Лафейсон, брат Одинсона (джен)

Обыкновенно дети царской четы с самого раннего возраста отдавались на попечение всевозможным нянюшкам, кормилицам, гувернанткам и остальной крайне тщательно подбираемой прислуге.

Но Фригга отказалась от этих многовековых устоев. Она не смогла противиться воле материнского сердца, которое болело от одной только мысли, что её мальчики будут выращены не родной матерью, а совершенно чужими людьми, и потому в первый же день распустила служанок и сама занялась воспитанием молодого царевича, а затем и его младшего брата.

Один же настаивал на том, что его наследники должны учиться быть сильными, самостоятельными и независимыми и что его жена — королева, а потому не должна всякую минуту возиться с малышами.

И оттого почти с самого детства принцы были по большей части предоставлены сами себе и друг другу. Конечно, рядом с их покоями беспрестанно дежурила прислуга, готовая исполнить любое поручение и каждый одобренный Всеотцом детский каприз, а сама Фригга готова была уделить своим детям всё своё свободное время, но факт оставался фактом: принцы росли без ежеминутного надзора и тотального контроля. И это имело свои последствия.

Разве нянюшки позволили бы своим подопечным, забыв обо всём, со всей силы мутузить друг друга, пинаться, царапаться, кусаться, обзываться, а после сидеть по разным углам комнаты и бросать друг на друга сердитые, обиженные, нахохлившиеся взгляды? На вряд ли. Но, раз уж царевичи вынуждены были вести автономное существование, таких ссор избежать было просто невозможно, ведь разнять братьев было некому.

Конечно, всегда можно было пожаловаться друг на друга матери или хотя бы кому-нибудь из стражи, но становиться ябедой никому не хотелось. И потому большинство ссор просто замалчивались, а вскоре и забывались. Ибо, несмотря на то что дрались братья почти каждый день, мирное общение в их жизни всё же преобладало. Да и что скрывать, всё-таки они обожали друг друга и души друг в друге не чаяли. Одно слово — братья.

А Фригга замечала на своих взлохмаченных детях порванную одежду и синяки, которые пока что ещё не заживали с божественной скоростью, и, не осуждая и не ругаясь, проводила с ними длинные воспитательные беседы по вечерам. Однако уже на следующий день из покоев царевичей вновь слышались сердитые возгласы и звуки нешуточной борьбы. Фригга лишь вздыхала и иногда, заставая "великие сражения" принцев собственными глазами, журила их.

Впрочем, с другой стороны, за проделки, устроенные царевичами сообща, их приходилось отчитывать не в пример чаще. Что тут скажешь — мальчишки... Вот и теперь у них назревала очередная ссора. Правда на этот раз причина для неё в самом деле была.

Кто-то съел оставленное к вечернему чаю печенье. Будь это обыкновенная выпечка, это мелкое происшествие, конечно, осталось бы незамеченным, потому что королевские кухарки и поварята всегда старались на славу и готовили про запас. Но теперь пропали бисквиты, которые выпекала сама Фригга, и не заметить этого было нельзя. А подозрения, разумеется, пали на маленьких принцев.

Не то что бы Всеотца так уж беспокоила судьба этого шоколадного печенья, которое он, надо признаться, очень любил, но обмана и воровства в собственном дворце Один стерпеть не мог. И под суровым взглядом отца пятилетний Локи испуганно указал на старшего брата.

— Это Тор взял печенье, я видел. Я спросил у него, разве ему разрешили? И он сказал, что да. А со мной даже не поделился, хотя я просил, — как на духу выдал зеленоглазый малыш.

Конечно же, начавшего было всё отрицать Тора отругали, отправили в комнату и оставили совсем без чая. И в то время, как Локи слушал беседу родителей и ел сладкие пирожные, обиженный на весь мир семилетний громовержец одиноко сидел в их общих покоях и изредка сердито пинал ногой деревянную лошадку-качалку младшего брата... Наконец, дверь тихо отворилась и на пороге нерешительно показался Локи.

— Что напился горячего шоколада, да? — сердито буркнул блондин. — Ты зачем соврал?

— Я... Тор, извини. Я просто... испугался, — пристыженно признал младший.

— Это ведь ты съел, правда? — всё так же сердито спросил Тор.

— Я, — тихо признал Локи.

— А соврал на меня! То же мне брат... Обманщик ты гадкий и трус, вот что!

И Тор вскочил на ноги и, быстро приблизившись к брату, хорошенько его толкнул. Локи упал назад и тут же заревел. На самом деле, он отлично понимал, что был не прав, и признавал свою вину, но такой обиды стерпеть не мог. А потому тут же поднялся и, не вытирая слёзы, кинулся на громовержца с кулаками.

После того как на крики сбежалась стража и принцев разняли, те долго ещё обиженно косились друг на друга и не разговаривали. Но когда к ним перед сном заглянула Фригга, Тор не сказал ей, кто на самом деле съел то злосчастное печенье и даже виновато признал, что это он первый затеял драку. А после уж и мелкого "предателя" проняло. Локи зашмыгал носом и рассказал матери всю правду.

Фригга внимательно выслушала эту небольшую исповедь. Она похвалила младшего сына за то, что он всё же нашёл в себе силы признаться в своём проступке и извинилась за себя и за отца перед старшим. А потом пообещала Тору двойную порцию сладостей за следующим чаем и в очередной раз попросила его быть более мягким и понимающим по отношению к младшему брату. А после они долго ещё разговаривали обо всём на свете, и принцы, окончательно позабыв все обиды, уснули на своей огромной, пока что ещё одной на двоих постели в обнимку.

* * *

Тор был несказанно рад, когда его младшему брату наконец-то выделили собственную комнату. А уж как Локи-то гордился. Он сам выбирал цветовую гамму. Красный цвет, который преобладал в покоях бога грома, успел порядком ему надоесть за семь лет жизни и на ближайшие тысячелетия Локи отдал предпочтение зелёному. Вообще-то, он ожидал увидеть светлый цвет свежей весенней травы, а получил нечто более тёмное, строгое и изумрудное, но всё равно остался вполне доволен.

Тем более, если бы он начал капризничать, его переселение в собственные хоромы пришлось бы отложить на неопределённый срок. А Локи хотел переехать как можно скорее. В последнее время он вдруг решил, что уже вырос, а взрослые не спят в одной постели со старшими братьями и живут в отдельных, своих собственных комнатах.

Тор тоже хотел поскорее избавиться от брата. Не потому что бы Локи так уж ему мешал или надоедал. Просто девятилетний громовержец тоже считал себя слишком взрослым и самостоятельным, чтобы с кем-либо делить свои покои. Хотя... вот если бы ему предложили пожить с мамой, Тор бы, наверное, согласился. Точно согласился бы и даже обрадовался. Но только это большой-большой секрет.

Итак, новая комната Локи располагалась неподалёку от покоев Тора. Дверь из тёмного дерева была встроена в мраморную стену всего в нескольких метрах от двери громовержца, только немного правее по коридору. В их общую, расположенную ещё правее купальню можно было попасть прямо оттуда, чему ужасно позавидовал Тор, которому до той ванны всегда приходилось топать по этому самому мраморному коридору.

Впрочем, ему пообещали, что вскоре и для него будет готова отдельная ванная комната, пройти в которую можно будет через новую дверь в левой стене его покоев, и бог грома успокоился. Теперь же он стоял посреди новой комнаты брата и вдумчиво осматривал её своими строгими голубыми глазами.

У левой стены, неподалёку от входной двери, после гардеробных шкафов, стояли небольшой комодик и огромная кровать, как и у самого Тора, только под зелёным балдахином. После неё расположился письменный стол, почти как в покоях отца. Далее следовали обширные шкафы с книгами и какими-то склянками. Несмотря на свой юный возраст, младший принц уже начинал интересоваться наукой. Да и для изучения магии, талант к которой недавно обнаружила у него Фригга, необходимо было много чего знать и уметь.

