Империя Поттеров (джен)

Когда Тайни оповестила его о том, что Гарри проснулся, Генри тут же отправился в детскую. Он тихо приоткрыл дверь, и его сердце сжалось от того, что он увидел.

Мальчик сидел посередине огромной кровати с балдахином, утопая в пышных одеялах, на нем была мягкая пижама небесно-голубого цвета, комната была светлой и уютной в утреннем свете, и все выглядело просто прекрасно, если бы не выражение лица Гарри. Широко распахнув глаза, он осматривал комнату с выражением хрупкого недоверия, будто ожидал, что стены вот-вот растворятся, кровать превратится в тощий матрас, и он снова окажется в своем чулане под лестницей.

Генри прекрасно понимал это чувство. Он сам прошел через нечто подобное, когда впервые оказался в Хогвартсе. Весь первый месяц он боялся проснуться от сладкого сна и оказаться там, откуда его забрал добряк Хагрид — в ужасном, тоскливом, одиноком мире. Гарри не мог до конца поверить, что все это не сон и не розыгрыш. Или, если это и правда — что дядя Генри в какой-то момент не разозлится на него за какую-нибудь ошибку и не вернет его туда, откуда увез на волшебном автобусе.

Он настолько хорошо понимал, что творится в голове маленькой версии его самого, что становилось больно. Он хотел поскорее успокоить мальчика и убедить в том, что теперь его жизнь навсегда стала другой.

Генри деликатно постучал и вошел в комнату.

— Доброе утро, Гарри, — сказал он мягким голосом. — Надеюсь, ты хорошо выспался.

Гарри с настороженностью уставился на него.

— Доброе утро, дядя Генри, — прошептал он. — Я хорошо выспался. А я правда... теперь всегда буду тут жить?

— Конечно, Гарри. Это твоя комната и весь этот дом тоже твой. А я твой дядя, и я буду заботиться о тебе, пока ты не станешь взрослым — и ничто этого не изменит. Теперь так будет всегда. Никто не сможет забрать тебя отсюда, и уж тем более никто не отправит тебя обратно к тем людям. Ты дома, Гарри, — уверил он его. Мальчик чуть заметно выдохнул, хотя Генри не был уверен, что сумел убедить его полностью. Что ж, понадобится время, чтобы он смог довериться и перестать ждать подвоха. — А теперь, — сказал Генри бодрым и веселым голосом, — тебе нужно привести себя в порядок: умыться, причесаться и почистить зубы.

Гарри кивнул и сполз с кровати, его босые ноги погрузились в пушистый ворс ковра. Он уже направился к ванной, но внезапно остановился.

— Дядя Генри, — серьезно спросил он. — А у волшебников нет специального заклинания, чтобы зубы сами становились чистыми?

Генри рассмеялся, и Гарри смущенно улыбнулся в ответ.

— Такое заклинание действительно есть, ты угадал. Волшебники — те еще лентяи, им только дай волю облегчить себе жизнь. Но знаешь, никакие заклинания не взбодрят лучше традиционной щетки и пасты. К тому же я приготовил для тебя кое-что необычное. Не пугайся, если тюбик с пастой начнет с тобой разговаривать.

Генри специально заказал лучшую волшебную пасту для детей, которая переливалась всеми цветами радуги, а тюбик еще и хвалил, если юный волшебник почистил зубы как следует — и делал замечания, если нет.

Глаза Гарри загорелись любопытством.

— Правда? Паста правда будет со мной разговаривать?

— Конечно, — подтвердил Генри. — Но тебе придется постараться, чтобы она тебя похвалила. Так что марш в ванную, не заставляй пасту сердиться, а то она может и отругать!

Гарри уже с гораздо более бодрым видом скрылся за дверью ванной. Генри услышал, как включилась вода, и с улыбкой вышел из комнаты, направляясь вниз.

* * *

Гарри спустился в столовую минут через пятнадцать. Он надел новые брюки, рубашку и свитер с узором из осенних листьев. Новая одежда ему очень шла, особенно в контрасте с тем образом оборванца, в котором он вчера впервые появился в этом доме. Его настроение тоже улучшилось — видимо, общение с зачарованной пастой прошло удачно.

— Доброе утро! — бодро сказал Гарри домовичке, взбираясь на высокий стул, который Тайни придвинула к столу.

— Вижу, паста осталась тобой довольна? — спросил Генри, откладывая газету, которую не успел дочитать до пробуждения Гарри.

— Она сказала, что мои зубы теперь сверкают как драгоценные камни в короне короля Артура! — с гордостью сообщил Гарри. — И пожелала мне вкусного завтрака.

Генри рассмеялся и кивнул Тайни, которая только и ждала команды к началу завтрака. Перед Гарри тут же появилась стопка золотистых вафель, хрустящих снаружи и нежных внутри, политых кленовым сиропом, который медленно стекал по их ребристым бокам и образовывал маленькие янтарные лужицы. Рядом возвышалась гора пышных воздушных блинчиков и несколько видов джема: рубиново-красный клубничный, густой абрикосовый и смородиновый с целыми ягодами.

На большом серебряном блюде лежали поджаренные сосиски с аппетитной корочкой, рядом с ними — яичница-глазунья из трех яиц, посыпанная зеленью, и ломтики хрустящего бекона. Отдельно стояла корзина с горячими булочками, от которых шел пар, большое блюдо с нарезанными кусочками фруктов и кувшин со свежим апельсиновым соком.

— Выбирай то, что хочешь, — сказал Генри, накладывая себе немного фруктов. — Здесь нет правил "съешь все, что на тарелке" или "не смей брать добавку". Ешь столько, сколько влезет.

