Голодные игры: Экскоммуникадо (джен)

Туннель оказался шире, чем он ожидал — достаточно, чтобы два человека могли идти рядом. По центру пола тянулись узкоколейные рельсы, а в небольшой нише у самого входа стояла открытая платформа-вагонетка на шести колёсах, похожая на те, что используют в шахтах. Место для одного-двух стоящих людей и аккумуляторный блок с простой панелью управления: рычаг вперёд/назад. Видимо, именно на этом транспорте Сноу добирался до бункера, не тратя силы на долгую ходьбу.

Пит проверил заряд — индикатор горел зелёным. Он встал на платформу, двинул рычаг вперёд, и вагонетка плавно тронулась с места, почти бесшумно катясь по рельсам вглубь темноты. Это экономило время и силы, которые ещё могли ему понадобиться.

Он проехал около километра, когда за последовавшей темнотой впереди появился свет, и он заглушил мотор, давая вагонетке по инерции подкатиться ближе. До первого контрольного пункта оставалось метров тридцать.

Сам пункт был именно таким, каким его описывал Крейг: бетонный бункер, встроенный в стену туннеля, с узкими бойницами для стрелков и массивной стальной дверью, которая перегораживала проход. Над дверью, под потолком, Пит заметил две автоматические турели — чёрные, угловатые, с красными огоньками датчиков, которые сканировали пространство перед ними.

Он остановился как раз за пределами эффективной дальности датчиков турелей, и оценил ситуацию.

Бойницы были пустыми — либо охранники не ожидали гостей, либо полагались на турели. Дверь была закрыта, но рядом с ней виднелась панель для ввода кода — того же кода, который Крейг дал ему для прохода через систему безопасности.

Проблема была в том, чтобы добраться до этой панели, не попав под огонь турелей — скорее всего, не распознав лица подходящего, они открывали огонь автоматически.

Пит достал из кармана монету — одну из тех, что забрал из кошелька Воссена — и бросил её вперёд, в зону действия сенсоров. Монета зазвенела о бетонный пол, и турели мгновенно ожили, разворачиваясь в её сторону, их стволы выплёвывая короткую очередь, которая превратила монету в облако металлической пыли.

Быстрые, точные, безжалостные. Крейг не преувеличивал.

Но у машин была слабость, которой не было у людей: они реагировали на движение, на тепло, на заранее определённые алгоритмы угрозы. Они не умели думать, не умели предвидеть, не умели адаптироваться к тому, чего не было в их программе.

Пит снял пиджак Воссена и бросил его в другую сторону — турели развернулись, открыли огонь по ткани, которая разлетелась в клочья. В ту же секунду он рванулся вперёд, низко пригнувшись, двигаясь не по прямой, а зигзагом, меняя направление каждые полсекунды, не давая сенсорам зафиксировать его траекторию.

Турели повернулись обратно, их стволы искали цель, и первая очередь прошла в полуметре от его головы, выбивая искры из бетона. Вторая — ещё ближе, он почувствовал, как воздух вспороли пули, проходя так близко, что волосы на виске шевельнулись от ветра.

Десять метров до панели. Пять. Три.

Он нырнул вперёд, прижимаясь к стене прямо под турелями, в их мёртвой зоне, где стволы не могли опуститься достаточно низко, чтобы взять его на прицел. Его пальцы нашли клавиши панели, и он набрал код — быстро, не глядя, полагаясь на мышечную память, которая запомнила последовательность после того, как Крейг повторил её трижды.

Зелёный огонёк. Щелчок замка. Турели замерли, их красные датчики сменились на синие, и механический голос произнёс:

— Код принят. Добро пожаловать, генерал Крейг.

Дверь начала открываться, и Пит скользнул внутрь, в пространство между двумя мирами — тем, который он оставил позади, и тем, который ждал впереди.