У противоположной, правой, стены разместились любимые игрушки царевича. На ней было много различных полок и стоек, на которых можно было бы разместить те же игрушки, элементы одежды, настоящее оружие, какие-нибудь любопытные артефакты или броню. Там же стоял второй стол, предназначенный, по-видимому, для приёма пищи или же каких-либо настольных игр. Далее к стене было пристроено что-то наподобие шведской стенки для игр, а впоследствии и серьёзных занятий. И наконец, в эту стену была встроена дверь, ведущая прямиком в купальню.

В целом, устройство комнаты Локи напоминало покои его старшего брата. Только шкафов с книгами здесь было побольше, имелся второй, рабочий, стол и цветовая гамма была темнее, даже, возможно, строже. А в противоположном от входной двери конце комнаты располагалось обширное, светлое окно за тёмно-зелёными бархатными шторами и выход на открытый балкон, с которого, если постараться, можно было перелезть на схожий по строению балкон громовержца. В случае же неудачи падение с первого этажи асгардские боги могли легко пережить, даже будучи детьми.

— Как-то у тебя тут... мрачновато, — наконец придирчиво выдал Тор.

— Неправда! — тут же насупился Локи. — Ты вообще ничего не понимаешь. Здесь красиво и хотя бы не рябит в глазах от этого надоедливого и глупого красного, как у тебя.

— Теперь, значит, моя комната, в которой ты почти семь лет место моё занимал, глупая? Да сам ты дурак! И не входи туда больше, раз тебе так не нравится.

— Вот и не войду! И ты отсюда убирайся, я тебя вообще не звал, между прочим. Мне тут и без тебя хорошо.

— А мне-то без тебя-приставучки как отлично будет. Жаль только, что ты раньше не съехал.

— Не хотелось тебе такой подарок делать. Всё, Тор, уходи, надоел!

Дело могло бы дойти до драки, но блондин посчитал себя оскорблённым и, решив, что ему зазорно тратить время на зазнавшегося мелкого, вышел из его новой комнаты, хорошенько хлопнув дверью.

Впрочем, Тор ещё не знал, что уже посреди этой ночи к нему в дверь тихо постучится его младший брат, благополучно потративший остаток дня на доскональное изучение своих новых владений, и скажет, что в его комнату, похоже, пробрался какой-то монстр, так что спать там в одиночку решительно невозможно. Тор же, которому, стыдно признаться, так и не удастся заснуть без привычного мерного дыхания куда-то в ухо, конечно же пойдёт вслед за Локи. Он заглянет и под кровать и во все шкафы и, наконец, не обнаружив никаких чудовищ, на правах старшего и ответственного брата останется с младшим на ночь.

А на губах Фригги, которая придёт к младшему сыну с утра, чтобы удостовериться, что его первая ночь в отдельной комнате прошла хорошо, и застанет в ней сразу обоих своих детей, привычно свернувшихся клубочком на самом краю большой-пребольшой постели, застынет счастливая, умилённая улыбка. Именно ради таких моментов идиллии она готова бесконечно любить своих мальчишек и прощать им каждую их шалость.

* * *

Тор замер, притаившись за колонной, и во все глаза наблюдал за открывшимся ему представлением. В этом году Асгард посетила редкая гостья — настоящая снежная зима. Её появление в Золотом царстве вечного лета, в самом деле, было довольно необычным явлением, хотя и не невозможным. И вот всё вокруг покрывал пушистый белоснежный ковёр, на окнах расцветали таинственные ледяные узоры, а тёплое, влажное дыхание немедленно превращалось в пар.

Но всеми этими чудесами громовержец уже успел насладиться сполна. Мороз держался на протяжении целой недели. Так что теперь внимание Тора привлекало нечто куда более завораживающее, чем выдыхаемый им пар. Одинсон с внимательным удивлением смотрел за тренировкой брата, стараясь не упустить ни единого его движения.

Конечно, они часто тренировались вместе. Но, из-за того что Локи уже теперь отчего-то предпочитал изящные кинжалы убойным молотам, секирам и даже мечам, им приходилось изучать разные способы ведения боя и порой тренироваться по отдельности. В такие моменты Тор любил присутствие на корте брата, перед которым можно было покрасоваться и зафиксировать свой успех, особенно, если ему удавалось победить поставленного против него эйнхерия или же просто удачно поразить мишень.

Локи же, напротив, отчего-то чуждался его и скрытничал. Порой, Тор совсем его не понимал. Ведь не может же быть, чтобы у будущего мага всё было настолько плохо. В конце концов, благодаря своей ловкости, стройный и, на первый взгляд, лёгкий как пушинка бог озорства при удачном стечении обстоятельств мог даже его побороть, если, конечно, громовержец не начинал сражаться в полную силу.

Да и к тому же разве Тор стал бы смеяться над братом, если бы у того что-нибудь не выходило? Ну... возможно, чуть-чуть. Но потом всё равно обязательно бы поддержал! А этот упрямец продолжал скрываться от него и куда-то уходить, когда желал потренироваться в чём-то там своём, чем ужасно подогревал любопытство старшего Одинсона.

И вот сегодня вышедший прогуляться по зимнему саду Тор совершенно случайно наткнулся на брата прямо посреди его занятий. И конечно же, немедленно зашёл за ближайшую колонну, чтобы не попасться брюнету на глаза и получить возможность немножечко за ним последить. А следить, как оказалось, действительно было за чем. Такого бог грома, признаться, совсем не ожидал... Локи танцевал. Но не какой-то там глупый (по мнению громовержца) вальс и не какую-нибудь весёлую польку.

Локи кружился в фантастическом, изумительном танце, твёрдыми, отточенными, но в то же время плавными движениями перебрасывая из одной руки в другую свой клинок и неожиданно рассекая им воздух, каждую новую секунду в другом месте. Его глаза горели, но он сам, кажется, ничуть не запыхался, хотя метался из стороны в сторону с умопомрачительной скоростью. А самым волшебным во всём этом чарующим зрелище был снег. Он взлетал из под ног кружащегося на нём принца, порхал вокруг него и создавал необыкновенный, сказочный ореол.

Тор, совершенно заворожённый этим зрелищем, простоял в тишине несколько минут. И только сообразив, что он откровенно пялится на собственного брата, громовержец смутился и, наконец, пришёл в себя. Даже рассердился немного. Но теперь-то уж стало совершенно ясно, отчего Локи не желал видеть его на своих тренировках. Ишь... танцор! Но ведь и впрямь же заколет кого угодно. Так какая же разница, топором или ножом, если результат один?

Зато кинжалом изящнее. Вот что значит настоящее "искусство боя". Это вам не то что молотом размахивать. Вскоре от таких мыслей Тору стало обидно за самого себя. Что он, дурак что ли какой? Будто бы с мечом или секирой справляться легче. Подумаешь... Он ещё и не так может. Зато при виде его оружия все враги будут чувствовать предсмертный ужас, а не давиться от смеха. Вот.

— Тор! Ты что здесь делаешь? — вдруг послышался раздражённый и явно пытающийся скрыть смущение голос.

Наконец заметивший брата Локи замер как вкопанный и, тяжело (ага, значит, всё-таки вымотался!) дыша, принялся угрюмо его созерцать. Порхающие вокруг бога хитрости снежинки медленно оседали на землю и на его тёмные, вьющиеся волосы... Раскрытый Тор вышел из-за колонны и уже в открытую посмотрел на брата. В его голубых глазах промелькнуло что-то насмешливое.

— Да я так, прогуляться вышел. Кто же знал, что у нас тут во дворе всякие примы егозят, — неожиданно глумливо произнёс он.

Локи вспыхнул от обиды. Нет, он не покраснел. Румянец, кажется, вообще никогда не покрывал бледные скулы мага. Локи именно вспыхнул, словно бы подожжённый фитиль снаряда, что готов разорваться в любое мгновение.

— Придурок! — сердито бросил он.

И снег вокруг громовержца неожиданно взметнулся вверх и разом осыпался на него, облепляя с ног до головы, попадая в нос, в глаза и, что особенно неприятно, за шиворот.

— Ах ты паршивец! — разозлился уже и сам бог грома.

