ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

Фари стоял у причала, вглядываясь в горизонт. С момента последней неудачной попытки уплыть прошла неделя. Предыдущий торговец, как и тот, что был до него, наотрез отказался брать на борт незнакомца. «Но сейчас точно всё получится», — надеялся принц.

В порту начинала кипеть жизнь: грузчики, торговцы, просто зеваки. Они бросали на Фари странные взгляды, а подойдя ближе — морщились и отходили подальше. Принц сейчас напоминал новогоднюю ёлку, увешанную не игрушками, а гирляндами из чеснока. Запах стоял такой, что невинная муха, пролетающая мимо его головы, замерла в воздухе, дрогнула и рухнула на причал.

— Эй, такого не было! — мысленно возразил Фари, но, осмотревшись, увидел ещё несколько насекомых, неподвижно лежащих рядом. — Кхм... Эксперименты требуют жертв, — смущённо пробормотал он. — Да и я от Грега сразу сюда, даже не успел помыться!

Вскоре появился и сам Грег (не вампир, что было доказано Фари). Внешность его претерпела изменения: волосы цвета воронова крыла теперь отливали серебром. (Проверка Фари на серебро. Результат: отрицательный. Побочный эффект: осиновой шваброй получать не так больно, как дубовой. Так что опыт по воздействию осины на Грега — отрицательно-положительный: отрицательный в том, что доказал неэффективность осины, положительный — в том, что голова болела меньше.)

— Грег! — крикнул Фари и, дождавшись, когда его заметят, помахал рукой.

Тот, погладив свои серебряные волосы, тяжело вздохнул и направился к принцу.

— Я думал, ты из морга не выходишь, — спросил Фари.

— С вероятностью в 80% на этом судне будут вести от моего учителя. Или он сам.

— Кстати, ты его уже упоминал. Где он сейчас?

— На острове Гобу. В отпуске. Это в пяти днях пути отсюда.

Торговое судно «Синий Пок» приближалось, и Фари сразу заметил неладное. Экипаж выглядел обеспокоенным. Матросы уже толпились у борта, держа наготове сходни, их лица были напряжены.

— Грег, отойди назад, — сказал Фари, и в его голосе не было ни шутки, ни истерики. Сейчас он был серьёзен.

Грег приподнял бровь, склонил голову набок, осмотрел принца, затем перевёл взгляд на корабль.

— Хм… Понял, — заключил он, делая несколько шагов назад и вставая за спиной Фари. — Вероятность серьёзного происшествия — 65%.

Нездоровое оживление матросов заметили и другие люди в порту. Над причалом повисло беспокойное молчание. «Синий Пок» был всё ближе. Фигура на носу судна, вскинув руки рупором, прокричала:

— Врача! Нам срочно нужен врач!

В толпе пронёсся встревоженный шёпот. Через минуту судно пришвартовалось, и с него начали быстро спускаться матросы.

Первым выбежал, судя по всему, капитан — мужчина лет сорока с взъерошенными малиновыми волосами и пёстрым платком в цветочек на голове. Его взгляд метнулся по толпе.

— Здесь есть врач?! — выкрикнул он, и в его голосе звучала отчаянная надежда.

Люди переглянулись. Десятки взглядов молча устремились на Грега, который вышел из-за спины Фари и, неспешно приблизившись к капитану, представился:

— Добрый день. Я Грег, судмедэксперт.

— Судмедэксперт?! — лицо капитана исказилось. — Есть тут нормальный, живой врач?!

— К вашему сожалению, только я, — ровно ответил Грег.

Толпа вокруг подтвердила его слова ропотом.

— Так что случилось? — спросил он, и, повернувшись к Фари, бросил ему ключ. — Фари, сбегай ко мне. Возьми инструменты. Первая дверь в левом коридоре, чёрный ящик с красным крестом.

Поймав ключ и кивнув, Фари сорвался с места. Грег же последовал за капитаном на борт, слушая сбивчивый рассказ.

— Мы уже третий месяц в море, швартуемся у разных островов максимум на день. Последняя остановка была на Гобу. Оттуда мы плыли к вам, и на второй день один из матросов слёг. Жаловался на дикую боль в животе. Наш корабельный лекарь осмотрел его, но ничего не нашёл, дал обычное снадобье от резей.

