал и попёр прямо на них. Девки корзинки побросали и врассыпную, но разве ж от медведя убежишь? Он только кажется, что увалень, а на деле быстрее человека.

И тут прямо с неба между ними и медведем приземляется Железная Лошадь. Вся в броне, хвост длинный, как змея, и как будто из стальных колец с шипами составлен, крылья у неё, как у летучей мыши, только огромные. На голове шлем стальной, как у рыцарских коней, но с рогом железным на лбу, и по всей броне у неё знаки голубым светом сияют.

Повернулась она к медведю задом, крылья сложила, да как даст ему хвостом сверху промеж ушей — медведь как стоял на задних лапах, так и сел на том же месте. А Железная Лошадь как лягнёт его задними ногами — медведь обратно в малинник кубарем укатился. Тут уж девки рванули обратно в деревню, не видели, что там дальше было. Прибежали, родне рассказали, мужики рогатины похватали и в лес побежали, медведя искать. Не нашли ни медведя, ни лошадь, на том месте только трава примятая, да кусты переломанные.

А следующей весной, как снег сошёл, сосед прабабкин, дед Макар, нашёл на том месте железный шарик, как бабка рассказывала, вот такой примерно, — старик показал пальцами расстояние около двадцати миллиметров или чуть больше. — Что удивительно, шарик, похоже, всю зиму под снегом пролежал, а ржавчины на нём ни следа не было. Дед Макар тот шарик прабабке отдал, свои-то дети у него взрослые уже были, в город уехали. Вот она его в руках вертела, разглядывала, и увидела на нём линии, будто лепестки закрытые, и знаки выдавленные, в точности как на броне у Железной Лошади, и в центре, где лепестки сходятся, на шарике кружочек, вроде как кнопка, заподлицо с корпусом. Прабабка кнопку нажала, и тут шарик вдруг лепестки раскрыл, знаки на нём засветились голубым светом, и слова послышались, непонятные, не по-русски, но певучие, красивые. Как слова отзвучали, лепестки закрылись и знаки погасли. Прабабка бабке тот шарик показывала, правда, тогда он не работал уже. Шарик тот у нас в семье долго хранился, пропал в девятнадцатом году, когда колчаковцы деревню сожгли. Сам я его не видел.

На этом рассказе деда Андрей Петрович задумался, достал смартфон и полез в интернет. Как он и подумал, нержавеющую сталь запатентовали только в 1913 году, а в производстве начали использовать с 1924 года. Это никак не вязалось с рассказом попутчика, в котором события происходили около семи поколений назад.

Пока он раздумывал, удобно ли влезть в чужой разговор с вопросами, пассажиры зашевелились и начали собирать вещи, поезд подъезжал к городу. Андрей Петрович тоже подхватил рюкзак и сумку с книгами и пошёл к выходу. Ему ещё предстояло добраться до аэропорта.

В самолёте он сдал рюкзак в багаж, а сумку с книгами и едой взял с собой в салон. Место ему досталось возле иллюминатора, попутчиком в соседнем кресле оказался спокойный, интеллигентного вида мужчина, после взлёта он с полчаса читал с электронной читалки, а затем задремал в кресле. В целом полёт проходил спокойно до самой посадки. Но, когда самолёт уже подлетал к Питеру, сумка с книгами, лежавшая у Андрея Петровича на коленях, внезапно задёргалась. Ошарашенный Андрей Петрович успел только опустить её пониже и крепко сжать руками и коленями. Проснувшийся сосед удивлённо поднял бровь и спросил:

— Кот, что ли, в сумке?

— Да нет, никакой живности не держу, — машинально ответил Андрей Петрович, изо всех сил сжимая внезапно взбесившуюся сумку.

Самолёт пошёл на снижение, уши привычно заложило. Последовал лёгкий толчок при касании шасси с полосой, и сумка перестала дёргаться. Андрей Петрович озадаченно собрал вещи и с трудом дождался выхода из самолёта, гадая, что могло «ожить» в сумке с книгами. Получив обратно свой рюкзак, он зашёл в туалет аэропорта и открыл сумку. Полиэтиленовый пакет, в который он завернул старинную книгу, оказался порван изнутри. Андрей Петрович зашёл в одну из кабинок и вытащил книгу из разорванного пакета. Серебряные застёжки фолианта оказались расстёгнуты. Он присмотрелся и увидел, что угловатые извилистые символы на серебряном кольце вокруг четырёхконечной звезды на обложке едва заметно светятся медленно угасающим голубоватым светом.

Кантерлот

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

— Мы вымираем! — из гривки Твайлайт высунулась как пружинка, непокорная прядь волос.

Шайнинг Армор поперхнулся чаем и закашлялся, поспешно поставив чашку на стол. Удивлённая принцесса Кэйденс отвлеклась, чтобы постучать супруга по спине.

— Не слишком ли поспешный вывод делаешь ты? — заметила принцесса Лу́на.

Принцесса Селестия удивлённо подняла бровь.

— Из чего следует столь категоричное умозаключение, моя дорогая ученица?

Фиолетовая аликорн развернула и повесила на стойку два плаката с графиками и диаграммами. Графики на одном из них перекрещивались, вторая диаграмма, двухцветная, слегка напоминала сильно скособоченное дерево.

— Отсюда следует, — уверенно заявила Твайлайт. — Смотрите. Ещё в предыдущем поколении у пони было по два-три жеребёнка в семье, иногда — больше. Да даже если взять за пример мою семью и семьи моих друзей — у меня есть любимый брат, — фиолетовая аликорн улыбнулась порозовевшему от лёгкого смущения Шайнингу. — У Рэрити — сестра. У Флаттершай — брат. У Эплджек — брат и младшая сестра. У Пинки вообще четыре сестры, хотя там, конечно, случай особый…

— Ну да, чем там ещё заниматься-то, на каменной ферме, — ухмыльнулся Шайнинг Армор.

Аликорны понимающе переглянулись и заулыбались.

— И в то же время следующее поколение, наше, уже в основном ограничивается одним жеребёнком, — продолжила Твайлайт, с трудом подавив рвущийся наружу смешок. — Сейчас, если брать в качестве примера Понивилль, только у Кейков родились двое близнецов, у большинства других кобылок по одному жеребёнку. А ведь это не большой город, а сельская местность! В больших городах вроде Кантерлота, Филлидельфии или Мэйнхеттена рождаемость и того ниже. Единороги, занимающиеся демографией, подсчитали, что для простого поддержания численности населения нужно в среднем два и три десятых жеребёнка на семью, то есть, из ста семей в тридцати должно быть по три жеребёнка и в остальных — по два.

— Единорогам, занимающимся демографией, надо меньше считать и больше заниматься непосредственно демографией, — со свойственной ей прямотой заявила принцесса Лу́на.

Принцесса Кэйденс медленно сменила оттенок с розового на тёмно-розовый. Шайнинг Армор откровенно заржал. Принцесса Селестия приостановилась, перестав жевать тортик.

Дождавшись, пока присутствующие успокоятся, Твайлайт продолжила:

— Я хочу сказать, что при таком соотношении смертности и рождаемости численность пони будет постепенно уменьшаться, а соотношение пожилых и молодых пони — меняться в сторону увеличения количества пожилых, что, в свою очередь, ещё уменьшит рождаемость, — фиолетовая пони показала соответствующую область на графике.

— И каковы же причины подобного положения дел? — поинтересовалась принцесса Солнца.

— Причин несколько, и выделить среди них главную не так просто, — признала Твайлайт. — Прежде всего, конечно, диспропорция полов. В среднем на одного жеребца приходится три кобылки… — она указала на вторую диаграмму, похожую на скособоченное дерево. — Это называется «демографическая ёлка», она показывает соотношение полов и возрастов. Видите, какой перекос в сторону кобыл?

— Такое же соотношение было и раньше, но размножаться оно не мешало, — резонно заметила принцесса Лу́на.

— Да, но с тех пор изменилась экономика. Много жеребцов сейчас работает в больших городах, а также на железной дороге. Раньше большинство населения жило в сельской местности, сейчас многие перебираются в большие города, где и рабочих мест, и развлечений намного больше, — пояснила младшая аликорн. — В результате в сельской местности соотношение жеребцов и кобылок уже доходит до один к шести и даже меньше.

— Но зато в больших городах жеребцов стало больше, — возразила Селестия.

— Да, но и цены на жильё там выше, что мешает многим завести семью, — ответила Твайлайт. — По сути, сельские жеребцы приезжают в город временно, на заработки, не планируя заводить там семью, но при этом упускают благоприятное для этого время. И даже если они в итоге остаются работать в городах постоянно, то редко заводят больше одного жеребёнка, просто из-за дороговизны жилья. К тому же у нас не так много больших городов, соответственно, бо́льшая часть рабочих мест сейчас создаётся в городах на побережье. Ранее Эквестрия была преимущественно аграрной страной, и бо́льшая часть населения проживала в сельской местности.

— Да, да, моя дорогая Твайлайт, мы поняли, — мягко улыбнулась принцесса Солнца. — Но мы же не можем остановить экономику и развитие городов. Мы можем только осторожно направлять эти процессы в желаемом для нас направлении, например, с помощью налогового регулирования.

— Нам придётся их направлять, иначе в итоге показатель смертности превысит показатель рождаемости, и численность населения начнёт сокращаться, — ответила младшая принцесса. — И это очень плохо сказывается на экономике. Экономика нежизнеспособна без потребителей. У нас очень малый объём внешней торговли, бо́льшая часть производимой продукции потребляется на внутреннем рынке, более того, основу ВВП составляет продукция аграрного сектора экономики, которая потребляется практически на месте производства. Вокруг каждого города или посёлка располагается пояс ферм, которые кормят город. При этом в другие города продукция почти не вывозится, это слишком дорого для обычных фермеров. Есть небольшое число крупных оптовиков-перекупщиков, вроде известного вам Филси Рича, поставляющего понивилльские овощи в Кантерлот, так как столица расположена на горе, и вокруг города мало земли, пригодной для фермеров. Так же на привозных продуктах живёт Мэйнхеттен. Но в других больших городах окрестные фермеры чаще сами доставляют свой товар в магазины.

— Разве это плохо? — спросила Кэйденс. — Зато овощи всегда свежие.

— Да, свежие овощи — это хорошо, но это также означает, что эти фермеры не могут расширять своё производство, особенно фермеры в небольших удалённых посёлках, — принцесса Селестия ухватила основную мысль, которую пыталась донести до слушателей Твайлайт. — Доставка продуктов в города отнимает у них много времени.

— Именно! — обрадованно закивала фиолетовая аликорн. — Будь у нас устойчивый прирост населения, экономика росла бы вместе с количеством потребителей. Но прироста нет, хуже того, многие в поисках лучше оплачиваемой работы переезжают в города, из-за чего рождаемость в сельской местности падает ещё больше, а в больших городах она низкая с самого начала. Я об этом уже говорила.

— Не слишком ли поспешный вывод, Твай? — спросила Кэйденс. — Твои понивилльские друзья и соседи почти всё ещё достаточно молоды, у них ещё будет возможность завести второго и третьего жеребёнка.

— Боюсь, что не будет, — возразила Твайлайт. — Жеребцов слишком мало. Растить даже одного жеребёнка в одиночку — очень нелегко. Растить двоих или троих — неподъёмная задача. В табуне она несколько упрощается, но для табуна опять-таки нужен жеребец, и если его нет, то нет и табуна.

— Думаю, мы достаточно осознали проблему, моя дорогая Твайлайт, — принцесса Селестия выглядела озабоченной, она даже отставила блюдечко с тортом и отложила ложечку. — Полагаю, ты подготовила какие-то предложения по её решению?

— К сожалению, стопроцентно действенного рецепта я предложить не могу, — младшая принцесса отложила указку. — Я всё же не экономист, я — учёный. У нас простаивают без возделывания сотни тысяч акров плодородной земли в центральной части Эквестрии, потому что продукцию с них будет некому продать и некуда вывезти. Нам нужно создавать больше рабочих мест в сельской местности, привлекая туда экономически активное население, в первую очередь, жеребцов. Для этого нужно обеспечить вывоз и сбыт аграрной продукции, производимой на осваиваемых территориях.

— Я поставлю такую задачу министру экономики, — медленно кивнула принцесса Солнца.

— Это ещё не всё, — фиолетовая аликорн покачала головой. — Наши транспортные возможности очень ограничены. Нам нужно подумать в первую очередь об увеличении объёма вывоза продукции из центральной Эквестрии на побережья.

— У тебя есть какие-то предложения на этот счёт? — спросила принцесса Селестия.

— Да. Я считаю, что нам нужно расширять железнодорожную сеть, увеличить количество грузовых поездов, для этого нужно нарастить вагонный парк и количество локомотивов, — кивнула Твайлайт. — Соответственно, понадобится увеличить добычу угля и выплавку стали. Я изучала устройство нашего сталелитейного производства, и могу сказать, что возможностей для увеличения объёмов выплавки стали сейчас не слишком много. Используемые сейчас печи имеют слишком длительный период восстановления после очередной плавки, и сократить его пока не удаётся [1].

Второй момент, сдерживающий рост перевозок — хранение продукции. Много овощей портится в ожидании погрузки и разгрузки. Перекупщики вроде Филси Рича могут позволить себе нанять единорога, умеющего накладывать на продукты заклинание стазиса. Фермеры, как правило, не настолько богаты, поэтому им приходится продавать часть продукции перекупщикам, иначе она просто испортится.

Как видите, нам нужно разработать новые технологии сразу во многих областях. Это займёт слишком много времени. Я подумала, что мы могли бы поискать нужные нам технологии в других мирах, где они развиты больше, вроде того мира, куда сбежала Сансет, когда украла диадему с Элементом Магии.

— Нет, — покачала головой принцесса Солнца. — Визиты в другие миры слишком опасны. Портал в Кристальной Империи уникален тем, что превращает проходящего через него пони в жителя того мира и обратно. Это упрощает визит, делая его более безопасным. Но если нашему исследователю или посланнику понадобится срочно вернуться в Эквестрию, например, в случае опасности, портал, открывающийся один раз в тридцать месяцев — это большая проблема, и её нельзя изменить.

— Но я могла бы его изучить и попробовать сделать другой портал, похожий на него, но более безопасный, который мы могли бы открывать по желанию, а не с заданной периодичностью, — Твайлайт вцепилась в идею портала, не желая её отбрасывать.

— Я не буду возражать, если ты попробуешь, — согласилась принцесса Селестия. — Но, Шайнинг, дорогой, я категорически запрещаю Твайлайт и кому-либо ещё проходить через портал без моего разрешения. Ради вашей же безопасности. Ты отвечаешь за безопасность портала.

— Так точно, Ваше Высочество! — Шайнинг Армор вскочил и по привычке отсалютовал принцессе.

— Такие экспедиции должны быть тщательно подготовлены. Никаких одиночных экскурсий в другие миры, ты поняла меня, моя дорогая ученица? — когда нужно, принцесса Солнца могла быть строгой.

Твайлайт прижала ушки и пробормотала:

— Да, Ваше Высочество. Поняла.

— Так-то лучше. Шайнинг Армор, портал должен быть под охраной круглосуточно, — распорядилась Селестия. — Без моего или Лу́ны разрешения никто не должен проходить через него. Мы отвечаем за безопасность Эквестрии.

— Так точно, Ваше Высочество, — Шайнинг снова вскочил, вскинув переднюю ногу к груди.

— Если принцесса Кэйденс не возражает, я пришлю отряд Лунной Гвардии в Кристальную, для ночных дежурств, — предложила принцесса Ночи.

— Не возражаю, конечно! — кивнула Кэйденс. — Мы будем рады принять ваших гвардейцев.

— Да и обмен опытом с лунными гвардейцами, например, в части тактики, будет полезен, — добавил Шайнинг Армор, усаживаясь обратно в кресло.

Твайлайт не выглядела счастливой, получив столь строгий запрет, но азарт исследователя не потеряла:

— Тогда мне надо будет посетить Кристальную Империю и ещё раз тщательно изучить портал.

— Мы рады видеть тебя и твоих подруг в любое время, — улыбнулась Кэйденс.

-=W=-

Год 6421 до Восстания Найтмэр Мун.

С момента, когда последняя группа учёных прибыла на пост наблюдения, прошло уже более двухсот лет. Все эти годы портал не открылся ни разу. Исследователи оказались отрезаны от своего мира, но продолжали наблюдения за антро. Работа помогала не впадать в глубокую депрессию, хотя нервные срывы в первые годы случались, и нередко. Решение продолжать научную работу фактически спасло миссию от полного развала.

Однако, большинство учёных в миссии были уже в достаточно пожилом возрасте. За первые лет десять родились лишь трое жеребят, первые и единственные. Через несколько десятилетий учёные начали умирать. Долгоживущие эквиридо сумели подключиться к исследованиям. Чего-чего, а времени у них хватало. Техники сначала работали лаборантами, затем, по мере ухода из жизни учёных, продолжили их исследования. Они даже сумели расширить географию наблюдений, устроив наблюдательные посты ещё в нескольких странах, в том числе и далеко на севере.

Через тридцать четыре года скончался от старости последний единорог в миссии наблюдения. Эквиридо остались одни. Их было мало, слишком мало для полноценной исследовательской работы. Исследования приходилось вести вахтовым методом, перелетая с одного наблюдательного пункта на другой и задерживаясь там на несколько месяцев. Но у них было несколько сомнаморфов, модифицированных для прямохождения и адаптированных для работы среди антро. Они помогали вести наблюдения.

-= W =-

— Он был тяжело ранен, лишился глаза, — Кристал Отумнус, врач миссии, смущённо прижала перепонки на ушках и свернула кольцом шипастый хвост. — Не могли же мы его там бросить, приколотого копьём к дереву!

Антро был высок ростом, с длинной седой бородой, одет в умеренно грязную, но, по виду, недешёвую одежду с цветной вышивкой. Чёрная повязка пересекала его лицо, закрывая глаз. Гость сидел на койке, длинное копьё было прислонено к стене рядом, в углу палаты. Синяя остроконечная шляпа лежала на тумбочке у кровати. Когда пара эквиридо вошла в палату, он встал и молча вежливо поклонился вошедшим.

— Я — Вентус, начальник миссии наблюдения. Как тебя зовут, странник? — спросил высокий эквиридо, тёмно-синий, почти чёрный, с коротко стриженой гривой цвета пламени.

— Имя моё Один, — с достоинством ответил антро. — Благодарю вас, что вылечили меня. Могу я спросить, кто вы? Вначале я принял вас за демонов, но демоны не стали бы лечить меня, они, скорее, сожрали бы мою душу. И вы говорите на нашем языке…

— Мы — учёные. Мирные исследователи. Мы не похожи на вас, но мы так же мыслим, разговариваем, собираем и записываем знания о мире, — эквиридо постарался ответить простыми словами. — Мы не едим души.

— Что значит «записываем»? — переспросил антро.

— Ах, да, у вас же нет письменности… Любое знание можно сохранить для потомков, записав его знаками, на металле, камне, дереве или любом другом подходящем материале.

— Но… как? Как это сделать? Что это за знаки такие? — антро был явно заинтригован.

Вентус указал хвостом на прикреплённый к спинке кровати список назначенных пациенту лекарств.

— Знаки… для каждого языка они свои. Вот, например, это руны нашего языка.

Гость подошёл к списку и, пригнувшись, рассматривал его с явным интересом.

— И что они означают?

— Здесь, например, написано, какие лекарства тебе давать, сколько и в какие часы. А вообще рунами можно записать любые знания, — пояснил руководитель миссии.

Антро повернулся к нему, он выглядел глубоко потрясённым.

— Любые знания? Вот этими знаками? Вы можете научить меня записывать знания?

— Ты можешь научиться этому сам, и можешь потом научить других, — ответил Вентус.

— Но… я не понимаю, что они означают! — гость ещё раз посмотрел на прихотливые извивы рун инитиумнарского, потом снова повернулся к хозяевам этого удивительного места.

— Это руны для нашего языка. Он сложный и требует много рун, — пояснил Вентус. — Ваш язык намного проще. Я подскажу тебе основные идеи, а дальше ты всё придумаешь сам. Все слова состоят из звуков. В языке много слов, но звуков в них совсем немного. Мы насчитали в вашем языке всего двадцать четыре звука. Тебе нужно придумать двадцать четыре руны, по одной для каждого звука. Руны должны быть простые в начертании, чтобы их легко было высекать на камне, вырезать на дереве и металле. Они не должны быть похожи одна на другую, иначе их будут путать, и это приведёт к ошибкам.

Основная идея: знание живо до тех пор, пока есть кому прочитать записи. Чем больше будет знающих руны, тем легче сохранить знание. Руны не должны быть тайными. Если их будет знать только небольшая группа, знание умрёт вместе с последним, кто умеет прочитать руны. Если руны будут знать все — знание можно будет сохранять вечно.

— О-о… — гость выглядел потрясённым. — Звуки… Руны… Я должен хорошенько это обдумать…

— Ты можешь остаться у нас на несколько дней, пока твои раны не излечатся, — разрешил Вентус. — Если будут вопросы — можешь спрашивать любого из нас. Я скажу всем, чтобы тебе помогли с рунами. Но будет лучше, если ты придумаешь их сам.

Антро пробыл на северном посту наблюдения девять дней. Большую часть времени он чертил на песке или вырезал кинжалом на досках угловатые знаки, которые придумывал сам, стараясь не докучать хозяевам вопросами. Перед уходом он вручил одну из досок Вентусу.

— Это — руны нашего языка, я придумал их, все двадцать четыре. Если вы напишете рядом свои руны, вы сможете читать наши записи, и тогда знание будет легче сохранить.

— Хорошая идея, — одобрил эквиридо. — Называй звуки, я буду записывать.

— F, — произнёс Один, указывая на первую руну, и Вентус нацарапал на доске рядом с ней руну инитиумнарского языка. — U, — продолжил он, указывая на следующую руну. — Th, А, R, К… — он назвал все двадцать четыре звука, и Вентус тщательно записал их инитиумнарскими рунами.

— Очень хорошо, — эквиридо нацарапал на доске последнюю руну, означающую звук «D», — это поможет нам лучше понимать вас. Врач сказала, что ты здоров, и тебя уже можно выписывать. Мы дадим тебе еды в дорогу. Тебе ещё что-то нужно?

— Мне нужен конь, если это возможно, — Один снял с пояса кожаный мешочек. — Мне предстоит долгий путь, — он вытащил из мешочка несколько грубо сплющенных золотых кругляшей. — Я заплачу. У меня есть золото.

— Оставь, тебе оно будет нужнее, чем нам, — ответил Вентус. — У нас нет ваших лошадей, но подожди, мы что-нибудь придумаем для тебя, — он включил гарнитуру и вызвал техника. — Левис Алес, тот прототип Стража повышенной проходимости, который ты собрал, он работает?

Выслушав ответ, он спросил:

— Можешь привести его к южному входу? Нашему гостю нужен транспорт. Это не совсем обычный конь, — сказал он, поворачиваясь к гостю. — Но он — как раз то что нужно на здешней местности. Взамен я попрошу тебя держать нашу встречу в тайне. Другие твои соплеменники могут оказаться не настолько мудры и сдержанны. Нам не хотелось бы лишних ссор с ними.

— Понимаю, — кивнул антро. — Я сохраню всё в секрете. Придумаю подходящую байку для потомков, — он хитро улыбнулся, спрятав улыбку в седой бороде.

Через несколько минут из коридора, уходящего вглубь горы, послышался дробный стук железа по камню. Антро потрясённо смотрел на механического коня на восьми ногах, вышедшего из тоннеля.

— Он прекрасен… Воистину, чудесное творение мысли! Я назову его Слейпнир!

5500-4200 гг. до н. э.

Обследовав северные и северо-западные районы континента, эквиридо расширили поиск цивилизаций на юг. Как правило, летали парами, в двух направлениях, и ещё двое оставались на базе, принимая по радио доклады разведчиков. Полёты занимали по несколько дней, с ночёвками. За это время удалось исследовать обширные территории.

На юге, где морской берег изгибался и далее следовал в широтном направлении, в море впадала большая река, разделявшаяся на множество рукавов и проток, образуя плодородную дельту. Южнее дельты, к западу от реки, Левис Алес и Вентус обнаружили обширную низменность тектонического происхождения, заросшую пышной растительностью. В центре низменности располагалось большое озеро, вытянутое с востока на запад. Уровень водного зеркала озера, как удалось измерить разведчикам, лежал на сорок пять метров ниже уровня моря. Котловина была отделена от долины реки грядой невысоких холмов, прорезанной узкой долиной.

Вокруг озера эквиридо обнаружили большое поселение антро, занимавшихся рыболовством, охотой и сбором дикорастущих растений. Они использовали каменные орудия — ножи, скребки, наконечники стрел. Керамики у них ещё не было. Ночью Вентус и Левис Алес установили в поселении звукорбы, благодаря которым удалось записать и впоследствии расшифровать разговорную речь местных антро. Удалось даже идентифицировать некоторые топонимы. Озеро они называли «Ше», а местность вокруг озера именовалась «Та-Ше», то есть «Земля Ше»(современное название оазиса — Фаюм). Большую реку за холмами антро на своём наречии называли «Хапи»(Нил).

Местные жители вели довольно однообразную, размеренную жизнь. Постепенно племя начало одомашнивать и разводить животных, а также осваивать земледелие. Рыболовство всё ещё оставалось для них основным занятием и источником пропитания, хотя и было опасным — в озере во множестве водились крокодилы. Наблюдения показывали, что данная племенная культура(«Фаюмская культура В») постепенно, но уверенно развивается, обещая в дальнейшем перерасти в полноценную цивилизацию.

Для наблюдения за оазисом Вентус доставил с базы одного из сомнаморфов. Использование сомнаморфов позволяло изучать общество антро изнутри. Эквиридо, более крупные, чем пони, не могли пользоваться имеющимися на базе капсулами сомноопыта, они в них банально не помещались, да и различия в биотоках мозга, обусловленные присутствием генов расы Древних, осложняли настройку. Поэтому сомнаморфов использовали как наблюдателей, принимая от них устные доклады по радио и видеоролики. Такой способ был более примитивным, но после того, как последние единороги миссии умерли от старости, у эквиридо не осталось выбора.

Сомнаморфов у них было мало, их приходилось беречь. Поэтому после включения сомнаморф единственный раз превращался в антро и далее поддерживал свой облик, только время от времени изменяя внешность — на это уходила ничтожная часть заряда, рассчитанного на функционирование в течение тысячелетий.

Исследователи время от времени прилетали, чтобы забрать у сомнаморфа звукорбы и свитки с записанной информацией. Во время одного из таких посещений они обнаружили ещё одно поселение, к западу от границы дельты, состоящее из конических тростниковых хижин(поселение Меримде в 60 км к северо-западу от современного Каира). Помимо каменных орудий, местные антро уже использовали керамику, не только для посуды, но и при отправлении погребальных обрядов.

Такие же перемены произошли и в населённой котловине Та-Ше. Здесь жители тоже переходили от собирательства к земледелию и скотоводству. Когда наступал период дождей, население долины собиралось в крупные поселения, располагавшиеся выше уровня озера. Наступал благоприятный период для земледелия. Антро к этому времени освоили не только сбор дикорастущих растений, но и научились выращивать злаковые культуры. Зерно хранили в ямах возле домов. Множество ям с зерном привлекали полчища мышей и крыс. Начались попытки одомашнивания кошек для борьбы с этой напастью. Также местные антро разводили овец, коз, свиней и крупный рогатый скот. Скотоводство и земледелие обеспечивали их постоянным питанием.

У исследователей не было возможности подсаживать сомнаморфа в каждое обнаруженное поселение — сомнаморфов было слишком мало. Посовещавшись, они составили график, согласно которому кто-то из техников прилетал за сомнаморфом и отвозил его из одного селения в другое. Чтобы у местных не возникали вопросы, сомнаморф изображал сборщика лекарственных растений, уходящего в дальние походы.

-= W =-

Кристальная империя

Год 1004 от Восстания Найтмэр Мун.

Твайлайт, Рэрити и Рэйнбоу Дэш выбрались из вагона на затерянном в снегах севера маленьком полустанке, от которого начинался путь к Кристальной Империи. Они отправились втроём — Эплджек была занята на ферме, Флаттершай не хотела надолго оставлять своих зверушек, а у Пинки в планах значилась целая череда дней рождения понивилльских знакомых, организацию которых она не могла пропустить. Дэш увязалась с ними, прослышав об археологических изысканиях, проводимых в Кристальной Империи, несмотря на неоднократные предупреждения фиолетовой подруги:

— Дэш, настоящая, реальная археология совсем не похожа на приключения в книгах о Дэринг Ду. Археология — это на 90% времени раскопки в архивах, и только 10% — работа в полях и руинах.

Но радужногривая непоседа и слышать ничего не хотела:

— А вдруг вам там понадобится пегас? Пегасы Кристальной со мной не сравнятся, я намного быстрее!

В итоге Твайлайт отступилась:

— Ты же знаешь, Рэйнбоу, я всегда рада, когда ты с нами. Но только не жалуйся потом, если тебе будет скучно.

На станции их встретил отряд Кристальной гвардии, сопроводивший трёх подруг до самого замка. Удивительный город под куполом, затерянный среди снегов, сверкающие здания, выращенные из цельных кристаллов кварца, и высокий шпиль замка в центре производили грандиозное впечатление, даже при том, что Твайлайт, Рэрити и Рэйнбоу посещали Кристальную Империю уже не в первый раз.

Кэйденс и Шайнинг Армор встретили их тепло и радушно, разместив в замке.

— Не могу же я отправить вас в гостиницу, когда столько комнат в замке пустуют! — заявила им обрадованная Кэйденс.

В первый же день принцесса и Шайнинг Армор познакомили подруг с археологом Марбл Абакулус, под руководством которой проводились раскопки древних подземных сооружений в Кристальной Империи.

Белоснежная черногривая единорожка учтиво поклонилась принцессам и Шайнингу, после чего сосредоточила всё внимание на Твайлайт:

— Я руковожу раскопками в башне древнего аликорна Маллеату. Мои специалисты восстанавливают подземный заклинательный зал, из которого вы телепортировались, принцесса. Только благодаря вашему телепорту, буквально вмявшему падающие конструкции в стены и потолок, там всё не обрушилось, и удалось сохранить проход в нижние этажи, — рассказала Марбл. — Буду рада сопровождать вас и ответить на все ваши вопросы.

— Башня Маллеату? — удивлённо переспросила Твайлайт. — Мы думали, что это был музей первых Элементов Гармонии.

— Он использовался как музей, но первоначально это был именно заклинательный зал, — пояснила Марбл. — Мы назвали её «башней Маллеату», после того как на нижнем этаже была обнаружена дверь с говорящей статуей этого аликорна. Вы ищете что-то конкретное, или просто интересуетесь ходом исследований?

— Конкретное, — подтвердила фиолетовая аликорн. — Возможно, вам попадалось, например, большое зеркало в зачарованной раме, украшенной кристаллами, или рунным орнаментом, символами или надписями на языке древней Юникорнии? Либо каменная арка с кристаллами, символами или рунами? Возможно, дверь или просто гладкая поверхность, ограниченная рамкой с кристаллами или рунными надписями?

Археолог открыла было рот, чтобы что-то сказать, но удержалась. Выдержала паузу, задумчиво глядя на гостей.

— Полагаю, нам не стоит отнимать время принцессы Кадензы и принца Шайнинга Армора. Может быть, нам лучше поговорить у меня в кабинете?

— Да, конечно, — Твайлайт мило улыбнулась брату и Кэйденс. — Пойдёмте.

Следуя за Марбл, три подруги прошли по коридорам и лестницам в нижний ярус замка, прямо над опорами, где Кэйденс выделила помещения для археологической миссии.

— Принцесса, при всём уважении, вы представляете, сколько тут дверей? И гладких поверхностей? И арок? И кристаллов? Это Кристальная Империя, здесь вообще всё из кристаллов построено! И они все гладкие! Зеркала в Империи тоже совсем не редкость, они есть в каждом доме.

— Я понимаю, но я имела в виду не дома вообще, а именно подземелья, которые вы исследовали, — пояснила Твайлайт.

— В подземельях? Да, там тоже попадались и арки с символами, и дверные проёмы с кристаллами, и гладких поверхностей там немало, — подтвердила Марбл. — Далеко не все символы нам удалось прочитать. Надписи на древнеюникорнийском мы прочли, но они все относятся к эпохе Сомбры или принцессы Аморе. Но в подземельях много и других надписей, эти руны мы прочитать не можем.

— Это именно рунные надписи? — уточнила Твайлайт.

Рэйнбоу Дэш уже успела заскучать и отвлеклась, осматриваясь по сторонам. Рэрити, куда лучше воспитанная, делала вид, что прислушивается к разговору.

— Они не похожи на юникорнийский пиктографический алфавит, которым написаны большинство старинных книг по истории и магии. То есть, как видите, это именно руны, не пиктограммы, — Марбл передала принцессе свиток. — Мы зарисовали все рунные надписи, которые нашли, с указанием мест, где их обнаружили.

Твайлайт с интересом рассматривала надписи, совершенно непохожие на привычные с детства юникорнийские пиктограммы в виде Солнца, Луны, подков, звёзд, профилей единорога.

— Очень интересно… Вы сумели их прочитать?

— Какое там… — сокрушённо махнула копытцем археолог. — Мы привлекли лучших лингвистов, но пока даже не смогли определить, какой звук какая из этих рун передаёт, не говоря уже о смысловом содержании надписей. Мы не знаем ни на каком языке это написано, ни что это за алфавит. И алфавит ли? Мы насчитали семьдесят два уникальных знака, не считая сложных комбинаций, которые могут быть модификациями, но могут быть и самостоятельными рунами. Из этих семидесяти двух мы более-менее уверенно идентифицировали три знака. Они меньше чем обычные руны, один из них встречается только в конце предложений, то есть, это, скорее всего, аналог точки, только довольно вычурный, — Марбл подсветила магией маленький символ в свитке. — Второй, такой же маленький, попадается внутри предложений, мы предположили, что это аналог нашей запятой. И третий, — археолог подсветила маленькую, горизонтально вытянутую виньетку — встречается как в начале, так и в середине предложений, но никогда в конце.

— Это может быть дефис или тире, — догадалась Рэрити.

— Мы тоже так подумали, — подтвердила археолог.

— То есть, вы из всех рун опознали только точку, запятую и дефис? — Рэйнбоу расхохоталась. — Учо-о-оные…

— Семьдесят две руны — как-то многовато для алфавита, — заметила Рэрити, не обращая внимания на ржущую Дэш. — Это может быть и слоговое письмо.

— Для слогового письма знаков, наоборот, маловато, — возразила Твайлайт. — Вот если бы их было около девяноста…

— Или в языке, к примеру, звуков было меньше, чем в эквестрийском, — предположила Марбл.

— Эй, яйцеголовые! Мы сюда приехали искать портал, а не знаки обсуждать! — Рэйнбоу Дэш от нетерпения уже постукивала копытцем по каменному полу.

— Как ты не понимаешь, надписи могут подсказать правильное направление, — не выдержала Рэрити. — В них могут быть записаны очень важные детали!

— Портал? — озадаченно переспросила археолог. — Портал куда?

— Мы ещё сами не знаем, — призналась фиолетовая аликорн. — Но Кристальная Империя — одно из величайших мест силы, тысячу лет оставшееся скрытым от исследователей и грабителей могил. Здесь могли уцелеть артефакты и записи, которые в Эквестрии не сохранились. Мы подумали, что технология порталов, если она существовала, могла сохраниться именно в Кристальной.

Твайлайт не хотела говорить, что зеркало-портал в мир прямоходящих приматов было найдено именно в Кристальной Империи. Принцессы Селестия и Лу́на предупредили её и Кэйденс, что факт существования зеркального портала необходимо сохранять в секрете.

— Ну… гм… да… в этом смысле — конечно, здесь больше шансов найти древние артефакты, — признала Марбл. — Но портал… Не знаю… Если честно, мы даже не думали о подобных технологиях, мы пока всего лишь описываем находки, да и осмотрели пока что хорошо если пару процентов от общей площади подземелий. Вся Кристальная под землёй пронизана множеством подземных ходов и сооружений, и многие из них перекрыты запертыми дверями с замками фантастической сложности. Ничего подобного никому из нас раньше не встречалось. Некоторые коридоры и залы завалены, частично или полностью. Мы сейчас раскапываем несколько таких проходов и залов. Они выглядят так, будто там шла битва.

— Битва? С армией Сомбры? — тут же спросила Дэш, не скрывая жгучего интереса.

— Вряд ли, — покачала головой археолог. — Похоже, что та битва была задолго до Сомбры. У нас есть специалисты, способные приблизительно определять по уровню распада остаточной магии, сколько времени прошло с момента применения некоторых заклинаний. Судя по полученным данным, эта битва была не тысячу лет назад, а не менее семи или восьми тысяч.

— Задолго до начала правления Дискорда! Даже не принцесс! — восхищённо выдохнула Твайлайт. — Мы можем осмотреть эти тоннели?

— Да, как только они будут расчищены, мы вас пригласим, — кивнула Марбл. — Сейчас там небезопасно. Вы пока можете ознакомиться с результатами наших исследований и поработать в архивах в библиотеке Кристальной. Возможно, там сохранились древние свитки или книги, утерянные в Эквестрии

— О-о, да, в библиотеку мы обязательно наведаемся, — энтузиазм в голосе фиолетовой пони невольно внушал опасения её подругам.

— Бе-е… опять скучное сидение в библиотеке, «найди то, не знаю что»… — пробормотала Рэйнбоу.

-= W =-

Маяк 23, Ванхувер

Год 1004 от восстания Найтмер Мун

К середине зимы Саншайн, как ей казалось, более-менее начала понимать, что означают некоторые из сокращений, во множестве применявшихся в принимаемых ею странных радиопередачах. Она составила большую таблицу с предполагаемыми расшифровками, и сумела составить по ней несколько ключевых фраз. Также она в очередной раз переделала свой передатчик по схеме из статьи в журнале, купленном в Ванхувере ещё до начала зимних снегопадов. Детали она заказывала почтой, отправляя заказы по радио через районный штаб Метеослужбы. Заказанное доставляли через почтовую колонну по системе магической доставки. Новый передатчик был мощнее прежнего. Приёмник она тоже доработала, увеличив добротность колебательного контура в высокочастотной части радиоприёмника, это помогало более отчётливо принимать загадочные передачи. Из другого номера журнала она взяла конструкцию новой направленной антенны, также позволявшей улучшить избирательность приёма, спаяла её из тонких медных трубочек и установила на высоком шесте на вершине маяка. Теперь надо было дождаться ночи, почему-то все эти необычные передачи лучше всего ловились поздно вечером и по ночам.

Наконец она уютно устроилась в кресле перед радиостанцией, накрывшись тёплым пледом, разложила перед собой таблицу кодов, листы бумаги для записей, карандаши, поставила рядом кружку и чайник с горячим чаем, большую тарелку со вкусняшками.

Радиостанция у Саншайн практически постоянно была включена, работая на приём. Глубоко вдохнув, пегаска включила передатчик и решительно настучала ключом фразу, которую заучивала с самого утра.

-= W =-

2022 год н. э.

По возвращении Андрей Петрович с удовольствием вернулся к привычным делам. Необычная книга больше не проявляла никакой неожиданной активности. Он пролистал её всю, сфотографировал несколько страниц с текстом и иллюстрациями и поискал в интернете, используя поиск по фотографиям. Результат оказался более чем скромный, релевантных аналогов почти не нашлось. Самым близким совпадением оказался кадр с раскрытой книгой из какого-то мультфильма, явно не то, что он ожидал увидеть. Пожав плечами, Андрей Петрович положил книгу на полку и занялся иконами. Он сфотографировал обе иконы и старинную Библию, собираясь выложить фотографии на нескольких сайтах, где торговали всякой всячиной.

Фотографируя иконы, он услышал, что внутри «коробчатой» иконы, под декоративным окладом, как будто бы что-то брякает. Осторожно приподняв золотую и серебряную фольгу, он с удивлением обнаружил под окладом немного потускневший стальной шарик диаметром миллиметров двадцать, который сначала принял за шарикоподшипник. Не понимая, кому и зачем понадобилось засовывать шарикоподшипник в икону, он вытряхнул шарик и вернул оклад на место.

Повертев в руках находку, он понял, что это не подшипник. На тусклой стальной поверхности просматривались тончайшие тёмные линии, как будто контуры четырёх закрытых лепестков. На полюсе шарика, где лепестки сходились вместе, виднелся кружочек с выгравированным на нём затейливым символом. Андрей Петрович машинально попробовал нажать на него, как на кнопку. Кружочек неожиданно легко вдавился внутрь, послышался отчётливый щелчок, но больше ничего не произошло.

Он тут же вспомнил рассказ того деда из поезда. Сомнений не было, это был тот самый шарик из легенды о «Железной Лошади». Символ на кнопке выглядел похожим на символы на металлическом кольце с четырёхконечной звездой, закреплённой на обложке таинственной книги. Взяв книгу с полки, Андрей Петрович ещё раз рассмотрел символы и убедился в их сходстве. Фактически, этот символ встречался на кольце несколько раз.

Решив поискать, нет ли похожих символов в интернете, он открыл «Википедию» и нашёл статью о рунах. Беглый взгляд показал, что символы на книге и шарике отличаются от классических рун наличием плавных округлых завитков. Руны, как правило, состояли из прямых линий под разными углами, которые легче вырезать на камне или дереве. Здесь же у символов были не только прямые линии, но и прихотливые скруглённые извивы.

Взяв лупу, Андрей Петрович рассмотрел символы на книге и с удивлением отметил, что они не гравированы, а как будто отлиты вместе со звездой, заключённой в кольцо. Вообще, всё серебряное украшение на крышке переплёта выглядело изящным, но достаточно массивным.

Он сфотографировал украшение, вырезал в редакторе из фото фрагмент с символами и зарядил его в поиск по изображениям. Как ни странно, в поиске снова не нашлось ничего похожего. Все варианты, подобранные поисковиком, имели лишь очень отдалённое сходство с оригиналом. Задумчиво потерев подбородок, он положил книгу на полку, сел за стол и включил компьютер и радиостанцию.

Радиолюбительством он увлёкся ещё учась в институте, хотя время для этого было не самое удачное. С возрастом возможностей и времени для увлечения стало меньше, но он каждый вечер включал рацию на приём, стараясь уделить любимому времяпровождению хотя бы полчаса. Сейчас, с развитием программного обеспечения, появилась возможность подключить радиостанцию к компьютеру и использовать программы в качестве удобного интерфейса.

Из колонок послышались привычные шумы радиопомех. Андрей Петрович наугад подрегулировал частоту, и вдруг в окне приложения появились буквы, сложившиеся в слова:

— CQ CQ CQ DX EQ23LHY EQ23LHY MY QTH — LIGHTHOUSE 23 VANHOOVER DISTRICT EQUESTRIA EQ23LHY I’M STANDING BY PSE K.

Не особо вдумываясь, он машинально отправил привычное 59, повторив его несколько раз, и затем ответил, набрав свой позывной:

— EQ23LHY DE R1D… HEAR YOU LOUD AND CLEAR MY QTH — SAINT-PETERSBURG RU MY NAME IS ANDREW PSE K.

Из колонок вдруг раздался настолько восторженный писк не то женским, не то детским голосом, что Андрей Петрович даже приглушил звук.

— YAY!!! You hear me!!!

Видимо, у его контакта был включён микрофон.

Следом в окне приложения выскочило 59 59 59, а затем:

— R1D… DE EQ23LHY MY NAME IS SUNSHINE I'M THE METEOROLOGIST AND LIGHTHOUSE KEEPER PEGASUS ARE YOU A PEGASUS OR UNICORN? PSE K.

Андрей Петрович усмехнулся: «Похоже, ролевики добрались до радио», — и набрал в ответ:

— EQ23LHY DE R1D… I’M HUMAN I’M NOT A ROLEPLAYER YL PSE K.

Он потянулся за гарнитурой с микрофоном, надел её и произнёс в микрофон:

— EQ23LHY DE R1D… Hear you loud and clear…

Но в этот момент в наушниках усилился помеховый фон, и он сумел разобрать из ответа только R1D… DE EQ23LHY…

-=W=-

Маяк 23, Ванхувер

Год 1004 от восстания Найтмер Мун

Саншайн вновь и вновь повторяла позывные, но в ответ слышала только хрип и свист помех. Радиосвязь оставалась делом капризным, сильно зависящим от времени суток, погоды и от состояния ионосферы. И всё же её радости не было предела. Её услышали и ответили!

Хотя кое-что в ответе её далёкого собеседника озадачивало. Она перечитала наскоро записанные на слух ответы:

— Он — «человек»? Никогда не слышала о них. Возможно, это какое-то самоназвание для их вида? И причём тут ролевые игры?

Поразмыслив, Саншайн отправила через штаб запрос в библиотеку Ванхувера, нет ли у них каких-либо книг о виде, именующем себя «человек» или «человеки». Затем она выключила радио и отправилась спать. Ответ из библиотеки всё равно не придёт раньше, чем на следующий день. Но уснула она далеко не сразу, вновь и вновь переживая впечатления от успешного сеанса связи и обдумывая возникшие вопросы.

-=W=-

2022 г. н.э.

Андрей Петрович с сожалением снял гарнитуру и заглянул в лог. Программа записывала в текстовый файл всё, что было принято, так было проще не перепутать позывные и подтвердить состоявшийся сеанс связи.

Перечитав ответы своей мимолётной корреспондентки, он задумчиво потёр подбородок:

— Vanhoover district, Equestria? Возможно, какой-то небольшой городок вблизи Ванкувера? Но тогда было бы написано Equestria, Vanhoover district. Хотя, похоже, девочка грамотностью не отличается, даже Ванкувер написала с ошибками… — он улыбнулся. — Пегас или единорог? Придумают же…

Он выключил компьютер и рацию, погасил лампу, собираясь пойти спать, и в наступившей темноте заметил мерцающий голубой свет на столе, там, где его не должно быть.

Андрей Петрович, как любой пользователь компьютера, хорошо помнил, где и какого цвета светодиоды расположены на его технике. В конце концов, он видел их каждый вечер. В этой части стола ничего с голубыми светодиодами быть не могло. Да и свет был слишком слабый для светодиода, обычно они светят куда ярче.

Заинтригованный, он протянул руку и нащупал вынутый из иконы шарик. Голубым светом мерцал вдавленный символ на круглой кнопке на его верхнем полюсе. Андрей Петрович машинально нажал кнопку, послышался щелчок, но ничего больше не произошло, только сияние стало слабее. Пожав плечами, он положил шарик обратно на стол и лёг спать.

3600-3300 год до н. э.

В ходе регулярных посещений оазиса Та-Ше и поселений в долине реки, называемой местными антро «Хапи», техники-эквиридо отметили появление и постепенное распространение ирригационных систем, пока ещё примитивных. Это было логичным развитием для земледельческого общества. Антро в поселениях в долине реки использовали деревянные, каменные и медные орудия труда и рыболовства. Для передвижения по реке они строили деревянные лодки. Антро изготавливали керамику и украшали её росписью, как правило, используя охру и красную краску. Керамика использовалась не только в быту, антро делали статуэтки из обожжённой глины. Появились первые украшения из золота и поделочных камней, вроде лазурита.

— Это, несомненно, зарождающаяся цивилизация, — констатировал Вентус, просмотрев очередные отчёты сомнаморфа. — Тем интереснее будет наблюдать за ними.

Пролетев вверх по течению реки, Левис Алес обнаружил там укреплённые поселения, обнесённые оборонительными стенами. Антро, живущие в этих поселениях, воевали как между собой, так и защищались с помощью стен от набегов диких племён. У жителей долины реки появились прообразы государств — номы, обычно это были несколько поселений, объединившихся вокруг одного, более крупного. Развитие ирригационных систем закономерно приводило к объединению нескольких номов между собой. Появилась торговля — основными привозными товарами были свинец, серебро и полудрагоценные камни.

Дальнейшие отчёты показали, что в обществе антро появилось такое явление, как имущественное неравенство и захват власти богатыми индивидуумами. Плодородная почва позволяла земледельцам получать больше зерна, чем требовалось для пропитания семьи, и это позволяло обменивать излишки урожая на товары.

Этот аспект общественной жизни антро наиболее удивлял наблюдателей. В обществе эквиридо не было подобных проявлений.

— Погодите! — сказала Стелла Люкс, ознакомившись с очередным отчётом сомнаморфа. — Некоторые из них накапливают зерно, чтобы обменять на бесполезные золотые украшения? Вместо того, чтобы сделать общие запасы на случай неурожая, или стихийных бедствий? Я уж не говорю о том, что представители одного биологического вида нападают на себе подобных только потому, что те живут в соседнем поселении? Чтобы ограбить их, взять в плен и заставить работать вместо себя? Это же дикость! Неужели в истории пони тоже было подобное?

— Ну… племена пегасов тоже нападают на города и поселения земных пони и единорогов, — заметил Вентус.

— Пегасы — это же дикие кочевники, не так давно освоившие членораздельную речь, — ответила Кристал Отумнус. — У них нет земледелия, и они нападают в попытках раздобыть еду. Здесь же воюют друг с другом антро, находящиеся на одинаковой, заметно более высокой ступени развития! Да, они пока что более примитивны, чем пони, но у них есть все шансы развиться. Но почему вместо плодотворного сотрудничества они воюют между собой?

— Подобное случилось и в нашей истории, к сожалению, — констатировал Вентус. — Понятно, что это было лишь временное безумие, но это случилось.

— В их обществе ярко выражена иерархия, — отметил Левис Алес, изучая отчёт сомнаморфа. — Антро, у которого есть одежда, стоит на несоизмеримо более высокой ступени, чем тот, у которого одежды нет. Это своего рода «социальная лестница», где каждому индивиду отведена своя ступенька, и подняться на ступеньку выше он может только накопив больше богатства. Для нас это звучит дико, но они так живут.

— Возможно, это у них проявляется генетическое наследие обезьян, от которых они произошли? — предположила Фулгур. — В нашем мире дикие обезьяны тоже дерутся между собой. До накопления еды они пока просто не додумались, так как ещё дикие, да и еды в тропиках, где они живут, достаточно.

— Думаю, ещё сказывается способ питания. Антро всеядны, как и обезьяны, а пони — травоядные, — отметила Кристал. — Всеядные животные, как правило, ведут себя более агрессивно.

— Мы здесь не для того, чтобы судить их или осуждать, — заметил Вере Фолиум. — Они не пони. Они просто другие, не такие, как пони или эквиридо. Наша задача — наблюдать за ними, собирать и систематизировать информацию.

— Да, но для чего? — спросила Фулгур. — Кому мы можем эту информацию передать? Портал закрыт уже несколько тысячелетий. Учёные пони, которых мы должны были сопровождать и обеспечивать, умерли. Нам пришлось заменить их и самим стать учёными, чтобы продолжать нашу миссию, но стоит ли её продолжать? Нет никакой надежды, что портал когда-нибудь снова откроется, и у нас появится возможность передать пони накопленные знания. Да и нужны ли будут будущим пони эти знания?

— Надежда есть всегда, — возразила Стелла Люкс. — Рано или поздно портал будет найден, пони найдут способ открыть его и мы сможем вернуться. Наши тела рассчитаны на долгую жизнь. И даже если портал не откроется, мы сможем через несколько тысяч лет, когда антро разовьются до нашего уровня, когда у них появится своя наука и свои учёные, передать наши знания им. Хотя бы в виде записей на языке, который они сумеют понять и прочесть.

— На этом и остановимся, — закрыл дискуссию Вентус. — Возвращаемся к работе.

-= W =-

2022 год н. э.

На работе Андрея Петровича плотно загрузили текущими делами, там что он даже не вспомнил до вечера о состоявшемся сеансе связи, который прервался так неожиданно, что он даже не успел пообещать девушке выслать QSL-карточку. По дороге домой он решил ещё раз послушать эфир поздно вечером. Затем мысли сами собой перескочили на таинственный шарик, который выглядел совершенно безжизненным, когда его только что вытащили из иконы, а ночью на нём вдруг засветился символ.

«Интересно, почему он вдруг начал светиться?» — подумал Андрей Петрович. «Наверное, полежал на свету, и люминофор «зарядился». Но фосфорная люминесценция обычно бывает зеленоватого цвета, а шарик светился голубым, как светодиод, только оттенок был посветлее.

Вернувшись домой, он первым делом взял шарик и покрутил в руках, посмотрел на него в тёмном туалете, но таинственный символ на кнопке не светился, хотя шарик целый день лежал на свету. Положив его на свободное место на столе, рядом с роутером, Андрей Петрович сел ужинать. Ситуация выглядела непонятной, требовалась дополнительная информация.

После ужина он включил радиостанцию на приём, а затем продолжил копаться в трёхмерном редакторе. Трёхмерная графика и любительское программирование давно стали для него и профессией и хобби. Ковыряние с графикой надолго отвлекло его мысли.

Наконец, утомившись, и чувствуя, что внимание рассеивается, он переключился на браузер, и стал искать на Youtube ролики по нужным темам, в ожидании более позднего времени, подходящего для сеанса связи.

-= W =-

Эквестрия

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Саншайн получила ответ от библиотеки Ванхувера по радиосвязи со штабом Метеослужбы уже к обеду. Библиотекарь извинялась и с сожалением ответила, что книг о «человеках» в фонде библиотеки нет, но вспомнила, что с похожим вопросом к ней в прошлом году уже обращалась приезжая единорожка из Понивилля, и даже описала её: салатово-зелёный цвет, двухцветные белые с голубым гривка и хвост, золотые глаза, кьютимарка в виде золотой лиры и имя соответствующее — Лира Хартстрингс. Также библиотекарь посоветовала запросить информацию в недавно вернувшейся Кристальной империи, возможно, в тамошних библиотеках о «человеках» что-то сохранилось.

Саншайн связалась со штабом и попросила продублировать свой запрос в библиотеку Кристальной Империи и, на всякий случай, в Кантерлотскую королевскую библиотеку, а затем написала письмо в Понивилль, Лире Хартстрингс. Продиктовав текст письма по радио, она подумала, что можно получить информацию быстрее и надёжнее, телеграммой. Все маяки на побережьях и метеостанции имели подключение к Эквестрийской телеграфной сети. Она тут же составила короткую телеграмму для Лиры:

«ЛИРЕ ХАРСТРИНГС ПОНИВИЛЛЬ ЭКВЕСТРИЯ ТЧК ЕСТЬ ЛИ У ВАС ДОСТОВЕРНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ДРЕВНЕЙ РАСЕ ЧЕЛОВЕКОВ КОТОРУЮ ВЫ ИЗУЧАЕТЕ ВОПРОСИТЕЛЬНЫЙ ЗНАК КАЖЕТСЯ МНЕ УДАЛОСЬ СВЯЗАТЬСЯ ПО РАДИО С ОДНИМ ИЗ НИХ ТЧК ПОДРОБНОСТИ ПИСЬМОМ ТЧК САНШАЙН МАЯК 23 ВАНХУВЕР».

«Если эта Лира такая энтузиастка, как её описала библиотекарь, она прискачет сюда сразу, как только получит телеграмму, — подумала Саншайн. — Надеюсь, она хотя бы письма дождётся.»

-=W=-

Лира получила телеграмму уже во второй половине дня и сильно удивилась — в Ванхувере у неё не было никого из родственников или знакомых. Вручив черничный маффин принёсшей телеграмму Дитзи, единорожка распечатала её телекинезом… Её радостный вопль «YAY!!!» услышала как минимум половина Понивилля.

— Письмо! Письмо! Дитзи!!! Стой! — Лира, недолго думая, схватила телекинезом прямо в воздухе уже успевшую схомячить маффин и взлететь почтальоншу. — Мне письмо не приходило?

— Эм-м… нет… пока, — промямлила порядком ошарашенная Дитзи. — А откуда письмо?

— Из Ванхувера! Я очень жду письмо! — Лира загарцевала на месте от нетерпения. — Принеси его, пожалуйста, как только оно придёт, только не потеряй! С меня маффины, целая коробка маффинов!

— Клубничных, пожалуйста, — попросила Дитзи. — Конечно, принесу, это же моя работа.

Лира убежала в свою комнату, собираясь перетряхнуть всю свою коллекцию публикаций о древней расе и подобрать наиболее достоверные сведения. Дитзи отправилась разносить письма дальше. Она была удивлена реакцией Лиры, но письмо есть письмо, а маффины есть маффины, особенно если они клубничные, и их целая коробка.

-=W=-

Дождавшись вечера, Саншайн надела наушники и снова отстучала ключом ту же фразу, что и вчера:

— CQ CQ CQ DX EQ23LHY EQ23LHY MY QTH — LIGHTHOUSE 23 VANHOOVER DISTRICT EQUESTRIA EQ23LHY I’M STANDING BY PSE K

На этот раз она взяла микрофон и продублировала вызов голосом:

— R1D… DE EQ23LHY, R1D… DE EQ23LHY Как слышите, приём?

Ответ последовал почти сразу:

— EQ23LHY 59, 59, 59

И тут же она услышала в наушниках голос, судя по тембру — взрослого жеребца:

— Слышу вас громко и чисто. Вчера связь прервалась неожиданно.

Саншайн глубоко вдохнула и спросила:

— Вы вчера сказали, что вы «человек». Это не шутка? Вы разве не пони?

— EQ23LHY это R1D… нет, не шутка, я не пони… — она услышала отчётливый смешок в наушниках.

— R1D… DE EQ23LHY, я — пони, пегас, метеоролог на маяке. Мне тут очень одиноко, я сижу и слушаю радио, пытаюсь выйти на связь с кем-нибудь, кроме ближайших соседей на других маяках.

— Это у вас что-то типа ролевой игры? Вы отыгрываете пони? — в голосе собеседника чувствовалось удивление.

— Да нет же, это никакая не игра! Я действительно пони-пегас, метеоролог, работаю на метеостанции на маяке двадцать три возле Ванхувера…

— Э-э… Город же называется Ванкувер? — послышалось в наушниках.

— Ванхувер, — уверенно поправила собеседника Саншайн. — Это один из нескольких больших городов Эквестрии… нашей страны.

— Ну, хорошо, раз вы так настаиваете, — в наушниках прозвучал недоверчивый смешок. — Я хотел прислать вам QSL-карточку, но для этого нужен адрес вашего радиоклуба.

— Сорок три, Флауэр-стрит, Ванхувер, — машинально ответила Саншайн. — А что такое QSL-карточка?

— Открытка, подтверждающая факт сеанса связи, с указанием позывных, точного времени и даты, частоты связи. Разве у вас радиолюбители не обмениваются такими карточками? — спросил голос в наушниках.

— Э-э-э… нет… По крайней мере, я ни разу о таком не слышала. Хотя я уже восемь лет в радиоклубе, — озадаченно ответила Саншайн. — Насколько я знаю, никаких карточек, кроме картотеки участников, в радиоклубе нет, и мы никогда никаких карточек никому не посылали…

— Очень странно. QSL-карточки все радиолюбители друг другу посылают, я сам посылал по всему миру, — её невидимый собеседник, казалось, был озадачен не меньше. — Как, вы сказали, называется ваша страна?

— Эквестрия, — повторила Саншайн. — Наша столица называется Кантерлот.

Голос в наушниках умолк на несколько секунд, затем хмыкнул:

— Я погуглил. Это вымышленная страна из детского мультика про говорящих лошадок. И вы говорите, что не отыгрываете пони?

— Что такое «мультик»? — озадаченно спросила Саншайн.

— Рисованный фильм. Как кинофильм, только все кадры не сняты с натуры, а нарисованы. Анимация. У вас разве нет такого?

— Э-э… У нас есть такие фильмы, но они не для жеребят, они обычно учебные, — припомнила Саншайн. — Например, нам в Метеослужбе показывали фильм для пегасов, как делать торнадо.

В наушниках послышался смешок:

— Ну, хорошо, если вам так нравится отыгрывать пони, я не против, юная леди. Это даже забавно.

— Но я никого не отыгрываю! — слегка обиженно воскликнула Саншайн. — Я пегас, метеоролог, работаю на маяке! Зачем мне обманывать кого-то, кого я даже не знаю?

Ответа она не услышала. Частота снова «уплыла», голос собеседника утонул в свисте и треске помех. Она снова и снова повторяла позывные, подкручивая верньеры настройки, но поймать передачу не удавалось, видимо, изменились атмосферные условия или состояние ионосферы.

-=W=-

2022 год н. э.

Андрей Петрович с лёгким разочарованием снял наушники и выключил рацию. Разговор с его забавной собеседницей снова прервался на полуслове. Такое случалось, коротковолновая радиосвязь сильно зависела от многих атмосферных факторов. И всё же он был озадачен. В отличие от телеграфной связи, голосовая передавала эмоции собеседника. В голосе девушки, ранее назвавшейся по радиотелеграфу необычным именем Саншайн, явственно слышалась лёгкая обида на его недоверие, и искреннее удивление, когда он упомянул QSL-карточки и мультфильм. Вообще её эмоции ощущались в голосе очень сильно, легко меняясь от искренней радости до негодования. Казалось, он может читать её настроение как открытую книгу. В ней ощущалась открытость и непосредственность, подобная детской, да и голос по тембру был молодой. И в то же время она сказала, что уже восемь лет состоит в радиолюбительском клубе. То есть она была уже как минимум подростком, но в то же время утверждала, что самостоятельно работает метеорологом на маяке.

К сожалению, разговор снова прервался слишком быстро, но, анализируя в спокойной обстановке перед сном их короткую беседу, Андрей Петрович зацепился за несколько смутивших его деталей. Девушка говорила очень уверенно. Можно было допустить, что она от скуки слишком прочно вжилась в отыгрываемую роль, назвав вымышленную страну и столицу, но она так же без запинки назвала и номер своего маяка, и адрес радиоклуба, однако при этом вопросы об анимационных фильмах и QSL-карточках её удивили. Она так же уверенно утверждала, что не слышала ничего о рассылке QSL-карточек, чего никак не могло быть, если она действительно восемь лет состояла в радиоклубе. Отправка карточек для каждого радиолюбителя была делом настолько привычным, что сложно было предположить, что кто-то из них не слышал об этом.

И ещё более удивительным выглядело её недоумение, когда он упомянул мультфильмы. Сложно было предположить, чтобы девушка, почти что подросток, не знала об анимационных фильмах. Но интонация её ответа была настолько искренней и неподдельной, что инстинктивно внушала доверие. Он заснул, так и не найдя ответа на эти вопросы.

-=W=-

Кристальная Империя

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Твайлайт и Рэрити целые дни просиживали в городской библиотеке Кристальной империи, в то время как Рэйнбоу Дэш, которой не давала покоя слава Дэринг Ду, пропадала на раскопках. Разумеется, толку от неё на раскопках не было никакого, и поначалу Марбл Абакулус изрядно злилась на непоседливую пегаску, всюду совавшую любопытный носик. Но потом Марбл сообразила использовать её как курьера между группами археологов, работающих в подземельях и в лаборатории во дворце, где ещё одна команда учёных консервировала и описывала находки. Рэйнбоу с удовольствием таскала им найденные предметы, ощущая себя причастной к потенциальному свершению великих открытий, и в то же время не изнывая от скуки.

Твайлайт тщательно исследовала зеркало-портал. В нём были использованы несколько мощных заклинаний, закодированных в узоре на раме и внедрённых в само зеркало. Два из них были ей в целом понятны, но вот остальные выглядели совершенно незнакомыми и непохожими на встречавшиеся ей ранее в библиотеке Кантерлота. Аликорн решила поискать их в библиотеке Кристальной империи.

Библиотека Кристальной действительно оказалась сокровищницей, веками ожидавшей своих первооткрывателей. Наложенное Сомброй заклинание стазиса вырвало город вместе со всеми его обитателями из потока времени, но оно же сохранило в прекрасном состоянии десятки тысяч томов древних книг. Орден Магов пытался было наложить на них свои загребущие копыта, однако Шайнинг Армор, пользуясь обретёнными полномочиями принца-консорта, очень быстро положил конец их попыткам, депортировав делегацию Ордена из Кристальной под конвоем городской стражи. И теперь Твайлайт в компании Рэрити изучала редчайшие рогописные инкунабулы, более древние, чем хранящиеся в Королевской библиотеке Кантерлота или даже спасённые ею из развалин Замка Двух Сестёр.

Не то чтобы Рэрити были так уж интересны эти фолианты, но белая единорожка знала толк в редкостях и была предельно внимательна к деталям. Увлечение детективами развило у неё склонность к анализу. К тому же она знала древнеюникорнийский алфавит, которым обычно были написаны книги по магии, и, работая в библиотеке вместе с Твайлайт, постепенно научилась разбирать старинные тексты. Да и сидеть в библиотеке ей нравилось куда больше, чем лазить по пыльным и грязным подземельям, рискуя запачкать белоснежную шёрстку или растрепать безукоризненную укладку. Твайлайт была рада такой аккуратной помощнице и даже сумела внушить подруге некоторый интерес к своим исследованиям:

— Только представь себе, Рэрити, какие уникальные знания окружают нас в этих книгах! И никто, никто не прикасался к ним уже больше тысячи лет!

— Да, да, дорогуша, вот если бы я ещё хоть что-то во всём этом понимала… — вздыхала в ответ белая единорожка. — Но не могу не отметить восхитительное мастерство древних юникорнийских писцов и иллюстраторов. Ради одного этого стоит изучать эти книги.

На самом деле Рэрити с куда большим интересом изучала Кристальную как исследователь истории моды и как маркетолог, оценивая город как потенциальный рынок сбыта для своих изделий. Кристальные пони постепенно осваивались в новом для них мире, ушедшем более чем на тысячу лет вперёд. Общаясь с ними, Рэрити не один раз ловила себя на мысли, что могла бы, пожалуй, по итогам этой поездки написать книгу, что-то вроде «Повседневная жизнь кристальных пони в эпоху Сомбры», поскольку быт жителей Кристальной с тех пор почти не изменился.

Её размышления были в очередной прерваны ввалившейся в библиотеку Рэйнбоу Дэш. Не обращая внимания на скривившуюся от поднятого ею шума кристальную пони-библиотекаршу, пегаска подлетела к столу, где сидели над книгами Твайлайт и Рэрити, и крикнула:

— Идёмте скорее, археологи нашли новый тоннель!

-=W=-

— Мы действительно нашли новый тоннель, довольно необычный, — Марбл рассказывала на ходу, пока шла вместе с Твайлайт и Рэрити от замка к месту раскопок. — К сожалению, часть его завалена, когда обвалился потолок, и разборка завала займёт немало времени, даже если привлечь к делу специалистов уровня доктора Мод Пай. Но наши учёные провели магическое сканирование и выяснили, что за засыпанным участком тоннеля находится обширное помещение.

— О-о, там могут найтись редчайшие артефакты! Возможно, древние книги, ещё более редкие и древние, чем в библиотеке Кристальной! — Твайлайт приплясывала на ходу от возбуждения, пока пони спускались по винтовой лестнице на нижние этажи башни.

Они не пошли в ту сторону, где была дверь с изваянием аликорна Маллеату [1], а свернули в другом направлении. Проходы здесь были узкие, высеченные прямо в толще скалы, их грубо обработанных неровных стен тысячелетиями не касался свет факелов. Древний тоннель заканчивался тупиком, точнее, был перегорожен стеной совершенно другого вида, напомнившей Твайлайт изобретённый в прошлом столетии бетон. Но этот бетон выглядел так, будто ему было не меньше 8-10 тысяч лет и по своему виду больше напоминал слипшийся от влаги вулканический пепел. В бетонной стене археологи пробили отверстие с неровными краями и через него проникли в полость внутри другого тоннеля, идущего под углом к проложенному в скалах. В отверстии Твайлайт заметила очень старые, проржавевшие железные прутья, отогнутые в стороны и раздвинутые, чтобы можно было пролезть.

— Нам пришлось отогнуть эти стальные прутья, они были вделаны в бетон как решётка, — пояснила Марбл, первой протискиваясь в узкую дыру.

— Я слышала, что в Мэйнхеттене строители экспериментировали с заделкой стального каркаса в бетонные плиты, — вспомнила Твайлайт, протиснувшись следом за ней и ошарашенно оглядываясь по сторонам. — Кажется, они назвали это «железобетон». Но я никак не ожидала увидеть, что подобная технология использовалась так давно.

— Леди совершенно точно не подобает посещать подобные места, — проворчала Рэрити, протиснувшись в дыру после Твайлайт. Даже в рабочем комбинезоне и в каске с отверстием для рога белая единорожка ухитрялась выглядеть элегантно.

— Нет в тебе духа настоящего охотника за древностями! — вознегодовала Дэш.

— Дорогуша, я — модельер, а не охотник за древностями, — ответила Рэрити. — Э-э… это похоже на какой-то заводской проход… — добавила она, подсвечивая себе рогом и оглядываясь по сторонам.

— Да-а… точно, — кивнула Твайлайт, тоже оглядевшись.

Железобетонный тоннель, в который они проникли, был намного шире и выглядел как полукруглый арочный свод, выложенный одинаковыми фигурными бетонными квадратами с толстыми выступами по периметру и углублениями в середине. Вдоль стен чуть выше уровня головы пони тянулись насквозь проржавевшие трубы и окислившиеся от времени до сплошной зелёной массы медные полосы. В центре под сводчатым потолком через равные промежутки виднелись одинаковые стеклянные сосуды, помутневшие за прошедшие тысячелетия и защищённые обрешёткой из стальной проволоки. Эти решётки тоже проржавели и частично рассыпались от времени. На полу по центру тоннеля были проложены рельсы, привинченные мощными ржавыми анкерами прямо к бетонным плитам. Рельсы тоже сильно заржавели, но благодаря толщине всё ещё выглядели прочными, под слоем ржавчины угадывался ещё крепкий металл. Под потолком, сбоку от ламп, когда-то был закреплён длинный короб из оцинкованной стали, сейчас его ржавые остатки валялись на полу рядом с рельсами, на потолке от него остались только куски насквозь проржавевших кронштейнов. Тоннель уходил в темноту в обе стороны от пролома. В нём было тихо и жутко, только где-то вдалеке размеренно капала вода.

— Сейчас я вам кое-что покажу, — посветив перед собой, Марбл подошла к чёрной коробке, укреплённой на стене, и в стеклянных сосудах под потолком разгорелся голубовато-белый свет, едва пробивавшийся сквозь помутневшее стекло. — Освещение на магических кристаллах! Тысячи лет прошли, а система освещения до сих пор работает.

— Ух ты! Настоящая древняя магическая технология! — Дэш восторженно крутила головой, явно воображая себя на месте Дэринг Ду.

— Правда, толку от него мало, — Рэрити с нескрываемым скепсисом покосилась на тускло светящиеся плафоны из-под козырька каски.

— Неудивительно, учитывая, что эти плафоны несколько тысяч лет не мыли, — улыбнулась аликорн, и её рог окутало розово-фиолетовое сияние.

От ближайшего плафона отделилось облачко многолетней грязи и пыли, собралось в компактный шарик и упало на пол. Свет скрытого за стеклом кристалла сразу же стал ощутимо ярче.

— Обычное заклинание очистки для посуды и окон, — улыбнулась Твайлайт.

— О! И точно! — обрадовались Рэрити и Марбл.

Обе единорожки взялись за дело и в несколько минут очистили все уцелевшие плафоны. В коридоре стало заметно светлее. На стене над коробкой Твайлайт и Рэрити заметили отлитый в виде выемки в бетоне незнакомый символ — половинка шестерни, подчёркнутая горизонтальной линией, похожая на Солнце, встающее над горизонтом.

— Интересный символ, никогда не видела такого, — задумчиво произнесла аликорн. — Что он означает?

— Мы пока не выяснили, но он часто встречается в наиболее древних подземных проходах под Кристальной, — ответила Марбл.

В свете кристаллов исследователи осмотрелись. Отрезок прохода, в который они забрались, с обеих сторон заканчивался тупиками. Справа от пролома тупик образовывала стена, сложенная из грубо обтёсанных камней на известковом растворе.

— Ещё одна странность, — сказала археолог, подойдя к стене. — Эта стена сложена позднее, чем построен тоннель, но она выглядит намного более примитивной.

Твайлайт тоже подошла к стене и просканировала её магией.

— Она древняя. Очень древняя, сложена задолго до эпохи Сомбры. Возможно, семь тысяч лет назад или больше, — задумчиво произнесла фиолетовая аликорн. — Я бы сказала, что стена выглядит так, как должна бы выглядеть обычная стена того времени. Но она сложена поперёк тоннеля, значит, тоннель тогда уже был построен, — Твайлайт озадаченно разглядывала ржавые рельсы, уходящие в грубую каменную кладку.

Аликорн просканировала магией стену тоннеля. Когда она повернулась к остальным, на её мордочке отразилась глубокая задумчивость.

— Тоннель… Ему не меньше восьми тысяч лет…

— Э-э… Рельсы. Болты с резьбой. Трубы на стенах, вполне заводского вида. Железобетон. Стеклянные плафоны, как на какой-нибудь фабрике. Вентиляционный короб под сводом, — перечислила Рэрити. — Твай, а ты не ошиблась с датировкой и тоннеля, и стены, раз этак в сто?

Марбл тоже засветила рог и повторила датирующее заклинание.

— Нет, я получила такие же результаты, как и Её Высочество. Восемь, возможно восемь с половиной тысяч лет, — подтвердила она.

— То есть восемь тысяч лет назад пони в Кристальной умели вот такое строить? — Дэш недоверчиво обвела крылом вокруг, указывая маховыми перьями на стены тоннеля.

— Не только в Кристальной! — подчеркнула Марбл, жестом приглашая остальных к другому концу прохода, засыпанному обвалом. — По всей Эквестрии, преимущественно на севере, археологи находят древние подземные сооружения, к сожалению, обычно разрушенные, но то, что сохранилось, очень похоже на этот тоннель. Датировка строений, как правило, одна и та же — от восьми до девяти тысяч лет назад. Иногда в них встречаются удивительные магомеханические артефакты, но такие находки крайне редки, и всегда привлекают пристальное внимание Ордена Магов.

Они подошли к завалу в левом от пролома конце тоннеля. Здесь когда-то очень давно обрушился свод, расколотые вогнутые квадраты из бетона валялись на полу, придавленные обломками камня, заполнявшими тоннель до самого потолка. Рельсы и трубы уходили в завал.

— Так, погодите, — произнесла Рэрити, остановившись перед грудой камней. — Из ваших слов следует, что восемь или девять тысяч лет назад на территории современной Эквестрии существовала высокоразвитая цивилизация пони, способная строить защищённые подземные сооружения и железные дороги, по сути, превосходившая по уровню развития нашу современную цивилизацию?

— Как минимум, не меньшего уровня, чем наша, — подтвердила Твайлайт. — Потому что такие подземные сооружения мы пока строить не умеем.

— Завтра мы начнём разбирать завал, — сказала Марбл Абакулус. — Одновременно вторая группа попытается разобрать кладку и сделать проход в стене, — она указала назад, на стену, которую они перед этим рассматривали. — Как только мы что-то найдём, мы сразу же сообщим вам, Ваше Высочество.

— Пожалуйста, зовите меня просто Твайлайт, — слегка сконфуженно ответила аликорн.

3200-3000 гг. до н. э.

Наблюдатели продолжали собирать информацию о жизни и устройстве общества антро. Страна в долине реки Хапи развивалась быстрее, чем поселения вблизи Иерихона, став основным источником информации. В этот период она состояла из двух частей — «верхней», именовавшейся Та-Шемау⁽¹⁾, и «нижней», которую называли «Та-Меху»⁽²⁾, в соответствии с течением реки. Правители у здешних антро именовались «несу»⁽³⁾. Несколько столетий властители Та-Шемау стремились подчинить нижнюю часть и объединить её под своей властью. Столицей «верхней» части был город Нехен, центр культа местного бога Гора, изображавшегося с головой сокола. В «нижней» части столицей был располагавшийся в нижнем течении Дельты город Пер-Уаджит⁽⁴⁾, посвящённый богине Уаджит, изображавшейся в виде кобры. Религия была ещё одной крайне непривычной для наблюдателей чертой цивилизации антро.

— Они придумывают себе каких-то сверхъестественных покровителей с головами животных, молятся им, приносят подношения и жертвы, по сути, кормят храмовых служителей, — передала Фулгур наблюдения сомнаморфа. — По-вашему, это поведение разумных существ?

— Мы не знаем, как вели себя пони в соответствующий период нашей собственной истории, — возразила Кристал Отумнус. — Возможно, они тоже кому-то поклонялись.

— Ни в одном письменном источнике я не находил свидетельств, что ранние пони кому-либо поклонялись, — заметил Вере Фолиум. — Это выглядит настолько иррационально… что даже меня ставит в тупик.

В последующих отчётах сомнаморфа содержалась важная информация.

«Правитель Нехена Нармер, именуемый также Менесом, приказал построить большую дамбу вблизи границы верхней и нижней страны. Дамба отклонила течение Хапи, и на освободившейся площади по приказу его была построена крепость Инебу-Хедж, что означает "Белые стены". К югу от крепости построен храм, посвящённый местному богу Птаху. В день открытия храма правитель во главе торжественной процессии обошёл крепость, совершил ритуал соединения папируса и лотоса, увенчал себя двумя коронами — красной и белой, и провозгласил себя правителем Та-Шемау и Та-Меху, объединив страну под своим правлением. Теперь они называют объединённую страну Та-Кем или Кемт.»

— Что за ритуал соединения папируса и лотоса? — спросила Фулгур.

— Лотос считается у местных антро символом верхней страны Та-Шемау, папирус — символом нижней страны Та-Меху, — пояснил Вере Фолиум. — Ритуал соединения и две короны означают, что правитель объединил страну под своей властью.

— Это как если бы у нас глава одного из комплексов провозгласил себя главой всех комплексов и городов, — перевёл ситуацию в более привычные термины Левис Алес.

— Звучит бредово, кто бы согласился ему подчиняться? — удивлённо спросила Фулгур.

— Антро тоже долго не соглашались, правитель завоевал города страны Та-Меху и заставил их население подчиняться, — пояснил Вентус.

— То есть он просто приказал убить всех несогласных и запугал остальных? — уточнила Стелла Люкс. — Хорош правитель, ничего не скажешь.

— Правители народов, находящихся на стадии родоплеменного строя, обычно действуют таким образом, — ответил Вентус. — Они рассуждают просто: зачем утруждать себя дипломатией, если можно просто убить оппонента? Хотя бы для того, чтобы он не убил тебя первым.

— Да, этим народам ещё предстоит долгий путь развития, — вздохнула Стелла. — Хорошо, если они когда-нибудь осознают, что сотрудничество плодотворнее насилия.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Разборка завала в необычном тоннеле под Кристальной Империей обещала быть очень долгой. Обрушившиеся обломки свода были придавлены тысячами тонн просевшего камня. Земные пони разбирали завал, единороги магией дробили наиболее неподъёмные обломки на мелкие, но работа шла куда медленнее, чем рассчитывала Твайлайт. Её поиски в библиотеке Кристальной тоже пока не дали результата.

Зато стену, перегораживавшую тоннель на другом конце обнаруженного участка, разобрать удалось в считанные часы. Марбл Абакулус вновь прислала за аликорной и единорожкой Рэйнбоу Дэш. Твайлайт, Рэрити и Рэйнбоу снова спустились в таинственное подземелье. Археолог встретила их в тоннеле у пролома в стене.

За стеной открылось продолжение того же железобетонного тоннеля. Судя по его плавному изгибу, тоннель был дугообразный, а может, и кольцевой. Пройдя по нему вперёд, пони обнаружили несколько дверей во внутренней, по отношению к изгибу тоннеля, стене. Двери были каменные, очень массивные, мощные, высотой в три-четыре роста пони и в четыре пони шириной. Дверные проёмы вверху сужались, образуя трапецию. Примерно на высоте груди пони двери разделялись тонкой изломанной линией стыка. Получались как бы две трапеции, входящие одна в другую, обращённые узкой горизонтальной стороной вниз. Каких-либо замков, рычагов или других приспособлений для открытия на дверях не было.

— Ого! — Рэйнбоу Дэш восхищённо осмотрела первую встреченную дверь, потом повернулась к Марбл Абакулус. — А как её открыть?

— Никак, — печально отозвалась Марбл. — Такие двери открываются сами, когда к ним подходишь. Если она не открылась сама, значит, у неё вышел из строя управляющий кристалл. Здесь он находится с той стороны двери, до него не добраться.

— А сломать такую дверь можно? — не отставала Рэйнбоу.

— Чисто теоретически сломать можно всё, нужна только петарда соответствующей мощности, — горько усмехнулась археолог. — Думаешь, мы уже не подсчитали, какая нужна петарда? Беда в том, что при взрыве такой мощности в замкнутом объёме завалится и этот тоннель.

Рэйнбоу погрустнела, разгадки захватывающих воображение тайн явно откладывались на неопределённое время.

Пони прошли дальше по тоннелю, миновав три каменных двери во внутренней стене изгиба.

— А во внешней стене ни одной двери нет, — отметила Рэрити.

— Скорее всего, этот тоннель является частью внешнего периметра большого подземного комплекса, — пояснила Марбл. — Те двери были входами во внутренние помещения. Наружу могут вести несколько выходов, но на этом участке тоннеля их нет. Обычно кольцевой тоннель делится на несколько участков большими воротами.

К «большим воротам» пони вышли через несколько минут. В этом месте поперёк тоннеля была вделана массивная монолитная железобетонная рама. Проход в ней преграждала мощная базальтовая плита, также монолитная. Сбоку на стене располагалась небольшая, но массивная стальная плита с четырьмя фигурными отверстиями и рычагом сбоку. Рычаг был опущен под 120 градусов вниз от верхнего вертикального положения.

— Как правило, у таких ворот с другой стороны есть углубление в полу, — пояснила Марбл. — В открытом состоянии плита ложится в него, образуя часть пола. Закрывающий механизм находится под полом тоннеля, до него не добраться. Вот в эту плиту когда-то вставлялись четыре управляющих кристалла, разной формы и разного цвета. Если цвет подобран правильно и форма совпадает, рычаг разблокируется, и его можно поднять. Тогда дверь откроется.

— Это если механизм за несколько тысяч лет не проржавел в труху, — заметила Рэрити.

— Ну-у… да, — согласилась Марбл. — Это если он стальной. У таких дверей детали механизма могут быть литые из базальта, они не ржавеют.

— И зубцы у каменных шестерней не срезаются? — удивилась Твайлайт.

— Нет. Там не простой базальт, маги Каменного крыла Старой гвардии принцессы Селестии его исследовали, — ответила археолог. — Там много-много слоёв базальтового волокна, уложенного в форму при заливке и залитого расплавленным базальтом под огромным давлением. И зубцов там вообще нет. Там два базальтовых сектора на общей оси с дверью, работающие как противовесы. Они уравновешивают дверь, и она открывается легко, от небольшого усилия.

— Но ведь это усилие должен создать какой-то другой механизм? — уточнила Твайлайт.

— Это может быть, например, вода, льющаяся в ёмкость, подвешенную на тросе, или даже сыплющийся в ёмкость песок, — пояснила Марбл. — Ёмкость становится тяжелее, и опускается, приводя в движение механизм. Для слива воды открывается клапан, или, для песка, раскрывается дно ёмкости. Чтобы закрыть дверь, вода наливается в другую ёмкость. Древние пони, построившие всё это, были на редкость изобретательны. Я исследовала магией механизм. Он полностью в рабочем состоянии. Если бы мы знали нужные цвета и материалы кристаллов, мы могли бы открыть дверь.

— В городе же есть мастера по обработке кристаллов? — спросила Рэйнбоу. — Не могут не быть, это же Кристальная Империя! Размеры и форму кристаллов можно снять с панели. Давайте закажем им набор кристаллов каждого размера и всех цветов, и попробуем подобрать?

— Там всё не так просто, — покачала головой единорожка-археолог. — Уже пробовали в других местах. В панель внедрено заклинание проверки. Если вставить не те кристаллы, механизм блокируется, и как его разблокировать, мы не знаем. Пройти можно, только имея правильный набор кристаллов.

— Ничего себе, как сложно! — Дэш, уже предвкушавшая приключения в стиле Дэринг Ду, была явно обескуражена.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Лира получила письмо от Саншайн через два дня. Прочитав его, зелёная единорожка подпрыгнула едва не до потолка, а затем кинулась в магазинчик к Бон Бон, желая поделиться радостным известием.

— Бонни! Бонни! Ты только послушай! Люди существуют! — Лира с неуёмным энтузиазмом вывалила на подругу все новости. — Одна пегаска-метеоролог сумела связаться по радио с настоящим человеком! — единорожка прочитала Бон Бон несколько строк из письма.

— М-м-м… — земная пони отнюдь не разделяла энтузиазма подруги. — Лира, ты слишком увлекаешься этими сомнительными теориями. Может быть, над этой пегаской кто-то подшутил?

— Ай, Бонни, какая ты скучная! — отмахнулась Лира. — Я побежала, надо написать ответ!

Отправляя письмо, Саншайн рассчитывала, что Лира приедет в Ванхувер, но ответное письмо, появившееся на почтовой колонне, перевернуло её планы с ног на голову:

«Дорогая Саншайн!

У меня нет слов, чтобы выразить мою радость от вашего известия! Я уже несколько лет собираю информацию об этой таинственной расе. Все мои подруги считают меня сумасшедшей, никто мне не верит, а ведь я даже видела людей собственными глазами! Однажды в Понивилле, в доме у одной пони, увлекавшейся астрономией, зеркало вдруг начало показывать вместо обычного отражения картины другого мира. Я узнала об этом случайно и слишком поздно, когда уже начался переполох.

К сожалению, принцесса Твайлайт Спаркл тогда чего-то испугалась, а может, и получила указание из Кантерлота и разбила зеркало. Но я успела увидеть их! Они ходят на двух ногах, в одежде, у них нет шерсти, вместо передних ног у них лапы с пальцами, как у минотавров. Головы у них круглые, на голове обычно короткая грива, а глаза у них смотрят вперёд, как у хищников.

К сожалению, зеркало показывало только изображение, через него нельзя было общаться. Ваш контакт с предполагаемым человеком по радио намного ценнее возможностью общения. Очень жаль, что ваш абонент вам не поверил. Впрочем, моя подруга тоже не верит, что вы общались по радио с человеком, она считает, что вас разыграли.

Если бы вы смогли посетить Понивилль, я рассказала бы вам всё, что смогла за эти годы узнать о человеках. Более того, у меня есть кое-что, что может нам пригодиться. Но об этом я смогу рассказать только при личной встрече.

Всегда Ваша, Лира Хартстрингс.»