И, конечно же, этого мелкого, возомнившего о себе не пойми что идиота надо было проучить. У Тора аж кулаки зачесались надавать ему по первое число. Да и сам Локи, отлично понимая, какой именно будет развязка этой небольшой сцены, весь нахохлился и явно приготовился защищаться до последнего, чтобы уж точно показать вконец оборзевшему старшему, кто тут из них прима, а кто настоящий воин... Вот только на этот раз прежде особо не медлящий в таких делах громовержец отчего-то набрасываться на брата не торопился.

Всё дело было в том, что всего через пару дней Тору должно было исполниться двадцать лет. Возраст для асгардского бога, конечно, совсем ничтожный, но для самого юного громовержца вполне значимый и внушительный. В таком возрасте ему уже не должно вести себя как неразумному мальчишке и срываться по пустякам. К тому же мама всякий раз так печалиться, узнавая об их драках, а расстраивать её Тор совсем не желал. Узнавала же Фригга про их потасовки всегда. То ли сердцем материнским чуяла, то ли магией, в которой была сильна, не гнушалась.

От этих то размышлений Тор и застыл перед готовым уже биться с ним братом в нерешительности. Но то, что пришло ему в голову после, поразило громовержца ещё сильнее. Блондин вдруг отчётливо понял, что у него просто-напросто рука не поднимется причинить боль тому, кто всего минуту назад так восхитительно чарующе танцевал. А потом старший Одинсон удивился, что настолько простое, ясное и очевидное открытие не посетило его прежде. Да ведь они с Локи же абсолютно разные!

Да, только в эту минуту, должно быть, под влиянием этого чудесного танца Тор в первый раз так чётко и явственно осознал то, что сам Локи отлично понимал с самого детства. Они разные. Даже не так. Они совершенно противоположные. И если Тор — это палящее солнце, то Локи — призрачная луна. Пусть Тор — ураган, тогда Локи — тихий ветерок. В то время как Тор буйный, но добродушный, Локи рассудительный, но язвительный. И когда громовержец дерётся, маг танцует.

— Локи, — вдруг отчего-то слегка охрипшим голосом позвал притихший бог грома. — Ты это... извини. Я, вообще-то, не специально за тобой следил, это не нарочно получилось. И обижать я тебя не хотел. На самом деле, ты очень красиво танцуешь. Ну, в смысле, техника боя эта красивая... Я бы даже тоже так хотел научиться. Вот. Так что ты не сердись, хорошо?

— Хорошо, — недоумённо согласился бог озорства.

Такой резкой смены настроения от никогда прежде не спускающего ему с рук подобных выходок брата Локи совсем не ожидал. Ему даже подумалось, что Тору, верно, недавно прилетело за несдержанность от кого-нибудь из родителей или наставников. Но затем маг увидел во взгляде старшего что-то совершенно новое.

И ведь нельзя сказать, что бы раньше Тор недостаточно сильно любил Локи, не желал ему добра и не был готов поддерживать и защищать его как старший брат. Но только теперь, с осознанием того что Локи — совершенно другой, ни капли не похожий на него, но тем не менее такой родной и близкий, Тор впервые удивился ему и потянулся к нему всем своим естеством, желая проникнуть в доселе закрытый для него, таинственный мир чужой души.

Сам Локи всегда прежде тянулся к нему как к солнцу, как к путеводной звезде, как к сильному, решительному, честному и благородному старшему брату. Локи всегда видел огромную разницу, какую-то непреодолимую пропасть между ними и был счастлив от того, что Тор так легко открывал ему свою душу и впускал его в свой мир. И вот теперь громовержец неожиданно понял эти чувства младшего брата и сам во всей полноте испытал их.

И это было очень странно и приятно одновременно. И создавало вокруг них какую-то особенную атмосферу внимательности и даже нежности, совсем не подходящую для драк. Разве только для шуточных, дурашливых, чтобы повеселиться, но никак не для того, чтобы показать своё превосходство над соперником или причинить ему боль.

И, конечно же, чуткий Локи, с любопытством разглядывающий брата, не только заметил переменившийся взгляд последнего, но даже разгадал его значение.

— Что, братец, заметил наконец-то Фрейю за моей спиной? Или это ты так на меня смотришь? — весело и уже совсем без опаски усмехнулся он.

И хотя никакой несравненной в своей красоте богини любви за спиной у Локи не было, да и вообще тот явно откровенно насмехался, злости Тор отчего-то не почувствовал. В первый раз за колкими словами известного уже шутника он разглядел нечто более глубокое, что-то не просто насмешливое, но вместе с тем доброе и ласковое. И поэтому просто улыбнулся. И на целую тысячу лет братья как-то негласно забыли о том, что сражаться друг с другом можно не только в шутку или на тренировке.

* * *

— Локи, всё в порядке, проходи скорее! — с радостным облегчением воскликнул Одинсон, выходя из портала и ступая наконец на землю Асгарда.

И в следующее мгновение из закрывающегося портала буквально выпал его белый как снег брат. И бессознательный Локи, конечно, упал бы прямиком лицом в этот самый снег, которого в этом году в Асгарде выпало на редкость внушительное количество, если бы Тор не успел среагировать и не подхватил бы его.

Всё началось с очередной глупой авантюры. На самом деле, на это раз виноват был целиком и полностью или, во всяком случае, процентов на восемьдесят сам Локи. Это маг хвастал тем, как мастерски он научился находить некие тропы, перемещаясь по которым можно попасть в любой из известных миров, рассказывал Тору о неведомых прежде местах, неразгаданных загадках и новых увлекательных приключениях и, наконец, подбил его на это путешествие.

Впрочем, подбивать, на самом деле, и не пришлось. Тор согласился сразу, с радостью и энтузиазмом. И хорошо ещё, что согласился. А то ведь неизвестно, что было бы, если бы Локи отправился один.

А случилось вот что. Стараниями Локи, который не только обнаружил тропу, но и сумел преобразовать её во вполне сносный портал специально для Тора, который самостоятельно пробираться сквозь пространство, следуя за призрачными следами древней магии и истончениями в привычной материи бытия, не умел, братья вполне успешно переместились в Альвхейм, мир светлых альвов. Несколько часов они, ужасно довольные собой, вместе веселились на солнечной альвхеймской ярмарке, а затем разошлись в разные стороны, договорившись встретиться вечером.

И, конечно, Локи, не будь дураком, направился к лавке с какими-то особыми травами и купил там некий ведьмин цветок, которого ему давно уже не хватало для приготовления одного очень интересовавшего мага зелья. И этот цветок он немедленно добавил в это самое зелье, которое как раз на такой случай захватил с собой. А потом на крыльях эйфории от успешного перемещения и удачной покупки он, конечно, почувствовал острую необходимость поскорее опробовать своё творение и, недолго думая, что обычно на него не похоже, выпил его. И сразу же начал умирать.

К счастью, отыскать Тора, который стоял в очереди на аттракцион-силомер, не составило особого труда. Куда тяжелее оказалось протиснуться через толпу зевак, на последнем издыхании ухватиться за брата и повиснуть на его руке, аки подбитая чайка.

— Локи? — не оборачиваясь вопросил громовержец. — Ты чего это здесь? Я думал, мы собирались встретиться у входа на ярмарку через несколько часов. Но это хорошо, что ты пришёл. Смотри, как я здесь всех разнесу. Только очереди дождусь. Тут, короче, ещё целую корзину каких-то заморских сладостей дают победителям. Я подумал маме подарить, у неё как раз день рождения скоро. Думаешь, она обрадуется? Мне кажется, да... А, и ещё знаешь, я тут подумал, может, если я здесь лучше всех выступлю, этот силомер переименуют из "Геркулеса" в "Громовержца", например... Да ты чего молчишь-то, а?

Впрочем, оглянувшись наконец на прилипшего к нему брата, голубоглазый понял всё и без слов. Вернее, не всё, конечно. Но то, что дело — труба, стало очевидно. Локи выглядел так, будто его не то отравили, не то прокляли... Подхватив едва державшегося на ногах брата под руку, Тор бросил последний сожалеющий взгляд на "Геркулеса", торопливо выволок Локи из толпы и потащил его в сторону небольшого леска, где они и появились пару часов назад и откуда маг смог бы открыть обратный портал.