Пока капитан говорил, они поднялись на палубу. Грег увидел ряд тел, накрытых простынями. Пространство наполнял тяжёлый, сладковатый запах.

— Сколько? — спросил Грег, не отводя глаз от этого зрелища.

— Пятеро мёртвых. И семеро сейчас… в жару и бреду.

Грег медленно обвёл взглядом палубу, сканируя капитана, затем — матросов, стоявших в стороне, их испуганные лица.

— Первый случай был три дня назад? — спросил он, получив кивок, продолжил: — Что было дальше? Как вёл себя первый заболевший?

— Потом… ночью мы все проснулись от его криков. Он кричал во сне, от боли, кажется. Сколько ни будили — не просыпался, будто прикованный ко сну. Мы перенесли его в лазарет. А утром… утром слёг и наш лекарь. На третий день плавания заболело ещё трое матросов.

Грег кивнул, мысленно складывая пазл.

— Прикажите всему экипажу оставаться на корабле. Никого не выпускать и никого не впускать, — его голос прозвучал твёрдо, как приказ. — С вероятностью 70% мы имеем дело с контагиозной инфекцией. Матросы, которые заболели после лекаря, — это те, кто переносил первого больного?

— Да.

— Те, кто пока здоров, имели прямой физический контакт с пострадавшими? Касались кожи? Здоровались за руку? Хлопали по плечу?

— Э-э… Нет! Точно нет! Я сам почти не выходил из каюты…

— Значит, с вероятностью 87% болезнь передаётся через непосредственный физический контакт. Я не слышал приказа, капитан. И добавьте: запретить любые прикосновения друг к другу.

Капитан встряхнулся, будто очнувшись от ступора, и обрушил на палубу свой рёв:

— ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СУДНЕ! НИКОГО НЕ ВПУСКАТЬ! И НЕ ПРИКАСАТЬСЯ ДРУГ К ДРУГУ, ЧЁРТ ВАС ВОЗЬМИ!

Грег достал небольшую записную книжку и стал быстро вносить заметки острым, точным почерком: «Симптомы: абдоминальные боли, состояние сопора/бреда, летальный исход. Путь передачи: контактный (вероятно, через кожные выделения?). Инкубационный период: 1-2 дня».

— На Гобу вы что-нибудь ели, пили? Запасались провизией?

— Конечно, мы же стоим там на день, отдыхаем, пополняем припасы.

— На острове ничего необычного не заметили? Не было слухов о болезнях?

— Нет… Всё как всегда. Разве что оживление перед каким-то грядущим событием, праздником. Но у них такое каждый год, мы даже специально подгадываем.

С этими словами Грег подошёл к первому телу, сдернул простыню и, не прикасаясь, присел на корточки. Его взгляд скользил по коже, фиксируя мельчайшие детали: цвет, возможные высыпания, состояние слизистых.

— Это… — капитан сглотнул. — Вы не посмотрите сначала на тех, кто ещё жив? Может, их можно спасти?

— Этим я и занят, — не отрываясь, ответил Грег.

— Но они же уже… того…

— Но они были больны. И только они могут нам без прикрас рассказать, с чем мы имеем дело. Живой пациент может ошибаться. Мёртвый — никогда.

Фари к этому времени уже мчался обратно, тяжело дыша под весом чёрного ящика. Вскоре он был в порту. Взбегая по трапу «Синего Пока», его остановили матросы, лица которых были бледны от страха и запретов.

— На борт нельзя! — буркнул один из них, не глядя в глаза.

— Грег! Инструменты! — крикнул Фари через их головы.

Вскоре показался и сам Грег в сопровождении капитана. Лицо врача было сосредоточенным, на переносице застыла лёгкая складка размышления.

— Ну что? Что там случилось? И можно подняться? — затараторил Фари.

— Этиология пока не установлена. Скоро будут первые морфологические данные. Тебе подниматься нельзя, — отчеканил Грег, принимая ящик.

Он нажал на кнопку, выдвинул колёсики и, развернувшись, покатил его обратно на палубу, не оглядываясь. Фари же, будучи самим собой, проигнорировал запрет. Ловко юркнув между ошеломлённым матросом и поручнем, он в два прыжка догнал Грега.

