Джедай почти не виден (джен)

На совещании новых силовиков и гранд-моффа Абрегадо с центральным правительством я не присутствовал. Пусть новые члены Союза проникнутся тем, кто на самом деле руководит галактикой. Не выглядывает из-за моей спины, а реально работает над организацией нормальной жизни миллиардов разумных. А я, так, — главком невоюющего флота.

Люк позвал уже после. И, судя по чаю и прочей снеди на столе, не по делу. Упреков по поводу моих сегодняшних жестких планов ожидаемо не было. Сын на собственном опыте знает, что с теми, кого считаю врагом, я церемониться не склонен. Сегодня он решил, что это неверно, и вмешался. Завтра решит иначе, и у меня будут развязаны руки. Но в любом случае сопливых воплей: «Папа! Как ты мог?!» не будет. Потому что мы оба знаем, какой болью и кровью отзывается мир на наши ошибки. Обоим есть чего расхлебывать.

Но заговорил он о том, чего я совсем не ожидал.

— Бать, ты чувства считать можешь, так, чтоб на уровне мотивов?

— Можно подумать, ты этого не можешь.

— Сам — нет… Нечестно… — сын вдруг густо краснеет.

— Влюбился, что ли?

Теперь пунцовыми сделались даже уши. Политик, только что удвоивший свои владения, и доказавший право быть лидером, вновь превратился в неуверенного мальчишку. Вот только у меня с опытом по части баб тоже не ахти. Ладно, разберемся.

— В чем проблема?

— Я не уверен в ее искренности…

— Начал говорить, говори. Кто она?

— Сита. Воспитательница в приюте Органы, что в храме джедаев. Мы встречаемся около двух месяцев, и мне кажется, она делает это через силу. Не хочет, а идет ко мне. В начале надеялся, что стесняется просто. Но время идет, и ничего не меняется.

— Корысть?

— Тогда бы изо всех сил старалась — вид делала, что влюблена по уши. За глаза плевалась, но при мне играла бы счастливую. А тут наоборот — при мне ее как замораживает.

— Ты не в ее вкусе?

— Тогда зачем встречается? Я сам пробовал прекратить отношения, но меня к ней тянет. И ее ко мне, вроде бы, тоже.

— Попробуй поговорить по душам.

— Пробовал. Расплакалась и убежала… А лезть в душу Силой подло как-то. Потом-то что?

— Чего же ты от меня хочешь?

— Не знаю. Чтобы ты встретился с ней, посмотрел. Не в мозгах покопался, а именно по-хорошему поговорил и посмотрел.

— Может, она как раз меня-то и боится?

— Может быть.

— Ладно, вернемся на Корусант, приглашай подругу на чай. Только биографией аккуратно поинтересуйся. Может, у нее в прошлом чего. Только это уж сам. Без посторонних глаз… Как с Айсард пообщались?

— Про силовиков почему не спрашиваешь?

— Ну, эти пока больше слушали, чем говорили. Получили новые назначения и пошли разбираться в обстановке.

— Верно. А госпожа Айсард — просто подарок. У нее есть то, чего катастрофически не хватает нам: комплексное стратегическое мышление. Мы неплохо решаем текущие вопросы, а на то, чтоб взглянуть на ситуацию в целом, времени нет.

— Уже что-то предложила?

— Потребовала. В неясном Союзе, в котором даже конституции нет, работать отказывается. Придется к утру написать проект.

— К утру?!

— Ну, не совсем написать. Скорее перевести с русского на корусканти… Сперва хотел с английского: у американцев текст куда короче. Но передумал. Разница между Чукоткой и Дагестаном примерно такая же как между Хотом и Татуином. Да и поле возможностей для реставрации что республики, что империи оставляет.

— И что получилось? — образ сына-законотворца в голове как-то не помещался.

Люк молча протягивает готовую часть текста:

— «Мы — многовидовые народы галактики, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы разумного, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание каждого из миров, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем КОНСТИТУЦИЮ ГАЛАКТИЧЕСКОГО СОЮЗА»….

— Ну, как?

— Не специалист, но Айсард должно понравиться. Кстати, про империю-то где?

— Зачем? Тебе чтобы отличить ИЗР от контейнеровоза в техпаспорт смотреть обязательно? Или достаточно следа на экране радара?

