Лёд в голове (джен)

Утро после ночной битвы встретило Лину запахом сырости, консервов и массовой паники. Коллектор, в котором они укрылись вместе с двумя сотнями жителей Никулино, оказался не самым уютным местом в Москве. Сырые бетонные стены, капающая вода, крысы, которые смотрели на людей с недоумением — мол, мы тут жили, а вы пришли и шумите.

— Ничего, — сказал дядя Ваня, размешивая в кастрюле синтетическую кашу. — В двадцатом веке люди в бомбоубежищах неделям сидели. А у нас тут почти курорт: вода есть, пельмени были, правда, они кончились.

— Кто съел последние? — спросил Борисыч, с подозрением оглядывая близнецов.

— Не я, — сказал Женя.

— И не я, — добавила Жанна.

— А Кибер-кот? — спросила Лина, глядя на пушистого вора, который вылизывал усы.

Кот сделал вид, что не понимает человеческой речи.

— Короче, — подвела итог Молли, — еда на исходе. Вода тоже. Через сутки начнётся голод. Нам нужно выбираться.

— Выбираться куда? — спросила Алиса. — Корпораты перекрыли выходы из района. Взяли в оцепление, но пока не суются. На поверхности дроны, роботы, солдаты. Нас перестреляют, как мишеней в тире.

— Есть старые тоннели метро, — сказал дядя Ваня, доставая из рюкзака потрёпанную карту. — Ещё довоенные, их нет в современных схемах. Один из таких тоннелей ведёт на юг, к станции «Тёплый Стан». Если мы пройдём по нему, то выйдем за пределами зоны зачистки.

— А что там, за пределами? — спросил Дима.

— Там... — дядя Ваня замялся, — там другой район. «Бутово».

По толпе пробежал ропот. Бутово в представлении москвичей было местом загадочным: одни говорили, что там сплошные трущобы и мутанты, другие — что там вообще нет жизни и одна пустошь.

— Я была в Бутово, — сказала старушка с робот-ногой. — Там поезда ходят. И рынок есть. Правда, на рынке продают только синтетические огурцы и чипы для холодильников.

— Для нас главное — не быть там, где нас ищут, — сказала Молли. — Дядя Ваня, ты уверен, что тоннель безопасен?

— Настолько безопасен, насколько может быть заброшенная ветка метро, в которой лет десять никто не ходил. — Старик почесал затылок. — Там может быть всё что угодно — от обвалов до крыс размером с собаку.

— С собаку? — испуганно переспросила какая-то женщина.

— Я преувеличиваю. С крупную кошку.

— Как Кибер-кот?

— Нет, Кибер-кот — это мелкий пакостник. А те крысы просто большие. Но мы их перестреляем, если что.

«Перестреляем» звучало не очень-то обнадёживающе, но выбора не было.

________________________________________

Эвакуацию решили начать в полдень. Лина с командой разбила людей на группы: старики и дети — в центр колонны, здоровые — по краям. Вперёд пошла разведка — Молли и близнецы. Лина должна была идти в середине, чтобы в случае атаки прикрывать всех скриптами.

— Ты готова? — спросил Скайдайн.

— Готова. Но я боюсь.

— Чего именно?

— Что кто-то умрёт. Что я не успею. Что крысы размером с собаку — не преувеличение.

— Крысы будут бояться тебя больше, чем ты их. У тебя чип десятого поколения, а у них — только инстинкты.

— И зубы.

— И зубы. Но ты быстрее.

Лина иронично хмыкнула. Она — быстрее крысы? Разве что крыса будет в тапочках.

Колонна тронулась в час дня. Вход в тоннель находился за коллектором — старая железная дверь, наполовину засыпанная землёй. Дядя Ваня повозился с замком, пнул ногой, и дверь с противным скрипом открылась.

Из тоннеля пахнуло холодом, сыростью и чем-то ещё — чем-то древним, забытым. Лина включила фонарик на поясе — луч упёрся в бетонные своды с облупившейся краской, в ржавые рельсы, которые, казалось, не видели поездов уже полвека.

— Красиво, — сказал Скайдайн. — Как в музее. Только экспонаты могут нас съесть.

— Оптимист.

— Реалист.

Колонна потянулась в тоннель. Люди шли молча, слышны были только шаги и редкие всхлипы детей. Кто-то нёс клетку с курицей, кто-то — огромный рюкзак с инструментами. Старушка с робот-ногой тащила за собой робот-пылесос на верёвочке.

— Зачем он вам? — не выдержала Жанна.

— Это мой друг, — гордо ответила старушка. — Зинаида. Я ей имя дала.

— Пылесосу?

— Он единственный, кто меня слушается. Муж не слушался, дети не слушались, а этот — слушается. Ещё и пыль собирает.

— Справедливо, — сказал Скайдайн. — У нас у всех такие друзья.

________________________________________

Первую проблему они обнаружили через километр. Путь преграждал обвал — груда бетона, арматуры и земли, которая завалила тоннель почти до самого верха.

— Придётся перелезать, — сказала Молли, оценивая препятствие. — Помогать старикам и детям. Быстро, но аккуратно.

Лина полезла первой проверять путь и чтобы с той стороны прикрывать спускающихся. Она цеплялась за арматуру, скользила по мокрому бетону, и когда наконец оказалась наверху, то увидела… вторую проблему.

Там, за обвалом, в тоннеле кто-то был. Две фигуры в серой корпоративной броне — охранники, которые, видимо, патрулировали подземные коммуникации. Они замерли, увидев Лину.

— Нарушители! — один потянулся к рации.

— Скайдайн, «Сон»! — крикнула Лина.