— Твой персональный риск летального исхода только что возрос до 7%, — констатировал Грег, не замедляя шага и открывая ящик.

Внутри, в бархатных ложах, инструменты лежали в идеальном, безмолвном порядке.

— Ну, ты же меня потом спасёшь, если что? — с вымученной улыбкой поинтересовался Фари, наблюдая, как Грег надевает стерильные перчатки с мягким щелчком.

— От смерти спасения нет, — тихо, словно констатируя закон физики, ответил Грег.

Его взгляд был прикован к обнажённому торсу первого трупа. Там, на бледной коже живота, расползалось синевато-лиловое пятно. От него, подобно ядовитым корням или трещинам в стекле, расходились тонкие, тёмные линии, уходящие под рёбра и в пах.

Взяв скальпель, Грег приступил к работе. Фари и капитан, как по команде, резко отвернулись. Стоя спиной к месту процедуры, Фари слышал только звуки: точный, влажный разрез плоти; приглушённый скрежет, похожий на пилку по мрамору (ребро?); мягкий, отвратительный шум перемещения внутренностей. Его собственный желудок сжался в тугой, тошнотворный комок.

— Капитан, — раздался ровный голос Грега, нарушивший жуткую симфонию. — На судне есть спирт или другая горючая жидкость?

— Д-да… На камбузе есть масло для растопки…

— Распорядитесь принести. Потребуется кремация биологических отходов.

Фари и капитан побледнели ещё больше, живо представив себе объём и природу этих «отходов».

— Можете повернуться. Область исследования изолирована, — сказал Грег.

Фари обернулся, ожидая увидеть кровавую картину. Но вместо этого он увидел лишь аккуратно прикрытое простынёй тело и Грега, который снимал перчатки. Он сделал это одним резким движением, вывернув их наизнанку, и бросил в небольшой металлический ящик для опасных материалов, стоявший рядом. Его лицо было задумчивым, почти отстранённым, но в глазах, обычно пустых, горел холодный, аналитический огонь — огонь разгадки.

Вскоре капитан, бормоча что-то невнятное, удалился за горючим, оставив героев одних в гнетущей тишине, нарушаемой лишь скрипом снастей. Первым её нарушил Фари.

— Ну что, узнал хоть что-нибудь?

— Да. Мы имеем дело с паразитарной инвазией, — ответил Грег, не отрывая взгляда от стеклянной пробирки, которую он держал в руке.

Он медленно вращал её, ловя последние лучи солнца.

— И, скорее всего, растительного происхождения.

Фари приблизился и пригляделся. В пробирке, в капле мутного раствора, плавало нечто, напоминавшее микроскопический одуванчик — пушистый, почти невесомый комочек с едва заметными усиками-нитями.

— И… что это?

— Это, с вероятностью 90%, споровая форма или репродуктивная единица паразита. Растительного типа, — уточнил Грег, как бы про себя.

На палубу вернулся капитан с канистрой, и разговор прервался ровно настолько, насколько потребовалось, чтобы предать огню утилизированные биологические материалы. Зловещее пламя на мгновение осветило напряжённые лица.

— Теперь ведите меня к живым пациентам, — приказал Грег, уже снимая испачканные перчатки.

Капитан молча кивнул и вскоре они спускались в полумрак трюма, в импровизированный лазарет, где на матрасах лежали и стонали заболевшие матросы. Фари наблюдал, заворожённый и слегка подавленный. Грег обследовал каждого с холодной, хирургической точностью: приоткрывал веки, оценивая реакцию зрачков, щупал пульс на запястье и шее, измерял температуру тыльной стороной руки, проводил перкуссию, простукивая живот и грудную клетку. Даже Фари, ничего не смысля в медицине, ощущал абсолютный, отточенный профессионализм в каждом его движении.

Вскоре они снова поднялись на палубу. Грег, не теряя ни секунды, раскрыл свой чёрный ящик, превратив его крышку в импровизированный стерильный стол.

— Мне потребуются все медикаменты из вашего лазарета, открытый огонь и чистая тара разного объёма, — отчеканил он.