— Пожалуй, — тихо любуюсь рассудительностью сына. — А про сенат там что-нибудь есть?

— Двухпалатное Галактическое Собрание.

Морщусь как от зубной боли, но вынужден признать это разумным.

— Вот и возглавишь это самое собрание, а место премьера уступишь госпоже Иссан.

— Я вообще-то в Академию мастеров Силы планировал.

— В свободное от пленарных заседаний время. Собранцев этих, чтоб на пустопорожние традиции старого Сената не оглядывались, по первости только Силой в узде удержать можно.

* * *

Вроде бы и ничего особо не случилось, а мысль о том, что не все в нашем прошлом гладко, появилась именно тогда. Но так — без конкретики. Текучка мешала сосредоточиться. Да и дела семейные в тонусе держали.

Прежде всего, неугомонной Снежной Королеве на переваривание проекта Конституции хватило трех дней. После чего, уже в ранге вице-премьера, принялась вываливать нам на головы задачи, о существовании которых мы и не задумывались пока.

— Первоочередную цель — объединение основных миров Центра мы решили, — удовлетворенно откинулся на спинку стула премьер.

— Самое время подумать о среднесрочных и долгосрочных перспективах, — не дала шефу почить на лаврах Снежная Королева.

— Да чего особо думать? Завершим интеграцию объединенных миров. Создадим привлекательную витрину Союза так, что остальные миры к нам в очередь выстраиваются.

— Только витрину? В подсобках и хоздворах пусть бардак так и остается? Как вам видятся наиболее вероятные риски процесса дальнейшего расширения?

К чести правительства, с ответом никто не спешил. Я вообще не ввязывался, мое дело следить, чтоб флот финансово не обидели. Желание лезть в гражданское администрирование, в котором ни хатта не смыслю, без особой нужды и приглашения отсутствует. Палпатин отбил напрочь. Подчас, буквально: кулаком, в смысле — молнией. Без всяких скидок на инвалидность. И я не в претензии. Первые лет пять после Мустафара учитель гонял меня как савраску, но заставил-таки думать башкой и управлять эмоциями. В большой политике крайне полезная вещь. Это у джедаев каждая дипломатическая миссия начиналась с демонстрации световых «демократизаторов», а кончалась поножовщиной. При императорском дворе, если ты не умеешь контролировать свои эмоции, это будет делать кто-то другой. В общем Палпатин пять раз вытаскивал меня из серьезных переплетов, а дважды просто жизнь спасал. А то, что после этого сам дураку психованному рыло чистил, так исключительно в целях повторения и закрепления пройденного. Талантливый педагог был Шив Палпатин. Так мы с ним и жили относительно долго, хоть и не очень счастливо, пока едва не померли в один день. За умение сперва думать, и только потом делать, а если ничего дельного не надумал, то и варежку не разевать, я ему благодарен. Вот и пользуюсь плодами воспитания. Молчу, то есть.

Первым прервал молчание начальник народной милиции. Забрак привычно тряхнул рогами и заворчал:

— Перво-наперво — это преступность. В первый момент — уличная. С ней справляться научились, особенно, если на первых порах найдется повод ввести армейские патрули. Только потом ОПГ голову поднимут, они тоже разрушенные связи восстанавливать начнут. Тут АТ-АТ на перекрестке на поможет. Чуть позже — коррупция. Сразу-то воровать поостерегутся. Только ненадолго.

— С приоритетами согласна. Только даже для победы над уличной преступностью военных патрулей на тяжелой технике мало. Нужны рабочие места, школы, жилье, приюты для беспризорников.

— Ну, организованная преступность, в принципе, не проблема, если архивы службы безопасности целы, — осторожно начал новый шеф СБ, опасливо косясь в мою сторону.

Вслух о том, что имперские безопасники не придавили всех этих охотников за головами и прочую мразь только потому, что многие сильные мира того пользовались услугами криминальных синдикатов, не сказал. Потому что я — не исключение. Из ревнивого соперничества старался лишний раз к помощи спецслужб не прибегать. Или, когда очень не хотел, чтобы о выполненном задании первым узнавал не я, а Палпатин. Теперь надо объясняться.

— Галактический Союз в услугах преступных организаций не нуждается. Так что руки в их отношении у вас развязаны. Только постарайтесь, чтоб недобитые братки чудесным образом в новых борцов за свободу не превратились.