— Вау! Вот это да! — Саншайн ещё раз перечитала письмо Лиры. — Надо с ней как-то познакомиться, но кто ж меня с маяка отпустит? — пони задумалась, глядя на карту… — Гм… А что, если… — она села за рацию и отправила телеграфный запрос в Погодную службу Понивилля, чтобы узнать, нет ли там вакансий.

— В конце концов, у них там Вечнодикий рядом, а значит, могут быть такие же погодные аномалии, как и над океаном. Погодные команды вглубь воздушного пространства над Вечнодиким не суются, — рассудила Саншайн. — Вполне вероятно, что им там может быть нужен метеоролог.

Она оказалась права: в ответном письме, появившемся через час на почтовой колонне, помимо обычных вакансий пегасов-погодников, была открытая вакансия метеоролога. Саншайн тут же отправила по телеграфу заявку на перевод в Понивилль на эту должность. Зарплата на этой вакансии предлагалась такая же, как она получала на маяке, но было существенное преимущество: работать в посёлке, пусть даже небольшом, было намного веселее, чем сидеть на маяке в одиночестве.

Обычно заявки о переводе с маяков вглубь Эквестрии начальство удовлетворяло довольно неохотно, так как найти желающих работать на маяке было куда сложнее. Но для Саншайн, похоже, звёзды сошлись удачно, уже на следующий день она обнаружила на почтовой колонне сообщение, что её заявка на перевод в Понивилль удовлетворена. Через два дня прилетел сменщик, серый, довольно-таки угрюмый, чем-то расстроенный пегас средних лет. Как оказалось, он только что неудачно расстался с подругой и согласился работать на маяке, в надежде сменить обстановку. Итак, сдав дела, Саншайн уже на третий день после подтверждения перевода прилетела в Ванхувер, попрощалась с тёткой и села на поезд до Понивилля.

Она везла с собой всё своё радиооборудование в нескольких чемоданах. Из-за переезда она уже несколько дней не выходила на связь.

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович продолжал каждый вечер слушать эфир, но девушка, воображавшая себя пони, больше на связь не выходила. Такое случалось часто и с прочими абонентами и не было поводом для какого-либо беспокойства. У радиолюбителя могло, к примеру, не найтись времени на сеанс связи, мог выйти из строя передатчик, или просто оказались неподходящие для связи атмосферные условия.

Зато таинственный железный шарик, как оказалось, начал подавать «признаки жизни». Замысловатый символ на кнопке светился всё более ярким голубым светом. Когда Андрей Петрович нажал на кнопку, шарик вдруг раскрыл лепестки, а затем из него послышались слова на неизвестном языке. Похоже, это воспроизводилась какая-то запись. Голос говорившей явно был женский и звучал мелодично, напевно, как будто успокаивая кого-то. Слова, к сожалению, были незнакомыми, Андрей Петрович не смог понять ни слова из сказанного.

Запись длилась всего несколько секунд, прервавшись на полуслове, после чего шарик автоматически закрыл лепестки. Символ на кнопке, до воспроизведения светившийся ярким голубым светом, теперь почти погас. Его свечение на свету было вообще незаметно, в темноте символ светился, но очень тускло.

Андрей Петрович с сожалением положил шарик обратно на стол, на небольшой свободный пятачок рядом с роутером. Похоже, шарик каким-то образом поднакопил заряд. Его хватило на однократное воспроизведение, похоже, даже неполное, после чего аккумулятор снова разрядился. Но, как и от чего он зарядился, было непонятно. У шарика не было ничего похожего на солнечные батареи, просто корпус из нержавеющей стали. Когда шарик раскрыл лепестки, внутри оказался точно такой же круглый корпус меньшего диаметра, но на внутренней поверхности лепестков Андрей Петрович успел заметить сложный светящийся узор из извивающихся линий, и такие же светящиеся линии покрывали внутреннюю часть корпуса под лепестками. К окончанию воспроизведения свечение линий тоже стало тусклым и почти угасло.

Он заодно проверил и книгу с четырёхконечной звездой в круге на обложке. Угловатые символы на круге не светились. Книга выглядела обычным древним фолиантом. Прочитать в ней он, к сожалению, по-прежнему ничего не мог.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Саншайн вышла из вагона на перрон станции Понивилля, выгрузив три своих чемодана. Вокзал располагался в стороне от посёлка. Тащить на себе тяжёлые чемоданы — пока она не знала, где остановиться — ей не хотелось. Саншайн сдала багаж в камеру хранения и полетела в посёлок налегке. Встречная пегаска подсказала, что офис погодной службы располагался на верхнем этаже мэрии.

В мэрии её встретила секретарша и проводила к мэру — бежевой пони средних лет с аккуратной завивкой блондинистой гривы. Мэр приняла посетительницу приветливо:

— Очень рада видеть вас, дорогая. Да, Рэйнбоу Дэш, наш начальник погодной службы, подавала заявку на метеоролога, я её визировала. Хорошо, что вы так быстро откликнулись. Городок у нас небольшой, очень уютный, пони дружелюбные, но вот соседство с Вечнодиким лесом часто доставляет неприятности. Как я понимаю, вам, как пегасу, не будет проблемой сделать для себя облачный дом?

— Думаю, да, но у меня много радиооборудования, для него мне желательно иметь помещение на земле, — пояснила Саншайн. — Не обязательно дом, сойдёт даже сарайчик, лишь бы не протекала крыша.

— Это решаемый вопрос, дорогая. Я подыщу вам подходящие варианты в течение сегодняшнего дня, — заверила её мэр. — Сейчас вам надо найти Клауд Кикер, она замещает Рэйнбоу Дэш, пока та в отъезде, и представиться, она оформит вас на работу. Это пегаска сиреневого цвета, с жёлтыми гривкой и хвостом, не перепутаете. Скорее всего, она сейчас где-нибудь пинает облака над городом, — мэр улыбнулась.

Клауд Кикер оказалась вполне компанейской пони. Узнав, что Саншайн приехала устраиваться на должность метеоролога, Клауд обрадовалась и с помощью секретарши мэра в несколько минут оформила и подписала все документы о приёме на работу.

— Дэш укатила с принцессой Твайлайт в Кристальную, я пока что вместо неё. А где твои вещи, Саншайн? — спросила Клауд. — Ты же не налегке из Ванхувера приехала?

— Чемоданы в камере хранения на вокзале, — ответила Саншайн. — Я не хотела таскаться с ними по городу. Мэр обещала найти мне помещение для радиооборудования.

— Обещала, значит, найдёт, — заверила Клауд. — Предлагаю залететь перекусить в «Сахарный уголок», а потом я покажу тебе нашу метеостанцию.

В «Сахарном уголке» на Сайншайн розовым вихрем набросилась голубоглазая земная пони. Она говорила так быстро, что пегаска разобрала только её имя — Пинки Пай — и слово «вечеринка». Пинки накормила гостей вкуснейшими пирожными с чаем.

— Вечером Пинки обязательно устроит вечеринку в честь твоего приезда, — посмеиваясь, сообщила Клауд. — Весь город соберётся, заодно и познакомишься со всеми. Она устраивает такие встречи для каждой новой пони.

Оборудование метеостанции, как оказалась, ещё даже не было распаковано и лежало в ящиках. Открыть их и установить приборы Саншайн помог здоровенный флегматичный жеребец красного цвета с яблочной кьютимаркой, Клауд Кикер представила его как Биг Мака, пояснив, что он — местный фермер и брат её подруги. Бо́льшую часть дня Саншайн устанавливала и проверяла оборудование, снимала и обрабатывала показания, чтобы убедиться, что все приборы работают правильно. Биг Мак тем временем притащил доски, сколотил из них временный сарайчик, потом, уже под вечер, помог Саншайн привезти на тележке с вокзала её чемоданы.

Пегаска воспользовалась советом и по-быстрому слепила из подвернувшихся облаков второй, облачный этаж над сарайчиком. Получилось непрезентабельно, но чтобы переночевать — хватит, а потом можно будет пристроить ещё пару комнат — на то и облака. В Понивилле, в отличие от Ванхувера, уже готовились к уборке зимы, скоро станет тепло и солнечно, а на случай холода и для готовки у Саншайн был с собой жар-кристалл.

Обещанная вечеринка действительно состоялась вечером на площади перед «Сахарным уголком» — кондитерская не могла вместить всех желающих. На площади, казалось, собралось всё население городка. Скорее всего, так оно и было — развлечений в городке было не слишком много, и пони пользовались любым поводом, чтобы повеселиться.

Саншайн успела познакомиться с парой десятков пони, после чего у неё начало рябить в глазах от разноцветной шёрстки, грив, хвостов и кьютимарок. Она присела отдохнуть и перекусить за один из выставленных на улицу столов, уставленных вкусностями.

— Привет! Ты — Саншайн? Это ты мне письмо прислала?

Саншайн повернула голову и сфокусировала взгляд на мятно-зелёной единорожке с золотыми глазами и двуцветными, бело-голубыми хвостом и гривой.

— Лира Хартстрингс?

— Она самая! — единорожка устроилась на подушке рядом и придвинула к себе и Саншайн большое блюдо с маффинами. — Угощайся и рассказывай, как тебе удалось так быстро перебраться в Понивилль?

— Думаю, это просто везение, — призналась Саншайн. — Я просидела всю зиму на этом холодном маяке, и когда получила твоё письмо, решила, что с меня хватит, и подала заявку на перевод сюда. Повезло, что была вакансия, и вдвойне свезло, что нашёлся сменщик на маяк.

— Вау! — Лира заулыбалась. — Вот уж действительно повезло! Ты где устроилась?

— В облачном домике, я же пегас, — Санйшайн в двух словах поведала Лире про сарайчик рядом с метеостанцией и облачный этаж.

— О, здорово! А я живу вместе с подругой, на втором этаже над конфетным магазином Бон Бон, — сказала Лира. — Я — музыкант, играю на концертах, но заодно помогаю Бон Бон с магазином, одной музыкой сыт не будешь. Заходи завтра, я покажу тебе всё, что я собрала о человеках.

—=W=—

Саншайн проснулась поздно, переезд и вечеринка сильно её вымотали. Позавтракав и сняв показания приборов, она включила радио, передала цифры по радиотелеграфу в штаб Метеослужбы, после чего отправилась искать магазинчик, где жила и работала Лира. Уже в этот момент она поняла, насколько лучше было работать здесь. На маяке было совершенно нечем заняться, а здесь, передав утренние и вечерние показания, она могла делать всё что угодно.

Магазин Бон Бон она нашла без труда, первая же встречная пегаска не просто показала дорогу, а с готовностью проводила Саншайн почти до места. Поблагодарив её, метеоролог спланировала и приземлилась у двери магазинчика. Лира встретила её радостным возгласом:

— Саншайн! Привет! Рада тебя видеть! Возьмёшь чего-нибудь к чаю?

— Привет. Да, пожалуй… — у пегаски глаза разбежались от разнообразия конфет на прилавке. — Ого-о! Какой у вас ассортимент!

— Да, Бон Бон — мастерица делать конфеты, попробуй вот эти, или эти, — Лира предлагала то одни конфеты, то другие.

— Здравствуйте, Саншайн, — Бон Бон тоже вышла из кухни в торговый зал в слегка заляпанном переднике. — У нас все конфеты самые лучшие, берите, не прогадаете.

Саншайн, не устояв, набрала понемногу конфет нескольких сортов, расплатилась и спрятала кулёк в седельную сумку.

— Бонни, постоишь за прилавком? — попросила Лира. — Пошли, Саншайн, я тебе покажу кое-что.

Они поднялись наверх. Небольшая комната единорожки была набита книгами эзотерической тематики и журналами вроде «Canterlot Esoteric» или «Ancient Equestria Chronicles». В них обычно и печатались статьи о гипотетических существах, коими в Эквестрии считались «человеки». На полках стояли статуэтки странных двуногих существ, напоминающих по телосложению минотавров, но с головами другой формы и без рогов. Облик «человеков» на всех статуэтках и иллюстрациях различался, видно было, что художники сами плохо себе представляли, как выглядят представители таинственной расы. Сходство было разве что в количестве ног и прямохождении, прочие детали на всех изображениях различались.

— Что-то они все друг на друга не похожи, — заметила Саншайн.

— Это всё чушь, — отмахнулась Лира, — «Представления художников», как они пишут. Человеки вообще не такие! Я же видела их в том зеркале. У них плоские морды, головы круглые, глаза маленькие, носики едва заметные, уши тоже маленькие. Вообще внешность очень невыразительная, если сравнивать с пони. Смотри лучше, что у меня есть!

Единорожка осторожно вытащила телекинезом из-за шкафа большую деревянную резную раму и свёрток, в котором брякали осколки стекла.

— Вот! — Лира осторожно уложила свёрток на стол, а раму прислонила к столу рядом. — Когда принцесса Твайлайт разбила зеркало, его выкинули на помойку. Я подобрала раму и все осколки, какие смогла найти. Но части осколков не хватает, самых-самых мелких. Я уже пробовала собрать зеркало на столе.

Лира осторожно развернула свёрток. Осколки зеркала были аккуратно пронумерованы, тут же лежала начерченная единорожкой сложная схема расположения осколков.

— Так оно же всё равно разбито? — усомнилась Саншайн.

— Есть специальные заклинания для восстановления предметов. Если можно собрать и восстановить в целости разбитую вазу или чашку, почему нельзя восстановить зеркало?

— А ты можешь скастовать такое заклинание? — спросила пегаска.

— Я — нет, — Лира сокрушённо развела копытцами. — Иначе давно бы уже его восстановила. Нам нужно найти другого единорога, более искусного в заклинаниях восстановления. Аликорн могла бы восстановить зеркало в два счёта, но принцесса Твайлайт сама же его и разбила, а просить принцессу Лу́ну или Селестию, сама понимаешь, малореально, да они и не согласятся. Нам надо найти единорога искусного в восстановлении разбитой посуды или ещё каких-нибудь мелких предметов.

Повсеместное использование магии у пони способствовало популярности использования единорогами заклинаний восстановления для посуды и разбитых стёкол. Как правило, разбившуюся тарелку или чашку, или оконное стекло пони не выбрасывали, а, тщательно собрав осколки, звали единорога, владеющего заклинанием восстановления. Для опытного заклинателя восстановить разбитую посуду было минутным делом, причём никаких трещин после восстановления обычно не было заметно. Поэтому использование восстановленной посуды у пони плохой приметой не считалось.

— Гм… Ты всяко знаешь местных единорогов лучше, чем я, — поразмыслив, сказала Саншайн. — Кто из них умеет чинить мелкие предметы? Может, дантист? У вас тут есть дантист?

— А, точно! Менуэтт! Она же зубы восстанавливает! — Лира едва не хлопнула себя копытцем по лбу пониже рога. — Как я не догадалась? Надо бы мне, кстати, самой тоже научиться. Давай соберём осколки в нужном порядке, а потом сходим за Менуэтт.

— Давай, — кивнула пегаска.

Они начали раскладывать осколки на столе, сверяясь со схемой. Через полчаса зеркало было собрано, и окончательно сдружившиеся в процессе совместной работы пони отправились к Менуэтт.

Синяя единорожка-дантист как раз закончила с одной пациенткой и выслушала их просьбу:

— Зеркало, говорите… Ну-у… надо посмотреть…

Они уже втроём вернулись в магазинчик Бон Бон и поднялись в комнату Лиры. Менуэтт скептически осмотрела лежащее на столе зеркало.

— Тут не хватает нескольких мелких кусочков, — сказала синяя единорожка. — Восстановить я могу, но вид будет уже не тот. Лира, а чего бы тебе не вырезать новое зеркало в магазине у Дэйвенпорта?

— Это будет сильно дороже, а у меня сейчас не так хорошо с битами, как хотелось бы, — ответила Лира. — Кстати, Менуэтт, а ты можешь проверить, есть ли на зеркале какая-нибудь магия?

— А ты сама не чувствуешь? — удивлённо подняла бровь дантист.

— Не-а… Я не особо сильна в магии, ты же знаешь. Так, телекинез разве что…

— Я потому и удивилась, что ты хочешь восстанавливать этот хлам, — синяя единорожка кивнула на разбитое зеркало. — В нём нет ни капли магии. В отличие от рамы, — она многозначительно кивнула на прислонённую к столу раму зеркала.

— Я чувствую магию, пропитывающую раму, но не могу разобрать детали заклинаний, — призналась Лира.

— О-о, там много всего наворочено, — ухмыльнулась Менуэтт. — Прежде всего, сама рама сделана из довольно редкого дерева, я не помню, как называется порода, но оно особенно хорошо проводит и сохраняет магию. Вот эта инкрустация, золотая и серебряная, кодирует сразу несколько довольно мощных заклинаний магической подпитки. Но основную функциональность обеспечивают рунные надписи, а в рунах я, к сожалению, не разбираюсь. А вот на осколках самого зеркала магический фон совершенно обычный. Если в нём и была какая-то магия, то минимальная, для обеспечения взаимодействия с заклинаниями, встроенными в раму. И это выглядит логично с точки зрения создателя артефакта. Зеркало может не единожды разбиться, а рама, скорее всего, останется целой. Ну, я попробую всё же восстановить это зеркало, раз уж пришла, — синяя единорожка собралась с мыслями, настроилась на необходимые образы, её рог засветился, по зеркалу, лежащему на столе, пробежала волна сияния.

— О-о… Мастерская работа! — Саншайн с удивлением разглядывала лежащее перед ней практически целое зеркало.

— Да, это было посложнее, чем восстановить зуб, — кивнула Менуэтт. — Вот тут и тут я сумела заполнить отсутствующие фрагменты, но вот эти кусочки заместить не получилось.

— Спасибо тебе огромное, Менуэтт! — Лира выгребла из вазочки на столе кучу конфет, завернула в кулёк и попыталась передать их синей единорожке.

— Лира, Лира, спасибо, но я не ем конфеты! Я же дантист! — засмеялась Менуэтт. — Вы для меня и так лучшие друзья, вся моя клиентура — это покупатели из вашего магазина. Как же друзьям не помочь?

Лира и Саншайн проводили единорожку до выхода, Менуэтт попрощалась, улыбнулась и отправилась к себе, весело помахивая хвостом. Вернувшись в комнату Лиры, они ещё раз осмотрели зеркало.

— Думаю, что битое, без недостающих кусочков, оно не заработает, — усомнилась Лира.

— Давай всё же попробуем, — предложила Саншайн. — Сможешь вставить зеркало в раму?

— Ну-у… да… наверное, — Лира положила раму на кровать, взяла зеркало телекинезом со стола и осторожно положила его в углубление рамы. — Его теперь надо закрепить.

Единорожка достала маленькие тонкие гвоздики и плоскую шлифованную железку и, аккуратно постукивая, закрепила зеркало. Поставила его вертикально, с опорой на стол. Однако в зеркале отражались только Саншайн, Лира и немудрёная обстановка комнаты.

— М-да… Не работает, — огорчённо констатировала Лира, глядя на своё отражение.

— А как и почему оно в прошлый раз начало работать? — поинтересовалась Саншайн.

— Никто точно не знает, — развела копытцами единорожка. — Труви просто шла мимо по комнате и увидела в зеркале человеков вместо себя.

— Труви?

— Наша местная единорожка, астроном-любитель. Она не знает, почему зеркало вдруг начало показывать картины другого мира.

— Ну-у… не само же оно вдруг начало… Что-то должно было эту магию, встроенную в раму, активировать, — предположила Саншайн. — Если зеркало до этого спокойно висело в комнате, возможно, даже многие годы, а потом вдруг начало показывать другой мир вместо обычного отражения, для этого нужно какое-то магическое воздействие, и не маленькое.

— У нас обычно всякая магическая фигня происходит после того, как принцесса Твайлайт ставит очередной магический эксперимент, который вдруг начинает идти не так, как планировалось, — пояснила Лира. — Может, это у неё очередное аликорнское мегазаклинание сорвалось или не в ту сторону сработало…

— М-да-а… Но если это принцесса Твайлайт раскокала зеркало в прошлый раз, то обращаться к ней за помощью явно не стоит, — заключила Саншайн. — Сдаётся мне, нам нужен очень хорошо разбирающийся в магии единорог, но при этом не работающий на правительство.

— И сам факт, что зеркало находится у нас, надо держать в секрете, — поддержала Лира. — Орден магов охотится за любыми магическими артефактами. Если они узнают про зеркало… А у меня ещё и Бонни постоянно ворчит, что я слишком увлекаюсь изучением человеков. Она запросто может выкинуть и зеркало, и мою коллекцию.

— Я могу держать зеркало у себя, — предложила пегаска. — Я-то не единорог, вряд ли у меня будут искать магический артефакт. Но без сильного в магии единорога включить зеркало мы не сможем.

— Точно! Забирай его к себе, — согласилась Лира. — Я даже отнести помогу. Сильного в магии единорога найти будет посложнее, но будем искать.

Единорожка завернула зеркало в плотную ткань, и они с Саншайн вместе отнесли его на метеостанцию.

— О-о, так вот где ты живёшь? — Лира с интересом разглядывала метеоприборы и радиопередатчики. — Далековато от города, хотя для пегаса не критично, конечно.

— Ага-а, тут лететь недалеко, — Саншайн при помощи Лиры пристроила зеркало на стену сарайчика прямо над столом с передатчиками. — Заходи вечером, часов в семь, я попробую в первый раз выйти на связь отсюда.

— О-о! Точно! В семь? Приду обязательно! — с энтузиазмом закивала единорожка.

---

1) («Земля тростника»)

Вернуться к тексту

2) («Земля папируса»)

Вернуться к тексту

3) (термин «фараон» появился сильно позже)

Вернуться к тексту

4) (позднее греческое название — Буто)

Вернуться к тексту

3000-2700 гг. до н. э.

Исследователи продолжали наблюдать за развивающейся в долине реки Хапи цивилизацией. После объединения страны Та-Кем несколько правителей были из нома Чени⁽¹⁾, где родился и объединивший страну правитель Нармер.

Столицей объединённого царства стала крепость Инебу-Хедж, разросшаяся до города, получившего наименование Хут-ка-Птах⁽²⁾.

Та-Кем в этот период постепенно переходила от относительно слабо связанного, почти конфедеративного государственного устройства к укреплению центральной власти. Государственной основой экономики была ирригация, строительство оросительных каналов. Ежегодно писцы измеряли и записывали уровень воды. Отсчёт времени вёлся по годам, разделённым на месяцы и дни. Годы записывались по событиям.

С 2900 года правители Та-Кем начали завоевательные походы на юг, в Сати⁽³⁾ с целью взять под контроль золотоносные районы, а также на Синайский полуостров, где бедуины контролировали медные копи. Соответственно, год вторжения обозначался как «Хор-Аха избил Сати».

Сомнаморф в это время путешествовал по стране от города к городу, каждый раз присылая всё более содержательные доклады. Эквиридо обсуждали их с неизменным интересом.

— Они хоронят вместе с телом своего умершего правителя его рабов, кладут в могилу запасы еды, вино, оружие, украшения и даже царского коня, — Стелла Люкс подняла голову от свитка с записями наблюдений сомнаморфа. — Рабов и коня они убивают на похоронах. Это ужасно!

— М-да, не хотел бы я быть царским конём, — заметил Вере Фолиум.

— Они хоронят вместе с правителем даже его корабль, в отдельной могиле! — изумилась Фулгур. — Это какая же должна быть могила?

— Это не просто могила, это целое капитальное сооружение, обнесённое стенами, — ответил Левис Алес⁽⁴⁾

— По-моему, на редкость нерациональная трата ресурсов, — заметил Вентус.

— Причина в их религиозных верованиях, — пояснила Кристал Отумнус. — Жители Та-Кем верят, что после смерти душа переселяется в мир, где живут их боги, и ведёт там такую же жизнь, как на земле — ест, пьёт, воюет, путешествует. Поэтому в гробницу кладут вещи, еду, вино и корабль. И слуг с конём туда же.

— Но они хотя бы не ведут постоянных войн, — отметил Вентус. — Сомнаморф пишет, что правитель в основном посещает храмы, участвует в празднествах, торжественных выходах, по его приказу изготавливают статуи богов. Военные действия на границах в какой-то мере неизбежны, страна окружена дикими племенами, которые то и дело нападают на приграничные районы.

— О-о, тут в отчёте сказано, что они изучают звёзды и созвездия, — удивилась Стелла Люкс. — Они начали осваивать геометрию, научились вычислять площади геометрических фигур. Это обнадёживает, значит, наука у них тоже развивается.

— Они развивают земледелие и ирригацию, без вычисления площадей земельных участков им не обойтись, отсюда и успехи в геометрии, — ответил Левис Алес. — Строительство тоже требует расчётов. Тем более, как я понял, гробницы правителей и храмы богов у них имеют астрономическую привязку на местности. Они отмечают время, наблюдая за солнцестояниями и движением луны. Следовательно, им нужно знать способы измерения углов, а на измерении углов и соотношений углов и отрезков в основном и построена вся геометрия.

— Как минимум, они не безнадёжны, — кивнула Стелла. — Развитие науки указывает, что цивилизация будет развиваться. Если не случится чего-то плохого. Зная, насколько они агрессивны, легко предположить, что их дальнейшая жизнь не всегда будет мирной.

— Продолжим наблюдение и узнаем, — резюмировал Вентус.

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович каждый вечер включал радио в ожидании нового сеанса связи. Вряд ли он сам готов был себе в этом признаться, но беседы с девушкой с необычным именем Саншайн, почему-то считавшей себя пони, его заинтриговали. Если бы всё ограничивалось только разговорами, он, скорее всего, пожал бы плечами и забыл об этом. Но на столе рядом с роутером лежал, светя голубым символом на кнопке, говорящий стальной шарик, а на полке стояла явно уникальная старинная книга, настоящий фолиант, написанный на языке, который никто не мог прочитать. Андрей Петрович чувствовал, что за всем этим скрывается какая-то тайна.

От размышлений его отвлёк звонок в дверь. Он вышел в прихожую, открыл внутреннюю дверь и спросил:

— Кто там?

— Я сосед ваш снизу, меня Дмитрий зовут, — послышался в ответ молодой голос. — У вас вытяжка на кухне работает?

Соседа снизу Андрей Петрович несколько раз встречал, и они даже здоровались, голос показался ему знакомым.

— А чёрт её знает, я не проверял, — он открыл дверь.

За дверью действительно стоял знакомый ему сосед, молодой парень, лет двадцати пяти или чуть старше. Раньше Андрей Петрович видел его только в куртке, а тут Дмитрий был одет по-домашнему, в футболке, «трениках» и тапках. На футболке Андрей Петрович заметил изображение мультяшной пони с голубой шёрсткой и радужной гривой.

— О! Пони, — он машинально улыбнулся.

— Ага-а… — Дмитрий тоже расплылся в улыбке. — Вы что, тоже смотрите?

— Да не, в инете картинки видел, они прикольные… Андрей Петрович меня зовут, — они с соседом пожали друг другу руки. — Заходите, посмотрим вентиляцию.

Они прошли в кухню, Андрей Петрович встал на табуретку, зажёг спичку и поднёс к вентиляционной решётке. Судя по спокойно горящему пламени, тяги не было.

— Наверно, канал мусором забит, — предположил Дмитрий. — Я вытяжку купил, подключил к вентиляции, а она не тянет. Вы вентканал давно не чистили?

— Да ни разу, мне как-то и ни к чему было, — Андрей Петрович пожал плечами. — Тут какие-то ходоки ходили, за чистку восемь тысяч хотели, я их послал…

— За восемь тысяч я эту решётку сам сниму и канал сам почищу, — хмыкнул Дмитрий.

— Вот и я так подумал, — Андрей Петрович слез с табуретки, и тут услышал писк морзянки.

— Погоди, я отвечу, — он подошёл к компу и прочитал:

— CQ CQ CQ DX EQ39MET EQ39MET MY QTH — METEOSTATION 39 PONYVILLE EQUESTRIA EQ39MET I’M STANDING BY PSE K

На этот раз позывной и адрес были другие, но позывной тоже начинался с EQ.

Андрей Петрович тут же отправил ответ:

— 59 59 59 EQ39MET DE R1D… HEAR YOU LOUD AND CLEAR

— Вау! Это что, радио? Вы радиолюбитель? — спросил Дмитрий.

— Да… Минутку, извини, несколько дней жду этого вызова.

— Да, конечно, — Дмитрий отошёл к двери на кухню, где в нише между кухней и прихожей на стене висело большое зеркало.

— Это Саншайн! Я перевелась на Понивилльскую метеостанцию! Со мной моя подруга Лира! — послышалось из колонок.

— Э-э…

Андрей Петрович услышал сдавленный звук за спиной и обернулся. Дмитрий с отвисшей челюстью указывал пальцем на зеркало, не в силах произнести ни единого членораздельного слова.

— Дим, ты чего? — спросил Андрей Петрович, поднимаясь со стула.

— Т-там… в зеркале… Лира! И ещё какая-то жёлтая пегаска, — выдавил Дмитрий.

— Чего-о?!! Какая ещё лира?

Андрей Петрович шагнул к Дмитрию, заглянул в зеркало. И обомлел. Вместо ожидаемого отражения Дмитрия на фоне мебельной «стенки», стоявшей напротив зеркала, в нём сейчас отображались два умилительных существа с огромными глазами, напоминавших плюшевые игрушки. Одно из них было канареечно-жёлтое, с оранжевыми глазами, с копной оранжевых волос на голове, плавно спускавшихся по задней части шеи, на боках виднелись сложенные крылья.

Другое — салатово-зелёное, с золотыми глазами и гривкой двух цветов — белого и светло-голубого. На лбу у него торчал короткий, витой, скруглённый на конце рог. Но эти «игрушки» выглядели как живые, вполне естественно двигались и тоже с нескрываемым изумлением смотрели в зеркало со своей стороны. Они явно тоже видели людей.

—=W=—

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Лира прибежала к Саншайн вечером, как раз перед сеансом связи. Саншайн включила радио, сначала она отправила в штаб метеослужбы очередную сводку дневных наблюдений. Потом переключила частоту на ту, на которой ранее связывалась с «человеком». Единорожка с интересом наблюдала за её манипуляциями, она впервые видела работу радиста, да ещё непосредственно вблизи.

— Вау! Какое тут всё у тебя сложное! — удивилась Лира. Внутри ящичков светились не то кристаллы, не то лампы. — Я вообще раньше думала, что радиостанция — это, ну, вроде как бытовой радиоприёмник, только побольше и со стрелочками… Ну, с приборами, то есть со стрелками.

— Нет, Лира, здесь всё немного сложнее бытового приёмника, — пегаска на секунду обернулась к подруге. — Я доработала типовую армейскую рацию, которую использует метеослужба, добавила в стандартную схему кое-какие разработки из журнала «Радио Эквестрии». Вот это — передатчик с частотной модуляцией, в нём генератор высокой частоты, но я заменила усилители высокой и низкой частот на многокаскадные.

Вот это — приёмник, тоже с частотной модуляцией, но не бытовой, конечно, — Саншайн указала на второй плоский железный ящик. — В нём я доработала колебательный контур и заменила усилители высокой и низкой частот на более совершенные, по схемам из журнала.

Это — генератор звуковой частоты для работы на ключе, ну, и сам ключ. Само собой, наушники, динамики, микрофон, ну и блок питания на четырёх кристаллах-аккумуляторах, для всей аппаратуры.

— Ну ничего себе! Как ты во всём этом разбираешься? — изумилась единорожка.

— Так же, как и ты — в музыке, — засмеялась Саншайн. — Журналы вот читаю, по теме.

Хобби у меня такое, с детства, я кьютимарку получила, когда собрала очередной радиоприёмник.

В связи со сменой дислокации Саншайн сменила позывной, теперь она использовала тот, который был присвоен Метеослужбой Понивилльской метеостанции. «Человек» ответил почти сразу, едва она отправила свой новый позывной. Пискнув от радости, Саншайн включила микрофон и перешла на голосовую связь. И тут сидящая рядом Лира вдруг ткнула её копытцем в плечо, указывая другой передней ногой на висящее на стене над столом отремонтированное зеркало. Взглянув туда, пегаска увидела в зеркале, вместо своего отражения и сидящей рядом Лиры двух стоящих на задних ногах существ, отдалённо напоминавших телосложением минотавров, только более худых, высоких, с плоскими мордами и без обычных для минотавров рогов. Одно из них выглядело явно постарше другого. На них была надета одежда, причём у более молодого на груди внезапно была изображена голубая пони с радужной гривкой, по описанию — новая начальница Саншайн, Рэйнбоу Дэш, командовавшая понивилльскими погодными пегасами! Саншайн пыталась что-то сказать, но отказавшийся повиноваться рот выдал лишь нечленораздельный звук.

— Человеки! YAY! — восторженно взвизгнула Лира. — Зеркало! Оно работает!!!

Не в силах сдержать радость, зелёная единорожка соскочила с табуретки и начала подпрыгивать на месте, выкрикивая:

— Человеки! Они существуют! Они живые! Выкусите, академики! Сколько писем я отправила в кантерлотскую Академию наук! А они мне: «Это городская легенда», «Человеки никогда не существовали», «В исторических записях нет упоминаний»! Выкусите!!!

— Лира, Лира, успокойся, я ничего не слышу! Сядь, пожалуйста! — Саншайн попыталась угомонить буйную радость новой подруги, хорошо понимая её чувства.

— Ли-и-ра! — с трудом выдавил из себя человек помоложе. — Настоящая, живая!

— Ой! А у вас ведь правда есть руки? — громко спросила Лира.

— А как же! Есть, конечно! — послышалось из динамика.

— Тихо, говорите по очереди, я не успеваю переключать радио на передачу.

Более молодой из человеков заулыбался и вытянул вперёд, прямо к зеркалу свои передние конечности, растопырив в стороны тонкие хватательные отростки, по пять на каждой… руке. Саншайн с интересом разглядывала необычных собеседников. У них не было копыт, а эти самые «руки» напоминали передние лапы минотавров, изображённых на рисунках в школьном учебнике. Лира заворожённо уставилась на них. Саншайн ни разу не видела живого минотавра, но по рисункам их передние конечности были похожи на «руки» человеков.

Один из человеков, который постарше, ушёл за пределы изображения, показываемого зеркалом, и из динамика рации послышалось:

— EQ39MET DE R1D… Саншайн? У вас новый позывной? И вы действительно пони?

— Да, да, я — Саншайн, единорожка рядом — моя подруга Лира Хартстрингс! Я перевелась на Понивилльскую метеостанцию, у меня позывной сменился, но частота та же! — крикнула в микрофон пегаска.

В этот момент связь снова прервалась, и одновременно исчезло его изображение в зеркале, сменившись обычным отражением немудрёной обстановки выделенного мэром под аппаратуру Саншайн сарайчика.

— Что случилось? Где человеки? Почему изображение пропало? — донельзя расстроившаяся Лира засыпала подругу вопросами, на которые у той не было ответов. Саншайн несколько раз пыталась вызвать человека по радио, но то ли рация не могла поймать нужный сигнал, то ли атмосферные условия изменились — из динамика слышались только шипение и треск помех.

— Такое часто бывает, — пояснила Саншайн. — Мы с человеком ни разу дольше нескольких минут не разговаривали, связь неустойчивая. Зависит от состояния атмосферы и ещё много от чего.

— Я столько всего хотела у него спросить! — Лира была безутешна.

— Да что ты расстроилась? Спросишь ещё, завтра вечером, например, — успокаивала её пегаска. — Я каждый день с ним связывалась, до переезда. Ты мне лучше скажи, почему зеркало вдруг заработало и показало нас друг другу? Это какая-то магия?

— М-м-м… Вот не знаю… — услышав вопрос на профильную тему, единорожка тут же задумалась и сразу успокоилась. — Когда зеркало было в доме у Труви, оно показывало человеков постоянно, но поговорить с ними не получалось. А тут зеркало отключилось, как только разговор прервался. Похоже, теперь зеркало стало как-то связано с твоим радио? Но это только предположение, на самом деле нам бы с более знающим единорогом посоветоваться. Я же просто музыкант, что я знаю о магии?

— Радио, говоришь? А ведь похоже… Радиоволны, как нам объясняли в школе, это тоже вид электромагических колебаний, — Саншайн припомнила школьные учебники. — Думаю, ты права, нам нужен знающий единорог.

— Угу, — кивнула Лира. — Принцесса Твайлайт сразу отпадает, она один раз уже расколотила зеркало. Менуэтт нам едва ли поможет, она не настолько разбирается в магии. Спасибо уже на том, что она восстановила зеркало. Будем искать кого-то ещё. Нам надо как-то стабилизировать связь. У меня столько вопросов! Как я получу ответы, если связь не держится дольше пары минут?

— Надо что-то придумать, — кивнула Саншайн. — Я поищу схемы, стабилизирующие частоту, но думаю, без хорошо разбирающегося в магии единорога мы не обойдёмся.

—=W=—

2022 год н. э.

Связь прервалась, как обычно, на полуслове и неожиданно. Андрей Петрович с Дмитрием ошарашенно смотрели друг на друга.

— Э… это что такое было? — спросил Андрей Петрович. — Какой-то розыгрыш?

— Не-е… Клянусь бородой Селестии, Петрович, не знаю! — ошарашенно покрутил головой Дмитрий. — Но пони выглядели как настоящие!

— Это да, согласен, — поразмыслив, кивнул Андрей Петрович. — Они двигались как живые, разговаривали, у них движения глаз, живые жесты, артикуляция губ была естественная, никакого рассинхрона. Уж поверь, я в этом разбираюсь, анимацией занимаюсь не первый год. Невозможно такое изобразить с помощью плюшевых игрушек. И жестикуляция соответствовала ответам Саншайн. Всё выглядело осмысленно. Но как вообще такое возможно?

— Саншайн? Вы её знаете?

— Беседовали несколько раз по радио. Я думал, это какая-то ролевая игра, — Андрей Петрович рассказал о предыдущих сеансах связи. — Я думал, просто девушке на маяке скучно, вот она и придумала что-то вроде ролевой игры, только по радио, притворяясь пони. Я даже подумать не мог, что это оказались действительно пони, как в этом вашем мультике, только живые? И ты даже одну из них узнал?

— Ну конечно, это же Лира Хартстрингс! Зелёная единорожка, легенда фэндома! — теперь уже Дмитрий рассказал Андрею Петровичу сочинённую фанатами историю про единорожку, увлекающуюся легендарными «человеками».

— Но как так может быть, чтобы нарисованные в мультике пони оказались реальными? — Андрей Петрович всё ещё пребывал в состоянии полного офигения.

— Да кто ж его знает? — Дмитрий пожал плечами. — Может быть, они всегда были реальными? Есть же теория ноосферы, в которой содержится вся информация мира, а может быть, и всех других миров. И если информация из одного мира каким-то образом может проникать в другой, пусть даже в виде снов или идей, эти идеи могут лечь в основу сюжета книги или фильма. Дальше авторы уже додумывали что-то сами, а какие-то подробности могли узнать из последующих утечек из ноосферы.

— Ну… это мы проверить не можем, — подумав, заключил Андрей Петрович. — Наиболее вероятных вариантов два: первый — что это чей-то предельно изощрённый розыгрыш. Но какой смысл разыгрывать именно меня? Я этими мультиками никогда не увлекался и не интересовался. Вот если бы зеркало у тебя в квартире вдруг стало поней показывать, это имело бы какой-то смысл именно как розыгрыш.

— Логично, — кивнул Дмитрий. — И, поскольку мы с тобой не пьяные и не обкуренные, то есть галлюцинации исключены, остаётся ещё второй вариант — это не розыгрыш, а реальность. Пусть невероятная, фантастическая, но реальность, — продолжил он. — И тогда это, как ни крути, ситуация первого контакта. Первый, пусть и дистанционный, контакт человечества с инопланетной, ну, или там, иномировой, инопространственной цивилизацией.

— Ёпт… — коротко и ёмко выразил всю гамму эмоций Андрей Петрович. — Тогда вот что… Нам надо чётко и с самого начала установить правила поведения. Прежде всего, об этом никто не должен знать, кроме нас двоих. Потому что если это всё-таки розыгрыш, то выглядеть дураками не хочется. А если нет — то нас увезут в дурку, если мы кому-то об этом на серьёзных щах расскажем.

— Это точно, — кивнул Дмитрий. — О таком даже в фэндоме лучше не распространяться. Скажут: совсем парень крышей поехал.

— Да, именно. Второе, нам надо будет понять, насколько их мир соответствует тому, что в мультике нарисовано, опять-таки, чтобы не попасть в глупое положение и сделать обмен информацией максимально полезным.

— Тоже логично. Ещё такой момент, мир поней, согласно сценарию мультфильма, очень мирный и добрый, поэтому лучше им не говорить о войнах, оружии, преступности и прочих негативных сторонах человечества, — добавил Дмитрий. — Ну, или, как минимум, не сразу, сначала их надо к такой информации подготовить.

— Верно говоришь. Ответственность на нас лежит высочайшая. Честно говоря, лучше бы это оказался розыгрыш. Уж лучше выглядеть дураком, чем навредить всему человечеству или даже сорвать первый контакт, — закончил Андрей Петрович.

— Да почему мы должны его сорвать? — удивился Дмитрий. — Просто будем внимательны и осторожны. Кстати, с их стороны контакт, по-видимому, тоже был случайным, и никто из принцесс о нём не знает.

— Ещё вопрос: если это действительно представители другой цивилизации, как получилось, что они говорят по-английски? Ну, да, с акцентом, некоторые слова непонятны, но в целом мы их язык понимаем как английский.

— Ну-у… — Дмитрий почесал затылок. — У них же магия! Может, они на своём языке говорят, а магия автоматически переводит так, чтобы мы поняли. Ну, типа гуглоперевода, только магический. У них же не только пони разумные, у них много разумных рас. Есть такая теория у нас в фэндоме, что принцессы наколдовали в Эквестрии или на всём Эквусе заклинание перевода, чтобы все разумные расы друг друга понимали. Хотя на этот счёт есть разные мнения, многие упоминают, что, например, у грифонов язык свой, а понячьим они пользуются как языком межнационального общения. Но это всё фанатские теории, как оно на самом деле может быть, никто не знает.

— Э-э… Магия? Димыч, ты серьёзно? — Андрей Петрович внимательно посмотрел на соседа, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ну, ты мультик-то посмотри, хоть пару серий! — усмехнулся Дмитрий. — Сам же видел единорожку зелёную в зеркале! Вот как раз единороги у них магией и заведуют.

— Вот, кстати, хорошо бы понять, как вообще обычное зеркало может показывать вместо отражения картины другого мира?

— Ха-а! Тут вообще удивительное совпадение произошло, — Дмитрий улыбнулся. — А может, кстати, и не совпадение. Петрович, зайди на Youtube и набери в поиске «Зеркало в Эквестрию».

Посмотрев ролик на Youtube, Андрей Петрович крепко задумался.

— Так это что же получается? Не только события и персонажи официального сериала подтверждаются реальностью, но и события фанатских роликов?

— Как минимум, некоторых. За все, конечно, не поручусь, но сам видишь, Петрович, события сошлись, ну, за исключением радио. Почему я и придерживаюсь теории, что информация из их мира каким-то образом проникает в наш. И, кстати, вполне вероятно, что не только из их мира.

— Допустим, за неимением лучшего объяснения, — Андрей Петрович, пусть с трудом, но вынужден был согласиться, — но, судя по ролику, у них зеркало было разбито, и даже пока оно было целое, общаться через него пони с людьми не могли, только смотреть друг на друга.

— Ну-у… Петрович, ты уж слишком буквально всё понимаешь, — усмехнулся Дмитрий. — Может, автор ролика сам многое додумал, получив из ноосферы только начальную идею, и то в виде неясных образов. Может, ему приснилось что-то, а он свой сон в сюжет ролика развил уже так, как ему фантазия подсказала. А можно что-то придумать, чтобы связь не рвалась так быстро?

— У меня в радиостанции автоматическая подстройка частоты под несущую работает. Если проблема на их стороне, вряд ли мы им поможем, — ответил Андрей Петрович. — У них наверняка и обозначения схем другие, и элементная база своя. Если я им схему нарисую и покажу в зеркале, они ничего не поймут, и даже если объяснить — им не из чего эту схему собрать. Чтобы сравнивать элементную базу по характеристикам и подбирать аналоги, надо долго сидеть, и для этого связь нужна устойчивая.

Они ещё долго обсуждали детали необычайного происшествия. Впрочем, Андрей Петрович пока не решился показать соседу загадочную книгу и говорящий шарик.

— Петрович, можно мне завтра тоже зайти ненадолго, когда ты с Саншайн говорить будешь? — спросил Дмитрий.

— Заходи часов в семь вечера, обычно Саншайн где-то в это время на связь выходит, — Андрей Петрович усмехнулся. — Хотя, это не тот случай, когда ненадолго.

—=W=—

Кристальная Империя.

1004 год от Восстания Найтмер Мун.

Попытки открыть большую дверь, перегораживавшую тоннель под Кристальной, оказались безуспешными. Каменная плита не желала открываться, и даже сдвигаться хоть немного. Марбл Абакулус обратилась к принцессе Кэйденс с просьбой посодействовать в найме рабочих пони, чтобы прокопать обходной тоннель.

— Вы хотите докопаться до механизма? — уточнила принцесса.

— Мы пробовали так делать, но механизм таких дверей обычно хорошо защищён от подкопа монолитным каменным или бетонным ящиком, внутри которого он находится, — ответила археолог. — Мы пророем параллельный тоннель, ориентируясь по стене имеющегося. Если стены тоннеля дальше не усилены, мы сможем проделать ещё один пролом, обойдя дверь.

— Но вы ведь уже наняли бригаду кристальных пони?

— Да, Ваше высочество, но они разбирают завал в другом конце найденного тоннеля.

— Хорошо, я поняла вас, — кивнула Кэйденс.

Принцесса выделила средства на оплату работы ещё одной бригады земных пони, и они приступили к проходке обходного тоннеля. Кристальные пони, по сути — те же земные, умели копать быстро. За несколько дней они прокопали тоннель в обход двери и пробили стену найденного большого тоннеля уже за дверью. На этот раз вместе с Твайлайт, Рэрити и Рэйнбоу Дэш в подземелье спустились сама принцесса Кэйденс и Шайнинг Армор, заинтригованные возможностью уникальных находок.

Возглавляемые Марбл, в касках и спецовках, высокие гости осторожно пробирались по узкому и неровному обходному тоннелю. Впереди замаячил свет, и послышались голоса кристальных пони. Одна за другой, два аликорна, три единорога и пегаска забрались во вскрытый тоннель через пролом в бетонной стене. Здесь тоже работало освещение на магических кристаллах. Основной тоннель уходил вдаль, постепенно изгибаясь. Но за непокорившейся дверью в нём было несколько боковых ответвлений. И найденное в первом же проходе поражало воображение.

Пройдя по короткому коридору, процессия пони вышла в большой вытянутый зал, оказавшись на приподнятой платформе в его центре. Справа и слева от платформы, отделённые колоннадами, были две выемки глубиной около одного селестиала (1,8 м). В правой выемке что-то виднелось. Заинтригованная Кэйденс повернула туда, за ней следом пошёл Шайнинг и остальные. Пони увидели мощные, сильно заржавевшие прямоугольные рамы, стоящие на вагонных тележках. Они были сцеплены друг с другом. Корпуса вагонов рассыпались в прах, съеденные ржавчиной, но уцелели их рамы, вагонные тележки и колёсные пары.

— Поезд? Так глубоко под землёй? — удивилась Кэйденс, считая рамы. — Пять вагонов?

— Я, кажется, поняла, что это, — Твайлайт рысью проскакала к противоположной колоннаде, заглянула вниз, в выемку. — Здесь тоже рельсы! Это станция метрополитена! Поезда, которые возят пассажиров под землёй. Сейчас подобное строят в Мэйнхеттене.

— Метро? В Кристальной? — изумилась Кэйденс. — Но ведь Кристальная не настолько велика, чтобы строить здесь метро.

— Ну… мы ещё даже не знаем, сколько вообще пони живёт в городе, мы же ещё не проводили перепись населения, — заметил Шайнинг Армор. — Но вообще, конечно, удивительно, что в эпоху Сомбры в Кристальной уже было метро. Учитывая, что город выглядит средневековым.

— Ой, не скажите, принц Шайнинг, — возразила Рэрити. — Здания действительно выглядят средневековыми, а вот планировка Кристальной, с её прямыми, широкими улицами-лучами очень даже современная!

— Рэрити права, дорогой, — поразмыслив, согласилась Кэйденс. — Да и дома в городе часто стоят не вплотную друг к другу, что характерно для средневековых городов. При том что земли под куполом в городе мало.

— Странно, что вся Империя после распада заклятия Сомбры выглядит совершенно не постаревшей, многие здания как новые, а эти вагоны соржавели в труху, — заметила Рэйнбоу.

— Потому что это метро построено задолго до Сомбры! — Твайлайт вернулась, цокая подковами по каменной плитке, и присоединилась к обсуждению. — Эти вагоны были ржавыми уже во времена Сомбры. Я скастовала заклинание датировки. Этому метро от восьми с половиной до девяти тысяч лет! Как и всем подземным сооружениям в Кристальной.

— Ско-о-лько лет? — ошарашенный Шайнинг Армор повернулся к сестре. — Твай, ты не ошиблась с заклинанием?

— Нет, Ваше Высочество, у меня заклинание датировки даёт такие же результаты, — подтвердила Марбл Абакулус. — Мы сами потрясены находками, но это так. Ваш город стоит даже не на руинах, а на частично уцелевших сооружениях намного более раннего и совершенного подземного комплекса.

— Гм… — Шайнинг Армор был крепко озадачен. — После нападения на Кэйденс я приказал разыскать в архивах планы этих сооружений. Офицеры Кристальной гвардии перерыли дворцовый архив и городскую библиотеку.

— Им удалось что-нибудь найти? — с надеждой спросила археолог.

— По этим тоннелям — ничего, — ответил Шайнинг Армор. — Они нашли генеральный план города, составленный ещё в правление принцессы Аморе. Нашли чертежи укреплений времени правления Сомбры. Все эти документы я вам передал, себе оставил копии.

— Да, Ваше высочество, я их уже изучаю. Благодарю Вас, — кивнула Марбл.

— Но меня беспокоят эти тоннели. Тварь, напавшая на Кэйденс, прошла по ним под защитным полем города и попала прямо в Кристальный замок, — принц-консорт выглядел очень обеспокоенным. — Стражники две недели простукивали полы и стены. Нашли несколько мест, где есть скрытые пустоты. Но как в них попасть, мы пока не поняли. Все эти потайные двери, запертые внутри замка, могут легко открываться с другой стороны.

Мисс Абакулус. Я — офицер. Я не разбираюсь в археологии и ничего в ней не понимаю. Я знаю, что некоторые ваши коллеги считают меня тупым и недалёким солдафоном. Мне безразлично их мнение. Меня волнует только безопасность принцессы Кэйденс и моего жеребёнка. Если это понадобится для их безопасности, я прикажу завалить все эти проходы. Но пока я вам доверяю в этом вопросе, — решительно закончил Шайнинг Армор.

Кэйденс прижалась к своему жеребцу:

— Дорогой, не каждый узел стоит с размаху рубить мечом. Не надо спешить с такими решениями. Пусть учёные делают свою работу. Им нужно время, чтобы исследовать тоннели, выявить выходы, возле которых ты затем сможешь поставить стражу. Сегодня они нашли древнее метро. Недавно они обнаружили говорящую статую. Кто знает, какие чудесные артефакты и возможности могут ждать нас за следующей дверью?

Я пытаюсь подойти к вопросу как правительница Кристальной. У нас не так много ресурсов и возможностей. Население города невелико. По промышленному и культурному развитию пони Кристальной отстали от Эквестрии на тысячу лет. Да, Кристальная — это мощнейший источник магии, крупнейший экспортёр и производитель магических кристаллов. И всё. Других источников дохода для экономики у нас нет, — Кэйденс присела на задние ноги и развела передними. — Возможно, в будущем эти тоннели, если в них будет найдено что-то ценное, смогут стать историческими достопримечательностями, привлекающими сотни тысяч туристов. Подумай о перспективах.

— Ну… хорошо, — Шайнинг на секунду задумался, потом кивнул. — Хотя пока что я вижу здесь только пустые тоннели, перегороженные дверями со сложнейшими запорами, и заваленные ржавым хламом.

— Не вы один, Ваше высочество, не вы один, — горько рассмеялась пони-археолог. — Но принцесса права — мы уже нашли говорящую статую аликорна Маллеату, мы нашли метро, мы нашли заклинательный зал первых Элементов Гармонии, и кто знает, какие чудеса мы можем обнаружить за очередной дверью?

---

1) (Тинис)

Вернуться к тексту

2) («Храм Птаха», позднее греческое наименование «Мемфис»)

Вернуться к тексту

3) (Нубию, современный Судан)

Вернуться к тексту

4) (захоронение фараона Хор-Аха в Абидосе имело размер 48×22 м, 11,7х9,4 м сама погребальная камера.)

Вернуться к тексту

2725 год до н. э.

Эквиридо наблюдали не только за страной Та-Кем, но и регулярно облетали прилегающие к Иерихону регионы. Иерихон уже не был единственным городом, поселения антро множились. Одно из наиболее перспективных было расположено на морском побережье. Место было исключительно удобное — невысокий холм, к северу от него располагались несколько бухт, из которых две вполне могли использоваться как стоянки для судов. Бухты разделял узкий мыс, далеко вдающийся в море. К востоку лежала плодородная долина, поросшая лесом.

Первое поселение антро в этом месте появилось более тысячи лет назад, но затем население его покинуло. Новые поселенцы пришли с моря. Удобные бухты, плодородная земля и наличие качественного кедрового леса для постройки судов привлекли внимание народа, пришедшего с юга, с берегов большого, но узкого залива, разделявшего восточный и южный континенты ⁽¹⁾. Пришедший народ первоначально занимался рыбной ловлей, но очень быстро освоил и торговлю как морскую, так и сухопутную.

Город был обнесён мощной стеной с двумя башнями, в которых были устроены ворота — одни вели к морю, другие — с холма в долину. В центре города был источник воды, возле которого возвели два храма, посвящённые почитаемым в городе божествам — Баалат-Гебал и Решефу. От храмовой площади лучами расходились улицы, застроенные каменными домами. В наиболее богатых домах были просторные внутренние помещения, потолки в которых поддерживались колоннами, как правило, — по семь колонн с каждой стороны и одна в центре. Жаркий климат накладывал немало санитарных ограничений, и местные антро уже это понимали. Вдоль улиц были проложены дренажные канавы, используемые для слива нечистот. Решение спорное, но оно помогало содержать город в относительной чистоте. До полноценной закрытой канализации жители города пока не додумались.

Место оказалось богатое, расположенное на перекрёстке складывавшихся в то время торговых путей. Одним из ходовых товаров была древесина кедра и кипариса, высоко ценившаяся в лишённой леса стране Та-Кем. Кедровая древесина и смола, обладавшие приятным запахом, также использовались в обряде мумификации.

Сами финикияне строили из кедра свои корабли. Быстро поднявшийся на холме у моря город они называли Гебал и записывали его название как ГБЛ ⁽²⁾.

Другим местным товаром, ставшим ключом к финикийскому богатству, стала редкая краска пурпурного ⁽³⁾ цвета, добываемая из мелких местных моллюсков. Процесс получения красителя был очень трудоёмким, долгим и вонючим. Из разных видов моллюсков получалась краска разных оттенков, голубовато-фиолетовая или красно-фиолетовая. Имел значение даже пол моллюсков, поэтому раковины тщательно сортировали. Вскрытые раковины моллюсков тут же и выбрасывались, после чего тухли на солнце. Для получения краски выковырянные из раковин моллюски подвергались длительной ферментации в закрытых сосудах, без доступа воздуха. Когда сосуды вскрывали и выпаривали сырой раствор красителя, вонь тоже была ещё та. Из одного килограмма раствора получалось всего около шестидесяти граммов красящего пигмента. Для окраски килограмма шерстяной ткани требовалось двести граммов пигмента. Чтобы его добыть, нужно было вскрыть тридцать тысяч раковин. Поэтому пурпурная краска стоила очень дорого.

Такие малоприятные особенности добычи пурпура привели к тому, что наблюдатели-эквиридо старались летать над прибрежными финикийскими поселениями пореже и повыше. Отправленный туда из Иерихона сомнаморф и вовсе развернулся и сбежал ещё на подходе к городу. В отчёте, надиктованном на звукорб, он сообщал: «Вонь такая, что я едва не выключился. Идите туда сами, если вам так интересно».

Тем не менее за городом наблюдали, хотя и приходилось делать это с большой осторожностью. Эквиридо подлетали к городу в вечерние часы, обычно перед самым заходом солнца, на большой высоте, с восточной стороны, чтобы держаться на тёмной стороне горизонта. На эти миссии летали те, кто имел тёмный окрас — сам Вентус или Левис Алес. Забравшись повыше, разведчики бесшумно планировали, ведя наблюдение и фотографируя. Местные жители, занятые своими делами, редко смотрели вверх и не замечали скользящую в вышине тень с широко раскинутыми драконьими крыльями.

В одном из таких полётов среди типичных финикийских кораблей в порту Левис Алес заметил и сфотографировал корабль, отличавшийся по конструкции. Более длинный, чем финикийские, низкобортный, также с единственной мачтой и реей под прямой парус. Техник заинтересовался и сделал пару кругов над гаванью, наснимав полтора десятка снимков, которые потом были тщательнейшим образом изучены.

Антро на снимках были идентифицированы как жители Та-Кем. Вскоре направленные на разведку в дельту Хапи наблюдатели Фулгур и Вере Фолиум привезли подтверждение: такие же корабли были сфотографированы ими в местных портах. Из Финикии везли главным образом дерево, смолу, а также металлы — медь и олово. Их обменивали на производящиеся в Та-Кем папирус, каменные и керамические сосуды, ювелирные изделия и предметы искусства и роскоши, а также благовония, которые привозили с юга.

— Значит, антро умеют не только драться между собой, — с облегчением заметила Кристал Отумнус, оторвавшись от изучения фотографий.

— Да, международная морская торговля — это нечто новенькое, — подтвердил Вентус.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Марбл Абакулус воспользовалась удобным случаем и пригласила спустившихся в исследуемое подземелье правителей Кристальной и их гостей ознакомиться и с другими обнаруженными помещениями. Принцесса Кэйденс живо интересовалась таинственной историей своего города-государства, а принц Шайнинг не мог да и не хотел ей отказывать. Более того, у него был и свой интерес к найденным тоннелям, пусть и не такой, как у учёных. Принцесса Твайлайт вообще была без ума от самой возможности получить новые знания. Голубая радужногривая пегаска, её спутница, была рада поучаствовать в приключениях в стиле обожаемой ею Дэринг Ду. Белую единорожку с гривой цвета индиго явно увлекали тайны и загадки, но не столько как исследователя, сколько как детектива, расследующего сложное, запутанное дело.

Выйдя из станции метро, они прошли чуть вперёд по большому кольцевому тоннелю до следующей двери. Учёные из её группы исследователей уже просканировали механизм и пришли к выводу, что он исправен. Как только Марбл со спутниками подошла к двери, древний механизм пришёл в движение. С громким лязгом верхняя часть каменной двери ушла вверх, а нижняя треть опустилась в щель в полу.

— О-о, — принц-консорт с удивлением оценил толщину каменных плит. — Это какая же мощность нужна, чтобы двигать такие двери? Потрясающе!

В открывшийся проход могли пройти бок о бок четыре пони. В конце короткого прохода перед ними с грохотом поднялась вторая такая же каменная дверь. За ней гостям подземелья открылось помещение вполне индустриального вида, слабо освещённое мерцающим светом магических кристаллов. В жёлобе пыльного каменного пола были проложены ржавые, но ещё вполне крепкие железные рельсы, на которых стояла четырёхколёсная тележка. Под теряющимся в полумраке сводчатым потолком вдоль стен пролегали другие рельсы, когда-то давно выкрашенные в жёлтый цвет. На них застыла в неподвижности длинная поперечная балка с лебёдкой, с которой свисал на тросе мощный крюк. Рельсы — и верхние, и нижние — шли от одних больших ворот к другим. Сбоку от потолочных рельсов в центре зала под потолком проходили две трубы большого диаметра — одна выкрашенная частично облупившейся грязно-зелёной краской, вторая была укутана в изоляцию, оказавшуюся неподвластной даже прошедшим тысячелетиям. Ворота цеха были закрыты, посетители вошли в помещение через боковую дверь.

Рельсы и ворота были смещены к одной из стен, а вдоль второй располагались горн с наковальней рядом, полукруглая печь с литейной формой перед ней, выглядевшая неожиданно архаично, ещё одна небольшая вертикальная сталеплавильная печь, намного более современного вида. В другом углу возвышалась третья печь, намного бо́льшая, её труба проходила сквозь отверстие в потолке в какое-то техническое помещение выше⁽⁴⁾.

Посреди зала возвышалось большое сооружение на двух ногах, между которыми располагалась большая наковальня на ржавом стальном постаменте. Над наковальней нависала тяжёлая на вид стальная болванка. К устройству подходила труба от стоящего рядом парового котла, изрядно поржавевшего, но выглядевшего вполне работоспособным. Уцелели даже стёкла манометров, укреплённых на позеленевших от времени латунных трубках.

— Это какой-то механический молот, — сообразила принцесса Кэйденс.

— Паровой молот, я видела изображение похожих ещё в школьном учебнике, — подсказала Твайлайт.

Возле печей были тоже проложены рельсы, перекрещивавшиеся между собой. В месте перекрестия был поворотный круг. Между печами в стене располагался небольшой проём, в котором стояла на рельсах ржавая вагонетка. В её кузове ещё оставался уголь. Вторая вагонетка, другой конструкции, более приземистая, с колёсами по бокам кузова, тоже ржавая, стояла на рельсах возле печи с литейной формой, в её кузове ещё лежала стальная отливка. С потолка над рельсами нависало сооружение, похожее на перевёрнутую пирамиду, с заслонкой внизу. Из стены выходили трубы, подсоединённые к печам. Дальше вдоль стены стояли металлические стеллажи, на них лежали разные инструменты. На полу, среди сгнивших обломков дерева, валялись стальные заготовки разных форм и размеров. Когда-то давно они лежали на деревянных решётках, но за прошедшие тысячелетия дерево сгнило от сырости, и тяжёлые стальные болванки продавили его. Всё вокруг было покрыто толстым слоем пыли, в воздухе ощущался запах запустения.

— За стеной должно быть ещё одно помещение, — произнёсла Рэрити. — Эти трубы должны быть к чему-то присоединены.

— Или там технический тоннель, — отозвалась Марбл Абакулус.

— Трубы — это дутьё, — пояснил Шайнинг Армор. — Я бывал в кузницах у оружейников. У них обычно стоят меха для поддува воздуха в печь. Железо невозможно расплавить без горячего дутья. Скорее всего, по этим трубам подавался горячий воздух. Но они не закрыты теплоизоляцией. Это странно. Без изоляции будут большие тепловые потери.

— Я нашла дверь! — крикнула из тёмного угла цеха Рэйнбоу Дэш.

— Осторожно, Рэйнбоу! — всполошилась Твайлайт, посылая в угол светящийся шарик для подсветки.

Дверь, обнаруженная пегаской, выглядела вполне обычной, хотя и была изготовлена из стали. Она даже не запиралась. Рэйнбоу Дэш потянула её на себя, и дверь со скрипом открылась. Твайлайт послала светящийся шарик в проём двери. Неугомонная пегаска первой сунулась в обнаруженное помещение.

— Не трогай там ничего! — Твайлайт и Марбл рысью поскакали следом за ней.

— Идите сюда! Тут какие-то интересные штуки! — позвала Дэш. — Не пойму, что это такое.

Кэйденс, Шайнинг и Рэрити вошли в дверь следом за Марбл и Твайлайт.

Помещение было довольно большим. Найденные Дэш «интересные штуки» стояли в углу. Это были два устройства, выглядевшие как нагромождения из нескольких цилиндров разного диаметра, на мощных станинах. К ним подходили трубы от ещё одного парового котла. Другие трубы, выходившие из их корпусов, уходили в стену. Рядом, вдоль стены, были расставлены длинные тонкие цилиндрические сосуды голубого цвета, с закруглённым верхом и вентилем на нём, соединённые с агрегатами тонкими трубками. Рядом с котлом стоял ящик, как будто наполненный множеством тонких медных трубочек, собранных в кассеты.

— Похоже, это те самые трубы, по которым подаётся воздух, — сообразил Шайнинг Армор, глядя на уходящие в стену трубы. — Видимо, эти воздуходувки вращал пар из котла. Но я не вижу топки для подогрева воздуха. В плавильную печь бесполезно дуть холодным воздухом, так сталь не расплавишь. И зачем здесь эти высокие сосуды?

— Это — загадка, которую ещё предстоит решить, — отозвалась Рэрити. — К сожалению, я ничего не смыслю в этой механике. Но я согласна, что всё это очень интересно.

— Я, пожалуй, вызову специалистов из MIT⁽⁵⁾, — решила принцесса Кэйденс. — Всё это должны исследовать инженеры, а не археологи.

— Ещё стоило бы пригласить кого-нибудь из сталлионградских инженеров, — подсказала Твайлайт. — У них металлургия развита куда лучше, чем в Эквестрии.

— Хорошая мысль, Твай, — согласилась Кэйденс.

Они вышли обратно в цех, Шайнинг Армор подошёл к вагонетке и заглянул в неё:

— Интересно, откуда они брали уголь? Судя по рельсам, эта вагонетка каталась только между этими двумя котлами, здесь, и в том помещении.

Принц-консорт огляделся, поднял голову и внимательно осмотрел нависающую над вагонеткой перевёрнутую пирамиду. Потом отошёл в сторону и телекинезом чуть-чуть отодвинул её задвижку. Она подалась только после большого усилия.

— Приржавела, — пробормотал белый жеребец.

Ему удалось приоткрыть небольшую щель, из которой посыпались мелкие кусочки угля и угольная пыль. Рэрити с негодованием отскочила в сторону:

— Шайнинг!

— Ага-а… Так вот откуда они брали уголь! — удовлетворённо улыбнулся принц, с усилием вернув задвижку на место.

— Дорогой, ты иногда задаёшь очень меткие вопросы, — заметила Кэйденс, до которой угольная пыль не долетела.

— А? — не понял Шайнинг Армор. — Какие вопросы?

— Откуда они брали уголь? — повторила принцесса, подняв телекинезом блестящий чёрный кусочек угля. — И хороший уголь, замечу…

— Э-э… Так вот же, из бункера наверху! — принц-консорт указал рогом на перевёрнутую пирамиду.

Кэйденс улыбнулась:

— Дорогой, ты рассуждаешь прямо как в том анекдоте про битсы из тумбочки.

— В каком анекдоте?

— «Где ты берёшь битсы?» «В тумбочке.» «А там они откуда берутся?» «Жена кладёт.» «А у жены они откуда?» «Я даю!» — процитировала принцесса под смешки остальных пони.

— Э-э… В смысле? — Шайнинг Армор сообразил, что хихикают уже над ним.

Как офицер, он прекрасно разбирался в логистике и умел организовать, например, снабжение войск, но его познания не простирались дальше гвардейского склада. Откуда берутся оружие и амуниция на складе, он не задумывался, в его компетенцию это не входило.

— В вагонетку уголь сыплется из бункера наверху, — согласилась Кэйденс. — Но как он попадал в бункер?

— Ну-у… Его на чём-то привозили, наверное? — догадался принц-консорт. — Ты хочешь сказать, что там, выше, должен быть ещё тоннель?

— Само собой, должен быть, но я имела в виду не это. Куда вёл этот тоннель? Откуда в Кристальную привозили уголь? И железную руду тоже? — спросила Кэйденс. — В городе никто не топит дома углём, все кристальные пони используют жар-кристаллы.

— Это логично, учитывая повышенный уровень магии в городе, — добавила Твайлайт.

— Да. Но кристаллы, если честно, греют так себе, — продолжила правительница Кристальной. — Обычная печка греет куда лучше.

— И этому есть простое объяснение. Жар-кристаллы греют, в основном, излучая тепло. Они небольшие. Печка намного массивнее и долго держит тепло. Она большая и за счёт большой площади поверхности лучше прогревает воздух, — Твайлайт включила режим лектора и уже приготовилась давать подробные пояснения.

— О-о, да! Когда мы только-только приехали, в замке был не просто холод, тут стоял жуткий дубак! — перебил её Шайнинг Армор, заслужив благодарные взгляды всех остальных, включая даже всё ещё дувшуюся на него Рэрити. — Кристальные пони натащили только в нашу спальню десятка два жар-кристаллов, и всё равно ночью было холодно. На следующий же день я заказал в Галлопинг-Гордж обычную чугунную печку, и только когда её привезли, мы перестали дрожать от холода по ночам. А потом и вовсе сложили обычную кирпичную, и встроили жар-кристаллы в неё, стало намного теплее.

— Вот я и задаюсь вопросом, откуда сюда привозили уголь? — вновь спросила Кэйденс. — В городе и вокруг города никаких месторождений нет! Ни угля, ни железной руды. А нам очень пригодилось бы и то, и другое!

— Э-э… а зачем? У нас же есть кристаллы, у нас их тут полно. Кристальные пони умеют их выращивать, — недоумённо произнёс принц-консорт. — Мы их продаём и покупаем всё необходимое.

— Дорогой, ты прекрасный офицер, но экономист никудышный, — огорчённо заметила принцесса. — Я, как правительница, вынуждена думать об экономике нашего города на несколько шагов вперёд. В экономике нельзя замыкаться на чём-то одном. При изменении конъюнктуры рынка мы можем остаться ни с чем.

— Но кристаллы нужны всем и всегда! — удивился Шайнинг. — Аккумуляторы магии используются во всех сферах жизни!

— Да, но, допустим, завтра найдут богатое месторождение кристаллов, например, где-нибудь в недрах Кантерхорна, — пояснила Кэйденс. — И вместо того, чтобы возить их в Кантерлот из Кристальной, их будут добывать прямо там, на месте. И что мы будем делать тогда?

— М-да… понимаю… — до Шайнинга, похоже, начало доходить.

— Ты же помнишь нашу поездку в Сталлионград? У них там всё своё, — напомнила Кэйденс. — Условия у них намного жёстче, чем наши. Они примерно на той же широте, но у них нет купола, защищающего весь город от холода. Да, понятно, что они тысячу лет были отделены Снежным Занавесом, и вынуждены были развивать промышленность с опорой только на собственные силы. Но в целом наше положение не намного лучше, чем у них.

— В случае изоляции, например, из-за длительной непогоды зимой, если поезда будут застревать в снежных заносах, нам придётся ещё хуже, — согласился принц-консорт. — А если, не дай Селестия, что-то при этом случится с Кристальным сердцем, и купол отключится… Боюсь, одними жар-кристаллами мы не обойдёмся.

— Вот и меня это беспокоит. Рада, что ты тоже это понимаешь, — просияла Кэйденс.

— Мисс Абакулус, — принц-консорт повернулся к археологу.

— Да, Ваше Высочество.

— Попытайтесь найти вход в помещение наверху, откуда сюда сыплется уголь. Я выделю вам в помощь нескольких стражников, они осмотрят проход и выяснят, куда он ведёт.

— К Северным горам, — убеждённо произнесла Рэрити. — Мой опыт искателя кристаллов подсказывает, что, скорее всего, месторождения угля и железной руды где-то в горах или у их подножия. Вы ведь не изучали окрестности?

— Нет, мы их даже толком не осмотрели, — покачала головой розовая аликорн. — В Кристальной почти нет пегасов, в городе живут в основном земные пони и небольшое количество приехавших из Эквестрии единорогов. После развоплощения Сомбры и восстановления купола пегасы из Солнечной гвардии сделали несколько облётов местности, но тогда всё было покрыто снегом. А потом нас отвлекли более насущные проблемы, надо было восстанавливать нормальную жизнь в городе. Нам ещё повезло, что заклинание стазиса, наложенное Сомброй, всего лишь приостановило жизнедеятельность всего живого в Кристальной. Очнувшись, кристальные пони продолжили заниматься своими привычными делами, а осознание произошедшего пришло к ним позже и постепенно. Но нужно было наладить снабжение продуктами. Шайнинг и другие офицеры Солнечной гвардии тогда очень помогли мне с организацией логистики.

— Надо будет летом, когда снег растает, организовать экспедицию по окрестностям, — решил Шайнинг Армор. — Не просто провести осмотр, а пригласить специалистов по геологии, ботанике, инженеров, бухгалтеров, чтобы провести полную инвентаризацию всех наличных ресурсов. Мы должны чётко понимать, на что можем рассчитывать.

Принц-консорт подошёл к паровому котлу и принялся внимательно рассматривать приборы на нём. Протёр изрядно запылившееся стекло, под которым виднелся белый циферблат. Заинтригованные его необычным поведением пони тоже подошли поближе. Шайнинг повернулся к археологу и спросил:

— Мисс Абакулус, вы, помнится, упоминали трудности с прочтением этих неизвестных рун? У вас есть с собой зарисованные надписи?

— Да, Ваше высочество… — Марбл тут же вытащила из седельных сумок свиток и карандаш.

— Вам удалось расшифровать хоть что-то?

— Только точку, запятую и дефис, — археолог по очереди подсветила названные символы.

— Спасибо. У вас есть ещё один карандаш?

— У меня есть, — Твайлайт тут же левитировала брату карандаш.

— Спасибо, сестрёнка. Будь добра, проверь возраст этого термометра, — попросил принц.

Твайлайт сколдовала заклинание датировки:

— Эм-м… он явно новее самого котла. Я бы сказала, ему примерно тысяча триста, может быть, полторы тысячи лет… Возможно, его меняли…

— Очень хорошо, спасибо, — принц указал карандашом на руну в начале шкалы. — Итак, мисс Абакулус, записывайте. «0».

— Дискорд меня побери! — ахнула Марбл.

— «1», «2», «4», «6», «8», — продолжил Шайнинг Армор, по очереди указывая карандашом на руны. — Вот это, с большой вероятностью, «S». Тогда вот эти две руны могут означать «С» и «L». Эта надпись, возможно, читается как «Щит» (Shield), и если это так, она даёт нам ещё четыре руны — «H», «I», «E» и «D». Но в этом я не уверен, поскольку это может быть не эквестрийский. Однако в цифрах я уверен на сто процентов.

Принц-консорт сделал шаг назад и указал карандашом на один из двух одинаковых приборов, укреплённых на горизонтальной латунной трубке над топкой котла.

— Это, судя по всему, манометры, и они дают нам ещё три цифры: «3», — он указал карандашом на одну из рун на внешней, чёрной шкале прибора. — «9». «5». Цифры семь на этих циферблатах нет, но вы сможете установить её методом исключения.

— Дискорд меня побери!!! — повторила археолог.

Остальные пони с отвисшими челюстями смотрели на белого синегривого жеребца.

— Вау. Просто вау… — произнесла Рэйнбоу Дэш.

— Я должна была сама догадаться! — хлопнула себя по лбу Твайлайт.

— Дорогой, я впечатлёна, — Кэйденс сияла от восторга и радости за супруга. — Но как ты догадался?

— Я, возможно, ничего не смыслю в экономике, но школьный курс физики ещё помню, — ответил Шайнинг Армор. — Это термометр, он меряет температуру воды в котле. Ниже ноля градуировать шкалу водяного термометра нет смысла. В шкале сто двадцать делений, цифры стоят с шагом в двадцать градусов. Стрелка показывает пять градусов, и это похоже на правду, — принц зябко поёжился. — Значит, они читали слева направо, потому что ноль на шкале слева. Шестое число на шкале — трёхзначное, с двумя нолями справа, логично, что это сто. Последнее число уже легко читается как сто двадцать, а шкала разбита с интервалом в двадцать градусов.

Поскольку термометру не более полутора тысяч лет, логично предположить, что он уже градуирован в градусах Старсвирла, которые обозначаются буквой «S» с кружочком перед ней. Та же буква — первая в слове из шести букв ниже. Выше есть маленькая надпись, кончающаяся цифрой «1», отделённой точкой от двух рун впереди. Обычно так обозначается класс точности приборов, тогда первые две руны означают «С» и «L». Пятая буква в слове из шести букв тоже «L», что наводит на мысль, что это слово может быть «Щит» на эквестрийском, но это уже чистое предположение. С манометром ход моих рассуждений был примерно таким же, я прочитал числа 60, 120, 180 и 210, составленные из уже известных по термометру рун, сосчитал деления между ними и нулём и вычислил недостающие значения.

— Дорогой, прости, что неудачно пошутила перед этим, — Кэйденс виновато повесила ушки. — Никто не может знать всё на свете. Мне бы и в голову не пришло, что можно найти ключ к прочтению неизвестного древнего языка по шкале термометра.

— Больше того! Мы теперь знаем, что древние пони использовали десятичную систему с нулём! — добавила Марбл. — Потому что манометры, в отличие от термометра, не заменялись, им столько же лет, сколько и самому котлу. А это даёт нам ключ к пониманию множества древних рецептов зелий, которые мы не могли понять, не зная числительных.

— Ничего страшного, дорогая. Как видишь, в Эквестрийской военной академии нас учили не только маршировать, — слегка самодовольно ухмыльнулся Шайнинг Армор. — А теперь пойдёмте дальше, я чувствую, находки археологов не ограничиваются одной кузницей.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Лира прискакала к Саншайн вечером после закрытия конфетного магазина.

— Привет! Ты ещё не выходила на связь?

— Как раз собираюсь, — Саншайн включила рацию.

Подруги вновь уселись рядом за столом, над которым висело зеркало. Пегаска уже привычно отстучала позывные, и практически сразу пришёл ответ. Сайншайн включила микрофон, и тут в зеркале появилось изображение. В нём отражались те же два человека, что и вчера. Лира помахала им передней ногой и крикнула:

— Привет! Вы нас видите?

— Видим! — послышалось из динамика. — Но связь неустойчивая, дольше пары минут не держится.

— Магия зеркала как-то связана с радио, оно включается при активации голосовой радиосвязи, на код Хорсе не реагирует.

— Код Хорсе? — удивлённо переспросил старший из человеков.

— Да, на передачу ключом, по буквам, — Саншайн отстучала позывной, для примера.

— У нас это называется код Морзе. В честь изобретателя Сэмюэла Морзе(изобретён в 1838, усовершенствован в 1848 году, позднее стандартизован и сохранился в таком виде до нашего времени).

— Эугенио Хорсе, единорог из Мэйнхеттена, изобрёл код Хорсе двенадцать лет назад, — пояснила Саншайн. — С этого момента радио перестало быть бесполезной игрушкой.

— Обалдеть, какие совпадения… — пробормотал младший человек.

— Связь неустойчивая, — пожаловалась Саншайн. — То ли частота плывёт, то ли атмосферные условия над Вечнодиким влияют.

— Скажите, Саншайн, а можно взглянуть на устройство вашего передатчика и приёмника? — спросил старший из человеков. — А я могу показать вам свою аппаратуру.

— Конечно! — обрадовалась метеоролог. — Минутку!

Надев зажимы на передние копытца, она ловко отстегнула застёжки и сняла крышки с передатчика и с приёмника. Человек в это время отвинтил несколько винтиков и снял крышки со своей аппаратуры, наклонив её к зеркалу, чтобы Саншайн могла лучше всё рассмотреть. Пегаска тоже наклонила к зеркалу свой передатчик и приёмник. Несколько секунд в эфире царила мёртвая тишина, затем человек недоумённо спросил, указывая на передатчик Саншайн:

— Да как, чёрт подери, это работает? Как оно вообще может работать?

В аппаратуре Саншайн на плате, выполненной навесным монтажом, возле широченной катушки с воздушным сердечником и такого же конденсатора переменной ёмкости торчали несколько разноцветных, прозрачных драгоценных камней, светящихся изнутри. Размером кристаллы были… ну, никак не меньше чем знаменитый бриллиант «Куллинан»⁽⁶⁾.

— Знаете, у меня тот же вопрос! — ответила метеоролог, указывая на приёмник человека. — Вот это, чёрненькое, прямоугольное, в середине платы, с кучей контактов — это у вас вообще что?

— Микросхема, — ответил человек. Потом, видя, что пони его не понимает, добавил: — Много-много мелких транзисторов в общем корпусе. Из них задействуются всего несколько, вот, те, где к ножкам провода подпаяны.

— Вау! У вас всё такое маленькое! — изумилась пони. — Вот это, я понимаю, катушка. А вот эти вертикальные цилиндрики — это что?

— Конденсаторы, — ответил человек.

— Ого! А можете потом схемы вашей аппаратуры нарисовать? — попросила Саншайн. — А я нарисую вам свои.

— Да запросто. Но нам сначала надо научиться переводить обозначения на схемах и единицы измерения, наши и ваши, — ответил человек. — Я найду определения наших единиц измерения, используемых в радиосхемах, а вы найдите определения ваших единиц, и мы попробуем составить таблицу перевода. Иначе схемы будут бесполезны. Если я вам скажу, что ёмкость конденсатора, например, пятьдесят пикофарад, вам ведь это ничего не скажет?

— Нет, — сразу погрустнев, повесила ушки Саншайн. — И ничего похожего на эти ваши «микросхемы» у нас тоже нет. А что такое «транзистор»? Что он делает?

— М-м-м, как бы попроще объяснить… — человек задумался. — Транзистор — это кристалл кремния с примесью фосфора или бора. Он работает как электрический резистор. При подаче напряжения на электрод-затвор, он может включать ток, протекающий между двумя другими электродами, а при выключении напряжения ток прерывается. Это даёт возможность управлять электрической цепью с помощью подачи низкого напряжения. Так можно сделать, например, усилитель сигнала.

— А-а, так это примерно то же самое, что делают кристаллы в моём приёмнике и передатчике! — сообразила пегаска.

— Драгоценные камни? А я-то думаю, зачем они у вас там торчат, на плате? — удивился человек. — Но как может драгоценный камень работать вместо транзистора?

— В кристаллическую решётку внедряется особое заклинание. Оно может быть довольно сложным, — пояснила Саншайн. — Но для этого нужен единорог.

— Нам нужен грамотный единорог, — добавила Лира. — Я не настолько хорошо разбираюсь в магии.

— Так пригласите Твайлайт, она поможет, — подсказал младший человек.

— Принцессу Твайлайт? Ой, нет! Она уже один раз расколотила зеркало, — ответила Лира. — Менуэтт его починила, но она тоже в магии не особо сильна, она же дантист.

— Вам нужен Санбёрст, — сказал младший человек. — Он — учёный-теоретик, как маг не силён, но знает много. Жёлтый единорог с оранжевой гривой и хвостом, на кьютимарке солнце с лучами в асимметричном круге и шесть синих звёзд. Родился в Сайрс-Холлоу, потом переехал в Кристальную Империю, чтобы изучать древние книги. У вас уже появилась Кристальная Империя?

— Да, в прошлом году! Это была такая неожиданность!

— Ага. А Твайлайт, значит, уже принцесса. Значит, у вас сейчас события, соответствующие четвёртому сезону, примерно.

— Э-э… Ну, если он не силён как маг, то будет ли от него толк? Нам-то как раз сильный маг нужен. Кстати, а откуда вы знаете меня, принцессу Твайлайт и этого… Санбёрста? — спросила Лира.

— Долго рассказывать, потом, — младший человек отмахнулся пятипалой передней лапой. — Сильный маг тоже есть, подруга детства Санбёрста, Старлайт Глиммер. Сиренево-розовая единорожка, гривка двух цветов — фиолетового и зелено-голубого, у нас такой цвет называется циановый. Глаза сине-серые. Кьютимарка — фиолетово-белая магическая звезда с языками пламени двух оттенков — тёмного и светлого сине-зелёного. Но она скрывает свою настоящую кьютимарку под знаком равенства, такие две короткие горизонтальные чёрточки. Вот она как раз вам очень пригодится, но к ней будет сложно войти в доверие. Она…

В этот момент связь снова прервалась. Изображение в зеркале исчезло.

— Вот же сено! — возмутилась Лира. — Ну почему связь рвётся на самом важном месте? Санни, ну сделай что-нибудь!

— Лира, я не знаю, как сделать! — Саншайн сокрушённо развела передними ногами. — Сам факт связи с другим миром — уже чудо! Нам нужны эти два единорога. Может быть, им удастся стабилизировать связь.

Саншайн ещё с полчаса пыталась вызвать человеков по радио, раз за разом повторяя в эфир позывные, но в динамике было слышно только завывание помех.

— Откуда они, там, в другом мире, знают меня, Твайлайт, этих двух единорогов — Санбёрста и Старлайт? — не унималась Лира.

— Попробуй расспросить их об этом завтра вечером, — предложила Саншайн.

— Завтра я уже хотела ехать в Кристальную, искать там этого Санбёрста! — ответила Лира.

— Не спеши. Если ехать, то надо искать сразу и Санбёрста, и эту Старлайт, — остановила подругу Саншайн. — Человек не договорил то, что хотел нам сказать. А там было что-то важное, про доверие. Да мы даже не знаем, где её искать! То, что она подруга детства этого Санбёрста, ещё не значит, что они сейчас вместе.

— Э-э… — Лира задумалась. — Ты права. Прежде чем ехать, надо всё выяснить. Билеты битов стоят, и ощутимых.

—=W=—

2022 год н. э.

— Опять обрыв связи, — с досадой произнёс Дмитрий. — Да не, Петрович, я понимаю, что проблемы на их стороне. Пока они не найдут решение, как стабилизировать связь, мы не сможем передать им никакую информацию.

— А что ты собрался им передавать? — уточнил Андрей Петрович.

— Ну, вообще много чего! Я сейчас даже не говорю о технической информации. Надо уточнить, соответствуют ли у них события тому, что показано в сериале. Потому что, если у них сейчас события четвёртого сезона, то очень скоро у них случится Тирек и предательство Дискорда.

— Я не пойму, с чего ты решил, что у них события в точности повторяют события этого вашего мультика, — заметил Андрей Петрович.

— Ну, Петрович, когда я спросил, появилась ли у них уже Кристальная Империя, они ответили, что да, и что это было очень неожиданно, — пояснил Дмитрий. — Так что, может быть и не в точности, но события у них сериалу соответствуют. Поэтому проще предположить, что они совпадают в точности, а если потом выявятся какие-то расхождения, то пони сами нас поправят.

— А что это за Тирек?

— Не «что», а «кто». Огромный кентавр, пожиравший магию у поней. Кризис там был очень серьёзный, принцессы не справились. Надо их предупредить. Петрович, давай я тебе хотя бы список ключевых серий напишу, что ли? — предложил Дмитрий.

— М-м… Ну, напиши, если не трудно, — согласился Андрей Петрович. — А то я действительно вообще в вопросе не ориентируюсь. А кто такой Дискорд, и что там за предательство было?