Отдышавшись на свежем воздухе, Локи в двух словах объяснил, что, видимо, зелье успело испортиться на летнем солнце или он приготовил что-то не так, а может, ему и вовсе что-то не то продали. В любом случае, ему в скорейшем времени нужно было показаться целителям, потому что на то, чтобы приготовить снадобье самостоятельно, ему просто-напросто не хватит ни сил, ни времени.

И конечно, когда Локи мученически стиснул зубы, но всё-таки открыл злосчастный портал, Тор попытался запихнуть его туда первым. Но маг объяснил, что если он пройдёт вперёд и потеряет сознание, то громовержец останется в Альвхейме, а помочь самому Локи уже никто не сможет. Если же Тор пойдёт первым, тогда, даже в случае того, что Локи так и останется по ту сторону, громовержец сможет привести помощь, и они оба будут спасены. Да и к тому же прохождение через портал, созданный таким истощённым колдуном, может быть опасным для жизни.

Вняв этим разумным, как и всегда, доводам, старший Одинсон прошёл в светлую с примесью фиолетового воронку и из альвхеймского лета немедленно попал в суровую зиму Асгарда. Счастливый, от того, что Локи всё-таки справился, он немедленно позвал брата. Но портал тут же начал искрить и закрываться. И мертвенно бледный, окончательно потерявший сознание маг провалился в него в самый последний момент.

И вот теперь Тор топал, пробираясь через сугробы и снежные ухабы, по холодному, зловещему в своей суровой тишине, тёмному лесу. Да, тропа, по которой они попали в другой мир, была скрыта от несведущих глаз почти в десяти километрах от дворца. И идти нужно было, во всяком случае, несколько часов. Но самое страшное заключалось в том, что Тор не знал, есть ли у его брата эти несколько часов, как не был окончательно уверен и в том, в правильную ли сторону он идёт.

Они с Локи, благодаря фокусам последнего, должно быть, опять пользуясь какими-то неведомыми проходами и тропами, на которые богу озорства указывали отчётливые для его намётанных глаз следы магии, добрались до места, где можно было открыть портал довольно быстро. Даже замёрзнуть толком не успели, хотя были одеты в тонкие шёлковые рубашки и льняные брюки. Всё-таки знали же, что в Альвхейме теперь лето, вот и не стали в меховые плащи кутаться. И зря, выходит.

Шёл Тор не так уж и долго, но с каждой минутой ему становилось всё тяжелее и тяжелее. И дело было совсем не в том, что громовержцу приходилось нести на руках бессознательного брата. Тот несмотря на свои четыреста семнадцать лет казался богу грома совсем невесомой пушинкой. Тяжело Тору было от того, что лицо мага, которого он нёс совсем как какую-нибудь невесту к алтарю, стало такого же белого цвета, как и свадебная фата последней.

Нет, Локи никогда не был особо загорелым или румяным. Но обычно его бледность казалась загадочной и привлекательной и придавала чертам его лица ещё больший аристократизм. Теперь же она откровенно пугала. Локи походил на живой труп! Хотя, судя по всему, не такой уж и живой... Маг почти перестал дышать и, кажется, совсем обледенел на холодном, промозглом ветру.

Старший Одинсон начал откровенно паниковать. В ту ли сторону он идёт? Далеко ли ещё до дворца или хотя бы до городских ворот? Успеет ли он? И отчего, отчего никто не придёт им на помощь?! Ах да, конечно. Всё дело в магии этого умирающего засранца. В последнее время Локи сделался настолько искусен в своих колдовских уловках, что заклинание, скрывающее их от взора Хеймдалля, действует и теперь, когда тот, кто его наложил, буквально находится на смертном одре.

Тор поудобнее перехватил брата и прижал его поближе к груди. Нет, он не может так просто потерять Локи, это же чушь какая-то! Маг столько раз вызволял его из подобных и даже, казалось бы, ещё более сложных и безвыходных передряг. Так разве Тор, которому наконец-то тоже выпал шанс помочь брату, даже спасти его, может так его подвести? Неужели он ничего не сделает, не оправдает доверия Локи, который сразу пошёл к нему, и позволит младшему брату умереть? Нет!

Не замедляя шаг, Тор наклонил голову, почти сердито выдохнул тёплый воздух в открытую для всех ветров шею умирающего, случайно задел её своими потрескавшимися на морозе губами и ужаснулся, почувствовав жжение, словно от ожога. Впрочем, это и был ожог. Только не от огня, а от холода. Совсем Локи окоченел в этой одеревеневшей ото льда рубашке, да ещё и без воротника, бедненький. Кожа холодная, почти как у ётуна. А здоровое горло магу, между прочим, ещё понадобится. Должен же он будет сказать "спасибо" спасшему его от верной гибели брату. Если, конечно, Тор сможет его спасти.

Только бы успеть! Ну почему он не обладает магией, как его младший брат?! Тогда он мог бы сам приготовить необходимое снадобье или тут же переместиться к целителям, или хотя бы отогреть Локи и отменить его скрывающее их от Хеймдалля заклинание. И почему никто из них не додумался сделать этого, перед тем как маг потеряет сознание? Да, владел бы Тор магией, он смог бы хотя бы позвать помощь... Стоп. Но он ведь обладает магией. Да! Точно! И почему только это не пришло ему в голову прежде?

Громовержец замер как вкопанный (это выражение ушло недалеко от истины, ибо ноги бога грома действительно тут же увязли в снегу по самые колени) и поставил брата рядом с собой, удерживая его в вертикальном положении за оба плеча. А затем призвал своё облачение. Лёгкая, но непроницаемая как для вражеского орудия, так и для проделок матушки-природы сталь доспехов, конечно, не согрела оцепеневшие члены, но укрыла его от пронизывающего ветра.

А затем Тор, правой рукой прижимая к себе бесчувственного брата, левой отстегнул от своего облачения плащ. В эту многое уже пережившую, но всё такую же новую, ярко-алую ткань он торопливо замотал обжигающего холодом мага, сделав его похожим на огромную куколку, из которой вот-вот должно было вылететь одно из самых очаровательных созданий, именуемых бабочками, и осторожно опустил его прямо на снег.

А потом в окружающем Асгард лесу разразилась страшная гроза, какой не бывало в Золотом царстве уже на протяжении нескольких веков. Это была не обыкновенная гроза, а сухая, без единой дождевой капли. Чудовищные молнии вздымались от земли в самое небо и вновь обрушивались вниз, ударяя в высокую тёмную сосну. Раскаты грома оглушали. Сосна, наконец, загорелась от бьющих в неё электрических разрядов, но гроза не затихла, лишь набирая свою силу. Её эпицентром был Тор.

Несмотря на скрывающую братьев магию, такое светопреставление Хеймдалль не заметить не мог. И конечно, Страж мигом смекнул, что к чему. Чтобы до царевичей добралась помощь в лице целого отряда эйнхериев и нескольких опытных магов и целителей ушло не более получаса.

Разумеется, после обоим братьям пришлось немало вытерпеть за такое-то приключение. Но, главное, что Локи был спасён и полностью восстановлен. И даже "спасибо" Тору он, в самом деле, сказал. Слегка охрипшим, правда, голосом. Но, как впоследствии выяснилось, осип маг не от студящего холода, который, вопреки опасениям Тора, кажется, совсем не причинил ему вреда, а от ожога гортани, который маг получил, выпив злополучное, чуть не разъевшее его изнутри зелье.

* * *

Первый камень ударился в стекло и с глухим звоном отскочил в сторону. Локи даже не поднял глаз, слишком занятый своим кропотливым делом. Он сидел за столом у окна и одним из своих зачарованных специально под такое дело ножей старательно вырезал гравировку на аккуратном золотом кольце.