* * *

За первым контрольным пунктом рельсы продолжались. Пит вернулся за вагонеткой, въехал в открытый проём и снова двинулся вперёд. Этот отрезок туннеля был короче, но лучше освещённым, с камерами на каждом повороте. Он не пытался прятаться — Сноу знал, что он идёт, и пытаться скрыться было бы бессмысленно.

Второй контрольный пункт появился через пятьсот метров — такой же бункер, такие же турели. Пит остановил вагонетку на том же расстоянии, прошел пункт тем же способом, как и первый, и, вернувшись за вагонеткой, двинулся дальше. Механический голос снова поприветствовал его как генерала Крейга.

Третий пункт был другим. Здесь были люди.

Пит заглушил мотор вагонетки ещё на подходе, увидев вдали свет и движение. Он подкатился по инерции как можно ближе и сошёл на пол, оставляя транспорт позади. Впереди, у открытой двери бункера, стояли пятеро солдат в чёрной форме элитного подразделения, их оружие было направлено в его сторону.

— Стоять! — крикнул один из них, очевидно старший. — Руки вверх, оружие на землю!

Пит остановился в двадцати метрах от них, и его руки — с Вайперами в каждой — медленно поднялись, но не для того, чтобы сдаться.

— Я сказал — оружие на землю!

Мир замедлился.

Первый выстрел ушёл старшему в горло — единственное незащищённое место между шлемом и бронежилетом — и он начал падать, его руки всё ещё сжимали автомат, который уже никогда не выстрелит. Второй и третий солдаты открыли огонь, но Пит уже двигался — не в сторону, как ожидали бы от человека под обстрелом, а вперёд, навстречу пулям, потому что в данной ситуации расстояние было его врагом, а ближний бой — его лучшим союзником.

Он скользнул под очередью второго — пули прошли над его головой, вспарывая воздух — и поднялся, вкладывая всю инерцию движения в удар локтем, который впечатался в визор шлема с такой силой, что пластик треснул, а голова солдата откинулась назад под неестественным углом. Правый Вайпер нашёл третьего — два выстрела в бронежилет, чтобы остановить, один в лицо, чтобы закончить — и тело отлетело к стене, оставляя на бетоне тёмный мазок.

Четвёртый преторианец, замешкавшись, только направлял на него свое оружие — Пит слышал характерный щелчок затвора — и он использовал тело третьего как щит, толкая его навстречу очереди, которая предназначалась ему. Пули вошли в мёртвую плоть, и Пит шагнул из-за этого импровизированного укрытия, оба Вайпера пели одновременно, и четвёртый солдат танцевал свой последний танец, дёргаясь от каждого попадания перед тем как упасть мертвым.

Пятый побежал назад, к бункеру, возможно, к какому-то укрытию или тревожной кнопке — и Пит позволил ему сделать семь шагов, восемь, девять, прежде чем пуля прицельно нашла его колено, и он рухнул с криком, который эхом разнёсся по туннелю.

Пит подошёл к нему неспешно, перезаряжая пистолеты на ходу, и остановился над корчащимся телом.

— Сколько ещё людей между мной и бункером?

Солдат смотрел на него снизу вверх, его лицо было искажено болью, но в глазах — Пит видел это ясно — был не только страх, но и что-то похожее на узнавание.

— Ты... ты Мелларк... — прохрипел он. — Они говорили... говорили, что ты придёшь...

— Сколько людей?

— Двадцать... может тридцать... в главном зале перед входом в бункер... — солдат закашлялся, и на его губах появилась кровь.

— Благодарю, — сказал Пит и выстрелил ему в голову. Он никогда не оставлял работу незаконченной.

* * *

Главный зал оказался большим открытым пространством перед массивными дверями, которые, судя по всему, вели непосредственно в бункер Сноу. Высокие потолки, колонны по периметру, и — это было почти красиво в своей жестокости — около двадцати пяти солдат, которые заняли позиции за этими колоннами, за перевёрнутыми столами, за всем, что могло служить укрытием.

Они ждали его.