— Дискорд? Ну-у… Ты «Стартрек» смотрел?

— Смотрел.

— Помнишь там был Кью, всемогущий инопланетянин?

— Помню.

— Ну вот. Дискорд это примерно как Кью, только у поней. Похож на китайского дракона, составленного из частей разных животных. Бог Хаоса, — пояснил Дмитрий. — К счастью, не злой, но и не добрый. Может творить любую дичь, потому что полностью безответственный. Вот ему принцесса Селестия вначале поручила разобраться с Тиреком, а он предал поней и перешёл на сторону Тирека. К счастью, временно, потому что Тирек обманул и его, и отобрал у Дискорда его магию. Но разбираться с Тиреком в итоге пришлось Твайлайт. Поэтому я и хочу поней предупредить. Возможно, им удастся избежать этих событий.

— Так предупреждать надо принцесс. Если предупредить Лиру и Саншайн, кто в столице послушает двух пони из деревни?

— Ну, предупредить — наш долг, а уж как пони этой информацией распорядятся, это им решать, — развёл руками Дмитрий. — Ты прав, конечно, лучше бы предупредить принцесс. Мы можем послать им письмо!

— Как? Через зеркало?

— По радио продиктуем. Лира запишет и отправит.

— С точки зрения принцесс, это будет письмо от Лиры, а не от нас, — возразил Андрей Петрович. — А Лира, как я успел понять, из-за своего увлечения людьми, которые у поней по разряду городских легенд проходят, не пользуется доверием в официальных кругах. Но ты прав, конечно, предупредить надо. Знать бы, как?

— Нам надо так или иначе найти способ передачи письменной информации, иначе, как мы будем техническую информацию поням передавать? — заметил Дмитрий. — Нам надо составить сравнительную таблицу их алфавита с нашим, и вообще учить их письменный язык.

— Ну, да… Погоди-ка… — Андрей Петрович снял с полки доставшийся по наследству фолиант и раскрыв его, положил на стол перед Дмитрием. — Судя по иероглифам, эта книга имеет отношение к поням.

Сосед медленно поднял на него изумлённый взгляд.

— Э-э-э… Петрович, это что? Шутка? — и, видя, что Андрей Петрович вполне серьёзен, выдавил: — Ты где ЭТО взял?

— Получил в наследство, — Андрей Петрович коротко поведал историю с поездкой на похороны.

Дмитрий ошеломлённо переворачивал страницы книги:

— Потрясающе! Она настоящая! И очень, очень древняя. Это же не бумага, Петрович, это пергамент! Эта книга — огромная ценность!

— Предлагаешь её продать? — криво усмехнулся Андрей Петрович.

— Нет! Ни в коем случае! Предлагаю её вернуть. Поням. Но прежде всего, использовать как пособие для изучения их письменности, — ответил Дмитрий. — Я не знаю, как эта книга попала в наш мир, но она принадлежит Эквестрии.

Он прикрыл книгу, чтобы взглянуть на лицевую крышку переплёта… и озадаченно поднял глаза на хозяина квартиры.

— Ты чего? — спросил Андрей Петрович.

— Тут другие символы! — Дмитрий ткнул пальцем в серебряную восьмиконечную звезду в круге, и в символы на нём.

— Я заметил. Ну и что? Ты о них что-нибудь знаешь?

— Нет… Но это явно другой язык и другая письменность, — медленно произнёс Дмитрий. — Надо кое-что поискать в интернете. Можно её сфотографировать?

— Да, только в инет не выкладывай.

— Нет, я только для себя, — Дмитрий достал смартфон и сделал несколько снимков серебряного круга с символами.

— Хочешь сказать, они тебе знакомы? — удивился Андрей Петрович.

— Нет. Но они не похожи ни на что из всего, что я видел, — по ответам Дмитрия чувствовалось, что он явно сбит с толку. — Погоди, Петрович, мне в инете посмотреть надо.

— Так посмотри, — Андрей Петрович кивнул на работающий компьютер.

— Ты не против? Можно?

— Ну что ты как не родной, одно дело же делаем, — усмехнулся Андрей Петрович. — Садись, смотри.

Дмитрий сел за компьютер и попробовал поиск по изображениям. Гугл вывалил немало картинок, в том числе и похожих на серебряную звезду в круге, с обложки, но изображений с похожими рунами среди них не было.

— По изображениям я уже искал, — махнул рукой Андрей Петрович. — Это было первое, что я попробовал, — он принёс табуретку из кухни и сел рядом. Пока он ходил за табуреткой, Дмитрий открыл сайт с картинками и нашёл там картинку книги из мультика, которую Андрей Петрович уже видел.

— В общем, так. Книга написана, судя по всему, на древнеюникорнийском, — пояснил Дмитрий. — Вот эти Солнца, Луны, подковы, головы единорогов — это юникорнийский алфавит, как я понимаю, используемый в Эквестрии как язык науки, примерно как у нас врачи используют латынь. Но вот руны на серебряном круге — они совсем другие.

— Я вижу, что другие. Ты что-то о них знаешь?

— Нет, к сожалению, они мне незнакомы. Сериал — он ведь как кусочек огромной мозаики, из которого складывается общая картина мира Эквестрии, мира, где сам сериал — лишь один из множества фрагментов, — Дмитрий, казалось, размышлял вслух. — Множество авторов, вдохновлённых сериалом, пишут фанфики, собственные интерпретации мира. Кто знает, возможно, верна моя догадка, что информация из разных миров накапливается в общей ноосфере и проникает из одного мира в другой. Во всяком случае, хотелось бы в это верить. Возможно, именно благодаря этой книге и радиоканалу зеркало в мире поней соединилось именно с твоим зеркалом. Но эта книга — точно из Эквестрии. Надо найти способ передать её поням.

— У них фотоаппараты есть? — спросил Андрей Петрович. — Если есть — пусть они книгу перефотографируют.

— Есть. И фотоаппараты, и даже анимационные фильмы, — Дмитрий вдруг широко улыбнулся. — Точно! Они же могут книгу перефотографировать через зеркало! Пусть не саму книгу вернём, но хотя бы её текст!

— И не только эту книгу, — подсказал Андрей Петрович. — Так можно передавать самую разную информацию. Надо будет провести эксперимент.

— Только не забывай, что текст на нашем языке пони не поймут. Так же как и мы не понимаем их письменность, — обломал его Дмитрий. — Нам так или иначе придётся учить их язык, алфавит и письменность. Надеюсь, эта книга нам поможет. Но эксперимент провести, конечно, стоит.

— Ну вот, когда пони смогут найти фотоаппарат — покажем им книгу, — решил Андрей Петрович.

---

1) (Финикийцы, считается, что они первоначально населяли побережье Красного моря)

Вернуться к тексту

2) (Греч. Библ, современный ливанский Джебейль. Финикийская письменность, как и египетская, не использовала гласные буквы, записывались только согласные)

Вернуться к тексту

3) (голубовато-фиолетового)

Вернуться к тексту

4) На фикбуке и ponyfiction в этом месте главы есть иллюстрации. Здесь правила добавления иллюстраций настолько заморочные, что оказалось проще их удалить, чем проходить многоступенчатый квест по их добавлению.

Вернуться к тексту

5) (Мэйнхеттенский институт технологий)

Вернуться к тексту

6) (размер алмаза до огранки — 100х65х50 мм)

Вернуться к тексту

2700 год до н. э.

Пролетая над морем вблизи большого острова, который местные антро называли Крит, техники Фулгур и Вере Фолиум заметили корабль. Небольшой, деревянный, похожий по форме на большую лодку с приподнятыми носом и кормой, он шёл на восток под единственным прямоугольным парусом. Они тут же доложили об увиденном командиру миссии наблюдения.

— Осмотрите побережье острова, — немедленно распорядился Вентус. — Корабль таких размеров предполагает наличие порта, а порт — это уже признак настоящей цивилизации.

Он не ошибся. Пролетев над северным побережьем Крита, эквиридо обнаружили причалы и скопления деревянных кораблей сразу в нескольких бухтах. На побережье рядом уже выросли поселения, достаточно крупные, чтобы называться городами.

Открытие воодушевило исследователей, которым изрядно надоело несколько тысяч лет наблюдать за полудикими племенами охотников-собирателей на севере и за более развитым, но однообразным бытом жителей Иерихона, окрестных селений, и за трудом крестьян на полях в дельте реки Хапи.

— Отправляемся вчетвером, — решил Вентус. — Кристал, ты, как врач, оставайся на базе.

Кристал Отумнус огорчённо кивнула. Из-за множества медицинских артефактов, вживлённых в перепонки крыльев, врачи эквиридо не могли летать. Это её очень огорчало, но она понимала, что её работа для команды важнее её желаний.

— Я тоже останусь, — добавила Стелла Люкс, техномаг команды наблюдателей, она же, по совместительству — артефактор и астроном. Каждый из наблюдателей вынужденно освоил несколько профессий. — У меня много работы по созданию артефактов, да и разбирать и собирать телескоп, потом его снова юстировать не хочется, а небо на Крите не отличается от здешнего.

— Спасибо, Стелла. Тогда я отправлюсь с техниками, и мы возьмём сомнаморфа, — резюмировал Вентус.

Крит впечатлил их сложностью общественных отношений. Здесь была развитая торговля, мореплавание, полноценные города, достаточно сложноустроенное общество, письменность, религиозный культ быка и даже спортивные состязания.

— Изучать такую развитую культуру с помощью единственного сомнаморфа будет сложно, — справедливо заметил Левис Алес.

— Расставим камеры наблюдения, а сомнаморф установит звукорбы, — предложила Фулгур.

— И будем сами наблюдать с гор через оптические приборы, — добавил Вере Фолиум. — Я слетаю на базу, привезу оптику. Предупредите Стеллу, чтобы всё подготовила.

— Надо будет проследить за их кораблями, выяснить торговые маршруты, куда они ходят и какие товары возят, — Вентус взялся составлять план исследований. — Выяснить, какая у них система образования, оно должно быть, раз есть письменность. Изучить язык и расшифровать письмена. Выяснить, как у них организовано общество, какая система государственного управления, есть ли медицина, на каком она уровне.

Длинный свиток бумаги постепенно заполнялся всё новыми и новыми пунктами. Работы предстояло много, и она обещала быть интересной.

Слежение за кораблями привело наблюдателей на круглый остров вулканического происхождения, расположенный примерно в двадцать одной лиге севернее Крита ⁽¹⁾. Здесь тоже был город, он выглядел даже более развитым, чем города на Крите. Местные жители называли свой город Фера, а сам остров за его круглую форму назывался Стронгила ⁽²⁾. В гавани вблизи города стояло под разгрузкой множество кораблей. Население острова было не слишком велико, на всём острове было лишь несколько небольших поселений. Архитектура города выглядела сходной с архитектурой критских городов.

— Возможно, это критская колония, небольшая, но достаточно богатая из-за своего географического положения на перекрёстке торговых путей, — предположил Вентус.

В ходе дальнейшего изучения оказалось, что заселение острова произошло даже ранее заселения Крита, но позже выходцы с Крита и материка приплыли на остров и основали здесь торговую колонию.

Сомнаморф, высаженный на Крите, через пару сотен лет наблюдения и нескольких смен облика легализовался в столице острова, Кноссе, под видом торговца. Он вначале фрахтовал корабли у других владельцев, а затем сумел купить собственный корабль и неоднократно посещал колонию Фера, продавая там разные товары с Крита.

Изучение общества изнутри приносило намного больше ценнейшей информации, чем только внешнее наблюдение. Так удалось выяснить, что мореплаватели Крита не боялись совершать морские переходы между островами вне видимости берегов, ориентируясь ночью по звёздам и используя песочные часы для отсчёта времени. Также они знали и использовали примитивный магнитный компас, в виде простой намагниченной стрелки, указывающей на север. Секрет изготовления компаса тщательно хранили.

— Вероятно, Стронгила потому и стала одной из первых критских колоний, что первые мореплаватели просто плыли «по стрелке», в направлении, которое указывал компас, — предположил Вере Фолиум. — А потом они увидели высокую гору на горизонте.

-=W=-

2022 год н. э.

Готовясь к следующему сеансу связи, Андрей Петрович перефотографировал все страницы загадочной книги, а также составил таблицу обозначений в принципиальных электрических схемах и таблицу единиц измерения, используемых в радиодеталях, выписав их определения. Ему пришлось изрядно помучиться, чтобы последовательность определений единиц измерения получилась логичной и легко проверяемой. Он также нашёл в интернете несколько схем радиоприёмников и передатчиков, не использующих микросхемы, собранных на отдельных транзисторах. Из найденных схем он отобрал несколько вариантов с улучшенной стабильностью генератора высокой частоты, собранного из резонансной LC-цепи на дискретных компонентах.

Дмитрий тоже готовился, он нашёл в интернете сделанный фанатами эквестрийский шрифт.

— Нет никакой гарантии, что все символы в нём правильные и привязаны к кодам таблицы символов в правильном порядке, — пояснил он. — Но это мы проверим с помощью поней. Если что-то будет неправильно, сделаем свою версию шрифта, правильно расставив символы.

Они провели половину субботы, сравнивая символы на фотографиях книги с символами шрифта. Сходство, несомненно, было. В книге нашлись два или три символа, которых в шрифте не было, но в остальном всё сходилось. О порядке расстановки символов судить было рано. Также они отметили, что символы в книге выглядели несколько иначе, чем в шрифте, более вычурно.

— Ну, это как у нас куча разных шрифтов, так и у поней, видимо, тоже шрифты различаются, — предположил Дмитрий. — А может ещё это потому, что книга очень старая, шрифт с тех пор мог упроститься.

Андрей Петрович нашёл несколько научных статей о методах расшифровки древних языков. Просмотрев их, Дмитрий взялся попробовать написать программу для частотного анализа, выявляющую частоту употребления того или иного символа в тексте.

— Это на тот случай, если пони по какой-то причине не смогут нам помочь с расшифровкой, — объяснил он. — Но на самом деле у нас тут сразу две загадки. Текст книги и надпись на украшении обложки. С текстом, я надеюсь, помогут пони. А вот надпись на серебряном круге, сделанную другими символами, они могут и не прочитать. Шрифт я переделаю, если понадобится, когда пони нам скажут, какой звук на самом деле каким символом кодируется.

Вечером они снова уселись перед зеркалом. Андрей Петрович переставил компьютер на сервировочный столик с колёсиками и подкатил его к зеркалу. Дмитрий принёс один из двух своих мониторов. Его подключили к компьютеру, повернув экраном к зеркалу.

— Так мы сможем показывать поням любую книгу в электронном виде, и они смогут её сфотографировать, — пояснил он.

-=W=-

Понивилль.

1004 год от Восстания Найтмер Мун.

Саншайн и Лира снова уселись перед зеркалом, и Саншайн отстучала позывные, а затем отправила голосовой вызов. «Человеки» ответили сразу, видимо, они тоже ждали сеанса связи. Зеркало осветилось, и в нём появилось изображение.

— Привет!

— Здравствуйте!

Обе пони помахали собеседникам, и те тут же ответили.

— Привет, Лира, Саншайн!

— А как вас зовут? — спросила Саншайн.

— Меня — Андрей, а его — Дмитрий, — ответил человек, выглядевший постарше.

— Можно просто Дим, если вам так проще, — добавил молодой.

— Саншайн, давайте уточним насчёт обозначений и единиц измерения, пока связь держится, — предложил старший из человеков.

— Давайте! Я составила таблицу, — пегаска показала в зеркало большой лист бумаги с рисованными обозначениями. — У нас основные единицы измерения определяются… м-м-м… как бы это сказать… через воду. Например, градус температуры — это одна сотая интервала между точкой замерзания воды и точкой кипения при нормальном атмосферном давлении у поверхности Эквуса.

— Отлично! У нас то же самое! — человек улыбнулся. — Держите вашу таблицу, я её сейчас сфотографирую.

Он взял фотоаппарат, очень маленький по сравнению с теми, что использовали пони, и сделал пару снимков таблицы.

— Я постараюсь разобраться в ваших единицах измерения и вычислить перевод из ваших в наши и обратно, — сказал старший человек. — Если что-то не пойму — спрошу. Скажите, у вас есть фотоаппарат? Вы тогда могли бы фотографировать всё, что мы будем вам показывать. Я сделаю похожую таблицу, и вы её заснимете.

— У меня фотоаппарата нет, но вообще фотоаппараты в Эквестрии есть! — обрадовалась Саншайн. — Попробуем у понибудь одолжить.

— Вы вчера не договорили про Старлайт Глиммер и доверие, — напомнила Лира. — Я уже собралась ехать в Кристальную…

— Старлайт не в Кристальной. Там Санбёрст. Его найти проще всего через библиотеку, он набрал там много книг, и у библиотекаря есть его адрес, — ответил Дмитрий. — Старлайт управляет небольшим поселением, называемым Нашгород, к северо-западу от Мэйнхэттена.

— Э-э… но там нет поселений до самого Рэйнбоу-Фоллз, — Саншайн посмотрела на карту Эквестрии на стене.

— Её поселение появилось недавно, его может не быть на картах, изданных раньше. О нём должны знать в курьерской службе или на почте, — подсказал Дмитрий.

— Спросим у Дитзи, она должна знать, — тут же сориентировалась Лира.

— Со Старлайт проблема в другом. Она в детстве рассталась с Санбёрстом, когда тот получил кьютимарку и уехал учиться в Кантерлот, и очень тяжело переживала потерю друга.

— У-у, я её понимаю! — кивнула Саншайн. — Когда Айвори, моя подруга, получила свою метку, я тоже боялась, что она сразу уедет. Хорошо, что мы закончили школу в Ванхувере вместе.

— Старлайт тяжело восприняла его отъезд, она решила, что во всём виноваты кьютимарки, — продолжил Дмитрий. — У её семьи не было средств, чтобы платить за её учёбу, поэтому она училась в Сайрс-Холлоу.

— Учёба в Школе одарённых единорогов бесплатная, — возразила Лира. — Я сама там училась. Но вот снимать жильё в Кантерлоте иногородним очень дорого, это верно. В общежитии при школе места есть не для всех учащихся, многим приходится снимать жильё. У меня в Кантерлоте живут родственники, я жила у них.

— Старлайт — очень одарённый и сильный маг, она нашла заклинание, способное снять с пони кьютимарку, — рассказал Дмитрий. — Она собрала группу последователей, и они основали собственный посёлок в пустоши северо-западнее Мэйнхеттена, почти у южной стены Кристальных гор.

— Снять кьютимарку? — изумилась Лира. — Но зачем?

— Она считает, что кьютимарки — зло, разлучающее друзей под предлогом предназначения, — пояснил Дмитрий.

— Пустошь я видела только на картах, — вставила Саншайн. — Не знала, что там кто-то живёт.

— Старлайт отобрала у всех пони кьютимарки и держит их в хранилище в пещере в горах. Если вы просто придёте в Нашгород, Старлайт отберёт кьютимарки и у вас, — предупредил Дмитрий. — Она немного зациклилась на этом. Вам лучше сначала установить контакт с другими жителями Нашгорода. Всех мы не знаем, конечно, но из тех, кого знаем, вам может помочь связаться со Старлайт земной пони Дабл Даймонд, он белый, с белой гривой, глаза серо-синие.

— А кьютимарка? — уточнила Лира.

— Три синих снежинки, но сейчас в Нашгороде все пони носят вместо кьютимарки знак равенства.

— Гм…

— Ещё там есть Шугар Белль, она единорог, пекарь, розовая, с гривой вишнёвого цвета и глазами цвета красной вишни. Оригинальная кьютимарка у неё — маффин или кекс с вишней, — продолжил Дмитрий. — Ещё из известных нам пони там есть пегаска Найт Глайдер, серо-синего цвета, грива двухцветная, белая с серо-сиреневым, глаза голубые.

— Про неё спросим в курьерской службе, все пегасы там на учёте, — подсказала Саншайн.

— Наверняка кто-то из них ездит за покупками в Мэйнхеттен, — предположил Дмитрий. — Нашгород слишком маленький городок, чтобы полностью обеспечивать себя всеми товарами. Вам надо постараться убедить Старлайт, что проблема не в кьютимарках.

— Проблема неравенства не в кьютимарках, а в имущественном разделении на бедных и богатых, — добавил старший человек, Андрей. — Мы могли бы передать для Старлайт книги, где проблема неравенства разобрана и объяснена подробно, но эти книги написаны на нашем языке. Нам надо научиться переводить тексты с вашего языка на наш и обратно, — он что-то нажал на доске, лежащей перед ним, и на большой прямоугольной табличке, стоявшей на столе перед зеркалом, вдруг сменилось изображение. Теперь на ней была изображена раскрытая книга.

— Ого! Откуда у вас это? — удивилась Лира.

— Я получил книгу в наследство, — ответил Андрей. — Как она попала в наш мир, я не знаю.

Он отодвинул табличку с изображением от зеркала и показал поням большой фолиант в кожаной обложке, с серебряной звездой в круге, испещрённом таинственными рунами. Раскрыв книгу, он перелистнул несколько страниц перед зеркалом.

— Найдите фотоаппарат, и сможете её переснять, — предложил человек.

Лира копытцем вернула на место отвисшую челюсть.

— Вау!!! Это очень древняя и ценная книга! Я не успела толком прочитать, но это книга о магии единорогов и аликорнов! — она на секунду задумалась. — Фотоаппараты есть у Эплджек и у Голден Харвест. Можно у них попросить. Фотоплёнка и реактивы продаются в магазине «Перья и диваны», я видела. Ну и в Кантерлоте можно купить.

— Мы зарисовали символы из книги, — сказал Дмитрий. — Вы можете сказать нам, какие символы какие звуки означают?

— Только примерно, — ответила Лира. — Эта книга написана на древнеюникорнийском. Его символы хоть и похожи на наши, но выглядят немного иначе, и некоторые из них читаются по-другому. В древнеюникорнийском даже количество символов в алфавите отличается от современного эквестрийского. Мы вам в следующий раз принесём современную книгу. Но если хотите, могу назвать те, что помню. Только они тут не по алфавиту стоят.

Дмитрий начал по очереди показывать на символы, Лира называла звук, а Андрей записывал его. Часть символов Лира не помнила, к тому же они шли не в алфавитном порядке. Затем «человеки» точно так же показали поням символы своего алфавита. В нём было тридцать три буквы.

— Э! Это же сталлионградский алфавит! — узнала их Лира, едва посмотрев на табличку, на которой появилось изображение.

— Он вам знаком? — удивился Дмитрий.

— Конечно! Первая буква у них А, потом Б, как и у нас, но выглядят буквы иначе… — ответила Лира. — Сталлионградский язык я не могу сказать, что хорошо знаю, всё-таки, когда я училась, он считался мёртвым языком, но алфавит знаю и читать могу, хоть и медленно. В Школе одарённых единорогов мы изучали несколько языков, в том числе и сталлионградский, но совсем немного. А как так получилось, что вы пользуетесь сталлионградским алфавитом?

— Это загадка, которую ещё предстоит разгадать, — ответил Дмитрий. — Мы вообще не были уверены, что Сталлионград существует, на тех картах Эквестрии, что есть у нас, он не отмечен.

— Сталлионград долгое время был отделён от Эквестрии Снежным Занавесом, это случилось ещё до исчезновения Кристальной Империи, тысячу лет назад, — рассказала Лира. — Многие считали Кристальную и Сталлионград легендой, но буквально недавно Кристальная Империя вдруг появилась, словно вернувшись из небытия, а затем появились сообщения, что Снежный Занавес слабеет и разрушается. В течение пары недель Занавес рухнул. В рескрипте принцессы Селестии говорилось, что заклинание Сомбры потеряло силу, когда он был развоплощён магией Кристального Сердца. Сейчас идут переговоры принцесс с роговодителями Сталлионграда. Принцесса Селестия уже официально подтвердила, что договор о дружбе и взаимопомощи, заключённый тысячу лет назад, остаётся в силе и продолжает действовать.

В этот момент связь прервалась.

— Ух ты! Сегодня долго говорили! — радостно сказала Лира. — Жалко, конечно, что связь рвётся.

— Возможно, атмосферные условия благоприятные, — предположила Саншайн. — Выходит, человеки разговаривают на сталлионградском? Раз используют их алфавит?

— Может быть, — согласилась Лира. — Думаю, мы это позже узнаем, сейчас они с нами говорят по-нашему, только произношение у них непривычное. Со Старлайт всё сложно.

— Боюсь, что до неё будет нелегко достучаться, — кивнула Саншайн. — Детская психологическая травма — это серьёзно.

— Человеки дали нам важную подсказку насчёт истинной причины неравенства, — вспомнила Лира.

— Про бедных и богатых? — уточнила Саншайн.

— Конечно! Отсутствие неравенства бедных и богатых — это же официальная идеология Сталлионграда, об этом в газетах писали! — Лира сияла. — А это значит, что в Сталлионграде должны быть книги об этом! Может быть, даже на эквестрийском. Надо раздобыть такую книгу и отправить её Старлайт!

— Вау! А это идея, да… — Саншайн задумалась. — Я отправлю запрос по телеграфу в Сталлионград. Насколько я слышала, телеграфная связь уже восстановлена.

— А я попробую одолжить фотоаппарат и забегу к Дитзи, спрошу, знают ли на почте что-то про этот Нашгород, и можно ли отправить туда письмо или посылку, — Лира вскочила со своей подушечки и поскакала к двери. — Я скоро!

-=W=-

Связаться со Сталлионградом оказалось сложнее, чем ожидала Саншайн. Телеграмму нужно было кому-то адресовать, но кому? Она никого там не знала. Поразмыслив, она решила просмотреть газеты, вдруг там будут какие-то подробности. На следующее утро, сняв и передав по радио показания приборов, она отправилась в библиотеку.

В библиотеке Понивилля в отсутствие Твайлайт хозяйничал маленький зелёно-фиолетовый дракончик, которого Саншайн видела на приветственной вечеринке.

— Привет, я — Спайк! Ты ведь Саншайн? Чем могу помочь?

— Привет, Спайк! Да, я — Саншайн. Мне бы полистать газетные подшивки?

— Иди за мной, всё здесь. Мы выписываем несколько газет, в основном из Кантерлота, но есть и мэйнхеттенские, и филлидельфийские издания, — рассказал дракончик. — Есть также «Pegasus morning» из Клаудсдэйла, пара ванхуферских газет, есть даже «Альманах казино и спортивных состязаний», издающийся в Лас-Пегасусе, и «Светская хроника Эпплвуда». Правда, её только Рэрити и читает… — имя «Рэрити» Спайк произнёс слегка мечтательно.

Саншайн провела пару часов в библиотеке, изучая подшивку «Кантерлот Геральд». Солидная столичная газета посвятила немало статей ситуации вокруг вернувшейся из небытия Кристальной Империи. Про Сталлионград писали тоже много, но в основном, всякие небылицы. Тем не менее Саншайн нашла упоминание сталлионградского комиссара Блэкрока, который вёл переговоры с принцессой Кэйденс и принцем-консортом Шайнингом Армором в городке Галлопинг-Гордж.

— А скажи, Спайк, — спросила метеоролог, возвращая дракончику газетную подшивку, — нет ли у вас в библиотеке, чисто случайно, каких-нибудь сталлионградских изданий по радиотехнике?

— Есть, и не случайно, — заулыбался «первый помощник» принцессы. — Как только распался Снежный Занавес, Твайлайт тут же выписала для библиотеки всю научную и техническую прессу, издающуюся в Сталлионграде. А издают они много! Иди сюда, я, кажется, знаю, что тебя может заинтересовать.

Следующие несколько часов Саншайн провела, изучая подшивку сталлионградского журнала «Радио», изучая схемы и выписывая обозначения радиодеталей, которые могли ей пригодиться. Пару схем приёмников и передатчиков она тут же перерисовала себе в блокнот. Как оказалось, в Сталлионграде радиотехника тоже была хорошо развита. Там даже уже выпускались твердотельные транзисторы, о которых говорил человек, хотя в большей степени были популярны лампы. Вакуумной электроники в Сталлионграде производилось множество, в том числе такая экзотика, как миниатюрные стержневые радиолампы. Но Саншайн всё же сконцентрировала внимание на транзисторах, тем более, что в нескольких случаях она, как это ни было удивительно, заметила совпадение обозначений транзисторов, которые производились в Сталлионграде, с теми, что ей показал человек. В Сталлионграде они назывались «полупроводниковый триод». Более того, в Сталлионграде даже производились радиоконструкторы для жеребят, для самостоятельной сборки приёмников и передатчиков.

Вернувшись на метеостанцию, Саншайн тут же отослала телеграмму в Сталлионград, комиссару Блэкроку.

-=W=-

Сталлионград.

1004 год от Восстания Найтмер Мун.

Комиссар Блэкрок был донельзя озадачен лежащей перед ним телеграммой. Её прислала какая-то пони с метеостанции городка Понивилль. Комиссар ещё раз перечитал текст:

«УВАЖАЕМЫЙ КОМИССАР БЛЭКРОК ТЧК НАС ОЧЕНЬ ЗАИНТЕРЕСОВАЛО УЧЕНИЕ ВАШЕГО ЛИДЕРА СТАЛЛИОНА ОБ ИМУЩЕСТВЕННОМ НЕРАВЕНСТВЕ И СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ ТЧК У НАС ЕСТЬ ЗНАКОМАЯ ЗПТ СЧИТАЮЩАЯ ЗПТ ЧТО КОРЕНЬ НЕРАВЕНСТВА В КЬЮТИМАРКАХ ТЧК МЫ ХОТИМ ПЕРЕУБЕДИТЬ ТЧК НАМ ОЧЕНЬ НУЖНА КНИГА СТАЛЛИОНА НА ЭКВЕСТРИЙСКОМ ТЧК ПРИШЛИТЕ КНИГУ ЗПТ ПОЖАЛУЙСТА ЗПТ ЕСЛИ ВОЗМОЖНО ТЧК МЫ ВАМ ЗАПЛАТИМ ТЧК САНШАЙН МЕТЕОСТАНЦИЯ ПОНИВИЛЛЯ».

Комиссар почесал копытом подбородок, пытаясь понять, розыгрыш ли это, или эта пони из Понивилля действительно настолько наивна? С другой стороны, а что он теряет, если отправит книгу из своей личной библиотеки в заштатный городок где-то в центральной Эквестрии? Комиссар встал, пробежался взглядом по книжным полкам, и вынул телекинезом несколько книг. В основном они были на сталлионградском, но после падения Занавеса в Сталлионграде начали печатать книги и на эквестрийском, и Блэкрок, как образованный пони, обзавёлся несколькими изданиями, заодно помогавшими ему поддерживать знание эквестрийского языка.

Библиотека политической литературы у комиссара была обширная. На самом деле, «сочинения Сталлиона» были в большинстве своём изданными под его именем статьями и монографиями из собрания сочинений Владимира Ильича Ленина, обнаруженные после раскопок в развалинах легендарного «опорного пункта № 17» [1]. Некоторые находки в подвале «опорного пункта № 17», ставшие спасением для экономики и жителей разрушенного войсками Сомбры города и определившие вектор его развития на тысячу лет, были засекречены, но большинство из них было пущено в ход под видом разработок и изобретений сталлионградских учёных и специалистов. Точно так же поступили и с собранием сочинений Ленина — просто чтобы не было лишних глупых вопросов, типа, «а кто это изображён на обложке, и почему он не похож на пони?» Конечно, с текстами была проведена огромная работа по адаптации персоналий и топонимов к тогдашним местным реалиям. Но грабительская сущность феодализма и прораставшего сквозь него капитализма не менялась от смены королевы Виктории на принцессу Платину, а Луи Бонапарта на Сомбру.

Перебрав книги, комиссар остановился на недавно изданном на эквестрийском языке сборнике произведений Ленина, в который вошли такие основополагающие работы, как «Развитие капитализма в России», представленная в виде сборника выдержек и цитат под изменённым названием «Развитие капитализма», «Что делать. Наболевшие вопросы нашего движения», «Три источника — три составных части марксизма», статья «Империализм как высшая стадия капитализма», монография «Государство и революция» и ещё несколько статей. Сборник был издан под номинальным авторством Стила Сталлиона, это было подарочное издание для эквестрийских дипломатов и чиновников, с профилем Сталлиона на обложке, золотым тиснением, в красочной суперобложке и прочими атрибутами дорогой подарочной книги. Перелистав её, комиссар вложил под обложку карточку, на которой написал несколько ответных слов приветствия, и отправился на почту. Книгу он отослал бандеролью, а заодно отправил пегаске из Понивилля ответную телеграмму:

«УВАЖАЕМАЯ САНШАЙН ТЧК СПАСИБО ВАМ ЗА ПРОЯВЛЕННЫЙ ИНТЕРЕС К УЧЕНИЮ ВЕЛИКОГО СТИЛА СТАЛЛИОНА ТЧК Я ОТПРАВИЛ ВАМ СБОРНИК ЕГО ВАЖНЕЙШИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ НА ЭКВЕСТРИЙСКОМ ТЧК НАДЕЮСЬ ЗПТ ОН ПОМОЖЕТ ВАМ ПЕРЕУБЕДИТЬ ВАШУ ПОДРУГУ ТЧК НИКАКОЙ ПЛАТЫ НЕ НУЖНО ЗПТ ЭТО ПОДАРОК ТЧК ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ НЕ СТЕСНЯЙТЕСЬ ОБРАЩАТЬСЯ ЗА ПОМОЩЬЮ ТЧК ИСКРЕННЕ ВАШ ЗПТ КОМИССАР БЛЭКРОК».

-=W=-

Понивилль.

1004 год от восстания Найтмер Мун.

Отправив телеграмму, Саншайн решила заглянуть к Лире в магазинчик Бон Бон, а заодно купить конфет. Бон Бон встретила её радушной улыбкой, предложила несколько сортов конфет на выбор. Лиры в магазине не оказалось, Бон Бон сообщила, что «эта зелёная непоседа с утра убежала на почту». Расплатившись и поблагодарив хозяйку магазинчика, Саншайн вышла, взлетела в небо и сделала круг над городком.

Лиру она увидела на Морковной улице, ведущей к морковной ферме. Зелёная единорожка шла бок о бок с жёлтой земной пони с оранжевой гривкой, похожей расцветкой на саму Саншайн. Метеоролог вспомнила её, их знакомили на приветственной вечеринке у Пинки. На боку земной пони висел чехол с фотоаппаратом и седельные сумки. Саншайн спланировала вниз и приземлилась перед ними.

— О-о, привет, Санни! — Лира широко улыбнулась, обнимая подругу. — Это Голден Харвест, ты её помнишь, наверное. У неё морковная ферма, вон там.

— Привет, Голден! Да, мы виделись на вечеринке Пинки.

— Привет, Саншайн! — Голден Харвест тоже обняла пегаску. — Как ты устроилась?

— Спасибо, всё хорошо!

— Голден согласилась одолжить нам фотоаппарат, но она хочет тоже посмотреть, ей очень интересно, — пояснила Лира. — К тому же, я не умею фотографировать. И ты тоже, так ведь?

— Да, я не умею, — подтвердила Саншайн.

— Голден хорошо фотографирует, она хоть и фотолюбитель, но с опытом, — сказала Лира.

— Я взяла штатив, — земная пони кивнула на свою спину, где между седельных сумок была приторочена сложенная деревянная тренога.

— Ещё я была на почте, — рассказала Лира. — Мы с Дитзи искали этот Нашгород. Никаких записей на почте о нём нет, но мы запросили Мэйнхеттен по телеграфу. Оттуда ответили, что почту в Нашгород присылают «до востребования» в одно из почтовых отделений в Мэйнхеттене, и её оттуда по средам забирает пегаска, похожая по описанию на Найт Глайдер. Также туда иногда отвозят посылки курьеры частной службы доставки «Пони-экспресс».

В этот момент послышалось беспорядочное хлопание крыльев, и перед подругами буквально свалилась Дитзи Ду со своей неизменной почтовой сумкой на боку.

— Привет, Саншайн! Тебе телеграмма из Сталлионграда!

— Да ну? — Саншайн нетерпеливо развернула телеграмму. — Ого! Комиссар Блэкрок уже ответил! Вау! Он отправил нам книгу! Спасибо, Дитзи! Скажи, сколько дней идёт посылка из Сталлионграда? У них же ещё не установили почтовую колонну?

— Не-а, ещё нет, — покачала головой Дитзи. — Почту из Сталлионграда доставляют в Галлопинг Гордж, а туда её привозят сталлионградские пегасы. Они летают ежедневно, так что как только твоя бандероль окажется в Гордже, её в тот же день переправят на нашу почту, если он послал срочной бандеролью. Думаю, придёт завтра, или послезавтра, если комиссар не успел отправить до вылета пегасов. А если обычной, поездом, то дня три, наверное.

— А сколько пойдёт бандероль до Мэйнхеттена? — спросила Лира.

— Если срочная, через почтовую колонну, то в течение дня, время нужно только на сортировку, а если обычная, то тоже пара дней, пока привезут поездом, пока рассортируют, — ответила Дитзи.

Почтальон попрощалась и взлетела, направившись дальше по маршруту.

— Сейчас ещё рано, — сказала Саншайн, оценив высоту солнца над горизонтом. — Ты не рано отвлекла Голден?

— Не-а, я всё равно собиралась сходить к Бон Бон за конфетами, а потом зайти в «Сахарный уголок», — ответила Голден Харвест. — Миссис Кейк просила меня сфотографировать её малышей для семейного альбома, а от неё и Пинки ещё никто не уходил быстро и голодным. Я к вам вечером приду.

— Будем ждать! — Саншайн распрощалась с Голден Харвест и повернулась к Лире:

— Лира, мы же вроде собирались держать всё в секрете?

— Ну… да… но я же не могу взять у Голден фотоаппарат и не объяснить, зачем он мне нужен! Тем более, мы с тобой всё равно не умеем фотографировать, — развела копытцами Лира. — Я ничего не говорила про зеркало, просто сказала, что нам надо сфоткать редкую книгу. Да что ты беспокоишься, Голден — обычная фермерша, не побежит же она к Твайлайт докладывать! Тем более, что Твайлайт сейчас нет в Понивилле. А к её возвращению Голден уже и забудет про зеркало.

— Ну-у… не знаю… — с сомнением ответила Саншайн.

-=W=-

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Марбл Абакулус пригласила всех пройти в следующее обнаруженное археологами помещение. Пони вышли из обнаруженной кузницы, прошли немного по коридору и остановились перед соседней дверью. Дверь, такая же как предыдущая, с грохочущим лязгом поднялась вверх, едва Марбл подошла к ней.

— Прошу за мной, — археолог пригласила гостей внутрь.

За дверью и коротким коридором им открылся ещё один похожий цех. Здесь тоже были рельсы на полу и под потолком, трубы вентиляции, трубы для воды на стенах, толстые изолированные электромагопроводы, висевшие на мощных крюках вдоль стен, мерцающие кристаллы магической системы освещения на стенах. Но вот оборудование в цеху стояло совсем другое. Вдоль стены расположились длинные, стоящие наискосок машины, в которых Твайлайт сразу признала токарные станки, только очень большие и немного не такие, какие она видела в учебниках. В углу стоял ещё один станок, нависавший над столом для крепления деталей. Из его патрона ещё торчала изрядно поржавевшая торцовая фреза. У перпендикулярной стены со смещёнными в сторону воротами стоял стальной стеллаж для инструмента.

Возле противоположной торцевой стены рядом с другим стальным стеллажом тоже стоял станок, Твайлайт опознала в нём сверлильный. Не то чтобы аликорн разбиралась в станках, но книг она прочитала много, да и торчащее из патрона ржавое сверло как бы намекало. А по другую сторону от стеллажа стояло устройство, изрядно озадачившее всех пришедших пони. Они подошли поближе, чтобы лучше его рассмотреть.

Из мощного каменного постамента поднималась такая же каменная колонна прямоугольного сечения с вделанными в неё сбоку вертикальными направляющими. Между боковых направляющих, справа, если смотреть на устройство спереди, торчали пять каменных выступов один над другим. По направляющим когда-то ходил вверх-вниз стальной рычаг, точнее, два рычага, соединённые горизонтальным цилиндрическим стержнем, как на электромагических рубильниках. Сейчас рычаги были покрыты ржавчиной и вряд ли сдвинулись бы с места. Спереди на постаменте было возвышение, как бы срезанное наискосок. В плоском наклонном срезе было сделано большое круглое углубление с плоским дном, тоже наклонённым вперёд.

Из верхней части колонны вперёд торчал короткий рычаг с парой шарниров. На конце рычага была укреплена массивная цилиндрическая стальная головка, на нижнем её конце поблёскивала большая линза, искусно сделанная из прозрачного кристалла. Головка нависала над круглым наклонным углублением.

Слева, сбоку от аппарата, располагался пульт управления, тоже каменный, с тремя массивными многопозиционными переключателями на обращённой к оператору наклонной панели, и двумя педалями копытного управления, торчащими из передней стенки под панелью. Из пульта выходила то ли труба, то ли вал, соединявшая его с аппаратом, и ещё два изогнутых короба квадратного сечения, входившие в стенку вертикальной колонны по бокам от вала, входили другим концом в пол.

— Кто-нибудь знает, что это такое? — спросил Шайнинг Армор. — Впервые вижу такое устройство.

— Видимо, это тоже какой-то станок, — предположила археолог. — Но что он делал — это вопрос. Ни разу не встречала ничего подобного.

Рэрити подошла к пульту и осторожно приложила копытце к педали, не нажимая её. Педаль по диаметру была на треть больше её копытца.

— Что бы это ни было, на нём работали очень высокие пони, ростом даже больше аликорна, — заметила модельер.

— Ты права, дорогая, — Кэйденс тоже подошла к пульту. Переключатели на пульте были на уровне её мордочки. — Они даже для меня расположены высоковато, а ведь я аликорн. Пульт как будто на тётю Селестию рассчитан.

— Я как-то плохо представляю себе принцессу Селестию, работающую на станке, — неожиданно задумчиво произнесла Рэйнбоу Дэш. Она внимательно осматривала цилиндрическую головку, нависающую над наклонным столом аппарата. — Интересно, зачем тут линза?

Твайлайт тоже заглянула под головку станка.

— Несомненно, это — рабочий орган этого устройства. Линза предполагает, что через неё проходит свет или магия, — аликорн просканировала аппарат заклинанием. — Ого! У него очень сложное устройство внутри. Это не просто кусок камня! Я не понимаю, что оно делает, но его делал очень искусный мастер. Внутри множество мелких деталей, и в них как бы впечатана очень необычная магия. Линза даже не стеклянная, она выращена целиком из кристалла горного хрусталя. Её не вытачивали, а сформировали сразу такой, какая она есть.

— Это технология местных кристальных дел мастеров, — подтвердила Марбл. — Я с ними беседовала. Большинство устройств из кристаллов, производимых здесь, в Кристальной, именно выращиваются сразу в заданной форме, а не вытачиваются.

— При этом кристаллическая решётка остаётся в целости, что важно для внедрения в кристалл магической матрицы, — пояснила Твайлайт. — Именно поэтому кристаллы, произведённые в Кристальной Империи, так ценятся. Они лучше всего подходят для зачарований. Я знаю, что в пещерах под Кантерлотом тоже добывают горный хрусталь и другие кристаллы, но кантерлотские мастера не смогли освоить технологию выращивания кристаллов.

— У них и не получится, скорее всего, — ответила Кэйденс. — В Империи очень высокий магический фон, природная аномалия. В районе Кантерлота ничего подобного не наблюдается.

— Так, если через линзу проходит свет или магия, то она должна была светить в это углубление, — Шайнинг Армор тоже подошёл ближе и внимательно изучал станок. — Думаю, что сюда вкладывалась заготовка, — он указал копытом на углубление.

— Да, и похоже, я несколько таких заготовок нашла, — отозвалась Рэрити, изучавшая предметы на стеллаже.

Единорожка взяла телекинезом довольно большой плоский блин из горного хрусталя, подошла к станку и аккуратно вложила заготовку в наклонное углубление.

— Ну да, она как раз примерно под линзой, и форма соответствует, — подтвердил Шайнинг Армор.

После его слов в тишине вдруг послышался отчётливый механический щелчок, но ничего не произошло.

— Что это? — пони испуганно переглянулись.

— Это сработал включатель, — первой догадалась Марбл. — Когда мисс Рэрити положила заготовку на предметный столик, включатель сработал под её весом. Но магия к станку сейчас не подведена, поэтому он не включился.

— Рэрити, пожалуйста, будь осторожнее, — попросила Твайлайт. — Мы имеем дело с неизвестными устройствами, сделанными Селестия знает кем. Мы даже не понимаем, что они делают и как работают!

— Ну, в станке не ощущается никакой магии, я поняла, что он сейчас безопасен, — ответила модельер. — Но ты права, я была неосторожна.

— М-да… Ощущаю себя дикарём, столкнувшимся с изделием высокоразвитой цивилизации, — раздосадованно произнёс Шайнинг Армор. — Удивительно неприятное чувство.

— Дорогой, попытайся думать об этом с другой точки зрения, — посоветовала Кэйденс. — Глядя на все эти чудеса магии и технологий я понимаю, что мы стоим на спинах гигантов. Если мы разгадаем эту загадку, возможно, мы сами сможем подняться на новую ступень развития.

— Ну, так-то оно так… Если сможем… — мрачно ответил принц-консорт.

— Заготовку мы нашли, но для чего она? Что с ней делал этот станок? Для чего эта штука потом использовалась? — спросила Рэйнбоу.

— Сложно сказать, — отозвалась Марбл. — Я ни разу не видела ничего подобного.

— Я всё же приглашу для экспертизы учёных из MIT, — решила Кэйденс. — И из Сталлионграда тоже. Надеюсь, у них получится разобраться.

Из тоннеля послышался приближающийся топот копыт. Кто-то явно очень торопился.

— Мисс Абакулус! Мисс Абакулус! Принцесса и принц с вами?

— Мы здесь! — крикнул в ответ Шайнинг Армор и направился к двери. — Что случилось?

Ввалившийся в подземный цех единорог из группы археологов, которыми роговодила Марбл, едва не сбил его с ног, и лишь немалая ширина двери позволила ему вовремя уклониться.

— Ох! Простите, Ваше Высочество! — бежевый желтогривый единорог затормозил всеми четырьмя подковами, высекая снопы искр из древнего бетонного пола. — Мисс Абакулус! Ваше Высочество! Принцесса! Находка! Невероятная, фантастическая находка!

— О чём вы, Олд Скрипт? — Марбл повернулась к вошедшему, чувствуя холодок, бегущий по спине от предвкушения возможной научной сенсации.

— Идёмте со мной, мисс Абакулус, Ваши Высочества! — обычно степенный, благообразный пожилой единорог, известный археолог, был сейчас взволнован и чем-то явно взбудоражен.

— Идёмте, леди, — пригласил всех Шайнинг Армор. — Академики без причины не бегают.

— О, да! — воскликнул пожилой учёный. — Вы всё увидите сами!

---

1) (морская лига = 5556 м.)

Вернуться к тексту

2) (современная Тира/Санторини)

Вернуться к тексту

2646 год до н. э.

В своих докладах из страны Та-Кем сомнаморф-наблюдатель сообщал о делах и достижениях очередного правителя — несу Нечери-хета(более известен под «тронным именем» Джосер). Он правил с 2665 года и был известен как просвещённый правитель.

— Гм… очень интересно, — заметила Кристал Отумнус, изучая свиток. — Сомнаморф пишет, что правитель интересуется литературой и медициной, и сам известен как искусный лекарь. Ещё он пишет, что правитель несколько раз перестраивал свою будущую гробницу. Странный обычай готовить себе место погребения заранее.

— Этот правитель, похоже, строит не обычную гробницу, а нечто грандиозное, — Левис Алес оторвался от своей копии свитка с отчётом. — Сначала строители заложили обычную квадратную гробницу⁽¹⁾, у них она именуется «мастаба». При этом вместо высушенного на солнце кирпича гробницу впервые строили из камня-известняка. Потом правитель распорядился увеличить её площадь, обстроив со всех сторон⁽²⁾. Этого ему показалось мало, и третьим изменением он приказал удлинить её в восточном направлении⁽³⁾, из квадратной гробницы получился прямоугольник. Затем гробницу надстроили тремя ступенчатыми террасами, сделав её более чем вчетверо выше первоначальной высоты⁽⁴⁾. Такого ещё не делал ни один правитель Та-Кем. Этого ему показалось недостаточно, и гробницу перестраивали ещё дважды, добавили ещё две ступени сверху и снова расширили основание⁽⁵⁾.

— Мало того, он приказал не просто навалить эту кучу камней, — добавила Фулгур. — Для его упокоения построили целый комплекс вокруг могильника, со стеной, двумя дворами, тремя храмами, дополнительными постройками и галереями.

— Справедливости ради, сомнаморф сообщает, что в гробнице будет погребён не только сам Джосер, там устроены погребальные камеры для всей его семьи, — заметил Вере Фолиум.

— Ему не всё равно, что будет с его тушкой после смерти? — спросила Стелла Люкс. — Он же так или иначе этого не узнает.

— М-да… Для нас это, конечно, звучит дико, но антро верят в загробную жизнь, — Вентус удивлённо раздвинул в стороны кончики ушных перепонок. — Сложно сказать, как они додумались до подобной фантазии. У нас, по крайней мере, есть ограничители, в которых сохраняется личность, память и важная информация. У антро нет ничего подобного и едва ли в скором времени появится.

— Ну… он хотя бы как-то заботится о своих подданных, — Кристал, продолжавшая читать, снова оторвалась от свитка. — Сомнаморф пишет, что в Та-Кем недавно случился голод, разлив реки семь лет подряд был меньше обычного, из-за этого был неурожай. Правитель ездил молиться в какой-то храм, якобы, того бога, который управляет разливом Хапи. Уж не знаю, чем это поможет, тут не молитвы нужны, а ирригация.

— Ещё сомнаморф писал в предыдущих отчётах, что этот правитель организовал военный поход на восток, на полуостров⁽⁶⁾, и захватил там район медных рудников, — добавил Левис Алес. — Печально, конечно, что он такой же агрессивный, как и правители до него.

— Похоже, это общая черта всех правителей антро, — мрачно констатировала Фулгур. — С кем он там воевал? Там же пустыня.

— Там живут какие-то кочевники-скотоводы, тоже довольно воинственные, — отозвался Вере Фолиум.

— Если бы не наши правила невмешательства в культуру антро, мы могли бы передать ему хотя бы небольшую часть наших знаний. Даже информация о микробах и необходимости стерилизации инструментов могла бы спасти множество жизней, — предложила Кристал.

— Могла бы. Но передать антро эти знания было бы нарушением наших правил, — ответил Вентус. — Мы здесь как исследователи. Прогрессорская деятельность хоть и не запрещена правилами категорически, но допускается в отдельных редких случаях. Да и как передать эти знания? Через сомнаморфа — исключено, это раскроет его перед властями. Пока он замаскирован и находится вне зоны внимания правителя и чиновников — ему мало что угрожает. Стоит ему привлечь внимание к себе — и об исследованиях можно забыть. Нам самим выходить на контакт с антро тем более исключено.

— Ну, да. Если кто-нибудь из них нас увидит — примут за демона, — усмехнулся Левис Алес. — Либо попытаются нас убить, либо сами перепугаются до смерти. Разве что записать информацию их иероглифами и подсунуть кому-то из их врачей, если уж не получится передать её самому правителю?

—=W=—

2022 год н. э.

На очередных выходных Андрей Петрович собрался, наконец, поискать покупателя на Библию и иконы. Набрав в гугле «скупка антиквариата», он выписал несколько контактов барыг, потом зашёл на Avito, чтобы посмотреть цены. Большие иконы XIX века могли, как оказалось, стоить и до ста тысяч, и дороже. Цены на Библии были существенно поменьше и сильно зависели от состояния книги, в основном от пяти до шестидесяти тысяч, но попадались отдельные экземпляры даже за двести тысяч. Давать объявление он не хотел, решив попробовать сразу выйти на скупщиков. Конечно, никто из них конкретные цены не указывал.

Он выслал фотографии икон и Библии нескольким адресатам в Telegram. Ответы посыпались сразу же. Деньги предлагали неплохие, но меньше, чем просили на Avito за аналоги. Договорившись с одним из них о встрече, Андрей Петрович написал остальным, что «вопрос пока на паузе».

Встретиться договорились в людном месте. Перекуп приехал на десять минут позже договорённого срока. Из чёрного BMW выбрался упитанный молодой бычара, в дорогом костюме с холёным отожранным рылом, на котором застыло выражение ленивого безразличия. Иконы он всего несколько секунд повертел в руках, Библию полистал без какого-либо интереса и предложил цену втрое меньше, чем просили за подобные лоты на Avito.

— Не пойдёт, — Андрей Петрович убрал иконы и книгу обратно в сумку.

— Как хочешь, больше тебе за этот хлам всё равно никто не даст, — лениво процедил перекуп.

— Ну тогда пусть валяется, есть не просит, — Андрей Петрович развернулся и пошёл к метро.

Перекуп сел обратно в машину, достал смартфон, открыл Telegram, выбрал номер контакта из списка и нажал кнопку вызова. Едва послышался голос собеседника, перекупа словно подменили. Ленивое безразличие сменилось подчёркнутым подобострастием:

— Здравствуйте, Антон Сергеевич, это Ярослав. Докладываю. Нарисовался тут один лох. Притащил две доски и Библию, на вид и то, и другое — первая половина девятнадцатого века. Не прям чтобы раритеты, но по виду — далеко не рядовые. Как раз бы вам в коллекцию пошли, я ж помню, что вы тоже интересуетесь. Нет, не продал. Лох, но жадный, развести не получилось. Нет, номера телефона нет, только контакт в Telegram. Сейчас перешлю, и фотки товара тоже. Номер машины? Нет, лох на метро приехал. Да никакой он из себя. Среднего роста, на вид полтинник или около того, по прикиду — нищая «тилигенция». Ну, так вы пробейте его по своим каналам. Да, я Avito отслеживаю, если там выложит — сразу маякну вам. Фотки и контакт сейчас скину.

Закончив разговор, перекуп переслал собеседнику фото и контакт Андрея Петровича, завёл мотор и уехал.

Андрей Петрович не подозревал об этом разговоре. Зайдя в метро, он написал другому скупщику. Тот проявил интерес, но посмотрев фото, цену назвал ещё меньше, чем предыдущий «бык». Андрей Петрович вежливо ответил, что подумает. Поднявшись из метро, он пошёл было к остановке автобуса, но вдруг обратил внимание на вывеску «Ломбард». Мимо этой вывески он ездил на работу. Подумав пару секунд, он направился к двери под вывеской.

В ломбарде сидел сухонький, небольшого роста и неопределённого возраста приёмщик характерной внешности. Ему на вид можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят.

— Здравствуйте, — поздоровался Андрей Петрович. — Иконы интересуют?

— Добрый вечер. Давайте посмотрим, — приёмщик надел очки и вопросительно взглянул на посетителя поверх них.

Андрей Петрович вытащил из сумки пакет с иконами и Библией.

— Гм… Начало девятнадцатого века. Вы коллекционер?

— Нет, получил в наследство.

— Понимаю, сочувствую вашей потере, — приёмщик покивал, листая и внимательно разглядывая Библию. — Ну-у… что ж… — он назвал цену даже выше, чем просили за подобные иконы и книги на Avito. — Деньги сразу и наличными. Как я понимаю, вы не в залог отдаёте, а насовсем?

— Да, насовсем, — кивнул Андрей Петрович. — Договорились.

Приёмщик отсчитал деньги и вместе с ними приложил свою визитку:

— Если вдруг что-то ещё интересное найдёте — звоните, заходите.

«Левин Арон Моисеевич, антиквар», — прочитал Андрей Петрович, убирая деньги и визитку в портмоне.

— Да, спасибо, но пока что больше ничего такого нет, — ответил он.

— Ну-у, мало ли, вдруг что-то появится, — улыбнулся Арон Моисеевич.

— Ну, да, если появится, буду иметь в виду. До свидания.

Андрей Петрович вышел из ломбарда и пошёл к остановке автобуса. Едва он дошёл до остановки, как подъехал нужный ему автобус. В это время антиквар в ломбарде листал Библию. Долистав до последней страницы, он закрыл том, посмотрел на заднюю крышку переплёта, и вдруг выронил книгу на стол. Затем быстрым движением включил настольную лампу, взял книгу и повернул её так, чтобы свет падал на неё сбоку.

— Не может быть!!! — выдохнул он, выскочил из-за стола и кинулся к выходу.

Разумеется, Андрея Петровича он уже не увидел, но вдруг повёл носом, как ищейка, взявшая след, повернулся, достав из кармана ключ, закрыл ломбард и кинулся по тротуару к остановке, прямо в костюме, не надев верхней одежды, несмотря на холодный январский вечер. Добежав до остановки, он снова повёл носом и сокрушённо хлопнул себя по лбу.

— Автобус! Ну, конечно! Старый я шлемазл, почему я не записал его телефон!

Арон Моисеевич в расстроенных чувствах вернулся в ломбард и ещё раз внимательно рассмотрел заднюю крышку переплёта. На обтягивающей её тонкой коже явственно отпечаталась четырёхконечная звезда в круге, испещрённом извилистыми угловатыми рунами.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Лира пришла к Саншайн, как обычно, вечером, перед сеансом связи. На этот раз вместе с ней пришла и Голден Харвест. Фермерша с интересом разглядывала радиостанцию и прочие приборы в сарайчике, служившим первым этажом дома пегаски. На зеркало она вообще не обратила внимания, и удивилась, когда Лира попросила её установить штатив перед зеркалом и направить на него объектив фотоаппарата.

Саншайн уселась за радио и послала уже привычные позывные:

— CQ CQ CQ DX EQ39MET EQ39MET MY QTH — METEOSTATION 39 PONYVILLE EQUESTRIA EQ39MET I’M STANDING BY PSE K

Человек Андрей ответил сразу же, голосом:

— R1D… DE EQ39MET. Hear you loud and clear.

В этот момент зеркало осветилось, и собеседники увидели друг друга. Голден Харвест от неожиданности отшатнулась и попятилась.

— Во имя Селестии, кто это?

— Это наши друзья, не волнуйся, Голден, они не страшные, — успокоила её Лира. — Привет! — она помахала передней ногой «человекам». — Знакомьтесь, это Голден Харвест, наша подруга. Она вообще-то фермер, но умеет фотографировать. Я её попросила помочь нам с фотографиями.

— О-о! Привет, Голден! Рады тебя видеть, — ответил человек Дим, тот, что выглядел помоложе. — Я — Дмитрий, или просто Дим, а это — Андрей.

— П-привет, — упавшим голосом ответила фермерша.

— Пока контакт держится, давайте снимать, — предложил старший из человеков, открывая книгу перед зеркалом.

— Голден, снимай книгу, нам надо её всю переснять! — Лира подтолкнула оторопевшую от неожиданности фермершу.

— А… ага!

Голден Харвест «включилась», приникла к видоискателю, чуть поправила наводку и начала снимать. Лира ноговодила процессом, давая человекам отмашку на переворачивание страниц после каждого снятого кадра. Отсняв тридцать кадров, Голден поменяла кассету с плёнкой и продолжила снимать. В книге было более ста страниц, фермерша снимала разворот книги целиком, и ей хватило двух плёнок. На последние несколько кадров она сняла таблицу обозначений для радиосхем и таблицу перевода единиц измерения из человеческих в эквестрийские. К сожалению, в этот момент связь снова прервалась, и изображение в зеркале пропало.

— Ну ничего себе, пони! — Голден Харвест, только оторвавшись от фотоаппарата, осознала, что присутствовала при историческом моменте. — Что же вы сразу-то не сказали?!

— Э-э… ну-у… мы опасались, что нас неправильно поймут, — призналась Лира. — Меня и так уже многие считают за городскую сумасшедшую. Да ещё и принцесса Твайлайт однажды уже расколотила это зеркало. Голден, я тебя очень прошу, никому ничего об этом не говори.

— Ну, хорошо. Мне-то, в конце концов, какое дело, с кем вы там беседуете, — кивнула фермерша. — Моё слово крепкое, обещаю, никому не скажу.

— За плёнку и фотки мы тебе заплатим, — сказала Саншайн. — Мне подъёмные выдали, на обустройство.

— Мы скинемся, — решительно сказала Лира. — Я тут получила небольшой гонорар за концерт в Кантерлоте.

— Если честно, это было бы кстати, — призналась Голден Харвест. — Плёнка, реактивы и фотобумага стоят недёшево, тем более, у меня предстоят траты в начале нового сезона. Осенью, после сбора урожая, было бы проще. Приходите завтра, будем печатать фото. Плёнки я сейчас проявлю, за ночь высохнут.

— Спасибо, Голден, — Лира благодарно обняла фермершу. — Приду обязательно, только с утра забегу в «Перья и диваны», посмотрю, сколько стоит плёнка и остальное.

— Да это я тебе и так скажу, — жёлтая пони перечислила цены.

— Ох… немало, — мордочки Саншайн и Лиры непроизвольно вытянулись.

— Нам нужен источник финансирования, — первой сообразила Лира. — Сами мы, на свои биты, такой проект не потянем, на одной фотобумаге разоримся. Нужно найти пони-то, кому будет нужна информация от человеков, но этот пони не должен быть связан с государством.

— Нам надо сначала расспросить их, какие сведения они могут нам предоставить. Пусть покажут какие-то образцы, — подсказала Голден Харвест. — С этими образцами на копытцах уже можно будет сообразить, к кому обращаться.

— Верно! — обрадовалась Саншайн. — Завтра на сеансе связи спрошу их.

—=W=—

Санкт-Петербург.

2022 год н. э., февраль.

В кабинете сидели два человека, коротко стриженных, в аккуратных тёмных костюмах и одинаковых ботинках. Один из них, постарше, внимательно изучал разложенные перед ним на столе документы. Другой, более молодой, молча ждал. Наконец, старший оторвался от документов, поднял голову и посмотрел на младшего:

— Ну и что? Чем он привлёк твоё внимание, лейтенант? Таких «петровичей» миллионы. Совершенно непримечательная личность. Ну, да, имел допуск во время учёбы. Так это было в конце 80-х! С тех пор в оборонке не работал. Всё, что он мог знать, давно устарело. Да и что мог знать обычный студент?

Лейтенант замялся. Его внимание привлёк не обсуждаемый, ничем не примечательный «Петрович», а старинные иконы, которые он пытался продать перекупщику. На самого продавца лейтенанту было наплевать и забыть, но вот редкие иконы заполучить хотелось. Однако назвать эту причину майору было невозможно, приходилось выкручиваться и что-то придумывать.

— Э-э… он — радиолюбитель…

— Ну и что? Антон, ты серьёзно? — майор откинулся на спинку кресла. — У него, что, аппаратура не зарегистрирована?

— Нет, всё в порядке у него с регистрацией.

— Ну, и? Ты Ардаматского перечитал в детстве, что ли? — майор усмехнулся. — Сейчас шпионы радио не используют, для обмена информацией есть интернет.

— Он регулярно связывается с одним и тем же контактом, девушкой, разговаривают на ломаном английском.

— Это который EQ чего-то там? — усмехнулся майор. — Код EQ — это Иран. Дружественная страна. И на каком языке им ещё разговаривать, на фарси? Английский — язык международного общения, у радиолюбителей, между прочим, тоже.

— Я пробил его собеседницу по международным базам радиолюбителей, — ответил Антон. — В Иране вообще радиолюбителей немного. И такие позывные — EQ23LHY и EQ39MET не зарегистрированы на девушек.

— Гм… — майор задумался. — Ну, а нам-то с этого что? Это иранская юрисдикция. Может, там кто-то что-то напутал с регистрацией. Может, это балуется чья-то младшая сестра или жена?

— В Иране? — с сомнением произнёс лейтенант.

— А что? Ты по молодости, может быть, не в курсе, но при шахе Иран был вполне светской страной, женщины там получали высшее образование, — усмехнулся майор. — И представь себе, в Афганистане, кстати, тоже. Примерно в то же время, при Захир-Шахе, в Кабуле был университет, девушки там обучались и ходили без этой их «занавески». Вполне может быть, что какой-нибудь небедный иранец озаботился дать младшей сестре хорошее домашнее образование. Например, с расчётом на будущую эмиграцию. Ну, и возвращаясь к твоему Петровичу. На него вообще хоть что-нибудь есть? Может, он в соцсетях что-нибудь экстремистское пишет? Может, злостный алиментщик? У него хотя бы один штраф за нарушение ПДД есть?

— Э-э… нет, — замялся лейтенант. — В соцсетях он вообще не зарегистрирован, я пробивал. В телеге читает новостные каналы, но почти не комментирует, да там во многих каналах и комментов нет. Давно в разводе. Своих детей нет, приёмный сын взрослый, женат уже. Штрафов у него нет. И машины нет. И не было никогда, я тоже пробивал.

— Ну и зачем он тебе? Типичный безвредный неудачник. Таких по стране миллионы. Десятки миллионов. Это пустышка. Плюнь на него и забудь. Не трать на него время, Антон, твоё время стоит дороже, чем вся его никчёмная жизнь. Ты меня понял, лейтенант?

— Так точно, товарищ майор! Понял! Разрешите идти?

— Иди, — кивнул майор. — Погоди, стой.

— Слушаю, — лейтенант остановился у двери и повернулся к начальнику.

— На самом деле, ты молодец. Бдительность в нашем деле — главное. Проверку тоже провёл грамотно. Не твоя вина, что это пустышка. Отрицательный результат — тоже результат, и не только в науке. Всё, Антон, иди, работай.

Лейтенант вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Несмотря на обескураживающий ответ начальника, бросать разработку «клиента» он не собирался, пусть даже на это придётся потратить своё личное время, которого после работы оставалось совсем немного.

Фотографии редких икон, присланные перекупом, не давали Антону покоя. Иконы он собирал уже несколько лет, считая их хорошим инвестиционным вложением, которое занимает минимум места и с годами только дорожает. Постепенно он начал разбираться в нюансах необычного товара, это помогало не попадаться на мошеннические уловки барыг. По присланным фотографиям он сразу понял, что эти две иконы как минимум представляют интерес. Обе были в достаточно хорошем состоянии, видно было, что их берегли, ухаживали за ними. Они представляли собой немалую ценность уже из-за их возраста — перекуп датировал иконы началом XIX века, и Антон на основе собственного опыта готов был с ним согласиться. Упускать такой товар очень не хотелось, но и выйти на продавца напрямую было невозможно. Служба внутренней безопасности не дремала, за подобную коммерцию можно было крепко огрести, а то и попрощаться с погонами и «хлебным» местом. Поэтому лейтенант осторожничал, предпочитая действовать окольными путями. «Бычара» Владислав из-за своей тупости и чванства завалил дело, теперь надо было искать другого посредника.

С этим тоже было не всё просто. Владислав был ему должен, Антон отмазал его от уголовного дела и прикрывал в дальнейшем. У лейтенанта были и другие контакты среди перекупщиков, но других таких «должников», как Владислав, больше не было. Любой из барыг мог перекупить ценный товар, оставить себе, а заказчику соврать, что сделка не состоялась.

-=W=-

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Следуя за оказавшимся неожиданно прытким академиком, правители Кристальной и сопровождавшие их пони выбежали из подземного цеха. Олд Скрипт свернул налево, дальше по плавно изгибающемуся тоннелю, и подбежал к следующей каменной двери. Массивная плита с грохотом поднялась, нижняя треть ушла в пол. За дверью оказался такой же короткий коридор, как и в двух предыдущих помещениях, заканчивавшийся второй каменной дверью. Пони вбежали внутрь, вторая дверь тоже открылась, и они увидели довольно большой круглый зал с колоннами по окружности, вдоль стен. На куполообразном потолке мерцали руны. Посреди зала стояли несколько учёных из группы археологов, которой роговодила Марбл Абакулус. Они окружили кого-то, лежавшего на полу.

Марбл рванула вперёд, перепугавшись, что пострадал кто-то из её коллег. Остальные последовали за ней. Затормозив всеми подковами, Марбл, а за ней Кэйденс, Шайнинг Армор, Твайлайт и остальные буквально въехали в расступившийся круг пони. Археолог облегчённо выдохнула. Её коллеги были в порядке.

В центре круга из столпившихся пони лежал на боку четвероногий механизм, сделанный в форме единорога. Его корпус был металлическим, покрытым белой эмалью, когда-то блестящей, но сейчас она выглядела поцарапанной, покрытой пылью и потёками высохшей ржавой воды. Голова механического единорога была искусно вырезана из белого мрамора в форме головы кобылки с классическими чертами мордочки. Рог был выращен из цельного синего кристалла. К сожалению, от полученного когда-то давно сильного удара кристалл треснул и частично выкрошился. На груди железной пони виднелась линза, окружённая десятью небольшими синими кристаллами. У механизма было даже подобие гривки и хвоста, набранных из латунных цепочек, позеленевших от оксида.

В глазницах размещались чёрные сферы с тремя светящимися голубым светом зрачками в серебряных колечках. И они двигались! Механическая пони, казалось, переводила взгляд с одного из окружавших её учёных на другого, внимательно их разглядывая.

— Автоматон! — восторженно выдохнула Марбл. — Настоящий древний автоматон! И, кажется, ещё работающий! Я только слышала рассказы о таких, в основном, от вышедших на покой грабителей могил, но никогда раньше не видела! Обычно находят только обломки, и изредка — сильно повреждённые, давно вышедшие из строя экземпляры. А тут — действующий, пусть и с повреждениями! Это действительно сенсация!

— Нарушители… — послышался вдруг механический голос, нижняя челюсть автоматона двигалась, не совсем попадая в такт произносимым словам. — Нарушение статуса консервации уцелевших контуров безопасности комплекса «Алый». Все уцелевшие туннели подвергнуты процедуре консервации.

— Мы — мирные исследователи! — запротестовала Марбл. — Кто вы? Вам явно нужна помощь.

— Модель «Наставник». Двенадцатый номер из созданных Советом Магов механических моделей для обучения… чения будущей наследницы… наследницы престола Кристального Королевства. Мне было выдано имя… Эйелинн… для удобства общения, — автоматон говорила с задержками, иногда повторяя некоторые слова. — Статус консервации приведён в действие действующими правителями Кристального Королевства. Причина… военные действия на поверхности… Любой, оказавшийся в комплексе… комплексе «Алый»… расценивается как потенциальный противник…

— Отбой! Военные действия на поверхности прекратились тысячу лет назад, — вмешался Шайнинг Армор. — Трон Кристальной заняла присутствующая здесь законная наследница престола, принцесса Ми Аморе Каденза.

— Не может быть! Она помнит Кристальное Королевство! — Кэйденс вошла в круг и опустилась на колени перед мордочкой лежащего на полу автоматона. — Я — принцесса Ми Аморе Каденза, можно просто Кэйденс.

Чёрные сферы в глазницах автоматона повернулись, и светящиеся голубые зрачки сфокусировались на Кэйденс. Вращающееся на шарнирах ушко повернулось к принцессе.

— Ми Аморе Каденза. Кэйденс. Поиск. Поиск завершён. Данные обнаружены. Архивная запись. Поиск совпадений. Обнаружено одно совпадение. Соответствие кодовому слову. Проверка пройдена. Архивная запись — доступ разрешён. Первый уровень приоритета сохранения данных. Пострадавшая, кодовый номер… девять-семь-четырнадцать-ноль-одиннадцать. Жеребёнок. Кобылка. Наследница престола Кристального Королевства. Последнее известное местоположение — Некрополь. Причина транспортировки — нестабильное взаимодействие с артефактом «аэтаслибрум» класса «Пергамент». Последние данные о методе содержания — изолированный саркофаг замедленного поддержания жизни. Статус… нет данных о состоянии, — механическая пони попыталась поднять голову. — Кодовое слово, совпадение более девяносто процентов. Предположения…

— Эйелинн? Ты давно здесь лежишь? Что с тобой случилось? — спросила принцесса.

— Выявлено хронологическое несоответствие… Определить время невозможно… Армия мятежного узурпатора Сомбры вторглась в защитный периметр комплекса. Попытка противодействия нарушителям. Чёрный единорог. Был сильный удар… Неудачное падение. Артефакт телекинеза получил повреждения, перестал функционировать. Разгерметизация пневматического контура привода задних конечностей, — ответила механическая пони. — Не могу вернуться в вертикальное положение. Ржавчина в шарнирах задних конечностей. Требуется ремонт и техобслуживание.

— Она лежит здесь с момента вторжения армии Сомбры в подземелье, но из-за заклинания стазиса у неё сбился внутренний таймер! — догадалась Твайлайт.

— Ты — наставница наследницы престола? — спросила Кэйденс. — Почему ты здесь оказалась?

— Наследница престола пострадала от воздействия артефакта… Изменение или приобретение магии в результате взаимодействия с артефактом «аэтаслибрум» класса «Пергамент». Её будущие… способности оставались невыявленными, — ответила автоматон. — Опасаясь за жизнь и здоровье живых наставников, Совет Магов принял решение… решение создать меня и запасные копии на случай… случай повреждения от неконтролируемых вспышек магии. После начала военных действий была проведена… ведена эвакуация в защищённые подземные помещения… Выявлено хронологическое несоответствие… Полученные сведения являются правдой. Сведения не соответствуют имеющимся записям.

Кэйденс повернула голову к Шайнингу:

— Меня давно уже мучила загадка, почему я плохо помню своё детство. Всё как в тумане, какие-то обрывки воспоминаний. Чёткие воспоминания начинаются сразу с момента, когда я уже в Кантерлоте, с тётей Селестией. Вот теперь всё встало на свои места. Скажи, милая Эйелинн, — принцесса вновь обратилась к лежащему автоматону. — Сколько было сделано таких наставников как ты?

— Была изготовлена малая серия. Девяносто семь единиц. Было заказано сто, собрать успели девяносто семь, — ответила механическая пони. — Несколько экземпляров модели «Наставник» были уничтожены… армией… армией Сомбры во время попытки штурма комплекса. Часть ещё находится в отсеках хранения, но со многими помещениями… ниями… нет связи. Часть вышли из строя в период консервации комплекса. Точные данные о количестве уцелевших недоступны.

— Поняла. Спасибо. Скажи, Эйелинн, что это за место?

— Комплекс «Алый», третий контур безопасности, пятый заклинательный зал, — ответила автоматон. — Также в третьем контуре находятся производственные помещения артефактория.

— Что за комплекс? — уточнил Шайнинг Армор. — Над нами Кристальная Империя.

— Комплекс «Алый», научно-исследовательский центр, построен … построен… сбой хронологической последовательности… построен в рамках реализации проекта «Безопасный мир»… — механическая пони говорила сбивчиво, но затем её голос как будто обрёл силу и уверенность. — Комплекс был частично разрушен в ходе войны Кланов. Кристальное Королевство было основано много позже. При его строительстве были разобраны руины наземной части комплекса. Мятеж узурпатора Сомбры вынудил принца Рампарта и принцессу Тенданс эвакуироваться с поверхности под защиту оборонительного… нительного периметра комплекса. Сбой… сбой хронологической последовательности… Нет последующих данных… — механическая пони опустила мраморную голову, словно утомившись.

— Вечные звёзды! — выдохнула Кэйденс, подняв голову и обводя взглядом потрясённых присутствующих. Тайны, мрачные и неразгаданные, казалось, громоздились одна на другую, взамен одной разгаданной тайны тут же вставали две новых.

— Скажи, дорогая, ты ведь знаешь устройство этих тоннелей? — уточнила Кэйденс.

— В моей памяти хранится план всех уцелевших помещений комплекса «Алый», в которых я бывала, — подтвердила механическая пони, слегка приподняв голову, и снова опустила её на пол.

Принцесса Кристальной решительно поднялась на ноги.

— Мисс Абакулус! Перенесите Эйелинн в замок. Со всей осторожностью. Найдите для неё лучшего механика, — распорядилась Кэйденс. — Всех прочих автоматонов, если они будут найдены в тоннелях, также перенесите в замок для ремонта. Я хочу, чтобы Эйелинн и её… сёстры… коллеги… другие наставницы, были отремонтированы, если это возможно, и приведены в порядок. Это мой приказ. Те, кого невозможно будет отремонтировать, должны быть тщательно изучены. Возможно, Эйелинн сумеет извлечь из их памяти важные исторические сведения.

— Будет сделано, Ваше высочество.

Марбл склонилась перед розовой аликорной, сделав знак остальным. Её коллеги также поклонились.

— Милая, но зачем ремонтировать их всех? — удивился Шайнинг Армор. — Достаточно будет считать их память.

— Шайнинг, дорогой. Они были созданы для того, чтобы обучать меня. Не их вина, что я, по-видимому, сильно пострадала от какого-то артефакта, и моим обучением после выздоровления занималась уже в Кантерлоте тётушка Селестия, — с непоколебимой убеждённостью ответила Кэйденс. — Мне понадобятся все знания, которые сможет передать мне Эйелинн и её сёстры. И никто, повторяю, НИКТО не получит ни единого повода обвинить меня в неблагодарности. Я, принцесса Ми Аморе Каденза, клянусь, что сделаю всё необходимое для моих наставниц.

---

1) (63х63х9 м)

Вернуться к тексту

2) (на 4 м)

Вернуться к тексту

3) (на 10 м)

Вернуться к тексту

4) (40 м)

Вернуться к тексту

5) (окончательный размер ступенчатой пирамиды Джосера был 125×115 м при высоте 61 м, впоследствии с пирамиды содрали гладкую облицовку, и сейчас она имеет размер 121х109х59 м)

Вернуться к тексту

6) (Синайский)

Вернуться к тексту

2620 год до н. э.

Та-Кем, Ханаан и Крит были основными областями, за которыми наблюдали исследователи, хотя кроме них много интересного было и на востоке, и на севере. Но наблюдатели были слишком малочисленны, и это мешало развернуть полноценную научную работу по всем направлениям.

— К востоку и северо-востоку от нас лежит обширная страна, которую населяющие её антро называют Киэнги⁽¹⁾, — доложил Левис Алес, вернувшийся из разведывательного полёта вместе с Фулгур. — Там есть несколько крупных городов. Садиться и вступать в контакт с местными мы не рисковали, тем более, их языка мы всё равно не знаем. Но города осмотрели и засняли с воздуха.

— Сомнаморф разговаривал с торговцами оттуда, — добавила Стелла Люкс. — Они называли основные города: Киш, Урук, Ниппур, Ур. Их язык не похож ни на один из местных. Сомнаморф говорил с ними на аморитском⁽²⁾. Надо бы послать туда ещё одного сомнаморфа.

— К сожалению, у нас всего шесть сомнаморфов — три уже в деле, и ещё три в резерве, и вы все это прекрасно знаете, — ответил Вентус. — Если они будут потеряны в результате какого-либо инцидента, нам некем будет их заменить, и уже начатые долгосрочные исследовательские программы будут прерваны.

— Очень жаль, что у нас так мало сомнаморфов, — посетовала Стелла.

— Заказано было десять, но доставить успели только шесть, — ответил Вентус. — Наш пост наблюдения даже не считался постоянной базой. Всего лишь пункт временного базирования. Наши предшественники служили здесь всего по три года. Это нам не повезло здесь застрять. Хотя, это ещё как посмотреть. Мы живы, целы, сыты, занимаемся интересной научной работой. Безумие, охватившее Кланы Свободных, нас не коснулось. Кто знает, что произошло там, на Экви, после того, как был закрыт портал. Если его до сих пор не открыли с той стороны, есть основания полагать, что последствия были нерадостные.

— Раз у нас нет возможности посылать сомнаморфов, кроме уже задействованных, предлагаю рассмотреть другие варианты сбора информации, — предложила Стелла.

— Какие? — криво усмехнувшись, спросил Вентус. — Что мы ещё можем сделать?

— Техническая и агентурная разведка, — коротко ответила Стелла.

— Поясни.

— Я могу собрать летательные аппараты, способные действовать автономно и подолгу держаться в воздухе, — ответила техномаг. — На Экви нам достаточно было бы мехаспрайта. Здесь левитация не работает, придётся извращаться с аэродинамическими или аэростатическими способами полёта, но это реально. Мы можем запускать такие аппараты и управлять ими дистанционно или программно.

— Отличная идея, Стелла. Делай. Мы тебе поможем, только скажи, — одобрил Вентус. — А что ты имела в виду насчёт агентурной разведки?

— Наши сомнаморфы должны заниматься сбором информации не самостоятельно, а вербовать агентов из местных. Обучать их, — пояснила Стелла. — Чтобы не сам сомнаморф бегал и рассовывал замаскированные под камни звукорбы и видеоорбы, а поручал кому-то из антро. Это может сделать любой мальчишка, и при том даже вызовет меньше подозрений. Точно так же он может послать кого-нибудь с торговым караваном в тот же Киэнги. Посланник, в свою очередь, найдёт агента уже там, и мы сможем получать информацию. Сомнаморф в этом случае будет выполнять роль резидента.

Эквиридо уважительно переглянулись.

— Идея мне нравится, — одобрил Вентус. — Можно попробовать замаскировать резидентуру под религиозную общину. Сомнаморф там будет духовным лидером, приором, так сказать… Внедряться в касты жрецов ему опасно, можно случайно перейти дорогу какому-нибудь чрезмерно честолюбивому фанатику. А вот самому возглавить общину или приорат будет безопаснее. Но не проповедовать на площадях, а, к примеру, учить детей грамоте.

— Лучше даже не самому, — предложила Фулгур. — На роль настоятеля нужен кто-то из местных. Сомнаморф пусть остаётся на вторых ролях, так он будет привлекать меньше внимания.

— Примерно в четырёх с половиной лигах к юго-западу от Иерихона есть поселение, называемое местными Шалем ⁽³⁾, — подсказал Вере Фолиум. — Можно основать там приорат и при нём школу. У них там есть священная гора, весьма почитаемая местными антро. Они называют её Сион. Вот где-нибудь там, рядом и организовать…

— Ну, кстати, да, — поддержала Кристал Отумнус. — «Приорат Сиона»⁽⁴⁾ — неплохое название для тайного общества.

Сомнаморфам идея привлечения местных антро к сбору информации тоже понравилась. Было организовано три отделения приората — в Ханаане, Та-Кем и на Крите. Само собой, никакого официального статуса или вывески у них не было. Для местных это выглядело как «уважаемые люди решили потратить часть своего времени на обучение соседских детей грамоте». Учили, конечно, местному языку и письменности. Родители учеников такое нововведение радостно поддержали — к примеру, в Та-Кем из-за сложности иероглифического письма статус писца был гарантией безбедной жизни. Они даже платили сомнаморфам за обучение детей, в основном приносили продукты, зерно. Сомнаморфы, не нуждавшиеся в пище, эти продукты тем же детям и скармливали.

Ученики без вопросов выполняли мелкие поручения учителей — например, сходить куда-то, посмотреть и затем рассказать, что увидел. Или, к примеру, положить в определённом месте «камешек удачи», чтобы привлечь «благословение богов» к проходящим. О том, что в «камешке» был спрятан видеоорб или звукорб, ученикам, само собой, не говорили.

Постепенно, с течением времени, ученики выросли, многие, благодаря полученному образованию, стали писцами, государственными чиновниками или помощниками у купцов, которым тоже нужны были грамотные люди. Купцы путешествовали с караванами, и так агенты «Приората» добрались и до городов в стране между двух больших рек, и до прочих сопредельных государств.

Они выяснили, что в Киэнги ⁽⁵⁾ в этот период ещё не было сильной центральной власти. Страна представляла собой относительно «рыхлый» конгломерат городов-государств, которому ещё предстоял долгий и сложный процесс объединения. Но нескольким агентам удалось выучить местный язык и ознакомиться с историей и мифологией.

Со второй идеей — ведением технической разведки с воздуха — дело оказалось сложнее. Исследователи сами изготавливали необходимую им технику для наблюдения — звукорбы и видеоорбы. Для этого у них было даже несколько станков, но большинство операций выполнялось в «копытном» режиме, самими техниками и техномагом. Когда портал закрылся, наблюдатели потеряли доступ к запчастям, инструментам и тысячам необходимых мелочей, без которых очень сложно вести высокотехнологичные разработки. Не было крепежа, шарикоподшипников, твердосплавных пластинок для токарного инструмента и ещё множества мелких, но необходимых компонентов. Знать состав высоколегированной стали бесполезно, если под рукой нет металлургического завода. Здесь не работали привычные для эквиридо технические решения, вроде прямого телекинетического привода. Рунные печати превращались из универсального привода в чисто управляющее средство, и то, лишь при условии внешней электромагической подпитки.

Стелла и Левис Алес были вынуждены применить всю свою изобретательность, чтобы сделать беспилотный летательный аппарат для дальней разведки.

От идеи использовать аэростат Стелла, после долгого размышления и экспериментов, отказалась. Водород и гелий просачивались сквозь большинство доступных материалов для оболочки, несмотря на попытки пропитывать их герметиками на основе природных смол. Об использовании материалов животного происхождения речи вообще не шло. Однако, возня со смолами и пропиткой натолкнула техномага на весьма необычное для эквиридо решение.

— Смотри, Левис, — Стелла, стоя на вершине скалы, повела хвостом, указывая вокруг. — Что ты видишь?

— Песок. По большей части. И ещё камни, — буркнул Левис Алес.

— Именно. Песок. Если его расплавить, можно получить стекло.

— Ну, да. Но из стекла невозможно сделать летательный аппарат.

— Спорим, сделаю? — хитро улыбнулась Стелла. — Если ты мне поможешь.

— Можно подумать, у меня есть выбор, — усмехнулся техник.

Через семь лет упорного труда, перемежавшегося проклятиями, разочарованиями и озарениями, наблюдатели выволокли на старт лёгкий, как стрекоза, длиннокрылый планер, сделанный из стекловолокна, пропитанного двухкомпонентной синтетической смолой. Из стеклопластика были выклеены и детали набора, и силовая работающая обшивка.

Планер нёс сразу несколько камер с разным фокусным расстоянием и большой апертурой объективов. Управление было сделано программным. Он имел примитивный искусственный интеллект, способный находить восходящие потоки воздуха, и за счёт этого мог весь световой день парить в воздухе. В район проведения разведки наблюдатели доставляли его на буксире, затем отцепляли и встречали вечером в заданном районе.

— Это потрясающий успех, Стелла!

Вентус был впечатлён. Технические изделия эквиридо ранее в основном изготавливались из металла и камня, прочными и тяжёлыми, что называется, на века. Исследователи впервые увидели применение лёгких и прочных композиционных материалов.

— Пока ещё нет, — покачала головой техномаг. — Вот если я придумаю, как приделать к нему хоть какой-то двигатель, чтобы он мог летать и ночью, а желательно, несколько суток, вот тогда можно будет сказать, что это успех.