Чип нагрелся. Оба охранника упали как подкошенные — их чипы отключились на минуту. Лина спрыгнула с обвала, подбежала к ним, забрала оружие, две импульсные винтовки, три гранаты и пачку синтетического печенья.

— Печенье себе оставлю, — решила она. — Вдруг пригодится.

— Ты добрая, — заметил Скайдайн. — Или жадная до сладкого.

— И то, и другое.

Остальные перебрались через обвал без приключений — правда, робот-пылесос старушки застрял в арматуре, и её пришлось вытаскивать вместе с ним.

— Без Зинаиды не пойду! — заявила она. — Это моя семья!

— Семья — это хорошо, — вздохнул Борисыч, вытаскивая пылесос за шнур. — А когда мы будем тонуть, вы его тоже потащите?

— Вы, молодые, ничего не понимаете в привязанности!

— Мне семьдесят, какой я молодой?!

— Для меня вы все молодые. И глупые.

________________________________________

К станции «Тёплый Стан» они вышли только к вечеру. Тоннель расширился, появились ржавые таблички, указатели, старые скамейки. Станция была заброшена, но не полностью — кое-где горели аварийные лампы, гудели вентиляторы.

— Выход на поверхность — там, — дядя Ваня указал на лестницу, ведущую вверх.

— А охрана? — спросила Молли.

— Сейчас проверю.

Лина запустила сканирование через чип — Скайдайн прощупал ближайшие камеры и датчики.

— Снаружи трое дронов, два охранника. Обычная корпоративная обслуга. Не «Рексы», не «Призраки». Можем вырубить.

— «Слепой дождь» на дронов, «Сон» на охранников, — скомандовала Лина.

Чип нагрелся. Сверху донеслись глухие удары — дроны падали на асфальт. Потом два тела мягко шмякнулись — охранники отключились.

— Выходим, — сказала Молли.

Колонна потянулась наверх. Люди щурились на солнечном свету — после подземелья даже серое небо казалось ослепительным.

— Мы почти свободны, — сказала Алиса, оглядываясь.

— Почти — не считается, — заметил Скайдайн. Предстоит еще долгий переход

________________________________________

На следующий день Бутово встретило их запахом синтетических шашлыков и громкой музыкой из уличных динамиков. Район оказался не таким страшным, как рассказывали: обычные панельные дома, обычные люди, только с более дешёвыми чипами и обилием палаток с едой.

— Нам нужно новое убежище, — сказала Лина. — Место, где можно переждать, восстановить силы.

— У меня есть знакомый в Бутово, — сказал дядя Ваня. — Он держит подпольную клинику для кибер-пенсионеров. Мы можем переночевать у него.

— А если корпораты найдут?

— Не найдут. Он хороший. И должник.

— Сколько он тебе должен? — спросил Борисыч.

— Две бутылки. Но это было в прошлом году. Сейчас, с учётом инфляции, уже три.

— Тебе все должны, — вздохнул Борисыч. — Кроме меня.

Клиника оказалась подвалом — куда же без подвалов в этом городе. Но чистым, светлым и с запахом антисептика, а не мочи. Хозяин — лысый мужчина в очках с голографическими линзами — встретил их приветливо и сразу предложил чай.

— Это Лина, — представила девочку Молли. — Наша… капитан.

— Капитан? Маленькая такая? — удивился мужчина.

— Рост не главное, — ответила Лина, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Главное — что у меня в голове.

— Чип десятого поколения? — мужчина присвистнул, посмотрев на сканер. — И конструкт? Да вы счастливица, детка. Или несчастливица. Как посмотреть.

— Как посмотреть — так я пока жива. Уже счастье.

Они разместились в клинике: койки для раненых, матрасы для всех остальных. Рита взяла на себя медобслуживание, Молли — охрану, Борисыч и дядя Ваня — связь с внешним миром.

Лина села в угол, вытащила блокнот и карандаш.

— Будешь писать дневник? — спросил Скайдайн.

— Буду подводить итоги. Мы эвакуировали почти триста человек. Потеряли четверых — они застряли в тоннеле, не смогли перелезть через обвал. Я не смогла их спасти.

— Ты не бог, Лёд. Ты — девочка.

— Я должна была придумать другой путь.

— А какой путь? Взорвать обвал? Похоронить всех? Ты сделала максимум.

Лина замолчала. В блокноте она написала: «Сегодня я научилась тому, что не всех можно спасти. Даже если очень хочется. Но я буду стараться. Потому что иначе зачем всё это?»

— Это хорошо, — одобрил Скайдайн. — Ты растешь.

— Я расту, когда ем пельмени. А от дневника только грустно.

— Тогда иди ешь. Вон, Рита синтетический суп сварила. Вкус как у картона, но горячий.

Лина убрала блокнот, подошла к столу, взяла миску. Суп действительно напоминал размоченный картон, но с сухариками было терпимо.

— Скайдайн, — спросила она, жуя. — А ты думаешь, мы когда-нибудь сможем жить нормально? Без погонь, без страха, без корпоратов за спиной?

— Думаю, да. Но не сейчас. Сначала нужно выиграть войну.

— А когда мы выиграем?

— Тогда, наверное, я захочу настоящих пельменей. Чтобы отметить.

— Ты же не ешь.

— Попробую. Ради тебя.

Лина улыбнулась — невесело, но тепло. Вокруг суетились люди, готовясь к ночлегу. Кто-то играл с детьми, кто-то что то чинил, кто-то просто спал.

Они выжили. Сегодня. А завтра — новый день и новая битва. Но это будет уже в следующей главе.