Гарри некоторое время просто глазел на это изобилие. Наконец он решился, наколол на вилку вафлю и обмакнул ее в кленовй сироп. И зажмурился от теплого, сладкого, сливочного вкуса лучших вафлей во всей Британии.

— Это вкусно, — сказал он с набитым ртом, затем вспомнил правила поведения за столом и быстро проглотил. — Очень вкусно, дядя Генри!

Гарри ел с аппетитом и уже почти не боялся, что может сделать за столом что-то такое, что разозлит Генри. Он попробовал всего понемногу, звонко рассмеялся, когда незаметно зачарованный Генри блинчик стал уворачиваться от его вилки, и с восторгом слушал рассказы дяди о драконах и волшебных метлах.

После еды они отправились на небольшую экскурсию по дому.

Они прошли по первому этажу, где Генри показал большую библиотеку с книгами, которые иногда своевольничали и начинали сами по себе шуршать страницами или летать с полки на полку. Провел в гостиную с камином, где портреты предков поздоровались с новым жильцом и сделали замечание, что юного наследника стоит поскорее откормить, и Гарри робко поздоровался в ответ и пообещал откормиться как следует. Показал зимний сад, где цвели экзотические цветы, питаемые магией дома, и росла свежая зелень, которую Тайни подавала к столу — и Гарри попробовал листочек волшебного шипучего базилика и долго чихал от возмущенно плюнувшего ему в лицо перца, которому не понравилось, что волшебник наступил на его грядку. Чем дальше они шли, тем лучшие Гарри осваивался — он забегал вперед, трогал бархатные портьеры, заглядывал в вазы и постоянно переспрашивал: "И сюда тоже можно?" Получая утвердительный ответ, он сиял еще ярче.

Экскурсия закончилась ровно в запланированное Генри время. Когда они вернулись в холл, в дверь громко и размеренно постучали.

— А вот и наш гость, — сказал Генри.

Тайни открыла дверь. За ней оказался пожилой мужчина с идеальной выправкой, которой позавидовал бы любой аврор. Его лицо было строгим, но в глазах играла добрая искорка.

— Лорд Поттер, — незнакомец слегка склонил голову. — Сайлас Уиллоуби, прибыл по вашему приглашению. Готов немедленно приступить к обязанностям гувернера для вашего племянника.

— Проходите, мистер Уиллоуби, — Генри шагнул в сторону, пропуская его, и Диана, активировав заранее написанный протокол, запустила проверку старика на оборотные зелья, зелья личины, Империус и прочие проклятия и темные амулеты. — Я рад, что вы любезно согласились на мою просьбу. Это мой племянник, Гарри.

Сайлас Уиллоуби оценивающего осмотрел мальчика и наверняка как опытный педагог уже сейчас сумел увидеть и потенциал, и травмы, и скрытые таланты.

— Мастер Поттер, — с тем же уважением обратился он к Гарри, — я слышал много хорошего о вашем роде. Полагаю, мы сможем провести за занятиями немало интересных часов. Я научу вас многим вещам: чтению и письму, основам арифметики, истории, этикету и традициям нашего мира. Быть наследником древнего рода — это большая ответственность, но и большое удовольствие.

Гарри, которого немного смутило такое серьезное обращение, кивнул.

— Здравствуйте, мистер Уиллоуби. Я постараюсь учиться хорошо.

— Я не сомневаюсь в этом, — улыбнулся Сайлас. — Я работал с детьми многих уважаемых семейств, и могу сказать, что лучшие ученики — те, кто задает вопросы. А вопросы, я чувствую, у вас будут.

"Проверка завершена, Генри, — сообщила Диана по их внутренней связи — Угрозы не обнаружены".

Генри едва заметно загнал палочку, которую держал наготове, поглубже в крепление под рукавом домашнего костюма. Излишней предосторожности не бывает, особенно когда дело касалось Гарри, которого он с таким трудом вырвал из чужих липких лап.

Сайлас Уиллоуби был старым проверенным волшебником, который воспитал не одно поколение лордов и леди. Он был строгим, но не жестоким, и при обучении всегда старался заинтересовать своих воспитанников, а не запугать их наказанием. Такой наставник был идеальным вариантом для того, чтобы обучить Гарри всему необходимому.

— Мистер Уиллоуби начнет заниматься с тобой уже сегодня, — сказал Генри, обращаясь к Гарри, повернулся к гувернеру и с легкой усмешкой добавил: — Я хочу признаться вам обоим в ужасной вещи: я сам остаюсь полным невеждой в некоторых вещах, особенно в тонкостях этикета и древних традиций.

Сайлас Уиллоуби слегка приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло понимание. Легенда Генри о его происхождении и жизни вдалеке от высшего общества британских волшебников оправдывала многие огрехи.

— Этикету всегда можно научиться, лорд Поттер, — спокойно ответил гувернер. — Главное — благородство поступков и помыслов.

Генри кивнул и шутливо обратился к Гарри, который внимательно слушал их разговор:

— Поэтому, Гарри, я беру с тебя слово: когда мистер Уиллоуби научит тебя всем этим премудростям, ты возьмешь шефство надо мной и тоже как следует обучишь этикету. По рукам?

Гарри улыбнулся, чувствуя себя важным и нужным.

— По рукам, дядя Генри! — сказал он и протянул ему руку. Генри пожал маленькую ладонь.

— Отлично. Тогда я оставляю вас вдвоем, у вас впереди много дел.

Он кивнул мистеру Уиллоуби, тепло улыбнулся Гарри и направился к своему кабинету, велев Тайни показать гувернеру дорогу. Он был спокоен, оставляя мальчика в надежных руках.