Безопасник хищно улыбается. Правда, его энтузиазм несколько охладила госпожа Айсард.

— Имидж новой службы безопасности — это проблема. Хотя образ флота как силы, несущей порядок и благополучие народам галактики, вы сформировали весьма успешно. Опыт есть, вот и поделитесь с новым коллегой.

— Да не велика премудрость. Для миллиардов разумных появление звездного разрушителя на орбите стало символом прекращения бардака, началом более обустроенной и осмысленной жизни, — чуть смущенно рокочу в ответ.

На меня смотрят как на убогого. Причем не только вице-премьер, но и ее шеф. Что не так?

— Главком не очень в курсе, но в рейтинговый сериал «Звездный путь» стоит ввести нового персонажа — проницательного безопасника. Или вообще отдельный сериал про ваших парней замутить, — предложил Люк.

Это он про тупой, но дико популярный фильм, где компания молодых абсолютно безбашенных отморозков — бывших пилотов Альянса, под предводительством мудрого и педантичного до занудства имперского капитана совершают всяческие подвиги во славу Галактического Союза. Особенно меня бесит почти обязательное появление Дарта Вейдера. У персонажа в доспехах там две задачи: в начале серии с умным видом натужно попыхтеть и ткнуть пальцем в карту, объявив слегка прибалдевшему капитану, что ему належит срочно нестись в очередную задницу мира, потому что Сила шепчет о творящейся там особой несправедливости и страданиях разумных. А когда понесшиеся, очертя голову, невесть куда герои закономерно попадают в передрягу, выходит на связь и дает мудрый совет, дремучий идиотизм которого повергает в шок и уныние не только разумных врагов, но и бездушные силы природы, если их угораздило оказаться на пути героев. Пользуясь этим замешательством, герои не только спасают собственные задницы, но и очередной мир заодно.

— Песни опять же, — внес новое предложение премьер.

— Ну, это скорее для мотивации личного состава… — позволяю себе чуточку усомниться в важности предложенного.

— Так это и надо, — удовлетворенно хмыкнула Снежная Королева. — И гражданское население и офицеры службы безопасности должны в равной степени понимать, что вторые — не просто носители неограниченной власти и табельного оружия, но защитники жизни и покоя первых.

Безопасник только криво усмехается. Да уж, сколько в последние годы Империи на его службу грязи вылито — жуть. Причем осознанно и целенаправленно. И надо признать эффективно: даже вполне лояльные империи граждане от людей из СБ шарахались как от прокаженных. Айсард права: информационное поле надо контролировать не хуже приграничного пространства.

Снежная же Королева не унимается, развивает мысль, буквально наседая на безопасника.

— Господин полковник, вам совместно с людьми, занимающимися патриотической пропагандой, следует продумать положительный образ своих сотрудников. Что-то вроде интеллектуальные и бескорыстные борцы с коррупцией и прочей несправедливостью. Только как-то попроще.

Безопасник озадаченно морщит лоб.

— Вежливые люди, — озвучиваю всплывшую откуда-то формулу.

Собравшимся нравится. В результате, получаю задание подобрать дополнительный персонал для Информационно-просветительского центра правительства. Что ж, инициатива всегда наказуема. Благо, в ближайшие месяцы флот постоит на месте. Уже присоединенное надо от криминала почистить, и методику эффективной интеграции новых миров в Союз отработать.

Информационно-просветительский центр — название громкое. На деле же моя жена Ишме и еще несколько энтузиастов-переводчиков да полдюжины артистов-музыкантов, которые формируют, как умеют, понятный народу образ новой власти. Что-то сами придумывают, что-то у землян тырят. В общем, в помощь надо подбирать прежде всего литературных переводчиков.

Кстати, и повод прогуляться до благотворительного центра Органы. Девушка Сита, как я понял из рассказа сына, как раз почти доучившийся лингвист.

* * *

— Многоуважаемая госпожа Авата, никто не собирается мобилизовать ваших сотрудников повесткой во флотский ансамбль песни и пляски. Просто из-за отсутствия такового. Хотя идея хорошая. Я только хочу предложить всем желающим работу по основной специальности. Ничего более. Обещаю уважать свободу выбора. Разумеется, если вы таковую свободу людям предоставите.