С планера наблюдатели смогли отснять планы всех городов Ханаана, Кианги и даже Та-Кем. На Крит гонять планер не рискнули — над морем было сложно найти восходящие потоки воздуха.

— За эти снимки археологи будущего передерутся, — усмехнулся Вере Фолиум, перебирая сохнущие на столе фотографии.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Утром, закончив необходимые дела на метеостанции, Саншайн отправилась к Лире, а от неё они вместе поскакали к Голден Харвест. По дороге они увидели Дитзи, разносившую почту. Саншайн взлетела, догнала почтальоншу и спросила, не приходила ли ей бандероль из Сталлионграда.

— Нет, почты из Горджа и Сталлионграда пока ещё не было, — успокоила её Дитзи. — Как только придёт — я сразу принесу.

— Э-э… — Саншайн задумалась. — Мне эту книгу надо будет отправить в Нашгород, который в пустошах, к северо-западу от Мэйнхеттена. И приложить к ней письмо. Так что не таскай зря бандероль, достаточно будет сообщить мне, что она пришла. Мы с Лирой будем у Голден Харвест как минимум до обеда, а может, и дольше.

— Поняла, — кивнула Дитзи. — Я или сама прилечу, или передам с кем-нибудь, когда бандероль будет в почтовом отделении.

— Спасибо, Дитзи, с меня маффин!

— Ловлю на слове, — заулыбалась почтальонша.

Голден Харвест уже проявила и высушила плёнку. Под занятия фотографией у неё была отведена тёмная кладовка. Туда она провела воду, установила стол для ванночек и фотоувеличителя. Кладовка была маленькая, и когда туда набилось три пони, в ней стало жарко и тесно.

При красном свете рубинового кристалла фермерша аккуратно налила в ванночки фиксаж и проявитель, осторожно заправила в увеличитель первую плёнку, держа её копытокинезом, включила световой кристалл в увеличителе и напечатала первую фотографию. Закреплёнными на копытце щипцами опустила её в проявитель, подождала появления изображения, затем прополоскала снимок в воде и отправила его в ванночку с фиксажом.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Лира, когда Голден осторожно вынула из фиксажа свежий фотоснимок.

— Вроде хорошо вышло, чётко, — фермерша прополоскала снимок в ванночке с водой и опустила в другую ванночку, тоже с водой, чтобы смыть с бумаги последние остатки фиксажа.

Пони не спеша, методично печатали снимок за снимком. Лира хотела было помогать Голден перекладывать снимки телекинезом, но фермерша её остановила:

— Погоди, ты мне своей магией фотобумагу засветишь! Вот тебе накопытные щипцы, бери ими фотографии из ванночки с фиксажем и промывай в воде. И никакой магии, Лира, испортишь бумагу!

Они уже заканчивали печатать первую плёнку, когда снаружи послышался тоненький жеребячий голосок:

— Тётя Саншайн, вы тут?

— Здесь я, здесь! Мы фотографии печатаем, я сейчас выйду! — откликнулась пегаска.

— Погоди, я фотобумагу уберу! — Голден поспешно спрятала фотобумагу в чёрный конверт и закрыла на нём клапан. — Всё, теперь можешь выходить.

Саншайн вышла из кладовки, открыла дверь на улицу и увидела нетерпеливо подпрыгивающую на месте маленькую сиреневую единорожку со светло-жёлтой гривкой и хвостиком, и золотыми глазками. У малышки ещё не было кьютимарки.

— Привет, солнышко! Тебя как зовут?

— Я — Динки! Мама просила вам передать, что ваша бандероль на почте! — пискнула маленькая гостья.

— Ой, солнышко! Спасибо! Так ты — дочка Дитзи?

— Ага! — единорожка радостно кивнула.

— Саншайн, лети на почту, мы тут без тебя управимся, — крикнула ей Лира из кладовки.

— Хорошо! — ответила Саншайн. — Сейчас, только за маффинами заскочу! — она надела свои седельные сумки и повернулась к Динки. — Тебя подвезти куда-нибудь, солнышко?

Динки на секунду задумалась.

— Вы сейчас в «Сахарный уголок»?

— Да, за маффинами для твоей мамы. И для тебя тоже.

— Я с вами!

Саншайн присела, и единорожка привычным движением забралась к ней на загривок, устроившись на спине, свесив задние ножки и уложив хвостик между крыльями пегаски.

— Готова? Держись крепко!

— Держусь! Я с мамой всё время летаю! — пискнула Динки, обняв Саншайн за шею.

Саншайн взлетела и взяла курс на «Сахарный уголок». Высоко она не поднималась, для полётов с жеребятами у пегасов были строгие правила безопасности. Из-за этого ей приходилось облетать дома и деревья, зато для Динки полёт превратился в весёлый аттракцион.

Саншайн приземлилась у «Сахарного уголка», Динки ловко соскочила с неё и первой вбежала в кондитерскую.

— Ой, кто тут у нас! Здравствуй, Динки! — умилённо заворковала за прилавком миссис Кейк. — Здравствуйте, Саншайн!

— Здравствуйте, миссис Кейк, привет, Пинки!

— Саншайн рада-тебя-видеть ты-совсем-не-заходишь-к-нам я-соскучилась-привет Динки чего-вам-подать у-нас-свежие-маффины есть-ещё-вкусные-рулеты-с-клубникой-и-взбитыми-сливками торты-с-кремом со-сливками-с-шоколадом-с-фруктами, — затараторила Пинки Пай.

— Стоп-стоп, не так быстро, Пинки, дорогая! — рассмеялась Саншайн. — Дай мне два маффина для Дитзи и один для Динки, ты лучше знаешь, какие они любят.

— Клубничные! — крикнула Динки.

— Ага они клубничные любят, — подтвердила Пинки Пай, ловко упаковывая в коробку два маффина, затем вручила по маффину Динки и Саншайн. — Вот и один тебе, — она вручила пегаске коробку и прошептала громким театральным шёпотом: — За счёт заведения! Да-не-торопись-так Динки никто-твой-маффин-не-отберёт! — протараторила без единой паузы розовая кондитерша.

— Спасибо, Пинки!

Саншайн расплатилась, с удовольствием съела свежайший, изумительно вкусный, даже ещё тёплый маффин, и полетела на почту. Динки же, справившись с маффином и поразмыслив, поблагодарила Пинки Пай и миссис Кейк и поскакала обратно на ферму Голден Харвест. Жеребячий инстинкт поиска приключений, именуемый взрослыми «шило в крупе», подсказывал ей, что там происходит что-то интересное.

—=W=—

Саншайн приземлилась перед дверью почтового отделения, держа в зубах за красную ленточку коробку с маффинами, и вежливо постучалась.

— Заходите, открыто! — послышалось изнутри.

Она вошла. В отделении Дитзи и ещё один пони, жеребец-единорог кремового цвета, с коричневой гривой и конвертом на кьютимарке, сортировали письма и посылки. В углу помещения метеоролог приметила почтовую колонну. Приземистый, высотой по грудь пони, каменный постамент с толстой плитой приёмного стола сверху и таким же массивным основанием внизу, незатейливо украшенный простыми вертикальными желобками на стволе.

— Заходи, Саншайн, твоя бандероль на подоконнике, — Дитзи махнула крылом в сторону окна, едва не сбив при этом чернильницу со стола. — Ой!

Единорог молча поймал полем телекинеза чернильницу и отставил её подальше.

— Ты, кажется, ещё письмо хотела послать? Можешь написать прямо здесь, вон столик для посетителей, — подсказала Дитзи. — Там есть бумага и чернила.

— Спасибо, письмо я вчера написала, — ответила Саншайн. — Можно его положить прямо в бандероль. Только её, наверное, надо переупаковать?

— Сейчас сделаем! Давай письмо, — Дитзи сняла обёртку с книги, вложила внутрь письмо Саншайн и, ловко завернув книгу в новую бумагу, шлёпнула сургучную печать. — Пиши адрес.

— Э-э… А ведь я точного адреса не знаю, — вдруг сообразила метеоролог. — А-а, ладно, напишу просто: «Старлайт Глиммер, Нашгород». Наверняка её там все знают, поселение-то небольшое. Передадут.

— Как отправлять будете? — спросил единорог, положив бандероль на весы. — Обычным порядком, или срочным, через колонну?

— Фаст, отправь через колонну, у них там проблема дружбы, — вставила Дитзи. — Представляешь, Лира рассказала, эта единорожка, Старлайт Глиммер, считает, что всё зло от кьютимарок, что именно они разлучают друзей!

— Ох, когда-то в детстве и я так же думал! — отозвался единорог. — К счастью, это не так. Но раз это проблема дружбы, то отправляем через колонну по обычному тарифу, насчёт этого есть специальное распоряжение почтовой службы. Так, до Мэйнхеттена… С вас один бит.

Саншайн выложила монетку на прилавок, единорог ловко смахнул её в ящик и отлевитировал бандероль на колонну. Через мгновение колонна окуталась аурой и опустела. Саншайн знала, что бандероль тут же материализовалась на такой же почтовой колонне в Мэйнхеттене.

—=W=—

Пока Саншайн занималась бандеролью, Динки прискакала на ферму Голден Харвест, где Лира уже раскладывала фотографии на старых газетах для просушки.

— Ух ты! А что тут написано? — спросила сиреневая единорожка, глядя на снимки с непонятными словами. Знаки, вроде бы, были знакомые, те же, что изучали в школе у мисс Чирли, вот только в привычные слова они складываться не хотели.

— Сама не знаю! — ответила Лира. — Это древнеюникорнийский язык, на нём сейчас только учёные читать могут.

— Это вы какую-то книгу фоткали? — уточнила Динки.

— Да, у наших знакомых есть очень древняя и ценная книга по магии. Мы с Голден и Саншайн её сфотографировали, но вот прочитать, похоже, не получится, — пояснила Лира. — Наши знакомые, они… из другой страны, в общем… хотели по ней изучать наш язык и письменность. Но, как я посмотрю, эта книга для изучения языка не очень-то подходит.

— Тётя Лира, — Динки осторожно подёргала взрослую пони телекинезом. — Я знаю, какую книгу вашим знакомым для изучения языка нужно. Пойдём, я тебе дам.

— Э-э… Погоди, милая, сейчас фотографии разложу, и сходим, — Лира развернула ещё одну газету и стала раскладывать по ней снимки.

Голден Харвест закончила с печатью фотографий, выключила увеличитель и красный фонарь и вынесла последние снимки из кладовки.

— Иди, сходи с Динки, я сама фотки разложу, — сказала Голден. — Приходи ближе к вечеру, к тому времени высохнут.

— Хорошо! Спасибо, Голди! — Лира обняла фермершу и поскакала следом за сиреневой единорожкой.

Динки направилась прямо к почте, и Лира, слегка заинтригованная, рысила за ней. Добежав до почтового отделения, Динки повернулась к взрослой подруге и очень серьёзно сказала:

— Никуда не уходи! Я сейчас, быстро.

Жеребёнка исчезла за дверью — и через пару минут выбежала, держа в телекинетическом захвате тоненькую книжку:

— Вот! Я по этой книжке читать училась! — Динки торжественно протянула Лире… букварь.

В этот момент Лиру пробил истерический смех.

— А ведь и верно! — зелёная единорожка, хихикая, взяла букварь у Динки и спрятала его в седельную сумку. — Спасибо, милая, не зря говорят: «Устами жеребёнка глаголет истина!» Я тебе его отдам, как только наши знакомые его сфотографируют.

— Да мне не срочно, я читать уже умею, — с уморительной жеребячьей серьёзностью ответила Динки. — А можно мне тоже познакомиться с вашими друзьями?

— Эм-м… А ты умеешь хранить секреты? — заговорщицки спросила Лира. — Мы пока не хотим никому про них рассказывать, хотя бы пока они не научатся читать и писать по-нашему.

— Умею! Я никому не расскажу! — пообещала сиреневая единорожка.

— Тогда приходи вечером на метеостанцию к Саншайн. Знаешь, где это?

— Знаю, мы к погодным пегасам на экскурсию ходили! — кивнула Динки.

Когда фотографии высохли, Лира принесла их на метеостанцию. Пока единорожка безуспешно пыталась прочитать по фотографиям текст на древнеюникорнийском, Саншайн разбиралась в переводе единиц измерения и обозначениях радиосхем. В процессе она поняла, что эти единицы измерения и обозначения не так уж отличались от эквестрийских, а со сталлионградскими и вовсе почти совпадали. Например, единицей измерения массы и в Эквестрии, и в Сталлионграде, и у человеков был килограмм. В Эквестрии его определяли как массу куба воды со стороной в «1 копыто». Стандартное «копыто» равнялось четырём дюймам, каждый дюйм делился на десять линий ⁽⁶⁾. В Сталлионграде, в свою очередь, по большей части использовалась система СГС — «сантиметр-грамм-секунда», очень удобная для расчётов пневматики, гидравлики и паровой техники — давление в ней измерялось в килограммах на квадратный сантиметр.

С электромагией дело обстояло сложнее, но Саншайн постепенно разобралась. Она ещё в библиотеке переписала сталлионградские обозначения в радиосхемах и теперь могла читать человеческие схемы без особого труда. Изучив схемы, она примерно наметила для себя пути улучшения своей аппаратуры, но для этого нужны были радиодетали сталлионградского производства.

—=W=—

2022 год н. э.

Вечером Андрей Петрович вновь уселся за компьютер и включил радио. Компьютерный стол теперь стоял напротив висящего на стене большого зеркала, прямо посередине комнаты. Неудобно, конечно, но не таскать же его каждый раз к зеркалу. Перевешивать зеркало он, посовещавшись с Дмитрием, не рискнул — у поней могла сбиться «наводка». Меньше всего ему хотелось потерять столь уникальный контакт. Дмитрий тоже пришёл к уже ставшему привычным времени сеанса связи.

Позывные Саншайн выскочили в окне приложения. Андрей Петрович ответил, сначала азбукой Морзе, и сразу продублировал голосом.

— YAY! Слышу вас громко и чисто, — уже как типичный земной радиолюбитель ответила Саншайн.

Зеркало осветилось, и они увидели Лиру и Саншайн. Жёлтой земной пони по имени Голден Харвест на этот раз с ними не было, но между взрослыми понями примостилась махонькая сиреневая единорожка.

— Привет! — Лира помахала им в зеркале. — Пока связь держится, скажите, какие книги вы можете ещё нам показать для пересъёмки? Нам надо сориентироваться, кому предлагать полученные от вас сведения. Плёнка, реактивы и фотобумага стоят немало, нам бы не помешало финансирование от заинтересованных пони.

— В следующий раз мы можем дать вам переснять книгу по устройству дирижаблей, — сказал человек Андрей. — Покажите её вашим пони, которые занимаются строительством дирижаблей. Наверняка в книге для них найдётся что-то полезное.

— Это здорово! — обрадовалась Лира. — Мы отпечатали фотографии книги, спасибо Голден, но по ней точно не получится учиться читать. Ваша книга на древнеюникорнийском написана, мы сами её прочитать не можем! У нас есть для вас более подходящая книга! — она левитировала к зеркалу тоненькую книжку с крупными пиктограммами и картинками. — Это вот Динки придумала вам её показать, — Лира указала на сиреневую единорожку рядом. — Знакомьтесь, это Динки Ду, дочка нашей почтальонши, Дитзи!

— Вау! Это же Динки! Привет, Динки! Мы очень рады тебя видеть! — откликнулся Дмитрий.

Андрей Петрович достал из лежавшего на столе футляра цифровой фотоаппарат и приготовился снимать.

— Давайте, показывайте книгу, пока контакт не прервался.

Лира открыла телекинезом книгу.

— Ха-а, это же букварь! — догадался Дмитрий. — Ай да Динки!

— Давайте тогда сразу называйте нам ваши буквы, как они произносятся, — предложил Андрей Петрович. — Мы будем снимать на видео. Фильм то есть. Кино. Синематограф.

— YAY! У вас фотоаппарат может снимать кино? — изумилась Саншайн.

— Да, может, — кивнул Дмитрий.

Андрей Петрович принёс штатив и установил фотоаппарат на него.

— Я буду показывать! — важно сказала Динки. — Так же как мисс Чирли нам в школе показывала!

Маленькая единорожка подняла телекинезом карандаш, повернулась к букварю и начала показывать на пиктограммы карандашом, как указкой, сразу называя их. Андрей Петрович снимал её на видео. Динки сначала прошлась с карандашом по алфавиту, назвав все пиктограммы, а потом перелистнула страницу. Дальше там были картинки и слова, начинающиеся на определённую букву, всё как в обычном человеческом букваре. Даже стиль рисовки был чем-то похож на советский букварь.

Пиктограммы юникорнийского языка, как оказалось, располагались в том же порядке, что и буквы в английском, но их было больше. Логики в употреблении букв у поней тоже было больше. Каждый звук обозначался только одной пиктограммой, и, в отличие от английского, не было такого, что одна и та же пиктограмма читалась по-разному в зависимости от того, находится ли она в начале слова или в другом месте. У поней были также отдельные пиктограммы, означающие типичные «лошадиные» звуки, вроде ржания, всхрапывания и фыркания, и это обещало стать наиболее сложным в изучении языка. Когда Саншайн или Лира говорили, эти звуки были слышны, но понимать слова почти не мешали. То ли действительно так работала «магия перевода», то ли язык поней был достаточно похож на английский, что само по себе было бы удивительно, но их речь была вполне понятна.

«Урок эквестрийского языка» от Динки продлился всего лишь несколько минут. Затем частота уплыла, и изображение в зеркале пропало. Но маленькая единорожка успела назвать все пиктограммы и произнести обозначаемые ими звуки, и этого было, в общем, достаточно, чтобы сравнить фанатский «эквестрийский» шрифт с настоящим понячьим. Андрей Петрович вытащил карту памяти из фотоаппарата, вставил её в кардридер и скопировал на компьютер отснятый видеоролик.

Изображение получилось вполне качественное. Динки в ролике выглядела умилительно, но сейчас его и Дмитрия больше интересовало соответствие пиктограмм. Открыв файл фанатского шрифта, они стали сравнивать его с понячьим букварём на видео. Как оказалось, в основном фанаты угадали, большинство пиктограмм совпали, но были и расхождения, и в их шрифте не было тех самых «лошадиных» звуков.

— Я себе видео скопирую? — спросил Дмитрий. — Попробую сегодня начать делать скорректированный шрифт. Если получится, можно будет начать учить понячью письменность. А информацию мы сможем уже начать им передавать прямо на русском, раз они опознали его как сталлионградский.

— Вот это, кстати, меня больше всего удивило, — Андрей Петрович подключил смартфон Дмитрия к своему компу и скинул ему копию видеозаписи. — Конечно, пробуй, если получится — будет то, что нужно.

— Покажи кому этот ролик с Динки — не поверят ведь! — усмехнулся Дмитрий, включив просмотр видео.

— Показывать его кому-либо явно не стоит, — нахмурился Андрей Петрович.

— Да это понятно, — кивнул Дмитрий. — Никакой огласки, однозначно, договорились же.

Он ушёл переделывать шрифт. Андрей Петрович ещё раз просмотрел видео с единорожкой, объясняющей эквестрийский алфавит, и попробовал поискать те же пиктограммы в тексте старинного фолианта. Пиктограммы нашлись, вот только они складывались в совершенно непонятные слова. Похоже, что древний юникорнийский был настолько же далёк от современного эквестрийского как средневековый английский от нынешнего.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Когда изображение в зеркале внезапно пропало, Динки вначале не поняла, что случилось, а, осознав, явно приуныла.

— Не расстраивайся, милая, такое у нас каждый день случается, — успокоила её Лира. — Приходи завтра вечером, если мама тебя отпустит.

— Связь неустойчивая, рвётся часто, — Саншайн попыталась доступно объяснить жеребёнке проблему. — Мы хотим найти знающего единорога, может быть, он поможет нам сделать связь более стабильной.

— Мама отпустит, — кивнула Динки. — Наверное.

— Давай я тебя домой отвезу, — предложила Саншайн.

— Давайте! — обрадовалась маленькая единорожка.

— Надо бы написать тому единорогу, Санбёрсту, что живёт в Кристальной, — сказала Лира. — Знать бы адрес!

— Гм… Я могу послать телеграмму в библиотеку Кристальной, — предложила Саншайн. — Мне там твоё описание дали, и ответили, что ты из Понивилля. Санбёрст у них читатель, значит, его адрес в библиотеке точно есть.

Она села за стол, включила проводной телеграфный аппарат на передачу и отправила телеграмму в Кристальную Империю. Все исходящие сообщения с метеостанции оплачивались работодателем. Подразумевалось, что общение будет происходить только со штабом Погодной службы, но никому не было дела до редких личных сообщений, отправленных на другие адреса. Когда Саншайн работала на маяке, проводного телеграфа там не было, и приходилось отправлять радиограммы в определённое время, когда радисты в штабе Погодной службы ожидали на приёме. В Понивилле даже с этим было проще — операторы проводного телеграфа вечером оставляли аппараты включенными на приём, а утром, приходя на работу, читали принятые сообщения и пересылали их дальше, либо обрабатывали для доставки местному адресату.

— Ответ будет завтра, сегодня поздно уже. Ты пока пиши письмо, — предложила Саншайн Лире. — Ну, Динки, полетели?

Пони вышли из домика пегаски, Лира поскакала домой, писать письмо, а Динки забралась на спину присевшей для удобства Саншайн.

— Я готова, держусь! — пискнула малышка.

Саншайн полетела вдоль улиц вечернего Понивилля. Летать на малой высоте с большой скоростью пегасам не разрешалось, тем более, с жеребятами. Но Динки всё равно осталась очень довольна. Саншайн приземлилась у двери почтового отделения. Динки соскочила на землю. Дверь открылась, из неё выглянул коричневый жеребец земнопони с коротко стриженной чёрной гривой:

— Динки! Наконец-то! Мама уже беспокоиться начала.

— Всё в порядке! Я тут! — пискнула единорожка.

— Простите, Динки нам помогала в важном научном исследовании, — заступилась за малышку Саншайн. — Немного задержались.

— Научном? Динки? — жеребец расплылся в улыбке. — Неожиданно! Она же совсем маленькая!

— Динки, где ты пропадала? — Дитзи тоже подошла к двери.

— Я помогала тёте Саншайн! — пискнула малышка.

— Не волнуйтесь, она всё время была у меня под присмотром, — заверила метеоролог.

— Ну, хорошо, только предупреждай, куда уходишь, милая, — Дитзи убедилась, что с дочкой всё в порядке, и перестала беспокоиться.

— Простите, я думала, она вас предупредила, — Саншайн чувствовала себя немного виноватой.

— Да ничего, раз она с вами была, — улыбнулась Дитзи.

— Просто она ещё совсем маленькая, мы за неё беспокоимся, — пояснил жеребец. — Кажется, мы не знакомы. Доктор Хувс, к вашим услугам.

— Саншайн, метеоролог Погодной службы. Я недавно переехала в Понивилль, — представилась пегаска. — А вы врач?

— Нет, я доктор технических наук, — улыбнулся Хувс.

— Yay! Я думала, все учёные живут в Кантерлоте и Мэйнхеттене! — удивилась Саншайн.

— Ну, я там часто бываю, но живу я здесь, — Доктор обнял Дитзи и Динки. — Спасибо, что присмотрели за ней.

— Ещё раз прошу прощения. Не буду вас задерживать, — слегка поклонилась Саншайн.

— До свидания, Саншайн, заходите, мы всегда вам рады! — ответила Дитзи.

— Да, буду рад обсудить с вами любые научные вопросы, и не только, — улыбнулся Доктор Хувс.

— До свидания, тётя Саншайн! — пискнула Динки, помахав старшей подруге.

— До свидания! — Саншайн помахала в ответ малышке и полетела домой.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от восстания Найтмер Мун.

Вызванные Шайнингом охранники из Кристальной Гвардии принесли носилки. Кэйденс и Твайлайт, действуя телекинезом совместно, осторожно погрузили на них повреждённую механическую пони. Эйелинн подняла голову и произнесла:

— Принцесса, будьте осторожны. В коридорах комплекса ещё действуют автономные охранные механизмы. Пока режим консервации и отражения атаки не отменён… отменён, они могут атаковать… вать ваших исследователей. В отдельных коридорах комплекса разрушились негейт-камеры, и их действие распространилось на целые участки коридоров. Любой пони, попавший в такой коридор, может лишиться магии, если проведёт там больше нескольких минут.

— Спасибо, милая Эйелинн! Все слышали предупреждение? — принцесса повысила голос, обращаясь к учёным. — Будьте особенно осторожны. При любых признаках опасности — немедленно бегите! Никакого геройства! Это мой приказ. Разбираться с угрозами должны специалисты.

— Благодарю, принцесса, Эйелинн. Всепони, вы всё слышали! — добавила Марбл. — Эйелинн, а можно как-то отменить этот самый режим?

— При наличии необходимого уровня доступа режим консервации и режим отражения атаки может быть отменён… отменён… с центрального пульта, — ответила автоматон.

— Это если сам пульт уцелел, — проворчал Шайнинг Армор. — Дорогая, я свяжусь с Тенаксом, начальником дворцовой стражи Кантерлота. Возможно, ты его помнишь.

— Это тот пегас, что раньше служил в Зелёном крыле Старой гвардии тёти Селестии? Тот, с механическим крылом? — вспомнила Кэйденс.

— Да, он сменил меня на посту начальника стражи, — напомнил Шайнинг. — Я как раз насчёт его механического крыла. У него есть знакомый механик, который его обслуживает. Попрошу Тенакса организовать, чтобы этот механик приехал в Кристальную.

Носилки с автоматоном с трудом протащили по узкому проходу, прорубленному в скале, вынесли на поверхность по винтовой лестнице, проложенной через завал в башне, и отнесли в Кристальный замок. Шайнинг Армор отправил телеграмму-снежинку в Кантерлот, Тенаксу, с просьбой пригласить в Кристальную механика.

Кэйденс тоже отправила пару телеграмм — в Мэйнхеттенский институт технологий и в Сталлионград, пригласив специалистов для изучения обнаруженного производственного оборудования. Затем принцесса в сопровождении наряда кристальных гвардейцев спустилась на этаж, где расположились археологи. Здесь она обнаружила Твайлайт, Рэрити, Марбл Абакулус и ещё несколько учёных, уже хлопотавших вокруг автоматона. С него уже сняли поцарапанные щитки корпуса и смазывали заржавевшие части какой-то пенящейся жидкостью. Механическую пони установили на деревянный ложемент, закреплённый на винтовом домкрате, для удобства доступа к механизмам.

Внутри корпуса, под снятыми щитками, у неё было сложное устройство из множества шестерёнок и рычажков, во многие шестерни и зубчатые колёса были вделаны кристаллы, шестерни были инкрустированы золотыми рунами. В середине механизма, внизу, располагалась кристаллическая аккумуляторная батарея. Стальные части всего этого великолепия порядком заржавели, но кристаллы продолжали светиться, то одна, то другая руна вспыхивала на мгновение голубым, зелёным, жёлтым или красным цветом, шестерни поворачивались, едва заметно, на один-два зуба, рычаги слегка двигались, меняя своё положение на долю линии.

— Ваше высочество, — поклонилась Марбл. — Мы уже приступили к ремонту. Внешний корпус автоматона легко снимается. Мы фотографировали каждое действие, чтобы потом не запутаться при сборке. Мы собираемся нагреть щитки, пока эмаль не начнёт плавиться. После застывания она будет блестеть как новая. ⁽⁷⁾. Также мы смазали заржавевшие шарниры алхимическим составом для удаления ржавчины ⁽⁸⁾.

— В империи лучшие кристальных дел мастера, — добавила Твайлайт. — Мы могли бы уже сейчас, пока механик не приехал, заказать у них новый кристалл для рога Эйелинн. Я уже обмеряла рог и просканировала его крепление к голове. Там ничего сложного, обычная оправка с лапками для удержания кристалла и контактными площадками. Она с серебряным покрытием, поэтому даже не заржавела. Я также исследовала внедрённое в кристалл заклинание и поняла, как его воспроизвести. Оно очень похоже на стандартное телекинетическое.

— Хорошая работа, мисс Абакулус, и отличная идея, Твай, — похвалила Кэйденс. — Лейтенант Сард, — она повернулась к сопровождавшему её офицеру Кристальной гвардии. — Распорядитесь разыскать кого-нибудь из мастеров, занимающихся выращиванием кристаллов для артефактов. Может быть, вы сами кого-нибудь знаете.

— Так точно, Ваше высочество! Семейство мастеров Сапфирин, давний поставщик кристаллических заготовок под артефакты и энергетических кристаллов, — ответил офицер.

— Пригласите кого-нибудь из них, лучше — главу семейства, пусть осмотрит рог Эйелинн, — распорядилась принцесса.

Лейтенант тут же отправил за мастером одного из кристальных гвардейцев.

Кэйденс обошла ложемент, подойдя к механической пони со стороны мордочки.

— Эйелинн? Как ты себя чувствуешь?

— Благодарю, Ваше высочество, как нельзя лучше, — ответила автоматон. — Я уже могу двигать челюстью, когда говорю. Это помогает, но иногда всё ещё запинаюсь… наюсь. Я запустила режим диагностики. Когда он отработает, я смогу подсказывать механикам, что и где у меня не функ… ционирует. Если заменить кристалл артефакта телекинеза, я смогу помогать с разборкой и сборкой.

— Обещаю тебе, я не успокоюсь, пока ты не будешь ходить и говорить, как в день, когда тебя сделали, — улыбнулась аликорн. — И пока все твои сёстры, мои наставницы, не будут найдены в подземельях и отремонтированы.

— Спасибо, Ваше высочество, вы очень добры, — механическая пони наклонила голову, как бы имитируя поклон.

— Лейтенант, как только мастер прибудет в замок, распорядитесь проводить его к Эйелинн, пусть он осмотрит кристалл, — распорядилась Кэйденс. — Я буду у себя. Если будут какие-то новости или я буду нужна — не стесняйтесь меня беспокоить.

— Будет сделано, Ваше высочество, — заверил офицер гвардии.

—=W=—

Кристальных дел мастер прибыл в замок уже через два часа. Немолодой кристальный понь неспешно вошёл в комнату, где учёные установили автоматон для ремонта, степенно поклонился.

— Моё почтение, всепони. О, принцесса, не сразу заметил вас, прошу простить, — он поклонился Твайлайт ещё ниже. — Берилл Сапфирин, к вашим услугам.

— Ой, просто Твайлайт, не надо церемоний, — попросила фиолетовая аликорн. — Прошу сюда, мастер, — она жестом пригласила гостя к автоматону.

Мастер несколько минут ошеломлённо разглядывал механическую пони.

— Вот это работа! Потрясающе! Какой замечательный артефакт!

Эйелинн повернула ушко на звук, её глаз тоже повернулся, тройные зрачки сфокусировались на вошедшем.

— Здравствуйте, мастер Сапфирин. Вы можете починить мой артефакт телекинеза? — спросила автоматон.

Сапфирин даже отпрыгнул в сторону, едва не свалив один из столов.

— Оно разговаривает!

— Да, мастер, она вполне разумна, — заверила Твайлайт. — Знакомьтесь, мастер Сапфирин, Эйелинн.

— Моё почтение, уважаемая Эйелинн, — мастер, придя в себя, вежливо поклонился. — Прошу простить мою реакцию. Впервые вижу действующий образец столь совершенной технологии. Это от неожиданности. Я так понимаю, речь идёт о вашем кристаллическом роге?

— Да, мастер, — механическая пони чуть кивнула. — Его нужно заменить.

— Позвольте мне его обмерить.

— Я уже сняла все размеры, — Твайлайт передала мастеру листок из блокнота, с эскизом.

Мастер внимательно рассмотрел его, затем придирчиво сравнил с надколотым кристаллом во лбу автоматона и добавил на эскиз ещё пару размеров. Достал из седельной сумки штангенциркуль.

— Вы позволите, уважаемая Эйелинн?

— Конечно, замеряйте всё, что нужно, — автоматон зафиксировала голову неподвижно, теперь двигались только её глаза и ушки.

Сапфирин замерил кристалл и вписал недостающие значения размеров в эскиз.

— Ну, что ж. Мне всё понятно. Выращивание кристалла займёт два-три дня. Мы сегодня как раз закладываем в колодец очередную партию кристаллов. Я лично доставлю его в замок, по готовности. Готовьте заклинание, принцесса Твайлайт.

— Сколько мы будем вам должны? — спросила аликорн.

— Поскольку заготовка будет выращиваться в общей партии, не более ста бит, Ваше высочество, — ответил мастер.

— Я распоряжусь насчёт денег, — кивнула Твайлайт. — Её высочество принцесса Каденза лично распорядилась восстановить Эйелинн. Проблем с оплатой не будет. Ждём вас с кристаллом, мастер.

---

1) (Шумер, также Аккад)

Вернуться к тексту

2) https://ru.wikipedia.org/wiki/Аморитский_язык

Вернуться к тексту

3) (будущий Иерусалим)

Вернуться к тексту

4) Майкл Бэйджент «Святая кровь, святой грааль» https://royallib.com/book/beydgent_maykl/svyashchennaya_zagadka_svyataya_krov_i_svyatoy_graal.html

Вернуться к тексту

5) (Шумере)

Вернуться к тексту

6) (линия: 1/10 дюйма=2,54 мм — одна из мер длины в имперской системе мер, которую частично используют пони: 1 селестиал = 1,8 м = 6 футов, 1 копыто = 10 см = 4 дюйма)

Вернуться к тексту

7) (Один из старых способов реставрации эмалированных ванн)

Вернуться к тексту

8) перекись водорода + лимонная кислота, вот и вся «алхимия» https://www.youtube.com/watch?v=LjYk4zrVMiM

Вернуться к тексту

2613—2589 до н. э.

— Принц Нефермаат, старший сын правителя Сенеферу, также известного как Снофру ⁽¹⁾, назначенный «великим управителем», первым после царя и верховным жрецом богини Баст, заведовал достройкой гробницы для умершего правителя Хуни, отца Сенеферу, — Стелла Люкс читала вслух очередной доклад сомнаморфа. — Я сумел передать принцу папирус с вашими рекомендациями сделать на пирамиде гладкую облицовку из шлифованных каменных плит. Нефермаату понравилась ваша идея. Для тренировки строителей он приказал построить небольшую пробную пирамиду в Сейле ⁽²⁾. Бригадир строителей Равшан его не понял, и строители сделали снова ступенчатую пирамиду с четырьмя ступенями, без внутренних помещений. Принц сильно ругался.

Пирамида для погребения правителя Хуни, построенная в Мейдуме, изначально имела семь ступеней. По указанию правителя Сенеферу, под началом Нефермаата пирамиде достроили восьмую ступень, а затем покрыли всё строение облицовкой из шлифованного камня. Эта пирамида уже намного больше. ⁽³⁾

— Так, стоп, — прервал её Вентус. — Какие такие «наши рекомендации»?

— Ну, мне надоело смотреть, как антро раз за разом наваливают эти кучи камней, — ухмыльнулся Левис Алес. — Я посидел немного над их иероглифами, написал этому Нефермаату служебную записку с предложением сделать очередную пирамиду с гладкой облицовкой и передал через сомнаморфа. Ну, как передал… Сомнаморф просто оставил папирус в паланкине принца, пока тот осматривал стройплощадку, наблюдая за ходом строительства. Принц оказался не полным дураком, ему идея понравилась.

— Сейчас они строят по аналогичному проекту ещё две пирамиды в Дахшуре. Северная дахшурская пирамида на сегодняшний день, видимо, будет самая большая, — продолжила Стелла Люкс. ⁽⁴⁾

Южная пирамида сейчас тоже строится, она будет несколько меньше ⁽⁵⁾. Обе пирамиды будут иметь гладкую облицовку.

Вентус потряс головой, закрыв мордочку копытом:

— Вам что, делать нечего? Кто вам разрешил вмешиваться в ход постройки?

— А кто вмешивался? — Левис Алес тут же умело прикинулся шлангом. — Мы ни одного пункта инструкции не нарушили. В контакт с антро не вступали. Сомнаморфа не раскрывали. Технологий и знаний, которых на данный момент нет у местных, не передавали. Всего лишь подкинули антро идею, как сделать их кучу камней более совершенной и долговечной. Рано или поздно они бы и без нас додумались до облицовки. Ну… может быть…

— Вот именно, «может быть»! — рявкнул Вентус. — Антро веками строили одни и те же ступенчатые пирамиды. И вдруг они начали строить пирамиды с облицовкой, гладкие. Ни с того, ни с сего! Вы о будущих учёных подумали? Об археологах, которым через пару-другую тысяч лет предстоит эти гробницы раскапывать и исследовать? Вы им обеспечили взрыв мозга и загадку на пару столетий. Повеселились… Надоело им… ⁽⁶⁾

— Да ладно тебе, Вентус, — отмахнулась крылом Стелла Люкс. — Учёным будущего полезно будет немного поломать голову.

— В качестве профилактики деменции, хотя бы, — хихикнула, не удержавшись, Кристал Отумнус.

— М-да… Беспристрастные исследователи… — проворчал Вентус.

— А кто О́дину про руны подсказал? — напомнила Кристал. — Это, между прочим, нарушение куда более весомое, чем какая-то каменная облицовка на куче камней, в которой антро хоронят своих правителей. Да ещё и прототип Стража ему подарил.

— Угу. Уела, — мрачно кивнул Вентус. — Один… ну… скажем так, он был не похож на соплеменников. Более серьёзный, думающий. Мудрый. Вот это мне и понравилось. Тем более, мы так или иначе его спасли и вылечили. Да и своё обещание хранить нашу встречу в секрете он не нарушил. Ну, Тартар с ними, зачем этому Сенеферу или Снофру столько пирамид? Сомнаморф сообщает, — он заглянул в свою копию свитка с отчётом, — что начатая Снофру программа строительства пирамид заняла всю рабочую силу в стране. Им пришлось привезти из соседних стран несколько тысяч человек для работы на стройках, не говоря уже о своих подданных. Они также привели сотни тысяч животных для транспортировки камней, и на убой для еды.

Всех присутствующих дружно передёрнуло.

— Фу, гадость какая… — пробормотала Кристал.

— Мы пока не уверены, — ответил Вере Фолиум. — Возможно, это связано с грабителями могил. У типичного крестьянина есть разве что набедренная повязка и деревянная мотыга. А вместе с мумией правителя в гробницу кладут столько всякого добра, что простому антро хватит на всю жизнь. Поэтому правители Та-Кем строят ложные гробницы, чтобы обмануть грабителей.

— Чего-чего? — переспросил Вентус. — Я понимаю, если бы этих ложных могил была пара тысяч у каждого правителя. Но если их всего две или три? Ну, проверят грабители одну пирамиду, там пусто. На следующую ночь залезут в другую и ограбят.

— Ну… может, они собираются каждую ночь перетаскивать тело правителя из одной пирамиды в другую? — предположил Левис Алес.

— Тиха, спокойна ночь в Та-Кем, но тело надо перепрятать, — заржала Фулгур, и все остальные покатились со смеху.

— Не проще ли возле пирамиды охрану поставить? — спросил Вентус.

— Так охрана сама могилу и ограбит, в охране такие же бедняки, — усмехнулась Кристал. — Слишком велик соблазн. Намного логичнее было бы не класть в могилу ничего, что может привлечь внимание грабителей.

— Объясняла ведь уже, эти бедолаги считают, что после смерти их правителю всё это понадобится. Типа, это мумия правителя в загробном мире будет есть, пить, охотиться… — Стелла сделала предельно выразительный фейсхув. — Религия у них такая.

— Самые глупые вещи эти антро делают из-за религии, — констатировал Вентус.

— Поскольку у нас никогда ничего похожего на религию не было, нам особенно трудно понять мотивы их поведения, — признала Стелла.

—=W=—

Нашгород, Эквестрия.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Найт Глайдер вернулась из Мэйнхеттена с почтой и приземлилась прямо посередине главной и единственной улицы крошечной деревушки, амбициозно называемой «городом». Пони высыпали из одинаковых, простых, но вполне добротных домов и окружили пегаску, разбирая почту. Она открыла почтовые сумки, упакованные работниками почтового отделения, и раздавала письма и посылки:

— Это тебе, Дабл Даймонд! Шугар Белль! Твои сладости и посыпка для кексов! О, а это что? И кому? Старлайт Глиммер? Бандероль, да тяжёлая! Книга там, что ли?

Раздав посылки и письма, серо-синяя пегаска полетела к домику мэра городка. Старлайт Глиммер, мэр Нашгорода, жила в точно таком же типовом домике, как у всех, ничем не отличающемся. Она ела ту же простую, немудрёную еду, участвовала в общих нехитрых развлечениях и праздниках, не носила вычурных дорогих нарядов, совершенно неуместных в деревне. Но среди своих соседей Старлайт пользовалась абсолютным, непререкаемым авторитетом. Потому что это под её роговодством они основали Нашгород, первый в Эквестрии город, где все равны между собой.

Приземлившись перед дверью, Найт Глайдер вежливо постучала.

— Входите! Открыто!

Двери в Нашгороде запирали только на ночь, и то исключительно чтобы в дома не забрели дикие звери, которых в предгорьях водилось немало. Днём у всех жителей двери не закрывались — незачем, в деревне все свои, все друзья.

— Найт Глайдер? Здравствуй, — сиреневая единорожка встала из-за стола, на котором лежала толстая книга по магии и несколько свитков.

— Привет, Старлайт! Тебе бандероль! — пегаска вытащила свёрток из сумки.

— Эм-м… странно. Это, наверное, какая-то ошибка, я ничего не заказывала… — единорожка озадаченно вертела бандероль в телекинетическом захвате. — Понивилль? Это вообще где?

— Недалеко от Кантерлота, чуть южнее. А вдруг это подарок от тайного поклонника? — улыбнулась Найт Глайдер. — ОК, я полетела!

— Спасибо, Найт! — Старлайт аккуратно сломала сургуч, развернула плотную вощёную бумагу и вытащила… книгу. Открыла её, перелистала… — О-о-о!!! Ого-о!!! Вот это да! «Государство и революция»! Это кто же такое издал, и где? Сталлионград?!! Эм-м, стоп, тут какое-то письмо? И фотография? Зеркало?

Она положила книгу на стол и развернула послание, надеясь, что оно даст ответ на возникшие у неё вопросы.

«Дорогая Старлайт Глиммер! Мы совершенно случайно узнали о вашем небывалом социальном эксперименте. Город, где все равны — это удивительно! Возможно, вы слышали ещё об одном подобном городе — Сталлионграде, который тысячу лет был скрыт за магическим Снежным Занавесом. Как оказалось, там уже давно пришли к идеям, сходным с вашими, но с одним отличием. Настоящая причина неравенства среди пони — это не кьютимарки, а неравенство доходов у бедных и богатых…»

«Эм… ну, да! — подумала Старлайт. — Потому мы и построили все дома одинаковыми! Чтобы никто не завидовал соседу и не ощущал себя обделённым. Но ведь кьютимарки…» — она продолжила читать:

«По нашей просьбе комиссар Блэкрок из Сталлионграда прислал для вас книгу трудов основателя города, Стила Сталлиона. Мы не сомневаемся, что его работы будут для вас полезны и интересны. Считайте её нашим подарком.

У нас есть к вам одна просьба. В наши копытца случайно попал очень редкий магический артефакт — зеркало. Я прилагаю к письму его фотографию. Оно работает, но неустойчиво. К сожалению, оно довольно большое и хрупкое, и мы при всём желании не рискнули бы везти его через всю страну на поезде. Возможно, если у вас будет несколько дней, мы были бы рады вам его показать и узнать ваше мнение. Возможно, вы смогли бы стабилизировать его работу.

-

Искренне ваши, Саншайн, Лира Харстрингс.

Понивилльская метеостанция

9, Липовая аллея, Понивилль».

— Эм-м… — Старлайт задумалась.

«Метеостанция. Саншайн — имя, похожее на пегасье, скорее всего — пегаска-метеоролог. Лира Харстрингс — может быть как земнопони, так и единорогом, но это ничего не значит. Далеко не все единороги искусны в магии. Редкий артефакт…»

Как большинство единорогов, хорошо владеющих магией, Старлайт понимала ценность артефактов, особенно — редких и древних. Безусловно, она ещё десять раз подумала бы, прежде чем срываться в поездку через половину Эквестрии.

«Сначала надо почитать книгу, что они прислали, — решила Старлайт. — А там уже и решать насчёт поездки».

С другой стороны, в городе всё давно налажено, все пони знают правила и распорядок, и её отлучка на несколько дней не будет проблемой. В конце концов, она и другие пони из Нашгорода регулярно выбирались в Мэйнхеттен.

Единорожка открыла книгу и начала читать. Текст был очень непростой, со множеством тяжеловесных цитат, манера изложения публицистическая. Однако, читая дальше, Старлайт с каждой прочитанной фразой осознавала, насколько идеи неизвестного ей ранее автора совпадали с её идеями и убеждениями. День кончился и сменился вечером, затем наступила ночь, а Старлайт всё никак не могла оторваться от книги, внезапно оказавшейся потрясающе интересной. Её никак нельзя было назвать увлекательным лёгким чтением. Единорожка буквально продиралась сквозь сложный текст. Но она привыкла к чтению старинных фолиантов и трактатов по магии на древнеюникорнийском. А эта книга была в сотни раз полезнее и интереснее любого трактата по магии.

Теория классов, классовое сознание, буржуазное государство как инструмент подавления и господства класса капиталистов над классом трудящихся — эти идеи были и созвучны убеждениям Старлайт, и одновременно ставили многие её убеждения с ног на голову. Выходило, что не кьютимарки причина неравенства в обществе пони, а извечное разделение на бедных и богатых, простой народ и аристократов. Единорожка оторвалась от чтения лишь далеко заполночь, не одолев и половины книги. Заснула она только под утро, проспала всего два-три часа, вскочила, раздала односельчанам задания на день и вернулась к чтению.

Довольно толстый том она дочитала к концу дня. Закрыв книгу, Старлайт некоторое время сидела в неподвижности, пытаясь понять, что делать дальше. По всему выходило, что она во многом заблуждалась и сделала только хуже своим последователям, отобрав у них кьютимарки. Единорожка чувствовала себя подавленно, не зная, как теперь смотреть в глаза всем пони в деревне. Выходило, что она их обманула и по сути ухудшила их условия жизни, пытаясь навязать всем свои заблуждения.

Старлайт не была профессиональным политиком и не привыкла врать в глаза избирателям. Везде, где только можно, она старалась действовать честно и в интересах своих последователей. Да, она обманула их с кьютимарками, но обманывала и саму себя тем, что якобы действовала для общего блага. Теперь настал момент признать свои ошибки.

Дождавшись окончания рабочего дня, когда пони вернулись в городок, а работавшие в своих домах выбрались на улицу, Старлайт собрала всех последователей, чтобы сделать короткое объявление. Пони смотрели на неё с некоторым недоумением. Обычно их предводитель делала такие объявления по утрам, а вечером не устраивала никаких мероприятий, чтобы не мешать отдыху сограждан.

Убедившись, что все собрались, Старлайт вышла на середину круга пони.

— Сограждане! Пони Нашгорода! Я должна попросить у вас прощения, — громко и решительно произнесла единорожка. — Я заблуждалась, утверждая, что кьютимарки приводят к неравенству в обществе.

Когда в детстве родители моего друга увезли его в Кантерлот, в Школу одарённых единорогов, я не смогла туда поступить, потому что у них были деньги, чтобы снимать жильё в Кантерлоте, а у моих родителей таких денег не было. Но я тогда не поняла, что виной всему не кьютимарки, а имущественное неравенство. Те, у кого много денег, могут позволить себе всё, те, у кого денег мало, не могут ничего. Вот в чём корень зла и причина неравенства, разрушившего мою дружбу. К сожалению, я поняла это только сейчас, когда уже успела навредить всем вам, лишив вас ваших естественных талантов.

Осознав это, я не могу больше быть мэром Нашгорода. У меня нет на это морального права. Поэтому я слагаю с себя полномочия мэра. Вы можете избрать нового мэра сами. Выберите среди вас самого достойного. Я также отменяю установленный порядок распределения ежедневных работ, — объявила Старлайт. — С этого момента каждый сможет заниматься тем делом, в котором он чувствует себя мастером. Но есть некоторые работы, которые мы можем сделать только сообща. Их будет распределять избранный вами новый мэр.

Последнее, что я обязана сделать — вернуть вам ваши кьютимарки. После этого я покину Нашгород навсегда. Пожалуйста, пойдёмте со мной. Ваши кьютимарки хранятся в пещере недалеко отсюда.

Она закончила свою короткую речь, села на дороге и опустила голову. Пони зашумели, для них заявление Старлайт и её отставка стали полной неожиданностью. Единорожка услышала шаги рядом и подняла голову. Это был Дабл Даймонд. Белый земнопони подошёл к ней и вдруг обнял:

— Старлайт. Конечно, когда ты отобрала у нас кьютимарки, это был не лучший поступок, но ты искренне заблуждалась. И, осознав это, ты нашла в себе силы честно признать это в присутствии всех. Не каждый на такое способен. Ты очень хорошо умеешь организовать работу, даже когда кажется, что всё разваливается, и сама работаешь вместе со всеми, когда нужно. Да, наша еда не была вкусной и изысканной, но, пока ты нами роговодила, никто из нас ни разу не голодал. Никто не стал жертвой болезней или диких зверей. Наши дома, может быть, не самые красивые, но они построены крепко и простоят долго. В них тепло и сухо, пони и жеребята не мёрзнут даже в самые сильные морозы. Мы построили город в пустоши, чуть южнее линии снегов, и он будет здесь стоять, даже когда нас сменят новые поколения. Поэтому, независимо от того, останешься ты с нами или уйдёшь, мы всё равно будем тебе благодарны.

— Да! Верно! — поддержала его Шугар Белль. — Но кьютимарки ты нам всё же верни. С кьютимаркой у меня кексы и пирожные получались лучше.

— Пойдёмте, я верну все кьютимарки!

Старлайт встала и направилась к горам. Пони дружно последовали за ней. После недолгого похода группа пони подошла к пещере, где единорожка хранила кьютимарки. Старлайт отменила заклинание сохранения, кьютимарки вылетели из банок на стеллаже и вернулись на свои законные места на крупах пони. Сразу после этого Старлайт на глазах у всех сломала свой жезл, который она ранее всем представила как магический артефакт, управлявший кьютимарками. На самом деле, это был простой муляж — для заклинания снятия и хранения кьютимарок никакой артефакт не требовался, Старлайт создавала его своим рогом.

Все поселенцы так же дружно вернулись в город. Большинству из них не терпелось сразу попробовать свои возвращённые таланты и способности. Шугар Белль сразу пообещала замесить тесто и испечь для всех маффинов.

— Старлайт, тебе вовсе не обязательно уезжать из Нашгорода, — Дабл Даймонд, Пати Фэйвор и Найт Глайдер решили попробовать уговорить единорожку остаться. — Никто не станет упрекать тебя за ошибку, которую ты честно признала и сама исправила. Ни у кого из нас нет такого опыта роговодства городом, как у тебя. Даже если ты сама не хочешь больше быть нашим мэром, никто лучше тебя с этой работой не справится.

Старлайт была растрогана таким доверием, тем более, сразу после того, как она признала свою ошибку на виду у всего города.

— Спасибо, спасибо, что доверяете мне, — ответила единорожка. — Мне правда нужно уехать ненадолго. Меня позвали исследовать один магический артефакт. Надеюсь, это не займёт много времени. Да и вам желательно научиться управлять городом самостоятельно. Чтобы не было проблем, если со мной что-то случится. Даже если у вас что-то не будет получаться, я скоро вернусь и помогу справиться. И вы всегда сможете мне написать. Я оставлю вам адрес.

Старлайт попрощалась с горожанами и пошла собираться. Ей ещё предстоял немалый пеший путь до Мэйнхеттена.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Телеграмма из библиотеки Кристальной пришла на следующий день и была очень краткой:

«САНБЕРСТ ЗПТ ЕДИНОРОГ ЗПТ ЗНАЧИТСЯ СПИСКЕ ЧИТАТЕЛЕЙ ЗПТ 2 ЛУЧ ДОМ 31».

Прочитав телеграмму, Лира тут же побежала собираться в дорогу. Саншайн не могла составить ей компанию — ей нужно было оставаться на метеостанции. Она проводила подругу на поезд и вернулась к своим наблюдениям.

«Кристальный экспресс» первоначально ходил только до Кантерлота, но затем его маршрут продлили до Мэйнхеттена и предусмотрели прицепные вагоны до Ванхувера, Филлидельфии и Эпплузы. Из Понивилля в Кристальную добираться всё равно приходилось в прицепном вагоне поезда Эпплуза — Ванхувер, который в Кантерлоте прицепляли к «Кристальному Экспрессу». Зато получалось без пересадок. Билет Лира купила в Понивилле — в Эквестрии уже несколько лет работала система бронирования билетов по телеграфу.

Поездка на «Кристальном экспрессе» была удручающе скучной. Поезд был ночной, он шёл через поросшие лесом малонаселённые регионы Северной Эквестрии. Лира быстро заснула и проснулась, лишь услышав громкое объявление проводника:

— Кристальная Империя через полчаса! Выходящим приготовиться!

Поспешно свернув тонкую простыню и одеялко, единорожка вытащила из багажного ящика свой единственный дорожный саквояж, вынула из него тёплую попонку, шарфик и шапочку. От станции до самой Кристальной Империи предстояло добираться на своих четырёх. Здесь, на севере, было заметно холоднее, чем в Понивилле, где уже ощущалось приближение весны.

Поезд с лязгом остановился, Лира подхватила саквояж и вышла из вагона:

— Бр-р!

Север встретил поней холодным ветром, хорошо ещё, что не было метели, или ещё хуже бурана, длящегося по несколько суток и образующего снежные заносы из уплотнённого снега высотой в несколько ростов пони. Дорога в Кристальную была расчищена, сияющий купол погодного щита виднелся вдалеке, сквозь него проступали очертания шпиля Кристального замка. Вместе с ещё несколькими понями Лира направилась в город.

Только пройдя через погодный щит, единорожка вздохнула с облегчением. Сняв и убрав в саквояж тёплую одежду, она вместе с остальными прибывшими прошла через Кристальные врата — два высоких столба из цельных кристаллов, обозначавших официальную границу города-государства. От ворот до черты города пони шли через вспаханные поля.

Кристаллы были повсюду. Все разноцветные, они как будто вырастали прямо из земли. Войдя в город, Лира подошла к ближайшему дому и прочитала табличку:

— Седьмой луч. Ага…

Лира достала карту Кристальной, купленную на вокзале Кантерлота. Расходящиеся от Кристального замка проспекты-«лучи» примерно на середине их длины соединял бульвар принцессы Аморе, проложенный вокруг всего города и больше напоминавший на карте многоугольник. Все улицы в городе были строго прямые, широкие, никаких извилистых закоулков, обычных для средневековых городов. Кристальная Империя, вернувшаяся из тьмы веков после тысячелетнего отсутствия, выглядела на карте куда более современной, чем большинство других эквестрийских городов. Планировка Кристальной на карте напоминала стилизованную снежинку. Лучи нумеровались по часовой стрелке, всего их было двенадцать. Лира не бывала раньше в Кристальной, но математически правильная планировка города не оставляла возможности заблудиться.

— Это не Кантерлот и не Филлидельфия, всё как по линейке нарисовано, — пробормотала единорожка, изучая карту.

По карте выходило, что до дома тридцать один на втором луче ближе было добираться через центральную площадь, чем по бульвару. Сориентировавшись, Лира весело поскакала вперёд по улице, к маячившему впереди сверкающему шпилю замка. Вскоре ей попалась гостиница. Лира сняла там номер, оставила саквояж и дальше отправилась уже налегке.

Шагая по седьмому лучу, Лира заметила сбоку от дороги едва выступавший над землёй край полупрозрачного красного кристалла, уходящий вдаль подобно остаткам фундамента забора. Сколотый на мостовой и тротуарах заподлицо с покрытием, он прослеживался между домами по обе стороны от улицы, постепенно изгибаясь, как бы опоясывая весь город. Лира даже сошла с тротуара, чтобы его рассмотреть. Скол кристалла, когда-то явно острый, но сейчас притуплённый и сглаженный беспощадным временем, поднимался над землёй не более чем на одно копыто.

Поезд пришёл в Кристальную утром. Заявляться в гости к незнакомому жеребцу в такую рань было бы невежливо, и Лира решила для начала погулять по городу. Всё самое интересное в Кристальной располагалось на площади Кристального Сердца в центре города и на прилегающих к ней участках лучей. Разумеется, здесь и магазины были самые дорогие, но Лира не собиралась ничего покупать. Она обошла вокруг всей площади, полюбовалась Кристальным Сердцем, вращающимся на площадке между опорами Кристального замка, улыбнулась охранявшим Сердце местным гвардейцам и направилась было ко входу в библиотеку, но тут заметила выходящих из неё Рэрити, Твайлайт и летевшую рядом с ними Рэйнбоу Дэш. Спрятавшись за Кристальным Сердцем, Лира подождала, пока они не ушли с площади, и только тогда подошла ко входу. Она не хотела, чтобы Твайлайт с подругами, увидев её в Кристальной, начали задавать вопросы, какими судьбами и с какой целью она приехала, помня, что Твайлайт однажды уже разбила зеркало. Поднявшись по сверкающим ступеням к монументальному входу в библиотеку, единорожка вошла внутрь.

В первый момент у неё перехватило дыхание. В огромном зале вдоль стен поднимались высоченные стеллажи, заставленные тысячами томов книг.

— Вот это да… Неудивительно, что Твайлайт так надолго застряла в Кристальной, — пробормотала Лира.

Подойдя к стойке библиотекаря, она поинтересовалась, нет ли в библиотеке что-нибудь о «человеках».

— Простите, милочка, не припоминаю ничего подобного, — покачала головой пожилая библиотекарша. — Да что это за «человеки» такие? Тут недавно из Ванхувера присылали по телеграфу запрос, тоже про «человеков» спрашивали.

— Ну… это древняя раса прямоходящих приматов, считающаяся мифической, — пояснила Лира.

— А, вот оно что! Так поищите в разделе литературы о путешествиях, или об археологии, — подсказала библиотекарь.

Лира просмотрела полки с литературой о путешествиях и археологии, но там ничего о «человеках» не нашла. Библиотека Кристальной недавно получила большое обновление из Кантерлота, и все книги на указанных полках были недавними изданиями.

— А можно ли посмотреть подобную тематику в старом фонде? — спросила Лира, подойдя к стойке библиотекаря.

— Пожалуйста, если вы можете читать на древнеюникорнийском, — пожилая земная пони указала копытцем в сторону сверкающих кварцем стеллажей. — Но там буквально несколько книг. Тысячу лет назад археологии как науки ещё не было, да и путешествовали кристальные пони тогда если только по Эквестрии, с торговыми караванами.

Лира всё же просмотрела несколько древних фолиантов, в основном, она искала картинки, так как древнеюникорнийский понимала плохо, но ничего похожего на «человеков» в них ожидаемо не нашла.

— Простите, что отняла у вас время. До свидания.

— Ничего страшного, это моя работа. Заходите ещё, — улыбнулась библиотекарша.

Лира вышла из библиотеки, обогнула площадь и вышла на второй луч. Пройдя по нему, она остановилась перед домом тридцать один. Поднялась на несколько ступенек и постучала в сиреневые кристаллические двустворчатые двери.

Дверь открыл оранжевый жеребец с красной гривой и бородкой, в наброшенной на спину роскошной синей домашней попоне с циановыми звёздами. Он вопросительно смотрел на Лиру поверх больших круглых очков.

— Эм-м… Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

— Э-э… здравствуйте, вы ведь Санбёрст? Меня зовут Лира Харстрингс. Вас мне рекомендовали как известного учёного в области магических наук. Мы могли бы поговорить несколько минут внутри?

— Эм-м… Проходите, конечно…

Санбёрст неловко попятился, едва не сбив стопку книг. Книги в доме лежали везде. На столах, на стеллажах, на тумбочке, на диване, на полу. Один из столов, помимо книг, был завален листами бумаги, в середине стояла чернильница, из которой торчало перо.

— Присаживайтесь, — пригласил хозяин дома.

Усевшись на пуфик, Лира перешла сразу к делу:

— Чтобы не отнимать у вас много времени: у нас есть уникальный магический артефакт. Прошу вас только никому о нём не рассказывать, пока мы не будем готовы опубликовать научную статью. Обещаете?

— Конечно, я вполне разделяю такой подход, — кивнул Санбёрст. — Артефакт у вас с собой?

— Он в Понивилле. Это большое зеркало, высотой почти в рост пони, — пояснила единорожка. — Везти его сюда было бы рискованно, можно разбить.

— М-да, понимаю… Понивилль… это где-то возле Кантерлота? — уточнил Санбёрст.

— К югу от Кантерлота, да. Недалеко.

— И что делает этот артефакт?

— Он работает как окно в другой мир, населённый удивительными существами, — рассказала Лира. — Они ходят на двух ногах, примерно как минотавры, но у них нет рогов, и телосложение не такое мощное.

— Вот это да! — обомлел учёный. — Вы меня не разыгрываете, мисс Хартстрингс?

— Я приехала к вам за помощью, а не разыгрывать! — Лира даже слегка обиделась. — Мы общаемся с этими существами по радио и через зеркало. Зеркало не проводит звук, поэтому мы используем радио для разговоров с ними.

— Очень интересно! И на каком языке вы общаетесь?

— Похоже, что переводящее заклинание принцесс работает и в этом случае, их язык звучит похоже на эквестрийский, только без всхрапываний, ржания и фыркания. Мы их понимаем, и они нас тоже, — ответила Лира.

— Эм-м… — Санбёрст задумался. — Так, и в чём ваша проблема?

— Контакт быстро рвётся. Мы только один раз сумели побеседовать с ними дольше нескольких минут, — пояснила Лира. — Возможно, вы, как специалист по магии, смогли бы найти решение, как стабилизировать контакт.

Она показала учёному фотографию зеркала. Санбёрст долго и задумчиво её изучал. Несколько минут он рылся в книгах, переходя от одной стопки к другой. Потом с грустным видом снова уселся напротив Лиры.

— Мисс Хартстрингс, не уверен, что смогу вам помочь. Видите ли, я чисто кабинетный учёный. Мои магические способности не выходят за пределы обычного телекинеза с несколькими предметами, — честно признался оранжевый жеребец. — Даже если я смогу найти причину проблемы и путь её решения, вам понадобится ещё один, сильный единорог, чтобы наложить необходимые заклинания. Возможно, я сумею написать нужную рунную последовательность, но влить в неё требуемую магию вряд ли смогу. Видите ли, у меня не слишком большой магический резерв. Знаю я действительно немало, а вот реализовать знания на практике не могу.

— У нас есть на примете одна единорожка, — ответила Лира. — Мы тоже ей написали и попросили помочь. Надеемся, что она найдёт возможность приехать в Понивилль. Она, как нам сказали, очень талантливый и сильный маг. Будет здорово, если она согласится приехать.

Санбёрст задумался.

— Мисс Хартстрингс. Всё, что вы мне рассказали, удивительно интересно. Но я веду собственные исследования. Вы просите меня всё бросить и поехать через полстраны…

— А что вы исследуете, можно поинтересоваться? — спросила Лира.

— Ну, я сейчас ищу материалы для кандидатской диссертации по истории магии в Кристальной Империи… Если честно, я ещё на начальном этапе… — промямлил единорог.

— Если мы с вами сумеем наладить обмен информацией с другим миром, это не на кандидатскую потянет, а на звание академика honoris causa по сумме уже имеющихся заслуг — научная академическая формулировка, — Лира быстро сориентировалась в аргументах. — Тем более, с помощью ещё одного мага, это будет не так сложно. Наши друзья из другого мира предлагают нам интереснейшую научно-техническую информацию в обмен на наши знания о мире.

Санбёрст ещё пару минут колебался, затем кивнул.

— Ну, хорошо… Но мне нужно вернуть все эти книги обратно в библиотеку. Одно это займёт немало времени.

— Здесь можно у кого-нибудь одолжить тележку? — решительно спросила Лира.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Пока Лира ездила в Кристальную Империю уговаривать Санбёрста, Саншайн вновь связалась с «человеками» вечером того же дня. Она попросила Голден Харвест прийти на метеостанцию с фотоаппаратом, а сама зашла в библиотеку и взяла у Спайка научно-популярную книгу по строительству дирижаблей. Книга вообще была для старшего школьного возраста, но в ней было много толковых картинок, и она была издана в прошлом году. То есть по ней легко было быстро оценить состояние эквестрийского дирижаблестроения.

Вечером, в привычное время, Саншайн и присоединившаяся к ней фермерша снова вышли на связь. Как и вчера, зеркало осветилось почти сразу, как только пегаска передала свой позывной и получила ответ. Человеки помахали ей и Голден, и из динамика послышалось:

— Здравствуйте, Саншайн, Голден Харвест. А где же Лира?

— Лира поехала в Кристальную, уговаривать Санбёрста нам помочь, — ответила метеоролог. — Ещё я написала в Сталлионград. Оттуда прислали книгу трудов Стила Сталлиона, и я отправила её Старлайт Глиммер. В книгу я вложила письмо для Старлайт с просьбой приехать и помочь.

— Книгу Сталлиона? — переспросил младший из человеков, Дим. — Сталлион — это основатель Сталлионграда?

— Ну, считается что так. Вообще об этом городе мало сведений, да и фигура Сталлиона в Эквестрии почти мифическая, — ответила Саншайн. — Я взяла в библиотеке книгу по дирижаблестроению, с картинками, чтобы вы понимали наш технический уровень.

Пегаска раскрыла книгу перед зеркалом и осторожно переворачивала страницы маховыми перьями. Начало книги, где были изображены ранние примитивные конструкции, она пропустила и показывала сразу современные образцы. Взглянув на человеков, Саншайн увидела, что те пребывают в глубокой задумчивости.

— Гм… Саншайн, вот эти ху… гм… штуки, на картинках в вашей книге, что, у вас реально летают? — осторожно осведомился человек по имени Андрей.

— Ну… да… Каждый день несколько дирижаблей пролетают мимо Понивилля, из Кантерлота в Филлидельфию и Мэйнхеттен. А что?

— Видимо, в их устройстве используется какая-то магия. В нашем мире ни один такой аппарат не оторвался бы от земли, — пояснил Андрей. — У ваших дирижаблей слишком маленький баллон, и под ним подвешена слишком большая для такого объёма баллона гондола, целый корабль. Баллоны у вас, как я вижу, используются только мягкие.

— Да… мягкие, конечно. А какие же ещё? Они же газом надуваются! — удивилась Саншайн.

— Вот, кстати, а газ какой у вас используется?

— Гелий, он не горит, и его недорого поставляет государственная «Эквестрийская газовая компания».

— У нас гелий был очень дорогой в период строительства дирижаблей, поэтому гелиевые дирижабли строили только в одной стране, а в большинстве других использовали водород, — пояснил Андрей. — Поэтому дирижабли часто горели, из-за одной из таких катастроф от них отказались. Но гелиевые дирижабли продолжают строить и сейчас, хоть и единичные образцы.

Он зачем-то подвигал рукой лежавшую перед ним на столе чёрную округлую коробочку с торчащим из неё проводом, и на большой светящейся табличке, стоящей перед зеркалом, поверх нескольких перекрывающихся прямоугольников с текстом и какими-то значками появился ещё один прямоугольник, в котором отображалась страница книги. Саншайн ещё подумала, что это какая-то проекция. Изображение книги в прямоугольнике поехало вверх, перелистываясь, пока не появились рисованные изображения отдельных частей и устройств дирижаблей.

— Это книга «Оборудование дирижаблей», — сказал Андрей. — Я думаю, всю книгу сейчас переснимать нет смысла, в ней более двухсот страниц, и она на нашем языке, по-вашему, на сталлионградском. Переснимите несколько отдельных страниц с картинками и таблицами, чтобы послать фотографии заинтересованным пони, конструкторам дирижаблей, например.

— Голден, снимай, пока контакт держится! — сказала Саншайн.

Голден Харвест приникла к видоискателю фотоаппарата и начала фотографировать.

— Имеет смысл отснять сразу всю плёнку, тридцать шесть кадров, чтобы её сразу и проявить, — подсказала фермерша между делом.

— Тоже верно, — согласился человек, продолжая перелистывать страницы.

Саншайн крыловодила процессом, показывая знаками момент листать очередную страницу. Увиденное в книге из другого мира потрясало. Дирижабли там строились много большего размера, гондолы под ними казались совсем маленькими. Помимо мягких дирижаблей, там строились также другие, более прочные конструкции, человек назвал их «полужёсткими» и «жёсткими». «Жёсткие» дирижабли были особенно огромные, некоторые из них даже несли по несколько небольших летательных аппаратов тяжелее воздуха, которые человек называл «аэропланами» или, на сталлионградском — «самолётами».

Но больше всего Саншайн удивилась, когда человек мимоходом сказал:

— Эта книга по дирижаблям довольно старая. Ей восемьдесят три года. Сейчас у нас дирижабли, описанные в книге, уже не строятся, да и те, что основаны на новейших технологиях, строятся в единичных экземплярах. Вся авиация у нас сейчас — это аппараты тяжелее воздуха, самолёты и вертолёты.

Голден Харвест успела отснять плёнку целиком до того, как контакт прервался. Фермерша посмотрела на часы:

— Пойду, проявлю плёнку, чтобы за ночь просохла. Завтра приходите после обеда, будем печатать фотографии.

— Спасибо, Голден! — пегаска поблагодарила отзывчивую пони. — Я с тобой завтра расплачусь.

— Да не спеши, я дождусь, пока конструкторы дирижаблей раскошелятся, — успокоила её фермерша.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Учёные из Сталлионграда и Мэйнхеттена приехали в Кристальную в один день, с разницей в несколько часов. Из MIT прибыл профессор технологического факультета, завкафедрой металлургии Керамик Молд — уже немолодой, жёлто-бежевого цвета единорог, с сединой в бежево-коричневой гриве и хвосте и зелёными глазами. Его кьютимарку — домну с вытекающим в форму оранжево-жёлтым расплавом — знали несколько поколений студентов. С ним приехал доцент кафедры металлообработки Шарп Каттер, тоже единорог, средних лет, синего цвета, с оранжевыми глазами, с коротко стриженой гривой цвета морской волны. Его кьютимарка была накрыта плащом, но все студенты знали, что на ней изображён резец и половинка шестерни. Оба они были достаточно именитыми специалистами, с большим опытом практической работы в металлургической и машиностроительной компании «Malleatu Inc».

Из Сталлионграда приехал только один специалист, профессор Вольфрам Ингот, полжизни отработавший на Сталлионградском металлургическом комбинате, а теперь преподававший в Технологическом институте. В отличие от своих мэйнхеттенских коллег, Ингот был земным пони, тёмно-зелёным, с оранжевой гривой и хвостом, на его кьютимарке был серебристый слиток металла. В общем, то, что Ингот был земным пони, было неудивительно, единорогов и пегасов в Сталлионграде было совсем мало. Он приехал позже мэйнхеттенцев из-за разницы в расписании поездов. Впрочем, в замок все трое пришли почти одновременно, так как мэйнхеттенские специалисты после размещения в гостинице ещё прилегли отдохнуть. Ингот, более дисциплинированный, как все сталлионградцы, только забросил в номер вещи и сразу же отправился в замок.

К вящему удивлению Марбл, следом за мэйнхеттенцами в комнату брифингов в замке вошёл ещё один учёный, при виде которого единорожка не смогла сдержать радостной улыбки:

— Пёрпл Бесом! Какими судьбами?

— Слухами земля полнится, — улыбнулся в ответ пожилой, пурпурного цвета единорог. Его грива была фиолетовой, с чёрными кончиками, на кьютимарке были изображены черепок и кисточка — непременный атрибут археолога. Глаза цвета синей глины смотрели весело, несмотря на возраст учёного. — Я только что из Кантерлота. Рад был узнать, что вы сумели не только избавиться от удушающих объятий Ордена, но и в короткий срок обнаружить целый ряд сенсационных находок.

— Принц Шайнинг сделал нам предложение, от которого невозможно отказаться, — рассказала Марбл. — Я была бы очень рада видеть вас в моей команде. После той злосчастной экспедиции Армоса я как-то потеряла вас из виду.

— Ох, мне пришлось несколько месяцев потратить только на то, чтобы прийти в норму, — вздохнул учёный.

— Вы расскажете мне, что случилось в той долине?

— Позже, Марбл, — ответил Бесом. — Сейчас мне не терпится узнать, что вы тут нашли.

Марбл сначала провела для вновь приехавших учёных короткий брифинг, рассказав о находке тоннеля и производственных помещений.

— Теперь прошу вас следовать за мной. Вопросы можно будет задать по дороге, — пригласила археолог. — Нам предстоит путь на окраину города, там находится вход в подземелье.

Присутствующие поднялись, хватая седельные сумки.

— Так вы наткнулись на тоннель случайно? — уточнил Шарп Каттер.

— Нет, с прошлого года мы проводим планомерные раскопки и исследования для изучения исторического наследия Кристальной Империи досомбровского периода, — ответила археолог. — Мы начали раскопки с каменной башни на окраине города, и находки, сделанные в ней, уже сами по себе оказались потрясающими. Мы нашли заклинательный зал первых Элементов Гармонии, превращённый в мемориал ⁽⁷⁾.

— Первых Элементов Гармонии? Вы не шутите? — изумился Каттер.

— Нет. Кристальная — уникальное место силы, здесь высокий уровень рассеянной магии. Не удивительно, что первые Элементы использовали местные особенности, — пояснила археолог. — Вы скоро всё увидите сами. Также мы нашли удивительную, уникальную дверь, охраняемую говорящей статуей древнего аликорна Маллеату ⁽⁸⁾.

— Простите? Маллеату? — переспросил профессор Молд. — Металлургическая компания «Malleatu Inc», насколько я слышал, тоже названа в честь легендарного аликорна древности, считающегося мифическим.

— Да, это тот самый Маллеату, аликорн железа, знаток всех металлов, — подтвердила Марбл. — Компания, где вы работали, действительно названа в его честь. Но сейчас речь не об этом. Мы исследовали древний тоннель, вход в который был найден при раскопках нижнего этажа башни. Тоннель вёл внутрь городской черты, и в какой-то момент мы наткнулись на стену другого тоннеля, сделанную из железобетона. Что было дальше, я уже рассказала. Скоро вы всё увидите своими глазами.

— И я вам скажу, это стоит того, чтобы увидеть, — добавила Рэйнбоу Дэш.

Группа пони, возглавляемая Марбл, проследовала от замка на окраину Кристальной. Здесь, среди сверкающих кристальных домов стояло невысокое круглое каменное здание с конической крышей, какие бывают у крепостных башен. Твайлайт, Рэрити и Рэйнбоу уже бывали здесь неоднократно, именно здесь был найден вход в древние подземелья. Но для вновь прибывших здесь всё выглядело новым и необычным.

Подойдя ближе к круглой постройке, гости Кристальной Империи увидели, что её вход наполовину ушёл в землю, а подоконники пустых, выбитых уже давно окон находятся почти на уровне мостовой. Постройка выглядела странно, как будто кто-то напялил коническую башенную крышу на цокольный этаж. Вход был раскопан и расчищен, явно не слишком давно, и вниз вели несколько каменных ступеней, выглядящих куда новее кладки самого строения.

— Странное здание, — пробормотал Шарп Каттер.

— Выглядит как башня, утонувшая в земле по самую крышу, — согласился его коллега.

— Это и есть башня, — подтвердила, обернувшись к ним, Твайлайт. — Только построенная вниз.

— И построенная не из кристаллов, что странно, — заметил Вольфрам Ингот. — Она сложена из обычных камней, и кладка выглядит куда древнее, чем всё здесь, и вообще чем всё, что я видел. Я знаю, как выглядит кладка, которой больше тысячи лет, в Сталлионграде такой полно. Так вот, эта кладка по меньшей мере раза в четыре древнее.

— Раз в шесть, — поправила его Твайлайт. — Держитесь за нами и смотрите под ноги.

Археолог раздала всем рабочие комбинезоны. Рэрити, Дэш и Твайлайт упаковались в них привычно и быстро. Белая единорожка помогла Инготу застегнуть магией пуговицы:

— Вот так, дорогуша, с этими пуговицами земным пони бывает непросто справиться.

Молд, Каттер и Бесом, будучи единорогами, с застёжками управились сами. Следом за Марбл, Твайлайт, Рэрити и Дэш новоприбывшие учёные вошли в башню.

— Ого! — выдохнул Молд. — Впечатляет.

Внутри был круглый зал, свод потолка поддерживали колонны, стоящие кольцом примерно посередине между стенами и центром зала. В середине зала зиял ничем неограждённый провал, а по бокам от него вниз уходили две симметрично расположенные лестницы. Лестничные марши были направлены навстречу друг другу. В зале стояли несколько запылившихся стеклянных витрин. Одна из них была разбита упавшей балкой стропил, её осколки разлетелись по всему залу.

— Здесь был музей первых Элементов Гармонии, — сказала Твайлайт. — В этих витринах хранились принадлежавшие им вещи. Сейчас они в замке, на реставрации. После восстановления их снова разместят здесь, в этих же витринах. Помню, тут был ещё деревянный идол, вырезанный в виде совы, но он куда-то делся…

— И сколько тут этажей? — поинтересовался Каттер, спускаясь по лестнице в следующий такой же зал. Его голос отразился от древней кладки жутковатым эхом.

— Было девять, — откликнулась Марбл. — До обвала.

Посреди зала, сбоку от центрального провала, стояло небольшое дерево, выросшее на куче просыпавшейся сверху земли. Кора у него была зеленоватая, ветви покрывали синие листья и белые цветы. В воздухе возле цветов плавала в лучах света, пробивавшихся сверху, золотистая пыльца.

— Кристальная Империя полна загадок. Никто не знает, какой породы это дерево, — заметила Твайлайт. — Я перерыла четыре библиотеки, пытаясь найти что-то похожее: здешнюю, кантерлотскую, Понивилльскую и библиотеку замка Двух сестёр. Ничего не нашла. Пока что мы называем его просто Синее дерево.

Дальше вниз лестница обрывалась. Рухнувшие залы образовали сплошное месиво обломков камня и кусков деревянных балок, сквозь которое был прокопан узкий спиральный тоннель, подпёртый деревянной крепью, как делают в шахтах. Грубые каменные ступени разной ширины вели глубоко вниз.

— Здесь всё рухнуло после телепорта принцессы Твайлайт, — пояснила Марбл. — Мы пытаемся восстановить разрушенные залы, но работы ещё предстоит много.

Спустившись по узкому проходу, пони оказались в чудом уцелевшем подземном зале.

— Это заклинательный зал первых Элементов, — сообщила Марбл. — Заклинание телепорта удержало свод, поэтому он не рухнул, когда верхние этажи обвалились один за другим. Мы надеемся постепенно разобрать завал, но, к сожалению, всё, что было на этажах с минус третьего по минус восьмой, с большой вероятностью утрачено.

Осмотревшись, учёные увидели на полу зала несколько табличек. Пёрпл Бесом буквально кинулся к ближайшей из них, осторожно смахнул кисточкой пыль и прочитал:

— «Верность».

— Смотрите, тут ещё одна, — Ингот наклонился и сдул пыль с другой таблички: — «Доброта».

— «Смех», — Молд тоже сдул пыль с ближайшей к нему таблички.

Пожилой археолог смёл кисточкой пыль ещё с двух табличек.

— «Щедрость» и «Честность». Таблички расположены по кругу, значит, в центре должна быть «Магия».

— С ума сойти… — произнёс Каттер. — Получается, вот здесь они и стояли, проводя ритуалы…

— Это ещё не всё, — Твайлайт и Марбл телекинезом сдвинули в сторону сколоченный из досок щит.

За щитом скрывалась массивная, высокая двухстворчатая дверь, украшенная большой стальной статуей аликорна, стоящего на задних ногах. Крылья аликорна служили украшением створок двери.

— Мы закрыли статую щитом, потому что здесь каждый день проходят рабочие-землекопы, — пояснила Марбл. — Некоторые пугались.

— Это же не просто украшение на двери? — спросил Молд.

— Нет, она двигается и говорит, — ответила археолог.

— Двигается? — Каттер с интересом осматривал статую. — Но я не вижу никаких шарниров…

— Смотрите.

Марбл скастовала короткое, простое заклинание, коснувшись магией двери, и стальная фигура вдруг пришла в движение. Единственный уцелевший хрустальный глаз полыхнул светом. Металл как будто стал вязкой жидкостью, приобрёл сверкающий блеск. Статуя ожила.

Стальной аликорн опустился на передние ноги, удерживая крылья на створках двери, и нагнулся к стоящим перед ним единорогам. Фыркнул, выбросив из стальных ноздрей облачка накопившейся там пыли. Орнамент на двери и барельефе крыльев осветился зеленоватым сиянием.

— Нет входа не имеющим наследия Маллеату, — прогрохотал низкий, рокочущий голос. — Нет входа не имеющим слова Маллеату. Лишь Маллеату способен войти в эту дверь или те, кого он избрал своими учениками. Я сказал всё, — стальной аликорн вновь встал на дыбы в прежнее положение, оттолкнувшись от пола передним копытом. — Уходите, не имеющие наследия, слова и знаний шестого из семи.

— Ох, во имя Селестии, так и оконфузиться можно, — пробормотал испуганно отскочивший назад Молд.

— Невероятно! Это как сделано? — изумлённо спросил стоявший чуть сбоку Каттер.

— Металл как будто стал жидким на несколько мгновений, но оставался холодным, — произнёс Ингот. — Очень интересно.

— Вау! В который уже раз вижу, как она двигается, а всё равно впечатляет, — ухмыльнулась Дэш.

— Да, когда ходишь мимо неё каждый день, эффект, конечно, притупляется, — заметила Рэрити. — Но вот когда она двигается и говорит — выглядит жутко. Удивительная магия.

— Вы сумели открыть дверь? Что там? — нетерпеливо спросил Бесом.

— Не мы. Дверь смогли открыть маги Старой Гвардии принцессы Селестии, — ответила Марбл. — Там была библиотека. Когда-то была. К сожалению, все фолианты превратились в труху и пыль задолго до того, как Сомбра погрузил Кристальную в стазис. Ещё там стоит статуя аликорна. Один из магов Зелёного крыла провёл некий ритуал и сумел что-то там активировать. Ему это дорого обошлось, он несколько дней лечился, не в силах подняться с постели. Затем этот маг запечатал дверь, для безопасности. Никто, кроме него, не сможет открыть её.

— Неужели ни одной книги не удалось спасти? — сокрушённо спросил Бесом. — Какая потеря!

— Ни одной, — грустно подтвердила Твайлайт. — Конечно, в библиотеке Кристальной множество уникальных фолиантов, но здесь хранились книги на несколько тысяч лет старше. Кто знает, каких сокровищ мы лишились…

— Идёмте, — пригласила Марбл. — Осторожнее, дальше будет неровный пол, смотрите под ноги.

Один за другим учёные вошли в узкий древний тоннель, подсвечивая себе шариками света, наколдованными единорогами. Твайлайт скастовала шарики, сопровождавшие Ингота и Дэш.

Следующие несколько часов они посвятили осмотру и тщательному исследованию производственных помещений, обнаруженных археологами. Метро мэйнхеттенских учёных удивило, но не более того, а Ингот и вовсе не был впечатлён:

— Сталлионградский метрополитен выглядит лучше. Здесь всё как-то слишком… утилитарно, что ли. Функционально, — пояснил он.

Зато когда прибывшие специалисты вошли в литейку, совмещённую с кузницей, они выглядели крепко озадаченными, все, включая сталлионградца. Бесом радовался как жеребёнок, аккуратно очищая кисточкой от пыли приборы на паровом котле:

— Какая чудесная сохранность у этого оборудования! Только немного ржавчины! Крайне редко доводилось работать со столь хорошо сохранившимися артефактами!

— Что скажете, уважаемые? — спросила Твайлайт.

Учёные неуверенно осматривались, разойдясь по цеху и разглядывая печи и оборудование.

— Очень необычно, — признался Молд. — Такое впечатление, что тут собрано оборудование из совершенно разных эпох, от откровенно средневекового, до вполне современного. Вот этот паровой молот выглядит почти так же, как изделия «Malleatu Inc», где я работал. Котёл и вовсе смотрится более передовым и компактным, чем все образцы, которые я когда-либо видел. В то же время вот эта печь, — он указал на полусферическое кирпичное сооружение, — абсолютно средневековая.

— Да, по конструкции она примерно на пять тысяч лет старше, — подтвердил Ингот. — При этом я не вижу мехов. Как тут организовано дутьё? Хотя… вот тут есть трубы, подходящие к фурмам в печи.

— Да, и в то же время рядом стоит ещё одна, заметно более новая по конструкции цилиндрическая печь и горн примерно прошлого века, впрочем, они и сейчас не сильно изменились, — констатировал Молд. — И в то же время с другой стороны от печи стоит ультрасовременный рефорджер ⁽⁹⁾, оснащённый вентиляторами с электромагическим приводом. У нас такие появились буквально недавно. Но он выглядит таким же старым, как и всё остальное. Впервые вижу такое сочетание современности и глубокой древности под сводом одного цеха.

— М-да, выглядит, я бы сказал, даже эклектично, — подтвердил Каттер.

— Насчёт дутья мы вам хотели кое-что показать, — сопровождаемая светящимся шариком Дэш открыла дверь в технический тоннель, расположенную в углу и ещё не привлёкшую внимания специалистов. Пегаска была настолько заинтригована, что ей было даже не скучно. Она ожидала, что профессора из Мэйнхеттена и Сталлионграда ответят на накопившиеся у исследователей вопросы.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовались Ингот, а за ним и Молд с Каттером.

Бесом тоже увязался за ними, его тоже заинтересовал рассказ Молда. Увиденное в соседнем помещении привело специалистов из MIT в глубокую задумчивость.

— Прошу меня простить, принцесса, — виновато развёл копытами присевший на задние ноги профессор Молд, осмотрев непонятные агрегаты. — Я не понимаю, как это работает. Вот эти машины выглядят как паровые турбины. К ним подходят паропроводы от второго котла. Но я не вижу топки для подогрева воздуха. Вдувать в печь холодный воздух абсолютно бессмысленно. И я не понимаю, зачем тут эти кислородные баллоны, это же не сварочный участок!

— В Эквестрии эта технология ещё не освоена, — пояснил Ингот. — Но в Сталлионграде она уже несколько десятилетий используется. Эти две машины — турбодетандеры.

— Турбо… что? — переспросил Молд.

— Турбодетандеры, — повторил Ингот. — Они сжижают воздух, отделяя кислород. Вот потому здесь и стоят кислородные баллоны. Здесь печи с кислородным дутьём. Потому и нет топки для подогрева.