Вообще-то, бог обмана мог бы справиться куда быстрее, применив магию, но в этот раз ему захотелось поработать вручную. К тому же он всё ещё был зол, а подобное занятие отвлекало его от отрицательных эмоций и неплохо способствовало в борьбе с раздражением.

В окно прилетел второй камень. Локи недовольно цокнул, но отвлечься от работы себе не позволил, тем более, что она уже была практически завершена. Наконец, отложив кинжал, маг сдул с поблёскивающего ободка крохотные золотые стружки и, придирчиво оглядев своё творение, удовлетворённо кивнул. На кольце была выгравирована стройная витиеватая надпись "Властитель веселья".

Не то чтобы эти слова значили нечто особенное. Просто первое, что пришло богу озорства в голову. И всё же звучало на удивление недурно. Локи даже снял с пальца свою предыдущую работу, серебряное кольцо с гравировкой "Принц-полукровка", и надел вместо него новое кольцо из золота. "Принц полукровка" звучало таинственно и притягательно, но называть самого себя, чистокровного аса, каким-то гибридом было, во всяком случае, глупо. А вот "Властитель веселья" ему, пожалуй, в самый раз.

— Эй, принцесса, ну сколько можно прятаться в своей башне? — раздался из-за окна нетерпеливый возглас.

Спустить с рук подобное уже не представлялось возможным, и Локи, отправив серебристое кольцо в своей пространственный карман, поднялся на ноги. Он решил, что кое-кому сегодня точно не поздоровится. Но то, что не поздоровится ему самому, Локи понял лишь оказавшись на балконе. От летевшего ему прямо в лицо камня его спасла лишь невероятная скорость реакции.

Что ж, на то он и бог, конечно. А всё-таки, перед тем как его рука взметнулась вверх и поймала летящий в него осколок, глаза трикстера на одно мгновение широко распахнулись и сердце вздрогнуло.

— Ты в своём уме?! — сердито крикнул он стоящей внизу фигуре.

Кулак крепко сжал пойманный камень. Нет, в этот раз это была не иллюзия. Камень под натиском разгневанного бога обмана треснул, раскололся и обратился в колючий серый песок. Разжав кулак, Локи с удовлетворением высыпал эту пыль на светлую макушку. Стоящий под его окном громовержец чертыхнулся и принялся стряхивать с волос мелкие осколки.

— Локи, извини, — наконец подняв голову, обратился бог грома к уже собравшемуся вновь скрыться в своих покоях магу. — Я не ожидал, что ты вдруг высунешься, прости.

— В самом деле? Ты швырял в мои окна камни и не ожидал, что я выйду? — приподнял брови трикстер.

— Ну, ты никак не реагировал. Если честно, я уже даже уходить собирался... Ха, брат, да ты ведь откликнулся на принцессу, — вдруг сообразил Тор и заулыбался. — Что, не смог противиться зову сердца?

— О, нет, просто решил, что стоит уточнить у одного не в меру наглого, но глупого льва, не боится ли он того, что сегодня ночью одна принцесса придёт к нему в покои и обкромсает его шевелюру, предварительно выкрасив её в рыжий?

Рука громовержца непроизвольно метнулась вверх, и он настороженно провёл ладонью по волосам, перебирая светлые пряди, которые давно уже отращивал.

— Не надо, Локи. Ты не принцесса, я не лев, и гриву мне создавать совсем не обязательно.

— Что ж, я рад, что мы пришли к соглашению, — любезно улыбнулся маг и, развернувшись на каблуках, опять вознамерился уйти.

— Брат, подожди! Ты что даже не спросишь, зачем я тебя звал?

— Не имеет значения, — стоя спиной, отрезал трикстер. — Я всё равно планирую отказаться.

— Локи, да стой же ты! — уже сердито воскликнул бог грома. — Выслушай хотя бы!

Младший Одинсон замер и медленно обернулся. Маска любезности окончательно сползла с его лица. Холодные зелёные глаза немигающе вперились в Тора.

— Да? — бесстрастно произнёс маг.

— Я, в общем, просто... — немного смешался под пристальным взглядом блондин. — Я извиниться хотел. Вот.

— Ты уничтожил дорогущие и наиредчайшие волшебные побеги, над проращением которых я бился целую неделю. И ты, в общем, просто извиниться хотел?!

— Брат, мне правда очень жаль, что так вышло. Я же не нарочно, я не знал.

— Что тебе вообще понадобилось в моей комнате, а?

— Ты и понадобился, что же ещё. За окном стояла такая чудесная погода, лучше не придумаешь. Я хотел позвать тебя на улицу.

— Мы разминулись. Я как раз завтракал, когда ты за мной пришёл. И между прочим, если бы ты, Тор, следовал элементарному этикету и приходил бы в столовую вовремя, мы бы там встретились.

— Да, я понимаю, — опустил голову блондин.

— И вообще, почему ты просто не ушёл из моей комнаты после того как понял, что меня там абсолютно точно нет?

— Я хотел уйти, честно. Но у тебя там было так темно и затхло, как в гробнице. Я же не мог всё так оставить.

— И ты открыл окно.

— Я всего лишь хотел впустить к тебе свежий воздух! Мне вдруг показалось, что, если этого не сделать, ты точно станешь иссохшим затворником. Я же не знал, что эти глупые ростки под твоим окном питаются только лунным светом, а на солнце горят... Мне правда жаль, Локи.

— Вот из-за таких ситуаций, обусловленных твоей полной некомпетентностью по жизни и неосторожностью слуг, я и установил магическую защиту. Ты почти силой заставил меня её снять. И что? Знаешь, теперь у меня будут и замок, и новые заклинания.

— И что они будут делать? — с некоторой опаской уточнил бог грома.

— А это, дорогой братец, ты узнаешь, когда в следующий раз без разрешения попытаешься проникнуть ко мне в покои.

— Ладно, хорошо, это честно, — со вздохом признал старший. — Ну а теперь ты всё-таки пойдёшь гулять?

— Ты смеёшься?

— Мы могли бы, например...

— Пока, Тор.

— Локи, ну погоди! Вот, смотри. Я тебе яблочко принёс.

Уже почти удалившийся с балкона маг слегка опешил и удивлённо замер. Нет, в самом деле, это было просто смешно. И всё же Локи обернулся и увидел на лице брата обезоруживающую улыбку. Что ж, ладно. Брюнет медленно вернулся к резным перилам и выжидательно посмотрел вниз. Тор действительно вытащил из кармана фрукт и подкинул его вверх. Маг поймал маленький зелёный шарик и надкусил.

— Кислое, — через несколько секунд недовольно поморщился он.

И швырнул яблоко обратно в брата. Тор инстинктивно поймал летящий в него предмет и только потом обиженно насупился. Многострадальный фрукт полетел куда-то в траву.

— Ну и не надо, привереда.

— Ты же не думал, что твоё недоспелое яблоко растопит моё ледяное сердце, правда?

— Ну, зато я попытался... Послушай, брат, мне правда очень стыдно и очень жаль, что так вышло. Но ты же не можешь обижаться на меня весь день.

— Я бог, и восемьсот сорок один год для меня — это самый расцвет молодости. Я могу обижаться на тебя хоть целый месяц, времени у нас полно, братец.

— Но ты ведь не дурак. Ты не станешь из-за глупых обид упускать столько возможностей хорошо провести время.

— Да? А с чего ты взял, мой дорогой брат, что я что-то упускаю? По-твоему, мне не с кем разделить удовольствие от этого солнечного дня и неудовольствие по поводу твоей бесстыжей персоны? Что ж, разочарую. Я сегодня вообще занят, иду на свидание. Причём с кем-то, чья компания мне будет во сто крат приятнее твоей. Особенно в свете последних событий.

— Врёшь, Локи, никуда ты не идёшь.

— Твои аргументы?

— Ну... — Тор вдруг замялся. — Мы сегодня с твоей Магрит виделись. Точнее, я её видел. Она... Локи, она плакала и жаловалась своей подруге на то, что вчера вашим отношениям был месяц, а ты её не поздравил, даже не вспомнил про неё. Подруга, конечно, ей говорила, что ты принц и слишком выгодная партия, чтобы тебя упускать, но... женскому сердцу не прикажешь, ты же знаешь. В общем, по-моему, она собирается тебя бросить... Мне жаль.