Управляющая делами центра недовольно фыркает, но соглашается. Идея беседовать не в официальном кабинете, а прямо на рабочих местах ей не особо нравится, но Авата предпочитает не спорить.

Любопытно, но здесь меня не боятся. Интерес окружающих имеется. Откровенно пялится на соседа-киборга ребятня. Взрослые прячут свое любопытство за учтивым равнодушием. Там же можно заметить восхищение, неприязнь, удивление, что угодно кроме страха. Хм, хм.

— Здравствуйте, мой лорд! — хором рявкнули подростки со спортплощадки. Эти конкретно в штурмовики готовятся. Правильно. Клоны нам в ближайшие десятилетия не по карману. Но эти лишенные гражданской войной детства парни могут стать не хуже. Если мы окажемся привлекательнее бандитов. Поэтому, уважительно вскидываю руку в приветствии и посылаю волну доброжелательности и поддержки. Но это походя, так — курочка по зернышку, и беспризорники Корусанта теперь наши. Пришел я сегодня не к ним.

Сита укладывает спать малышей. Орава гомонящих трехлеток, только что хаотично носящаяся по спальне, вмиг угомонилась, стоило воспитательнице тихо запеть.

Под небом голубым

Есть город золотой…

Тихо стою в тени веранды, вслушиваясь в слова песни. Какая-то совсем не детская колыбельная. Но дети засыпают.

Теперь у воспитательницы есть пара свободных часов. Девушка выходит на веранду, оставив дверь в спальню открытой, и с нетерпением достает книжку. Рассмотрел, что это стихи на каком-то из земным языков.

— Добрый день, милая девушка, — опять подпускаю к словам немного теплоты и уверенности.

Та поднимает на меня большие, удивленные глаза и прижимает палец к губам.

— Прошу вас, лорд Вейдер, тише, пожалуйста, не разбудите детей.

— Не волнуйтесь. Я постараюсь. Если вы не возражаете против нашего разговора, разумеется.

Не получилось. Вихрастый бутуз поднимает голову от подушки и принимается басовито реветь. Сита отбрасывает книжку и подхватывает плаксу на руки, выходя с ним на веранду, чтоб остальных не перебудил. Девушка привычно покачивает нарушителя режима дня на руках, шепчет ласковые слова. Но шкет не успокаивается, маленький интриган хорошо понимает, на ручках его будут держать столько, сколько он ревет, поэтому надо держаться как можно дольше. И судя по чуть обреченному взгляду его воспитательницы, держаться он может долго.

Осторожно, но решительно делаю шаг к Сите и принимаю ребенка из ее рук. Та не сопротивляется, но глаза у девушки становятся просто выпучено-квадратными. Нет, о том, что я сверну шею надоедливому крикуну, она не подумала. Но в наличии у киборга умения обращаться с маленькими детьми сильно сомневалась.

А зря. Мой четырехмесячный внук засыпает исключительно на моей груди. При этом наличие брони обязательно. Он деда без доспехов вообще не признает.

Легкое прикосновение Силы, и малец успокоено засопел, обхватив доспех руками-ногами, и положив голову на наплечник. Ситх! У меня это получается. И мне это начинает нравиться.

Еще пару лет назад единственной произвольной эмоцией, которую я мог транслировать через Силу, была ненависть в диапазоне от презрения до ярости. Только и это изначально было неуправляемым. Сразу после Мустафара я метался в приступах бешенства, разнося все вокруг. Ненавидел-то я самого себя, но руки на себя наложить Палпатин не давал, так что жертв и разрушений было много. Императору сперва приходилось просто скручивать меня в бараний рог, а потом долго и вдумчиво, с применением физической силы и моральных унижений втолковывать, что эмоции надо не сдерживать, рано или поздно все равно вырвутся, а контролировать. Втолковал. Почти двадцать лет мне этого хватало. Потом появились тепло и привязанность к как снег на голову свалившимся детям. Сперва, опять неконтролируемые инстинкты. Теперь под контролем и это.

Сита осторожно протягивает руки, жестом предлагая отнести ребенка в кроватку. Отрицательно качаю головой. Уж так получилось, но убить мне проще чем обмануть. А этот вихрастый мне поверил. Значит, проснуться он должен там же, где и уснул. Накрываю соню полой плаща и осторожно высвобождаю одну руку.