— Э-э…

Молд ошалело рассматривал оборудование, переводя взгляд на Ингота и обратно на машины. Дэш и Рэрити и вовсе стояли, не понимая, что происходит. Каттер пребывал в крайней степени изумления. Бесом не разбирался в металлургии, но прекрасно понимал, что спецы из Мэйнхеттена и Сталлионграда обнаружили нечто сенсационное.

— Твай, сколько лет этому оборудованию, по-твоему? — спросила Рэрити.

Твайлайт скастовала заклинание датировки на ближайший турбодетандер. По красноречивому выражению её мордочки было видно, что аликорн получила те же результаты, что и ранее, и весьма озадачена ими.

— Ему восемь, возможно, восемь с половиной тысяч лет, — ответила Твайлайт. — Как и всем этим подземным сооружениям.

Марбл тоже повторила датирующее заклинание:

— Принцесса права. Это не ошибка датировки.

— Но… Дискорд возьми, Марбл, как? — изумился Бесом. — Как такое возможно?

— М-да, мне тоже хотелось бы это знать, — Молд переключился из режима офигения в состояние крайней заинтересованности.

— У меня есть только одно логическое объяснение, всепони, — произнесла Рэрити. — Кристальная стоит на остатках подземных сооружений другой цивилизации пони, древней и несравненно более развитой, чем наша. Я не могу объяснить наличие там, — она показала на стену, отделявшую подсобку от цеха, — средневековой печи, но вот это, несомненно, указывает на уровень развития, значительно превосходящий всё, что достигнуто на данный момент в Эквестрии.

Несколько минут все молчали.

— Я не возьмусь такое публиковать, мне дорога моя научная репутация, — нарушил сгустившуюся тишину Бесом. — Нас в Кантерлотской академии наук на смех поднимут.

— Думаю, нам придётся тыкать носом каждого академика по отдельности в это оборудование, и то они едва ли поверят, — заметил Каттер. — Слишком уж фантастичные напрашиваются выводы…

— Здесь есть ещё одно помещение, со станками, — напомнила Твайлайт. — Пойдёмте.

---

1) (тронное имя записывалось как snfr-wj, snfr-w или snfr, единого мнения о произношении этих вариантов нет)

Вернуться к тексту

2) (пирамида в Сейле имеет длину стороны 25 м и высоту в настоящее время всего 6,8 м)

Вернуться к тексту

3) (сторона основания Медумской пирамиды 144 м, высота при постройке 93,5 м)

Вернуться к тексту

4) (так называемая Розовая пирамида в Дахшуре является третьей по величине после более поздних пирамид Хуфу (Хеопса) и Хафра (Хефрена) в Гизе, имея размер основания 218,5 × 221,5 м и высоту 104 м. Третья из «великих» пирамид в Гизе, пирамида Менкаура (Микерина) ниже «Розовой пирамиды» в Дахшуре и вдвое меньше по стороне основания)

Вернуться к тексту

5) (сторона основания южной пирамиды в Дахшуре 189 м, высота после постройки 104,7 м, что также больше пирамиды Менкаура в Гизе)

Вернуться к тексту

6) (Пирамиды, построенные в период правления Снофру, а также последующих фараонов IV-й династии — Хуфу, Хафра и Менкаура действительно вызывают множество вопросов у археологов, поскольку ни до ни после них не строились пирамиды таких размеров и настолько совершенные в архитектурном отношении. Более поздние пирамиды больше похожи на кучи камней, насыпанные в подражание пирамидам IV-й династии, что вызывает массу вопросов у специалистов и множество спекуляций у разного рода конспирологов.)

Вернуться к тексту

7) https://ficbook.net/readfic/6778651/17525614

Вернуться к тексту

8) https://ficbook.net/readfic/6778651/17705857

Вернуться к тексту

9) (устройство для закалки стали)

Вернуться к тексту

2540 год до н. э.

— Правитель Хуфу посылал военную экспедицию на Синайский полуостров, чтобы усмирить кочевые племена бедуинов, нападающие на поселения и рудники. С полуострова в Та-кем поставляется медь и бирюза. Через полуостров проходят важные караванные пути, — Стелла Люкс докладывала остальным полученные от сомнаморфа новости. — Сомнаморф сообщает, что великий управитель принц Хемиун, сын Нефермаата, умер незадолго до окончания строительства пирамиды для правителя Хуфу, но пирамида была достроена по его чертежам и оставленным им указаниям.

Пирамида, построенная по приказу Хуфу под руководством Хемиуна — самая большая по площади основания и самая высокая из построенных на текущий момент⁽¹⁾. На вершине пирамиды установлен позолоченный камень, именуемый «Бен-Бен». Местные антро считают его яйцом феникса«птица Бенну» — егип.. Есть недоказанное предположение, что это может быть метеорит.

— Яйцо феникса? — засмеялась Кристал. — Они хоть раз видели настоящего феникса?

— Откуда? — удивился Вере Фолиум. — Насколько мы знаем, фениксы здесь не водятся. Продолжай, Стелла.

— Пирамида покрыта гладкой облицовкой из известняковых плит, — продолжила читать сводку Стелла Люкс. — Она построена из двухсот десяти ярусов известняковых блоков⁽²⁾, и имеет достаточно сложную систему внутренних помещений, сложенных из очень крупных блоков гранита ⁽³⁾. Рядом с главной пирамидой построены ещё три маленьких пирамиды-спутницы, в них будут, вероятно, похоронены жёны и дети правителя.

— Как они ухитряются таскать такие камни? — спросила Кристал.

— Камни привозят на больших лодках, канал подходит прямо к пирамиде. Гранит везут по реке из города Сиене⁽⁴⁾, — пояснил Левис Алес. — Камни поднимают на высоту укладки по земляным насыпям с твёрдым покрытием из каменных плит. Подкладывают каменные катки в виде цилиндров и шаров, и тянут верёвками. Насыпи делают всё выше и выше, по мере увеличения высоты пирамиды. Также они используют полиспасты.

— Эм-м… Полиспасты? Это что-то новенькое, — удивился Вентус. — Левис, колись, это ты им опять подсказал?

— А чё сразу Левис-то? — прикинулся шлангом Левис Алес. — Как что, так сразу Левис…

— Это я подсказала, — ответила Стелла. — Потому что лечить паховую грыжу при текущем уровне медицины в Та-Кем — не самое весёлое занятие.

— А причём тут паховая грыжа? — Вентус выпал в осадок от признания Стеллы.

— Сомнаморф работает лекарем. К нему приходят лечиться в том числе и рабочие со строительства, — ответила Кристал.

— Лекарем? Это кто его надоумил?

— Я, — ответила Кристал. — Передавать антро медицинские знания нельзя, но правила не запрещают ни нам, ни сомнаморфам, применять эти знания для лечения антро. Сомнаморф хотя бы может всегда посоветоваться со мной. Он применяет стерилизацию инструментов и обезболивание средствами, для которых доступно местное сырьё. Кроме того, он имеет возможность изучать анатомию антро. Для нас изучение биологии их вида не менее важно, чем изучение их истории и общественных отношений.

— Он лечит рабочих на строительстве пирамиды? — уточнил Вентус.

— Не только. Он ходит от одного селения к другому, но на строительстве занято очень много антро, охрана труда там отсутствует в принципе, поэтому основная масса пациентов у него именно со стройки, — пояснила Кристал. — У них там такой травматизм…

— А сколько антро вообще согнали на строительство? Это же нужна уйма народу, чтобы двигать такие блоки? — спросила Фулгур.

— Сомнаморф сообщает, что в разные периоды количество было разным. Пирамиду строили двадцать лет и количество рабочих доходило до ста тысяч, — ответила Стелла. — И это далеко не единственная постройка, возведённая по приказу Хуфу. По его указаниям были построены храмы в северо-западной части Дельты⁽⁵⁾, храм в городе Пер-Бастет, посвящённый покровительнице города богине Бастет, и храм богини Хатхор в Тентире, столице VI нома⁽⁶⁾. В целом правителя Хуфу, видимо, запомнят надолго, и вряд ли будут вспоминать хорошими словами.

— Ну, он сам виноват, — Вентус усмехнулся. — Никто не заставлял правителя отдавать приказ строить бесполезные храмы и пирамиды. Построил бы он школы и больницы — подданные на него молились бы.

— Его бы жрецы отравили, — заметил Вере Фолиум. — За нарушение их монополии на знания.

— Жрецов можно было бы назначить там работать. Обучение писцов при храмах они уже практикуют, — пояснил свою мысль Вентус.

— Идея хорошая, осталось донести её до правителя, — усмехнулась Стелла. — У нас самих сейчас вырисовывается более насущная проблема. Поток данных растёт, плюс нам нужно делать всё больше фотоплёнки и фотобумаги для беспилотных разведчиков. Антро множатся, организуют всё новые государства, строят города. Ещё лет сто-двести, и мы перестанем справляться с потоком данных, не говоря уже о производстве расходников.

— И что ты предлагаешь? — спросил Вентус. — Свернуть исследования?

— Размножиться, — ответила Стелла. — У нас станет больше эквиридо, которые возьмут на себя часть работы.

— Гм… Это выглядит как выход, но как это реализовать? — озадаченно произнёс Вентус. — У нас нет камер вынашивания для жеребят. Нет запасов генетического материала.

Эквиридо, хоть и обрели полную свободу воли, в биологическом смысле оставались привержены внешнему оплодотворению и искусственному вынашиванию жеребят в специальных камерах. Сама мысль выключить кого-либо из участников экспедиции на несколько лет из активной работы ради вынашивания и последующего ухода за жеребёнком им и в головы не приходила.

— У нас три жеребца на трёх кобыл. Это намного лучшее соотношение, чем стандартное один к трём, — вмешалась Кристал. — Плюс, я давно работаю над проблемой внесения микроизменений в генокод, для обеспечения генетического разнообразия.

— Ого! И как успехи? — командир экспедиции был впечатлён.

— Я смогу обеспечить защиту от нежелательных изменений из-за близкородственного скрещивания, — ответила Кристал.

— Ну, хорошо… Генетический материал мы можем взять свой. Но камеры для вынашивания? Как мы их сделаем? Здесь же нет даже банального нержавеющего листа! — Вентус пока ещё никак не мог «врубиться» в идею Стеллы. — Не думаю, что для жеребят будет полезно, если сделать камеры вынашивания из этого материала на основе синтетической смолы и стекловолокна.

— И не надо. Мы сделаем камеры из стекла, — ответила Стелла. — У нас есть три пустых колбы от сомнаморфов. Сделаем камеры из них.

Сомнаморфы до активации хранились в сферических стеклянных колбах, в виде двух полусфер, соединённых кольцом из нержавеющей стали. Когда три сомнаморфа из шести имевшихся на наблюдательном пункте были извлечены из них, Стелла по-хозяйски убрала на склад опустевшие ёмкости. Через несколько тысяч лет они пригодились.

— А ведь верно! — Вентус заулыбался. — Ну, хорошо. А управляющие кристаллы? Разве мы сможем зачаровать их сами, без помощи единорога?

— Подключим управление камерами к центральному серверу, — ответила Стелла. — Мы с Кристал всё продумали. От вас нужна только помощь с изготовлением деталей и сборкой. Ну, и генетический материал.

— Погоди. А кто будет заниматься воспитанием жеребят? — спросил Вентус. — Все ведь плотно заняты.

— Я, — ответила Кристал. — Всё равно я почти всё время провожу на базе, — она с грустью раскрыла левое крыло, усаженное медицинскими артефактами, из-за которых она не могла летать. — Вы же почти не болеете. Биологические эксперименты придётся проводить, пока жеребята спят.

— Когда подрастут — я подключусь тоже, — сказала Стелла.

— Гм… Техномаг-наставник? — удивился Вентус.

Техномаги редко становились наставниками жеребят. Другие эквиридо считали техномагов странными из-за их необычных талантов и занятий.

— Ну, я не вижу длинной очереди желающих у входа, поэтому придётся самой стать наставницей, — ответила Стелла.

— Хорошо. Вижу, вы и правда всё продумали, — Вентус сдался, понимая, что поток данных действительно увеличивается, и справляться с работой вшестером скоро уже не получится. — Тогда начнём прямо сейчас. У нас много работы. Командуй, Стелла.

Под руководством Стеллы наблюдатели за пару месяцев собрали три камеры вынашивания и подключили их аппаратуру к серверу наблюдательного пункта.

— Больше трёх нам для первого раза и не потянуть, — сказала Кристал. — Дальше, когда первые трое вырастут, лет через сто — сто двадцать можно будет вырастить ещё троих. Ну или больше, если нам удастся придумать что-нибудь с камерами.

— Камеры мы сделали. Что делаем дальше? — спросил Вентус.

— Сдаём генетический материал, — ответила Кристал, телекинезом ставя перед командиром плоскую стерильную чашку Петри.

— Мы со Стеллой свой уже сдали, — высунула розовый язычок Фулгур. — Теперь ждём вас.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун

Марбл повела приезжих учёных в соседний цех, где стояли станки. Едва пони вошли в помещение, как Каттер тут же произнёс:

— О-очень интересно! — и направился к станкам. Ингот также присоединился к нему, а затем и Молд.

Токарные станки Каттер и Ингот осматривали с нескрываемым интересом.

— Хорошие станки, — вынес итоговый вердикт Каттер. — Универсальные, при этом мощнее наших, имеют больше передач в коробке.

— У нас есть токарные станки и больше этих, — добавил Ингот, — но они уже специализированные, например, для стволов артиллерийских орудий. Эти явно универсальные, очень хорошие. Интересно было запустить хотя бы один.

— Думаете, они заработают? — удивилась Твайлайт.

— На них минимум ржавчины, при этом сталь качественная, детали массивные, — ответил Ингот. — Безусловно, понадобится переборка, чистка от ржавчины, проверка привода, но никаких фатальных повреждений я не вижу. Скорее всего, после небольшого ремонта они заработают.

— Фантастика! — слегка потряс головой Бесом. — Станки, которым под восемь тысяч лет — в рабочем состоянии?

— Не в рабочем. Они требуют восстановительного ремонта, — поправил его Каттер. — Но после должного обслуживания работать будут.

— Здесь достаточно сухо, — добавил Ингот. — Станки были смазаны. Безусловно, смазка затвердела, поэтому перебрать, счистить старую смазку и ржавчину — необходимо. Скорее всего, придётся заменить часть электромагических компонентов, прежде всего — проводку. Но других повреждений я не вижу.

Пока Каттер и Ингот обсуждали станки, Молд заинтересовался резцами, лежавшими на станке сверху. Станок был для него высоковат, поэтому профессор взял телекинезом сразу несколько резцов и теперь внимательно их разглядывал.

— Взгляните-ка, коллеги, — вставил он, когда Ингот закончил свою мысль. — Что это за пластинки на резцах? Они прикручены винтами.

— Сменная режущая кромка? — удивился Каттер. — Очень интересная идея!

— Похоже на то! — кивнул Молд.

— У нас в Сталлионграде есть подобная разработка. Твёрдый сплав, — подсказал Ингот. — Он очень твёрдый, достаточно дорогой, но хрупкий. Делать из него резец целиком нецелесообразно. Поэтому берётся маленькая пластинка и припаивается на державку из обычной стали. Но тут, похоже, её не припаивали, а привинчивали.

— Но это должен был делать единорог! Причём обладающий очень точным телекинезом! — заметила Рэрити. — Я, скорее всего, смогла бы, но я шью, вдеваю нитки в иголки. У меня с жеребячества весьма точный телекинез.

— Леди Рэрити права, — кивнул Каттер. — Даже мне, единорогу, было бы непросто завинчивать такие мелкие винтики. Поди ещё попади винтом в резьбу при таких размерах!

— Согласен. Вот поэтому в Сталлионграде такие пластинки на резцы обычно припаивают, причём это делается на специальном автомате, — добавил Ингот.

— Позвольте? — Пёрпл Бесом заинтересованно взял телекинезом один из резцов и скастовал диагностическое заклинание. — Ого. Они действительно очень твёрдые, я бы сказал — более 70 единиц по шкале Старсвирла. Судя по результату быстрого исследования, в них содержится кобальт и что-то ещё…

— Карбид вольфрама, — подсказал Ингот. — А вы хороши, мистер Бесом. Вот так, без приборов, определить твёрдость и даже состав, пусть и частично?

— У меня есть кое-какой опыт исследования древнего холодного оружия, в том числе я умею применять ряд не самых распространённых диагностических заклинаний, — пояснил археолог. — Но вот что я не могу понять, так это каким способом получены эти пластинки.

— Ну, у нас их получают литьём, — ответил Ингот. — Твёрдые сплавы невозможно обрабатывать резанием, их можно только шлифовать, поэтому у нас их отливают в точные керамические формы, чтобы свести к минимуму обработку.

— Тогда как в них сделано отверстие под винт? — задал резонный вопрос археолог. — Если их невозможно просверлить?

— У нас никаких отверстий в твердосплавных пластинках не делают, — Ингот недоумевающе развёл копытами. — Я, честно сказать, тоже теряюсь в догадках. Нет, конечно, можно предположить, что в каждую литейную форму вставляли стержень, а потом выколачивали… Но, учитывая, какими количествами делают такие пластинки, а также их малые размеры, это очень трудоёмкая операция. Поэтому у нас их просто припаивают специальными твёрдыми припоями. На автоматической линии. Сажать на такую операцию единорога — это, знаете ли, расточительно.

Бесом вопросительно взглянул на мэйнхеттенских учёных. Молд и Каттер покачали головами:

— Нет, мистер Бесом, тут мы вам едва ли что-то подскажем.

— И ещё, обратите внимание на размер этих станков, — сказал Бесом. — Высоковаты, не находите?

— Ну-у, это как раз не так удивительно, — ответил Ингот. — Станки для обработки стволов крупнокалиберных орудий в разы больше и выше. Там токарю приходится на станину станка залезать для управления. Обычно делаются мостки.

— Вот именно. Мостки. Вы видите здесь мостки? И я не вижу, — пояснил свою мысль Бесом.

— Мы тоже обратили на это внимание ещё в прошлый раз, — вспомнила Твайлайт. — Помнишь, Рэрити, ты ещё сказала, что станки сделаны как бы не под рост принцессы Селестии.

— Да, было такое, — кивнула Рэрити. — Меня это очень удивило.

— Аликорны, как правило, на токарных и прочих станках не работают, — заметила Дэш. — Или это всё построено цивилизацией аликорнов?

— В старинных книгах я встречал упоминания о великих аликорнах древности, — ответил Бесом. — Но именно о великих, то есть, единицах, а не о целой цивилизации аликорнов.

— Разве принцессы Селестия и Луна, до появления принцесс Кэйденс и Твайлайт не были единственными аликорнами? — удивился Каттер. — Ну, кроме легендарного Маллеату?

— Нет, в некоторых фолиантах сказано, что давным-давно, задолго до правления Дискорда, были и другие аликорны, — ответил Бесом. — Маллеату был одним из семи великих аликорнов. К сожалению, сведения о них обрывочны и часто противоречивы. Идёмте дальше.

Сверлильный и фрезерный станки не вызвали у специалистов особого удивления. Каттер лишь отметил их высокое качество изготовления и хорошую сохранность.

— Думаю, после небольшого ремонта они точно так же заработают, — ответил учёный на вопрос Твайлайт. — Станки вообще достаточно долговечное оборудование, так как делаются из массивных стальных и чугунных деталей. При хранении в сухих помещениях, без резких перепадов температур они сохраняются очень хорошо. Хотя, конечно, станки возрастом в восемь тысяч лет, и при этом конструктивно совершеннее современных я вижу впервые.

А вот станок неизвестного назначения поверг учёных в немалое удивление. Трое специалистов и присоединившийся к ним Пёрпл Бесом минут десять ходили вокруг него, «то и дело испуская крики восторга и изумления», как позже описывала этот момент Рэрити, делясь сплетнями с многочисленными подругами.

— Впервые вижу станок с КАМЕННОЙ станиной, — честно признался Каттер. — Да ещё и управляемый с отдельного пульта, а не маховичками на самом станке. Какой смысл был делать станину каменной — не понимаю.

— Долговечность? — предположил Бесом. — Камень не ржавеет и может оставаться неизменным тысячелетиями.

— Да, согласен, но кому нужен станок, остающийся неизменным тысячелетиями? — спросил Молд. — За это время появятся другие, неизмеримо более совершенные.

— Тому, кто живёт очень долго? Тысячелетия? — предположила Марбл.

— Мы снова приходим к гипотезе о цивилизации аликорнов? — скептически возразил Ингот.

— Нет, скорее, это мог быть тот же Маллеату, — ответил Молд. — Как аликорн железа, он мог пользоваться этими станками в своих целях. Не зря же в нижнем зале башни стоит его статуя?

— Но Маллеату был один, а токарных станков здесь три, — заметил Каттер.

— Аликорн-многостаночник — это сильное допущение, — усмехнулся Ингот.

Видя недоумённые взгляды, он пояснил:

— У нас в Сталлионграде существует движение многостаночников, как способ повышения производительности труда. Один рабочий может работать сразу на двух-трёх станках, если деталь большая, и операция не требует частых переключений. Допустим, обтачивают заготовку под орудийный ствол. Длиной метров восемь или десять. Или длинные валы для кораблей и судов, там длина легко может быть и больше. Или корпуса турбин. Станок тратит на один проход десятки минут, а то и часы. Рабочий успевает переключать два, три и даже больше станков за это время.

— Интересная практика, — кивнул Каттер. — Но, возвращаясь к этому станку, что он делает?

— Мы предположили, что он проецирует магию на вот такие заготовки из горного хрусталя или кварца, — Рэрити подняла телекинезом со стеллажа хрустальный «блин» и вложила в углубление на станке. Послышался отчётливый щелчок.

— Ого! Концевые выключатели до сих пор работают, — одобрительно заметил Каттер. — Ну… допустим, учитывая, что заготовки лежат на стеллаже возле этого станка, и форма углубления в станине соответствует заготовке, вполне вероятное предположение.

— Склонен согласиться с гипотезой товарища… простите, леди Рэрити, — подтвердил Ингот. — Но для чего проецировать магию на горный хрусталь или кварц?

— Гравировка? — предположил Молд.

— Интересная мысль! — обернулся к нему Каттер.

— Ну, это всего лишь предположение, — отмахнулся профессор. — Пока мы не найдём готовую деталь или хотя бы заготовку со следами такой обработки… Но для чего кому-то понадобилось гравировать что-либо на дисках из кварца или горного хрусталя?

— Возможно, в их культуре были популярны подобные украшения? — высказал догадку Пёрпл Бесом.

Каттер внимательно разглядывал механизм на правой стороне станины.

— Взгляните-ка сюда, коллеги! Как вы думаете, зачем тут эти выступы и рычаг, как у рубильника, движущийся вверх-вниз?

Бесом, не долго думая, потянул телекинезом рычаги. Они не двигались.

— Приржавели. Ну, это не проблема, — учёный достал из седельной сумки пузырёк с жидкостью и кисточку, намочил кисточку в жидкости и смазал что-то в щели, в которую уходили концы рычагов, подсвечивая себе шариком света. — Надо немного подождать.

— Изготовление, предположительно, настенных украшений или, скажем, именной посуды с гравировкой… Согласна, мы об этом не подумали, — Марбл Абакулус рассуждала вслух. — Но почему такой станок стоит в том же цеху, что и обычные станки для металлообработки?

— Потому что это производственные помещения артефактория! — Твайлайт вспомнила, что говорила Эйелинн, и её мордочка осветилась догадкой. — Станок не просто гравировал рисунки и надписи. Возможно, он гравировал рунные надписи на артефактах!

Учёные взглянули на неё с удивлением, смешанным с заметной долей скептицизма.

— Гм! Ваше высочество, ваша догадка, безусловно, заслуживает внимания, — заметил после некоторой паузы Пёрпл Бесом.

— При всём уважении к Вашему высочеству, позвольте усомниться, — возразил Каттер. — Я, конечно, не специалист по артефактам, но, насколько мне известно, наносить рунные надписи на них должен обладающий соответствующим талантом единорог. Кроме того, артефакты, как правило, изготавливаются в единственном экземпляре. Это исключительно штучная работа. Станки же применяются прежде всего для серийного изготовления одинаковых изделий. Безусловно, на том же токарном или фрезерном станке изготавливают и уникальные детали, но просто потому, что станок позволяет произвести обработку быстрее и с несравнимо лучшей точностью. Но основное достоинство станков — это обеспечение возможности серийного производства с тиражированием одинаковых деталей.

— Вот именно, коллега, станок позволяет провести обработку быстрее и точнее, — возразил Молд. — Что, если неизвестные нам артефакторы прошлого использовали этот станок для нанесения рунных надписей с той же целью? Ускорить процесс?

— Я тоже не специалист по артефактам, но то, что я читал о них, говорит о том, что магические артефакты весьма разнообразны, — вставил Ингот. — А здесь станок сделан для обработки заготовок определённого типоразмера — вот этих самых «хрустальных блинов» или дисков. Сюда не положишь ни браслет, ни кулон, если только не использовать специальные приспособления, а я их здесь на стеллажах не вижу.

— М-да, и это сразу наводит на мысль об узкой специализации данного устройства, — подтвердил его догадку Каттер.

— Если только приспособления не хранятся в другом помещении, до которого мы ещё не добрались, — заметила Марбл.

— Такое тоже возможно, — признал учёный.

— Так, а между делом, зелье должно было уже снять ржавчину, — Пёрпл Бесом взялся телекинезом за горизонтальный пруток, соединявший два рычага, и потянул.

Рычаги со скрежетом сдвинулись с места. Археолог покачал их вверх и вниз, разрабатывая застоявшийся механизм. Рычаги начали двигаться, хоть и с явным усилием. При движении рычагов вниз круглые каменные выступы между ними поочерёдно убирались внутрь колонны, а затем высовывались обратно. Каттер, Молд и Ингот недоумённо рассматривали их, озадаченно переглядываясь.

— Что это такое, Дискорд его возьми? — спросил профессор Молд. — Каттер, вы видели хоть раз что-то подобное?

— Ни разу. А вы, Ингот?

— Нет, — сталлионградский профессор покачал головой. — Впервые вижу подобное устройство. Будь это многофункциональный станок, я бы предположил, что сюда закладывается сменный инструмент. Но в данном случае эта догадка не подходит — на выступах нет гнёзд для фиксации инструмента, да и сам станок сменного инструмента не требует.

После нескольких минут разглядывания неведомого механизма учёные были вынуждены признать поражение.

— Прошу нас извинить, Ваше Высочество, мисс Абакулус, мистер Бесом, — Каттер сокрушённо развёл копытами. — Ваша догадка, что это некий гравёр, полагаю, может быть близка к истине. Но вот что это за выступы, приводимые в движение рычагом, нам, уж простите, неведомо.

— Ну, что ж. Благодарю вас, коллеги, — Марбл коротко поклонилась. — Запишем эту загадку в длинный перечень других подобных тайн, с которыми мы уже столкнулись.

— Вы обнаружили ещё какое-либо уникальное оборудование? — спросил Каттер. — Я заинтригован как никогда в жизни.

— Обнаружили. Но это не совсем «оборудование», — ответила археолог. — Мы перенесли нашу находку в замок. Здесь мы пока больше ничего не обнаружили, но мы продолжаем работать. Предлагаю вернуться в замок, найденное нами стоит того, чтобы на него посмотреть.

Подъём наверх и путь до замка заняли более полутора часов. Приезжие учёные были уже в возрасте, им приходилось несколько раз отдыхать по мере подъёма и ещё раз — когда выбрались из башни. Передохнув, специалисты сняли рабочие комбинезоны, и тут Марбл вздрогнула, впервые увидев кьютимарку Каттера, ранее закрытую одеждой. На его кьютимарке была изображена чёрная половинка шестерни и чуть ниже неё — резец, лежащий горизонтально. Похожее изображение — половинка шестерни, похожая на солнце над горизонтом, и подчёркнутая линией, неоднократно попадалось археологам на стенах тоннелей. Марбл подумала, что стоит выспросить у Каттера историю обретения его кьютимарки и что она, по его мнению означает. Но прямо сейчас момент был не самый подходящий — из тоннеля они уже вышли, а до замка, где были зарисовки всего, что обнаружили археологи — ещё не дошли. К тому же вузовские преподаватели явно не были приспособлены к походам по лестницам на девятый этаж и теперь тяжело дышали.

— Мисс Абакулус, вам бы устроить здесь клеть для подъёма, — посоветовал Ингот. — Знаете, как в шахтах делают? От первого горизонтального штрека идёт ствол вертикально вниз, до места залегания рудного тела. И по этому штреку вверх-вниз движется такая стальная клеть, вроде лифта, только попроще. Над шахтой ставится лебёдка с электромагическим приводом. Раньше ставили лебёдку с паровым приводом от локомобиля.

— О-о, это было бы чудесно, — согласилась Марбл. — Мы могли бы прокопать колодец до самого нижнего зала. Но это же нужен целый проект! В моей группе нет инженеров, только археологи.

— Думаю, мы с мистером Инготом могли бы сделать такой проект, — откликнулся Каттер. — Во всяком случае, ничего сложного я тут не вижу. В полу верхнего и следующего залов уже есть центральный проём. Надо сварить над ним раму из стальных балок, подвесить на него блок, а ещё лучше — полиспаст, перекинуть трос и поставить лебёдку. Клеть и лебёдку можно заказать в «Malleatu Inc», например. Если принцесса Каденза согласится финансировать проект, мы могли бы уже сегодня вечером нарисовать предварительные эскизы и составить смету.

— Больше того! Клетью можно было бы поднимать на поверхность крупные обломки уже в процессе раскопок обрушенных этажей, а затем спускать вниз рабочих и стройматериалы для реставрации, — подсказал Ингот. — Ведь два верхних этажа не обрушились. Я бы даже предусмотрел ещё и рельсы для шахтных вагонеток, выходящие на улицу, чтобы вывозить строительный мусор и подвозить стройматериалы.

— Отличная идея, Ингот! — Каттер поднял копыто, и сталлионградский профессор, улыбнувшись, слегка стукнул по нему своим копытом.

— Если вас не затруднит, буду вам очень благодарна, — ответила археолог. — Я сегодня же переговорю об этом с принцессой.

— Я вас поддержу, — добавила Твайлайт. — Мне тоже надоело ходить вверх-вниз по этим лестницам.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Потратив с утра несколько часов на метеорологические наблюдения, а также на изучение сталлионградских радиосхем с полупроводниковыми триодами и их особенностей, Саншайн полетела на вокзал, встретить поезд с прицепным вагоном из Кристальной Империи, на котором должны были приехать Лира и Санбёрст. Единорожка прислала телеграмму, что ей удалось уговорить Санбёрста приехать в Понивилль для исследования зеркала. Поезд в Кристальную и обратно шёл по ночам, прибывая в Понивилль в середине дня. На вокзал она прилетела как раз к поезду, увидев с высоты кажущийся игрушечным паровозик с несколькими вагончиками, и спланировала, приземлившись прямо на перрон, как обычно делали все пегасы.

Поезд остановился, и из последнего, прицепного вагона выбрались Лира и оранжевый красногривый единорог в круглых очках, в роскошной синей мантии со звёздами. По описанию Саншайн узнала Санбёрста. Пегаска подошла к ним.

— Привет, Лира. Здравствуйте, Санбёрст. Меня зовут Саншайн, я метеоролог на Понивилльской метеостанции.

— Здравствуйте, Лира мне уже рассказала о вас, — Санбёрст приветливо улыбнулся и повернулся к поезду, вытаскивая из вагона телекинезом свои чемоданы. Лира помогла ему, и жеребец благодарно кивнул. — Я не особенно сильный маг, если честно.

— Не страшно, здесь можно взять напрокат сани для багажа, а летом — тележку.

Лира сбегала за санями, багаж погрузили в них, и пони отправились на метеостанцию. По дороге Саншайн и Лира рассказали все свои предположения о зеркале.

— Магический артефакт, срабатывающий от радио? Никогда о таком не слышал, но это вполне правдоподобно, — Санбёрст задумался и шёл, автоматически перебирая ногами. — В конце концов, электромагнетизм — один из наиболее распространённых видов магии на Эквусе. То, что его сумели приспособить для связи на больших расстояниях, вовсе меня не удивило.

Так, беседуя, они пересекли Понивилль, зашли купить перекус в «Сахарный уголок», познакомились с Пинки Пай, которая, разумеется, начала тут же планировать приветственную вечеринку для Санбёрста, прошли мимо поворота на ферму семьи Эпл и пришли на метеостанцию. Лира помогла разгрузить багаж и повезла пустые сани обратно на вокзал, а Саншайн усадила гостя за стол в своём радиосарайчике и включила жар-кристалл, чтобы подогреть чайник. Пока чайник грелся, Санбёрст поднялся и с интересом изучал висевшее на стене зеркало. Он вытащил из чемодана несколько справочников и сканировал заклинаниями раму зеркала, левитируя сразу три раскрытых тома.

Саншайн накрыла на стол, разлила по чашкам чай, и с трудом отвлекла гостя от исследований. Пока они пили чай, Санбёрст сделался задумчив:

— Знаете, мисс Саншайн, в раме зеркала содержится целый комплекс весьма сложных заклинаний. Боюсь, мне потребуется не один день экспериментов, чтобы просто разобраться, как они работают.

— Я чего-то подобного и ожидала, если честно, — кивнула пегаска. — Если хотите, можете остановиться здесь. У меня далеко не шикарно, зато не придётся тратиться на гостиницу.

— Спасибо, вы очень любезны, — кивнул оранжевый единорог. — С удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством. Надеюсь, я вас не слишком стесню. Если честно, задача с зеркалом исключительно меня заинтересовала.

— Не стесните, я сплю в облачном домике наверху, — Саншайн показала копытцем на потолок.

Дверь открылась, и слегка запыхавшаяся Лира вошла в «радиорубку».

— Вот и я!

— Быстро ты, чай ещё горячий. Садись, угощайся, — пегаска налила подруге чаю и придвинула вкусняшки из «Сахарного уголка».

— Спасибо, мы в поезде позавтракали, но уже пора, конечно… — Лира с удовольствием пила чай с булочками. — Обратно налегке быстрее получилось. Ну, как, что-нибудь удалось выяснить?

— К сожалению, не так быстро. Нужно будет провести ряд экспериментов, — ответил учёный.

— Лира, я тогда с Санбёрстом займусь зеркалом, а ты сходишь к Голден? — спросила метеоролог. — Она будет печатать фотографии с книги про дирижабли, вчера отсняли часть. Я хотела их сегодня отправить в Мэйнхеттен, в дирижаблестроительную компанию Эплов.

— Конечно, я и отправить их могу, — кивнула единорожка. — Кому-то конкретному или просто на адрес компании?

— На имя Лавендер Фриттер, она — инженер-проектировщик, я прочитала в одной из газет в библиотеке репортаж, где она упоминалась, — пояснила Саншайн.

— Поняла, сделаю.

— Сеансы связи у нас вечером, около семи часов, — пояснила гостю метеоролог.

Перекусив, Лира убежала к фермерше, а Саншайн взялась демонстрировать учёному свою радиоаппаратуру в действии. Санбёрст не просто смотрел, он наложил несколько диагностических заклинаний, проверяя и сравнивая напряжённость электромагнитных полей в разных местах комнаты, записывая цифры. Потом вытащил лист бумаги и стал рисовать диаграммы.

Этими исследованиями они занимались весь остаток дня, с перерывом на еду и метеорологические замеры. К вечеру снова прибежала Лира:

— Отправила фотки письмом этой Лавендер Фриттер, через почтовую колонну, надеюсь, из этого будет какой-то толк, — отчиталась единорожка. — Ну, как?

— У вас тут вырисовывается весьма занятная картина электромагических полей, — ответил Санбёрст. — Смотрите. Зеркало висит возле передатчика, но основное излучение идёт от антенны на улице. Антенна ориентирована так, что боковой лепесток диаграммы направленности как раз попадает на зеркало. Я думаю, если зеркало перенести так, чтобы зеркало попадало в основной лепесток, связь может быть более стабильной.

— Сегодня не будем рисковать, чтобы не сбить наводку на ответное зеркало. До сеанса несколько минут. Завтра можно будет попробовать, — решила Саншайн.

— А мы можем не зеркало переносить, а переставить антенну? — спросила Лира. — Завтра поставим её вот сюда, — она засветила яркую точку на нарисованном гостем плане участка. — Тогда зеркало останется на месте, и всё равно попадёт в этот самый лепесток.

— Умно! — похвалил Санбёрст. — От перестановки слагаемых сумма не изменится. Завтра попробуем.

— Пора, — сказала Саншайн. — Садитесь.

— Я постою, буду мерять напряжённость поля.

Санбёрст встал позади Саншайн и Лиры, усевшихся за стол с рацией. Пегаска включила аппаратуру, надела наушники и отстучала ключом позывной.

Человек ответил сразу. Саншайн переключилась на голосовую связь.

— Слышу вас громко и чисто. С нами единорог Санбёрст, приехал сегодня из Кристальной.

Зеркало осветилось. Санбёрст изумлённо охнул.

— З-здрав-ствуйте… — слегка запинаясь, произнёс он.

— Привет, Андрей, Дим! — Лира помахала копытцем изображению в зеркале.

— Здравствуйте, Санбёрст, Лира, Саншайн! — человек Андрей приветливо улыбнулся. — Как дела?

— Здравствуйте, всепони, — человек Дим помахал им из зеркала.

— Я разобралась со схемами и единицами измерения, — сообщила метеоролог. — В Сталлионграде производят похожие детали, я постараюсь узнать, можно ли будет их заказать.

— В Сталлионграде производят транзисторы? — удивился Андрей.

— И даже обозначения у них такие же, как на ваших схемах! — Саншайн улыбалась, видя изумление на его обычно невыразительном, нечитаемом лице. — Ну, не в точности, но структура обозначений та же и номиналы похожие.

— Мне надо будет их посмотреть, чтобы подобрать замену, — кивнул человек, справившись с удивлением.

— Мы отпечатали фотки с книги про дирижабли, и я отправила их в дирижаблестроительную компанию в Мэйнхеттен, — доложила Лира. — Не все, а только несколько, чтобы их заинтересовать. Ещё мы хотим попробовать чуть переставить антенну, чтобы зеркало попадало в основной лепесток диаграммы направленности. Сейчас на него попадает боковой.

— А вот это может помочь, — кивнул Андрей. — Только сначала зарисуйте, как антенна стоит сейчас и в какую сторону направлена. Если собьётся наводка, будет возможность вернуть всё как было.

— Так и сделаем, — кивнул Санбёрст. — Я наблюдаю тут очень интересную суперпозицию электромагических полей.

— Вы можете видеть электромагнитные поля? — удивился человек.

— Не сами поля, а результат их взаимодействия с диагностическим заклинанием, — пояснил учёный.

В этот момент связь прервалась, и изображение в зеркале пропало.

— Опять частота уплыла, — грустно развела копытцами Саншайн.

— Э-э… — Санбёрст задумался. — Если у вас частота плывёт, тут перестановка антенны не поможет. Тут надо сначала стабилизировать частоту. Давайте разбираться, как это ваше радио работает.

Саншайн разложила на столе схемы, открыла крышки у приёмника и передатчика, и пони погрузились в их детальное изучение.

—=W=—

2022 год н. э.

— Смотри-ка, им удалось привезти Санбёрста из Кристальной! — Дмитрий был удивлён и одновременно обрадован.

— Понь вроде толковый, мне понравился, — кивнул Андрей Петрович. — Жаль, связь прервалась быстро. Кстати… Дай-ка глянем логи программы. Что-то я как-то сразу не догадался.

Открыв окно лога, он несколько минут внимательно изучал строки.

— Ага… смотри, Дим, у неё частота передачи постепенно снижается, и в какой-то момент связь рвётся, — Петрович указал курсором на строку в логе.

— А логи за предыдущие сеансы прога хранит? — заинтересованно спросил Дмитрий.

— Конечно. Точно! Давай-ка сравним!

Просмотрев логи за предыдущие дни, они убедились, что связь рвётся при снижении частоты примерно до одного и того же значения, с точностью до десятых.

— М-м-м… — Андрей Петрович задумался. — Ей надо стабилизировать частоту передатчика. Такое впечатление, что связь возможна в неком диапазоне частот, и если частота падает ниже пороговой, связь рвётся.

— Окно частот, говоришь? Это возможно, — кивнул Дмитрий. — Вопрос только в том, сможет ли Саншайн что-то изобразить с помощью той элементной базы, что у неё в наличии?

— Вот по элементной базе у меня куча вопросов, — признал Андрей Петрович. — Я вообще в шоке был. У неё в плате торчат два сапфира и рубин, каждый из которых стоит целое состояние, а она говорит, что они у неё вместо транзисторов! Это как вообще? Зачем она вообще работает? Там если один такой рубин продать, всему их Понивиллю хватит на три поколения! Я уж не говорю о том, что они каким-то образом могут модифицировать кристаллическую решётку, получая нужные электрические свойства!

— Э-э.. Петрович, тут ты малость не понимаешь ситуацию, — Дмитрий повернулся к компьютеру, набрал в Гугле запрос, и на экране появились картинки из мультфильма, с кристаллами огромных размеров. — Конечно, когда смотришь мультик, надо делать скидку, что далеко не всё в нём можно и целесообразно рисовать соразмерно. Есть такое понятие «cartoon resolution». Например, анатомия поней в сериале явно искажена. Как ты сам видел, головы у них далеко не такие огромные, как нарисованы, да и глаза большие, но не настолько, как в сериале. Насчёт кристаллов я тоже думал, что это просто рисовка для детей такая, пока не увидел кристаллы на плате у Саншайн. Они действительно очень большие!

Но из этого, Петрович, следует логичный вывод: если такие кристаллы торчат в радиоаппаратуре у обычной пегаски, работающей метеорологом, значит, в их мире это ни разу не редкость, и ценятся они далеко не так дорого, как у нас. Надо будет у Саншайн спросить насчёт этого. Как я понимаю, раз у них мир магический, значит, там некоторые физические законы действуют немного иначе, чем у нас. В том числе может отличаться и геология.

— Ну… насчёт этого ты, пожалуй, прав, — согласился Андрей Петрович. — Видимо, кристаллы в их мире намного доступнее и стоят не так дорого. Почему оно так, сказать сложно. Вообще надо бы их расспросить, какая у них денежная система. А то в мультике они там все золотыми монетками расплачиваются. Это если давать пару золотых за одно яблоко, какая же должна быть инфляция?

— А может, мелкие монетки у них и не золотые вовсе? — Дмитрий изобразил ехидную физиономию. — Может, они латунные? Золото так-то металл очень мягкий и склонный к истиранию, это даже я знаю, неспециалист.

— А вот это хорошая догадка, — кивнул Андрей Петрович. — Надо будет у Саншайн уточнить.

— Уточним, но это сейчас не приоритетная задача, Петрович, — напомнил Дмитрий. — Надо найти способ стабилизировать частоту в передатчике Саншайн.

— Да, помню, помню. Я уже примерно знаю, какая ей схема подойдёт. Надо только узнать, какие номиналы элементной базы у них в наличии.

— Да ты не запаривайся номиналами, — посоветовал Дмитрий. — Саншайн — пони грамотная, скинь ей схему, она сама сориентируется в доступной номенклатуре. К тому же там у них Санбёрст приехал, подскажет, если что по части магии нужно. Если бы ещё приехала Старлайт, было бы совсем круто.

— Скинул уже несколько схем, в том числе и со стабилизацией частоты, Голден их сфотографировала вчера, — кивнул Андрей Петрович. — Подождём, пока Саншайн их соберёт.

---

1) длина стороны основания 230,3 м, высота при постройке 146,6 м

Вернуться к тексту

2) средняя масса каждого блока 2,5 тонны

Вернуться к тексту

3) самый тяжёлый гранитный блок, расположенный над входом в «камеру царя», весит 35 тонн

Вернуться к тексту

4) совр. Асуан, расположен за 1000 км от плато Гиза

Вернуться к тексту

5) храм в Тиде

Вернуться к тексту

6) совр. Дендера

Вернуться к тексту

2521 год до н. э.

— Правитель Джедефра, старший сын Хуфу, как докладывает сомнаморф, правил недолго, — Стелла Люкс, занимавшаяся заодно записью исторических хроник, так как представителя клана Свитка в группе исследователей не было, знакомила коллег с донесениями их резидента в Та-Кем. — Он построил пирамиду примерно в полутора лигах к северо-западу от пирамиды Хуфу⁽¹⁾. Его пирамида почти вдвое меньше, чем великая пирамида Хуфу, и облицована красным гранитом⁽²⁾. Помимо пирамиды, в погребальный комплекс правителя входят дорога длиной около четверти лиги, по которой доставляли камни, заупокойный храм и канава для захоронения «солнечной ладьи».

Джедефра был убит во время религиозной церемонии жрецами по приказу Хафра, брата Хуфу, который в результате этого убийства стал правителем Та-Кем⁽³⁾. Хафра сразу начал строить себе погребальный комплекс: дорогу и порт для подвоза камня, пирамиду для себя, маленькую пирамиду для жён, стену ограждения, заупокойный храм и ещё один храм в долине.

— Причём пирамиду для Хафра строили в два этапа, — добавил Левис Алес. — Сначала построили что-то вроде заготовки пирамиды, намного меньшего размера, с временной погребальной камерой, на случай, если правитель внезапно умрёт. Хафра на тот момент уже был в пожилом возрасте и, вероятно, часто болел. Достоверной информации о его здоровье, разумеется, нет, её не разглашают. Поскольку Хафра не умер, пирамиду надстроили, с увеличением площади основания и высоты, и сделали в ней новую усыпальницу выше и южнее⁽⁴⁾.

— При этом, что интересно, — добавила Стелла, — пирамида Хафра имеет бо́льший угол наклона граней и расположена на естественном возвышении, поэтому визуально она кажется выше пирамиды Хуфу.

— Они там пирамидами меряются, что ли? — проворчал Вере Фолиум.

— Занятие, «достойное» правителей, — фыркнула Фулгур.

— Пирамиду первоначально собирались облицевать розовым гранитом, добываемым в Сиенесовр. Асуан, но возить камень за 180 лиг⁽⁵⁾, видимо, задолбались, — добавил Левис Алес. — Гранитом выложили только один нижний ряд облицовки, а остальную облицовку сделали из местного известняка. Зашлифовали, правда, хорошо, ровно. Учитывая, какие у них применяются инструменты, это, можно сказать, трудовой подвиг.

— Если бы от этого подвига ещё практическая польза какая-то была, — скривился Вентус.

Вере Фолиум выложил на стол фотографии погребального комплекса, снятые с воздуха.

— Вот, тут видно, что они там понастроили. Большой⁽⁶⁾ заупокойный храм, с пятью молитвенными помещениями, целых пять доков для кораблей правителя, каменная дорога от заупокойного храма к нижнему храму. Нижний храм размером поменьше⁽⁷⁾, в его центральном зале стоят двадцать три тронные статуи Хафра и гранитные колонны.

— Двадцать три статуи? В одном храме? — изумилась Кристал. — Вот это, я понимаю, чувство собственной важности у этого персонажа… Как он ещё не раздулся и не улетел…

— Там ещё маленькая пирамида⁽⁸⁾ для его жён, и каменная ограда вокруг главной пирамиды, толщиной как крепостная стена⁽⁹⁾, — добавил Левис Алес.

— Хафра сильно не любят его подданные. Из-за его возраста строительство велось быстрыми темпами, на стройку согнали много народа, условия труда, сами понимаете какие, — добавила Стелла Люкс. — Но это ещё не всё, что он приказал построить. Недалеко от пирамид Хафра и Хуфу из песка торчит большая скала. В результате ветровой эрозии она приобрела форму, похожую на лежащего льва. Ещё задолго до правления Хуфу вокруг неё были построены несколько шахтных захоронений, когда именно — неизвестно, сомнаморф этого не видел. Одна из шахт пробита прямо через скалу. Первоначально вершина скалы была обработана в виде головы льва, смотрящей на восток. Хафра приказал расчистить скалу от песка, и в народе говорят, что правитель велел переделать в статую льва, но со своим лицом. Но сомнаморф видел Хафра, и сообщает, что лицо статуи не похоже на лицо правителя⁽¹⁰⁾. Лицо статуи имеет негроидные черты, что расходится с другими сохранившимися изображениями Хафры и его родственников. Также есть предположение, что Хафра статую не строил, её построили до него, а правитель лишь приказал расчистить песок вокруг неё и, возможно, провести реставрацию.

— Вот это, пожалуй, более вероятно, — отметил Вентус.

— Также по распоряжению Хафра между лапами статуи построен небольшой храм в её честь. Сомнаморф видел только статую в процессе расчистки от песка, это могли быть и строительные насыпи вокруг неё, и песчаные наносы, — добавила Стелла.

— Не совсем понятно, кто тогда эту статую построил, и когда, — заметил Вере Фолиум.

— Статуя обращена лицом на восток и изображает льва. Одно из почитаемых местных созвездий тоже называется Лев, — предположил Левис Алес. — Если предположить, что статуя смотрит в сторону, где в день весеннего равноденствия находилось созвездие Льва в период её постройки, можно вычислить примерное время, когда её построили.

— Стелла? Можешь прикинуть? — спросил Вентус. — Это по твоей части.

— Сейчас попробую.

Стелла включила браслет-вычислитель, в воздухе перед ней развернулся небольшой полупрозрачный экран. Потыкав в него стилусом, техномаг покачала головой.

— Не сходится. Созвездие Льва в день равноденствия находилось на востоке задолго⁽¹¹⁾ до появления у местных антро каких-либо признаков цивилизации. Мы сами видели, что жителям первых поселений было явно не до изготовления гигантских статуй из целой скалы. Да и появились эти поселения позднее.

— У нас нет ранних фотографий плато, на котором стоят пирамиды и статуя? — спросил Вентус

— Нет, мы тогда это плато не фотографировали, зачем? Там ничего не было, кроме песка, — ответил Левис Алес. — Скала эта была, скорее всего, занесена песком уже тогда.

— Не факт, в то время, как мы прибыли в этот мир, в этих местах климат был менее засушливый, пустыня начала наступать позже, — заметил Вентус. — Но мы начали подробно изучать территорию Та-Кем слишком поздно, уже после начала изменения климата.

— Ну, сам понимаешь, — уверенно ответил Левис Алес, — скалу такого размера, украшенную головой льва, мы бы не пропустили!

—=W=—

В соседней комнате под вентиляционной решёткой к разговору старших прислушивались трое подросших молодых эквиридо. Уже не жеребята, но и далеко не взрослые, сейчас им было по двадцать лет. Они давно уже научились летать, но пока только осваивались с большинством носимых артефактов. Пусть их пока было всего трое, но начало было положено, и дальше колония эквиридо в этом мире будет постепенно увеличиваться. Но пока молодёжь, как ей и положено, училась и изредка проказничала.

— Чуть не пропустили самое интересное, — прошептал Феликс Люмен. — Нова, записала?

— Да, — так же шёпотом ответила Нова Авис, закрывая лепестки звукорба. — Как думаешь, нам разрешат туда слетать? Флора, ты говорила с Вентусом?

— Уже разрешили, — хитро подмигнула Аурелия Флора. — Старших важно правильно мотивировать. Ну, типа, что мы хотим побыстрее стать полезными, изучить местность, чтобы потом не заблудиться.

— И что, он прямо вот так и согласился? — уточнила Нова.

— Я его убедила, что мы можем быть курьерами для связи с сомнаморфами, чтобы у техников было больше времени на помощь Стелле с механизмами и на обработку данных.

— Да ладно? И он разрешил?

— Ага. Даже похвалил за сознательность, — хихикнула Флора. — Сказал только, что надо начать с ближних полётов, и только если всё будет в порядке — переходить на дальние расстояния. Так что сегодня ночью я лечу в Шалем.

— YAY! Ну, это логично, что начать надо с чего попроще, — согласился Феликс.

— Пошли, посмотрим звёздные карты, — предложила Нова. — Я хочу высчитать, когда точно созвездие Льва восходило над горизонтом в день равноденствия. Стелла дала мне терминальный доступ к серверу. У неё там астрономическая программа есть.

— Пошли! Только тихо.

Трое шалопаев, стараясь не шуметь, вышли из комнаты.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Старлайт редко выбиралась за пределы Нашгорода, но вполне себе представляла долгий путь. Места дикие, нехоженные, недаром Пустошью зовутся. Дорог нет, так ещё колючки растут. На ноги она надела нелюбимые накопытники, а чтобы те не тёрли в долгой дороге, сначала натянула на все четыре ноги носочки под них. На спину накинула длинный плащ с капюшоном, в нём имелись вырезы под ушки. Защита от палящего солнца и внезапных морозных ветров. Поверх накинула нагрудник с крупным магическим кристаллом в центре, к нагруднику же крепились крупные цельнометаллические литые наплечники. Немного подумав, она взяла с собой магический посох. На вершине посоха в деревянном обрамлении парил ещё один крупный магический кристалл. Вполне классический посох, пусть и дизайн устарел на каких-то шестьсот лет. Современные маги не пользовались посохами, да и Старлайт он был не слишком-то нужен. Но с ним было как-то… спокойнее. Говорят, что если обладать нужным кристаллом, то можно править миром. Выдумка, скорее всего.

Путь до Мэйнхеттена она преодолела за один день, своим ходом. Устала, конечно, как лошадь, но добралась до города к вечеру. С деньгами у неё было не так чтобы очень хорошо, поэтому в гостиницу она не пошла. Старлайт отправилась сразу на вокзал, купила по дороге недорогой чемодан с колёсиками и переложила в него содержимое непомерно перегруженных седельных сумок. По мощёным мостовым Мэйнхеттена чемодан катить было легче и удобнее.

Сообщение между Мэйнхеттеном и Кантерлотом было налажено хорошо. Единорожка купила билет на ночной поезд, пусть не экспресс, зато она хорошо выспалась, приехав в Кантерлот утром. В столице ей пришлось сделать пересадку, и в Понивилль она приехала уже в середине дня, на неторопливом местном поезде-«подкидыше».

Если в Пустошах по случаю зимы лежала небольшая изморозь, и днём на солнце начинало ощутимо припекать, то здесь сразу было видно работу пегасов: уютно разложенный снег, и, должно быть, нет такого резкого суточного контраста температуры. Оглядевшись по сторонам, Старлайт зашла в вокзал и обнаружила там, среди прочего, камеру хранения.

— Смотри-ка, вполне цивилизованно, — пробормотала единорожка, сдав на хранение свой чемодан. Часть наиболее необходимых вещей она переложила в седельные сумки.

От вокзала до городка ещё надо было дойти, и Старлайт решила проделать этот путь для начала с меньшим грузом. Доскакав до города, Старлайт спросила у первой же встреченной пони, как добраться до метеостанции.

— Эм-м, это вам надо через весь город, в сторону фермы Эпплов, и дальше, к опушке Вечнодикого леса, — земная пони указала направление.

— Спасибо! — Старлайт поскакала дальше, уже начиная ориентироваться в незнакомом городке.

Миновав главную площадь, посреди которой стояла ратуша, единорожка направилась в сторону яблочной фермы. От поворота на ферму к метеостанции вела протоптанная в снегу тропинка. Чуть дальше Старлайт увидела окружённый метеоприборами необычный домик, с деревянным нижним этажом и облачным верхним. Дойдя до метеостанции, единорожка постучалась в дверь.

— Входите, открыто! — послышалось изнутри.

Старлайт открыла дверь и вошла. Внутри первый этаж домика больше напоминал переоборудованный наскоро сарайчик. На стенах висели плакаты Погодной службы. У стены справа стоял столик с телеграфным аппаратом. Прямо посередине стоял второй стол, большой, обычный обеденный, сейчас на нём были в беспорядке разложены какие-то схемы и книги по магии. Слева стоял старый, немного продавленный диванчик, в левой стене была дверь, видимо, на кухню. Прямо напротив входа на стене висело большое старинное зеркало, почти в рост пони, в красивой деревянной раме, инкрустированной золотыми проволочками и покрытой рунными надписями. Перед зеркалом стоял ещё один стол, полностью заставленный радиоаппаратурой. Старлайт не разбиралась в ней, но даже неспециалисту было ясно, что это не простой радиоприёмник. Стальные ящики армейского зелёного цвета со стрелочными приборами и кучей регулировочных колёсиков на передней панели намекали, что аппаратура профессиональная.

За столом со схемами и книгами сидела жёлтая пегаска с оранжевой гривой, полностью погружённая в собственные мысли. Напротив неё, погрузившись в сборник трактатов Старсвирла, сидел оранжевый красногривый единорог в круглых очках, которого Старлайт не видела уже лет двенадцать.

— Санбёрст? — вырвалось у единорожки удивлённое восклицание.

Оранжевый единорог оторвался от книги, повернул голову на голос, и на его мордочке отобразилось не меньшее удивление. В дверях стояла Старлайт, с непривычки уставшая от дальней дороги и всё ещё одетая в тёплый, непродуваемый плащ и носочки с накопытниками.

— Старлайт?

— Ой! Простите! Здравствуйте! — жёлтая пегаска, встрепенувшись, прервала секундную неловкую паузу. — Вы, наверное, мисс Старлайт Глиммер? Проходите, проходите!

Пегаска развила бурную деятельность, и через несколько минут Старлайт с некоторым удивлением обнаружила себя сидящей за столом, уставленным угощениями и сладостями. Перед ней стояла чашка ароматного чая, а пегаска рассказывала ей, как во время сеансов радиосвязи видит в зеркале неизвестных в Эквестрии существ, именуемых «человеки».

В другой ситуации Старлайт, возможно, подумала бы, что пегаска явно поехала крышей, но единорожка проголодалась, а фруктово-овощной салат и овощное рагу были очень вкусные. Пирожные оказались ещё лучше. Да и рама зеркала была покрыта о-о-чень необычными рунными надписями.

— Погодите, погодите… Вы хотите сказать, — вставила Старлайт, когда пегаска прервалась, чтобы перевести дыхание, — что зеркало начало показывать этих самых «человеков», когда вы начали общаться с ними голосом по радио?

— Да! — кивнула метеоролог.

— И они вас тоже видят?

— Да! Это зеркало оказалось каким-то магическим способом соединено с их зеркалом. Они видят нас в своём зеркале, а мы видим их. И можем общаться по радио, — пояснила Саншайн.

— Стар, это действительно так, я вчера видел их собственными глазами и говорил с ними, — подтвердил Санбёрст.

Старлайт допила чай, размышляя, является ли это ещё не описанным в научной литературе случаем группового понимешательства, или же ещё неизвестным науке магическим феноменом.

— Вы разрешите взглянуть на зеркало? — спросила она, отставив чашку.

— Конечно! Я ради этого вам и написала! — заулыбалась пегаска.

Старлайт подошла к зеркалу и долго изучала рунные надписи на раме. Несколько раз просканировала артефакт разными диагностическими заклинаниями. Дерево, из которого была сделана рама, очень необычно реагировало на магию.

— Интере-е-есное дерево… Никогда не видела такой реакции… — пробормотала единорожка.

— Это дерево называется «дреголемис», — пояснил Санбёрст. — Достаточно редкое у нас, используется для изготовления магических артефактов из-за своих особых свойств.

До самого вечера Старлайт вместе с Санбёрстом исследовали зеркало, изучая рунные надписи и пытаясь разобраться в реализуемых ими заклинаниях. Единорожка была даже благодарна Саншайн. Своим слегка наивным энтузиазмом пегаска сглаживала возникавшие неловкие моменты между Старлайт и Санбёрстом, а совместное исследование сложной проблемы как нельзя лучше способствовало восстановлению дружеских отношений. Вскоре пришли ещё двое: зелёная единорожка, которую представили как Лиру Хартстрингс; и жёлтая земная пони с фотоаппаратом, местная фермерша по имени Голден Харвест.

Незадолго до сеанса связи все сели ужинать. Голден Харвест принесла много овощей, в первую очередь, морковки, и, пока единороги спорили, приготовила еды на всю компанию.

— Зеркало — очень сильный и сложный артефакт, уровня если не самого Старсвирла, то мага, немногим менее знающего, — подвёл Санбёрст итоги первого дня исследования. — Во всех заклинаниях, закодированных рунами на раме, ещё предстоит разобраться. Пока что нам со Старлайт удалось выяснить совсем немного. Предположение, что зеркало активируется при воздействии на него радиоволн, скорее всего, верное. Сегодня мы со Старлайт попытаемся это проверить. Я подобрал диагностическое заклинание, которое подтвердит или опровергнет гипотезу. Оно сложное и довольно затратное в части магии. Сам я его применить не смогу, но Старлайт сможет.

— Во всяком случае, я попробую, — кивнула сиреневая единорожка, накладывая заклинание на раму зеркала. — Можно включать, я готова.

Голден Харвест установила штатив, закрепила на нём фотоаппарат и приготовилась фотографировать.

Пегаска уселась за стол с радиоаппаратурой, включила питание, надела наушники и отстучала ключом серию точек и тире. Затем произнесла в стоящий перед ней микрофон.

— EQ37MET DE R1D… Здесь Саншайн, как слышите, приём?

— Слышу вас громко и чисто, — послышался из динамика голос, явно принадлежащий жеребцу.

Зеркало осветилось, и Старлайт увидела в нём существ, которых ей с таким восторгом описывала незадолго до этого Лира.

Наложенное на раму диагностическое заклинание вспыхнуло фиолетовым сиянием.

— Да! Так и есть! Активация при облучении радиоволнами определённой частоты, — Санбёрст удовлетворённо записал что-то в свиток для заметок.

— Здравствуйте, всепони! — послышался голос из динамика.

Старлайт отметила, что произносимые слова чётко соответствовали движениям губ на плоской морде говорившего. Это не был изощрённый розыгрыш или фальсификация — зеркало действительно показывало реальное изображение живых существ, которых в Эквестрии официально считали мифическими.

— Здравствуйте, Старлайт! — вдруг послышалось из динамика. — Очень рады, что вы приехали!

— А откуда вы меня знаете? — удивилась единорожка.

— Да, расскажите, нам это очень интересно, — попросила Лира.

— Ну, ладно, вы не поверите, но мы много кого знаем в Понивилле, и не только в нём, — ответил второй «человек», более молодой. — У нас показывали детский анимационный фильм про пони. Мы до сих пор сами в шоке от того, что сценарий фильма настолько соответствует вашей реальности, вплоть до совпадения персонажей и основных событий, вроде появления Кристальной Империи или возвращения принцессы Лу́ны.

— Фильм? Про всех нас? — пони изумлённо переглядывались. — Но как? Как о нас могли узнать в совершенно другом мире?

— В нашем мире есть такая гипотеза «ноосферы» — что все мысли и идеи, когда-либо высказанные разумными существами, не пропадают, а скапливаются в виде облака нематериальной информации, окружающего планету, — пояснил человек. — Мы предполагаем, что информация как-то проникает из вашего мира в наш. Возможно, идея о существовании общества разумных пони, условно говоря, приснилась сценаристу сериала, и в итоге получила воплощение в виде фильма.

— Или тут замешана принцесса Лу́на, — предположила вдруг Голден Харвест. — Она же аликорн и владычица снов. Если она может входить в сны пони, кто знает, может, она и в ваши сны может входить? Если наши миры соприкасаются этими «ноосферами»?

— Хорошая догадка, Голден! — человек похлопал передними конечностями, заканчивавшимися не копытами, а плоскими лапами, с пятью гибкими хватательными отростками на каждой, как у зебриканских обезьян.

— Погодите, выходит, если ноосфера у вашего и нашего миров соприкасается, значит, ваш мир — это тот же Эквус, но находящийся в другом измерении? — спросила Старлайт.

— Очень может быть, — кивнул младший человек. — Гипотеза об участии принцессы Лу́ны может объяснить настолько полное соответствие сериала реальности. Всё-таки идеи — это одно, а точное соответствие персонажей мультфильма реальным пони — это совсем другой уровень достоверности. Принцесса, защищая пони от кошмаров, наверняка знает очень многих пони в Эквестрии. Она могла передать информацию о них в виде снов.

Но ваше измерение явно очень далёкое от нашего, потому что даже очертания материков в нашем мире отличаются от ваших. Геология тоже другая, у нас кристаллы, подобные вашим — чрезвычайно редки и очень дорогие. Мы правильно понимаем, что у вас кристаллы чем-то сильно дорогим не являются? Те кристаллы, что использованы в аппаратуре Саншайн, в нашем мире стоили бы невероятно дорого.

— Кристаллов у нас очень много, — подтвердила Старлайт. — Но для сложных зачарований годятся далеко не все. Те, что в радиоаппаратуре — самые простые. Для более сложных артефактов кристаллы выращиваются специально. Например, как у меня в посохе и нагруднике.

— Собственно, вся Кристальная Империя построена из кристаллов, — добавил Санбёрст. — Но там мощнейшая магическая аномалия. Из шпиля Кристального замка с незапамятных времён исходит фонтан магии, подпитывающий погодный щит над городом. Щитом управляет Кристальное сердце, очень древний и мощный магический артефакт, подпитываемый эмоциями местных жителей. В Кристальной выращиваются самые лучшие кристаллы для магических артефактов.

— Да, ещё скажите, мы тут спорили. Ваши монеты, биты, они золотые? — спросил старший человек.

— Биты латунные! — засмеялась Голден Харвест. — Будь они золотые, у нас была бы кошмарная инфляция. Золотые только монеты номиналом в десятки тысяч бит, для расчётов между государствами. Вся мелкая монета делается из латуни.

— Ну, значит, мы правильно предположили, — произнёс младший человек.

— Саншайн, вы что-нибудь узнали насчёт сталлионградских транзисторов? — спросил старший.

— Я отправила телеграммы в торговое представительство Сталлионграда в Кантерлоте, и в мой радиоклуб в Ванхувере, — ответила пегаска. — Ответы не порадовали. Сталлионградские товары закупаются только централизованно, по линии госзакупок, это в основном паровозы, вагоны, паровые котлы и турбины для электромагических станций. В розничной торговле радиотоваров из Сталлионграда нет. По почте они тоже не торгуют. Собственно, у них вообще нет понятия «розничная торговля». Жители Сталлионграда приходят в магазин и берут то, что им нужно, бесплатно. У них там своя система учёта, по магнитным карточкам. Но пони из Эквестрии ничего там взять не сможет, у меня же нет их магнитной карточки.

— Коммунизм в отдельно взятом Сталлионграде, однако, — усмехнулись оба человека.

— В радиоклубе мне дали адрес сталлионградского Дворца пионеров, это такое досуговое образовательное учреждение для жеребят, — продолжила Саншайн. — Там есть радиокружок. Я послала туда письмо, приложила пару ваших радиосхем, и спросила, не смогут ли они прислать мне детали для них. Теперь жду ответа.

— Понятно, — кивнул старший человек. — Мы выяснили, что контакт рвётся из-за ухода несущей частоты в вашем передатчике. Как только частота проседает ниже определённого значения, контакт обрывается.

— О-о… и как с этим бороться? Дайте подумать… — Саншайн была обескуражена.

— Я придумал схему, которая будет устранять этот недостаток, — ответил старший человек. — Но для этого вам надо будет сделать ферритовый сердечник для вашей катушки. У вас же сейчас внутри катушки воздух?

— Да, а разве можно изготовить катушку как-то по-другому? И что такое «ферритовый»? — спросила метеоролог.

— Это специальный сплав, — человек подвигал по столу округлой чёрной коробочкой с проводом, и на большой табличке перед зеркалом появился список компонентов и инструкция, написанная на сталлионградском. — Только имейте в виду, что когда намотаете новую катушку, вам надо будет перекалибровать шкалу частот. Индуктивность изменится, и поедут все характеристики колебательного контура, — предупредил он.

— Вау! Поняла, спасибо! — ответила пегаска. — Голден, снимай!

Голден Харвест тут же сфотографировала изображение в зеркале.

— Готово!

Человек сменил изображение на табличке, теперь там появилась сложная радиосхема.

— Снимай!

— Готово! — Голден Харвест щёлкнула фотоаппаратом.

— А как вам удалось писать древнеюникорнийскими буквами?

— Букварь помог, мы сделали шрифт…

И в этот момент зеркало вдруг погасло.

— Вот сено!!! — раздосадованная Саншайн попробовала снова вызвать человеков, но из динамика доносился только хрип и свист радиопомех.

— Так вот как вы передаёте информацию! — восхитилась Старлайт. — Просто фотографируете то, что вам показывают в зеркале?

— Да, это проще и быстрее всего, но дорого, плёнка, реактивы и фотобумага недешёвые, — пожаловалась Саншайн.

— Мы целую книгу на древнеюникорнийском пересняли, — добавила Голден.

— Вау! А можно посмотреть фотографии? — попросила Старлайт.

— Конечно!

Метеоролог выложила на стол солидную пачку фотографий. Санбёрст и Старлайт буквально вцепились в неё.

— С ума сойти! — выдохнул оранжевый единорог. — Я даже не могу определить примерный возраст этого текста, но он написан ещё до правления Дискорда!

— Задолго до… — подтвердила Старлайт. — Тут упоминаются «вожди диких пегасов» — извините, Саншайн… а это значит, что книга написана, когда пегасы ещё жили племенами.

— Да что тут извиняться, это наша история, — пожала плечами метеоролог.

— А как эта книга попала в мир человеков? — спросил Санбёрст.

— Они сами не знают. Человек получил книгу по наследству, видимо, от родственников, — ответила Саншайн.

— А о чём эта книга вообще? — спросила Лира. — Мы не смогли её прочитать.

— Тут вначале идёт краткий исторический очерк, — ответил Санбёрст. — А вот дальше… — он перебрал фотографии, разложив их по порядку страниц на столе. — Дальше тут описания древних магических практик и обрядов, в соединении с научными сведениями! Очень сложная техномагия, с уклоном в биологию. В ней надо разбираться. Я вот так сразу тоже ничего не понимаю. Вы позволите нам со Старлайт изучить всё это?

— Конечно, изучайте! Нам от этой книги в любом случае никакой пользы, — ответила Саншайн. — Мы же древнеюникорнийского не знаем. Но, прежде чем вы засядете за изучение книги, мне надо вас как-то разместить на ночлег. Санбёрст спал сегодня на этом диване.

— Меня диван вполне устроит, — заверил учёный.

— Наверху у меня полно места, но нет ещё одной кровати, — пояснила метеоролог.

— У меня есть диван, — предложила Голден Харвест. — Старлайт, можете у меня ночевать, или, если хотите, можно привезти диван сюда. Погрузим на санки и привезём.

Пони переглянулись.

— Конечно, если бы всей командой разместиться здесь, было бы удобнее, — признала Старлайт. — Да и вас, Голден, стеснять не хотелось бы.

— Да вы меня не стесните, — отмахнулась фермерша.

— Саншайн, а второй этаж у вас весь из облаков? — спросила сиреневая единорожка.

— Кроме пола. Пол прочный, деревянный. Можно туда оба дивана поднять, и жар-кристалл в середине поставить, — предложила метеоролог.

— А вот это запросто, — кивнула Старлайт. — Я могу их туда телепортировать. Только сначала посмотрю, что там наверху, чтобы нацелить телепорт.

Старлайт и Санбёрст сходили на ферму Голден Харвест за диваном, привезли его, и единорожка в два приёма телепортировала оба дивана на второй этаж домика. Лира осталась у Голден, они проявили отснятую плёнку и повесили сушиться. Едва плёнка хоть немного подсохла, Лира переписала прямо с негатива способ изготовления ферритового сердечника, спроецировав изображение на межкомнатную дверь, покрашенную белой краской. Схемы она, конечно, не перерисовывала.

— Завтра утром отнесу рецепт Саншайн. Спасибо, Голден! — Лира обняла фермершу и убежала домой.

Пока Санбёрст и Старлайт ходили за диваном, Саншайн слепила из облаков перегородки, чтобы у каждой пони была своя отдельная комнатка, пусть и маленькая.

— Мы с Санбёрстом ещё посидим внизу, попытаемся прочитать фотокопии книги дальше, — сказала Старлайт. — Всё равно впечатлений столько, что не уснуть.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Выбравшись из подземелий, археологи и приглашённые специалисты сделали перерыв, чтобы помыться и пообедать, а затем Марбл пригласила всех в мастерскую. Во время обеда ей передали, что из Кантерлота приехал механик, и он уже приступил к ремонту автоматона.

Механиком оказался слегка встрёпанный серый земной понь, уже в годах — его коротко стриженая грива и хвост когда-то были зеленоватыми, но с тех пор давно поседели. Круп украшала кьютимарка в виде гаечного ключа. Чёрные глаза с медным отблеском смотрели хитро, ехидно, как будто их обладатель при первом же взгляде на ремонтируемый артефакт уже понял, что там сломалось, но готов, веселья ради, выслушать дилетантские предположения заказчика. Ловко действуя закреплёнными на передних копытцах зажимами, он уже начал осторожно разбирать заднюю часть механизма, чтобы добраться до места разрыва пневмомагистрали.

Когда учёные вошли в мастерскую, он коротко представился:

— Грип Спаннер, механик, прибыл из Кантерлота по просьбе генерала Тенакса, — и продолжил возиться с механизмом.

— Рада видеть вас, мистер Спаннер, — приветствовала его Марбл и по очереди представила новоприбывших.

— Ого, какие пони, — пробормотал механик.

— Итак, коллеги, вот наша главная сенсация на сегодняшний день, — объявила археолог. — Знакомьтесь. Эйелинн. Действующий древний автоматон.

Механическая пони молча переводила взгляд с одного из учёных на другого.

— Оу! Он работает? — удивился Каттер.

— Моё имя Эйелинн, мистер Каттер, — мраморная нижняя челюсть шевельнулась в такт словам.

Каттер даже отскочил назад, наткнувшись крупом на верстак. Молд изумлённо охнул.

— О-о-о… — выдохнул Ингот.

— Фантастика! — Пёрпл Бесом восторженно затопал передними ногами. — Великолепно! Моё искреннее почтение и уважение, мисс Эйелинн! До сих пор нам попадались только обломки и отдельные части механизмов, похожие на вас, и никогда ещё не встречались действующие образцы, — пурпурный единорог повернулся к Марбл. — Потрясающе, мисс Абакулус! Исключительная находка! Это действительно сенсация!

— Мы получили прямой и недвусмысленный приказ принцессы Кадензы восстановить Эйелинн и других автоматонов, если таковые будут найдены, до полностью работоспособного состояния, — рассказала археолог.

— Решение, достойное правительницы, — кивнул Молд.

— Какие функции вы выполняли ранее, уважаемая Эйелинн? — спросил Ингот.

— Нашу серию собирали как наставниц наследницы престола, принцессы Кадензы, — бесстрастным голосом ответила автоматон.

— О-о… неудивительно, что принцесса дала такой приказ, — пробормотал Каттер. — Прошу простить меня за возможную невежливость, мисс Эйелинн. Я не мог предположить, что вы разумны и можете говорить, как любая живая пони.

— Не за что извиняться, мистер Каттер. Вы были удивлены. Неожиданность, — механическая пони слегка кивнула.

— В памяти Эйелинн хранится схема всего комплекса, лежащего под Кристальной Империей, — пояснила Марбл.

— О-о, безусловно, как свидетель и очевидец событий прошлого она бесценна! — согласился Молд.

— Как вы себя чувствуете, уважаемая Эйелинн? — спросила Марбл.

— Благодарю, много лучше. Я завершила цикл диагностики и не нашла критических повреждений, — ответила автоматон. — Мистер Спаннер и ваши коллеги уже частично очистили мои детали от ржавчины, но в некоторые труднодоступные места без полной разборки не добраться. Как только мистер Спаннер починит пневмосистему задних конечностей, я смогу ходить.

— Мистер Спаннер, каков ваш прогноз? — Марбл перевела взгляд на механика.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся механик. — Если кто-нибудь из единорогов подержит телекинезом вот эту трубку. А то мне до неё не добраться.

— С удовольствием вам помогу, мистер Спаннер, — Перпл Бесом шагнул вперёд, и пурпурное облачко его телекинеза окружило трубку. — Как держать?

— Прижмите конец трубки сюда… Вот так. Держите.

Механик взял с верстака разогретый паяльник и ловко облудил кончик трубки, а затем припаял её на место.

— Когда мисс Эйелинн упала, эта трубка отвалилась, — пояснил он. — Обычное падение не принесло бы вреда, но её буквально отшвырнули мощным телекинезом. Такой сложный и деликатный механизм не рассчитан на подобное грубое обращение. Это всё равно, что швырнуть часы в стену. Так, мисс Эйелинн, попробуйте подвигать задними ногами.

По всему механизму автоматона вспыхнули и засветились огоньки кристаллов, встроенных в шестерни и рычаги. Огоньки были по большей части голубые и зелёные, лишь несколько жёлтых и пара оранжевых.

— Вау! — выдохнул Каттер. — Великолепно!

— Настоящий действующий образец древних технологий, — кивнул Ингот.

— Красных огоньков нет, и это хорошо, — констатировал Спаннер. — С остальным я справлюсь. — Смелее, мисс Эйелинн, попробуйте.

Задние ноги автоматона шевельнулись. Рычаги привода пришли в движение. Очищенные от ржавчины и заботливо смазанные шарниры повернулись. Механическая пони приподняла сначала левую заднюю ногу, вернула её в прежнее положение, затем приподняла правую.

— Благодарю вас, мистер Спаннер. Ноги работают, — она приподняла левую переднюю ногу, опустив правую заднюю, затем опустила её и подняла правую.

Вращая ручку винтового домкрата, на котором была вывешена автоматон, механик опустил её копытцами на пол.

— Попробуйте пройтись, только не спешите.

— Мы будем вас страховать, — добавил Бесом. — Мисс Марбл, поддержите с другой стороны.

Придерживаемая двумя облачками телекинеза, механическая пони осторожно сделала первый шаг.

— Великолепно! Мистер Спаннер, вы волшебник! — восторженно заявил Бесом.

— Да не, волшебниками были те, кто её сделал, — скромно ответил механик. — А я сижу, не шалю, никого не трогаю, примусы починяю…

Автоматон сделала несколько шагов по мастерской и вернулась к домкрату.

— Я могу двигаться. Спасибо, мистер Спаннер, — Эйелинн остановилась над деревянным ложементом, закреплённым на домкрате. — Поднимите меня как было, вам будет удобнее.

— Ремонт займёт ещё день-два, — доложил механик. — Ваши реставраторы хорошо поработали с панелями корпуса, — он кивнул на сложенные на столе у стены корпусные детали, сверкающие гладкой свежей эмалью. — Но вот те шестерни в глубине надо очистить от ржавчины, без разборки до них не добраться.

— Делайте всё, что необходимо, мистер Спаннер, — сказала Марбл. — Если будет нужна помощь или какие-то детали — скажите мне или моим коллегам, мне передадут.

— Спасибо, мисс Абакулус, — коротко поблагодарил механик. — Сейчас надо дождаться, пока сделают кристалл для замены рога.

— С вашего позволения, я хотел бы помочь с реставрацией, — вызвался Пёрпл Бесом. — Для меня истинное удовольствие поработать со столь совершенным артефактом. Конечно, в подземельях я тоже рад буду быть полезным.

— Очень хорошо, мистер Бесом, я искренне рада, что к нам присоединился такой специалист, — улыбнулась Марбл.

— Мои поздравления, мисс Абакулус, — произнёс Молд. — Потрясающая находка!

— Это, насколько мне известно, первый случай, когда подобный автоматон был найден в работоспособном состоянии и отреставрирован, — заметил Бесом. — Вам стоит написать об этом научную статью, Марбл, обязательно!

— Да тут не просто статью, тут на целую монографию тянет! — поддержал его Каттер.

— Мы фотографируем каждое действие при разборке механизма, каждую снятую деталь, — ответила Марбл. — Записываем всё, что делаем при ремонте. Научного материала у нас скопилось уже не на одну статью. Мы исследуем техномагические компоненты, но с этим есть сложности — магия, внедрённая в них, очень сильно отличается от магии пони.

— Я бы сказал, что она ближе к магии драконов, — заметил один из единорогов-археологов команды Марбл.

— Кстати, возможно! Хорошая догадка, мистер Парчмент Скролл!

Бледно-жёлтый единорог поклонился в ответ, слегка тряхнув белой гривой.

— Не слышал, чтобы драконы использовали упорядоченную магию, — усомнился Пёрпл Бесом.

— Она не упорядоченная. Драконы используют дикую природную магию как источник энергии для дыхания огнём, — пояснил Скролл. — И в кристаллах, закреплённых в этих деталях, как бы несколько слоёв магии.

— Ну, да, довольно обычная практика, — кивнул Бесом. — Рассеянная магия, собираемая инкрустированной в артефакт магической схемой, чаще всего из золотой или серебряной проволоки, и рунные надписи, кодирующие основную функциональность.

— Здесь в кристаллах самый нижний слой — неупорядоченная, дикая магия, используемая для энергетической подпитки рунных надписей, нанесённых на детали. А уже рунные надписи проецируют закодированные в них заклинания на последующие слои магического кода в кристаллах, — рассказал Скролл. — Так вот, дикая магия в нижнем слое — не собираемая рассеянная, точнее, не только собираемая рассеянная. Там ещё присутствует дикая магия, сходная с магией драконов.

— Очень сложная схема, — мордочка Бесома удивлённо вытянулась. — Никогда не слышал, чтобы магию драконов подмешивали к обычной рассеянной магии.

— Я тоже не слышал, — согласился Скролл. — До сегодняшнего дня.

— Идёмте, коллеги, не будем мешать мистеру Спаннеру заниматься ремонтом, — пригласила Марбл. — До завтра, уважаемая Эйелинн, я загляну к вам утром.

— Буду рада вас видеть, мисс Абакулус, — ответила механическая пони.

—=W=—

2022 год н. э.

Через несколько дней после продажи икон Андрею Петровичу написал ещё один перекупщик, которому он сбрасывал фото ранее. В отличие от предыдущих, он предложил приличную цену, примерно столько же, сколько дал антиквар, встреченный в ломбарде.

«Извините, к сожалению, уже продано», — написал в ответ Андрей Петрович.

«Кому именно, не скажете? Может быть, ещё не поздно отыграть сделку назад?» — написал перекупщик.

Такая настойчивость Андрея Петровича смутила. То не было ни малейшего интереса, а то вдруг «отыграть назад»?

«Нет, к сожалению, уже поздно, продано несколько дней назад», — ответил он.

«Скажите хоть, кому продали и за сколько, может, удастся перекупить?» — написал барыга.

«Простите, покупатель отдельным условием поставил конфиденциальность», — отговорился Андрей Петрович.

Он и не подозревал, какие события начинают закручиваться вокруг него. Перекупщик сразу же позвонил через Telegram своему куратору:

— Антон Сергеевич? Новости неутешительные. Объект уже продал кому-то товар. Кому именно — не говорит, ссылается на просьбу клиента держать сделку в секрете. Сумму тоже не раскрывает. Попробуйте его переписку в мессенджерах поднять через СОРМ, да вы лучше меня ваши возможности знаете.

Антон прервал разговор и со злостью ударил кулаком по колену. Для дилетантов всё выглядело просто. Поднять переписку через СОРМ не составляло бы труда, будь его расследование официальным. Но, получив прямой приказ начальника свернуть работу по данному направлению, он автоматически лишился такой возможности. Нет, конечно, можно было бы подойти в соответствующий отдел, поговорить, и вполне вероятно, ему предоставили бы доступ к записям неофициально. Но, с такой же вероятностью, могли бы и доложить о его попытке в службу внутренней безопасности. А уж они-то своего шанса не упустят.

Хуже того, получив приказ майора прекратить расследование, Антон лишился и доступа к радиоперехватам. Хотя, прослушав ещё раз уже имевшиеся в его распоряжении записи радиопереговоров «объекта», Антон был вынужден признать, что ровным счётом ничего интересного в них не было. Объект чисто случайно, как большинство радиолюбителей, установил связь с какой-то девчонкой, предположительно из Ирана. Все их разговоры были короткие, буквально по несколько ничего не значащих фраз. Девчонка была то ли тронутая, то ли упоротая ролевичка-косплейщица, она всерьёз называла себя «пегасом». Объект, разумеется, ей тоже не верил, вполне разумно считая, что она заигралась в ролевые игры.

В последних перехватах они обсуждали радиосхемы, алфавиты, мимоходом упоминали драгоценные камни и какое-то зеркало, и называли необычные имена. Погуглив, Антон окончательно убедился, что речь идёт о косплее или ролевой игре — названные имена принадлежали персонажам детского мультика.

Все эти глупости лейтенанта интересовали весьма мало. Ему нужны были только редкие иконы и старинная Библия. Антон, безусловно, осознавал, что сами по себе иконы не настолько ценные, чтобы из-за них идти на должностное преступление. Но его, что называется, «закусило». Он, привыкший считать себя хозяином жизни, членом касты избранных, государственной номенклатуры, вдруг не получил то, чего хотел. Да как так-то? Какой-то смерд, буквально шваль подзаборная, посмел продать кому-то товар, который он, Антон, уже в мыслях считал своим? Это не давало лейтенанту покоя.

Разумеется, доступ к телефонным переговорам и интернет-траффику объекта он получил без особых затруднений. Заехал к интернет-провайдеру и в дата-центр оператора мобильной связи, многозначительно помахал корочками, и ему тут же выдали всю информацию. Программа для анализа траффика у него была, об этом он позаботился заранее. Но время, время! На все эти разъезды и анализ пришлось потратить немало времени, а ведь другие задачи с лейтенанта никто не снимал.

Однако, результат анализа его более чем озадачил. Выходило, что объект после неудачной встречи с барыгой Владиславом ни с кем больше не встречался. Не только с барыгами, но и вообще ни с кем. Из-за китайского вируса объект, как и немалая часть населения, уже третий год работал дома, на удалёнке, созванивался только и исключительно по работе. Один из барыг, которому объект ранее посылал фото, ему писал, но и с ним объект не договорился. Объективности ради, цену барыга предложил смешную. Но суть была не в этом. Объект ни с кем об иконах не переписывался! А это могло означать два варианта: либо он с кем-то договорился в реале и пересёкся без переговоров по телефону и в мессенджерах — вариант, мягко говоря, по нынешним временам малореальный. Либо объект банально соврал, и иконы до сих пор у него! Но объект явно не коллекционер антиквариата, и иконы ему ни к чему. Значит, рано или поздно, он попробует их продать.