Пит стоял в дверном проёме, освещённый сзади светом туннеля, и представлял собой идеальную мишень — тёмный силуэт на светлом фоне, одинокая фигура против двадцати пяти вооружённых профессионалов.

— Сдавайся, Мелларк! — крикнул кто-то из глубины зала. — У тебя нет шансов!

Пит не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и его руки с Вайперами опустились вдоль тела, расслабленные, почти небрежные.

Он шёл прямо на них, и в этом было что-то настолько неправильное, настолько противоречащее всем инстинктам самосохранения, что солдаты на мгновение замешкались, не понимая, что происходит.

Это мгновение стоило им жизни.

Пит двигался так, словно законы физики были для него лишь вежливыми рекомендациями, которые можно игнорировать, если очень захотеть. Он нырнул влево, уходя от первой очереди, и его правый Вайпер нашёл стрелка раньше, чем тот успел скорректировать прицел — два в грудь, один в голову, классика, которая никогда не подводила. Перекат вправо, и левый пистолет присоединился к симфонии — ещё один солдат, ещё одна тройка выстрелов, ещё одно тело.

Он использовал колонны как партнёров в танце — появлялся из-за одной, стрелял, исчезал за другой, появлялся уже в новом месте, откуда его не ждали. Солдаты открывали огонь туда, где он был секунду назад, а он уже был в другом месте, и их пули находили только бетон и воздух.

Третий, четвёртый, пятый — они падали как костяшки домино, и каждое падение было аккомпанементом к мелодии, которую играли Вайперы.

Кто-то бросил гранату — Пит увидел её боковым зрением, чёрный цилиндр, вращающийся в воздухе, — и он подхватил ближайшее тело, используя его как щит, ныряя за колонну в тот момент, когда взрыв осветил зал вспышкой огня и грохота. Осколки впились в мёртвую плоть, которая приняла удар вместо него, и Пит отбросил отработанный материал, выходя из-за укрытия с обоими пистолетами на взводе.

Шестой. Седьмой. Восьмой — этот был умнее, он пытался обойти Пита с фланга, и за это получил пулю в висок вместо груди, потому что умные враги заслуживали быстрой смерти. Девятый попытался сдаться — поднял руки, бросил оружие, закричал что-то о жене и детях — и Пит выстрелил ему в лоб без колебаний, потому что в этом зале он мог себе позволить только такой вид милосердия.

Он менял магазины с той скоростью, которая была бы невозможна для обычного человека — пустой вылетал, полный вставал на его место, руки двигались независимо от сознательной мысли, повинуясь инстинктам, которые были древнее и глубже любой тренировки.

Десятый. Одиннадцатый. Двенадцатый.

Тринадцатый спрятался за перевёрнутым столом, и Пит прострелил этот стол насквозь — пять выстрелов в линию, на высоте, где должна была находиться голова прячущегося человека, — и короткий вскрик по ту сторону подтвердил, что расчёт был верным.

Четырнадцатый и пятнадцатый атаковали вместе, координируя огонь, пытаясь зажать его в перекрёстном огне, и это было почти профессионально, почти опасно. Пит ушёл в перекат между ними, пропуская их пули над собой, и выстрелил в обоих одновременно — правый Вайпер в одного, левый в другого — и они упали синхронно, словно марионетки, у которых одновременно перерезали нити.

Шестнадцатый. Семнадцатый. Восемнадцатый.

Оставшиеся семеро поняли, что происходит, и начали отступать к дверям бункера, но отступать было некуда — двери были закрыты, код знал только Пит, и они оказались в ловушке между человеком, который убивал их товарищей, и дверями, которые не хотели открываться.

Пит шёл к ним через зал, который теперь был скорее моргом, чем помещением для охраны, и его ботинки оставляли красные следы на бетонном полу.

Девятнадцатый выстрелил себе в голову, прежде чем Пит успел до него добраться — трусость или мудрость, кто знает. Двадцатый и двадцать первый бросили оружие и встали на колени, руки за голову, глаза в пол.