Беру с плетеного из лозы дивана оставленную девушкой книгу. «Ромео и Джульетта». Ни о чем не говорит. Делаю вид, что рассматриваю стишки, а на самом деле — девушку. Симпатичная. Чуть больше двадцати. Большеглазая и русоволосая. Стройная фигурка. Понимаю выбор сына.

— Знаете земные языки?

— Да, милорд. Английский, китайский, русский и латынь.

— Меньше чем за три года? Впечатляет. Впрочем, ваши университетские характеристики не дают в этом усомниться. Колыбельная ваша?

— Перевод, — смущенно краснее девушка.

— Талантливо. При этом продолжаете возиться с сопливыми подкидышами?

— У которых, по большому счету, нет никого, кроме, меня и которым я нужна.

— Быть нужным двум десяткам малышей — важно. Но разве стать нужным миллионам взрослых, которым требуется поддержка, менее важно?

— О чем вы?

— О предложении работать в Информационно-просветительском центре. Да, там увидеть благодарность тех, для кого вы работаете, гораздо сложней. Но это не снижает степень важности этой работы.

— Вам виднее, мой лорд. Но это такая ответственность…

— Ответственность — это когда, если должен — значит можешь, и, если можешь — значить должен, там и столько, сколько нужно.

— Но им я тоже нужна, — девушка неуверенно перевела взгляд на распахнутую дверь спальни. Внезапное предложение ее не напугало, мало того, казалось весьма привлекательным. Но что-то мешало принять окончательное решение.

— Нужна. И эта нужность очевидна. Потому что они маленькие и их жизнь кто хочешь сломать может. А взрослые, сильные разумные вроде Пиетта или Айсард, вроде бы сами кого хочешь сломают с гарантией. Но если никому ненужными почувствуют себя они, мир стремительно скатится в кровавый хаос. И эти малыши лишатся хоть какого-то будущего, даже если их воспитателем будет такая славная и талантливая девушка, как вы.

— Но если я уйду, они снова почувствуют себя брошенными... Это глупо, да? Но я сама довольно рано осталась одна и…

— И не хотите выглядеть предательницей в глазах даже этих совсем маленьких и ничего еще непонимающих детей? Так вы ж не на Татуин улетаете. Контора Ишме Скайуокер в соседнем корпусе находится. Так что помешает вам переводить самые лучшие и добрые сказки со всей галактики и приходить сюда, чтоб прочесть их на ночь этим детям? При этом придется успевать убеждать еще и взрослых в реальности добра, справедливости, взаимопомощи и еще кучи эфемерных вроде бы вещей, которые превращают наемника в защитника, политикана в лидера, а население в народ. Правда, работы будет много, так что иной раз и на свидание можно опоздать. Не пугает?

— Нет, не пугает.

Улыбка Ситы выглядела вполне искренней, только в уголках глаз мелькнула привычная боль.

— Я невольно потревожил вашу память, простите.

— Не стоит извинений, — смутилась, не сразу сообразившая, что сидящий перед ней ситх легко считал ее потаенные чувства, Сита. — Уже почти восемь лет прошло. Мои родители служили диспетчерами на боевом планетоиде. Когда они погибли, мне было четырнадцать. Тут же набежали ушлые родственники и наложили лапу и на страховку, и на наследство. Из квартиры не выкинули только из-за вмешательства отцовского приятеля — офицера СБ. А я…

Девушка замолчала. Да и не нужно мне ее теребить. Обычно тщательно спрятанные воспоминания и чувства и так сейчас на поверхности. Некий лейтенант Рроус помог девочке не остаться без крыши над головой и продолжить учебу, но его возможностей не хватило, чтобы отсудить страховку и пенсию. А напуганная предательством родственников девушка до сих пор терзается в догадках, почему он это сделал. Тратил время и деньги, чтобы помочь практически незнакомой девочке в память о погибшем друге? Или сам имел виды на квартирку в столице. А может на ее юную хозяйку. Открыто не приставал, но во время командировок на Корусант всегда останавливался у Ситы, которой в, наверное, безобидных фразах подвох мерещился. Потом империя рухнула, и служивший где-то на периферии лейтенант Рроус бесследно сгинул. Обесточенную квартиру на верхних ярусах и занятия в разграбленном мародерами университете пришлось оставить. А чувство вины за возможно напрасные подозрения осталось.