— Оу... — Локи не изменился в лице. Только опёрся на резные перила, свесил руки вниз и задумчиво поглядел куда-то в пустоту. — Не стоит твоего сочувствия, — наконец, очнулся он. — Всё в порядке. Но теперь мне придётся отправить ей огромный букет. И, пожалуй, конфеты. А ещё, наверное, какое-нибудь украшение.

— Ты думаешь, Магрит на это поведётся? — с сомнением протянул Тор. — Она была очень обижена, говорила, что ты уделяешь ей слишком мало внимания и вообще её не любишь. А ты ведь её не случайно выбрал, её так просто, какими-то украшениями не купишь. Не думаю, что она тебя простит, уж извини.

— С чего ты решил, что мне нужно её прощение?

— Как? Но ты же сам только что... цветы, конфеты...

— Да. Только этот подарок будет не от меня. Магрит права, я действительно её не люблю. — Локи пожал плечами. — А вот некий таинственный поклонник, допустим, напротив, страстно в неё влюблён. Магрит будет гораздо легче забыть меня и перестать убиваться, если дать ей уверенность в том, что она любима и желанна. А сам я просто уйду в закат. Вернее, останусь тут и позволю ей самой исчезнуть из моей жизни. Думаю, это будет справедливо.

— Вау. Не знаю, конечно, справедливо ли это, но, кажется, это действительно хороший способ поддержать девушку при расставании. Здорово ты, Локи, придумал, правда.

— Безусловно. Не люблю я, видишь ли, женских слёз. Это мне совершенно невыгодно, но я всё равно предпочитаю, чтобы девушки, которые меня когда-то занимали, мечтали о ком-нибудь другом, вместо того чтобы понапрасну вздыхать обо мне.

— Ясно... Ты ведь не будешь против, если я тоже теперь буду так делать?

— Ой, Тор, делай, что хочешь, правда, — вздохнул маг.

Тор переступил с ноги на ногу. Вообще-то, у него уже закончились аргументы, чтобы выманить брата на улицу, и теперь тому следовало бы скрыться, наконец, в своих апартаментах. Но Локи отчего-то продолжал стоять у перилл. Лёгкий ветерок осторожно играл с прядками его чёрных волос, а солнце заставляло щурится и забавно морщить нос. Наконец, он чихнул.

Старший Одинсон хмыкнул. Кажется, хорошая погода и увещевания старшего брата всё же подействовали на бога обмана. Похоже, тому совершенно расхотелось уходить, вот только он ещё не придумал, как бы выгоднее продать громовержцу своё прощение. Как бы в подтверждение этих мыслей маг задумчиво и немного нетерпеливо постучал пальцами по верхнему поручню балюстрады.

— Ты ещё не передумал насчёт пикника, Тор? — небрежно поинтересовался он, стараясь не смотреть на то, как бог грома расплывается в улыбке.

— А что, после стольких часов непримиримой вражды ты меня всё же прощаешь, брат?

— Всегда, — наконец отвечает на чужую улыбку младший Одинсон. — Что ж, а теперь давай проверим, не совершил ли я ошибку.

Локи легко вскочил на находившуюся на уровне его талии балку и, выделываясь и паясничая по полной программе, будто это не он только что изображал смертельно обиженного недотрогу, загорцевал по ней, искусно разворачиваясь на каблуках летних сапог.

— Локи, что ты..?

— Лови! — весело воскликнул маг и, оттолкнувшись от балюстрады, полетел.

Летел или, вернее, падал бог озорства недолго. Всего несколько мгновений, во время которых сердце бешено колотилось, не от страха, конечно, но всё-таки от порядочной порции адреналина. Падал Локи спиной вперёд и потому глядел прямо на бескрайнее небо. И, несмотря на то что по элементарным законам физики небо должно было отдаляться от летящего вниз бога, ему, напротив, казалось, что то становится всё ближе и необъятнее.

А потом Локи ударился. Но не о землю и не то что бы больно. Столкнулся он с твёрдыми, подставленными для него руками. В том, что Тор не позволит младшему брату расшибиться, пусть даже ничем серьёзным богу обмана это не грозит, Локи не сомневался ни на секунду. Но всё-таки мечущееся между рёбер сердце успокоилось только в чужих объятиях.

— Придурошный, — пробормотал блондин.

Он поймал своё персональное чудо и уже вместе с ним, не удержав равновесие, завалился на траву. Маг со смехом выкарабкался из кольца чужих рук и, перекатившись по мягкому зелёному ковру, остался лежать неподалёку от громовержца.

Травинки покалывали совсем чуть-чуть, их прикосновения больше походили на щекотку. Жуков Локи не боялся (на самом деле, он давно уже зачаровал свою одежду от назойливых насекомых). Солнце продолжало греть, но уже не пекло слишком сильно. Тор, расслабленно прикрыв глаза, лежал рядом. И ничего в этот момент нельзя было придумать лучше, кроме того чтобы просто нежиться под ласковыми лучами главного Светила Асгарда.

Впрочем, любому времени суток — своё предназначение. Поваляться они и ночью могут. Как и погулять, на самом деле.

Вообще-то, очень даже здорово осознавать то, что жизнь — вот она, прекрасна и удивительна. И можно наслаждаться ею в такие простые мгновения, не совершая немыслимых подвигов, не пересчитывая несметных богатств. Конечно, и подвиги, и богатства в избытке числились за обоими принцами. Но почему-то они были абсолютно уверены, что, не имея ни того, ни другого, в эту самую минуту они оба всё равно непременно были бы непоколебимо счастливы.

Локи сел и, подобравшись поближе к брату, торжественно возложил ладонь ему на плечо. Тор лениво приоткрыл один глаз.

— О, Тор, благословенное дитя Фригги и мужа её, Всеотца нашего, надежда асов и гроза врагов их бесчисленных, да неразумных, возлюбленный брат для меня и муж для какой-нибудь прекрасной асиньи из необозримого будущего, внемли же слову моему, — пафосно продекламировал маг. И снова чихнул, когда солнечному лучу вздумалось пощекотать его нос.

— Будь здоров, — усмехнулся бог грома.

— Спасибо. Так вот, почти самый светлейший из асов, я лишь хотел сказать, что ты оправдал моё доверие. Умничка. Сие деяние достойно награды.

— Какое деяние? — Теперь Тор открыл оба глаза. — Ты про то, что я в очередной раз спас тебя, как несчастную принцессу из сказки?

— Эй! Нет, так не пойдёт. Видит Один, я хотел тебя наградить, но такое хамство поощрять просто недопустимо. Придётся тебя проучить.

— Да? — протянул блондин. — И что же ты..? Локи! Так нечестно!

Трава, на которой лежал громовержец, будто ожила. Или, вернее, стала разумной. Но похвалиться добрым нравом она бы явно не смогла.

Сочная зелень резко резко выпрямилась, словно хотела выкарабкаться из взрастившей и воспитавшей её земли и, обрушившись на бога грома, моментально обвила его лодыжки и запястья, удерживая в горизонтальном положении. Тор дёрнулся, но трава, которую он в обычное время мог бы с лёгкостью разорвать без всяких усилий, даже не заметив этого, отчего-то не поддалась.

— Нет, братец, даже не пытайся, — самодовольно предупредил Локи. — Это магия, и она слишком хороша для тебя. У кого-то просто силёнок не хватит, чтобы скинуть подобные узы.

— Думаешь? — сквозь стиснутые зубы пробормотал Тор.

Пот выступил на его лице. Мышцы напряглись, и всё тело заныло в тщетной попытке избавиться от оков. Громовержец чувствовал травинки обвивающие его члены, но знал, что проблема в другом. Его держала магия. И именно её нужно было почувствовать, в ней необходимо было найти брешь.

— Смирись, Тор, — с деланным спокойствием улыбнулся маг.

— Ещё чего, — прорычал старший.