— Пожалуйста, — сказал один из них. — Пожалуйста...

Пит выстрелил им обоим — по одной пуле каждому, быстро, чисто, без лишних страданий.

Двадцать второй, двадцать третий, двадцать четвёртый — израсходовав все пули в пистолетах, они пытались драться врукопашную, и это было почти смешно, если бы не было так грустно. Пит сломал первому руку, потом шею, использовал его тело, чтобы отклонить удар второго, и вогнал нож в горло третьего так быстро, что тот ещё пытался нанести удар, когда жизнь уже покидала его глаза.

Двадцать пятый — последний — стоял у дверей бункера, его пистолет был направлен на Пита, но руки дрожали так сильно, что он не мог прицелиться.

— Ты... ты не человек, — прошептал он. — Ты... демон...

— Возможно, — согласился Пит и выстрелил.

Тишина опустилась на зал, прерываемая только звуком капающей крови и далёким гулом вентиляции. Пит стоял посреди двадцати пяти трупов, перезаряжая Вайперы в последний раз, и смотрел на двери бункера, которые отделяли его от цели.

Он набрал код на панели, и двери начали открываться.

* * *

Пит представлял себе что-то холодное, стерильное, функциональное — подземное убежище диктатора, который прячется от мира, который сам же создал. Вместо этого он обнаружил... роскошь.

Мраморные полы, хрустальные люстры, картины на стенах — оригиналы, судя по возрасту холстов и технике мазков. Мебель из красного дерева, ковры, которые стоили больше, чем весь Двенадцатый дистрикт зарабатывал — а точнее, получал из Капитолия за добытый уголь — за год. И повсюду — розы. Белые розы в вазах, на столах, в нишах стен, их аромат наполнял воздух сладковатым, почти удушающим запахом, который Пит помнил из трансляций, из интервью, из всего, что было связано с президентом Сноу.

Он шёл по коридорам бункера, и здесь не было охраны — ни одного солдата, ни одной турели, ни одной камеры. Словно Сноу убрал все препятствия, расстелив перед ним красную дорожку к своему кабинету.

Это было ловушкой. Это должно было быть ловушкой.

Но Пит продолжал идти, потому что не было другого выбора — он зашёл слишком далеко, чтобы отступать, и слишком много людей убил, чтобы уйти с пустыми руками.

Кабинет президента находился в конце главного коридора — массивные двойные двери с позолоченными ручками и гравировкой герба Панема. Пит толкнул их, и они открылись беззвучно, впуская его в святая святых режима.

Комната была большой, просторной, с панорамным экраном вместо одной из стен — экраном, на котором транслировались изображения Капитолия, дистриктов, арен, всего того, чем Сноу правил из своего подземного убежища. Письменный стол из чёрного мрамора стоял в центре, и за этим столом было пусто — кожаное кресло с высокой спинкой, но никакого президента.

Пит обошёл комнату, проверяя углы, ниши, всё, что могло скрывать засаду. Ничего. Он был один.

А потом экран мигнул, и на нём появилось знакомое всему Панему лицо.

* * *

Президент Кориолан Сноу выглядел именно так, как Пит помнил его из трансляций — бледное, одутловатое лицо с водянистыми глазами, тонкие губы, которые всегда казались слегка влажными, седые волосы, зачёсанные назад с той тщательностью, которая говорила об армии стилистов, работающих над образом. На нём был белый костюм — конечно же белый, как его розы, как его ложь, как его притворная чистота — и в петлице красовался цветок, аромат которого Пит, казалось, мог почувствовать даже через экран.

— Мистер Мелларк, — голос Сноу был мягким, почти ласковым, голосом деда, который рассказывает внуку сказку на ночь. — Добро пожаловать в моё скромное убежище. Хотя, должен признать, вы добрались сюда несколько... раньше, чем я рассчитывал.

Пит стоял перед экраном, оба Вайпера направлены на изображение, хотя это было бессмысленно — нельзя убить человека через видеосвязь, как бы сильно ни хотелось.