В общем, ко всему, что можно считать предательством Сита относится крайне щепетильно. А сама влюбилась в Люка Скайуокера — убийцу родителей. И что с этим делать, она не знает.

Я тоже не знаю. А жаль. Потому что, если девочка сумела скрыть свои сомнения от Люка, значит она латентная одаренная. Только наладить отношения Сила им не поможет. Только сами. Поэтому, чтобы отвлечь девушку от тяжелых мыслей, прошу почитать стихи. Она читала по-английски, который я не понимаю, только настроение сопереживающего героям книги чтеца. Любовь, боль, гибель героев, которая делает эту любовь всепобеждающей и вечной.

Наконец малец проснулся. Деловито сполз на пол и потопал к воспитательнице.

— Ну, что, малыш, пойдем будить остальных? — заулыбалась Сита.

— Завтра утром в отдел кадров центра?

— Да, мой лорд. Я приду.

В течение следующего часа сманил еще двоих сотрудников. После чего решил наведаться в бывшую джедайскую библиотеку. Благо, моя личная резиденция, приют Органы, как и еще несколько крайне важных, но не особо публичных организаций типа представительства РФ располагались во все том же храмовом комплексе.

* * *

В библиотеке сейчас работает аналитическая группа Кронала. В этом я-таки сумел его удивить. Он-то собирался на глухую безлюдную планету с суровым климатом. Но я решил иначе. Присматривать за политически неблагонадежным разведчиком лучше лично, лишних контактов у него и здесь не будет, а выводы его группа может сделать такие, что даже по закрытым каналам связи лучше не перегонять.

Кронал встретил меня вполне доброжелательно. Делить нам сейчас нечего, бороться за благосклонность правителя не надо. А из возраста, когда крутизной меряются забавы ради, мы давно вышли.

— Как там на воле?

— Всяко лучше, чем на зоне, — отвечаю в тон хозяину.

У нас с Краналом сложился чуть ироничный стиль общение «арестант — тюремщик». Так, ролевая игра двух взрослых мужиков, плохо представляющих, как им общаться всерьез. Формально, бывший директор разведки ушел в отставку и занимается некими научными изысканиями забавы ради. Так что ни подчиненным, ни соратником он мне не является. Реально же делает интересную, полностью захватившую его работу под полным контролем государства. Свободу передвижения ему и его людям особо не ограничивали, но контролировали жестко. Он об этом естественно знает. И прячет двусмысленность своего положения за довольно злой самоиронией.

Я не возражаю. Мне тоже так легче. У меня вообще бывают проблемы с общением «по горизонтали». Двадцать лет после Мустафара я отдавал приказы, выслушивал рапорты, отчитывался перед повелителем и все. Просто болтать не с кем. С императором? С адмиралами? К Органе на кухонные посиделки языком почесать напроситься? Разучился. Первый раз с сыном на Беспине попробовал. Позорище. Сперва полчаса метелил парня, руку изувечил, в потом: «Люк, я твой отец, иди ко мне» Ага, так он меня и услышал. Хорошо, хоть не угробился. Это я не от обиды. Просто иллюстрирую степень запущенности проблемы.

В общем, нас с Кроналом все устраивает, отчего продолжаю в том же духе.

— И что выдали на-гора интеллектуальные каторжники в информационном руднике?

— На тонну кайбер-кристаллов это пока не тянет, но кое-что нарыли, — не без гордости сообщает «интеллектуальный землекоп», кладя передо мной планшет.

В тайны прошлые или далекие они пока не зарылись. С текучкой разгребаются. Во-первых, полный список того, кто и как финансировал Альянс. Заказ Снежной Королевы. Будь моя воля, я перед новой экспансией зачищал бы сектор от фамилий из этого списка. Госпожа вице-премьер идею не одобрила.

— Уничтожать надо не людей. а систему. Иначе порочная система неизбежно породит новых. А вот национализация предприятий из этого списка должна стать непременным условием вхождения нового мира в Союз. А уж если это кого-то не устроит, да еще вопреки воле большинства жителей мира, то….

Трудно не согласиться.