То, что объект работал на удалёнке, имело свои плюсы. Скорее всего, весь траффик мессенджеров у него идёт через домашний интернет, даже тот, что со смартфона — через Wi-Fi. А это означает, что все его переговоры Антон получит через провайдера. Нет даже особой необходимости трясти мобильного оператора, что само по себе немалый плюс. Мобильный оператор федерального уровня может послать ответный запрос, который привлечёт нежелательное внимание службы внутренней безопасности уже к самому Антону. Тогда как мелкий местный интернет-провайдер явно никому никакие запросы отправлять не будет. Не по Сеньке шапка. Лейтенант удовлетворённо потёр руки. Рано или поздно объект попытается продать иконы, и тогда уже Антон своего не упустит. Радиопереговоры объекта лейтенант решил дальше не отслеживать. К иконам они ни малейшего отношения не имели, государственные тайны объект в радиопереговорах не обсуждал, а тратить время на отслеживание ролевых игр по радио смысла не было.

Антон, в свою очередь, тоже не подозревал, какие скрытые рычаги зацепил из-за своей жадности и спеси. Покупатель, которого он безуспешно пытался вычислить, теперь тоже искал выход на интересующего его человека, но уже совсем по другому поводу.

Арон Моисеевич, антиквар, также безуспешно пытался разыскать человека, продавшего ему иконы и Библию. Каждый день, утром и вечером, он выходил к станции метро, пытаясь опознать в потоке людей по случайности упущенного продавца. Пару раз ему даже показалось, что он его узнал, но, подойдя ближе, антиквар убеждался, что ошибся. Он сознавал, что продавец мог оказаться на этой станции чисто случайно. Вполне возможно, что он тогда ехал не с работы, а со встречи с другим покупателем, и ещё более возможно, что на работу он ездит совсем другим маршрутом, может быть, вовсе даже не на метро.

Обе иконы Арон Моисеевич давно продал, они вообще не представляли для него ни малейшего интереса. А вот Библия… Библия — это совсем другое дело! Применив хитрую технику, антиквар сумел сфотографировать отпечаток на задней стороне переплёта. Он не ошибся. На переплёте действительно отпечатались прихотливые извивы рун, которые в этом мире не мог прочесть ни один человек. Потому что эти руны пришли из другого мира. Мира, доступ в который закрылся почти девять тысяч лет назад.

Арон Моисеевич, привыкший оценивать происходящее с высоты немалых прожитых лет, искренне благословлял людей, выдумавших все эти замечательные современные технологии, и прежде всего, интернет. Фотографии отпечатка на задней крышки переплёта Библии он отослал по электронной почте сразу, как только смог их получить. В письме он подробно описал обстоятельства, при которых к нему попала книга с отпечатком. Уже через полчаса антиквар получил ответное электронное письмо, в котором были всего два слова:

«Найди его».

---

1) имеется в виду морская лига, равная 5556 м. Остатки пирамиды Джедефра найдены в Абу-Раваше, в 8 км севернее плато Гиза

Вернуться к тексту

2) изначально сторона основания пирамиды Джедефра = 106,2 м, её высота оценочно могла достигать 66 м

Вернуться к тексту

3) об убийстве фараона Джедефра можно почитать "На краю Ойкумены" И.А.Ефремова. Книга очень достойная

Вернуться к тексту

4) сторона основания изначально 215,3 м или 410 «королевских локтей», высота 143,9 м или 275 «локтей»

Вернуться к тексту

5) 1000 км

Вернуться к тексту

6) 145х45 м

Вернуться к тексту

7) 45х45 м и высотой 12 м

Вернуться к тексту

8) 20х20 м

Вернуться к тексту

9) толщина стены 3,4 м

Вернуться к тексту

10) Судмедэксперты, сопоставлявшие при помощи компьютера лицо Сфинкса с подписанными статуями Хафры, пришли к выводу, что они не могут изображать одного и того же человека

Вернуться к тексту

11) 10450 лет до н.э

Вернуться к тексту

2486 год до н. э.

Исследователи рассматривали аэрофотоснимки невысокого плато, на котором возвышались две больших пирамиды. Теперь к ним добавилась ещё одна, значительно меньшего размера.

— Правитель Менкаура занял престол после смерти Хафра, — в этот раз отчёт читал сам Вентус. — Менкаура — младший сын Хуфу, в момент смерти Джедефра он был ещё мал, поэтому Хафра смог стать правителем. После смерти Хафра Менкаура занял его место, но правил относительно недолго.

В народе Менкаура был популярен, он отпустил по домам множество крестьян, согнанных на строительство пирамиды Хафра, и считался добрым правителем. Сомнаморф отмечает, что Менкаура всегда судил справедливо, и даже давал денежные компенсации тем, кто был неудовлетворён его судом. Вряд ли давал всем подряд, но само по себе такое поведение для правителей антро нехарактерно.

Сомнаморф пишет, что Менкаура вёл весёлый образ жизни, злоупотреблял вином, это могло ускорить его смерть. Он якобы получил из города Буто предсказание, что его правление будет недолгим, и после этого начал сильно пить.

Его пирамида значительно меньше пирамид Хуфу и Хафра⁽¹⁾ и имеет двухцветную облицовку. Первые шестнадцать рядов облицовки выложены красным гранитом, выше идёт облицовка из белого известняка. Вершина тоже облицована красным гранитом. Пирамиду и храмы для Менкаура строили в большой спешке, при строительстве использовали очень крупные блоки⁽²⁾. Тем не менее до смерти Менкаура закончить строительство погребального комплекса не успели, сейчас его достройкой руководит его сын, правитель Шепсескаф. В комплекс входят заупокойный храм, храм в долине, соединённые дорогой, и три пирамиды-спутницы, для жён правителя, каждая со своим заупокойным храмом, обнесённые стеной.

Ну, это статистика, а вот что действительно интересно, так это расположение пирамиды, — Вентус приложил линейку к аэрофотоснимку, сделанному над пирамидами точно сверху, с большой высоты. — Вот, стоят две пирамиды, казалось бы, ну, поставь третью на одной прямой с ними, чтобы хорошо смотрелись. Однако же третья пирамида не только меньше двух других, она ещё и смещена от прямой линии, соединяющей пирамиды Хуфу и Хеопса. При том, что две больших пирамиды не просто на одной линии стоят, эта линия через их углы проходит. То есть, их с большой точностью позиционировали и ориентировали по сторонам света. Вопрос: зачем?

— Ну, по сторонам света культовые сооружения часто привязывают, с целью проведения астрономических наблюдений, — заметил Вере Фолиум.

— Это-то понятно, — кивнул Вентус. — Но какой смысл выставлять две пирамиды по прямой, а третью смещать в сторону?

— Эм-м… Дай взглянуть… — Вере Фолиум подошёл к столу с разложенными на нём фотографиями, несколько минут смотрел на них, потом пробормотал:

— Где-то я такое уже видел…

Он поднял голову и задумчиво посмотрел на висящую на стене звёздную карту. Внезапно в его глазах мелькнуло понимание.

— Вот же! Смотри! — Вере Фолиум включил световую указку, вмонтированную в один из браслетов-артефактов и подсветил три звезды созвездия, которое антро называли «Сах», образующие его «пояс»⁽³⁾. — Смотри! Две больших ярких звезды и третья, поменьше, смещённая от прямой линии! На фотографии пирамиды расположены в точности как на звёздной карте!

— Эм-м… — Вентус посмотрел на фото, затем на карту. — И правда, похоже. Но почему они так повёрнуты?

— Потому что Фулгур не с той стороны летела, когда фотографировала, — пояснил Вере Фолиум.

Он взял фото со стола, подошёл к звёздной карте и приложил его, повернув так, чтобы линия, соединяющая большие пирамиды на фото, была параллельна линии, соединяющей крупные звёзды пояса созвездия Сах.

— YAY! — изумлённо произнесла Фулгур.

— Неожиданно… — признал Вентус.

Река Хапи⁽⁴⁾ на фотографии после поворота и выравнивания по звёздам оказалась расположенной параллельно Млечному пути.

— Стелла! Левис! Кристал! — окликнул Вентус. — Идите-ка сюда!

Трое остальных подошли к звёздной карте.

— Вам об этом что-нибудь известно?

— О чём? — недоумённо спросил Левис Алес.

— Почему три пирамиды между собой и по отношению к руслу реки стоят точно так же, как звёзды в поясе созвездия, по отношению к проекции галактики на небесную сферу? — спросил Вентус ⁽⁵⁾.

— А почему нам должно быть что-то об этом известно? — с непроницаемым выражением на морде спросил Левис Алес.

— Да потому что я вас, хулиганов, уже успел узнать, как облупленных! — рявкнул Вентус. — Когда у тебя такая морда, я точно знаю, что без тебя тут не обошлось! А, учитывая привязку пирамид к звёздам, явно не обошлось и без профессионального астронома! — он строго уставился на Стеллу Люкс.

— Я, вообще-то, профессиональный техномаг, — сдержанно заметила Стелла. — А астроном я только потому, что больше всё равно некому.

— Стелла! Не пудри мне мозги! У этого великовозрастного дурня не хватило бы мозгов устроить такой розыгрыш! Тут явно поработал специалист уровня клана Орб!

— У тебя нет доказательств, — ухмыльнулся Левис Алес.

— Да ладно! Какие тут ещё нужны доказательства? — командир миссии наблюдения кивнул на фотографию, удерживаемую телекинезом на звёздной карте. — Можно подумать, я не знаю, что вы с ним вместе на звёзды смотрите?

— А вот это уже наше личное дело, — строго ответила Стелла Люкс. — И я, и Левис уже давно не жеребята. Почему бы нам и не полюбоваться вместе на звёзды?

— В телескоп? — скептически взглянул на техномага Вентус.

— Конечно, я же профессионал, — спокойно ответила Стелла. — Ты сам это сказал.

— А я, что, против? Звёздами можете сколько угодно любоваться, — Вентус хорошо понимал, что тут он ничего сделать не может. — Но после ваших посиделок почему-то антро начинают имитировать звёздное небо пирамидами!

— Ну, они ещё и не такие глупости творят из-за своих верований, — невозмутимо заметила Стелла.

— Ой, всё! Идите с глаз долой!

Вентус снял фотографию со звёздной карты и бросил её на стол, к остальным. Эквиридо, посмеиваясь, вышли из комнаты. Стелла зацепила Левис Алеса шипастым хвостом:

— Иди-ка сюда… Ну-ка, признавайся, это ты придумал, с пирамидами?

— Нет, не я, — Левис Алес ухмыльнулся. — Это Нова придумала. Ещё когда пирамиду Хафра заканчивали. Она обратила внимание, что пирамиды Хафра и Хуфу стоят на одной линии, и, если сдвинуть пирамиду Менкаура чуть-чуть в сторону, получится линия, похожая на созвездие.

— Умная кобылка, — улыбнулась Стелла. — Но ты об этом знал?

— Конечно, — Левис Алес едва сдерживал смех. — Но я обещал никому не говорить. Нова же летала туда, звукорбы и свитки с докладами забирать. Ну, видимо, они с сомнаморфом это и обсудили. Антро считают, что это созвездие — небесное воплощение их бога Осириса, и что души их правителей после смерти превращаются в звёзды. Младшие так и этак прикидывали, как бы это обыграть, и в ходе обсуждения Феликс предложил подсунуть антро идею расположить пирамиды правителей четвёртой династии так же, как расположены на небе хорошо заметные звёзды. Ну, и созвездие Сах само собой напрашивалось — звёзды в нём яркие и хорошо узнаваемые. Нужно было только как-то привязать пирамиды к хорошо заметному ориентиру. Они прикинули и решили, что река сойдёт за проекцию галактики.

— И? Дальше что? — Стелла уже сама с трудом сдерживалась, чтобы не заржать в голос.

— Дальше мелкие написали всё это иероглифами, и сомнаморф подсунул их записку великому управителю, — пояснил Левис Алес. — Уж не знаю, как он там ухитрился, но, судя по расположению пирамид, управителю наша идея понравилась, — техник широко ухмыльнулся.

— Ну, я понимаю, молодёжь, но ты-то почему их не остановил? У тебя до сих пор шило не выпало? — ехидно осведомилась Стелла.

— Какое шило?

— Которое в крупе.

— А-а… Ну, скучно же! А тут такая возможность! — Левис Алес едва сдерживал смех. — Я так не ржал с тех пор, как нарисовал жеребцовый причиндал на внутренней стороне крышки шахты «Фортитьюдо»⁽⁶⁾, которым командовал Вентус.

— YAY! Вы что, служили на «Фортитьюдо»?

— Вентус служил. Командовал расчётом. Он же офицер. Я — техник, я только обслуживал.

— Да уж… Жеребцы — те же жеребята, только игрушки у них побольше, — усмехнулась Стелла. — Ну и ладно. Вентусу об этом знать не обязательно.

—=W=—

Сталлионград.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Шорт Сигнал, роговодитель радиокружка в сталлионградском Дворце пионеров, с некоторым недоумением рассматривал схемы, которые ему прислала какая-то пони-радиолюбитель из Эквестрии. Одна из них была ему хорошо знакома — это была схема из сталлионградского журнала «Радио».

А вот вторая и третья… выглядели довольно необычно. Прежде всего, они были сфотографирована, но не с бумаги, не со страницы журнала или книги. Да и некоторые номиналы радиодеталей, указанные на ней, были нестандартные. Что ещё более удивляло, обозначения радиокомпонентов, рядом с которыми были подписаны номиналы, были не эквестрийские, а сталлионградские, но нарисованные чуть иначе. Например, на схемах был явно изображён полупроводниковый триод, но его контакты эмиттера и коллектора подходили к базе наклонно, тогда как в Сталлионграде их изображали подходящими под прямым углом. Линии проводов на схемах были проведены очень аккуратно, строго параллельно, как будто их проводил единорог с очень точным телекинезом, много лет увлекавшийся каллиграфией, либо схемы вычерчивали на кульмане. Обычно даже у единорогов не получалось провести столь аккуратно параллельные линии с помощью обычной линейки. Хотя появившиеся с полвека назад рейсшины с роликом во многом упростили дело. Пересечения проводов, не спаянных между собой, выглядели простыми перекрестиями, вместо принятых в Сталлионграде дугообразных обозначений, что с непривычки сбивало с толку.

Шорт Сигнал, хорошо знавший производившуюся в республике номенклатуру радиокомпонентов, сразу сообразил, что некоторые из деталей на схемах в Сталлионграде не производятся. Впрочем, их можно было заменить комбинацией из нескольких элементов с другими номиналами. Но и сами идеи, заложенные в схемах, были необычные.

Роговодитель радиокружка не имел допуска к сведениям, составляющим государственную тайну, но за тысячу лет по Сталлионграду успели расползтись кое-какие слухи о том, что в подвале легендарного «опорного пункта № 17» были обнаружены образцы технологий и информации неизвестного происхождения, которые затем были положены в основу впечатляющих достижений сталлионградской науки.

Единорог скопировал себе схемы на ризографе, взял оригинал и спустился на первый этаж, где в неприметном закутке в углу располагалась дверь, к которой большинство сталлионградцев предпочитали без крайней нужды не приближаться. Первый отдел.

Земнопони-майор, сидевший за столом, покрытым зелёным сукном, внимательно выслушал его немного сбивчивый рассказ и задал немало уточняющих вопросов.

— Я неплохо разбираюсь в радиоделе, — пояснил в итоге Шорт Сигнал. — Большинство схем из журнала «Радио» я собирал, а некоторые из них мной же и разработаны. После восстановления контактов с Эквестрией я выписал для технической библиотеки Дворца пионеров все их издания, посвящённые радио, о которых сумел узнать. Кстати, в Эквестрии их немного, меньше, чем издаётся у нас. Я неплохо представляю себе их технический уровень во всём, что касается радио. Так вот, эти схемы разработаны не в Эквестрии, и не в Сталлионграде. Грифоны, насколько я знаю, мастера в механике, но не в электронике. Обозначения явно не эквестрийские. Они по структуре похожи на наши, но всё же отличаются. Номиналы не наши. Не все, но некоторые у нас не производятся. Такое ощущение, как будто эти схемы разрабатывали пони, обучавшиеся по нашим учебникам, но не по современным, а по самым первым, старинным. И затем долго развивавшие радиодело в отрыве от достижений нашей науки, по-своему.

— Хотите сказать, что у нас где-то утечка информации? — уточнил майор.

— Честно? Не уверен, — ответил Шорт Сигнал. — Вся эта информация ни разу не секретна, иначе бы мы её не обсуждали, у меня же нет допуска. У меня немного другое впечатление… Как будто я прикоснулся к первоисточнику тех знаний, что легли когда-то давно в основу нашей науки. Или, как минимум, к работе пони, чьи знания происходят из того же первоисточника, но долгое время совершенствовались самостоятельно.

На морде майора отразилась крайняя степень задумчивости:

— Хотите сказать, что где-то в Эквестрии есть или было некое хранилище знаний, подобное нашему «ОП № 17»?

— Не исключено! — кивнул единорог. — Пожалуй, вы верно сформулировали то, что у меня вертелось в голове на уровне смутных ощущений.

— Что ж, я доложу об этом наверх, — ответил майор в завершение беседы. — Прошу вас никому об этом не рассказывать. И спасибо, что сообщили об этом.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Берилл Сапфирин лично доставил в Кристальный Замок выращенный на замену разбитого рога кристалл сапфира. Выбор лейтенанта гвардии пал на мастера заслуженно — его семейство несколько поколений поставляло придворным артефакторам принцессы Аморе чистейшие сапфиры высочайшего качества. Мастера проводили в лабораторию, где Грип Спаннер и Пёрпл Бесом занимались реставрацией древнего автоматона.

Работая со всей тщательностью, присущей археологам, и по возможности быстро, земной пони и единорог осторожно разобрали весь механизм автоматона, очистили детали от ржавчины и засохшей старой смазки, смазали заново, выправили пару погнувшихся при ударе об стену рычагов и вновь собрали. В это время остальная команда реставраторов под руководством самой Марбл очистила от окислов латунные цепочки, из которых были набраны гривка и хвост автоматона. Часть колечек в некоторых цепочках была утрачена, поэтому реставраторы тщательно пересчитали звенья в каждой цепочке и аккуратно перецепили их с одной цепочки на другую. Хвост механической пони стал на пару дюймов короче, зато теперь все цепочки в нём и в гривке имели одинаковое количество звеньев.

Сейчас Эйелинн уже стояла на собственных ногах, а Спаннер и Бесом последовательно пристраивали на места снятые и отреставрированные внешние эмалированные панели корпуса и ног.

— Ну, что, мистер Спаннер, я смотрю, мы с вами молодцы! — весело заявил Пёрпл Бесом, закручивая зажатой в телекинетическом захвате отвёрткой последний винт.

— И главная наша заслуга, мистер Бесом — что после нашего ремонта на верстаке не осталось ни одной лишней детали! — хитро ухмыльнулся механик.

— Здравствуйте, всепони! — поздоровался мастер, входя в лабораторию. — О-о, моё почтение, леди Эйелинн! Вы прекрасно выглядите! — кристальных дел мастер вежливо поклонился механической пони.

— Благодарю вас, мастер Сапфирин, — автоматон, в свою очередь, тоже поклонилась. — Ваше появление, как я понимаю, означает, что вы принесли кристалл для моего рога?

— Совершенно верно, леди Эйелинн, принёс, — мастер осторожно снял седельные сумки и вынул из правой лакированную деревянную шкатулку-футляр.

— Сюда кладите, — Грип Спаннер быстро сдвинул в сторону разложенные на верстаке инструменты.

Мастер положил шкатулку на верстак и открыл. Внутри, на чёрном бархате, лежал выращенный из цельного сапфира рог единорога, прямой, аккуратно скруглённый на конце и даже со спиральной канавкой на поверхности.

— Прекрасная работа, мастер Сапфирин, — произнесла механическая пони. — Кстати, Хризолит Сапфирин не ваш ли родственник?

— Он — мой прадед, леди Эйелинн, — с достоинством ответил мастер. — Не хотите ли сказать, что вы его знали?

— Имела такую честь, — ответила автоматон. — Хризолит Сапфирин вырастил кристалл для моего прежнего рога и вот эти сапфиры, у меня на груди.

— О-о, леди Эйелинн! Это для меня и для моей семьи величайшая честь — встретить того, кто помнит моего прадеда! — мастер снова почтительно поклонился.

В коридоре послышался быстрый цокот подков по камню, дверь отворилась, и в лабораторию вбежала Твайлайт, за ней следовали Рэрити и Рэйнбоу Дэш.

— Здравствуйте, всепони, мастер Сапфирин, Эйелинн! Мне только что сообщили о вашем визите, мастер, — Твайлайт едва не подпрыгивала на месте от нетерпения. — Вы принесли кристалл?

— Да, Ваше высочество, — мастер поклонился.

— Мистер Спаннер, не будете ли вы так любезны установить новый кристалл на место? — попросила автоматон.

— Конечно, леди, для этого я здесь, — механик взял отвёртку.

— Я подержу.

Пёрпл Бесом осторожно взял телекинезом кристалл из шкатулки и поднёс его к мраморной голове автоматона. Разбитый кристалл уже вынули в процессе ремонта, и Бесом аккуратно вставил новый сапфир в пустое гнездо. Грип Спаннер завернул отвёрткой винты, поджимающие посеребрённые стальные лапки, удерживающие кристалл в гнезде.

— Ну вот, теперь ваша очередь, Ваше высочество.

Твайлайт наклонила голову, её рог окутало розово-пурпурное сияние, и такое же светящееся облачко окутало сапфировый рог на голове автоматона. Механическая пони стояла совершенно неподвижно, пока сияние не пропало.

— Готово! — радостно заявила Твайлайт. — Давайте, Эйелинн, попробуйте что-нибудь поднять?

Кристальный рог автоматона вспыхнул голубоватым сиянием. Светящееся голубое облачко телекинеза окутало лежащую на верстаке отвёртку и переместило её на пару копыт левее.

— Благодарю вас, Ваше высочество… мастер Сапфирин, — механическая пони по очереди поклонилась обоим. — Я могу пользоваться телекинезом. Вероятно, мне нужно будет немного потренироваться.

— Я с удовольствием вам помогу, дорогая Эйелинн, — заверила Рэрити.

— Я немного усовершенствовала магическую матрицу вашего рога, Эйелинн, — сказала Твайлайт. — Теперь вам доступен не только простой телекинез, но и множество бытовых и канцелярских заклинаний. Это поможет вам побыстрее освоиться в современном мире.

— Ещё раз благодарю вас, Ваше высочество, — вновь поклонилась автоматон.

В коридоре вновь послышался цокот подков, и в лабораторию вошла принцесса Кэйденс, в сопровождении ординарца, лейтенанта Сарда и двух гвардейцев из Кристальной гвардии. Все тут же склонились перед правительницей Кристальной.

— Здравствуйте, всепони! Хватит кланяться, я здесь неофициально и по делу, — Кэйденс, как и Твайлайт, тоже не любила лишние церемонии. — Здравствуй, милая Эйелинн! Мне передали, что твой ремонт закончен. Ты прекрасно выглядишь!

— Благодарю вас, Ваше высочество, — механическая пони снова поклонилась. — Это всё благодаря дружной помощи всех пони, здесь присутствующих.

— Прекрасно! — Кэйденс была искренне рада. — Как ты себя чувствуешь?

— Результат последней самодиагностики положительный. Все цепи работают, все сигналы зелёные, — ответила механическая пони.

— Это значит, всё хорошо? — уточнила Кэйденс.

— Да, Ваше высочество.

— У тебя есть какие-нибудь просьбы? Что я могу для тебя сделать? — спросила принцесса. — Тебе нужно регулярное обслуживание? Личный механик?

— Мне достаточно одного техобслуживания в год, Ваше высочество, — ответила автоматон. — Мне хотелось бы заниматься чем-то полезным для вас. Нашу серию сделали в качестве ваших наставниц. К сожалению, так сложилось, что мы не смогли выполнить нашу миссию. Но я вижу, что у вас будет жеребёнок. С большой вероятностью это будет единорог. Во мне есть встроенные гасители магии, набор блокираторов для рога, меня сделали специально для ухода за жеребятами, в возрасте, когда они ещё плохо контролируют свою магию.

— О-о, милая Эйелинн, это чудесно! Это так предусмотрительно! — Кэйденс смущённо заулыбалась, и её розовые щёчки приобрели ярко-розовый оттенок. — Я буду очень рада принять твою помощь!

— С радостью помогу Вашему высочеству, — поклонилась автоматон.

— Но, пока мой жеребёнок ещё не родился, я хочу попросить тебя о помощи в моих повседневных делах правительницы. Ты ведь можешь, например, вести записи под диктовку? Работать с документами?

— Всё что угодно Вашему высочеству, — ответила механическая пони. — Почту за честь помогать вам в любых делах на благо Кристального Королевства… Кристальной Империи. Я умею делать всё, что может делать любой единорог, и даже больше.

— Ты уже можешь ходить без посторонней помощи? — уточнила Кэйденс.

— Да, Ваше высочество, могу.

— Ваше высочество, — обратилась к принцессе Марбл Абакулус. — Мисс Эйелинн представляет огромный научный интерес для всего научного сообщества, как уникальный образец древних технологий, и конкретно для нашей группы, как проводник в исследованиях подземных сооружений под Кристальной Империей. Могу ли я рассчитывать, что нам будет позволено привлекать её к научной работе, в частности, к выходам на исследования в подземельях?

— Да, если только сама Эйелинн не будет возражать, — подумав, ответила принцесса. — Вы можете попросить мисс Эйелинн поучаствовать, но решение она будет принимать сама, без какого-либо давления с моей стороны. Безусловно, Эйелинн, если ты сможешь помочь археологам мисс Абакулус прояснить хоть что-то из всей этой массы тайн и секретов, таящихся в подземельях, я буду очень признательна.

— Я помогу учёным, Ваше высочество, — коротко ответила автоматон. — Подземелья частично разрушены и таят немало опасностей.

— Спасибо, милая Эйелинн, — улыбнулась Кэйденс. — Всепони! Прошу всех пройти к Кристальному Сердцу. О важных назначениях надлежит сообщать официально. Идём с нами, дорогая Эйелинн. Сегодня твой день.

— После Вас, Ваше высочество, — ответила механическая пони.

Все присутствующие вышли из лаборатории следом за принцессой и спустились на площадку между опорами замка, где между двумя вертикально расположенными кристаллами медленно вращалось в электромагическом поле Кристальное Сердце. Возле артефакта всегда толпились туристы и местные жители, хотя по итогам последнего «перформанса» бывшего короля Сомбры его обнесли оградой и поставили постоянную охрану. И туристы, и местные, все с удивлением рассматривали механическую пони, шагающую следом за принцессой. Местные уже знали, что сейчас, скорее всего, последует важное объявление, и начали подтягиваться ближе к площадке. Среди туристов была и парочка вездесущих репортёров кантерлотских и мэйнхеттенских газет, они выделялись своими дорогими фотоаппаратами и присущей репортёрам наглостью и пронырливостью.

— Внимание, всепони! — объявил лейтенант Сард. — Её высочество принцесса Ми Аморе Каденза сейчас сделает важное объявление.

— Здравствуйте, мои дорогие сограждане, жители Кристальной Империи!

Кэйденс не любила слова «подданные». Хотя она и носила титул принцессы правящего дома Аморе, к жителям Кристальной она предпочитала относиться как к полноправным гражданам. Понятие «конституция» в Эквестрии пока ещё не было широко известно, но после поездки в Сталлионград Кэйденс уже задумывалась о написании документа, закрепляющего и гарантирующего основные гражданские права для населения Кристальной.

— Прежде всего, нет поводов для беспокойства. Всё хорошо! — принцесса первым делом успокоила собравшихся. Пони были склонны паниковать по любому поводу. Видя, что присутствующие успокоились, Кэйденс продолжила: — У нашего любимого города-государства очень богатая и непростая история. Многие её повороты и подробности веками были скрыты и начинают раскрываться только сейчас. Команда учёных-археологов под руководством мисс Марбл Абакулус, — принцесса повернула голову, взглянув на археолога, и Марбл коротко поклонилась собравшимся, следом за ней поклонились и остальные пони из её команды, — недавно сделала потрясающее открытие. Учёным удалось найти и отреставрировать древний автоматон. Насколько нам известно, ещё ни разу в Эквестрии не находили столь сложный и совершенный образец древних технологий в полностью работающем состоянии.

Что ещё более удивительно, целая серия таких автоматонов была сделана специально для меня, когда я была ещё маленьким жеребёнком⁽⁷⁾. Они должны были стать моими наставницами, чтобы никто из пони не пострадал от неконтролируемых выбросов магии, какие случаются у жеребят-единорогов. Выброс магии жеребёнка-аликорна может быть ещё более опасным. К сожалению, им в своё время не довелось исполнить их миссию. Но сейчас наши учёные смогли найти и полностью восстановить одну из моих наставниц-автоматонов. Всепони, знакомьтесь. Я с величайшим удовольствием представляю вам леди Эйелинн!

Принцесса повернула голову и ободряюще кивнула. Механическая пони вышла чуть вперёд и поклонилась. Собравшаяся вокруг Кристального Сердца толпа замерла в удивлении. Пони перешёптывались между собой, пока ещё не зная, как реагировать на столь необычное событие.

— Эйелинн, скажи публике что-нибудь приветственное, — шепнула Кэйденс.

— Эм… здравствуйте, всепони. Я рада приветствовать вас. Мне ещё предстоит освоиться в изменившемся мире, — произнесла автоматон.

— О-о… Она говорит! — послышалось из толпы. — Вполне разумно, прямо как настоящая пони!

— Всем нам предстоит освоиться в изменившемся мире, — добавила принцесса. — Проклятие Сомбры на тысячу лет вырвало Кристальную из течения времени. Для вас прошёл миг, а для Эквестрии — тысячелетие. Вам, мои дорогие сограждане, предстоит многое узнать и многому научиться. Но у нас есть основания для гордости — в нашей истории есть страница, когда кристальные пони создавали такие совершенные творения, как Эйелинн.

Внимание, всепони! Вероятно, не все из вас знают, что у принцессы Селестии есть доверенная пони, секретарь-референт и помощница. Её зовут Рэйвен Инквелл, и она очень помогает принцессе. Мне тоже необходима такая помощница. Поэтому я, принцесса Ми Аморе Каденза, назначаю леди Эйелинн своей доверенной пони, помощницей и советницей.

Толпа удивлённо выдохнула.

— Гениальное решение! — произнёс один из кантерлотских репортёров. — Автоматон не устаёт, не болеет, не берёт взяток, не пойдёт на государственную измену ради денег.

— Благодарю, Ваше высочество, — Эйелинн поклонилась принцессе. — Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие.

— Спасибо, дорогая Эйелинн! Спасибо за внимание, всепони, — принцесса повернулась и направилась ко входу в замок, сопровождаемая автоматоном и гвардейцами. За ней потянулись и остальные.

— У тебя есть какие-нибудь просьбы, милая Эйелинн? — спросила принцесса.

— Я готова приступить к работе прямо сейчас, — ответила механическая пони. — Я хотела бы попросить какую-нибудь комнатку, где я могла бы стоять ночью, никому не мешая. И ещё мне хотелось бы пройтись по городу, чтобы посмотреть, что изменилось.

— Лейтенант Сард! Распорядитесь, чтобы для леди Эйелинн подготовили отдельный кабинет для работы с документами и комнату для отдыха, — тут же приказала Кэйденс. — И выделите пару гвардейцев для её сопровождения по городу. Туристы могут быть надоедливы. Их можно понять, они приезжают за новыми впечатлениями. Но они не должны создавать неудобств моей помощнице.

— Будет сделано, Ваше высочество, — ответил офицер.

— Ваше высочество, мы с удовольствием проводим леди Эйелинн в экскурсии по городу, — заверила Марбл. — Мы ей всё расскажем и покажем.

— Спасибо, мисс Абакулус, — улыбнулась Кэйденс. — Но всё же пусть гвардейцы вас сопровождают. Да, вот ещё что. Мистер Спаннер! — принцесса позвала механика, увлечённого беседой о старинных артефактах с Бесомом и другими археологами.

— Да, Ваше высочество! — откликнулся Спаннер.

— Как вы посмотрите, если я предложу вам постоянный контракт на обслуживание леди Эйелинн, других автоматонов, когда таковые будут найдены, и прочих механизмов, обнаруженных в подземельях? — спросила Кэйденс. — Мы будем продолжать исследование подземелий. Кроме автоматонов, мы уже обнаружили там различные станки. Наверняка там есть и другие интереснейшие и полезные механизмы.

— Кстати, да, мистер Спаннер! Нам тоже очень пригодился бы ваш опыт, — добавил Шарп Каттер. — Мы сейчас проектируем подъёмный механизм с клетью, для быстрого спуска в подземелье и для подъёма на поверхность различных тяжёлых грузов. Лебёдка и клеть уже заказаны, скоро их доставят из Мэйнхеттена. Если бы вы помогли с их монтажом, мы были бы очень признательны.

— Спасибо за очень щедрое и интересное предложение, Ваше высочество, — ответил механик. — Но в Кантерлоте у меня обустроенная мастерская, много необходимого инструмента, да и сложившаяся клиентура. Тот же генерал Тенакс, у которого я обслуживаю его уникальный протез крыла, вряд ли будет доволен моим переездом, да и бросить его без обслуживания я не могу. Как с этим быть? Хотя, конечно, покопаться в древних механических артефактах было бы куда как любопытно. Смонтировать подъёмник я помогу.

— Мастерскую для вас можно обустроить, мистер Спаннер. После правления Сомбры в городе осталось немало опустевших домов, — грустно признала Кэйденс. — Переезд я бы вам оплатила. Но я могу понять ответственность, которую вы ощущаете перед своими клиентами. Опять же, находки древних артефактов — дело во многом случайное. Хотя мне бы хотелось, чтобы вы осмотрели те станки, что нашли археологи в подземелье. Может быть, мы с вами договоримся так, что вы сможете приезжать в Кристальную, когда археологи будут находить что-то важное, что нельзя отремонтировать без вашего участия? В Кристальной, к сожалению, не осталось механиков вашего уровня. Корона оплатит вам дорогу туда и обратно, предоставит дом для жилья и под мастерскую, оплатит покупку необходимых инструментов.

— Давайте так и договоримся, Ваше высочество, — согласился Спаннер.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Саншайн поднялась раньше остальных пони, ей нужно было в восемь утра снять показания приборов. Старлайт и Санбёрст явно засиделись до поздней ночи и сейчас сладко посапывали в кроватках. На столе в радиокомнате остались следы бурного обсуждения — разбросанные по столу фотокопии таинственной древней книги и листы бумаги, исчёрканные рогописными заметками. Метеоролог надела красивые красные носочки с полосками и звёздочками, накопытники и шапочку, намотала шарфик, накинула тёплую попонку и вышла на улицу, поёживаясь от утреннего холода.

Записав показания приборов, пегаска вернулась в дом, поставила чайник и села за радио, чтобы передать показания в штаб Погодной службы — к тому времени дежурный уже начинал работу. В эфире было тесно, как обычно в это время суток, соседние метеостанции в радиусе прямой радиослышимости по очереди совершали радиообмен. Саншайн удалось втиснуться в паузу замолкшего эфира и отстучать ключом собранные показания. Для использования проводного телеграфного аппарата было ещё слишком рано, да и пегаска привыкла к живому общению по радио со времён работы на маяке.

К тому времени как чайник закипел, Саншайн уже успела сделать бутерброды на всех. Заспанная Старлайт, покачиваясь, сползла с лестницы на второй этаж.

— Утречко, Саншайн. Прости, мы вчера сидели долго, наверное, не давали тебе заснуть?

— Ой, что ты, у меня сон пегасий, разбудить можно только Пинки-пушкой! — отмахнулась Саншайн.

— Что за пинки-пушка? — удивилась единорожка.

— А ты что, с Пинки Пай не познакомилась вчера?

— Э-э… нет. Я никуда не заходила, с вокзала прямо сюда.

— А-а, понятно! По центральной площади проходила? Видела «Сахарный уголок»?

— М-м… да, кажется, — припомнила Старлайт.

— Лучшая в Понивилле кондитерская и кафе. Там работает Пинки Пай, розовая земная пони, глаза голубые, очень милая и жутко энергичная. Она для каждой новой пони в городе устраивает приветственную вечеринку. У неё есть пушка, которая стреляет конфетти, — рассказала Саншайн. — Мы с Лирой Санбёрста позавчера приводили туда перекусить, Пинки на сегодняшний вечер планирует вечеринку для него. Надо тебя с ней тоже познакомить. Чтобы сделать общую вечеринку для вас обоих.

— Эм-м… А это обязательно? — спросила Старлайт, усаживаясь за стол. — Я бы лучше посидела, поразбиралась с заклинаниями на зеркале.

— Всё равно Пинки для тебя вечеринку устроит, не отвертишься. А ей проще сделать для двух пони сразу, чем по отдельности. Садись давай! Кофе или чай?

— Ну-у… да, наверное, — Старлайт кивнула, усаживаясь за стол. — Кофе, пожалуйста, мне надо проснуться.

— И мне тоже кофе, если можно, — ещё не до конца проснувшийся Санбёрст со слегка встрёпанной гривой тоже спустился со второго этажа. — Доброе утро, Саншайн, Стар.

— Конечно, садись! Бутерброды берите, я делала на всех, — пригласила метеоролог. — Вам удалось что-то прочитать в книге?

Санбёрст уселся за стол и перехватил у пегаски чайник телекинезом.

— Давай я, мне попроще, — он налил кипяток по чашкам и отставил чайник. — С книгой всё оказалось куда сложнее. Начало мы прочитали без проблем, ты помнишь. Дальше пошли описания ритуалов, и вот там все ключевые моменты зашифрованы. Вместо нормальных понятных слов идёт бессмысленный набор юникорнийских пиктограмм, внешне совершенно хаотичный. И чем дальше, тем больше зашифрованных слов. Где-то к двадцатой странице связный текст совершенно исчезает и дальше до конца книги идёт полная белиберда.

— Ничего себе… — Саншайн как раз откусила от бутерброда и едва не выронила его от удивления. — Зашифрованная книга? Как же её читать?

— Я слышал о таких. Древние маги шифровали свои книги, чтобы их тайные знания мог прочесть только тот, кто знает секретное заклинание расшифровки, — пояснил Санбёрст. — Стар вчера перепробовала все варианты, какие я знал. Ничего не вышло.

— Ага-а… У меня рог ноет до сих пор, — пожаловалась Старлайт. — Перенапряглась, видимо. Первый раз у меня такое. У меня вообще-то запас магии довольно приличный, ни разу ещё не случалось подобного.

— Ого… Ну ничего себе… Тогда не напрягайся, пока не пройдёт, — сказала Саншайн. — Тебя покормить с ложечки? Рог-то сильно болит?

— Да не, спасибо, мелкую бытовую магию я могу осилить, — улыбнулась Старлайт. — Что-то более серьёзное пока делать не стоит.

— Это, я думаю, из-за того, что мы читали не оригинал книги, а фотографии с неё, — предположил Санбёрст. — Это же просто изображение, без внедрённых заклинаний.

Пони закончили с завтраком, и тут как раз прибежала Лира.

— Привет, всепони!

— Привет, Лира! Будешь завтракать?

— Нет, спасибо, я уже! — ответила зелёная единорожка. — Смотри, я переписала тебе рецепт, как сделать этот твой сердечник. Схемы Голден сегодня напечатает.

— Вау! Спасибо, Лира! — Саншайн обняла подругу и повернулась к гостям. — А вы можете помочь мне сделать одну штуку для радиостанции? Называется «ферритовый сердечник». Помните, мне человеки вчера рецепт дали?

— Э-э… «Рецепт» сердечника? — удивился Санбёрст. — Ну-ка, ну-ка… Железный порошок, порошок оксида железа… Гм! И правда, на рецепт похоже. Запечь? Э-э… — он удивлённо посмотрел на пегаску поверх очков. — Первый раз вижу такое! Стар, ты когда-нибудь слышала про запекание железных опилок?

Старлайт взяла у него «рецепт», прочитала и покачала головой:

— Ну-у… оксид железа — это ржавчина. За этим надо сходить в кузницу. Там ржавого железа и всяких разных оксидов — на каждой подкове. Порошок железа можно получить химическим способом из железных опилок. Да можно, наверное, и просто опилки взять и смешать с порошком оксида. Керамическую форму слепим из глины и обожжём в той же кузнице. Согласна, выглядит странно, но сделать можно даже в деревенских условиях. Вообще идея сильная — получать детали спеканием из порошка. Ни разу не слышала о таком.

— Вот я тоже не слышал, — кивнул Санбёрст.

В этот момент послышался стук в дверь.

— Входите, не заперто! — крикнула Саншайн.

В помещение метеостанции вошла жёлтая земная пони с фиолетовой гривкой и хвостом двух оттенков — более тёмного и более светлого, и с зелёными глазами. На её кьютимарке были три яблочных пирога характерной формы, такие Саншайн видела на базаре, их продавала Эплджек, хозяйка соседней яблочной фермы. Гривка у пони была собрана в хвостики и перевязана красными ленточками.

— Здравствуйте, меня зовут Лавендер Фриттер, можно просто Лавендер. Я — инженер «Apple Airship Co», из Мэйнхеттена, — пони улыбнулась. — Меня очень заинтересовали фото из той книги про дирижабли. А можно её всю переснять? Я привезла фотоаппарат и плёнку.

— Переснять можно, конечно, но только вечером, — пояснила Саншайн. — И не факт, что получится переснять за один раз — в книге больше двухсот страниц. Присаживайтесь? Кофе, чай, бутерброды? Могу сделать с огурцами или с арахисовым маслом. Ромашек нет, к сожалению.

— О, спасибо! Кофе, если можно. С арахисовым маслом — прекрасно, — ответила Лавендер, садясь за стол. Санбёрст тут же налил ей кофе. — Я шесть плёнок взяла, должно хватить. А почему вечером?

— Потому что книга не здесь. Мы сможем только вечером её увидеть.

— А-а, поняла, — кивнула земная пони. — Ну ничего, я подожду.

Пони накормили гостью лёгким завтраком. В стазис-шкафу у Саншайн ещё нашёлся салат, который тоже всем пошёл с большим успехом. За салатом Старлайт и Санбёрст продолжили обсуждать изготовление ферритового сердечника, чем вызвали живейший интерес у Лавендер.

— Что вы такое говорите? Вы хотите получить металл спеканием из порошка? Никогда о таком не слышала! А можно мне посмотреть?

— Конечно, можно! Можно даже поучаствовать! — пригласила Саншайн. — Помощь квалифицированного инженера нам точно пригодится.

— Кстати, по вашей кьютимарке и не подумаешь, что вы инженер, — заметила Старлайт.

— Да, я действительно хорошо пеку яблочные пироги, — кивнула Лавендер. — Это у меня семейное, кьютимарку получила в детстве, когда пекла пирог вместе с бабушкой. Но я всегда хотела учиться и поступила в MIT, на инженера. Сами понимаете, за эту работу платят больше. А уйти печь пироги я всегда смогу, если что.

— Правильно решили, — одобрила Старлайт.

Пони замерили катушку в рации Саншайн, и Санбёрст выстругал из деревяшки стержень по размерам сердечника.

— Катушку, конечно, всё равно придётся мотать заново, — пояснила Саншайн. — Но габариты лучше оставить те же, а то может не влезть на отведённое место.

Дальше начался настоящий квест. Пришлось искать под снегом глину, отковырять и разморозить кусок, затем глину замесили с небольшим количеством воды, облепили глиной деревянный стержень, высушили перед жар-кристаллом, стержень вынули и получили форму. С этой формой целая кавалькада пони — Саншайн, Старлайт, Санбёрст, Лавендер и Лира отправились в кузницу. По дороге они встретили Динки, которая тоже за ними увязалась.

Кузнец, Стил Блэксмит, пожилой уже жеребец-земнопони, тёмно-коричневый, с короткой чёрной гривой и коротко подстриженным хвостом, с кузнечным молотом на кьютимарке, изрядно удивился столь многочисленным посетителям, но, услышав, что они хотят сделать, сам очень заинтересовался и с готовностью согласился помочь:

— Всю жизнь кузнецом работаю, но ни разу не слышал, чтобы железяку делали спеканием опилок!

Кузнец раздал всем пони по напильнику и выложил на расстеленную на верстаке газету кусок ржавого рельса:

— Вот! Тут ржавчины точно хватит. Пилите, Саншайн, пилите!

Три единорога, пегаска и земная пони достаточно быстро напилили и ржавчины, и стальных опилок. Пока они пилили, кузнец подбросил угля в горн и обжёг глиняную форму для сердечника до твёрдости кухонного горшка. Старлайт аккуратно собрала кучу получившейся шихты магией и тщательно перемешала прямо в воздухе над газетой. Полученную смесь засыпали в форму небольшими порциями, плотно утрамбовывая каждую. Остатки опилок Старлайт собрала в стеклянную бутылочку.

— Пригодятся, — пояснила единорожка.

— Только ведь сталь-то мы в горне не расплавим, — предупредил кузнец. — Горячего дутья у меня нет.

— А нам плавить и не надо, достаточно температуры от девятисот до полутора тысяч градусов, — успокоила его Старлайт.

Кузнец раздул горн, и единорожка телекинезом опустила форму в пламя. Рядом положили кусок железа примерно такого же размера, чтобы по его цвету отслеживать температуру. Когда железяка нагрелась добела, Старлайт сказала:

— Теперь засекайте время.

Стил Блэксмит продолжал качать мехи. Когда он начал уставать, его сменил Санбёрст, а потом и Лавендер. Динки засекла время по часам Санбёрста и считала минуты.

Положенное по рецепту время закончилось, и кузнец осторожно вытащил щипцами раскалённую форму.

— Теперь пусть остывает, — сказал он. — Форма небольшая, остынет быстро.

— Пойдёмте пока пообедаем! — предложила Саншайн. — Идёмте с нами, Стил, — пригласила она кузнеца.

— Идея хорошая, — кузнец с удовольствием согласился. — Пообедать — это мы завсегда рады.

Пони направились в «Сахарный уголок», там подавали не только сладости, но можно было и просто поесть. Пинки встретила компанию радостным возгласом:

— Ух-сколько-гостей проходите-проходите-что-вам-подать? Привет Динки тебе-клубничный-как-всегда? Ой-новая-пони! Я-тебя-не-знаю! Ты-сегодня-приехала?

— Пинки, это Старлайт Глиммер, Старлайт, это Пинки Пай, лучшая в Эквестрии кондитерша, — представила их Саншайн.

— Оу-ну-не-во-всей-Эквестрии… — розовая пони даже слегка смутилась от такой похвалы, но тут же вернулась в обычный режим. — Что-вам-подать? У-нас-сегодня-отличные-пироги маффины-с-клубникой-с-черникой-с-яблочным-повидлом-с-абрикосовым-вареньем… — она в несколько секунд зачитала всё меню. — Старлайт сегодня-приходи-на-вечеринку Санбёрста представим-тебя-всему-городу!

— Э-эм… Хорошо, — Старлайт сразу поняла, что в случае с Пинки проще будет согласиться.

— Нам поесть бы как следует, мы только что из кузницы, мы там хорошо поработали, — сказала Лира.

— Сейчас-сейчас! — Пинки закрутилась розовым вихрем, на столе появились салаты, овощная запеканка и пироги нескольких видов.

Закончив с обедом, пони вернулись в кузницу. Форма уже остыла, Блэксмит осторожно расколол её аккуратным постукиванием молота и вытащил спечённую заготовку для сердечника. Катушку Саншайн выпаяла из передатчика и принесла с собой — чтобы прикинуть сердечник по месту. Сказать, что Блэксмит был удивлён — это не сказать ничего.

— Первый раз в жизни делаю что-то для радио! — признался кузнец, однако сердечник подогнал по месту напильником умело и быстро. Впрочем, форма оказалась достаточно точной, пришлось лишь сточить несколько неровностей.

— Спасибо, мистер Блэксмит, — метеоролог попыталась заплатить кузнецу, но он взял только пару монеток из предложенного.

— Это слишком много, мисс Саншайн, — ответил кузнец. — Я ведь у вас тоже новому делу научился. Глядишь, и приспособлю это «спекание» для чего-нибудь полезного. Вы заходите, если что нужно будет. Я ведь не только подковы кую, а любую работу по металлу делаю, ну, кроме станочной.

— Спасибо, мистер Блэксмит, спасибо, буду иметь в виду.

Распрощавшись с кузнецом, пони вернулись на метеостанцию. Старлайт, Лира и Санбёрст помогли намотать катушку заново, Саншайн тут же припаяла её обратно на плату радиостанции и взялась градуировать шкалу, выставляя разные частоты на передатчике и прослушивая эфир собственным приёмником. Привычные значения частот по шкале на передатчике действительно изменились с новой катушкой, и Саншайн пришлось перерисовать всю шкалу.

Для проверки пегаска полазила по доступному диапазону частот, слушая радиопереговоры других пунктов Погодной службы, и с удовлетворением отметила, что помех стало меньше. Теперь переговоры в эфире были слышны заметно чётче. Метеоролог сообразила, что после модификации добротность колебательного контура увеличилась, и он стал принимать меньше шумов.

С радио ей помогала Лавендер Фриттер — пони уже неоднократно бывала в Понивилле, на встречах семейства Эпл, к тому же её сильно заинтересовали доработки в радиоаппаратуре, сделанные Саншайн.

— Дирижабли тоже оснащаются аппаратурой связи, — пояснила Лавендер. — Любые улучшения в радиоаппаратуре нам очень интересны. У вас очень продвинутые схемы. Подумайте, не хотели бы вы разрабатывать радиоаппаратуру для дирижаблей нашей компании?

— Возможно, — осторожно ответила Саншайн. — Вообще будет зависеть от оплаты. Мне нравится в Понивилле, работа не так чтобы напряжная, но битов много не бывает.

С градуировкой шкалы метеоролог провозилась до вечера. Они договорились с Лавендер, что Саншайн будет разрабатывать радиоаппаратуру для дирижаблей «Apple Airship Co», совмещая разработку с основной работой метеоролога. Санбёрст и Старлайт ушли на вечеринку к Пинки, но обещали сделать перерыв в веселье для сеанса радиосвязи.

Они действительно подошли к семи часам вечера, вместе с Лирой, Голден Харвест и вновь увязавшейся с ними Динки.

— Поням там и без нас весело, — пояснила Старлайт. — Мы не опоздали на сеанс?

— Нет, как раз сейчас буду выходить в эфир, — ответила Саншайн.

Старлайт снова наложила заклинание диагностики на зеркало.

Голден Харвест поставила штатив, и Лавендер установила на него свой фотоаппарат.

— Так что мы будем снимать? — спросила инженер.

— Сейчас увидишь, — улыбнулась Саншайн, отбив ключом позывной. — EQ39MET DE R1D… — пегаска включила микрофон и произнесла: — EQ39MET call R1D… My QTH — Equestria!

— Слышу вас громко и чисто, — послышалось из динамика.

Зеркало осветилось. Лавендер тихо охнула:

— Кто это? — прошептала земнопони.

— Не бойся, они не злые. Это наши друзья, — успокоила её Лира. Единорожка помахала человекам и крикнула: — Андрей, Дим, привет!

— Здравствуйте, всепони, — младший человек тоже помахал им. — Саншайн, Старлайт, Лира, Голден, Санбёрст. Ого, и Динки с вами! А вас как зовут?

— Это Лавендер Фриттер, она — инженер компании «Apple Airship Co», приехала из Мэйнхеттена, чтобы переснять вашу книгу, — представила гостью Саншайн.

— О-о, здравствуйте, Лавендер, рады познакомиться, — старший человек кивнул поням, и на табличке перед зеркалом появились страницы книги. — Снимайте, пока контакт держится.

Лавендер опомнилась от удивления и начала снимать.

— Мы сделали сердечник для катушки по вашему рецепту и намотали новую катушку, — сообщила Саншайн. — Вы как меня слышите?

— Хорошо слышим. Частота всё ещё уходит, судя по логам, но медленнее, чем раньше, — ответил человек Андрей.

Пока Лавендер снимала, Старлайт обсуждала с человеками магию зеркала.

— Я пытаюсь выяснить, как оно работает. Пока ясно одно, зеркало реагирует на голос, передаваемый по радио.

— Гм… Надо понять, оно реагирует на несущую частоту, или на модуляцию? — подсказал старший человек. — Я вообще не понимаю, как эта ваша магия работает.

— Ну, на самом деле магия очень разнообразная, — пояснила Старлайт. — Один из основных её видов — это электромагия. Радио на ней и работает.

— Старлайт, простите, радио работает на электромагнитных волнах, это не магия, это обычная физика, — возразил человек, не забывая листать книгу, изображённую на табличке перед зеркалом.

— Я вам кое-что покажу, — улыбнулась Старлайт. — У вас есть железные опилки, лист бумаги и магнит?

— Э-э… прямо сейчас? Опилок точно нет, — покачал головой человек Андрей. — Но я знаю этот опыт, делал ещё ребёнком. Он отображает магнитные силовые линии.

— Да. Верно. Если не использовать никаких заклинаний, вы получите отображение маголиний природной магии. Ещё есть термин «дикая магия», это одно и то же, — пояснила Старлайт. — Но настоящая магия начинается, если энергию природной магии пропустить через упорядочивающую её рунную матрицу. Её ещё называют рунная печать. Смотрите.

Единорожка вытащила из седельных сумок магнит и пузырёк с железными опилками из кузницы. Взяла телекинезом лист бумаги, высыпала на него часть опилок из баночки, левитировала лист к зеркалу и поднесла снизу магнит. Опилки предсказуемо сложились в узор силовых линий.

— Вот. Это природная, дикая магия. Теперь смотрите.

Старлайт скастовала заклинание. Голубое сияние её магии охватило лист, и опилки перестроились на листе бумаги, образовав несложную печать с шестью рунами по окружности и одной руной в центре.

— Э-э… Это как? — изумились оба человека.

— Это простое заклинание левитации, визуализированное опилками, — пояснила Старлайт. — Я не двигаю опилки телекинезом. Я формирую печать из маголиний, создаваемых магнитом. Такая печать втягивает внешнюю рассеянную магию и создаёт левитационное заклинание.

— Ой… Листайте дальше, пожалуйста! — попросила Лавендер.

— Простите, — отвлёкшийся человек перелистнул книгу на следующую страницу.

— Теперь смотрите. Я убираю свой телекинез, — продолжила единорожка. — Но лист и магнит продолжают висеть в воздухе.

Человеки с отвисшими челюстями наблюдали, как голубое сияние телекинеза Старлайт погасло. Но лист не падал. Он висел в воздухе перед зеркалом. Что ещё больше удивляло, магнит под листом тоже не падал, продолжая висеть.

— Охренеть! — произнёс старший человек, повернувшись к младшему. Глаза у обоих человеков стали большие и круглые.

— Офигенно! Старлайт, вы… вы нас потрясли! — произнёс младший из человеков, Дим.

— Это очень простое заклинание, на самом деле. Динки, ты его знаешь? — спросила Старлайт.

— Ага, — кивнула крошка-единорожка.

— Можешь повторить?

Старлайт опустила лист с опилками на пол, отдельно от магнита. Динки вышла вперёд, золотое сияние её магии окутало лист, приподняло и поднесло под него магнит. Перемешавшиеся было опилки снова выстроились в печать. Она была немного поменьше, чем печать Старлайт, руны выглядели не так аккуратно, но лист медленно поднялся в воздух, после того, как свечение телекинеза Динки погасло.

— Мы в первый раз видим такое! — дружно заявили оба человека.

— Если бы я это сам не увидел, сказал бы, что это невозможно! — добавил человек Андрей.

— Листайте дальше, пожалуйста, — напомнила Лавендер.

— Ох, простите, — человек перелистнул изображение книги дальше. — Мы впервые такое видим. В нашем мире это не работает.

— Гм… — Санбёрст задумался. — Скажите, а какое значение в вашем мире у универсальной магической постоянной?

— Э-э… Понятия не имею, — ответил человек Андрей. — Первый раз слышу о подобной константе.

Старлайт и Санбёрст удивлённо переглянулись. Затем Санбёрст вытащил из седельных сумок самодельный детектор магии.

— Смотрите. Это — простейший магический детектор, собранный на одном кристалле. Сейчас он показывает очень высокое значение, потому что в помещении работает мощный магический артефакт, — пояснил оранжевый единорог. — Когда зеркало не работает, фон обычный, стрелка находится в диапазоне, обозначенном синим сектором. По индикации прибора можно вычислить значение универсальной магической постоянной в Эквестрии, с учётом географической широты местности. Также на показания прибора могут влиять включённые электромагические устройства или залегающие близко к поверхности месторождения железа.

Человеки снова переглянулись. Андрей перелистнул книгу, увидев нетерпеливый жест Лавендер, и ответил:

— Простите, Санбёрст. Я вижу обычный вольтметр, прикрученный к доске, и припаянную к нему проводами железку, в которой зажат здоровенный кристалл кварца. Если я сделаю что-то подобное в нашем мире, вольтметр покажет ноль. Подозреваю, что кристалл непростой, в нём, наверное, какое-то заклинание закодировано?

— Конечно, в кристалле записано заклинание, вот такое, — Санбёрст положил на стол детектор, взял толстую книгу со множеством разноцветных закладок, раскрыл её и показал людям изображение рунной печати. — Вот эта печать.

— И как вложить эту печать в кристалл? — спросил человек Дим. — Для этого нужно быть единорогом?

— Конечно, — подтвердил Санбёрст.

— В этом и проблема. У нас нет единорогов. И нет магии в том виде, какую вы нам показываете.

— Не может быть! В вашем мире компасы работают? — спросил Санбёрст.

— Да, конечно, — кивнул человек.

— Значит, и магия в вашем мире тоже есть! — воскликнул учёный. — Вы же пользуетесь радио! А это типичный электромагический прибор.

— Видите ли, Санбёрст, с нашей точки зрения многое из того, что вы называете магией — обычная физика, явления, которые описываются физическими законами, — пояснил старший человек. — Их можно рассчитать по формулам.

— Да, разумеется, те же самые рунные печати тоже рассчитываются по формулам! — подтвердил Санбёрст. — Магия — это такая же наука. Физика, химия, биология в Эквестрии — это отдельные разделы магии.

— Видимо, у нас и у вас понятие «наука» трактуется сильно по-разному, — констатировал человек Андрей. — Если у нас кто-нибудь из учёных всерьёз упомянет магию, его поднимут на смех, и он навсегда распрощается с научной карьерой.

— Да простит меня Селестия, но это же дикость! — изумился Санбёрст. — Безусловно, в научном сообществе Эквестрии такое тоже бывает, но никогда в отношении магических дисциплин ничего подобного не было.

— Я уже который раз убеждаюсь, что ваше и наше общество местами очень похожи, — ответил человек. — Но при этом существует немало разительных отличий.

Сеанса связи хватило, чтобы отснять три плёнки, немного больше половины книги. Затем частота снова уплыла, и зеркало погасло.

— YAY! — только и смогла произнести Лавендер. — Вот это да! Это у вас магическое зеркало?

— Да, и лучше, если вы не будете никому говорить о нём, — попросила Саншайн.

— Конечно! Никому ни слова! Вы просто не представляете, какое преимущество получила наша компания! — Лавендер ликовала. — Да мы теперь всех конкурентов порвём! Саншайн, соглашайтесь, переезжайте в Мэйнхеттен!

— Эм-м… Мы не уверены, что зеркало будет ловить сигнал, если его переместить, — пояснила метеоролог. — Магия — дело капризное.

— Знаете, Лавендер, было бы неплохо поделиться прибылями, — намекнула Лира. — А то у нас немалые расходы. Услуги двух магов, фотоплёнка, фотобумага, реактивы, радиодетали…

— Я поняла. Конечно. Я завтра же дам телеграмму в Мэйнхеттен, — кивнула Лавендер.

— Телеграмму можно отправить прямо отсюда и прямо сейчас, — вставила Саншайн, кивнув на телеграфный аппарат.

— О, это ещё лучше! — просияла инженер. — Дайте мне бумагу и карандаш!

Она тут же набросала текст телеграммы:

«КЭНДИ ЭППЛС APPLE AIRSHIP CO МЭЙНХЕТТЕН ТЧК НЕМЕДЛЕННО ПРИЕЗЖАЙ МЕТЕОСТАНЦИЮ ПОНИВИЛЛЯ ТЧК СРОЧНО ВСКЛ ОЧЕНЬ ВАЖНО ВСКЛ».

— У вас тут можно проявить плёнки? — спросила Лавендер. — Я куплю реактивы и фотобумагу.

— У меня можно проявить, — ответила Голден Харвест.

— Старлайт, ну как, удалось что-нибудь выяснить насчёт зеркала? — спросила Лира.

— Эм-м… я пока не уверена… Но есть один момент, который меня смущает, — ответила сиреневая единорожка. — Почему у зеркала все заклинания сосредоточены в раме? Ну, понятно, энергетическое плетение в виде инкрустации, управляющие рунные надписи, особое дерево, отлично проводящее магию. Но почему те, кто сделал зеркало, не наложили никаких заклинаний на его амальгаму? Это же серебро, оно отлично проводит магию!

— Ну-у… помнится, Менуэт, когда восстанавливала зеркало, сказала, что, вероятно, на самом зеркале нет заклинаний, потому что его легко разбить, — вспомнила Лира. — А рама, скорее всего, останется целой.

— Стоп! Зеркало было разбито, и вы его восстанавливали? — спросила Старлайт.

— Ну, да. Принцесса Твайлайт разбила зеркало, вероятно, по указанию из Кантерлота, — Лира в нескольких словах пересказала Старлайт историю зеркала.

— И вы подобрали его на помойке, собрав осколки, и восстановили?

— Ну, да. Несколько мелких осколков я не нашла, вот здесь и здесь, например, — Лира показала выщербинки вблизи нижнего края зеркала. — Но остальное удалось восстановить.

— Целостность амальгамы прямо влияет на работу зеркала! — воскликнула Старлайт. — Погодите…

Единорожка подошла к зеркалу и снова начала сканировать его заклинаниями диагностики.

— Ну, конечно! В нижней части зеркала из-за отсутствия этих кусочков диагностическое заклинание искажается. Смотрите сами!

Она скастовала заклинание диагностики. На этот раз поверхность зеркала засияла ровным голубым светом, но в нижней части зеркала цвет местами переходил в зелёный, затем, фрагментами, в жёлтый, а места, где не хватало кусочков, светились красным.

— Понятно! — кивнула Саншайн. — И что делать? Заменить зеркало? А если оно вообще работать перестанет?

— Такое возможно, — подтвердил Санбёрст. — Магия в раме имеет несколько уровней, от сильной энергетической к слаботочной управляющей. Самые сложные слои — настроечные — едва заметны. Мы вполне могли пропустить что-то, просто потому, что не увидели, не почувствовали какую-то деталь, неправильно истолковали отдельные руны, или вообще не чувствуем целый вышележащий магический слой, потому что чувствительность наших диагностических заклинаний тоже имеет свои пределы.

— Уй, как у вас всё сложно, — посочувствовала Лавендер. — Скажите, а если заполнить утерянные места расплавленным стеклом, заполировать и напылить на них серебро?

— Нет, уважаемая Лавендер, с этим всё далеко не так просто, — ответил Санбёрст. — Я читал про технологию производства зеркал. Подробности сейчас не вспомню, но там процесс очень сложный, многоступенчатый, и заполировать отдельный участок точно не получится. При обработке зеркального стекла применяется полировка горячей стеклянной ленты огненной струёй, затем сошлифовывается не менее двух с половиной линий⁽⁸⁾ стекла. Потом стекло промывается особым раствором⁽⁹⁾ и дополнительно полируется щётками. Смывать раствор надо горячей дистиллированной водой. И только после просушки на стекло наносится сначала тончайший слой олова — без него серебро не будет держаться, а поверх него уже серебряная амальгама, и сверху защита, чтобы амальгама не ободралась ⁽¹⁰⁾.

— Понятненько, — кивнула Лавендер. — Если начнём заделывать утерянные участки, сдерём амальгаму вокруг них, и не факт, что сумеем восстановить.

— И если на амальгаму было наложено заклинание, которого мы не заметили, то таким ремонтом мы можем вообще угробить зеркало, — добавила Старлайт.

— Всепони, пойдёмте, вернёмся на вечеринку, — напомнила Голден Харвест. — А то неудобно как-то, вечеринка в вашу честь, а вы ушли.

— И то правда, — согласился Санбёрст. — Пойдёмте, всепони. Пинки такая милая, нехорошо её заставлять ждать.

—=W=—

2022 год н. э.

После разрыва контакта Андрей Петрович и Дмитрий ещё некоторое время пребывали в лёгком шоке.

— Офигеть! Пони управляют магнитными силовыми линиями? — пробормотал Андрей Петрович.

— Подозреваю, что и электромагнитными полями тоже, — добавил Дмитрий.

— Как вообще можно встроить эту самую печать в кристаллическую решётку? Дефектами решётки?

— Гм… А это мысль, между прочим, — констатировал Дмитрий. — Как микросхемы делаются? Выращивается монокристалл кремния очень высокой чистоты⁽¹¹⁾. Требования по чистоте кремния для конкретных типов электронных приборов могут быть особо жесткими — вплоть до 99,9999999 %, а потом легируется примесями⁽¹²⁾. Микросхема, по сути, тоже кристалл в корпусе, только распиленный сначала на слои, а потом и на крошечные кусочки⁽¹³⁾, режутся пластины кремния, потом чередуются этапы травления и осаждения примесей через набор масок. Готовые изделия нарезаются и корпусируются, подпаиваясь золотыми проволоками к ножкам. ⁽¹⁴⁾

— Погоди, погоди… Выходит, пони и мы используем сходный физический механизм, только мы внедряем регулярную структуру из транзисторов в монокристалл кремния, а они внедряют регулярную структуру в монокристалл кварца или сапфира, или чего-то там ещё? — предположил Андрей Петрович.

— Выходит, так. Но это не объясняет, почему при электромагнитном воздействии на кристалл с впечатанной в него структурой происходят такие явления, как левитация, — заметил Дмитрий. — И не только левитация.

— Ну… тут остаётся только предположить, что законы физики у поней частично отличаются от наших, — озадаченно заключил Андрей Петрович.

— Выходит, так, — кивнул Дмитрий. — Лады, побегу я, а то, наверное, надоел уже?

— Да не, чего надоел-то? Да, кстати. Книгу-то я тебе показал, а вот вторую штуку показать забыл.

Андрей Петрович взял со стола стальной шарик и показал на ладони Дмитрию.

— Это что, подшипник? Нет… Ух ты, тут такая же руна, как на книге!

— Ага! Именно. Это не просто руна. Это кнопка. Попробуй нажать.

— Опа! Да ладно!

Дмитрий нажал кнопку, шарик раскрыл лепестки, и из него зазвучал мелодичный женский голос на неизвестном языке. Певучие гласные перемежались клацающими согласными звуками, шипящих почти не было. Голос звучал недолго, где-то примерно с полторы минуты. Затем он умолк, и лепестки шарика закрылись.

— Вау! Это что, так звучит язык поней без заклинания Селестии? — спросил Дмитрий.

— Может быть. Но что-то сдаётся мне, что это звучит язык не поней, а тех, кто сделал серебряную звезду на переплёте книги, — предположил Андрей Петрович.

— М-м-м… погоди… ты хочешь сказать, что шарик и книгу сделали не пони, а кто-то ещё? Петрович, это ведь вместе с книгой шарик был?

— Шарик был в коробчатой иконе, за окладом. Я его чисто случайно нашёл, услышал, как что-то брякает.

— То есть, тот, кто его туда положил, понимал, что шарик — вещь очень ценная, — сообразил Дмитрий.

— И да, я думаю, что книгу, написанную пони, вставили в переплёт от другой книги, — пояснил свою мысль Андрей Петрович. — Потому что книга написана на понячьем, а руны на украшении обложки — совсем другие. Мне это только недавно в голову пришло.

— Но зачем вставлять одну книгу в переплёт от другой? — спросил Дмитрий.

— Ну, например, если эта книга — сборник страниц из других книг, и её надо было переплести, — предположил Андрей Петрович. — Или, например, оригинальный переплёт был утрачен, и надо было заменить его чем-то.

— Или надо было замаскировать книгу, — высказал свою догадку Дмитрий. — Чтобы она не привлекала внимание тех, кто говорил на этом неизвестном языке?

— Ну… тоже не исключено, — согласился Андрей Петрович. — Но тогда мы вообще уезжаем в дебри — получается, что хозяин книги был пони и хотел скрыть её от неизвестных нам создателей шарика? Но зачем?

— Например, чтобы книгу не уничтожили. Может, это книга — учебник тёмной магии?

— Ну, скажешь тоже… Тёмной магии… Хотя… — Андрей Петрович задумался. — Надо будет спросить поней, удалось ли им прочитать книгу. А то с этой магией сегодня не успели.

— Спросим завтра. Они же будут книгу про дирижабли ещё фотографировать, — напомнил Дмитрий. — Всё, побегу я, Петрович. Кстати, с Днём Красной Армии тебя, — он улыбнулся.

— И тебя, — усмехнулся Андрей Петрович.

---

1) сторона основания 108,4 м, высота 66 м

Вернуться к тексту

2) Один из блоков в заупокойном храме Менкаура весит 200 тонн

Вернуться к тексту

3) созвездие Ориона

Вернуться к тексту

4) Нил

Вернуться к тексту

5) см. так называемая Корреляционная теория Ориона или https://royallib.com/book/grem_henkok/sledi_bogov.html

Вернуться к тексту

6) древняя оборонительная система, что-то вроде электромагнитного миномёта очень большого калибра, выполненного в виде наклонной шахты, для обстрела заранее намеченных позиций, например, горных долин или перевалов. Целесообразность подобной системы по моему мнению, сомнительна, но так в исходной трилогии

Вернуться к тексту

7) см. «Наследие богини. Диксди» гл. 16

Вернуться к тексту

8) 6,35 мм, обычно не менее 6 мм

Вернуться к тексту

9) вода с оксидом церия

Вернуться к тексту

10) https://miralls.ru/kak-delayut-zerkala/ и https://zavodstekol.ru/news/protsess-izgotovlenie-zerkal/

Вернуться к тексту

11) т. н. электронный кремний с содержанием кремния свыше 99,999 % по весу

Вернуться к тексту

12) Самыми распространёнными легирующими примесями для кремния являются фосфор и мышьяк (позволяют получить n-тип проводимости) и бор (p-тип)

Вернуться к тексту

13) вся полупроводниковая техника сейчас изготавливается по планарной технологии

Вернуться к тексту

14) https://ru.wikipedia.org/wiki/Легирование_полупроводников см. также https://ru.wikipedia.org/wiki/Изобретение_транзистора и https://ru.wikipedia.org/wiki/Планарная_технология

Вернуться к тексту

2345 год до н.э.

Исследователи перебирали фотоснимки, доставленные Флорой из Саккары. Недавно скончавшийся правитель Унис был похоронен в очередной пирамиде, выглядевшей очень скромно⁽¹⁾ при постройке и примитивно в сравнении с огромными пирамидами Хуфу и Хафра. Да и пирамида Менкаура была значительно больше и выше.

— Очень странно, она выглядит так, будто антро разучились строить, — заметил Вентус. — Кстати, пирамиды более ранних правителей пятой династии тоже выглядят убого по сравнению с предыдущими. Как будто антро разучились строить.

— Отчасти разучились, — подтвердил Вере Фолиум. — После смерти управителя Хемиуна какое-то время его преемники пользовались тем папирусом, который подсунул Хемиуну сомнаморф. Но потом они то ли его потеряли, то ли он рассыпался от времени. Шепсескаф, сын Менкаура, себе построил не пирамиду, а огромную классическую мастабу из глиняного кирпича, в Саккаре. Вероятно, традиции оказались утрачены ещё и из-за этого перерыва — строители, умевшие строить качественные пирамиды, умерли.

— Там у них с экономикой всё плохо, — добавила Стелла Люкс. — В течение трёх поколений сгонять по сто тысяч крестьян на строительство бесполезных, но при этом циклопических сооружений, отвлекая их от полевых работ, оказалось реально плохой идеей. Сомнаморф сообщает, что «в правление этого царя [Шепсескафа] деньги почти исчезли, торговые отношения сократились, и был издан закон, по которому в долг можно было брать под залог мумии собственного отца»© Геродот.

Есть куда более интересный момент, — продолжила Стелла. — Сомнаморф сообщает, что Унис в передней и погребальной камерах своей пирамиды приказал высечь на стенах полный текст похоронного ритуала — все заклинания, которые жрецы обычно проговаривали устно. Это первый подобный случай — до Униса никто из правителей Та-Кем не озадачивался украшением внутренних помещений пирамид столь подробными надписями.

— А вообще внутри пирамид более ранней постройки какие-то надписи есть? — спросила Фулгур.

— Обычно во внутренних помещениях писали имя правителя. В самых больших и самых известных пирамидах Хуфу, Хафра и Менкаура внутри вообще нет никаких надписей, кроме граффити, предположительно оставленных строителями, — ответил Вере Фолиум, покопавшись в базе данных. — Вот, смотрите снимки, — он вывел галерею изображений на проекционный экран.

На этом скромном с точки зрения украшений историческом фоне внутренние помещения весьма ординарной и ничем не выдающейся пирамиды Униса выглядели почти роскошно. Их стены сверху донизу были покрыты высеченными в камне и залитыми бирюзовой и золотой краской иероглифами, а на двускатном потолке изображены ряды звёзд, нарисованных тем же бирюзовым цветомВ гробнице Униса находятся древнейшие из известных науке описания ритуала погребения фараона, известные как «Тексты пирамид».

— «Несу не умер, он стал тем, кто поднимается на горизонте. Он отдыхает от жизни на западе, но он снова взойдёт на востоке. О Несу, ты не ушёл мертвым, ты ушёл живым! Вы сказали, что он умрёт? Нет, он не умрёт. Этот Несу живёт вечно. Он избежал дня своей смерти. О высокий среди вечных звёзд! Ты никогда не погибнешь», — Стелла прочитала вслух кусочек переведённого текста.

— Они сильно озабочены проблемой бессмертия, — заметил Вентус.

— Неудивительно, антро живут недолго, от тридцати до пятидесяти, редко до шестидесяти лет, из которых почти двадцать выпадает на детский и юный возраст, — ответила Кристал. — Нам сложно понять их, учитывая, что у нас нет подобной проблемы. То есть, у нас, конечно, процесс взросления и овладения артефактами ещё более долгий, но продолжительностью жизни мы не ограничены. Если бы нам было отведено всего лет пятьдесят, думаю, мы тоже были бы этим озабочены.

— Ну, да, ты права, — признал командир экспедиции.

— Тут есть отрывки поинтереснее, — заметил Вере Фолиум, читая продолжение перевода. — «О отец мой, великий Несу⁽²⁾, отверстие небесного окна открыто для тебя. Небесная дверь на горизонте открывается для тебя, боги рады встрече с тобой… Воссядь же на свой железный трон, как Тот Великий, что в Иуну⁽³⁾. О Несу, ты можешь возноситься… Небо кружится вокруг тебя, земля трясется под тобой, нетленные звезды страшатся тебя. О ты, чьи места скрыты, я пришел к тебе, чтобы обнять тебя на небесах… Земля говорит, врата земного бога отворены, двери Геба открыты для тебя… Перенесись же на небо на своем железном троне. О отец мой Несу, вот каков твой божественный путь, твое путешествие как небесного существа… Ты состоишь в тайном общении с горизонтом… и восседаешь на своем троне из железа, которым восхищаются боги…» Это про какой Железный трон написано? Я что-то пропустил? Когда это антро успели научиться выплавлять железо?

— Выплавлять его они не умеют, но метеоритное железо им известно, — ответил Феликс Люмен. — Антро в Та-Кем называют его «бжа», что дословно означает «металл неба», или «божественный металл». Знакомство с железом считается у них ещё одним даром богов.

— Да, но судя по тексту, у них там железо на каждом шагу: и «железные пластины» в небе, и железные троны, и железный скипетр⁽⁴⁾, и даже железные кости для царя⁽⁵⁾, — заметила Фулгур.

— Железные пластины в небе? — переспросил Вентус. — Это ещё о чём?

— Осирис был первым, кто поднялся по великой лестнице, сделанной богами. «Атум сделал то, что обещал Несу; он связывает для него веревочную лестницу». Антро верят, что она спускалась с «железной пластины», висящей в небе⁽⁶⁾, — ответила Стелла. — «Несу — это пламя, движущееся, опережая ветер, на край неба и на край земли… Несу путешествует по воздуху и пересекает землю… ему приносят способ восхождения на небо…»⁽⁷⁾. И дальше, «При помощи чего может Несу взлететь?», а затем: «Нужно, чтобы тебе принесли [непереводимое слово] корабль и [пропущено] [непереводимое слово] птицу. С помощью этого ты и взлетишь… Ты взлетишь и опустишься»⁽⁸⁾. К сожалению, мы не сумели перевести некоторые слова, возможно, это технические или религиозные термины.

— Вообще, точное значение многих встречающихся там слов неизвестно. Конструкция предложения зачастую препятствует всем попыткам перевода, а в сочетании с абсолютно неизвестными словами задача вообще становится неразрешимой, — заметил Вере Фолиум. — Некоторые отрывки свидетельствуют о том, что писцы, снимавшие копии, по которым резчики выполняли настенные надписи, не понимали, что пишут. Общее впечатление таково, что жрецы отбирали отрывки из нескольких документов различного возраста и различного содержания⁽⁹⁾.

— Тут ещё более любопытные фрагменты есть, — продолжила Стелла. — «Бог Солнца Ра сидит на своем железном троне в окружении богов более низкого ранга». И далее: усопшему царю пришлось «встать во главе обеих половин неба и взвешивать слова богов, тех, что старше по возрасту, которые вращаются вокруг Ра».

— Вращаются вокруг Ра? — переспросил Вентус. — Ра у антро — это бог Солнца. Это они что, про вращение планет вокруг Солнца? Откуда им это известно?

— Погоди, то ли ещё будет, — ухмыльнулась Стелла: «Сестра твоя Исида идет к тебе, радуясь своей к тебе любви. Ты возлагаешь ее на себя, твое излияние входит в нее, и она тяжелеет ребенком, подобным звезде Септ. Гор-Септ рождается от тебя в виде Гора, обитающего в Септе». Как тебе? Звезда Септ⁽¹⁰⁾ — двойная звезда, причём вторая звезда в этой звёздной системе — белый карлик, который невозможно разглядеть без телескопа! Откуда они об этом знают?

— Ты хочешь сказать, что они умеют делать телескопы? — уточнил Вентус.

— Сомнительно, — ответила Стелла. — Для наблюдения белого карлика в системе двойной звезды Септ нужен телескоп с апертурой около одного копыта⁽¹¹⁾, а лучше — трёх копыт⁽¹²⁾, и степенью увеличения от 100х до 200х, — ответила Стелла. — Максимальное расстояние между звёздами системы Септ составляет не более одиннадцати угловых секунд, обычно оно меньше. Соответственно, нужна качественная оптика, чтобы минимизировать искажения и получить чёткое изображение. У меня нет данных о том, что антро где-либо умели делать телескопы, тем более, телескопы с подобными характеристиками.

— Так, стоп! — Вентус стукнул по столу копытом. — Если звезду невозможно увидеть без телескопа, значит, у них должен быть телескоп! Откуда он у них? Нова? Кроме Стеллы, только ты у нас интересуешься астрономией. Ты передавала антро информацию о телескопах или вообще об оптике?

— Нет, я же помню, что передача информации запрещена, — ответила Нова Авис.

— Тогда как они об этом узнали? Должен быть какой-то источник утечки! Я лечу в Иуну, поговорю с сомнаморфом, — Вентус решительно поднялся.

Иуну в этот период был важнейшим и наиболее влиятельным религиозным центром, средоточием знаний, накопленных цивилизацией антро. Там же находилось местное отделение «Приората Сиона», где сомнаморф учил местных детей грамоте и собирал информацию о происходящих в стране событиях.

Вентус прилетел в Иуну ночью. Исследователи обычно встречались с сомнаморфами по ночам, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Подлетая к неприметному зданию, где располагалась школа и отделение «Приората», он увидел на его плоской крыше группу антро. Они показывали руками в небо и что-то обсуждали. Сомнаморф был среди них.

Вентус незаметно приземлился на плоскую крышу соседнего дома и прислушался к разговору. Антро говорили о звёздах. Небо в Та-Кем практически всегда ясное, города по ночам не освещались, практически идеальные условия для астрономических наблюдений. Судя по их словарному запасу, антро были хорошо образованы, вероятнее всего — молодые жрецы. Обращаясь к сомнаморфу, они почтительно называли его «учитель». Вентус сделал вывод, что они в детстве обучались в школе при «Приорате», а затем стали жрецами в храмах Иуну.

Ему пришлось ждать довольно долго, пока жрецы не разошлись по домам. Крыша опустела, и Вентус увидел, как сомнаморф складывает треногу. Рядом, в деревянном футляре лежал уже снятый со штатива телескоп. Командир миссии взлетел и почти бесшумно спланировал на крышу здания. Копыта стукнули по камню, сомнаморф в испуге повернулся:

— Кто здесь? Это вы, командир Вентус? Я ждал кого-то из молодых.

— Откуда у тебя телескоп? — спросил Вентус, заглядывая в футляр.

Телескоп выглядел внушительно — большой рефлектор с апертурой не менее трёх копыт⁽¹³⁾, в корпусе из латунной трубы.

— Я сам его сделал, — ответил сомнаморф. — Для себя. Мне было интересно.

— Для себя ты можешь делать что угодно. Но ты передаёшь знания антро.

— Я учу детей читать и писать, — ответил сомнаморф. — Это тоже передача знаний.

— Но ты учишь их местной грамоте! — возразил Вентус. — Это не передача наших знаний.

— Дети учатся, задают много вопросов, и не только по грамоте и написанию иероглифов, — ответил сомнаморф. — Если я им не отвечу, я потеряю авторитет как учитель, и не смогу учить их дальше. Потом дети, которых я обучил, вырастают и сохраняют уважение ко мне, как к учителю. Теперь уже они снабжают меня информацией, важной для наших исследований. Так работает «Приорат». Нарушишь это равновесие — и складывавшаяся столетиями система перестанет работать.

— Я понимаю, — согласился Вентус. — Но зачем им, к примеру, знать, что Септ — двойная звезда?

— Звезда Септ важна для них, по её движению они вычисляют наступление Нового года и разлива Хапи, — ответил сомнаморф. — Это важно для сезона полевых работ. Они уже умеют измерять угловые расстояния и высоту подъёма звёзд над горизонтом. Я дал им посмотреть на звёзды в телескоп. Один из жрецов случайно разглядел, что Септ — двойная звезда. Кому от этого стало хуже?

— Но так нельзя! — упёрся Вентус. — Через три-четыре тысячи лет у антро появятся свои археологи! Они найдут записи об этом. Они будут знать, что белый карлик в системе Септ невозможно разглядеть без телескопа. Представь, какое смятение в их научные теории и построения внесёт этот факт? Это нарушение наших правил!

— Если появятся. Если будут знать. Если найдут, — поправил его сомнаморф. — Слишком много «если». Ты следуешь правилам, установленным тысячелетия назад, обществом, которое давно для нас недоступно, и, возможно, мертво. У нас уже родилось своё собственное общество, со своими интересами и своими правилами. Хватит уже заботиться о том, что может случиться через три-четыре тысячи лет, а может и не случиться вовсе. Надо заботиться о сохранении нашего общества. Ты понимаешь, насколько нас мало? Любая случайность, военное вторжение или природная катастрофа может погубить миссию, и всё знание, собранное нами, нашим трудом за тысячелетия, пойдёт прахом. Лучшая защита для знаний — распространение. Лучшая защита для эквиридо как народа — многочисленность. Подумай лучше об этом, командир.

Вентус молчал несколько секунд. Сомнаморф был прав, если не во всём, то во многом, и командир миссии не мог этого не признать.

— Я подумаю над этим, пока лечу обратно, — ответил он. — Всё же постарайся свести такие случаи с утечкой знаний к минимуму.

Сомнаморф молча кивнул.

— У тебя есть что передать для обработки?

— Сейчас принесу, — ответил сомнаморф, закрывая футляр телескопа.

Он принёс с десяток свитков в деревянных футлярах и несколько звукорбов и видеоорбов с записями. Вентус распихал всё по седельным сумкам. Ему ещё предстоял долгий обратный путь.

—=W=—

Решение участников экспедиции увеличить свою численность представлялось командиру правильным, хотя им и приходилось теперь справляться с целым рядом новых непростых задач. Камер для вынашивания было всего три, но основной проблемой были даже не камеры, а жидкость, в которой росли и развивались жеребята.

«Боевые единицы» и развившиеся из них эквиридо были биотехнологическим гибридом земных пони и единорогов, но был и третий, высокомагический компонент, биоматериал которого использовался при их создании — гексагондрагоны, гигантские древние магические драконы. Свои отличительные черты — высокий рост, силу, перепончатые крылья с когтями, шипастый драконий хвост, изогнутый металлизированный рог, неспособный применять магию, металлизированные кости скелета и черепа — «боевые единицы» и эквиридо унаследовали от гексагондрагонов. Кровь Древних требовалась как компонент жидкости, в которой развивались жеребята до момента, когда они могли ходить самостоятельно и питаться полужидкими питательными смесями из фруктов и орехов. Получить насыщенную магией кровь гексагондрагонов в этом мире можно было только одним способом — выделив из крови самих эквиридо.

— Я потратила больше трёх тысяч лет, чтобы вместе со Стеллой найти способ отделить кровь Древних от своей донорской крови и очистить её до достаточной чистоты, чтобы можно было её использовать, — пояснила Кристал Отумнус остальным исследователям. — Её нужно было ещё и хранить в среде, насыщенной магией. Пришлось изобрести способ заряжать магоаккумуляторы при помощи электромагии в среде с низкой универсальной магической постоянной. За это благодарите Стеллу, я бы до такого никогда не додумалась. Так что количество жеребят, выращиваемых за одно поколение, будет определяться количеством донорской крови, которую можно будет отдать и переработать без ущерба для нашего здоровья.

Нужно было не только накопить достаточное количество крови Древних, выделенной из донорской. За жеребятами нужно было долго ухаживать и обучать их. Поэтому цикл размножения пока проводили один раз в двадцать-тридцать лет, чтобы предыдущее поколение успело подрасти и взять на себя присмотр за новым. Взросление жеребят было неравномерным: за первые несколько месяцев они достигали уровня развития 5-6-летних жеребят пони, способных самостоятельно себя обслуживать на бытовом уровне и переходили к обучению. А вот обучение и овладение навыками работы с артефактами занимало значительно больше времени, обычно до ста лет. До перехода к уверенному пользованию артефактами молодые эквиридо считались подростками, хотя по физическому развитию могли уже не отличаться от взрослых.