Сохранять лицо, стараясь удержать свои чары под отчаянным натиском соперника, было не так уж и просто, но Локи уступать не собирался. Конечно, будь на месте Тора кто-то из Мидгарда, да что там, будь это хоть лучший из лучших элитного асгардского войска, трикстер справился бы с ним без особого труда. Но сам бог грома, наследник Одина, обладал не только недюжинной силой, но и собственной магией, и он по определению не мог быть слабаком.

— Тор, хватит, не нужно дёргаться, как лягушка под скальпелем. Сдавайся и прими поражение достойно, — из последних сил удерживая на губах насмешливую улыбку, потребовал маг. — Так бывает. Видимо, несчастная принцесса победила глупого громилу и теперь может делать с ним всё, что пожела... ааа!

Магические оковы треснули, и Тор, резко выпустив из груди весь воздух, быстро сел. Долгожданную свободу нельзя было так просто профукать, и старший Одинсон перешёл в наступление. Одним резким движением он повалил сидящего рядом с ним брата на траву и навис сверху, удерживая его за плечи.

— Что ты там говорил, брат? Победитель может делать всё, что пожелает? — насмешливо выдохнул он в лицо зеленоглазому.

Локи обескураженно моргнул. Несколько мгновений он прикидывал, как лучше всего выпутаться из сложившейся совсем не в его пользу ситуации, а затем вдруг расслабился. Тонкие губы растянулись в игривой усмешке.

— Да, Тор, именно так я и говорил. — Маг поёрзал, устраиваясь на траве поудобнее. — Ты победил, молодец. Теперь, пожалуйста, делай всё, что пожелаешь. Ну же, вперёд, приступай. — Локи облизнул губы и понизил голос до хрипловатого шёпота. — Чего же ты так страстно вожделеешь, а, брат?

Теперь ошеломлённо моргать пришлось Тору. И, на всякий случай, несколько раз, чтобы уж наверняка. Магические оковы-то он разорвал, но тут же угодил в другие искусно расставленные сети. Да, ему стоило бы подумать об этом заранее и не подставляться так глупо. Великий и ужасный злокозненный плут Локи ненавидит проигрывать. И какое бы безумие не сулила всем его очередная партия, на попятную бог озорства уж точно не пойдёт.

— Ничего я не желаю, — недовольно буркнул Тор и отстранился.

Только что он был победителем и вот опять — проиграл. Но победить в этой новой предложенной магом игре было попросту невозможно, потому что для этого надо было, как минимум, принять её условия и сделать хотя бы один ход. Но ведь Тор не мог этого сделать! И конечно, именно на это хитрец Локи и рассчитывал. Паршиво. Не может же первенец Одина вечно проигрывать и уступать зазнавшемуся мелкому брату.

Локи между тем сел рядом, провёл рукой по волосам, поправляя причёску, и вперил в Тора насмешливый взгляд. Впрочем, громовержец почти сразу с удивлением отметил, что то, что он поначалу принял за насмешку, ей не являлось. Маг улыбался скорее дружественно, чем враждебно.

— И всё-таки победил я, — вынес вердикт бог обмана. Но говорил он без издёвки. — Тебя это так сильно расстраивает? — нахмурившись, почти с беспокойством уточнил он.

И снова Тор оказался застигнут врасплох. Действительно, разве же это так плохо? Неужели громовержца, в самом деле, может не устраивать способность его младшего брата постоять за себя и с достоинством выйти из сложной ситуации? Пусть даже Локи и использует для достижения своих целей не вполне однозначные методы, и действия его порой принимают совершенно неожиданный, сбивающий с толку оборот.

Но ведь на войне все средства хороши, не так ли? И раз уж Локи знает, как именно ему следует себя вести, чтобы смутить своего врага и заставить его в смятении отступить, неужели он не должен воспользоваться чужой слабостью, чтобы добиться желаемого?

— Нет. Нет, не расстраивает, — неожиданно решил блондин и миролюбиво улыбнулся. — Вообще-то, ты, Локи, молодец. Вот только, пожалуйста, брат, не вздумай в настоящем сражении строить нападающим глазки. Боюсь, это не сыграет тебе на руку.

— Вот ещё, — фыркнул Локи. — Если придётся, я буду биться так, как посчитаю нужным. И ты, братец, мне в этом не указ. Но не думай, пожалуйста, что я позволю кому-либо запятнать мою честь или даже помыслить об этом. Я принц Асгарда, и проявлять слабость я могу лишь при самых родных людях, ты ведь знаешь.

— Да, знаю, — серьёзно согласился Тор.

Он уже не раз видел, как весёлая задорность этого юноши в одно мгновение сменялась холодной решительностью, как лукавый огонёк в глазах прятался за маской безразличия, как насмешливая игривость и даже некоторое несвойственное, по мнению Тора, мужчинам кокетство обращались в ледяное спокойствие, притворную манерность представителя высшего света и убийственную сталь настоящего воителя.

Да, Локи умел быть разным. Он мог соблазнять девушек, вызывать восхищение и вселять страх. Он красиво говорил, искусно сражался и изящно двигался. Бог обмана даже мог бы показаться идеальным, но были, конечно, и у него свои недостатки, которые тщательно скрывались на публике, чтобы затем лавиной обрушиться на многострадальную голову старшего брата.

Локи слишком уж любил быть обидчивым, капризным ребёнком с раздутым самомнением, чтобы отказаться от такой манеры поведения. Он был шутником и балагуром и иногда мог подойти к опасной черте чересчур близко. Маг бывал раздражительным и язвительным и ненавидел, когда ему перечат.

А впрочем, бог огня и озорства вряд ли был большим ребёнком, чем его брат. Необузданный нрав бога грома, готового с горячностью кинуться на любую опасность и необдуманно ввязаться в самую глупую авантюру, нередко удавалось усмирить именно благодаря рассудительному хладнокровию Локи. Зарвавшегося же, вышедшего за все рамки приличия мага могла поставить на место только жёсткая сила громовержца.

Да, принцы Асгарда в самом деле стоили друг друга. И это стоило того.

— Ты со своими оскорбительными замечаниями по поводу несчастных принцесс не дал мне договорить, — вдруг спохватился Локи.

— По-моему, ты просто, как всегда, пустословил, — пожал плечами Тор.

— А вот и неправда. Я просто облекал свои мысли в изящные формы, чтобы создать более торжественную и официальную обстановку.

— И для чего же?

Локи, не отвечая, поднялся на ноги, отряхнул со светло-зелёной ткани лёгких штанов налипшие травинки и с преисполненным царственного достоинства видом покровительственно положил ладонь на макушку брата, так что последнему пришлось приподнять голову, чтобы вопросительно посмотреть на мага снизу вверх.

— Тор, о благороднейший и храбрейший из славных асов, я выражаю тебе благодарность за проявленное тобой мужество, за твою самоотверженность, ловкость и сноровку...

— То есть всё-таки за то, что я спас несчастную принцессу, да? — не удержался старший Одинсон.

— Ой, Тор, заткнись. А то так и не получишь награду.

— Награду? — оживился громовержец. — Подожди, ты про традиционный поцелуй от принцессы?

— Что? — опешил Локи. И на всякий случай отдёрнул от волос брата свою руку. — Нет, герой недоделанный, не заслужил ещё. К тому же в нашем с тобой случае поцелуй вышел бы как раз нетрадиционным... А в благодарность, которую я тебе, вообще-то, уже сотню раз передумал выражать, тебе, брат, вручается кольцо.

— Обручальное?

— Поминальное!

Теперь уже Локи сердито пихнул смеющегося брата в плечи, роняя его на траву и ловко отскочил в сторону, не позволяя ухватить себя за щиколотку.

— Ладно, Локи, не дуйся, — отсмеявшись, обратился к трикстеру бог грома. — Ну а что, тебе можно надо мной издеваться, а мне совсем нельзя пошутить?