Еще Кронал прощупал местонахождение пропавших из виду знаковых фигур Империи или Альянса: глава правительства Пестаж погиб, повстанческий генерал Додонна — тоже. А адмирал Траун и Мон Мотма застряли во внешнем поясе. В общем, в среднесрочной перспективе политических тяжеловесов, ни с той, ни с другой стороны нам не встретить. Кроме разве что нейтрального королевского дома Набу

Только и это еще не все. У Кронала и устное сообщение имеется. Из тех, что электронной памяти не доверяют. Послушаем.

— Вы уверенны в гибели императора?

— Есть сомнения?

— Скорее, личные наблюдения. Вы представляете, что творилось в потоках Силы, когда вы сцепились с Палпатином?

— Догадываюсь.

— Не заметить это было сложно. Потом Палпатин исчез. Следом, вы. Я не знаю, как выглядит в Силе смерть ситха вашего уровня, но от обычной смерти отличалось. Меж собой же — один в один. А вы ухитрились выжить…

— Понял. спасибо. Ройте дальше. И родина вас не забудет.

— Будет сделано, гражданин начальник.

Весть о возможном спасении повелителя не напугала. Если меня пригрела Москва, джедаев — Вашингтон, то поему бы Пекину или Дели не сделать ставку на императора? Логично. Но представить Дарта Сидиуса играющего по чужим правилам у меня не получилось. А в качестве самостоятельной фигуры его не отпустят. Значит, будет сидеть на Земле как источник информации вроде Кронала.

От этой мысли вроде б даже на душе полегчало. Как ни крути, а Шив Палпатин долгие годы являлся единственным разумным, которому было до меня хоть какое-то дело. И оспаривать его власть, тем более — убивать я его не планировал. Так получилось. Не справился. Только теперь не с яростью. а с любовью.

Короче, новость не встревожила, скорее обрадовала. Но не расслабляться: у меня еще ох какой непростой разговор с сыном.

* * *

Люк нашелся в рабочем кабинете зарывшимся в документах. Меня он почувствовал еще на дальних подступах к его резиденции. К моему появлению он уже выключил монитор и проектор и сладко потягивался в кресле, разминая плечи.

— Как прошел день, сын?

— Продуктивно, — в глазах Люка заиграли обманчиво-безмятежные огоньки как у шкодливого кота.

Такое выражение иной раз возникало у провернувшего особенно тонкую интригу Палпатина. И глядя на такого сына, мне все больше хочется им гордиться. Из наивного фермера — пешки в чужой, циничной игре, он постепенно превращается в целеустремленного и осторожного политика. Жестокий урок, отучивший верить людям на слово, не просто пошел в прок, он подтолкнул развитие аналитического мышления. Материнский ум без упрямства и отцовская сила без вспыльчивости позволили не просто выжить, но выйти на качественно иной уровень личности, чем требовался пилоту Альянса. На миг перед глазами мелькнуло видение: лорд Вейдер церемонно опускается на колено перед сидящим на сильно напоминающем трон кресле заматеревшим и поседевшим сыном. Что ж, быть вторым при таком лидере не зазорно.

Ладно, размечтался и почти прослушал рассказ о трудовых буднях главы галактического правительства.

— Тебя что-то беспокоит, отец?

Он, что уже меня без спроса читает? Ой-ой-ой, чего-то я расслабился. Решил, что и так самый сильный адепт Силы в галактике, а это всегда чревато. Сегодня же в зал для медитаций!

— Ты видел Ситу? И…

Говорить не пришлось. Люк без слов все понял. Помолчал.

— Она меня ненавидит?

— Она тебя любит. А ненавидит она себя, считая, что предает память родителей.

— Я понял. Спасибо.

И все об этом. Ни слюнявой рефлексии, типа «кабы я раньше знал…», ни идиотских вопросов, «что мне теперь делать» не последовало. Есть проблема, которую может и должен решать только он. О чем еще говорить-то? Впрочем, к теме вернулись еще раз в самом конце встречи.

— Попроси пожалуйста Ишме организовать работу Ситы так, чтоб она пересеклась с Леей.

— Хочешь на примере Альдераана показать, что через прошлое можно перешагнуть, не предавая? А сам поговорить с девушкой не хочешь?

— Очень хочу. Но сперва приготовлю почву для того, чтобы меня хотя бы услышали.