Появление жеребят вынудило исследователей заняться совершенствованием своего быта сразу по многим направлениям. Прежде всего, жеребятам требовалось особое питание. Пока наблюдателей было шестеро, они легко обеспечивали себя «собирательством». Способным летать эквиридо ничего не стоило смотаться за несколько лиг за фруктами или орехами. Овощами их снабжал сомнаморф, ему приносили продукты родители учеников, которых он обучал. Также в нижних помещениях поста наблюдения была оборудована грибная ферма, где каждые несколько дней созревал очередной урожай грибов. Для взрослых этого было достаточно. Но, как только начали появляться жеребята, им потребовались специальные смеси для жеребячьего питания. Твёрдую пищу жеребята могли есть только через несколько месяцев, а грибы вообще были для них слишком тяжёлой и трудноперевариваемой пищей.

Ситуация усугублялась тем, что эквиридо по своим внутренним правилам, за соблюдением которых неукоснительно следил Вентус, могли общаться с антро только через сомнаморфов. Не было и речи о прямых контактах. Сомнаморфу пришлось с помощью своих учеников устраивать ферму с капельным орошением, а затем и организовывать местных крестьян для совместной обработки земли. Полив при этом был основной проблемой.

Жаркий засушливый климат Ханаана вообще сильно усложнял жизнь для наблюдателей, изначально живших в северных широтах, в более прохладных и влажных условиях. Беспощадно палящее солнце загоняло их под землю, где за счёт системы вентиляции и кондиционирования было прохладнее. Недостаток воды вынуждал бурить глубокие скважины, использовать опреснители морской воды, а чтобы помыться, поначалу, до ввода в действие скважин, приходилось летать на Тивериадское озеро.

Внутренние помещения поста наблюдения, выдолбленные в скальном массиве, были рассчитаны на размещение пары десятков пони и эквиридо. На это же количество была рассчитана и система жизнеобеспечения объекта. Пока наблюдателей было шестеро, они размещались с комфортом. Появление первых трёх жеребят второго поколения, ещё троих из третьего и ещё одной тройки четвёртого поколения никого не стеснило, но жеребятам уже нужно было место для игр. Старшие хорошо понимали, что наблюдательный пост может вместить ещё не более двух поколений, а дальше придётся расширяться.

Ещё одной проблемой постепенно становился дефицит энергии. В мире с очень низким уровнем природной магии не работали традиционные телекинетические приводы, а магоаккумуляторы заряжались долго, при этом разряжались намного быстрее. Энергоснабжение поста было основано на солнечных батареях и буферных аккумуляторах, которые постепенно выходили из строя, и заменить их было сложно.

Стелла долго искала выход из положения, пока не придумала способ вращать генератор при помощи поршневого двигателя с внешним нагревом. В качестве источника тепла она использовала солнечный свет, сфокусированный параболическим зеркалом на цилиндре двигателя⁽¹⁴⁾. Получившийся двигатель имел максимально простую конструкцию, мог работать столетиями и запускался автоматически от солнечного нагрева. Параболический отражатель Стелла оборудовала следящим приводом, который поворачивал «тарелку» следом за солнцем. Обслуживание сводилось к смазыванию вращающихся частей и вечернему повороту отражателя в «утреннее» положение.

Недостаток заключался в том, что ночью двигатель не работал, и приходилось снижать энергопотребление до минимума, чтобы хватило ёмкости аккумуляторов. Эту проблему удалось решить при помощи тепловых аккумуляторов на расплаве солей. Они нагревались днём от таких же параболических отражателей, а ночью запасённое тепло использовалось для подогрева цилиндра двигателя. В зимнее время было сложнее. Хотя в Ханаане около 295-300 солнечных дней в году, ещё 65-70 дней пасмурные, а температура в январе может опускаться до +5 градусов. Эту проблему тоже решили — в солнечные дни разлагали воду на водород и кислород, используя серно-йодный цикл с солнечным нагревом, а в холодные пасмурные дни запасённый водород использовали для подогрева цилиндров двигателей, которых к тому времени сделали уже несколько. Установка для получения водорода была сделана из стеклянных деталей, потому что в цикле получалась серная кислота и сероводород, вещества очень коррозийные. За 300 солнечных дней удавалось запасти более чем достаточно водорода, его хватало не только на зимний период, но и на производственные нужды, которых с каждым годом становилось всё больше. Помимо этого были и другие, ещё более важные вопросы, с которыми Стелла и пришла к командиру экспедиции.

— Вентус. Жеребята подрастают, их становится всё больше. Их нужно будет где-то размещать. Наблюдательный пост не резиновый.

— Думаешь, я не вижу? — командир тоже был обеспокоен. — Придётся как-то расширяться.

— Как? Предлагаешь долбить скалу? Пост строили при помощи Стражей, которых потом увезли обратно. Сделать нового такого Стража здесь я не смогу.

— Почему? — удивился Вентус. — Достаточно же сделать печать?

— Какую печать, командир, очнись! Здесь магия почти не работает! Телекинетические приводы не работают! Я сделала для пробы одну печать и прототип Стража. Смотри!

Техномаг с усилием поставила на стол небольшого, высотой в шесть копыт, каменного Стража и вложила печать в углубление на его спине. Каменное изваяние даже не дёрнулось.

— Не работает? — удивился Вентус. — Но ведь Стражи, которых делал Левис, работали!

— Работали. С паровым приводом. Здесь печати могут только управлять механизмами, и то через промежуточные рулевые машинки. И это подводит нас к другой, ещё более серьёзной проблеме, Вентус, — мрачно сообщила Стелла. — Артефакты для жеребят. Я не могу сделать их здесь.

— Погоди, но ты же сделала для них браслеты связи!

— Они не магические. Это обычное радио. Я поставила ретрансляторы в тоннелях, — ответила Стелла. — Ничего даже близкого к тому, что мы носим, вне Экви мы не сделаем. Тебе напомнить, почему мы не пользуемся браслетами телекинеза и перешли на использование накопытных зажимов? Всё, что я здесь делаю — не техномагия. Это обычные механические, электромеханические и электрические приспособления, которые может спроектировать и сделать любой магинженер из клана Шестерни. Техномагии в них ноль. И это ещё одна проблема. У нас нет ни техномагов, кроме меня, ни артефакторов. И подготовить их мы не сможем.

— Почему? — спросил Вентус. — Я помню, что техномаги обучали жеребят в том числе и артефакторике.

— Обучали. В условиях Экви, — ответила Стелла. — Командир, пойми. Обучить теории я могу и здесь. Клаудиа Терция вполне могла бы стать техномагом, судя по результатам тестов. Люциус Квартус тоже, — жеребят начали называть по поколениям, начиная с третьего, чтобы не запутаться. — Но невозможно обучить техномага делать артефакты без практики. Невозможно обучить артефактора разбирать и изучать артефакты, если они не работают. А они здесь не работают, Вентус! Ну, почти все не работают. Мне пришлось переделать конструкции даже у звукорбов и видеоорбов. Здесь работает только слаботочная маготехника.

— То есть, вот эта печать, что ты сделала, не работает? — Вентус указал на неподвижного каменного Стража.

— Печать-то работает. Страж с этой печатью без дополнительных устройств не работает, — пояснила Стелла. — Чтобы он начал двигаться, надо засунуть внутрь паровой двигатель, и приводы на каждый сустав каждой конечности, как делает Левис. Если просто вложить печать в слот, как мы делали на Экви — не работает. Ты этого до сих пор не понял?

— Ы-ы-ы… — Вентус выразительно постучал себя копытом по лбу. — Стелла… Я офицер, не механик. Меня научили принимать решения и следить, чтобы подчинённые были заняты делом. Я не знаю, как вся эта магомеханическая хрень работает! Левис сделал, оно двигается, выполняет задачу — вот и хорошо! Как он этого добился — мне не важно. Да, возможно, я не лучший командир. Но я не напрашивался на должность командира экспедиции, она сама на меня свалилась!

— Мы все не напрашивались, нас послали, и мы делаем то, что поручено, — проворчала Стелла. — Беда в том, что большую часть из этого мы в здешних условиях сделать не сможем. Но ты всё же учитывай местные особенности. И если чего-то недопонимаешь — уточняй. Тебе всегда есть у кого спросить.

— Конечно… — Вентусу оставалось лишь огорчённо кивнуть.

—=W=—

24.02.2022 н.э.

Утром следующего дня Андрей Петрович налил себе чашку кофе и, как обычно, открыл браузер. Утренний кофе он пил перед компом, заодно просматривая новости.

— Что-о???

Заголовки новостей повергли его в шок. Не сразу поверив, он несколько минут листал страницы новостных сайтов. Происходящее не укладывалось в голове.

— Сумасшествие какое-то… — пробормотал Андрей Петрович.

Он заглянул на сайт банка. Курс доллара взлетел выше сотни. В интернете писали, что из-за ажиотажного спроса уже поднялись цены на сахар и гречку. Запас сахара у Андрея Петровича был, где-то килограммов двадцать было сложено внизу в буфете. Гречки было меньше, всего пакета три, и примерно столько же риса.

День был рабочий, Андрей Петрович продолжал работать по плану, периодически читая новости. На фоне пропагандистского треска уже появились сообщения о вводе международных санкций. Предпринимать что-либо было поздно, да и каких-то мало-мальски значимых сбережений у него не было. В интернете он прочитал о заморозке валютных счетов. Это было логично, учитывая наложенный в рамках санкций запрет на ввоз валюты, но тем более не радовало.

По окончании рабочего времени он вышел на улицу, дошёл до магазина. Полки с крупой, чаем и сахаром были почти пустые, люди, перепугавшись, смели всё подчистую. Оставалась только крупа, не пользующаяся спросом — пшеничная, перловая и кукурузная.

Вечером пришёл Дмитрий, тоже мрачный и озабоченный.

— Слыхал, что творится-то, Петрович?

— Слыхал…

— Блин, Петрович, я ваще в шоке…

— Да я сам… Сейчас-то уже отошёл, а вот утром, как заголовки увидел, тупо сидел и пялился в монитор, новости читал, — рассказал Андрей Петрович.

— М-да… Я в магаз зашёл, глянул цены…

— Я тоже. До сих пор в себя прийти не могу. Нам-то ещё повезло, над нами ничего не летает. А прикинь, каково тем, кто сейчас в самом пекле, особенно обычным людям.

— Короче, я попрощаться пришёл. Уезжаем, всей семьёй, в другую страну, — огорошил его Дмитрий. — Контора, где работаю, эвакуирует сотрудников, централизованно.

— Понятно… Н-да… дела-а…

— Ты сам-то не думаешь сваливать? — спросил Дмитрий.

— Куда? И на какие шиши? У меня денег нет на эмиграцию, — мрачно ответил Андрей Петрович. — Да я и старый уже, мне же за полтинник.

— Чёрт, чёрт, чёрт, ну надо же было такому стрястись! — Дмитрий с досады ударил кулаком по ладони. — Только-только с понями контакт наладили! Так жалко уезжать!

— Номер мой у тебя есть, пиши в «телегу», — предложил Андрей Петрович. — Хоть так связь будем держать.

— Ну… да. Разве что, — мрачно кивнул Дмитрий. — Ну да… Ладно, Петрович, пойду я собираться, — Слушай, если я тебе ключи оставлю — присмотришь за квартирой?

— Присмотрю, конечно. Если доверяешь — оставляй. А что, родственников нет?

— Да есть, но у них ребёнок маленький, не до того им. Я тебе их адрес пришлю, если мало ли что — напиши им. Их тоже предупрежу, что ты за квартирой смотришь, — объяснил Дмитрий, вытаскивая из кармана запасные ключи. — Краны перекрыты, автоматы я вырублю. Ценного-то там нет ничего, комп я с собой забираю, а остальное там — хлам один. На, держи ключи.

— Ага. Счастливо долететь.

— Да, удача сейчас не помешает. Лететь далеко придётся, вкруговую.

Они пожали друг другу руки и попрощались.

—=W=—

Кристальная империя

Год 1004 от восстания Найтмер Мун.

Принцесса Кэйденс пыталась регулярно проводить приёмы граждан, точно так же, как это делала в Кантерлоте принцесса Селестия. Разница была в том, что к принцессе Селестии приезжали пони со всей страны, и попасть на приём можно было только по записи, обычно записывались за несколько месяцев.

В случае с Кристальной всё было иначе. Сам город и его население были невелики, к тому же правление Сомбры, для местных жителей завершившееся совсем недавно, надёжно отбило у них всякую охоту обращаться с прошениями к высшей власти. На приёмы вообще никто не приходил. Поначалу Кэйденс была крайне этим озадачена:

— Неужели ни одному кристальному пони ничего не нужно от правительницы? — спросила она Шайнинга.

Принц-консорт, подумав, изрёк:

— Подозреваю, что, избавившись от Сомбры, местные рады уже тому, что их оставили в покое.

— Но я не могу принимать решения, не имея обратной связи от населения! — принцесса пребывала в полной растерянности. — Как я узнаю, чего хотят граждане Кристальной, если они боятся даже прийти на приём?Ага, нашим политикам стоило бы поучиться у принцесс.

— У Сомбры с этим проблем не было, он делал то, что хотел сам, — усмехнулся Шайнинг Армор.

— Дорогой, но я-то — не Сомбра! — вполне аргументированно заметила Кэйденс. — Ну, хорошо. Если граждане боятся прийти к принцессе, я сама к ним пойду и спрошу.

Так Кэйденс начала выходить в город, разумеется, в сопровождении самого Шайнинга, офицера связи — чаще всего им был лейтенант Сард — и пары кристальных гвардейцев, чисто для порядка и ради соблюдения протокола. Прохожие, заметив принцессу и принца, теперь уже не боялись, а вполне радостно махали передними ногами и кланялись в знак приветствия. Но всё ещё смущались и нервничали, если принцесса сама обращалась к ним с вопросом.

В этот раз Кэйденс взяла с собой Эйелинн. Автоматон высказала желание осмотреть город, и принцесса решила совместить приятное с полезным. Механическая пони следовала за принцессой, неся телекинезом планшет для записей и карандаш. Она быстро освоилась в замке, умела быть молчаливой и незаметной, говорила только когда её спрашивали, и, по большей части, стояла неподвижно и слушала. Сейчас она шла за Шайнингом и Кэйденс, готовая записывать всё, что ей поручат.

У выхода они встретили учёных из группы археологов. Те, видя что принцесса собирается наружу вместе с автоматоном, все, во главе с Марбл Абакулус, направились за ними.

Выйдя из замка на центральную площадь, Кэйденс остановилась у Кристального Сердца, где как обычно, толпилось немало пони, и местных, и туристов. Археологи встали чуть в стороне, чтобы не мешать принцессе, и в то же время наблюдать за механической пони. Всем учёным было интересно посмотреть, как будет вести себя автоматон, и как на него отреагируют местные жители.

Выбрав кобылку из местных, судя по её полупрозрачному облику, принцесса обратилась к ней:

— Здравствуйте, как вас зовут?

Кристальная пони испуганно поклонилась и едва слышно ответила:

— Турмалин, Ваше высочество.

— Не стесняйтесь, Турмалин. У вас есть какие-нибудь просьбы ко мне? Какие-нибудь жалобы?

— Нет-нет, Ваше высочество, у меня всё хорошо, я всем довольна.

Кобылка испуганно попятилась, пытаясь затеряться в толпе. На автоматон она даже не обратила внимания, смутившись присутствия принцессы и принца. Прочие посетители смотрели на механическую пони с явным интересом, без признаков страха.

— Как обычно… — Кэйденс повернулась к Шайнингу, расстроенно покачав головой. — Ну почему они меня боятся? О! Идея! — принцесса повернулась к сопровождавшей её автоматону. — Эйелинн, милая, что мне делать? Пони меня боятся и не хотят обращаться с просьбами.

— Они напуганы порядками, которые после захвата власти установил Сомбра, Ваше высочество, — ответила механическая пони. — Кристальные пони рассказывают, что он был очень жестоким правителем. С тех пор они боятся обращаться к верховной власти.

— Это я понимаю! — воскликнула принцесса. — Что с этим делать-то?

— Я вижу и слушаю, как вы общаетесь с прислугой замка, Ваше высочество. Прислуга вас очень любит.

— Я всего лишь вежлива с ними, — удивилась Кэйденс. — Как может быть иначе? Ведь они делают столько самой разнообразной работы! Многие из них работают в замке целыми поколениями, со времён принцессы Аморе. Я вообще не люблю слово «прислуга». Предпочитаю «персонал» или «работники замка».

— И за это они тоже вам благодарны, — ответила Эйелинн. — Попробуйте сначала поговорить с персоналом замка. Они общаются с горожанами. Можно будет поручить им рассказывать вам, в чём нуждаются обычные пони, одобряют ли они ваши указы. После таких разговоров в городе неизбежно пойдут сплетни. Постепенно горожане узнают, что их принцесса интересуется жизнью простых пони и перестанут бояться.

— Дорогая, мне кажется, Эйелинн говорит дело, — заметил Шайнинг Армор, тоже прислушивавшийся к их разговору. — Сомбра, конечно, сильно нам нагадил своим стилем правления. Нам придётся завоёвывать доверие граждан постепенно.

— Видимо, да, — невесело кивнула принцесса. — Раз уж горожане пока опасаются говорить с нами по душам, давайте пройдёмся по городу, сами посмотрим, где что не так, заодно и Эйелинн посмотрит город, может быть, расскажет нам что-нибудь интересное из его истории.

Пони направились через площадь и далее, вдоль первого луча, на северо-северо-восток. Кэйденс шла в центре, слева от неё шагал Шайнинг Армор, справа — Эйелинн, позади — лейтенант Сард и двое кристальных гвардейцев. Археологи во главе с Марбл шли за гвардейцами, чуть поотстав. Принцесса наблюдала за механической пони. Та с явным интересом поворачивала голову то налево, то направо. Глаза с тремя зрачками тоже постоянно поворачивались, как будто что-то выискивали.

— Что скажешь, милая Эйелинн? — спросила Кэйденс, взглянув на механическую пони. — Замечаешь перемены?

Район, где они проходили, был частично разрушен в ходе штурма Кристальной империи армией принцесс. После тысячелетия в стазисе уцелевшие здания выглядели точно так же, как в годы правления Сомбры. За прошедший год часть разрушенных зданий успели восстановить.

— Ближе к центру город почти не изменился, — ответила автоматон. — Но в этом районе много новых домов.

— Он пострадал во время штурма, а потом заклинание Сомбры заморозило время в городе на тысячу лет, вырвав Кристальную из потока времени, вместе с жителями, — пояснил Шайнинг Армор. — Сейчас дома отстраивают заново.

— Заклинание заморозило время… Тысяча лет стазиса… Установлена причина хронологического несоответствия… — Эйелинн остановилась, слегка хаотично вращая глазами. Выглядело это жутковато и одновременно забавно. — Какой сейчас год?

— Тысяча сто четвёртый от восстания Сомбры, — подсказал Шайнинг Армор.

— Коррекция хронологического несоответствия… Обновление данных… Хронологическое несоответствие устранено. Система готова к работе, — монотонным голосом произнесла Эйелинн. Затем словно «отмерла», глаза сфокусировались, и автоматон продолжила уже более естественным голосом: — Благодарю, принц Шайнинг.

— Эйелинн, дорогая, расскажи нам о подземельях под городом, что ты о них знаешь? — попросила Кэйденс.

— Комплекс «Алый». Научно-исследовательский центр. Основан… основан… Девять тысяч девятьсот восемьдесят шесть лет назад, с учётом исправленного хронологического несоответствия. Построен в рамках реализации проекта «Безопасный мир».

— Когда-когда основан? — изумлённая Марбл Абакулус подошла поближе, за ней подтянулись остальные учёные.

— Девять тысяч девятьсот восемьдесят шесть лет назад, — уверенно повторила автоматон. — После завершения строительства комплекс «Алый» состоял из двух наземных и девяти подземных контуров, построенных концентрическими кругами. Верхние контуры были большего диаметра, чем ниже, тем диаметр был меньше.

— И какого размера примерно был этот комплекс? — спросила Кэйденс.

— Внешний диаметр первого подземного контура был примерно равен двум третям диаметра окружности Кристального королевства, — ответила механическая пони. — Центр комплекса располагается северо-западнее Кристального замка.

Кэйденс и Шайнинг Армор ошеломлённо переглянулись.

— Но… это же целый город! — изумился принц-консорт. — Ещё один город под городом! Только подземный!

— Комплекс был частично разрушен за шесть тысяч семьсот восемьдесят лет до восстания узурпатора Сомбры, — продолжила Эйелинн. — Он также подвергся вторичному разрушению приблизительно за четыре с половиной тысячи лет до восстания Сомбры. Были сильно разрушены наземные сооружения и помещения первого и второго контуров. От них сохранились отдельные тоннели и помещения. Третий, четвёртый и пятый контуры были разрушены частично. Нижние контуры, вероятно, уцелели.

— Что в них было? — спросила Кэйденс.

— Третий контур — склады, научные лаборатории, производственные помещения, заклинательные залы. Во время восстания узурпатора эти помещения были частично заблокированы гермозатворами, которые не смогли взломать единороги из армии Сомбры, — ответила автоматон.

— А другие уровни? Четвёртый, пятый и дальше — что там было? — нетерпеливо спросила Марбл Абакулус.

— Жилые помещения сотрудников комплекса в четвёртом контуре, научные лаборатории в пятом, — ответила механическая пони. — В комплексе велось множество научных исследований по разным направлениям. Артефакторика, техномагия, механика, биология, металлургия, телепортация, создание порталов, много разных инженерных исследований.

— Порталы? Кажется, Твайлайт, сидя в библиотеке, пропустила самое интересное, — усмехнулся Шайнинг Армор.

— А что было в разрушенных контурах, первом и втором? — спросила Кэйденс.

— Оборонительные периметры, — ответила Эйелинн.

— А уцелевшие шестой, седьмой, восьмой и девятый контуры? — не отставала Марбл. — Что было там?

— В девятом контуре должен располагаться источник энергии для всего комплекса, — ответила автоматон. — В шестом — помещения артефактория, хранилища артефактов. Про седьмой и восьмой мне только известно, что они были, но я там никогда не бывала. Вообще я не заходила дальше пятого контура.

— Насколько далеко смогли пройти солдаты Сомбры? — спросил Шайнинг Армор.

— Я активировала защитные протоколы, которые привели в действие гермозатворы, но не успела задать время действия блокировки. Единороги Сомбры не смогли их открыть. Дальше они не прошли, либо я об этом не знаю, — ответила механическая пони. — Я получила повреждения и не могла больше контролировать систему.

— Леди Эйелинн, а вы не могли бы нарисовать нам схему комплекса? — спросил протолкнувшийся вперёд Пёрпл Бесом.

— Я могу показать. Но для этого нужно место потемнее, здесь слишком светло, — ответила автоматон.

— Сейчас организуем, — Шайнинг Армор создал над всей компанией «купол темноты» — поляризованный магический щит, не пропускающий свет.

Синие кристаллы, расположенные кольцом на груди автоматона, вдруг засветились, в воздухе перед Эйелинн сгустился водяной пар. Линза в центре кольца из синих кристаллов осветилась, и перед изумлёнными пони появилась большая трёхмерная проекция, напоминающая детскую игрушку-пирамидку из колец, только перевёрнутую вершиной вниз, и искажённую. Видно было, что ей сильно досталось. Верхние её кольца были окрашены красным, средние — жёлтым, красными были только часть секторов, на третьем сверху уровне красного было больше. Южная часть секторов третьего сверху кольца отсутствовала вовсе, западные и восточные были смещены относительно друг друга, из-за чего перевёрнутая кольцевая пирамидка выглядела полуразрушенной. На четвёртом и пятом кольцах покраснели только отдельные сектора. Шестой этаж полностью светился зелёным цветом. Седьмой, восьмой и девятый были обозначены синим.

— Невероятно! — выдохнула Марбл.

— Синие контуры — те, где я не бывала, — пояснила автоматон. — Я только слышала разговоры о том, что они существуют.

— Вау!

Шайнинг Армор усилием воли вернул на место отвалившуюся челюсть. Зрачки Кэйденс широко раскрылись, мордочка принцессы в свете проекции выглядела сильно озадаченной. Столпившиеся вокруг механической пони археологи справились с первым удивлением и разразились восторженными возгласами. Даже обычно невозмутимые кристальные гвардейцы и лейтенант Сард не смогли сдержать удивления и смотрели на проекцию, раскрыв рты.

— Выходит, вся Кристальная — это не более чем верхний слой крема на огромном торте, — произнёс Олд Скрипт.

— Кажется, дорогая, твои владения только что увеличились. Город, по меньшей мере, увеличился вдвое, — констатировал Шайнинг Армор.

— Да-а… — Кэйденс выглядела сильно озадаченной. — Эйелинн, дорогая, а можешь показать на схеме, где расположен зал, где мы тебя нашли, и там рядом два цеха, один со станками, другой — кузнечный.

— Конечно, Ваше высочество.

Несколько помещений в северной части проекции сменили цвет на голубой. На общем фоне они выглядели незначительными вкраплениями.

— Выходит, мы осмотрели пока только мизерную часть всего комплекса! — удивлённо пискнула Марбл. — Сколько же ещё открытий нам предстоит!

— Скажите, леди Эйелинн, в комплексе была подземная железная дорога? — уточнил Парчмент Скролл. — Вы не могли бы показать её схему?

— Рельсы были проложены по кольцевым внешним тоннелям каждого контура, — ответила автоматон, подсвечивая голубым цветом соответствующие тоннели. — Также были радиальные тоннели, по которым грузы подвозились внутрь контура. Этажи были связаны грузовыми лифтами вблизи центра комплекса. Эти лифты могли поднимать и опускать вагон целиком. Было четыре лифта — северный, южный, западный и восточный. Они перестали работать после разрушения первого и второго контуров.

Также были отдельные ветки, уходящие за пределы комплекса, к другим комплексам и к месторождениям угля и других полезных ископаемых в Северных горах, — механическая пони высветила на схеме длинные ответвления, подсветив их голубым светом.

— Потрясающе! Это то, что нам нужно! — обрадовалась Кэйденс.

— Почему никто не захватил фотоаппарат! — воскликнула Марбл. — Это же ценнейшая информация!

— Я покажу вам схему ещё раз, когда мы вернёмся в замок, — невозмутимо ответила автоматон.

— А что было в разрушенных наземных этажах комплекса? — спросил Шайнинг Армор.

— Оборонительные сооружения. Крепость, — коротко ответила механическая пони.

— Кто же построил это подземное чудо? — изумлённо спросил Пёрпл Бесом.

— Пони. Земные пони и единороги. Пегасы тогда были ещё нецивилизованными и жили дикими племенами в облачных поселениях или на труднодоступных плато, — пояснила Эйелинн. — Мир в то время был очень опасным. Большую часть континента занимал лес, населённый множеством опасных хищников. Площадки для строительства городов и комплексов приходилось отвоёвывать. Но самыми опасными были путешествия между городами. Хищники нападали на путников, даже вооружённая охрана не всегда могла с ними справиться. Пони не могли нормально жить и развиваться в таких условиях, поэтому более десяти тысяч лет назад был предложен проект «Безопасный мир».

Когда была построена железнодорожная сеть, стало немного безопаснее, но наиболее опасные хищники — мантикоры и драконы — были крылатыми и очень сильными, они нападали и на поезда. Грифоны тоже нападали с воздуха, они были ещё опаснее, потому что были разумными и действовали организованными группами. Драконы — тоже разумные, но они обычно нападали поодиночке. Путешествия стали относительно безопасными только когда был изобретён бронепоезд, с бронированными вагонами и бронеплощадками, оснащёнными скорострельными зенитными пушками.

На самом деле, я не так много знаю об этом, — пояснила механическая пони. — Только из разговоров Советницы и старых магов с правителями Кристального королевства, которые я слышала.

Шайнинг Армор внимательно изучал схему:

— Скажи, Эйелинн, почему третий контур комплекса сильнее разрушен с южной стороны, а северная его часть выглядит уцелевшей? Ну, почти?

— Был очень мощный взрыв к югу от центра комплекса, приблизительно на том месте, где сейчас стоит Кристальный замок, — ответила автоматон.

— Кто-то пытался уничтожить замок? — спросила Кэйденс.

— Нет. Это случилось задолго до того, как он был построен, — Эйелинн отвечала короткими фразами, подбирая слова.

— Ну, да, тогда картина разрушения становится понятной, — кивнул принц-консорт. — Взрыв произошёл в ходе военных действий?

— Нет, в результате научного эксперимента, — ответила механическая пони.

— Эксперимента? — учёные обеспокоенно переглядывались. — Какие же эксперименты проводились в этом комплексе, если результатом был взрыв подобной мощности?

— Идёмте, я покажу.

Эйелинн погасила проекцию и направилась дальше, вдоль первого луча. Заинтригованные до предела пони двинулись за ней. Автоматон внимательно осматривала тротуар и мостовую, как будто выискивая что-то. Пройдя пару сотен селестиалов, она остановилась, чуть согнув передние ноги, и из линзы на её груди ударил луч яркого света. Тротуар и мостовую в этом месте пересекала зашлифованная полоса алого кристалла. Она тянулась поперёк улицы, а между домами немного выступала из земли, образуя что-то, похожее на фундамент разрушенного забора. Когда луч подсветил кристалл, эта полоса вспыхнула алым светом, и пони увидели, что она уходит далеко в стороны между домами.

— Что это? — удивился Шайнинг Армор. — Похоже, оно опоясывает всю Кристальную!

— В фолиантах, относящихся к эпохе основания Кристальной, в местной библиотеке, мне попадалось упоминание о гигантском алом кристалле, находившемся на том месте, где сейчас стоит Кристальный замок, — вспомнил Олд Скрипт.

— Это остатки Алой колыбели, в которой появилась на свет богиня, — ответила Эйелинн.

— Богиня? Какая богиня? — удивилась Кэйденс.

— Богиня, предводительница древнего народа, заселившего руины комплекса через тысячелетия после катастрофы, — ответила механическая пони. — Я знаю немногое, только то, что запомнила, слушая беседы правителей Кристальной. Я должна была передать эти знания Вашему высочеству ещё тысячу лет назад, но события сложились иначе.

— Что за древний народ, милая Эйелинн?

Кэйденс почувствовала, как по её спине явственно пробежал холодок. Разгадка тайн Кристальной, казалось, была на расстоянии вытянутой ноги.

— Никто не называл их названия в моём присутствии, Ваше высочество, — ответила автоматон. — Когда меня собрали, богиня и большая часть её народа уже погибли в великой битве с силами Хаоса. В живых оставались единицы, но они делились знаниями с пони в Кристальном королевстве.

— В битве с Дискордом? — уточнил Шайнинг Армор.

— Нет. Дискорд был лишь аватаром Хаоса, он появился, когда истинный Хаос был уже побеждён. Вы знаете большую пустыню на юге? Которая выходит к берегу океана?

— Конечно, — кивнул принц-консорт. — Как говорят, это гиблое место.

— Не знаю, как она называется сейчас, — продолжила механическая пони, — но в то время она называлась «Золотое море». Это — место последней битвы. Там погибла богиня. Но родилась она здесь. Я слышала разговор принца Рампарта с принцессой Тенданс и запомнила её рассказ.

Над руинами наземной части комплекса был выращен огромный кристаллический купол — Алая колыбель. Этот красный кристалл — всё, что от него осталось. Под ним богиня находилась до момента своего появления в мире. Она родилась в ослепительной вспышке, разрушив купол. Взрыв был ужасающей силы. Купол, руины наземной части комплекса — всё было сметено. Небольшая часть купола всё же уцелела. Её застали первопоселенцы, основавшие Кристальное королевство. Этот обломок, вероятно, снесли в ходе постройки города. Верхние этажи подземной части комплекса частично испарились в огненном шаре взрыва, частично завалились. От взрыва также завалилась часть помещений третьего и четвёртого контуров. Некоторые коридоры оказались разорваны, помещения сместились. В отдельные помещения ещё можно попасть, если раскопать завалы.

Где-то в подвалах замка должен быть вход в уцелевшую часть комплекса, — Эйелинн высветила в воздухе объёмную схему Кристального замка. — Когда строили замок, копали котлован под опоры, на которых стоит замок, и случайно наткнулись на шлюзы третьего контура. Один из шлюзов сумели открыть. Возможно, вход в комплекс из подвала всё ещё существует, но чем-то перекрыт или замаскирован.

— Его надо обязательно найти! — забеспокоился Шайнинг Армор. — Вероятно, именно этим путём прошла та тварь, что напала в прошлом году на Кэйденс.

— Что? Ваше высочество? На вас напали? — механическая пони повернула голову к принцессе, и в её голосе явственно слышалось беспокойство. — Вы сильно пострадали?

— Были сломаны несколько рёбер, — смущённо улыбнулась Кэйденс. — Сейчас уже всё прошло, я в порядке. Аликорны быстро выздоравливают, и нам сложно сильно навредить. В меня бросили массивный артефакт, нейтрализующий магию, я успела поставить щит, но предмет прошёл сквозь него, как будто щита вообще не было. ⁽¹⁵⁾

— Это ужасно! Как жаль, что вы нашли меня только сейчас, — в напряжённом голосе Эйелинн ощущалось сожаление. — Принц Шайнинг! В замке полно тайных ходов. Их сделали ещё во времена принцессы Аморе, и Сомбра, скорее всего, ещё добавил своих. Я покажу их вам на схеме, но наедине. Это не те сведения, что стоит разглашать всем и каждому. Но моя схема устарела, ходов, проделанных по приказу Сомбры, на ней нет.

Марбл Абакулус протолкнулась вперёд и развернула телекинезом свиток с неизвестными рунами, часть которых удалось разгадать благодаря догадке Шайнинга Армора.

— Леди Эйелинн, скажите, вам знакомы эти руны?

— Частично, — ответила автоматон. — Часть надписей в комплексе была написана на двух языках — этими рунами и на древнем диалекте юникорнийского, который к тому времени знали только наиболее образованные пони — учёные и правители. Я знаю некоторые руны и отдельные слова. Отдельные редкие надписи были написаны такими рунами, но на языке пони. Их мне удавалось читать, точнее, догадываться об их значении. Есть очень короткие надписи, буквально одна-две руны. Есть сложные комбинации из множества переплетённых рун, наполненных магией. Такие мне не удавалось прочитать.

— Думаю, нам сейчас стоит вернуться в замок, — Шайнинг Армор выглядел очень обеспокоенным. — Леди Эйелинн, ваше знание тайных проходов в замке нам очень пригодится. Я прошу вас уделить мне пару часов. И нам понадобится фотограф.

— Я окажу любую помощь Вашим высочествам, какую только смогу, — заверила механическая пони.

-=W=-

Понивилль

Год 1004 от восстания Найтмер Мун.

Вечеринка у Пинки завершилась далеко за полночь. Пони разошлись по домам. Лавендер Фриттер отправилась в гостиницу, она сняла там номер.

Утром Саншайн проспала, и, едва проснувшись, побежала снимать показания приборов. Когда она вернулась, остальные ещё спали, и пегаска успела приготовить завтрак. Старлайт снова поднялась первой, а Санбёрст сполз со второго этажа лишь когда туда проникли вкусные запахи из кухни.

После завтрака пони отправились к Голден Харвест. Фермерша и Лавендер Фриттер уже проявляли плёнки. Печатать фотографии Лавендер планировала уже в Мэйнхеттене. Здесь их застала Дитзи с телеграммой от Кэнди Эппл для Лавендер:

«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ВПРС ТЫ ЖИВА ВПРС КАКОГО ДИСКОРДА ТЕБЯ ПОНЕСЛО В ПОНИВИЛЛЬ ВПРС».

Также на телеграмме обнаружилась приписка: «Да перестаньте уже поминать меня всуе. Дискорд».

Лавендер отправилась вместе со всеми на метеостанцию. Саншайн по её просьбе отправила ещё одну телеграмму в Мэйнхеттен.

«НАШЛА РАЗРАБОТЧИКА РАДИОАПР ТЧК И КУЧУ ВАЖНОЙ ИНФОРМАЦИИ ТЧК ПРИЕЗЖАЙ ЗПТ НАДО ЗАКЛЮЧИТЬ КОНТРАКТ».

— Сегодня Кэнди уже не приедет, теперь не раньше чем завтра, — констатировала Лавендер.

Старлайт и Санбёрст снова почти весь день исследовали рунные надписи на раме зеркала. Они искали возможно пропущенное при прошлых осмотрах заклинание, взаимодействующее с амальгамой. Лира высказала важную догадку:

— А что, если это заклинание проявляется только когда зеркало работает? И именно поэтому мы сейчас его не замечаем?

Санбёрст и Старлайт переглянулись:

— Хорошее предположение, — согласился учёный. — Надо попробовать просканировать само зеркало, когда оно работает, а не только раму.

— Только дайте мне сначала переснять вторую половину книги, пожалуйста, — попросила Лавендер. — А то вдруг контакт прервётся от вашего сканирования?

— Такое тоже может случиться, — подтвердила Старлайт. — Мы до сих пор не выяснили, как именно работает зеркало.

— И ещё, надо проверить, срабатывает ли оно от модулированной частоты, или от несущей, — напомнила Саншайн. — Помните, вчера человек об этом говорил?

— Помню, — кивнул Санбёрст. — А как это сделать?

— Ну, я сначала включу рацию на передачу, но несколько секунд не буду вызывать человека голосом, — пояснила Саншайн. — Микрофон включу позже. Тогда передатчик будет транслировать немодулированную несущую частоту. Если зеркало заработает, значит, оно реагирует на несущую. Если нет — включим микрофон и проверим голосом.

— А разве ты обычно не так делаешь? — уточнила Лира.

— Нет, обычно я включаю передачу и сразу вызываю человека голосом, микрофон у меня уже включен.

— Тогда да, надо это проверить, — согласилась Старлайт.

К вечеру пришла Голден Харвест со штативом, и Динки, снова увязавшаяся за фермершей. Крошке-единорожке было очень интересно, а её вчерашнее выступление с рунной печатью очень удивило человеков из зеркала. Голден установила штатив на обычное место, Лавендер приготовила фотоаппарат, Старлайт готовилась сканировать зеркало, подбирая диагностические заклинания. Санбёрст положил перед зеркалом свой детектор магии.

За пару минут до семи часов вечера Саншайн включила аппаратуру, кроме микрофона. Старлайт наложила диагностические заклинания на само зеркало, не только на раму. Пони заняли свои места.

— Включаю передачу! — объявила метеоролог. — Все молчим и внимательно смотрим на зеркало.

Она щёлкнула тумблером. Стрелка детектора магии сразу отклонилась из синего сектора в красный, показывая, что прибор чувствует несущую частоту. Метеоролог подождала несколько секунд. Ничего не произошло. Зеркало оставалось тёмным.

Саншайн отстучала ключом позывные:

— EQ39MET DE R1D… CQ CQ CQ DX My QTH — Equestria

— 59 59 59, — в наушниках послышался писк кода Хорсе, но изображение в зеркале не изменилось.

— Включаю микрофон, — прошептала пегаска, перекидывая тумблер. — EQ39MET DE R1D… — на этот раз она вызвала голосом.

Диагностическое заклинание, наложенное на амальгаму зеркала, вспыхнуло на мгновение ярким синим сиянием, отобразив сложную рунную печать из трёх концентрических кругов пиктограмм. Одновременно на раме зеркала засветились четыре неприметные рунные надписи, по одной в середине каждой из реек. Свечение было видно какую-то долю секунды, но Лавендер успела нажать на спуск фотоаппарата. И тут же появилось изображение человека. На этот раз старший человек был один, младшего почему-то не было видно.

— Привет! — Лира помахала человеку передней ногой. Остальные пони тоже поприветствовали его.

— Здравствуйте, всепони! — откликнулся человек.

Саншайн отметила, что он выглядит невесёлым.

— А где Дим? — спросила метеоролог. — Он не заболел?

— Дмитрию пришлось срочно уехать, — ответил человек. — Наверное, надолго.

— Что-то случилось? — спросила Лира.

— Можно и так сказать. Но нашему с вами сотрудничеству это не помешает, — человек вывел на табличку перед зеркалом очередные страницы книги. — Снимайте, мисс Фриттер, пока контакт держится.

Лавендер начала снимать, после каждого кадра давая человеку знак листать дальше. Саншайн и Лира, уже привыкшие к виду человека и научившиеся считывать неприметные для пони признаки его эмоций, забеспокоились — слишком уж грустным и подавленным он выглядел.

— Андрей, у вас правда всё в порядке? — спросила Саншайн. — У вас такой вид, как будто кто-то умер. Если у вас что-то случилось, скажите, мы за вас искренне переживаем. Можно просто поговорить. Знаете, некоторые пони верят, что после смерти они отправятся на Небесные луга. Я в это не особенно верю, но многим пони такая вера помогает пережить смерть близких. С Димом правда всё в порядке?

Андрей Петрович невесело улыбнулся: «Пони действительно такие милые и наивные. Не стоит их огорчать, — подумал он. — Хотя Саншайн права. Очень многие сейчас отправятся на Небесные луга. Раньше времени».

— С ним всё нормально, — ответил человек. — Он действительно уехал, очень далеко. Он обещал написать, когда будет на месте. Старлайт, скажите, вам удалось прочитать фотокопии старинной книги?

— С книгой возникли проблемы, — ответила Старлайт. — Мы не смогли прочитать дальше нескольких страниц. Она зашифрована.

— С фолиантами старых магов такое часто бывает, — пояснил Санбёрст. — Они шифровали свои знания от непосвящённых. Обычно на книгу накладывали заклинание расшифровки, и только тот, кто его знает, мог прочитать её. Но оно накладывается только на оригинал книги, и не действует на копии. Вы можете показать нам оригинал?

— Конечно.

Человек достал большую старинную книгу в тяжёлом переплёте, с серебряными застёжками и большой четырёхлучевой звездой в круге. По этому кругу вилась вязь незнакомых рун. Человек открыл книгу — Санбёрст по первому развороту сразу узнал её — он уже видел этот текст на фотографиях.

Лавендер снова махнула человеку передней ногой, он перелистнул страницу изображения книги на табличке перед зеркалом.

— О, это настоящий раритет! — Санбёрст, как истинный ценитель книг по истории магии, сразу распознал ценное рогописное издание. — Когда мисс Фриттер закончит снимать, мы попробуем несколько заклинаний расшифровки.

— Сомневаюсь, что оно подействует на книгу с другой стороны зеркала, — покачала головой Старлайт. — На зеркале своя мощная магия, при наложении заклинаний эффект будет непредсказуемым. Чтобы расшифровать книгу, нам нужно получить её сюда.

— Я бы с удовольствием передал её вам, — ответил человек. — Но как? Мы рассчитывали, что с помощью фотографий передадим если не саму книгу, то хотя бы её текст.

— Если бы мы смогли открыть портал… — пробормотал Санбёрст. — Тогда всё было бы проще.

— Портал? — спросил человек. — Вы можете открыть портал в наш мир?

— Чисто теоретически — да. Я читал о подобных случаях в древности, когда сильные маги открывали порталы в другие измерения, — ответил Санбёрст. — К сожалению, сильным магом я себя назвать не могу. Даже Лира сильнее меня в магии, я уж не говорю о Старлайт.

— И что можно передать через такой портал? — спросил человек.

— Теоретически — что угодно. Даже пони могут проходить через портал, — ответил учёный. — Но ритуал открытия портала далеко не простой, а самое сложное — открыть портал в нужный мир. В случае с вашим миром всё дополнительно осложняется внешними условиями. Судя по всему, в вашем мире значение универсальной магической постоянной заметно ниже, чем в нашем. При открытии портала это будет большой проблемой. Портал в этом случае удастся открыть всего на несколько минут. Поэтому вам нужно будет точно знать, куда он будет открыт и когда. Для нас же основная сложность будет — определить, какой из множества параллельных миров является вашим.

Все предыдущие попытки открытия порталов в древности, о которых я читал, были случайными. То есть, портал открывался в мир, выбранный наугад. Если магу, открывшему портал, везло, он мог исследовать тот мир и вернуться. Возвращались далеко не все, — пояснил Санбёрст. — В некоторых фолиантах я читал о том, что была другая технология порталов, техномагическая. Она позволяла связать отдалённые места, и, возможно, даже разные миры, с помощью пары мощных артефактов. Обычно их делали в виде арок. Но об этой технологии сохранились лишь обрывки упоминаний.

В этот момент сарайчик Саншайн сотряс мощный удар. Деревянная дверь слетела с косяков вместе с петлями и щепками и упала внутрь помещения. Пегаска повернулась к двери с возмущённым воплем:

— Какого сена! На улице вообще-то зима!.. Упс…

В сарайчик ввалились двое пони-стражников в полном боевом доспехе. Они встали по бокам от дверного проёма, и в нём появилась персона, которую никто не ожидал здесь увидеть.

— Что здесь происходит?

---

1) 67 × 67 м, и выс. 48 м

Вернуться к тексту

2) царь

Вернуться к тексту

3) Гелиополь

Вернуться к тексту

4) текст 665 С

Вернуться к тексту

5) тексты 325, 684 и 723

Вернуться к тексту

6) В тексте 73

Вернуться к тексту

7) текст 261

Вернуться к тексту

8) текст 669

Вернуться к тексту

9) из воспоминаний Уоллиса Баджа, бывшего хранителя египетских древностей Британского музея и автора словаря иероглифов, 1934 г

Вернуться к тексту

10) Сириус

Вернуться к тексту

11) 100 мм

Вернуться к тексту

12) 300 мм

Вернуться к тексту

13) 300мм

Вернуться к тексту

14) двигатель Стирлинга

Вернуться к тексту

15) События гл. 6 фанфика «Артефактор Эквестрии» https://ficbook.net/readfic/6778651/17470418

Вернуться к тексту

2150 год до н. э.

После окончания приблизительно 160-летнего правления VI династии центральная власть ослабла настолько, что Та-Кем распалась на отдельные области-«номы». Позже это время получит название «Первый переходный период». Население и экономика страдали от множества восстаний, междоусобных войн и нападений диких племён, в основном с запада, с территории современной Ливии. Правители так часто сменяли друг друга, что позднее греческий историк Манефон писал: «Семьдесят царей правили семьдесят дней». Для наблюдателей это оказалось непростым временем. Получив первое же сообщение от сомнаморфа о восстаниях и нападениях, Вентус собрал всех для принятия решения.

— Рисковать сомнаморфом мы не можем, у нас их слишком мало, — заявил командир миссии, коротко рассказав о ситуации на юге. — Предлагаю эвакуировать его, хотя бы временно, приостановив деятельность «Приората». Потом мы сможем её возобновить, когда всё успокоится. Или использовать сомнаморфа на другом направлении. Сейчас сомнаморфы поумнели настолько, что уже могут принимать самостоятельные решения. Им не потребуется сто лет для изучения новых языков. Как пример — сомнаморф на Крите, он освоился за пару лет, потом занялся торговлей, сейчас у него уже несколько собственных кораблей. Кто «за» — прошу голосовать. Второе и последующие поколения тоже голосуют наравне со всеми, это касается нас всех.

Ответом были дружно поднятые крылья. Все понимали ценность каждого сомнаморфа и поддержали предложение командира.

— Решение принято, — Вентус увидел результаты голосования и перешёл к следующему вопросу. — Нас постепенно становится всё больше, и дальше наше количество будет увеличиваться. В помещениях наблюдательного поста мы уже не можем разместиться. Кроме того, у нас сильно не хватает воды, и в целом климат здесь неподходящий для жеребят. Есть предложение оставить здесь только пункт наблюдения, как и было задумано изначально, а основной пункт базирования перенести на север. Этим вопросом занималась группа геологов Кассиуса Квинтуса. Предлагаю послушать его сообщение.

Кассиус, синий эквиридо с коротко стриженой гривой тёмно-зелёного цвета и кьютимаркой в виде кирки, подошёл к экрану проектора для доклада. Он был из молодых, пятое поколение, но уже зарекомендовал себя достаточно ответственным, чтобы доверить ему такую важную задачу.

— Мы обследовали несколько десятков возможных мест размещения, где можно было бы построить полноценный подземный комплекс, учитывая недостаток тяжёлой техники. Наиболее подходящим нам представляется вот этот район, — блик от световой указки очертил местность далеко на севере.

— Не слишком ли далеко от основных районов наблюдения? — спросил Левис Алес.

— Далеко, но, с другой стороны, там почти незаселённая местность, на поверхности протекает достаточно большая река, и главное, под землёй мы обнаружили значительные карстовые пустоты, — ответил геолог. — Строить там будет намного проще. Кроме того, несколько южнее там есть значительные залежи железной руды, а юго-западнее — запасы каменного угля.

— Река — это практически неисчерпаемый в наших условиях запас воды и постоянная энергия, — заметил Вере Фолиум.

— Районы с карстовыми грунтами есть и ближе, — возразил Феликс Люмен, уже официально считавшийся главой второго поколения и потому получивший третье имя Секунд в дополнение к двум основным. — Стоит ли забираться так далеко на север? Чем вам не подошёл, к примеру, этот полуостров? — он указал своей световой указкой на карте длинный полуостров, наискось вдающийся в Средиземное море⁽¹⁾. — Здесь тоже есть карстовые пещеры. В северной части есть горы, достаточно много горных рек и озёр для установки электромагических генераторов, а в центре полуострова климат позволяет выращивать необходимые для жеребят фрукты. На полуострове есть месторождения железа. Местное население там немногочисленно, в основном пока что это дикие племена.

— Я бы не рассчитывала на те залежи железной руды и угля, о которых говорит Кассиус, — вмешалась Стелла Люкс. — Они находятся в разных местах. Чтобы привезти уголь к руде или руду к углю, придётся строить железную дорогу. Такое строительство мы не потянем, для этого нужна намного бо́льшая численность. Железо мы можем найти и ближе, на том же полуострове. Но чем южнее, тем больше солнечного света, на котором сейчас основана наша энергетика. Мы уже добываем водород и кислород, сейчас я работаю над технологией прямого восстановления железа при помощи водорода. Это намного чище, чем доменная технология со сжиганием угля.

— Верно, на упомянутом полуострове железо есть, так же, как и медь, и олово. Но в предлагаемом районе протекает достаточно полноводная река. Там также обширные леса, и район мало населён, — ответил Кассиус. — Очень удобный район для постоянного базирования. На полуострове и на восточном побережье закрытого моря, которое антро называют Понт, можно организовать небольшие посты.

— Строить подземные сооружения в карстовых грунтах — не так просто, как может показаться, — заметила Веста Октавия. — Их же постоянно размывает вода. Река может оказаться проблемой.

— В наших условиях отсутствия тяжёлой проходческой техники и ограниченных трудовых ресурсов надо ориентироваться, в первую очередь, на объём вынимаемого грунта, — ответил Кассиус. — И по этому показателю районы карстовых пещер подходят лучше всего. Инженерные вопросы устойчивости подземных сооружений решить будет проще, чем имеющимися силами вывозить вынутую породу. Кстати, вынутым грунтом и камнем можно заполнять нижележащие пустоты под строящимися сооружениями.

— Если залить их известковым раствором, получится очень прочная забутовка, — поддержал Левис Алес. — Но я всё же предпочёл бы не забираться так далеко на север. В предлагаемом районе лучше разместить наши производственные мощности, которым нужна энергия, а жилые помещения и установки для выращивания жеребят лучше всё же разместить южнее, там, где много фруктов и нет такой холодной зимы, как на севере. Где-нибудь в горной местности.

— Так или иначе, оставаться всем на прежнем месте уже не получается, нас стало слишком много, — подвёл итог Вентус. — Нам не хватает воды, поэтому переселяться всё равно надо. Предлагаю ещё раз изучить все места, предложенные геологами, проработать варианты для переселения. Полуостров выглядит привлекательно для жеребят, хотя надо учитывать, что дикие племена достаточно скоро станут цивилизованными и могут создать проблемы. Забираться далеко на север не слишком хочется, но развитая сеть карстовых пустот и река, малочисленное местное население — это действительно удобное место для постоянной базы. Упускать такую возможность было бы неразумно. Кроме того, нам нужно иметь несколько пунктов дислокации, по которым можно будет рассредоточиться в случае возможных неприятностей.

— Ставить вопрос на голосование пока рано, — добавила Стелла. — Пока не изучим варианты. Я пока что склоняюсь к предложению Феликса насчёт полуострова. Северный вариант выглядит интересным, но он не слишком подходит для жеребят. К тому же там слишком мало солнечных дней.

—=W=—

Вывозить сомнаморфа отправились Левис Алес и Фулгур. В Иуну⁽²⁾ они прилетели, как обычно, ночью. Но их миссия не увенчалась успехом. Сам сомнаморф отказался эвакуироваться.

— Нет. Я отсюда не уйду, — твёрдо ответил сомнаморф. — Непосредственной опасности сейчас нет. Если какие-то племена возьмут город в осаду — я сообщу по радио. У вас будет время, чтобы меня забрать. Если даже вы не успеете вовремя — я уже заранее выкопал глубокое убежище под домом. Оно хорошо замаскировано. Пища и вода мне не нужны. Я заберусь в убежище и впаду в спячку. Вход узкий, туда могу пролезть только я. У воинов антро обычно мощное телосложение, они не пролезут.

— Но почему ты не хочешь переждать в безопасности? — спросил Левис Алес.

— У меня здесь ученики. Я не могу их оставить, — с неожиданной убеждённостью твёрдо ответил сомнаморф. — Пока мне не угрожает реальная опасность, я останусь с ними и продолжу учить их.

Левис Алес и Фулгур даже опешили и несколько секунд молча смотрели на тщедушного в сравнении с ними сомнаморфа. Такого они не ожидали.

— Нет, так не пойдёт, — покачал головой Левис. — Ты слишком ценен, чтобы мы могли тобой рисковать. Собирай звукорбы, свитки и полетели.

— Я не оставлю учеников, — упрямо ответил сомнаморф. — Обещаю, если город окажется в опасности, я сразу вызову вас по радио.

— Ты не понимаешь, — вмешалась Фулгур. — Отсюда до наблюдательного пункта почти 75 лиг⁽³⁾. Это больше четырёх часов полёта. Мы можем не успеть. Особенно если случится не набег, а восстание в самом городе.

Сомнаморф задумался. Считать он умел хорошо, и понимал, что цифры — штука упрямая.

— Сколько у тебя учеников? — спросил Левис Алес.

— В разные годы от тридцати до шестидесяти, разных возрастов, — ответил сомнаморф. — Сейчас пятьдесят два.

— Мы сможем их вывезти, только если поднимем весь подросший молодняк, — огорчённо сказала Фулгур. — Но нам всё равно негде их разместить. Вентус на это не пойдёт

— Я понимаю. Потому и хочу пока остаться, — ответил сомнаморф. — Вы мне ломаете своей эвакуацией весь учебный процесс.

— Ты понимаешь, что в следующий раз за тобой прилетит Вентус? — спросил Левис Алес. — И уж он-то церемониться не будет. С него станется спеленать тебя и вывезти силой. Вентус из Клана Меча, он не станет уговаривать и подбирать убедительные аргументы, он просто прикажет или применит силу.

— Я понимаю, — смиренно кивнул сомнаморф. — Поймите и вы. Я вложил годы труда, чтобы выучить этих детёнышей антро. Они уважают меня как учителя. Я десятилетиями входил в доверие к поколениям жрецов. Я потратил столетия, меняя внешность и легенду, чтобы превратить местное отделение «Приората» в солидную и уважаемую в городе школу. Через тысячу лет я сделаю из неё настоящий университет. Вот ради чего я работаю. Я не могу бросить всё достигнутое и сбежать.

— Если тебя проткнёт копьём дикарь, ворвавшийся в школу в поисках золота, ты точно не сможешь создать университет, — возразила Фулгур. — Будь реалистом. Потеря любого из сомнаморфов для нашей миссии невосполнима.

Сомнаморф немного помолчал, размышляя.

— Без своих учеников я не уйду. Но у нас есть выход. Школа стоит недалеко от берега Хапи, я специально выбрал такое место. Я поговорю с учениками. Вместе мы прокопаем из подвала подземный ход до берега реки. Я найду несколько больших лодок и спрячу их возле выхода из-под земли. Дикари приходят по суше. Мы ускользнём от них по воде. Радиосигнал я подам при отходе. За пределами города вы сможете нас забрать, пусть даже не за один раз.

— Будь по-твоему, — кивнул Левис Алес. — Я доложу твой план Вентусу. Не могу обещать, что он согласится.

—=W=—

Вентус, услышав об отказе сомнаморфа эвакуироваться, изрядно разозлился:

— Да что он себе позволяет? Просветитель хренов! Какой подземный ход? Какие лодки? Я немедленно лечу за ним и приволоку его сюда, даже если придётся завернуть его в ковёр!

— Вообще-то сомнаморф во многом прав, и я могу его понять, — возразила Стелла. — Он вложил столетия труда, создал не просто самую эффективную резидентуру, он ещё и воспитал и обучил сотни детёнышей антро. Добился большого уважения, положения в обществе. Неудивительно, что он не хочет бросать достигнутое. Я подумаю над вариантами эвакуации для него и его воспитанников.

— Думай, но не слишком долго, — отрезал Вентус. — При первом же признаке опасности, при появлении любой угрозы поблизости от города, я сам его вытащу, даже если придётся тащить его за хвост!

Стелла, Левис Алес, Вере Фолиум, Феликс Люмен и Нова Авис вместе с несколькими десятками эквиридо из младших поколений прорабатывали варианты эвакуации отделения «Приората» из Та-Кем. Эквиридо, способные летать самостоятельно, никогда не занимались разработкой летательных аппаратов. Именно поэтому у Стеллы ушли годы на то, чтобы спроектировать, испытать и запустить в единичное производство беспилотные планеры. Ей пришлось самой разрабатывать теорию аэродинамики, проводить множество экспериментов.

Сейчас у них не было такого запаса по времени. Вариант с аэростатом или дирижаблем рассматривался, но был отвергнут по очевидным причинам. У наблюдателей пока что не было производства гелия. Наполнять аэростат водородом было слишком рискованно. Одна зажигательная стрела во время посадки или взлёта могла превратить его в огненный шар.

По просьбе Стеллы несколько учеников сомнаморфа провели промеры глубины реки вблизи города Иуну, а затем и дальше. Глубина была где-то больше, где-то меньше, но в среднем составляла одиннадцать метров. Но были и более мелкие участки, наличие которых приходилось учитывать. К тому же уровень воды в реке сильно менялся от сезона к сезону.

К этому времени Стелла и техники отработали технологию получения железа из руды способом прямого восстановления с помощью водорода. Железо получалось рыхлым, губчатым, его либо проковывали паровым молотом, либо ещё раз переплавляли, уже с легирующими добавками, получая необходимый ассортимент сталей.

Через несколько месяцев на критской верфи, которой к тому времени уже владел заброшенный на Крит другой сомнаморф, был возведён большой закрытый полотняный навес с полукруглым арочным сводом, в котором на стапеле началось строительство невиданного ранее судна. Собирали корабль местные антро по указаниям сомнаморфа. Он маскировался под богатого купца, разбогатевшего на торговле и занявшегося кораблестроением. Купец, владелец верфи, называл навес со стапелем непонятным и непривычным словом «эллинг».

Судно было удивительно во всём. Прежде всего, оно удивляло внешним видом, формой, большими размерами и способом строительства.

Корабль, пришедший из страны Та-Кем, привёз два десятка человек будущей команды судна. Так рабочие на верфи узнали, что невиданное судно, оказывается, строится не для самого купца, а на продажу.

Почти одновременно с ним пришли ещё два корабля, на одном привезли множество разных невиданных деталей. Некоторые детали были из камня, некоторые из железа, бо́льшая часть из бронзы, а трубы в основном медные.

Вместе с деталями привезли несколько ящиков, набитых стопками листов папируса, на которых тонкими чёткими линиями было нарисовано, как эти детали между собой собирать. Каждая деталь была под своим номером.

Другой корабль привёз множество деталей из толстого листового железа, испещрённых круглыми дырками, и множество коротких железных стержней толщиной с мизинец, с полукруглыми шляпками. Купец, хозяин верфи, велел развести огонь в горне и кидать эти стержни туда. Никто из рабочих ничего не понимал, но указания хозяина они выполнили и столпились вокруг, чтобы поглазеть.

Купец подозвал нескольких рабочих, глядя в папирус с рисунками, ткнул пальцем в две детали и велел держать их вместе, так, чтобы совпадали дырки. Потом взял щипцами из горна раскалённый докрасна стержень, вставил в дырку и велел одному рабочему приставить со стороны шляпки камень, а другому — бить молотом по стержню, пока он не расплющится. Получилось не с первого раза, но вскоре рабочие приноровились, и у них начало получаться довольно быстро. Стержни со шляпками купец называл «заклёпками». Чтобы не таскать к большому горну тяжёлые детали, сделали маленький переносной горн. Раскалённые заклёпки бросали щипцами, помощник клепальщика ловил их деревянным ведром. Ведро догадались обмазать изнутри глиной, чтобы не прогорало. Работа была нелёгкая, но купец хорошо платил, да и кормили на верфи много и вкусно.

Постепенно из железных деталей склепали хребет и рёбра корабля. Обычно набор кораблей делали из дерева, и многие рабочие недоумевали:

— Как же он плавать-то будет? Железо же в воде тонет! Да и где только взяли столько железа? Это ж всё равно что из золота корабль построить!

Когда скелет корабля был собран, купец велел поставить внутри некоторых рёбер переборки из стальных листов, разделившие корабль на отдельные помещения. В переборках установили люки. Это было удивительно, никто на Крите никогда не делил внутренние помещения корабля на комнаты.

К окончанию сборки скелета ещё один корабль привёз амфоры, глиняные сосуды со смолой. Смолы было два вида — густая жёлтая и более жидкая красная, в меньших по размеру амфорах.

После монтажа переборок внутри корабля сделали пол, который купец назвал «нижней палубой». Это было привычно, палубы для гребцов делали уже давно. Но, кроме нижней палубы сделали ещё и верхнюю. Такого на Крите ещё не делали, корабли в то время строили как большие лодки. Но и тут случилось удивительное. Купец смешивал две смолы в строго выдержанной пропорции, и полученной смесью приказал обмазать и деревянные палубы, и железные детали набора, и переборки, объяснив, что смола на следующий день затвердеет, после чего дерево не будет гнить и рассыхаться, а железо — ржаветь. Смолу купец смешивал понемногу, небольшими порциями, потому что в большом объёме она начинала волшебным образом сама собой разогреваться и быстро твердела. Корабли на Крите додумались смолить уже давно, дело было в общем привычное, но никто не пробовал смолить скелет корабля внутри, потому что природная смола, разогретая солнцем, становилась липкой. А тут смесь двух смол удивительно твердела и не липла.

Когда смола затвердела, купец велел зачистить неровности пемзой. После зачистки начали собирать из деталей внутренние механизмы. Собирала их команда корабля. Купец объяснил просто:

— Им на этом судне ходить. Они должны знать его устройство так, чтобы ночью, в темноте, с закрытыми глазами могли разобрать, починить и собрать снова.

Руководил сборкой внутренних устройств судна сам купец, буквально показывая каждому работнику, какую деталь, каким концом куда устанавливать. Работа была очень сложная, никому ещё ни разу не доводилось делать ничего подобного. Также удивляло, что все детали идеально подходили одна к другой. Подгонять по месту пришлось всего две или три детали из множества, и то купец, узнав об этом, ругался на кого-то, далеко за морем, кто эти детали делал.

Все детали скреплялись между собой железными стержнями с шестигранной шляпкой и винтовой нарезкой, на которую накручивались шестигранные толстые кусочки железа, тоже с нарезкой внутри. Это тоже было удивительно — железо стоило очень дорого, а его не только в корабле было огромное количество, но и внутренние детали собирались на непонятных железных штуках.

Ещё более удивили рабочих белые тонкие кругляши с дырками, которые закладывались между дырявыми дисками на концах труб. Материал был плотный, жирный на ощупь, члены команды и рабочие поначалу приняли его за сало и даже пробовали на зуб. Оказалось, что «сало с дырками» несъедобное. Купец, увидев надкусанные белые кругляши, сильно ругался, а после, выйдя из-под навеса, со смехом жаловался кому-то: «Твои и мои олухи увидели прокладки, решили, что это сало и пытались сожрать».

Пока собирали скелет корабля, хозяину верфи привезли целый корабль больших катушек необычно прочной белой нити. Несколько десятков местных женщин сели ткать эту нить, после чего получилось много рулонов белой плотной ткани. Кораблестроители-антро гадали, зачем начинать строить корабль с парусов? Как оказалось, ткань нужна была не на паруса.

Когда часть внутренних устройств была уже собрана и внутри корабля проложены трубы, купец, хозяин верфи, велел зашить промежутки между рёбрами корабля короткими тонкими досками. Так никто никогда не делал, доски обычно делали толстыми, длинными, распаривали их паром, изгибали и накладывали одну на другую внахлёст, после чего тщательно конопатили и смолили. Когда рабочие сказали об этом хозяину верфи, он усмехнулся и сказал:

— Делайте как говорю. Вот увидите, всё получится.

Почёсывая в затылках, рабочие зашили тонкими дощечками промежутки между рёбрами, затем, по указанию купца, тщательно намазали дощечки снаружи животным жиром, не трогая при этом железные детали набора. Дальше снова началось удивительное.

Купец приказал клеить полосы пропитанной смолой ткани прямо на обмазанные жиром дощечки и железные рёбра набора, в несколько слоёв. Получился корпус с острым вертикальным носом, как у обычной барки, и транцевой кормой. В центре на верхней палубе была сделана надстройка. Высота корпуса без надстройки составляла всего 12 локтей⁽⁴⁾, дно было плоское, но корпус вышел широким, с хорошей остойчивостью.

Через сутки смола затвердела, и корпус несколько дней тщательно шлифовали пемзой, пока он не стал совершенно гладким. После этого через люки залезли внутрь и аккуратно сняли деревянные дощечки между рёбрами. Получилась цельная, тонкая, удивительно крепкая и совершенно непроницаемая для воды скорлупа, усиленная железным набором.

После шлифовки корпуса в каждое помещение, «отсек», как называл их купец, заливали воду и смотрели в соседних отсеках, не протекает ли где-нибудь. Течи заделывали тканью, пропитанной смолой.

После испытания на протечки внутрь корабля опустили через люки уже собранные машины, подобных которым никто на Крите никогда не видел, и установили их на каменные основания. Ни парусов, ни вёсел, ни скамеек для гребцов на удивительном судне не было, и рабочие гадали, как оно будет ходить по морю?

Пока команда судна собирала внутренние устройства, рабочие верфи, тоже по указаниям купца, собрали на верхней палубе ещё одну невиданную машину. У неё было два больших круглых вогнутых зеркала. Они ловили лучи солнца и направляли их на два чёрных железных цилиндра. В машину заливали обычную воду, а что получалось в результате — никто из рабочих так и не понял. К машине подключали трубки, идущие внутрь судна. Внутри трубки подходили к насосам, которые наполняли чем-то множество узких длинных сосудов, выклеенных всё из той же ткани, пропитанной смолой.

За кормой установили колесо, похожее на колесо водяной мельницы, только поменьше. К колесу от главной машины провели вал и насадили на его конец коническое колесо со множеством зубьев. Второе похожее колесо было насажено на вал водяного колеса. Потом установили на валы румпелей два пера рулей. Рули набрали из досок, обточили и обклеили белой тканью, пропитанной смолой.

Внутренние устройства собрали и опробовали, купец остался доволен сделанной работой. Как всё это работало, никто из рабочих так и не понял. Внутри небольшой топки под концом горизонтального цилиндра главной машины горело почти невидимое пламя, но жар от него шёл очень даже ощутимый. Что было совсем удивительно и полностью сносило крышу — снизу через колосники топки вытекала вода! Её собирали, процеживали и снова заливали в непонятную машину на палубе. Никто из рабочих не мог понять, откуда в топке берётся вода. Ни пепла, ни малейших следов нагара в топке не было.

Когда пламя загоралось, конец длинного цилиндра машины нагревался, и колесо на корме начинало вращаться. Только тут рабочие поняли, как будет двигаться удивительный корабль.

Ночью, ещё до рассвета, в длинную широкую канаву на берегу, где стоял стапель, впустили воду, разрушив дамбу, отделявшую её от моря. Судно закачалось на воде.

Команда взошла на судно. Рабочие уже знали, что кроме двух десятков команды, судно может перевозить ещё около ста человек — для них внутри были оборудованы спальные места, в два этажа, одно над другим. Сейчас людей внутри не было, их место занимали мешки с песком. Купец тоже поднялся на борт, дал команду «Отдать швартовы», рабочие отвязали канаты, удерживавшие судно на привязи.

С первыми лучами восхода, пока город ещё спал, невиданное доселе судно вышло в море. Без гребцов, без парусов, оно почти бесшумно скользило по воде, слышно было только как шлёпают плицы колеса. Рабочие толпились на причале, наблюдая, как судно постепенно удаляется от берега.

Сделав несколько поворотов по бухте, удивительное судно причалило к пирсу. Несколько дней на него загружали припасы для перехода. Отчалило оно ночью, вероятно, незадолго до рассвета, момента отплытия никто не видел.

В Иуну⁽⁵⁾ для корабля прямо возле школы выкопали док, сообщающийся короткой протокой с рекой и закрыли его полотняным навесом, похожим на половинку горизонтального цилиндра. Корабль пересёк море за несколько дней и шёл вверх по течению Хапи по ночам, днём он отстаивался на якорях в протоках, укрытый ещё одним непривычным способом — сетями с нашитыми на них зелёными и коричневыми извилистыми полосами ткани. Видны были только круглые зеркала, светившие отражённым светом на цилиндры палубной машины, но и эту машину с боков тоже закрывали полотном и маскировочными сетями.

В город корабль тоже пришёл ночью, его завели в док кормой вперёд. В своде над доком был предусмотрен закрывающийся тканью проём, через который на круглые вогнутые зеркала светило солнце. В машине постоянно вырабатывался водород, для восполнения потерь газа, просачивавшегося через стенки баллонов. Люки корабля держали открытыми, чтобы водород не скапливался внутри.

Рабочие на Крите и местная команда из уроженцев Та-Кем даже не подозревали, что они первыми в этом мире построили корабль, не зависящий от силы ветра и гребцов, с железным набором и композитным корпусом из стеклопластика, оснащённый двигателем Стирлинга и бортовой солнечной установкой для получения водорода по серно-йодному замкнутому циклу. Корабль был построен специально для эвакуации учеников школы «Приората» и их семей.

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович увидел в зеркале, как все пони разом повернулись назад и тут же согнулись в общем поклоне. Обычно он смотрел на сидящих за столом Саншайн и Лиру, а также на фотографов, не особенно обращая внимание на помещение позади них. Но сейчас, посмотрев «вглубь» изображения в зеркале, он увидел двух крепких поней в серебристых доспехах, вставших по бокам от дверного проёма, валяющуюся на полу выбитую дверь и стоящую на ней высокую тёмно-синюю стройную лошадку с крыльями и рогом. С вытянутой мордочкой она внешне несколько больше походила именно на лошадку, чем обычные пони с их круглыми головами. На груди у лошадки висело серебряное украшение с полумесяцем.

— Что здесь происходит? — строгим тоном спросила синяя лошадка.

Андрей Петрович уже успел посмотреть бо́льшую часть серий из составленного Дмитрием списка и понял, кто именно посетил их дружеские посиделки. Да и серебряный полумесяц на груди у лошадки прояснял ситуацию не хуже, чем надпись «The president of the United States» на трибуне, с которой выступает президент США. Другого случая напрямую обратиться к одной из диархов Эквестрии, пусть и младшей, могло не представиться.

— Принцесса Лу́на! Ваше высочество, позвольте минутку вашего внимания, это очень важно! Контакт может прерваться в любой момент! — громко и отчётливо произнёс Андрей Петрович.

— А это ещё кто? — принцесса только сейчас обратила внимание, что в зеркале отражалась отнюдь не та комната, куда она вошла.

— Ваше высочество, у вас в заключении, в Тартаре находится кентавр Тирек! Проверьте, не сбежал ли он! Он крайне опасен, он ворует магию у пони. Очень важно! Не поручайте поиски Дискорду! Ни в коем случае! Он предаст пони и объединится с Тиреком.

Хотя Лу́на и видела это странное, похожее телосложением на тощего безрогого минотавра существо впервые, и у неё не было ни малейших оснований вот так сразу ему доверять, но услышанные сведения были, по мнению принцессы, слишком важны, чтобы от них отмахнуться. Прошедшая до своей ссылки на луну через множество битв, Лу́на взяла за правило сначала беспокоиться о серьёзных и известных опасностях, а уж потом разбираться со всем остальным.

— Кентавр Тирек? В Тартаре? — переспросила принцесса, затем повернулась к одному из стражников и распорядилась. — Немедленно свяжитесь с охраной Тартара и выясните местонахождение этого Тирека!

Она вновь повернулась к зеркалу и спросила:

— Ты кто таков будешь?

— Меня зовут Андрей, наш вид называется «люди», единственное число — «человек». Мы проводим научный эксперимент по связи между мирами.

И без того немалые глазищи синей лошадки расширились ещё больше. Её рог засветился, она попыталась просканировать зеркало магией, но, видимо, её заклинание вступило в конфликт с заклинаниями зеркала, так как связь тут же прервалась.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

— Упс… — произнесла, в свою очередь, принцесса Лу́на. — Кажется, МЫ что-то испортили… Встаньте и объясните, что здесь происходит. НАМ нужны ответы, поклонов НАМ и в Кантерлоте хватает.

— Ваше высочество, разрешите! — Саншайн, набравшись храбрости, подняла копытце.

Принцесса присела прямо на выбитую дверь.

— Говори.

— Меня зовут Саншайн, я — метеоролог, радиолюбитель, разговариваю по радио с пони из разных городов. Я усовершенствовала свой приёмник, и он начал ловить необычные переговоры.

Саншайн коротко рассказала историю контакта, упомянула Лиру и зеркало. По мере её рассказа глаза принцессы становились всё больше и больше. Как только Саншайн сделала паузу, чтобы набрать воздуха, в разговор влезла Лавендер:

— Ваше высочество, я — инженер из Мэйнхеттена, Лавендер Фриттер, «Apple Airship Company». Человек передаёт нам важнейшую и очень полезную техническую информацию из своего мира! — она передала принцессе несколько фотографий из книги «Оборудование дирижаблей». — Этот научный эксперимент очень важен для Эквестрии!

Принцесса с интересом изучала снимки, затем улыбнулась:

— Принц Блюблад половину своего состояния отдал бы за чертежи сии.

— Ваше высочество, у человека есть очень древняя книга по магии, из нашего мира, — добавила Лира. — Он дал нам её переснять, мы сфотографировали всю книгу, но она зашифрована, мы не смогли её прочитать, — Лира передала принцессе фотокопии.

— Человек хотел бы передать нам саму книгу, но пока мы не придумали, как это сделать, — добавила Старлайт.

— Ты кто будешь? — спросила принцесса.

— Старлайт Глиммер, Ваше высочество. Меня и моего коллегу Санбёрста пригласили, чтобы исследовать зеркало.

Принцесса перевела взгляд на Санбёрста.

— Санбёрст, специализируюсь на истории магии, — представился жеребец. — Это — мисс Голден Харвест, фермер из местных, она помогает нам с фотографией.

Принцесса Лу́на задумчиво кивнула, перебирая фотоснимки с книги, и отражающаяся на её мордочке гамма эмоций явственно отражала важность находки.

— Книга сия очень древняя, и, без сомнений, очень ценная.

В этот момент в домик вбежал гвардеец-бэтпони, которого принцесса отправила связаться с охраной Тартара:

— Ваш-ше выс-сочес-ство! Кентавр Тирек с-сбежал из Тартара! Охрана объявила тревогу, его ищ-щут. Но они не знают, когда это произош-шло, — с характерным для бэтпони пришепётыванием доложил гвардеец.

Принцесса Лу́на одним пружинистым движением вскочила на ноги, повернувшись к гвардейцам:

— Боевая тревога! Поднять всю Ночную Гвардию! Командование Солнечной и Кристальной гвардии — на связь, немедленно. Уведомите командиров крыльев Старой Гвардии принцессы Селестии.

Стражник отсалютовал и выкатился из домика.

Принцесса повернулась к Саншайн и Лире:

— Ты и ты. С сей минуты вы обе получаете пожизненную ренту за счёт диархии. Санбёрст. Тебя МЫ назначаем научным роговодителем проекта. Старлайт, тебе поручаем магическое направление — все вопросы, связанные с магическими практиками. В штате будешь заместителем Санбёрста по магическим вопросам, на тебе все магические исследования. Чувствуем МЫ, что ты очень одарённый и сильный маг, намного сильнее всех единорогов, кого МЫ знаем. К исходу седмицы ждём предложения по штатному расписанию научного сектора проекта. Сильно пока штат не раздувайте, когда понадобится — расширим. Санбёрст. Такоже пред выходными будешь представлять НАМ еженедельный отчёт. Общее роговодство проектом оставляем МЫ за собой. Завтра прибудут строители, продумайте вместе с ними, как разместиться, что построить. Негоже заниматься наукой в таких условиях.

Рог принцессы засветился, она сошла с лежащей на полу двери, дверь окуталась облаком синего телекинеза и встала на место. Вылетевшие из косяка гвозди вспыхнули синим сиянием и сами собой вошли в восстановленное магией аликорна дерево.

— Вам будут выделены деньги, — продолжила принцесса. — Завтра пришлём МЫ порученца своего для связи и решения денежных вопросов. Такоже можете писать НАМ напрямую. В ближайшее время начнём комплектовать штат исследователей и техников. Фотографии книги возьмём МЫ с собой, надобно показать их магам, кои разбираются в старых книгах лучше НАС. По бытовым и земским вопросам обращайтесь к мэру Понивилля. Она получит указания всячески вам содействовать. При необходимости, в обращениях к любым чиновникам разрешаю использовать формулу: «Именем Лунного трона». Просьбы, пожелания, вопросы?

Присутствующие пони смотрели на принцессу, вытаращив глаза от изумления. Такой манеры ведения дел им ещё ни разу видеть не приходилось. Принцесса Лу́на не имела привычки распивать чаи с просителями, как частенько делала старшая сестра. Привыкшая с молодости решать проблемы взмахом алебарды, принцесса-воительница разбиралась с любыми вопросами быстро и эффективно.

— Ваше высочество! — Саншайн вскочила, подняв копытце. — Мне очень нужны радиодетали, которые производятся в Сталлионграде! В Эквестрии таких не делают! Это поможет стабилизировать связь!

— Напиши список, что нужно. Перешли НАМ магической почтой. МЫ свяжемся со Сталлионградом, договоримся. Поедешь туда, привезёшь всё необходимое. Вопросами снабжения проекта будем заниматься МЫ лично, — короткими, рублеными фразами распорядилась принцесса.

Дверь открылась, на этот раз уже аккуратно. В помещение снова вошёл гвардеец-бэтпони, отсалютовал и доложил:

— Ваш-ше выс-сочес-ство! Тревога по Лунной гвардии объявлена. Командование С-солнечной и Крис-стальной гвардии на с-связи. Прош-шу подойти к радис-сту.

— Иду. Спокойной ночи, всепони.

Принцесса вышла, коротко кивнув вновь склонившимся в поклоне подданным. Стражники вышли следом, закрыв за собой дверь. В помещении воцарилась тишина.

— Эм-м… Это что было вообще? — офигевшая от увиденного Голден Харвест впервые осмелилась раскрыть рот.

— Э-э… Кажется, мы все теперь работаем на правительство, — ответила Лира. — А Санбёрст стал роговодителем научной лаборатории. Если даже не целого научного центра.

— Внезапно… — добавил Санбёрст, снимая с носа телекинезом очки и нервно протирая их, в попытке успокоиться.

— Ну, в этом есть и хорошие стороны, — заметила Саншайн. — Биты нам точно не помешают, и теперь можно не опасаться, что принцесса Твайлайт снова расколотит зеркало.

— Как она вообще узнала про нас? — спросила Старлайт. — Зеркало не настолько сильно фонит магией при работе, чтобы его можно было засечь.

— П-простите… Это из-за меня… — послышался тоненький всхлип, и из-под стола с телеграфным аппаратом вылезла Динки, забравшаяся туда, видимо, от страха, и сидевшая тихо как мышка. — Мне сон приснился, про зеркало, а потом во сне появилась принцесса Лу́на… Я ей сказала, что это наши друзья. Наверное, она не поверила…

— Опа… Ну, тады понятно, — развела копытцами Голден Харвест.

— Ты ни в чём не виновата, солнышко, — успокоила крошку-единорожку Лавендер. — Принцесса Лу́на — владычица снов. С этим мы ничего не сможем сделать. На самом деле, пони, всё повернулось намного лучше, чем могло быть. Саншайн права. Зеркало у вас не отобрали, битов дадут, ещё и полномочий отсыпали таких, какие редко кому положены.

— Я полагаю, паниковать не стоит, — заметил пришедший в себя Санбёрст. — Как минимум, паниковать раньше времени. Посмотрим, какие нам поставят условия. Пока что я вижу, что принцесса по достоинству оценила открывающиеся перспективы.

— А что это за Тирек, которого упомянул человек? — спросила Старлайт. — Никогда о нём не слышала.

— Он сказал, что это кентавр. В Тартаре немало чудовищ, — ответил Санбёрст. — Некоторые находятся там с таких давних времён, что о них помнят только принцессы. А есть, наверное, и такие монстры, что попали в Тартар задолго до принцесс. Но если этот Тирек ворует магию у пони, он действительно крайне опасен. Неудивительно, что принцесса так отреагировала.

— Уже поздно, — сообразила Саншайн. — Динки, давай, я тебя домой отвезу, пока твои беспокоиться не начали.

Старлайт телекинезом аккуратно надела на малышку шапочку, завязала шарфик, Лира помогла надеть тёплую жеребячью попонку. Саншайн тоже оделась, они с Динки вышли из домика.

— Тётя Саншайн, вы на меня не сердитесь? — жалобно спросила единорожка. — Я правда не хотела… Я говорила принцессе, что человеки — наши друзья…

— Ничего страшного не случилось, солнышко, — успокоила её метеоролог. — Давай, залезай, и полетели.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Пока археологи и механик Грип Спаннер реставрировали автоматон, приехавшие из Мэйнхеттена и Сталлионграда учёные спроектировали подъёмник. Клеть и лебёдку Шарп Каттер подобрал по каталогу в первый же вечер, на следующее утро их заказали, и теперь оставалось только дождаться доставки. Заказали также стальные балки, рельсы, шпалы и вагонетки для вывоза грунта. Каттер и Ингот несколько раз ходили к башне, тщательно обмерили верхний зал и нарисовали чертежи конструкции, которая должна была держать клеть на тросе. Прочность старинной каменной кладки вызывала обоснованные сомнения, поэтому учёные не рискнули заделывать балки прямо в стены, а предусмотрели мощную сварную раму, к которой собирались приварить пирамидальный каркас и подвесить на него полиспаст.

Марбл Абакулус со своими коллегами продолжала исследовать подземные коридоры и помещения комплекса. Им удалось найти технический тоннель, из которого можно было подняться в помещение, рядом с которым располагался угольный бункер. Оттуда на схеме, спроецированной Эйелинн, шёл тоннель, уходивший на север, далеко за городскую черту Кристальной, по направлению к горам.

Шайнинг Армор выделил в распоряжение археологов нескольких гвардейцев, поручив им исследовать тоннель. Сам принц-консорт целый вечер провёл с Кэйденс и Эйелинн за изучением тайных ходов в стенах Кристального замка. Автоматон высветила их схему, и Шайнинг собственнорожно наносил проходы на поэтажные планы замка, найденные в бывших покоях Сомбры. К сожалению, плана тайных проходов, проложенных по приказу чёрного короля, в его покоях не нашлось.

Принц также собирался разыскать в подвалах замка дверь, ведущую в коридоры комплекса «Алый», о которой упомянула Эйелинн, но Марбл упросила его подождать до возвращения поисковой партии из тоннеля.

Сам по себе технический тоннель выглядел страшновато. Он был круглого сечения, сложен из красного кирпича, частично выкрошившегося от времени. Пол в тоннеле был стальной, решётчатый, сильно ржавый. Когда Марбл посветила через отверстия в решётке, внизу она разглядела медленно текущую чёрную воду.

— Коллеги, постарайтесь не ронять мелкие предметы и инструменты, — предупредила археолог. — Если они провалятся через решётку и утонут, вытащить их будет непросто даже телекинезом.

Тем не менее тоннель был достаточно хорошо освещён закреплёнными на стене крупными кристаллами, защищёнными овальными решётками, в точности как шахтные или заводские лампы. При приближении кристаллы вспыхивали ярче, освещая участок тоннеля, и вновь снижали яркость свечения, когда пони оставляли их позади.

Под потолком тоннеля были проложены две трубы большого диаметра, одна окрашенная краской грязного зелёного цвета, местами облупленной, другая была завёрнута в изоляцию, выглядевшую неповреждённой, несмотря на прошедшие тысячелетия.

— Точно такие же трубы проходят под потолками в цехах и в основных тоннелях, — заметил Парчмент Скролл.

— Похоже, они все объединены в общую систему, — предположил Олд Скрипт.

Помимо больших труб, вдоль стен были протянуты ещё трубы меньшего диаметра и висели провода, соединявшие коммутационные шкафы. Пёрпл Бесом открыл один из шкафов. Оттуда вылез крупный паук, раздосадованный тем, что его побеспокоили, но, когда учёный убрал телекинезом паутину, оборудование внутри шкафа выглядело вполне исправным.

Пройдя по техническому тоннелю следом за более проворными гвардейцами учёные во главе с Марбл поднялись по узкой винтовой лестнице, соединявшей технический тоннель с помещением, смежным с угольным бункером. Отсюда в северном направлении уходил тоннель с рельсами, проложенными посередине. Тоннель был достаточно широкий, чтобы по бокам от рельсов могли свободно пройти пони.

— Обратите внимание, коллеги, рельсы-то не вагонеточные. Колея широкая, как для железнодорожного вагона, — заметил Олд Скрипт. — Да и высота тоннеля немалая.

— Вы хотите сказать, что здесь могли проезжать полноразмерные вагоны? — уточнил Парчмент Скролл.

— Скажем, я бы не удивился, если бы это было так, — ответил пожилой академик.

Гвардейцы под предводительством сержанта и следующие за ними археологи пошли по тоннелю сбоку от рельсов. Через некоторое время им попалась пустая вагонетка. Она была такая же, как в цеху, только оси у неё были длиннее, сделанные с расчётом на широкую полноразмерную колею.

— Нет, всё-таки тут гоняли вагонетки, хотя и странные, — заметил Бесом. — В шахте такая широкая колея не нужна. Зачем они сделали её такой широкой?