— Я распоряжусь, — пробормотал капитан и, отдав сбивчивые приказы матросам, сам поспешил в каюту, будто не в силах выносить это напряжение.

Когда всё было готово, Грег снова натянул свежую пару перчаток. Тихий щелчок резины по запястью прозвучал в наступившей тишине как гонг, возвещающий начало решающего раунда. Для Фари так оно и было. Боем, где в синем углу ринга стоял Грег, а в красном — невидимый, коварный паразит.

Грег методично доставал порошки из склянок, смешивал их в ступке, растирал пестиком, ставил одну колбу на примус, чтобы жидкость внутри начала медленно кипеть. Всех познаний Фари, почерпнутых из детских книжек по «занимательной алхимии», не хватило бы, чтобы понять хоть десятую часть происходящего.

— Дай чеснок, — скомандовал Грег, не отрывая глаз от мензурки, где раствор менял цвет с жёлтого на мутно-зелёный.

— Чеснок? — Фари словно очнулся от гипнотического транса наблюдения.

Он тряхнул головой, снял с себя одну из вонючих гирлянд, быстрым движением очистил зубчик и протянул его. Грег принял пинцетом, даже не взглянув, поместил в ступку и снова погрузился в работу, растирая чеснок в пасту с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба мира.

Время близилось к закату, когда Грег наконец разогнул спину и поднял голову. В его руке, на ладони перчатки, лежала небольшая кучка белого, мелкодисперсного порошка, без запаха.

— Фари, позови капитана. Скажи, что протокол лечения готов. И прими первую дозу сам, — распорядился он и, не дожидаясь ответа, отмерил щепотку порошка себе в ладонь, поднёс ко рту и, лишь чуть сморщившись, запил водой из стоявшей рядом колбы.

— Значит… ты всё-таки не вампир, — пробормотал Фари, заворожённо наблюдая, как Грег спокойно глотает лекарство, основа которого — концентрированный экстракт чеснока.

— Вампир? — Грег даже не поднял на него глаз, продолжая аккуратно расфасовывать порошок по бумажным кулёчкам. — С биологической точки зрения, их существование маловероятно. Однако эмпирических данных для полного отрицания недостаточно. Оценочная вероятность — 30%.

— Т-тридцать?! — Фари аж подпрыгнул на месте, хватаясь за свою вонючую гирлянду. — Это же целых тридцать процентов! Получается, они могут быть?!

Грег лишь молча показал на дверь, дав понять, что дискуссия окончена. Его серебряные волосы, подсвеченные последними лучами солнца, на мгновение вспыхнули холодным металлическим блеском, что Фари счёл крайне подозрительным и многообещающим.

Вскоре появился капитан. Получив чёткие инструкции («По одной порции на человека, запить двумя стаканами чистой воды. Повторить через двенадцать часов»), он принялся раздавать лекарство всем, кто был на борту, начиная с самых тяжёлых больных.

Результат не заставил себя ждать. Первые пациенты, находившиеся в горячечном бреду, уже к утру пришли в себя. Жар спал, боли утихли. К полудню они смогли пить бульон. Грег, однако, не отменял карантин. Ещё двое суток он провёл на борту, методично обходя каждого, кто принимал лекарство, сверяя симптомы и собирая данные. Он проверял не просто «жив-здоров», а искал малейшие признаки рецидива или побочных эффектов, заполняя свою записную книжку.

И только на третий день, когда статистика выздоровления достигла 100%, а вероятность рецидива упала, по его расчётам, ниже 1%, он разрешил экипажу сойти на берег. Капитан «Синего Пока» пытался сунуть ему в руки кошелёк, но Грег лишь отвёл его руку.

— Оплата не требуется. Собранные данные представляют значительно большую ценность. Однако, — он повернулся к Фари, который уже представлял, как они наконец уплывут на этом судне, — вероятность того, что паразит был занесён с острова Гобу, составляет 85%. Экипажу нужен карантин ещё минимум на неделю. Нам же, если мы планируем туда отправиться, необходима дополнительная информация и средства профилактики.

С этими словами он покатил свой чёрный чемодан в сторону дома-морга, оставив Фари на причале с тремя мыслями в голове: «Остров Гобу», «вампиры (30%!)» и «когда же я всё-таки с этого острова свалю?».