— Где вы? — спросил он.

— О, совсем рядом, — Сноу улыбнулся той улыбкой, которая никогда не достигала глаз. — И в то же время — достаточно далеко, чтобы наш разговор мог состояться без... помех.

— Какой разговор?

— Именно тот, который мы сейчас ведём, мистер Мелларк. Вы ведь не думали, что я позволю вам дойти до моего кабинета просто так? Что все эти коды, которые так любезно предоставил вам покойный генерал Крейг, были случайностью?

Пит почувствовал, как что-то холодное сжалось в его груди. Он подозревал это, конечно — Сноу не был дураком. Но слышать подтверждение из уст самого президента было... отрезвляюще.

— Вы хотели, чтобы я пришёл.

— Хотел? — Сноу рассмеялся, и этот смех был таким же фальшивым, как всё остальное в нём. — Я настаивал на этом, мистер Мелларк. С того момента, как вы вырезали свой трекер на арене я предполагал, что вы придёте ко мне. Вопрос был только в том, когда.

— Зачем?

— Зачем? — Сноу наклонился ближе к камере, и его глаза — бледные, почти бесцветные — заполнили экран. — Потому что вы — самое интересное, что случилось в этом скучном мире за очень долгое время, мистер Мелларк. Потому что вы — доказательство того, что человек может превзойти свои ограничения, стать чем-то большим, чем сумма своих частей. Потому что вы — загадка, которую я хочу разгадать.

Он откинулся назад в кресле, и камера показала больше его окружения — какой-то другой кабинет, другое место, такое же роскошное и безвкусное.

— Вы не тот, кем кажетесь, мистер Мелларк. Пекарь из Двенадцатого дистрикта не умеет убивать людей так, как убиваете вы. Он не знает техник рукопашного боя, которые не преподают даже в лучших военных академиях Капитолия. Он не двигается так, словно родился с оружием в руках. Так кто вы на самом деле?

Пит молчал, потому что не знал ответа на этот вопрос. Кто он? Пит Мелларк, который любит Китнисс и печёт хлеб? Или Джон Уик, который убивает людей с той же лёгкостью, с которой дышит? Или кто-то третий, кого он ещё не понял, не принял, не осознал?

— Вижу, вы сами не знаете, — Сноу кивнул с видом человека, который получил подтверждение своей теории. — Это делает вас ещё более интересным. Вы — аномалия, мистер Мелларк. Сбой в системе. И я потратил немало ресурсов, пытаясь понять, откуда вы взялись.

— И что вы узнали?

— Ничего, — Сноу развёл руками. — Абсолютно ничего. Ваша биография безупречна — рождение в Двенадцатом дистрикте, работа в пекарне отца, влюблённость в девочку с косой... Всё это реально, всё это задокументировано, всё это подтверждается свидетелями. И всё же — вы не тот, кем должны быть. Это противоречие очаровывает меня.

Пит опустил пистолеты — не потому, что доверял Сноу, а потому что держать их на весу было бессмысленно.

— Чего вы хотите?

— Того же, чего хотите вы, мистер Мелларк. Понимания. Ответов. Истины, — Сноу снова улыбнулся. — Но поскольку я не могу получить эти вещи прямо сейчас, я предлагаю вам сделку.

— Какую сделку?

— Прекратите свой крестовый поход. Уйдите из Капитолия, вернитесь к вашей Китнисс, живите своей жизнью — какой бы она ни была. В обмен я обещаю, что Тринадцатый дистрикт останется в покое. Ни бомб, ни вторжений, ни охоты на повстанцев. Мир, мистер Мелларк. Настоящий мир.

— А если я откажусь?

— Тогда... — Сноу вздохнул с притворным сожалением. — Тогда я буду вынужден использовать все ресурсы Капитолия, чтобы уничтожить вас и всех, кого вы любите. Начиная с мисс Эвердин, которая, как мне сообщают, в данный момент находится в бункере Тринадцатого дистрикта, уровень три, секция Д, комната сорок семь.