Тор поднялся на ноги и почти с детским удивлением уставился на ползущего по его ноге муравья. Локи тоже заметил названного гостя, поморщился и щёлкнул пальцами. Немедленно окутавший Тора лёгкий ветерок сорвал и унёс с его одежды двух серьёзных муравьёв и одного недоумевающего майского жука.

— Благодарить совсем не обязательно, — мило улыбнулся маг. — Я переживу, если мужеподобная принцесса не станет размазывать мне по лицу свои слюни.

— Локи, я всё понял и прошу прощения. Я знаю, что таких милых дам, как ты, нельзя обижать.

— А вот тебе, Тор, повезло куда меньше. Извини, но я не придерживаюсь распространённого заблуждения о том, что девушек бить нельзя.

Локи оглянулся по сторонам в поисках подходящего оружия. В настоящей схватке он мог бы призвать кинжал, но теперь ему нужно было что-то менее смертоносное.

— Не обещай того, что не сможешь выполнить, братец, — усмехнулся Тор. — Если я не позволю, ты и пальцем меня не заденешь.

— Вот как? — Локи азартно прищурился. — Может, ты, Тор, и сильнее, но слишком уж самоуверен. Знаешь, мне даже жаль будет тебя разочаровывать.

Он как хищная кошка бросился на свою добычу. Без доспехов и какого-либо оружия. Всё было предельно просто. Отвлекающий манёвр, уворот в сторону, занесённая для победного подзатыльника рука... И Тор, который неожиданно нагнулся, подныривая под неё. Локи оступился и стремительно развернулся, готовясь к повторной атаке, но громовержец уже схватил его за запястье.

Попался! Недооценил противника и поплатился за свою халатность. Локи постарался дотянуться до брата свободной рукой. Засчиталось бы что угодно. Можно ущипнуть за бок, несильно ударить в живот или дать всё-таки заслуженный подзатыльник. Но ситуация, уже вышедшая из под контроля, теперь катилась в Хель. Вторую его руку оказалось пленить куда проще чем первую, и Локи беспомощно застыл, удерживаемый за оба запястья.

Старший Одинсон самодовольно улыбнулся. Конечно, и у него тоже не было третьей руки, но главное, что своего он добился. Противник был обезврежен. Локи затравленно огляделся по сторонам в поиске поддержки. Так было просто нечестно!

— Мальчики, что это вы устроили в моём саду? — раздалось вдруг из-за стены.

Со стороны дворца к застывшим принцам неспешно шла Фригга в воздушном кремовом платье. Она едва сдерживала улыбку, но постаралась придать своему голосу побольше строгости.

— Здравствуй, мама, — как ни в чём не бывало улыбнулся Локи. Кажется, его положение совсем перестало волновать мага.

— Тор, дорогой, может, ты уже отпустишь своего брата? — подняла брови царица Асгарда.

— Да, мама, извини. — Тор очнулся и тотчас же выпустил бога озорства. — Но, вообще-то, Локи первый начал...

— И последний закончит! — воскликнул маг и, никем более не удерживаемый, с размаху ударил брата по затылку.

— Ау! Мам, ты это видела? — возмутился громовержец, потирая голову.

Но эфемерная фигура Фригги вдруг начала таять, растворяясь в солнечных лучах, и вскоре совершенно испарилась. Тор недоумённо захлопал глазами, а Локи расхохотался.

— Мам, ты это видела? — передразнил он. — Бедняжка-Тор... Но ты знаешь, я ведь тоже был не прав: разочаровывать тебя мне совсем не жаль. Восхитительное чувство.

— Ах ты паршивец! — воскликнул блондин, сообразив наконец, что его надурили обыкновенной иллюзией. — Но так же нечестно! Ну и пожалуйста.

Тор раздосадовано отвернулся и с раздражением пнул один из тех самых камней, которые он совсем недавно бросал в окна брату, пытаясь выманить того на улицу. Он не услышал тихих шагов по мягкой траве, но почувствовал тепло крепких объятий, в которые его внезапно заключили. Локи подкрался и обнял Тора со спины, уткнувшись носом ему между лопаток.

— Брат, ты же меня любишь? — тихо спросил он, потеревшись щекой о чужую спину.

— Конечно, люблю, — совсем смягчившись от этой неожиданной ласки, подтвердил громовержец и накрыл обнимающие его за талию руки своими.

— Вот и я тебя тоже, — ещё тише проговорил маг.

Они постояли так некоторое время, не произнося не слова, совсем расслабившись и только слушая доносящееся откуда-то издалека, приглушённое, но всё такое же переливчатое и благозвучное щебетанье птиц. Наконец, Локи смущённо отстранился. Тор повернулся к нему.

— Кхм... Так что там насчёт кольца? — вспомнил бог грома, стараясь замять некоторую неловкость.

— О, точно, — тут же подхватил Локи. — Вот оно.

Маг протянул Тору ладонь и на ней немедленно материализовалось, призванное из пространственного хранилища серебряное колечко. Громовержец взял его и с любопытством покрутил в руках. Ручная работа. Качественная, особенно для непрофессионала.

— Оно мне только на мизинец, — пожаловался голубоглазый. Но кольцо надел. — Принц-полукровка, — прочитал он витиеватую надпись.

— Ага, пусть все знают, что ты приёмный, — фыркнул Локи. — Не хотелось, конечно, сообщать тебе это таким образом, но однажды ты всё равно должен был узнать... Ладно, Тор, погоди, дай руку.

Маг взял чужую ладонь в свою и сосредоточился на кольце. Немного жалко было портить своё собственное творение, конечно. А впрочем, бог обмана ведь не собирался его уничтожать, в планах было лишь небольшое преобразование. Да и работу при помощи магии тоже не следовало обесценивать. На неё, как и на ручной труд требовалось немало концентрации.

— Ау! — поморщился Тор.

Кольцо на его мизинце раскалилось. Рука громовержца дрогнула, тот стиснул зубы, но не отнял её.

— Ох, извини, — спохватился Локи, накладывая остужающие чары.

— Ничего, нормально, — отмахнулся бог грома.

Он с любопытством смотрел на то, как плавится и перетекает под действием магии серебро. Вскоре выгравированные на кольце слова совсем перестали существовать. Кольцо стало гладким и как будто ещё более сверкающим, чем прежде.

— Так, что бы сюда подобрать? — задумчиво произнёс Локи. — Что-нибудь героическое, не так ли? Может, грозный герой? Героический громовержец? Нет, слишком скучно. Тогда гонитель грозных? Или гроза героев? Звучит красиво, но немного по-суперзлодейски, что скажешь? О, подожди, я придумал! Горбатый гремлин! Это превосходно.

— Локи, ты издеваешься? Не вздумай. Вот "Гроза героев" мне нравится. Пусть это значит, что я самый суперкрутой герой из всех, ты же не против?

— Ладно уж. Но только потому, что я сегодня слишком добрый, — покладисто вздохнул маг и снова сосредоточился на кольце.

Красная змейка из букв вспыхнула по его периметру. Работать с магией было куда быстрее, чем вручную, но не намного легче. Локи закусил губу, старательно выводя в своей голове букву за буквой. То, что он создавал в своём воображении, переносилось и в реальность. Тонкая серебряная стружка упала на землю. Теперь на кольце, выведенное изящным почерком, значилось: "Гроза героев".

— Красиво, — улыбнулся Тор, разглядывая новое украшение. — Спасибо, Локи.

Бог грома, вообще-то, не носил колец. Не девчонка всё-таки. Но сейчас у него на пальце была не просто драгоценная безделушка. Это был подарок от брата, сотворённый вручную, да ещё и такой совершенный.

— Властитель веселья и Гроза героев. Действительно, неплохо, — кивнул Локи, глядя на украшающее его собственный безымянный палец золотое кольцо.

— О, а я и не заметил, что у тебя тоже есть, — ещё шире заулыбался Тор. — Будем из-за тебя ходить как два дурака, конечно, ну и ладно. Зато получается, что мы с тобой Достойнейший дуэт. О, или Объединение опасных! Звучит круто, правда?

— Ага. Тор, мы определённо Прекрасная пара, — саркастично согласился маг. — Или же Тлетворный тандем.