Тоннель уходил далеко за пределы границ Кристальной.

— Как думаете, мы уже вышли из-под погодного купола? — спросил Олд Скрипт.

Марбл сверилась с картой и шагомером.

— Подходим к его границе.

Впереди в стене тоннеля был виден тёмный провал ответвления, туда уходили рельсы.

— Эм-м… Похоже, система тоннелей посложнее, чем нам рисовала леди Эйелинн, — заметил Бесом. — На её схеме этого ответвления нет.

— Сейчас подойдём и посмотрим, — откликнулся Парчмент Скролл.

Они подошли к тёмному провалу, и Марбл запустила туда «светлячок». Пони охнули от удивления, когда свет от магического шарика выхватил из тьмы мощные буфера и сцепку железнодорожного вагона. Он выглядел необычно, весь обшитый толстыми листами стали, соединёнными множеством крупных заклёпок. Эти листы закрывали даже колёса, спускаясь ниже букс. Впереди у вагона была площадка, на которой располагалась орудийная башня. Из неё торчал ствол пушки калибром не менее сорока линий⁽⁶⁾. Вторая башня размещалась на другом конце вагона, а между ними возвышалось бронированное помещение.

Пушки были известны в Эквестрии уже достаточно давно, но командование Солнечной гвардии недооценивало артиллерию, предпочитая использовать магию единорогов.

— Вау! — изумлённо пробормотала Марбл. — Что это?

— Эм-м… Помните, коллеги, леди Эйелинн упоминала «бронепоезд»? Сдаётся мне, это он и есть, — справившись с первым удивлением, заметил Пёрпл Бесом.

Пони прошли немного вдоль вагона. За ним обнаружился паровоз, тоже укрытый бронёй, за ним ещё один броневагон, несколько иной конструкции — с одной пушкой, не в башне, а закрытой на половину высоты бронелистами, и с амбразурами в стенах обитаемой части. Дальше к бронепоезду были прицеплены несколько обычных пассажирских и товарных вагонов.

— Заметьте, коллеги, этот поезд сохранился куда лучше, по сравнению с вагонами того метро, от них одни тележки и рамы остались, — отметила очевидную разницу Ансиент Шард, ещё одна археолог из группы Марбл.

Земная пони бледно-голубого цвета, с синей гривкой и кьютимаркой в виде трёх черепков разбитого керамического сосуда, недавняя студентка, она в присутствии более именитых коллег старалась больше слушать и меньше говорить. Её талантом была реставрация керамических изделий.

— Верно подмечено, мисс Шард, — согласился Олд Скрипт и скастовал заклинание датировки на поезд. — Гм… А он намного новее. Ему всего около тысячи лет. По сравнению с теми вагонами — считайте, почти современный.

— Тогда, если он попал под стазис-заклинание Сомбры, он потому хорошо и сохранился, — подтвердила Марбл. — При том, что в хорошем состоянии не только бронированные вагоны, но и обычные.

Пёрпл Бесом посветил «светлячком» на паровоз.

— Смотрите сюда! — позвал пожилой археолог.

Его коллеги, успевшие разбрестись вдоль состава, поспешили к нему. Свет сияющего шарика выхватил из темноты непривычные буквы. Это были именно буквы, а не руны или пиктограммы.

— Надпись на сталлионградском! — удивлённо воскликнул Олд Скрипт.

— И что тут написано? — спросила Ансиент Шард.

— «Свобода или смерть», — ответил академик. — Это либо революционный лозунг, либо, возможно, название бронепоезда.

— И что делает в подземелье Кристальной сталлионградский бронепоезд? — задал законный вопрос Пёрпл Бесом.

— Смотрите! — послышался с другой стороны состава голос одного из гвардейцев. — Тут пробоина!

Пони рысью обежали вокруг состава. Гвардеец стоял возле паровоза, указывая на дыру с рваными краями. Края пробоины были загнуты внутрь.

— Сержант Гранит, что вы об этом думаете? — спросила Марбл у сопровождающего.

— Ничего хорошего, мэм, — ответил гвардеец. — Туда явно что-то влетело. Судя по расположению пробоины, был повреждён котёл. Это определённо боевые повреждения, мэм. Думаю, он стоит здесь со времён совместной осады Кристальной войсками Её высочеств Селестии и Лу́ны и сталлионградской Красной армией.

— Давайте всё сфотографируем, а потом я отправлю запрос в Сталлионград, — сказала Марбл. — Возможно, в их архивах сохранилась какая-то информация.

Единороги засветили несколько «светлячков», и в их свете Парчмент Скролл сделал пару десятков фотографий бронепоезда. Пёрпл Бесом ползал с рулеткой под составом.

— Что вы там нашли, Бесом? — поинтересовался Олд Скрипт.

— Очень интересно! — слегка перемазавшийся археолог выбрался из-под вагона. — Меня заинтересовало, что поезд стоит на стандартной эквестрийской колее, тогда как в Сталлионграде колея шире. — Полез проверять, и оказалось, что у него колёсные пары с регулируемой шириной колеи!

— YAY! — удивилась Марбл. — У них уже тысячу лет назад было такое? Надо попросить мистера Ингота осмотреть поезд.

— С вашего позволения, мэм, — подал голос сержант Гранит. — Есть предположение.

— Слушаем вас, сержант, — Марбл жестом попросила коллег соблюдать тишину.

— Думаю, бронепоезд завели в тоннель на ремонт, — высказал догадку гвардеец. — Причём уже в ходе штурма Кристальной или сразу после. Если бы его захватила армия Сомбры, его оставили бы на поверхности, как вдохновляющий пример для осаждённых. Бои в городе продолжались несколько дней, до того, как Сомбра попытался бежать, а принцессы перехватили его в горах и заточили в лёд. То есть с момента начала штурма и до срабатывания заклинания стазиса у осаждающих было три-четыре дня.

— Прекрасная догадка, сержант Гранит! — улыбнулась Марбл. — И она действительно многое объясняет.

— Простите за нескромный вопрос, сержант. Население Кристальной попало в стазис внезапно, сразу после штурма, так ведь? — спросил Олд Скрипт. — И, выйдя из стазиса, в первый момент всепони даже не поняли, что произошло, и продолжили заниматься своими делами?

— Да, сэр, так и было. Осознание пришло позже, когда в город прибыли принцесса Каденза и принц Шайнинг, — подтвердил сержант.

— А что было с армией? С разгромленной при штурме армией Сомбры? — спросил учёный. — Простите, если это может вас задеть, но для нас это вопрос безопасности.

— Вы имеете в виду, не служил ли я или мои пони, в армии узурпатора? Нет, сэр. Весь нынешний состав Кристальной гвардии обновлён, — ответил сержант. — Потому нас так мало — ещё продолжаем обучать пополнение, набранное из гражданских, а офицеры от капитана и выше пока эквестрийские, из состава Солнечной и Лунной гвардии. Большинство солдат армии Сомбры погибли при штурме. Некоторым высшим офицерам удалось бежать из Кристальной, они давно умерли, тысячу лет назад. Несколько десятков уцелевших были в очень плохом состоянии, после того как отменилось заклинание Сомбры, через которое он ими управлял, — рассказал сержант. — Их демобилизовали, сейчас они проходят курс лечения и ре… простите, я ещё привыкаю ко многим новым терминам…

— Реабилитации, — подсказала Ансиент Шард.

— Да, вот-вот, оно самое.

Пожилой академик вздохнул с явным облегчением:

— Ещё раз прошу меня простить, сержант. Не думайте, что я сомневаюсь в вашей лояльности. Больше нет.

— Всё нормально, сэр, — кивнул военный пони. — Я вам больше скажу — Сомбра правил исключительно на страхе и магии, подавляющей волю. Никто в Кристальной гвардии не служил ему по собственному желанию. Возможно, кроме нескольких высших офицеров.

— Идёмте дальше, коллеги, — вмешалась Марбл. — Тоннель с поездом мы осмотрим подробнее в другой раз, сейчас нам нужно выяснить, куда ведёт основной тоннель.

— Жаль, что тут нет дрезины, — проворчал Парчмент Скролл.

Пони отправились дальше по тоннелю. Идти пришлось далеко и долго, несколько часов. Кристаллы на стенах всё так же бесшумно вспыхивали при их приближении и гасли позади.

— Мистер Бесом, вы обещали рассказать, что произошло тогда с той злосчастной экспедицией Армоса, — напомнила Марбл. — Сейчас как раз подходящий момент, идти нам ещё далеко.

— А, ну, да, хорошо, — Пёрпл Бесом начал рассказ. — Прежде всего, стоит сказать, что мы прибыли на место раньше Армоса и сопровождавших его специалистов, и уже успели начать раскопки. Там было древнее сооружение, Некрополь, построенный в виде сплошного каменного купола. Вскоре прибыл и Армос. С ним были четверо. Двое из них — типичные «искатели приключений», инженер-земнопони и пегаска. Ещё двое были куда как необычные — высокий чёрный единорог, и очень загадочная синяя пони, тоже высокая, а уж внешность у неё — я таких вообще не встречал ни разу. У неё были перепончатые крылья, с когтями на сгибах, как у драконов, длинный шипастый драконий хвост, изогнутый плоский рог с лезвием из настоящей стали на задней кромке и перепонки за ушками, похожие на крылья летучей мыши. ⁽⁷⁾

— Да ладно вам байки травить, Бесом, таких пони не бывает, — рассмеялся Парчмент Скролл.

— Она сказала, что её отец был кисточковым единорогом, а мать — бэтпони, — продолжил Бесом, не обращая внимания на реплику Скролла. — Это само по себе меня удивило, я знаю, что бэтпони, как правило, не смешиваются с другими расами пони. Тем более странно подобное поведение для кисточковых единорогов.

Ну да ладно… Некрополь, что мы раскапывали, сам по себе был очень странным. Хотя бы уже потому, что он то появлялся на несколько недель или месяц-другой, то исчезал снова на годы. Там действовала какая-то неизвестная, но очень могущественная магия. Мы торопились, была опасность, что Некрополь снова исчезнет. Через пару дней мы раскопали вход. В ходе раскопа там появился призрак, самый настоящий призрак пегаски, давно погибшей при попытке исследования этого зловещего сооружения.

— Да ладно вам, Бесом! — вновь перебил Парчмент Скролл. — Призраков не бывает!

— Будь вы тогда с нами, вы бы так не говорили, — ответил пожилой археолог. — Можете потом спросить у мисс Прайс или Ти Дринка, они были там вместе со мной и всё видели. Так вот… Там была стальная дверь, настоящее произведение искусства. У неё был сложнейший замок, по типу тех, что мы встречаем в этом комплексе, но ещё более необычный. На двери были рельефные фигурки пони, и при открытии замка они исполняли сценку, как бывает в старинных часах.

Эта необычная синяя пони оказалась артефактором. Причём, не просто артефактором, а, не побоюсь громкого слова, «артефактором милостью Гармонии». Она использовала какую-то удивительную магию для исследования замка. Артефактор показала его устройство в виде полупрозрачного трёхмерного изображения, очень похожего на те схемы, что нам показывала леди Эйелинн. Именно она сумела открыть дверь, и вместе с этими «искателями приключений», Армосом и высоким чёрным единорогом вошла внутрь. Нам Армос велел ждать снаружи, и, думаю, это и спасло нас всех.

Через несколько часов после того, как эти четверо и Армос вошли внутрь, эта громада вдруг словно ожила, — Бесом покрутил головой, словно вновь переживая те ужасные события. — Некрополь внезапно превратился в механическое чудовище, выбравшееся из земли и изрыгающее пламя. Это была не полусфера, это был огромный шар со множеством каменных ног, наполовину зарытый в землю. Я не знаю, какую жуткую магию они там пробудили. Вся долина тряслась и содрогалась. Мы бросились к лагерю, побросав в раскопе все инструменты. Всё заволокло дымом, через него только просверкивали всполохи малинового пламени. Каменное чудовище позади нас плясало, словно в безумном танце, а потом вдруг опустилось на землю, начав плавить под собой камень. Окружающие его скалы вдруг полетели к эпицентру, где эта штука медленно погружалась в расплавленный камень, окутанная дымом. В долине как будто вулкан проснулся. В конце концов, чудовищный механизм погрузился в лавовое озеро, образовавшееся на месте Некрополя, и оно медленно застыло.

Прайс взяла роговодство на себя, хорошо, что большинство сделанных ранее находок были упакованы. Я не знаю, куда делся Армос, хаски, нанятые в качестве землекопов, видели, как он сбежал и скрылся среди скал. Его спутники сумели выбраться из взбесившегося механизма более-менее невредимыми. Пегаска вынесла своего приятеля-инженера, а синяя пони — высокого единорога. Этих четверых спасло умение летать.

Мы сумели вывезти находки, но только потому, что лагерь, где они хранились, был устроен на достаточном удалении от места катастрофы. Я рассчитывал, что чудовище успокоилось, и пытался уговорить всех вернуться и продолжить раскопки. Учитывая произошедшее, там наверняка осталась похоронена масса ценнейших реликтов.

К сожалению, коллеги не разделяли моего энтузиазма. Армос сбежал, не заплатив, весь основной денежный фонд экспедиции был у него. Прайс отправила сани с припасами в безопасное место в первую очередь, но нам нечем было платить землекопам-хаски. Да и мои коллеги оказались слишком перепуганы произошедшим. В общем, мы вернулись в Кантерлот. Находки были хороши, но их могло быть намного больше, если бы не всё это…

— Если бы я не знала вас так хорошо, мистер Бесом, я бы, пожалуй, не поверила, — покачала головой Марбл. — Слава Селестии, что никто не пострадал.

— Никто, кроме нашей гордости и нервов, — усмехнулся Пёрпл Бесом.

Несмотря на свою выносливость, пони устали, особенно Олд Скрипт. Академик был уже в том возрасте, когда пони предпочитают долгим походам отдых в мягком кресле. Марбл с шагомером и картой пыталась определить их местоположение по отсчёту шагов. Выходило, что они уже подошли к подножию Северных гор.

Впереди в свете очередного вспыхнувшего кристалла замаячила развилка. Тоннель раздваивался. Рельсы со стандартной колеёй уходили налево, из правого тоннеля выходил узкий рельсовый путь, на котором стояло несколько вагонеток, ещё гружёных углём. Возле развилки на рельсах также стояла пара пустых вагонеток под широкую колею. Под потолком были короткие рельсы, на которых висела лебёдка тельфера, такая же, какие пони уже видели в цехах.

— Вот это, похоже, выход из угольной шахты, — заметил идущий впереди сержант.

— Да, и, обратите внимание, коллеги, здесь вагонетки типичные шахтные, с узкой колеёй, — отметил Пёрпл Бесом. — Но есть вагонетки и под широкую.

— Они тут перегружали уголь? — предположил Парчмент Скролл. — Но на полу тоннеля угля почти нет, как будто кто-то тут веником подметал.

— Давайте отдохнём, а потом осмотрим оба тоннеля, — предложила Марбл.

Пони уселись прямо на шпалах, перекусили, отдышались.

— Похоже, мы недалеко от выхода на поверхность, — заметила Ансиент Шард. — Чувствуете, из левого тоннеля тянет холодом?

— Пойдёмте, проверим. Все отдохнули? — спросила Марбл. — Как вы себя чувствуете, Олд Скрипт?

— Немного отдохнул, — откликнулся академик.

— Посидите тут, мы сейчас проверим тоннель и вернёмся.

— Оставайся здесь, — скомандовал сержант одному из солдат. — Никто не должен оставаться в одиночестве в этих тоннелях.

Подбодрившиеся после отдыха и перекуса пони быстрым шагом пошли по левому тоннелю. Он изгибался, и за его поворотом открылся выход, перекрытый массивной подъёмной решёткой из кованых квадратных стальных прутьев. Рельсы уходили наружу под решёткой.

Марбл сфотографировала выход.

— Надо будет сказать принцу Шайнингу, чтобы отправил дозор пегасов, отыскать эти рельсы с воздуха.

— Сейчас мы это место пометим, мэм.

Сержант достал из подсумка фальшфейер, зажёг его рывком за шнур и бросил через решётку. Повалил густой оранжевый дым, он оседал на снег, окрашивая его. Получилось большое оранжевое пятно, хорошо заметное с воздуха.

— Отличная идея, сержант, — улыбнулась Марбл.

Пони вернулись к развилке. Олд Скрипт при виде возвращающихся коллег заулыбался и поднялся.

— Быстро вы.

— Там, за поворотом, уже выход из тоннеля, — пояснил Пёрпл Бесом. — Ну, что, осмотрим шахту? Хотя бы верхний уровень?

Пони прошли мимо гружёных вагонеток и вошли в тоннель. Тысячелетняя деревянная крепь выглядела не слишком надёжной, но пока что стояла. Через несколько десятков селестиалов обнаружилась большая подземная камера, вырубленная в скальном грунте. От неё в стороны расходились несколько проходов, также укреплённых старыми деревянными брусьями. Один из них уходил с заметным уклоном вниз, и в нём вместо рельсов был ряд стоек высотой примерно в полтора селестиала. На них сбоку был укреплён одиночный рельс, по которому на двухколёсных тележках ездили подвесные вагонетки, приводимые в движение тросом с лебёдкой. В центре, где сходились рельсы из нескольких проходов, находился поворотный круг. На рельсах стояли две вагонетки, одна пустая, другая наполненная углём.

Пёрпл Бесом внимательно изучал их, сначала обычные вагонетки, затем подвесную.

— Что вы там такое увидели, мистер Бесом? — поинтересовался Парчмент Скролл.

— Идите сюда, — позвал пожилой археолог.

Пони подошли к нему.

— Посмотрите на эти вагонетки, — предложил Бесом. — Вам ничего не бросается в глаза?

— По-моему, вагонетки как вагонетки, — в голосе Олд Скрипта чувствовалась усталость.

— А вот и нет. У них всех одинаковые кузова, — ответил Бесом. — И у этих, на узкой колее, и у подвесной вагонетки, и у той, что мы видели на широкой колее. Кузова все одинаковые, поворотные, на вот этих осях, для разгрузки. Очень интересная концепция.

— Унификация? — Марбл вспомнила термин, который при ней упомянул Шарп Каттер.

— Даже больше. Учитывая высоту, на которой ездят подвесные вагонетки, могу предположить, что они подгоняли под них шасси вагонетки без кузова и переставляли кузов с подвесной вагонетки на обычную, — пояснил свою мысль археолог. — А там, дальше, на выходе из тоннеля переставляли кузов краном уже на шасси с широкой колеёй. Вероятно, они могли цеплять вагонетки одну к другой, составлять целый поезд и тащить в комплекс.

— Потому там и стоят вагонетки под широкую колею, что это одновременно въезд и для полноразмерных поездов, — предположил Парчмент Скролл.

— Это очень интересно задуманная транспортная система, — пробормотала Марбл. — Впервые вижу что-то подобное.

Сержант тем временем приналёг на пустую вагонетку, она заскрипела, но сдвинулась с места. Учёные с интересом смотрели на его эксперимент.

— Мистер Олд Скрипт сильно подустал, — пояснил командир наряда. — Обратный путь ему будет сложно одолеть. Я вот думаю, не сможем ли мы довезти его в вагонетке? Эта движется, надо попробовать те, что на широкой колее.

— Я сам дойду, — запротестовал академик.

— Не геройствуйте на ровном месте, Олд Скрипт, — ответила Марбл. — Это моя ошибка, не надо было брать вас на такую длительную экскурсию. Садитесь в вагонетку, мы вас отлично довезём. Спасибо, сержант, ваша находчивость нам очень поможет.

Пёрпл Бесом достал свою бутылочку с зельем для удаления ржавчины:

— Идёмте, сержант, я попробую убрать ржавчину с осей.

Два жеребца первыми вышли из шахтного тоннеля в главный, остальные пони потянулись за ними. Пёрпл Бесом смазал жидкостью концы осей, входящие в колёса. Сержант осмотрел кузов вагонетки и сказал подошедшим гвардейцам:

— Я там видел короткие брусья. Тащите их сюда, снимем кузов и положим деревяшки на раму.

Пёрпл Бесом и Парчмент Скролл телекинезом сняли с вагонетки пустой кузов. Он и пустой весил немало. Гвардейцы уложили деревянные брусья поперёк рамы вагонетки. Сержант попробовал сдвинуть её с места, и вагонетка без кузова неожиданно легко покатилась по рельсам. Гвардейцы сняли свои седельные сумки и сложили их на получившуюся тележку. Получилось довольно удобное сиденье.

— Залезайте, сэр! — сержант помог академику забраться на вагонетку. — Леди и джентлькольты, седельные сумки можно тоже сложить сюда, места хватит, и идти будет легче.

— Спасибо, сержант! — археологи с удовольствием избавились от поклажи.

Один из гвардейцев достал из седельной сумки длинные верёвки и ловко изобразил из них подобие упряжи. Гвардейцы впряглись в вагонетку вдвоём и без видимых усилий покатили её по тоннелю.

Возвращение уже знакомым путём и налегке не заняло много времени. Олд Скрипт даже успел отдохнуть, что оказалось не лишним перед долгим восхождением по узким лестницам внутри полуразрушенной башни. Пони-рабочие под роговодством Шарп Каттера и квалифицированным присмотром Грип Спаннера уже сварили раму под подъёмник, но ещё предстояло вынуть из башни сотни тонн камня от обрушившихся этажей.

На выходе из башни учёных встретили гвардейцы. Принц-консорт тоже был здесь:

— Мы уже начали беспокоиться, вас почти целый день не было, — в голосе Шайнинга явственно прозвучало облегчение после часов ожидания.

— Тоннель очень длинный, мы дошли почти до предгорий, если я правильно рассчитала расстояние по карте, — пояснила Марбл. — Олд Скрипт сильно утомился, не надо было его брать. Мистер Гранит очень помог, обратно мы довезли Олд Скрипта и вещи на тележке, которую ваши гвардейцы сделали из вагонетки. Очень находчивый офицер.

— Я всего лишь сержант, мэм, — скромно поправил Гранит.

— Вам удалось что-то найти? — спросил Шайнинг Армор.

— Ещё как удалось! Мы нашли выход из тоннеля, угольную шахту и бронепоезд! — огорошил принца Пёрпл Бесом.

— Что-о?!! — изумился принц-консорт.

— В тоннеле есть ответвление, которого не было на схеме леди Эйелинн, — пояснила Марбл. — В нём стоит повреждённый сталлионградский бронепоезд! Сержант осмотрел его и сказал, что он, вероятно, получил повреждения при штурме Кристальной, его загнали в тоннель на ремонт, а потом он попал под заклинание Сомбры.

— Не может быть! — Шайнинг Армор был в лёгком шоке. — Вы хотите сказать, что он хорошо сохранился?

— Внутрь мы не лазили, но снаружи — да. Выглядит не как новый, но вполне прилично, — подтвердил Парчмент Скролл. — Надо будет показать его мистеру Инготу. Возможно, он знает что-то об этой истории. Мистер Бесом говорит, что у бронепоезда специальные тележки, подстраиваемые под разную ширину колеи. Это и сейчас было бы очень полезно.

— С ума сойти! Кристальная каждый день преподносит нам всё новые загадки! — ошарашенно произнёс принц-консорт.

— У паровоза пробит котёл, — добавил Пёрпл Бесом. — Сержант Гранит предположил, что, видимо, его хотели отремонтировать в подземном комплексе. Очень способный гвардеец, Ваше высочество. Вам стоит обратить на него внимание, из него выйдет отличный офицер.

— Да, я тоже хотела попросить вас о его поощрении, — поддержала Марбл. — Он нам очень помог.

— Как насчёт пройти обучение на офицерских курсах, сержант? — спросил Шайнинг Армор. — Кристальной нужны толковые офицеры.

— Я готов, сэр, — Гранит отсалютовал и встал по стойке «смирно».

— Вольно. Так держать. Завтра утром жду тебя в Военной Академии, — Шайнинг подмигнул ему и улыбнулся. — Ты будешь офицером, сержант, я об этом позабочусь.

— Благодарю, сэр! Так точно, сэр, — слегка ошарашенный сержант, тем не менее, держался молодцом.

Пони отправились обратно в замок, на отдых. Им ещё предстояло зафиксировать в отчётах всё, что они увидели.

—=W=—

Кантерлот.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Принцесса Селестия была очень удивлена и обеспокоена, когда от штаб-квартиры Ночной гвардии донёсся вой сирен боевой тревоги. Длинный рог принцессы Солнца окутался золотистым светящимся облаком магии, и из потайного отделения её нагрудной пекторали выплыл предмет, которым Селестия пользовалась очень редко, только в самых серьёзных случаях — гарнитура магической правительственной связи.

— Здесь Солнце. Селена, Аметист, на связь.

— Слушаю, Селена, — тут же ответила принцесса Лу́на.

— Аметист на связи, — нежный голосок принцессы Кэйденс был слышен тише, но не менее отчётливо.

— Ночная гвардия поднята по тревоге. Что случилось, Селена?

— Побег из Тартара. МЫ сейчас будем, открой балконную дверь, — ответила Лу́на.

Принцесса подошла к окну и зажмурилась от белой вспышки телепортации. Открыв глаза, она увидела сестру на балконе и тут же открыла дверь, отступив на шаг в сторону. Принцесса Лу́на шагнула в комнату.

— Что случилось, Лулу?

— Из Тартара сбежал кентавр Тирек, — коротко ответила Лу́на.

— Тирек? Это точно? Ты не ошиблась?

— МЫ сначала послали проверить. Охрана Тартара не ведает, коим образом сумел он сбежать, и даже когда именно сбежал. МЫ оповестили командование Солнечной и Кристальной Гвардии.

— Тирек крайне опасен. Он высасывает магию пони, — пояснила принцесса Солнца. — Я вызову Твайлайт и хранительниц Элементов. Хотя нет. Оповестить их необходимо, но против Тирека магия пони не поможет. Он от магических ударов станет только сильнее. Я знаю, кто сможет с ним справиться. Дискорд.

— Стой, сестра! Нет, — решительно ответила принцесса Лу́на. — МЫ не доверяем Дискорду.

Лу́на не хотела раньше времени сообщать старшей сестре, откуда получила предупреждение о Тиреке и вероятном предательстве Дискорда. Прежде всего, её саму смущало то, что неизвестное ей существо из другого мира так уверенно сообщило о будущем предательстве Дискорда, как о свершившемся факте. Но, если для Селестии и всей Эквестрии битва с Дискордом, закончившаяся его свержением и заточением в камень, была более тысячи мирных лет назад, то для Лу́ны это было относительно недавнее воспоминание. Дискорд оставался для неё врагом, пусть и поверженным. Госпожа Ночи понимала, что, проведя более тысячи лет в камне, аватар Хаоса едва ли проникся добрыми чувствами к тем, кто его в этот камень определил. Поэтому, каким бы странным ни казалось полученное из другого мира предупреждение, Лу́на, просчитав ситуацию, сочла его заслуживающим внимания, а возможное предательство Дискорда — вполне вероятным. Оставалось убедить в этом Селестию.

— Ты напрасно беспокоишься, Лулу. Дискорд изменился. Эквестрия изменилась, — улыбнулась принцесса Селестия. — Эта милая пони из Понивилля — Флаттершай — сумела его перевоспитать.

— Нельзя перевоспитать грифона и отучить его от жадности. Нельзя перевоспитать волка и отучить его есть мясо, — возразила принцесса Лу́на. — Почему ты решила, что можно перевоспитать Дискорда?

— Я получаю регулярные отчёты о его поведении, — объяснила Селестия. — Да, он часто ведёт себя странно, но он не совершает злых поступков и больше не вредит моим маленьким пони.

— Нет, сестра. МЫ против! — решительно ответила Лу́на. — Поведай лучше НАМ о Тиреке. Его особенности. Как его лучше искать?

— Я потому и хочу послать Дискорда на его поиски, — пояснила Селестия. — Дискорд тонко чувствует равновесие доброй и злой магии. С его способностями он сможет выследить и обезвредить Тирека. Тирек в буквальном смысле питается магией. Когда её много, он становится сильнее и увеличивается в размерах. Когда магии мало, он становится меньше и слабеет. Сейчас, после долгого заточения в Тартаре, он слаб. Очень слаб. Ему придётся долго впитывать магию, воруя её у пони, сначала понемногу, потому что прямо напасть на пони он пока не сможет. Найти его, не привлекая Дискорда, с его способностями, будет очень сложно.

— Так-так… Ты говоришь, сестра, что, слабея, Тирек уменьшается в размере?

— Да, это так, — подтвердила Селестия.

— МЫ отправляемся в Тартар, для расследования, — решительно заявила Лу́на. — Не возлагай на Дискорда ничего важного, пока МЫ всё не выясним. Мыслим МЫ, что Тирек наверняка прячется в одном из больших городов. Там много пони, у коих он может по крупицам воровать магию. И много укрытий, где он может отсиживаться. Дай НАМ несколько дней. МЫ всё выясним. Ночная гвардия будет его искать. Солнечная гвардия пусть остаётся в резерве. Ночью от них мало пользы, а днём Тирек наверняка будет отсиживаться в укрытии.

— Хорошо, Лулу. Я подожду несколько дней.

Селестия согласилась, видя убеждённость сестры и понимая, что Дискорду понадобятся считанные часы, чтобы найти беглеца, даже если поиски Лу́ны и Ночной Гвардии окажутся безуспешными.

---

1) совр. Италия

Вернуться к тексту

2) Гелиополь

Вернуться к тексту

3) 415 км

Вернуться к тексту

4) 3,66 м

Вернуться к тексту

5) Гелиополе

Вернуться к тексту

6) 100 мм

Вернуться к тексту

7) См. "Артефактор Эквестрии. Диксди" главы 16-18 https://ponyfiction.org/story/4531/ или https://ficbook.net/readfic/6778651

Вернуться к тексту

2050—1700 гг до н. э.

Группа геологов Кассиуса подробно исследовала предложенный Феликсом Люменом большой полуостров. Как и ожидалось, пещер там было множество. Наблюдателям пришлось выбирать из нескольких вариантов. Выбрали не самую большую систему пещер из найденных, но удобно расположенную ближе к центру полуострова.

После жаркого, засушливого климата Ханаана и Та-Кем контраст был разительный. На полуострове было довольно много рек. В пещеры постоянно просачивалась стекающая с горных склонов вода. Во многих пещерных залах были настоящие озёра чистейшей и очень холодной воды. Температура в пещере круглый год не поднималась выше четырнадцати градусов, нужно было позаботиться об отоплении. Взрослым такая температура была нипочём, но жеребятам было некомфортно.

Жилые помещения устроили в глубине, отделив их от передних залов пещеры бронированными воротами. Для удобного выхода и вентиляции наверх пробили несколько шахт. Вентиляционные шахты перекрыли решётками и накрыли оголовками, замаскированными под фальшивые валуны. В шахте выхода поставили лифт. Наверху, на недоступных для антро вершинах скал, разместили установки для получения водорода.

Для проходки подземных выработок использовали взрывы небольших зарядов. Взрывчатку делали прямо в пещере, замачивая сухой мох, паклю, а позднее — хлопковую вату в жидком кислороде⁽¹⁾. Такое волокно очень неплохо взрывалось. Полученная взрывчатка долго храниться не могла, её использовали в течение нескольких часов.

Отработанная технология получения железа позволила оборудовать пещеру и помещения в ней рельсовыми узкоколейными путями, по которым можно было возить вагонетки с грузами. Это очень помогало при вывозе грунта и скальных обломков. Но вынутый грунт и обломки скал далеко не возили — их использовали для выравнивания полов и стен в пещерных залах, приспособленных под жилые помещения — делали разборную опалубку из досок, туда послойно засыпали камни и грунт, заливая их известковым раствором или цементом, сделанным из вулканического пепла.

Днём жилые помещения освещались солнечным светом — его проецировали с поверхности через систему призм и зеркал. Электромагию в пещере вырабатывали несколько генераторов, с приводом от всё тех же двигателей внешнего сгорания, работающих на водороде. Комбинация из такого же двигателя с солнечным подогревом и насоса высокого давления заполняла водородом множество баллонов. Их хранили прямо под вентиляционной шахтой — водород неминуемо просачивался через стенки баллонов и мог вызвать взрыв. Через вентшахту он безопасно улетучивался.

В жилых помещениях выровняли полы и стены, убрали слишком длинные сталактиты, загерметизировали своды битумной мастикой, покрасили белой краской, оборудовали систему водяного отопления. Трубы проложили под полом, площадь тёплого пола была достаточной, чтобы в помещениях поддерживалась комфортная температура.

Помимо жилых помещений, в новом комплексе оборудовали грибную ферму и теплицы. Солнечный свет в теплицы тоже подавали через систему зеркал. Рядом устроили пищевой цех, где фрукты и овощи перерабатывали в консервы и питательные смеси для жеребят. Примерно половину фруктов и овощей съедали в свежем виде, остальное консервировали и закладывали на хранение.

В скрытых от внимания равнинных местных жителей горных долинах распахали поля. Там выращивали пшеницу, гречиху и овёс. Как все пони, эквиридо тоже обожали овсяную кашу и печенье, тем более, что на полуострове хорошо рос виноград, поэтому овсяные печеньки можно было печь с изюмом. Виноград тоже начали выращивать — изюм достаточно хорошо хранился. Всем сельскохозяйственным направлением деятельности крыловодила Аурелия Флора Секунда из второго поколения.

Рост численности требовал развития производства. На полуострове были месторождения железа и других необходимых руд. В нескольких залах пещерного комплекса поставили печи для восстановления железа, отдельные плавильные печи для железа, меди, олова, латуни и бронзы, паровые молоты и даже сделали прокатный стан, чтобы получать стальные, медные и латунные листы. Крыловодство металлургическим цехом взяла на себя ученица Стеллы Клаудиа Терция, из третьего поколения, за своё увлечение металлургией и упорство получившая уважительное прозвище Ferrata — «Железная».

Прогресс в производстве стали и других металлов позволил обеспечить жителей комплекса доспехами для защиты. Эквиридо в этом мире ни с кем не воевали, стараясь вообще избегать любых контактов с антро, но жеребят нужно было защищать, и они подготовились. К тому же молодые поколения так или иначе нужно было научить себя защищать. Тренировками занимались Вентус и Фулгур.

Вместе с Клаудией обычно работал Люциус Квартус, он был поколением младше, но они отлично сработались. После нескольких десятков лет экспериментов, он разработал технологию получения высококачественного листового стекла на поверхности ванны из расплавленного олова, а затем организовал стеклодувное производство. До исследований Люциуса стекло делали, но оно получалось мутным и непрозрачным. Кристал получила неисчерпаемый источник новой лабораторной посуды для химических и биологических экспериментов, а все остальные радовались красивой и удобной стеклянной кухонной посуде вместо тяжёлых керамических плошек, которые всем надоели и постоянно бились. Люциус со своими помощниками из младших поколений освоил даже производство особо прочного стекла, разбить которое надо было ещё постараться.

Налаженное производство стального и латунного листа, а также качественного стекла, вместе с возросшей численностью населения позволило увеличить количество жеребят в составе одного поколения с трёх до десяти. Освоенные пещеры были огромными, места хватало всем. Тем более, что подросшие жеребята предыдущих поколений уже набрались сил и с энтузиазмом расширяли жилые помещения для себя и младших. Донорской крови для извлечения магического компонента стало больше, это тоже позволяло увеличить численность поколений, но население комплекса всё равно росло медленнее, чем хотелось бы.

—=W=—

Во время правления Себекхотепа IVXIII династия в северную часть Та-Кем вторглись многочисленные и хорошо вооружённые азиатские племена⁽²⁾. Они изначально были кочевниками-скотоводами, их правители получили у местного населения прозвище «хека-шасу», что означало «цари-пастухи». Страна была ослаблена столетиями внутренних междоусобиц и восстаний. Местные ополчения отдельных номов не смогли организовать сопротивление нападающим. Вооружённые составными луками, боевыми колесницами, носившие в бою шлемы, захватчики качественно превосходили обороняющихся. По иронии судьбы, эти племена вторглись в дельту реки Хапи⁽³⁾ с территории Ханаана и были в какой-то степени носителями ханаанской культуры. Вторжение не было единовременным, захватчики постепенно занимали земли в Дельте в течение примерно 80—100 лет, постепенно оттесняя коренное население на юг, вверх по течению реки.

Город Иуну⁽⁴⁾, расположенный в верхней части Дельты, оказался под угрозой захвата. Сомнаморф, бывший, по сути, теневым главой местного отделения «Приората», хотя статус приора был у одного из уважаемых местных жрецов из числа антро, не одно столетие готовился к подобному исходу событий. С каждым набором учеников он еженедельно проводил тренировки по эвакуации из города, причём разными путями. Построенный на Крите корабль был лишь одним из вариантов.

Родители учеников тоже в полной мере участвовали в тренировках и знали, как им действовать в случае осады или внезапного штурма. С началом угрожаемого периода каждая семья, по совету сомнаморфа, заготовила запасы долго хранящейся еды: вяленого мяса, сушёной рыбы, зерна, фиников — кто что смог. Были приготовлены запасы воды, необходимые в походе вещи, оружие.

По просьбе сомнаморфа путь для отступления был заранее разведан исследователями с воздуха. Затем в сезон самой низкой воды были проведены промеры глубин на реке, чтобы выбрать наиболее безопасный маршрут. Корабль хоть и был плоскодонным, с малой осадкой, но и он мог сесть на мель, особенно при полной загрузке.

Услышав, что армия вторжения замечена на подступах к городу, сомнаморф сразу же кинулся к радиопередатчику и вызвал наблюдателей:

— К Иуну подходит вражеская армия, — доложил он по радио. — Мы начинаем немедленную эвакуацию на юг. Вышлите кого-нибудь на разведку, чтобы мы случайно не попали в засаду.

Принявшая его передачу Миртелла Вигесима Терция, немедленно доложила Вентусу:

— Командир! Дежурный радист. Сомнаморф из Иуну сообщил, что вблизи города замечена армия противника. Он начинает эвакуацию, просит поддержку и разведку с воздуха.

Вентус тут же объявил по трансляции:

— Дежурное звено, на взлёт! Цель — Иуну. К городу приближаются вражеские войска. Сомнаморф начинает эвакуацию. Держите с ним постоянную связь, наблюдайте за противником с воздуха. Самим не вмешиваться, если сомнаморфу не будет угрожать непосредственная опасность. В случае подобной опасности разрешаю действовать по обстановке. Сомнаморфа вывезти любой ценой, он не должен пострадать ни при каких обстоятельствах. Риск недопустим. Гайя, передай сомнаморфу, поддержка уже в пути.

Дежурное звено — четверо эквиридо под командованием Акриса Октавиуса — немедленно поднялись в воздух с основного поста наблюдения в Ханаане. Дежурство там не прекращалось ни на один день.

Сомнаморф прошёл по классам, расположенным на первом этаже и объявил:

— Армия хека-шасу подходит к городу. Занятия отменяются. Начинаем эвакуацию. Все знают, что им делать, мы не один раз тренировались. Не теряйте времени, ждать опоздавших мы не можем. Отплытие по готовности.

Ученики, конечно, были напуганы, но сомнаморф их успокоил:

— Враг ещё не у самого города. Если не будем терять время — успеем уйти, и никто не пострадает.

Нескольких учеников из старших классов сомнаморф отправил по домам, оповестить семьи о необходимости эвакуироваться. Благодаря многочисленным регулярным тренировкам, сборы заняли всего несколько часов.

Младшим ученикам сомнаморф велел оставаться в школе, не разбредаясь. Они помогали команде загружать корабль продовольствием и водой и готовить его к походу. Всех членов семей корабль забрать не мог, поэтому в плане эвакуации было заранее расписано, кто уходит на корабле, а кто — по суше, пешком или на лошадях. Основной проблемой был домашний скот и птица, для большинства семей они были основной ценностью, оставлять которых никто не хотел. В том числе и поэтому эвакуацию решено было проводить заранее, при первых признаках опасности.

Вечером все дети под присмотром тщательно отобранных и прошедших подготовку взрослых погрузились на корабль. В южных странах темнота наступает быстро. Не дожидаясь, пока армия противника подойдёт близко к городу, в ночной темноте корабль отчалил и пошёл вверх по течению. Пешая часть беженцев отправилась ещё раньше, чтобы ночевать уже далеко за пределами предполагаемого периметра осады. К утру корабль с учениками был уже в полной безопасности, ожидая подхода основной группы беженцев. Путешествие на юг вдоль реки продолжилось и заняло несколько месяцев. Конечным его пунктом стал город Уасет⁽⁵⁾. Это был древний город, впервые получивший известность во время правления Несу Менкаура. Там тоже был религиозный центр, посвящённый местному богу Амону⁽⁶⁾.

Сомнаморф при поддержке наблюдателей подготовил и провёл эвакуацию местного отделения «Приората» почти безукоризненно, насколько такое было возможно в Древнем мире. Никто не погиб, были только отдельные случаи падежа скота. Все ученики и члены их семей были спасены и впоследствии освоились на новом месте, куда захватчики так и не добрались.

—=W=—

Понивилль.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Утро для Саншайн, Старлайт и Санбёрста началось с внезапного визита на метеостанцию мадам Мэйр. Мэр Понивилля, взбудораженная внезапным появлением младшей принцессы Эквестрии, прискакала лично, чтобы узнать подробности.

— Здравствуйте, Саншайн! Прошу прощения за ранний визит. Заглянула узнать, не нужно ли вам чего-нибудь. Принцесса Лу́на вчера сказала, что вы ведёте очень перспективную научную работу, и что в Понивилле будут строить целую лабораторию! — мадам Мэйр была явно ошарашена такой неожиданной перспективой и внимательно разглядывала оборудование в сарайчике, хотя и ничего в нём не понимала.

— Здравствуйте, мадам Мэйр, — ответила Саншайн. — Говорите тише, пожалуйста, мои друзья наверху ещё спят.

— А можно узнать, чем вы занимаетесь? — сбавив громкость, полюбопытствовала мэр Понивилля. — Это какие-то погодные исследования?

— Нет, мы работаем над новым способом радиосвязи, — Саншайн взглянула на свою кьютимарку — синусоиды радиоволн, расходящиеся от стилизованной трёхногой антенны — решив не вдаваться в подробности. — Это важно не только для Метеослужбы, но и для многих других отраслей, где требуется устойчивая дальняя связь.

— Очень, очень интересно и перспективно! — покивала мадам Мэйр, изображая искренний интерес. — Принцесса распорядилась во всём вам помогать. На моей памяти такое впервые. Знаете, у нас тихий городок…

— Принцесса очень мудра, — согласилась Саншайн. — Для нас её решение тоже стало полной неожиданностью. Мы постараемся не нарушать провинциальную тишину Понивилля. У нас не будет никаких шумных и опасных опытов, только радио. Сегодня вроде как должны приехать строители.

— Да, принцесса меня тоже предупредила, — подтвердила мадам Мэйр. — Я бы, конечно, со строительством посоветовала бы уже дождаться Уборки зимы, она буквально через три дня.

— Строители пока только осмотрятся и будут делать проект, — успокоила её Саншайн. — Строительством займутся явно уже после Уборки.

Мадам Мэйр покрутилась на метеостанции ещё немного, задала несколько ничего не значащих вопросов и удалилась, явно ничего не понимая.

Строители появились парой часов позже: два жеребца-земнопони, представившиеся как Хард Хэт и Джим Бим. Саншайн уже встречала их в Понивилле. Строители были местные, видимо, мадам Мэйр подсуетилась и обещала принцессе обойтись своими силами.

Вместе со строителями Саншайн и вышедший на голоса Санбёрст предварительно обсудили, что нужно будет построить для размещения научной лаборатории. Строители отправились считать смету, Саншайн села писать список радиодеталей для заказа в Сталлионграде, а Санбёрст и Старлайт продолжили исследовать зеркало. Старлайт выглядела озабоченной, она несколько раз просканировала зеркало, и от раза к разу становилась всё мрачнее.

— Что-то не так? — не выдержав, спросила Саншайн.

— Мне вчера не понравилось, как после сканирования принцессы Лу́ны зеркало сразу же разорвало контакт, — пояснила сиреневая единорожка. — Я сама начинала сканировать тем же заклинанием, что и принцесса, но на са́мой ма́лой мощности, и результат мне очень сильно не нравится. Начинаю повышать мощность — и руны сразу резонируют, не так, как обычно, во время сеансов, беспорядочно. А принцесса сразу врубила сканирование на большо́й мощности… про кого другого сказала бы — со всей дури… — пробормотала себе под нос Старлайт.

— Думаешь, она могла испортить зеркало? — расстроилась Саншайн.

— Ну-у… сегодня вечером увидим, — ответила единорожка. — Скажем так, эту вероятность нельзя исключать.

До вечера было ещё далеко. Саншайн слетала в библиотеку и попросила Спайка отправить список радиодеталей принцессе Лу́не.

— Принцесса сейчас спит, — предупредил дракончик. — Но вечером, как проснётся, обязательно прочитает письмо.

Вернувшись, Саншайн застала на метеостанции Лиру.

— Голден с фотоаппаратом подойдёт перед началом сеанса связи, — сообщила единорожка. — Она нервничает немного из-за вчерашнего визита принцессы.

— Да уж, визит был что надо, — покрутила головой Саншайн. — Я как-то не привыкла, что в моём доме принцессы двери выбивают.

Во второй половине дня на метеостанцию пришла Лавендер Фриттер и с ней зелёная земная пони, с хвостом и гривой двух красных цветов, заплетённой в косу с бантиком. На её кьютимарке были два яблока.

— Здравствуйте, всепони! Знакомьтесь, это Кэнди Эпплс, управляющая производством «Apple Airship Company».

— Здравствуйте, всепони. Здравствуйте, Саншайн, — поздоровалась Кэнди. — Где мы можем спокойно поговорить?

— Идёмте наверх, — пригласила метеоролог.

— Разве там не облачный дом? — удивилась Кэнди.

— Он стоит на твёрдой крыше сарая, — пояснила Саншайн.

Они поднялись наверх, и Кэнди сразу перешла к делу:

— Лавендер мне уже рассказала о вчерашнем визите принцессы. Но меня очень интересуют ваши наработки по радиоаппаратуре. Скажите, с какими ещё городами Эквестрии вам удавалось связаться? Когда вы работали на маяке, вы связывались с городами восточного побережья?

— Да, и с Мэйнхеттеном, и с Филлидельфией, и с Балтимэйром, — подтвердила пегаска.

— Очень здорово! А слышимость была хорошая?

— Разная. Слышимость зависит от многих факторов, — пояснила Саншайн. — Но чаще хорошая.

— Дирижаблям жизненно важна хорошая надёжная связь, — пояснила Кэнди. — Я понимаю, что вы сейчас связаны распоряжением принцессы. Но мне очень хотелось бы использовать ваши наработки по радиосвязи на наших дирижаблях. Вы ведь наверняка будете что-то разрабатывать и дальше?

— Конечно, у меня уже сейчас куча планов, как можно улучшить приём и передачу! — радостно ответила Саншайн.

— Я хочу предложить вам контракт, — сказала Кэнди. — Понимаю, что у вас может не быть возможности разрабатывать аппаратуру прямо под наши требования. Но, может быть, вы сможете адаптировать для серийного производства ваши текущие разработки, или те образцы, которые будете разрабатывать в рамках государственного проекта? Вы ведь не подписывали никаких обязательств о неразглашении?

— Нет. Пока не подписывала, — ответила Саншайн, — но такое развитие событий, наверное, возможно, — добавила она, поразмыслив. — Но я ведь всегда могу немного модифицировать аппаратуру, и она уже не будет тем образцом, что я делала по заданию принцесс.

— О! Вы меня понимаете! — обрадовалась Кэнди, вытаскивая перо и бумагу.

Сумма контракта весьма порадовала Саншайн. За три-четыре года таких выплат хватило бы на покупку квартиры в неплохом районе Мэйнхеттена.

Поставив свою подпись на контракте, Кэнди попросила показать ей радиоаппаратуру.

— Не то чтобы я в ней что-то понимала, но хотелось бы оценить массу и габариты, — пояснила она. — Я передам эти данные Йонаголд, это наша инженер-конструктор.

— Конечно, я покажу, идёмте.

Они спустились вниз, и Саншайн показала Кэнди свои приёмник и передатчик. Зелёная земнопони осталась довольна:

— Они совсем небольшие и не слишком тяжёлые. Вполне разместятся на дирижабле. Они даже меньше и легче, чем те, что мы ставим сейчас. Кстати, а можете поймать музыкальное радио Мэйнхеттена? Я записала частоту, — Кэнди достала из сумки папку с бумагами и нашла в ней листочек с цифрой.

— Давайте попробуем, — Саншайн настроилась на частоту, и из динамика послышалась бодрая музыка.

— О-о, да, это они, эту музыку они часто крутят! — закивала Кэнди.

— На связи «Музыкальный Мэйнхеттен», друзья! — послышалось из динамика.

— Голос очень чисто слышно, — обрадовалась земнопони. — Здорово!

— Ну, у них, наверное, достаточно мощный передатчик, — пояснила Саншайн.

— Конечно! Но мы сейчас используем их радиостанцию как приводной маяк, — рассказала Кэнди. — И то, что её слышно из Понивилля, да ещё с таким качеством — меня вполне устраивает.

Кэнди и Лавендер вскоре попрощались и отправились на вокзал. У них уже были куплены билеты на поезд.

Через пару часов пони собрались в комнате с передатчиком. Старлайт обеспокоенно поглядывала на зеркало. Где-то за полчаса до сеанса подошла Голден Харвест с фотоаппаратом, установила штатив и приготовилась снимать. Кэнди оставила Саншайн небольшой аванс, из которого пегаска сразу расплатилась с Голден за фотоплёнку, бумагу и реактивы.

— CQ CQ CQ DX EQ39MET EQ39MET MY QTH — METEOSTATION 39 PONYVILLE EQUESTRIA EQ39MET I’M STANDING BY PSE K, — как обычно, отстучала ключом Саншайн, дождалась ответа человека и включила микрофон.

— Слышу вас громко и чисто.

— Подтверждаю, слышимость хорошая, — ответил человек. — Почему-то нет изображения.

Зеркало оставалось обычным — изображение в нём не появилось. Старлайт уже несколько раз сканировала его, но сложная трёхуровневая печать на амальгаме зеркала не высвечивалась при наложении диагностических заклинаний, а руны на раме мерцали беспорядочно.

— У нас тут магические проблемы, — ответила Саншайн. — Принцесса Лу́на вчера применила диагностическое заклинание на большо́й мощности, и, похоже, в зеркале что-то разладилось. Сейчас Старлайт и Санбёрст пытаются разобраться.

— Это нехорошо, — в голосе человека слышалась тревога и огорчение. — Я вам тут книг приготовил для пересъёмки.

— Боюсь, с пересъёмкой придётся повременить, пока единороги не наладят зеркало, — ответила метеоролог.

— Кина не будет, — сказала Голден Харвест, снимая фотоаппарат и складывая штатив.

— Тогда надо подумать над запасным вариантом, — ответил человек. — Попробовать передавать изображения по радио. Но вам нужно будет найти способ сделать принимающее устройство.

— Изображения? По радио? Это как? — изумилась Саншайн.

Единороги тоже замерли от удивления.

— Есть два способа, — послышалось из динамика после непродолжительной задержки. — Первый способ — векторный. Например, если я передам три числа — координаты центра и радиус, вы можете по ним нарисовать окружность на листе бумаги.

— Э-э… Да! — Саншайн тут же поняла идею. — Но нужно будет сказать, что рисуем — отрезок, окружность, прямоугольник или ещё что-то.

— Конечно, идентификатор примитива нужен, — согласился человек. — Таким способом можно передавать простые чертежи и схемы. Но для сложных чертежей уже нужно устройство для механизированного приёма.

— Ну-у… Да… Но как его сделать? Чтобы оно числа понимало? — спросила Старлайт, нагнувшись к микрофону.

— У вас же есть пишущие машинки? — спросил человек.

— Да, но они печатают буквы.

— Неважно. Важен принцип. Бумага движется в вертикальном направлении, а каретка — в горизонтальном. Представьте, что у вас не буквы в пишущей машинке, а всего один молоточек с точкой. Но и валик, и каретка, и молоточек движутся с такой скоростью, что точки ставятся почти вплотную друг к другу.

— Ага-а… Кажется, я понимаю, — Саншайн улыбнулась. — И как машинка узнает, когда ставить точку?

Вместо ответа человек передал короткую последовательность точек и тире ключом.

— YAY! — Саншайн даже подскочила на месте. — Поняла! Но для этого нужен очень точный механический привод.

— У вас есть часовщик в Понивилле? — спросил человек.

— Доктор Хувс! Он ремонтирует часы, — подсказала Лира. — У него хобби такое.

— YAY! Точно! У нас же есть целый доктор технических наук! — выпалила Саншайн. — И он ещё и ремонтирует часы! Я с ним поговорю. Но… это же будет очень медленно. И как вы будете передавать последовательность точек. Неужели ключом?

— Нет, конечно, — ответил человек. — Передавать будет компьютер.

— А что это? — спросила Саншайн.

— Это такая электронная машина, которая умеет очень быстро считать по заданной программе, — ответил человек. — А уже программами можно заставить её делать очень много всего.

— YAY! — тут уже все пони начали переглядываться в восхищении.

— Всё это круто, конечно, но ме-едле-енно, — с сомнением пробормотала Саншайн.

— Погодите-ка… — задумчиво протянула Старлайт. — Кажется, у меня идея. Допустим, я возьму кристалл и наложу на него заклинание, чтобы он светился, когда на него подаётся электромагический импульс, обозначающий точку?

— О, а вы такое можете? — спросил человек.

— Могу, конечно, — ответила Старлайт. — Можно взять много мелких кристаллов и выстроить их в линейку по одному, на всю ширину листа, чтобы каждый кристалл соответствовал одной точке. Но передавать надо будет блоками, равными числу кристаллов в линейке.

— Передавать мы можем как угодно, это программно делается, — ответил человек. — Как вы будете ставить отметку на бумаге?

— А мы засунем в устройство фотобумагу и поставим в тёмной комнате, — ответила Старлайт.

— Поздравляю, — сказал человек. — Вы только что изобрели светодиодный принтер. Но информацию надо где-то хранить, чтобы печатать её целым блоком.

— М-м… Не надо, — ответил Санбёрст. — Можно зачаровать один кристалл, чтобы он мигал, а мелкие кристаллы реагировали не на электромагический, а на световой импульс. Тогда мигающий кристалл будет быстро проезжать вдоль линейки, передавая импульсы на неподвижные кристаллы, а они уже будут засвечивать фотобумагу. Надо только согласовать скорость передачи со скоростью движения каретки с кристаллом вдоль линейки. Это будет медленнее, чем печатать сразу всей линейкой, но в разы быстрее, чем долбить молоточком по красящей ленте.

— Всё равно медленно! — покачала головой Саншайн. — Когда мы фотографируем книгу в зеркале, время съёмки складывается из времени перелистывания и времени перематывания плёнки. Временем срабатывания затвора фотоаппарата можно пренебречь, оно неизмеримо меньше. А тут мы каждый лист будем печатать по несколько минут. Учитывая, что контакт то и дело рвётся… Малореальное занятие получается. Даже если контакт удастся стабилизировать.

— Тогда нужно делать телевидение с медленной развёрткой либо радиофакс, — послышалось из динамика.

— Телевидение с медленной развёрткой? — переспросила Саншайн. — Это даже по названию звучит медленно. А что такое радиофакс? ⁽⁷⁾

— Передача изображений по радио. Радиофакс даже проще сделать на вашей элементной базе. Я поищу более подробную информацию. Но это будет тоже работать не быстро, — ответил человек. — Вам сейчас нужно сначала изобрести способ хранения информации. Мы используем запись на магнитном диске, ранее использовалась магнитная лента. У вас есть какой-то способ записи звука или музыки?

— Есть! — обрадовалась Саншайн. — У нас записывают музыку на кристаллы!

— Запись прямо на кристаллическую решётку кристалла? Ничего себе! Мы такого пока не умеем, — ответил человек. — Постарайтесь разузнать, как это делается. Сколько музыки обычно можно записать на кристалл?

— Не совсем прямо. В кристалл сначала внедряется особое заклинание, которое изменяется при записи музыки. Количество песен на кристалле зависит от размера. На маленький, для плеера, обычно записывается несколько альбомов, каждый по десятку песен, — ответила Старлайт. — На большой, для стационарного музыкального центра, можно записать всё творчество обычной музыкальной группы, как правило.

— Нам нужна Винил Скрэтч! — догадалась Лира. — Кто лучше неё в Понивилле разбирается в записи музыки?

— Точно! Мы же можем записать код Хорсе в виде звука на обычный кристалл для плеера! — осенило Саншайн. — И уже потом, после сеанса связи, распечатывать записанную информацию, подавая сигнал с плеера на печатающее устройство.

— Хорошая идея, Санш… — послышалось из динамика, и в этот момент связь прервалась.

— Вот же сено! — пробормотала Саншайн. — Первым делом надо найти способ связь стабилизировать. Иначе ничего мы не запишем.

— На самом деле, с фотографией тоже не так быстро получается, — добавила Голден Харвест. — Снять мало, надо же ещё плёнки проявить и фотографии напечатать. Другое дело, что это можно делать уже после сеанса.

— Да, я время самой съёмки имела в виду, — согласилась Саншайн.

— Записывать сигнал на кристалл для записи музыки и потом его распечатывать будет однозначно проще, — Старлайт поддержала Санбёрста. — Нам стоит сосредоточиться на этом.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Керамик Молд и особенно Вольфрам Ингот были очень заинтригованы рассказом Марбл о найденном в тоннеле бронепоезде. Шарп Каттер при рассказе не присутствовал, он занимался наладкой подъёмника, смонтированного в башне, и только поздоровался, когда археологи, поднявшись по лестнице, проходили мимо.

Ингот с трудом дождался, пока проявят плёнку и напечатают снимки:

— Я ещё когда в школе учился, читал в исторических хрониках о нашем бронепоезде, пропавшем в районе Кристальной, когда сработало заклинание Сомбры. Название сейчас не помню, с тех пор уже лет сорок прошло. В книге упоминалось, что он был повреждён в бою, но при каких именно обстоятельствах, там не было сказано. И о том, как он оказался в городской черте Кристальной — тоже, — рассказал сталлионградский учёный, перебирая ещё влажные фотографии.

Подошедший вскоре Каттер, увидев фотографии, тоже сильно заинтересовался. Пёрпл Бесом с удовольствием пересказал ему всё, что видел.

— Надо будет на него посмотреть, — решил Каттер.

— Я тоже собираюсь туда сходить, — откликнулся Ингот. — Тем более, наши коллеги не заглядывали внутрь вагонов.

— Мы спешили, — пояснила Марбл. — Идти было далеко, мы, судя по карте, дошли по тоннелю до самых предгорий. Олд Скрипта пришлось везти обратно на вагонетке без кузова. Кстати, Каттер… Давно хочу спросить, что означает ваша кьютимарка?

— Ну… она символизирует машиностроение и металлообработку, — ответил учёный. — По крайней мере, я всегда так считал. Хотя… с этой кьютимаркой действительно связано кое-что необычное, но я всегда думал, что это чисто в рамках нашей семьи…

— Что именно? — заинтересовался Парчмент Скролл.

— У нас в семье в каждом поколении один из жеребят получает именно такую кьютимарку, или очень похожую, — ответил учёный. — Бывает, что у разных поколений кьютимарки отличаются цветом. Например, моя — чёрная, а у моего дяди кьютимарка была тёмно-синяя. Но это всегда половинка шестерни, подчёркнутая линией. А что?

— Видите ли…

Марбл достала из папки фотографию и протянула ему телекинезом. Каттер взял снимок, посмотрел на него и недоумённо взглянул на археолога:

— Моя кьютимарка? На стене тоннеля?

— На стене тоннеля в комплексе, построенном минимум за восемь тысяч лет до вашего рождения, — ответила Марбл.

Мордочка Каттера изумлённо вытянулась.

— Эм-м… Неожиданно… — учёный выглядел сильно озадаченным. — М-да… На самом деле есть ещё кое-что…

Он повернулся к своим седельным сумкам и левитировал из них небольшую шкатулку из чёрного лакированного дерева. Открыл её и поставил на стол перед Марбл.

— Это передаётся в моей семье уже много поколений. Мне передал его мой дядя, незадолго до смерти, и передавая, сказал нечто очень необычное: «Если ты вдруг попадёшь в очень странное, древнее и небезопасное место, эта вещь может спасти твою жизнь. Всегда носи её с собой.» Я тогда был молод, и, к сожалению, мне не пришло в голову расспросить дядю подробнее.

В шкатулке, на чёрном бархате, лежала цепочка с небольшой полупрозрачной зеленоватой пластинкой, на вид сделанной из какого-то поделочного камня. Но в полупрозрачной глубине угадывались витиеватые руны, которые Марбл сразу же узнала.

— На ней такие же руны, как в надписях, что мы видели в подземелье! — обрадовалась археолог. — Вы позволите использовать заклинание датировки?

— Конечно. Мне самому очень любопытно, сколько лет этой штуке, — ответил Каттер. — Мои родители говорили, что она древняя, но насколько именно?

Марбл скастовала датирующее заклинание:

— О-о… Как я и думала. Примерно семь тысяч восемьсот лет, почти восемь, как и для большинства предметов в подземном комплексе!

— Она настолько древняя? — Каттер был поражён. — Я думал, ей лет пятьсот, ну, максимум семьсот. Получается, я ошибся более чем в десять раз? Вы можете прочитать, что здесь написано?

— Это какой-то многозначный номер, — ответила Марбл. — Принц Шайнинг сумел разгадать цифры на этом языке, и всего несколько букв. В надписи есть буква S и ещё пара букв, которые нам неизвестны. Остальные руны — это цифры.

— Очень сложный язык, судя по рунам, — заметил Каттер. — У тех, кто им пользовался, явно было много свободного времени, чтобы вырисовывать такие сложные знаки.

— Мы не знаем, каким способом их наносили, — ответила Марбл. — Возможно, их впечатывали магией или рисовали по готовым шаблонам.

— Возможно, — согласился Каттер. — Знать бы ещё, что это?

— Почему бы не спросить у Эйелинн? — предложил подошедший Пёрпл Бесом. — Она всё же на тысячу лет старше. Возможно, она знает, что это такое?

— Отличная мысль, Бесом! Давайте попробуем!

Группа пони следом за Марбл и Каттером, несущим шкатулку с пластинкой, вышли из комнаты и по высоким коридорам замка направились в комнату, выделенную автоматону. Марбл остановилась перед дверью и постучала.

— Входите, — послышалось из-за двери.

Пони во главе с Марбл вошли в комнату.

— Здравствуйте, леди Эйелинн! Как вы тут устроились?

— Благодарю, хорошо.

Эйелинн стояла у стола, на котором были аккуратно разложены документы, и что-то писала. Закончив фразу, механическая пони положила телекинезом перо на чернильницу и спросила:

— Чем я могу быть вам полезна?

— У меня есть один предмет, очень древний, — сказал Каттер. — Мистер Бесом предположил, что вы можете знать, что это такое.

Учёный открыл шкатулку и показал автоматону каменную пластинку с цепочкой.

— Да, я знаю, что это, — ответила Эйелинн. — Я видела такие раньше. Это ключ.

— Ключ? — переспросил Каттер. — Но к чему?

— Их называли «жетон доступа». Я видела, как их вставляли в щель около двери, и дверь открывалась, — рассказала механическая пони.

— Очень интересно! — обрадовалась Марбл. — Мы уже находили двери, которые не могли открыть. Надо поискать, нет ли там таких щелей.

— Обычно рядом с дверью или на раме двери должна быть небольшая панель со щелью и кристаллами, которые светятся или красным, если заперто, или зелёным, если вход разрешён, — пояснила Эйелинн.

— Понятно, поищем, — кивнула Марбл. — Кстати, леди Эйелинн, какое расписание на завтра у принцессы и принца? Мы хотели поискать в подвале замка вход в комплекс, о котором вы говорили, и надеялись пригласить вас с нами. Вы, возможно, знаете, где он?

— Знаю, — подтвердила автоматон. — Через эту дверь мы эвакуировались из замка, когда Сомбра его захватил. К сожалению, эту дверь тогда смогли открыть и его солдаты. Завтра у принцессы утром медицинские процедуры. Придёт доктор Циннамон, чтобы её осмотреть. Скорее всего, я там не буду нужна, так что смогу сходить с вами. Принц будет вести занятия для офицеров на офицерских курсах, он будет занят до середины дня.

— Мы были бы очень рады, если вы сможете присоединиться, леди Эйелинн, — заулыбался Пёрпл Бесом. — Кто ещё может поведать нам все тайны этого места?

— К сожалению, я знаю только некоторые из этих тайн, далеко не все, — покачала головой механическая пони. — Зайдите за мной утром, когда соберётесь искать дверь в комплекс.

—=W=—

Утром следующего дня компания учёных, к которым присоединились Твайлайт и Эйелинн, спустилась в подвал Кристального замка. Рэрити и Дэш с ними не было, они вернулись в Понивилль. Рэрити не могла надолго закрывать свой бутик, а Дэш нужно было вернуться к своим обязанностям в погодной команде — пришло время для Уборки зимы.

— К сожалению, не все из нас принцессы, — улыбнулась на прощание модельер. — Большинство зарабатывает на жизнь своим трудом.

Следуя за гвардейцем с ключами от подвала, пони спустились по винтовой лестнице, встроенной в одну из опор замка. Охранник открыл тяжёлую дверь, зажёг фонарь и вошёл в подвал первым. Учёные вошли следом за ним.

Автоматон огляделась и сразу направилась вглубь подвала:

— Здесь всё перестроили, но я помню, что вход в комплекс нашли в той стороне, — она подсветила направление, скастовав шарик света, который медленно поплыл впереди.

Следуя за ней, пони прошли мимо стазис-камер с запасами продуктов для королевской кухни, затем миновали вход в винный погреб, склад старой мебели, где были свалены средневекового вида столы и скамейки, несколько минут пробирались через лабиринт проходов между многочисленными кладовыми, после чего Эйелинн остановилась перед обычной деревянной дверью, как будто в нерешительности.

— Дверь была здесь, — сказала автоматон. — Но она была железная.

— Разрешите, леди Эйелинн, — гвардеец-сопровождающий прошёл мимо автоматона к двери и открыл её, потратив несколько минут на подбор ключа.

За дверью обнаружился маленький тамбур. В противоположной его стене была прочно заделана массивная стальная рама, когда-то давно выкрашенная нейтрально-серой краской. Сейчас краска частично облупилась, обнажив ржавый металл. В раме на мощных петлях висела тяжёлая на вид дверь со скруглёнными углами и здоровенным штурвалом в центре.

Пёрпл Бесом подошёл к двери, достал свои кисточку и склянку с зельем от ржавчины и тщательно намочил дверные петли и ось штурвала в месте, где она входила в дверь. Затем вытащил из седельных сумок маслёнку:

— Надо немного подождать, — сказал археолог. — Но на этот раз я подготовился лучше.

Через несколько минут он смазал дверные петли, а потом накапал масла сверху на ось штурвала и исхитрился засунуть масло телекинезом в узкую щель между осью и дверью.

— Здесь есть специальные отверстия для смазки механизма замка, — подсказала Эйелинн, подсветив лучом неприметные дырочки на двери.

— О-о, благодарю, леди Эйелинн!

Бесом скастовал шарик света и накапал масло в отверстия, подсвечивая их для удобства. Ещё чуть подождав, археолог повернул штурвал. Массивный маховик провернулся неожиданно легко и почти бесшумно. Внутри двери щёлкнул механизм замка. Бесом потянул за штурвал — и дверь отворилась. Из тёмного тамбура пахнуло затхлым воздухом, но, посветив внутрь, Марбл увидела, что там сухо.

— Открылась легко, почти без усилий, — заметил Пёрпл Бесом.

Второй тамбур, за стальной дверью, был заметно побольше. На его противоположном конце располагалась другая дверь, уже знакомая археологам каменная, разделяющаяся на неравные верхнюю и нижнюю части. Однако, когда Бесом подошёл к ней, она не открылась автоматически, оставшись закрытой.

— Я помню, что эту дверь нашли незапертой, — произнесла Эйелинн.

В её голосе слышалось удивление, как будто механическая пони была озадачена.

Пожилой археолог осветил массивную каменную раму двери. Шарик света повис возле небольшой прямоугольной стальной панели, выступающей из рамы. В ней была небольшая вертикальная щель, над ней несколько мелких отверстий, расположенных кругом, и четыре разноцветных кристалла: красный, жёлтый, зелёный и голубой. Кристаллы не светились и выглядели тускло, как цветные стекляшки.

— Эм-м… — Бесом внимательно разглядывал панель. — Похоже, тут нужен ваш кулон-ключ, мистер Каттер.

Шарп Каттер подошёл к двери, достал свою каменную пластинку и осторожно вставил телекинезом в щель, понятия не имея, что произойдёт дальше.

Жёлтый кристалл на панели вдруг мигнул и засветился неярким светом. В тишине послышался механический голос:

— Обнаружен параметр активации протокола «Потомок». Если вас преследуют — закройте наружную дверь и заблокируйте запирающий штурвал. Отмечается длительное отсутствие контрольных записей в журнале. Последняя запись датируется: шесть тысяч восемьсот двадцать восемь лет от текущего момента. Отметка времени по часам реального времени идентификационной карты не совпадает с системным временем комплекса «Алый». Разница одна тысяча четыре года. Получаю данные. Сравнение с базой данных сотрудников комплекса «Алый». Ошибка. Отсутствие данных. Сравнение с базой данных членов семей сотрудников комплекса «Алый». Ошибка. Сравнение с локальными копиями баз данных сотрудников и членов семей других комплексов. Ждите… Ждите… Обнаружено совпадение в локальной копии базы данных комплекса «Щит». Производится корректировка требований протоколов ноль-ноль-кристалл-один… и ноль-ноль-кристалл-два в соответствии с прошедшим периодом времени. Необходимо провести генетический анализ биоматериала для подтверждения запроса.

Металлическая панель вдруг немного сдвинулась вверх, и из открывшейся щели выдвинулся маленький лоток из нержавеющей стали.

— Положите образец биоматериала в приёмный лоток. Это может быть волос, капля крови или срез роговой ткани копыта. Ожидаю образец.

— Эм-м… Минутку…

Каттер телекинезом выдернул несколько шерстинок и положил в лоток. Приёмное устройство убралось, панель с лёгким щелчком опустилась на место. Каменная пластинка выдвинулась из щели примерно на треть.

— Образец принят и отправлен на анализ. Время анализа: двадцать четыре цикла от настоящего момента. Заберите идентификационную карту. Ждём вас завтра в это же время, — произнёс механический голос. — Если вы в опасности, отсюда вы можете пройти в отсек-убежище для ожидания. Там есть место для отдыха, вода, пища, тепло, душ и канализация. Для входа в убежище выньте карту и вложите её в щель приёмника в стене справа.

Озадаченный Каттер вынул каменную пластинку из щели и медленно повернулся к остальным.

— Протокол «Потомок»? Генетический анализ? Говорящая дверь? Комплекс «Щит»? Отсек-убежище? — произнёс он. Чувствовалось, что учёный совершенно сбит с толку. — Кто-нибудь может объяснить мне, что это было?

— Кажется, этот механизм считал какую-то информацию, зашифрованную в вашей карточке, — предположила Твайлайт. — И нашёл совпадение. Возможно, кто-то из ваших далёких предков когда-то работал в другом подобном комплексе, который назывался «Щит».

— Вполне логичное предположение, принцесса Твайлайт, — подтвердила Марбл.

— Ну-у… допустим… — согласился Каттер. — Неужели здесь, по прошествии тысячелетий, ещё работает какая-то лаборатория? И что такое, Дискорд его подери, этот самый «генетический анализ»?

— Какой-то медицинский анализ, видимо, — предположила Марбл. — Никогда не слышала ни о чём подобном. Лаборатория? Вполне вероятно, что она уже не работает, и ваши волоски-образцы никогда не будут проверены. Но почему бы и не попробовать? Вернёмся сюда завтра.

— А это убежище? Давайте его осмотрим? — предложила Твайлайт.

Каттер уже собирался вложить карту в щель приёмника на стене, но Марбл остановила его:

— Минутку, мистер Каттер. Если это убежище, логично предположить, что оно закроется за вошедшими. И не факт, что потом откроется. Все механизмы здесь уже очень старые. Я думаю, не стоит рисковать. Давайте вернёмся сюда завтра.

Пони выбрались из подвала замка, на ходу обсуждая увиденное.

— Говорящая дверь после говорящей статуи Маллеату — это уже не так удивительно, — заметил Парчмент Скролл. — Но вот дверь, делающая сложные медицинские анализы — выглядит сногсшибательно.

— Скорее всего, анализ делает не сама дверь, — возразила Твайлайт. — Дверь только принимает образец и отсылает в лабораторию, вероятно, автоматическую.

— И если эта лаборатория давно не работает, дверь, вполне вероятно, не откроется, — заметила Марбл.

— Всё равно, уровень технологий этого комплекса абсолютно фантастический, — покачал головой Пёрпл Бесом.

—=W=—

Гора Кантерхорн. Ситуационная комната.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Глубоко под дворцом принцесс, в недрах горы Кантерхорн, расположен целый лабиринт подземных ходов, вырубленных в скале. Когда-то отсюда брали камень для строительства города. Затем образовавшиеся катакомбы приспособили в качестве убежища и складов на случай осады. Потом принцесса Селестия устроила там свою научную лабораторию, а ещё позже, следуя новым вызовам современной политики, в глубине катакомб был организован секретный правительственный комплекс, где проходят, в том числе, заседания кабинета министров по наиболее важным вопросам, а также совещания с командованием силовых структур и спецслужб.

Тот, кто видит солнечных гвардейцев в позолоченной броне, стоящих на посту во дворце и патрулирующих город, не догадывается, что это не более чем фасад, маскировка, призванная усыпить бдительность вероятного противника. Наиболее боеспособные части Вооружённых сил королевства Эквестрия — это Ночная гвардия, также именуемая Лунной, Пограничная стража и Эквестрийская воздушная кавалерия. Помимо них, есть ещё Королевская служба информации — разведка и контрразведка, и Старая гвардия принцессы Селестии — магический спецназ, состоящий из трёх крыльев: Зелёного, Каменного и Рубинового. В крыльях Старой гвардии всего по четыре-пять магов, но они, действуя совместно, выполняют самые головоломные и опасные задания.

Солнечная и Ночная гвардия в обычных ситуациях между собой почти не сотрудничают, часто даже напрямую конкурируют, поскольку и в той, и в другой служат пегасы (в Ночной гвардии — ночные, бэтпони, но это дела не меняет), отличающиеся задиристым характером. Воздушная кавалерия, базирующаяся в Клаудсдэйле, также добавляет в сложные отношения силовых структур Эквестрии свою толику неразберихи. Но в дни совместных учений и в случае серьёзного кризиса всё мелочное соперничество тут же откладывается, и все рода войск начинают работать как единый механизм.

Командующие этих подразделений собрались в ситуационной комнате в недрах Кантерхорна, чтобы принять решения и выработать линию дальнейших действий. В последние пару лет подобные совещания уже традиционно вела принцесса Лу́на. Старшая принцесса Эквестрии делегировала сестре полномочия, касающиеся военных операций, но сама тоже присутствовала на каждом совещании. Решения по самым важным вопросам сёстры-правительницы принимали вместе.

— Начинаем! — объявила принцесса Лу́на. — По Тиреку. МЫ вместе с ликтором Ночной гвардии Шедоу Стормом проверили условия содержания оного в Тартаре. Тирек находился в старинной камере, оборудованной древним устройством поглощения излишков магии — так называемая негейт-камера. Магии он получал ровно столько, сколько надобно для поддержания жизни. Любые излишки оной впитывала негейт-камера.

Первоначально камера закрывалась герметичной дверью с застеклённым глазком для наблюдения. В ходе последней реконструкции блока задержания некий альтернативно одарённый чиновник посчитал, что наблюдать за узником через глазок неудобно. Стену с дверью снесли и заменили решёткой с прутьями, заделанными в пол. Никому в голову не пришло, что Тирек может уменьшаться в размерах при недостатке магии. Тем наипаче, что из-за дурацких реформ тупоголовых кантерлотских чиновников количество стражи Тартара сократили.

Тирек сел на магическую диету и постепенно уменьшился до такого размера, что сумел пролезть между прутьями решётки. Дальше понятно. Тартар велик, стражники получают мало, искать беглеца никто не стал, типа, без магии сам подохнет.

Как он выбрался из Тартара, ещё предстоит выяснить. Предварительно МЫ предполагаем, что его, спрятавшегося в баке с мусором, случайно вывезли сами же стражники.

Мордочки присутствующих красноречиво вытянулись. Принцесса Солнца и вовсе прикрыла мордочку копытом.

— Поиски беглеца уже ведутся, — продолжила принцесса Лу́на. — Вход в Тартар расположен в отдалённой малонаселённой местности. Оттуда Тирек мог направиться куда угодно. Он также мог вообще затаиться на месяцы, постепенно подпитываясь дикой магией от лесных животных. Найти его будет вельми сложно.

— Мы уже работаем над этим, Ваш-ше выс-сочес-ство, — доложил командующий Ночной гвардии Блэйзон Блеар. — На вс-сех с-станциях железной дороги введено ус-силенное патрулирование Ночной гвардии. В городах ус-силены наряды Ночного дозора. Ведутс-ся планомерные ос-смотры чердаков, подвалов, мес-ст ус-становки мус-сорных баков, промыш-шленных зданий.

— Не сомневаюсь, что доблестные гвардейцы делают всё возможное, — мягко заметила принцесса Селестия. — Беда в том, что такие меры усиления невозможно вводить надолго. Пони устают. Если усиление не будет отменено в разумные сроки, его начнут отменять командиры на местах, явочным порядком. Тирек может просто подождать за пределами больших городов. Дикой магии ему достаточно, чтобы поддерживать себя в форме и даже понемногу расти. Я всё же считаю, что к поискам нужно привлечь Дискорда. Можно отвести ему роль магического детектора, без контакта с самим Тиреком.

— Тут ещё вопрос, как проводить его задержание, — заметил командующий Солнечной гвардии Вайт Шилд. — Если он высасывает магию пони, посылать единорогов нельзя, как нельзя посылать и земных пони. Насколько мне известно, в своей малой форме он не может воровать магию пегасов.

— Точнее, не успевает, — уточнила коммандер Спитфайр. — Пегасы быстрые, успевают улететь прежде, чем он высосет у них достаточно магии, чтобы они упали.

— Тем более, — кивнул Вайт Шилд. — Ну и как прикажете его ловить?

— Потому я и хотела поручить поиск и задержание Дискорду, — пояснила принцесса Солнца.

— То есть, применять по нему Элементы Гармонии тоже бесполезно? — уточнил Вайт Шилд.

— Вы его поймать хотите, или раскормить? — коротко спросил Гравел Квейк, земной пони, командир Каменного крыла Старой гвардии, маг, специализирующийся на стихии Земли.

— Элементы, возможно, могли бы его перегрузить, за счёт мощности, — пояснила принцесса Селестия. — Но они сейчас недоступны. Мы должны найти другой способ. Не основанный на магии пони или магии Элементов.

— Пегасы могли бы накрыть его сетью из стальных тросов, если другая группа будет отвлекать его внимание, — предложила Спитфайр. — Но для этого его надо найти и выманить на открытое место. В лесу или в большом городе это проделать не получится.

— Сеть на Тирека может накинуть и единорог, — сказала командир Зелёного крыла Мосси Бранч, зелёная единорожка. — Но для этого нужно подойти к нему близко. Это очень опасно. На близком расстоянии Тирек в несколько секунд может поглотить магию единорога.

— Это слишком опасно. Неприемлемо, — покачала головой принцесса Солнца.

— Может быть, телепортировать его в клетку? — спросила принцесса Лу́на.

— Телепортация — та же магия. Он никуда не телепортируется, только сильнее станет, — пояснила Селестия.

— Я могу использовать магию растений. Оплести его лианами, например, — предложила Мосси Бранч.

— То же самое. Любую магию он поглотит и станет ещё сильнее, — пояснила старшая принцесса.

— Магию артефактов — тоже? Может быть, сделать сеть-артефакт, которая запутает его сама? — предложил командир Рубинового крыла Хаммер Пендант, большой, ростом с Селестию, чёрный гиппоцерв⁽⁸⁾.

— Он чувствует и впитывает любую магию, — пояснила Лу́на. — Но сеть-артефакт, если набросить её внезапно, может сработать. Даже если он высосет из неё магию, сеть сама по себе, без всякой магии, его запутает.

— Осталось придумать, как набросить на него сеть на узкой улочке где-нибудь в Мэйнхеттене или Филлидельфии, — проворчала Спитфайр. — Это может сделать один пегас, максимум — пара. Не группа. Хороших летунов среди «Вандерболтов» достаточно.

— Тиреку тоже дос-статочно вс-стать под уличным навес-сом, и никакой пегас-с его там с-сетью не дос-станет, — ответил Блэйзон Блеар.

— Это верно, — признала Спитфайр. — Тут поможет только внезапность.

— Блэйзон Блеар, Вайт Шилд — продолжаем поиски, — распорядилась принцесса Лу́на. — Хаммер Пендант, сможете зачаровать несколько сетей-артефактов?

— Мой талант — разрушать артефакты зла, а не зачаровывать, — покачал рогатой головой олень-гиппоцерв. — Мне нужна будет помощь единорога.

— Найдём единорога, — кивнула Лу́на. — Коммандер Спитфайр, начинайте тренировки, пока с обычными сетями.

— Так точно, Ваше высочество, — кивнула Спитфайр.

— Вариант с сетью — не окончательный, — подчеркнула Госпожа Ночи. — Ежели кто придумает что-то лучше — МЫ всегда готовы выслушать. Вопросы, предложения? Нет? Тогда переходим к следующему вопросу. Мисс Бранч, вам слово.

Мосси Бранч поднялась с места:

— Ваши высочества, я изучила присланные Её высочеством принцессой Лу́ной фотографии древней книги.

— Книги? — переспросила принцесса Селестия.

— Принцесса Лу́на передала мне для изучения фотоснимки страниц древнего фолианта, — Мосси Бранч левитировала принцессе Солнца стопку фотографий. — Уже в результате беглого анализа стало ясно, что это, несомненно, переснятый с оригинала аэтаслибрум.

Маги-командиры крыльев Старой гвардии тут же напряглись и превратились в слух.

— Что такое, Дискорд его возьми, этот «атас»-что-то там? — переспросил Вайт Шилд.

— Аэтаслибрум. Древний магический артефакт, живая книга, способная говорить с читающим её пони, обычно — единорогом, — пояснил Гравел Квейк. — Большинство магов Старой гвардии обрели свои магические познания после прочтения аэтаслибрумов различных стихий.

Принцесса Селестия молча изучала фотографии.

— С вашего позволения, я продолжу, — холодно произнесла Мосси Бранч. — Более углублённое изучение фотографий позволяет сделать вывод, что переснятая книга, скорее всего, — давно утерянный и считающийся мифическим аэтаслибрум Жизни.

Принцесса Солнца отложила фотографии:

— Мисс Бранч совершенно права. Похоже, что это действительно аэтаслибрум Жизни. Продолжайте, мисс Бранч.

— Я опознала некоторые ритуалы по началам их описаний в фотокопиях, а также по перечислению необходимых артефактов и ингредиентов, — пояснила Мосси Бранч. — Мои выводы основаны на тщательном анализе имеющихся фактов и личном опыте.

— Никто не сомневается в вашей компетентности, мисс Бранч, — поторопила её принцесса Лу́на. — Мы все вас внимательно слушаем.

— Что может этот самый «атаслибрум»? — спросил Вайт Шилд. — Можно чуть поподробнее?

— Аэтаслибрум жизни содержит описания магических ритуалов, позволяющих лечить большинство наиболее опасных заболеваний, увеличивать продолжительность жизни, залечивать самые тяжёлые ранения и травмы, омолаживать организм, и, вполне вероятно, даже даровать бессмертие и воскрешать мёртвых, — ответила командир Зелёного крыла. — Кроме того, и это главное, любой из первичных аэтаслибрумов стихий позволяет провести особый ритуал, способный объединить магию единорога, пегаса и земного пони и буквально, в физическом воплощении, создать аликорна.

Мордочки всех присутствующих пони изумлённо вытянулись.

— Позвольте узнать, откуда были получены эти фотографии? — задала законный и сам собой напрашивающийся вопрос принцесса Селестия. — Лу́на?

— Фотоснимки сии сделаны двумя жительницами Понивилля чрез магический артефакт, позволяющий оным общаться зрительно и голосом с существом из иного мира, — огорошила всех Госпожа Ночи. — Аэтаслибрум находится у сего существа, и оно желает оный нам вернуть. Как сия книга попала к нему и вообще в тот мир — доподлинно неведомо. Существо получило книгу сию по наследству — тако НАМ объяснили беседовавшие с оным пони. Из рассказа оных следует, что мир, в коем обитает сие существо, немагический, и оно само не знает магии, заменяя оную наукой. Само существо сие, несомненно, разумно и настроено к пони вельми доброжелательно. Оно уже передаёт знакомым с ним пони важнейшие научные и технические сведения, в том числе — чертежи и математические формулы для расчётов. МЫ лично говорили с сим существом, пусть и недолго, и сумели убедиться в добрых намерениях оного. Ему, похоже, поначалу было просто интересно пообщаться с пони, а засим общение переросло в дружбу, пусть и на расстоянии. МЫ приняли решение создать в Понивилле для развития и продолжения контакта полноценный научный центр. Но его ещё предстоит построить, — закончила Лу́на.

— Если между ними возникла дружба, то я склонна доверять твоему впечатлению, сестра, — вполне серьёзно заметила принцесса Солнца.

Мосси Бранч подняла копытце, прося слова.

— Да, мисс Бранч?

— Ваши высочества! Учитывая чрезвычайную важность артефакта, находящегося во владении упомянутого существа из другого мира, я официально запрашиваю Высочайшее разрешение на его эвакуацию в Эквестрию. При необходимости — вместе с его владельцем.

---

1) оксиликвиты

Вернуться к тексту

2) вторжение гиксосов

Вернуться к тексту

3) Нил

Вернуться к тексту

4) Гелиополь

Вернуться к тексту

5) греч. Фивы, совр. Луксор

Вернуться к тексту

6) первоначально Амон был «богом местного значения» и лишь позднее его начали отождествлять с Ра

Вернуться к тексту

7) https://ru.wikipedia.org/wiki/Радиофакс

Вернуться к тексту

8) кисточкохвостый олень

Вернуться к тексту