Он произнёс эти координаты небрежно, словно называл адрес ресторана, и Пит почувствовал, как его кровь застывает в жилах.

— Да, мистер Мелларк, я знаю, где она. Я знаю всё. Вопрос в том — что вы готовы сделать, чтобы защитить её?

* * *

Пит смотрел на экран, на лицо человека, который правил Панемом десятки лет, который убивал детей ради развлечения, который заставил генерала Крейга смотреть, как умирает его дочь.

Он должен был чувствовать ярость. Он должен был чувствовать ненависть. Он должен был хотеть разбить этот экран, найти Сноу, где бы тот ни прятался, и убить его собственными руками.

Но вместо этого он чувствовал... усталость. Глубокую, всепоглощающую усталость человека, который слишком долго бежал, слишком много убил, слишком мало спал.

— Вы не оставите Тринадцатый в покое, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Вы не можете. Повстанцы — угроза вашей власти, и вы уничтожаете угрозы. Это то, что вы делаете сейчас, и то, что вы делали всегда.

— Вы меня недооцениваете, мистер Мелларк.

— Нет. Я вас понимаю. Вы предлагаете мне сделку, которую не собираетесь выполнять. Вы хотите, чтобы я ушёл и стал если не вашим союзником, то нейтралом, чтобы вы могли уничтожить меня на своих условиях, в своё время, способом, который вы контролируете. Потому что здесь, сейчас — вы меня не контролируете. И это вас пугает.

Сноу молчал, и его улыбка — та фальшивая, маслянистая улыбка — медленно таяла с его лица.

— Вы умнее, чем выглядите, — сказал он наконец.

— А вы — трусливее, чем притворяетесь, — ответил Пит. — Вы прячетесь в своём бункере, разговариваете со мной через экран, потому что боитесь встретиться лицом к лицу. Вы боитесь меня, Сноу. И вы правы — вам стоит бояться.

Он сделал шаг к экрану, и его глаза — карие, с золотыми искрами у зрачка, такие же, как у Лиры Крейг — встретились с бледными глазами президента.

— Я найду вас. Может быть, не сегодня. Может быть, не завтра. Но я найду вас, и когда это произойдёт — никакие бункеры, никакие турели, никакая охрана вас не спасёт. Вы умрёте, Сноу, и это не угроза, а констатация факта.

Сноу смотрел на него несколько секунд, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то настоящее — не страх, нет, но признание того, что человек на другом конце связи говорит правду.

— Что ж, — сказал он. — Тогда, полагаю, наша беседа окончена. До встречи, мистер Мелларк. Я буду ждать её... с нетерпением.

Экран погас.

* * *

Пит стоял в кабинете президента — в пустом кабинете президента, который прятался где-то в другом месте — и думал о том, что делать дальше.

Сноу сбежал. Это было очевидно — бункер, в который он проник, был приманкой, ловушкой, сценой для разговора, который Сноу хотел провести на безопасном расстоянии. Нынешнее убежище президента было где-то ещё, и найти его будет стоить времени, сил, возможно — жизней, но Пит не собирался сдаваться.

Он обошёл кабинет, собирая всё, что могло пригодиться — документы со стола, карту памяти из компьютера, который не был защищён паролем, потому что Сноу, очевидно, рассчитывал, что Пит сюда дойдёт. Может быть, в этих данных была информация, которая поможет найти настоящее убежище. Может быть — ещё одна ловушка.

Сейчас ему нужно было выбраться из бункера, из резиденции, из Капитолия. Вернуться к Китнисс, к повстанцам, к тем, кто ещё верил, что Сноу можно победить.

Сноу был жив. Пит тоже. Это означало, что игра ещё не закончена. И когда они встретятся снова — а они встретятся, в этом Пит не сомневался — один из них умрёт. Пит собирался убедиться, что это будет не он.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )