Горизонталь доверия (гет)

Размышления Бонда прервал отчаянный писк рации… так, на стоянке решились побеспокоить Владычицу — это значит, хорошего не жди… а вернее всего — жди чего-нибудь такого, что в страшном сне не приснится. Бонд вслушивался в её ответы, пытаясь понять, что же всё-таки случилось в Лондоне:

— Приветствую тебя, брат Александр!… Кто?!… Он что — с ума сошёл?!… Ладно, займите его пока — мы скоро приедем, — она отключила рацию. — Ну, народ! Стоит мне на минуту отвернуться — так вечно что-нибудь да где-нибудь: то американскому дипломату пиджак порвут, то норвежскому конунгу зуб выбьют, а теперь вот, пожалуйста — вашему премьер-министру ведро воды на голову надели.

— Премьер-министру?! Где они его нашли?!

— Это он нас нашёл! Явился среди ночи — один, без охраны… утверждает, что стоянку сам отыскал — и не верить как будто оснований нет.

— А что ему нужно?

— Говорит, что хочет сам разобраться, что происходит. Ксения сейчас пытается ему что-то объяснить, — и вдруг Тар-Эленна резко вскочила. — Мануйлушка!

Не иначе — переговоры с бестелесными союзниками отрицательно сказываются на психике! Прямо на них бежал волк — и она кинулась ему навстречу. Самое время вспомнить о "верной беретте"!

…Похоже, после встречи с этими дунаданами он только и делает, что бьёт мимо! Хорошо ещё — её не задел…

Елена уже обнимала зверя. В её возбуждённой речи русские слова мешались с каким-то иным — неведомым Бонду языком.

— Родной мой… nin meldo! — говорила она с тем странным надрывом, что свойственен только русским женщинам… и ещё тем, кто знает, что счастье — всегда под прицелом…

Бонд решил напомнить о себе:

— Вы только целоваться будете или мне подальше отойти?

— Мануйло, это Джеймс… да, тот самый… ты уж прости его!

Волк протянул лапу — и Джеймсу пришлось её пожать:

— Прошу прощения… я Вас …несколько иначе себе представлял.

Второй раз за эту ночь он испытал чувство, так неприятно напоминающее страх. Он видел немало людей с глазами зверей — но впервые встречал зверя, у которого были человеческие глаза…

— Как ты сюда-то приехал?… А где он?… Пошли!

Елена и Джеймс направились вслед за волком. Он привёл их туда, где они оставили машину. Сейчас там стояла ещё одна нуменорская "леталка", из которой им навстречу выскочил юноша в форме рядового Российской Армии:

— Приветствую тебя, Владычица!

— Приветствую тебя, брат Максим! А почему ты здесь?

— Я в увольнении был… Галина Афанасьевна сюда послала: она смотрела в зеркало… взрывное устройство в Вестминстерском Аббатстве! На "без четверти пять" поставлено…

Владычица взглянула на часы:

— Поторопимся — успеем. По машинам!

Джеймс уже знал, что "леталки" поднимаются мягко — и немало подивился, когда при взлёте его чуть не сбросило с сидения. Из переговорного устройства раздался возмущённый голос Тар-Эленны:

— Тоника с субдоминантой! Чуть не сбил ведь… опять про кнопку забыл?

— Забыл, — виновато проговорил парень. Бонд невольно пожалел, что рискнул сесть в "леталку" с ним…

Переговорное устройство не отключалось:

— А почему Галина Афанасьевна сама с нами не связалась?

— У неё рация отказала. А другая связь с Британией сейчас не действует.

— Что, все рации в Москве отказали?

— Брат Руслан в Копенгагене на симпозиуме.

— Знаю, что на симпозиуме. А Алексей с Виктором на что?

— Их не вытащить было: брат Алексей — в совещательной комнате, а брат Виктор — на презентации, тоже отлучиться нельзя.

— Ему с презентации — нельзя, а солдата с командиром ссорить, значит, можно!

— Добро пожаловать в наш клуб, — мрачно заметил Джеймс.

— Ладно, дайте срок: справим дело — обоих вас с вождями помирю! А сама она почему не приехала?

— Она с народниками консультации по теоретическим проводит.

— Как всегда — больше некому… все ниже своего достоинства считают — не иначе! А брат Олег что же на консультации не приехал?

— Он приехал. Но он на консультации по дирижированию был, когда она позвонила. А мы у Виктора сидели — я и Мануйло, мой день рождения праздновали.

— Всё-то у меня не выходит вовремя тебя поздравить… но уж на двадцать лет — непременно! Тебе ведь девятнадцать нынче?

— Да, девятнадцать! Как брату Евгению!

— Нет, не надо как брат Евгений…, — проговорила она вдруг без всякого выражения. — А ты как узнал, что я здесь?

— Я не знал. Я летел в Лондон, а получилось — сюда…

— Спасибо, что не в Корнуолл! Ты когда "леталкой" управлять научишься!

Бонду невольно стало жаль парня: десяти минут не прошло — два раза выругали, а уж что будет, когда в свою часть вернётся — лучше и не думать. Не повезло мальчику!

* * *

Давящая тяжесть… следы грубого вторжения… лежащие без движения охранники…

— Неплохо тут поработали!

— Заклятье грубо наложено.

— Какое заклятье?

— Сонное… Куда это устройство могли сунуть?

— Откуда я знаю! Где твой зверь — может, умеет искать?

— Ты его не видел?

— Нет… а Максим куда делся?

Внезапно подбежавший волк вцепился в край платья Владычицы.

— Мануйло, ты нашёл?… А где брат Максим?

Оба побежали туда, куда указывал оборотень… Они увидели, как брат Максим бежал к "леталке", держа в руках спортивную сумку. Проклятье! Что он делает!

До времени, указанного ведьмой, оставались считанные секунды. Бонду долго думать не потребовалось:

— Макс, назад!

— Во Имя Света! — отозвался юноша, втаскивая в машину страшную сумку.

Бонд, Мануйло и Тар-Эленна не успели добежать. Машина неловко дёрнулась, взлетая (опять забыл про кнопку!), почти моментально — как умеют только нуменорские "леталки" — набрала высоту…

… И где-то там — высоко-высоко — раздался взрыв огромной силы…

— Не слабо, — заметил Бонд.

Елена не прижалась к нему в ужасе, как сделала бы любая другая женщина — только выдохнула:

— Мне ещё с его матерью разговаривать…

И взвыл отчаянно оборотень…

* * *

Брат Василий, сидевший напротив окна, вскочил:

— Смотрите!

Возглас заставил всех обернуться к окну:

— Что там?

— Да вроде взрыв.

— Этого только не хватало!

— Энтони, а что там? Где рвануло?

— Кажется, где-то в районе Вестминстерского Аббатства…

— Ну, дождались!

* * *

— Порядок бы тут навести…

— Без нас наведут. Делаем ноги!

К удивлению Бонда, Тар-Эленна вполне справилась с управлением — случившееся не выбило её из колеи.

Внезапно она спустилась на одной из лондонских улиц — ещё безлюдных в этот час — и открыла дверцу. Волк быстро выбежал, оставив Бонда наедине с Владычицей.

— Почему стоим?

— Мануйло просил.

И — замолчала. Если б плакала — Бонд, по крайней мере, знал бы, что делать — но она словно окаменела…

Занимался рассвет. Они сидели, избегая смотреть друг другу в глаза. Странное дело — но Бонду начинало казаться, что с ними рядом есть кто-то третий… и вдруг он понял, что так кажется не только ему: Елена смотрела в пространство так, словно кого-то видела.

— Ты, братец? — сказала вдруг она. — Ты уж меня прости — не смогу на твоё двадцатилетие приехать… Ну вот, брат Максим, закончилось твоё нуменорское служение. Я тебя отпускаю. Ты теперь в дружине у земного брата Малакандры будешь. Ты там как следует служи… как у меня служил. А я — если жива буду — поговорю, с кем надо, обесчещен не будешь… Ну, иди, Максимушка. Не опаздывай!

Бонд поднял глаза:

— Постой, Макс! Может, встретишь там Малколма Сатклифа — он тоже должен быть у этого… Малакандры! Передай ему, что… в общем, я надеюсь, что он меня простил!

… Что за незаживающую рану носил в себе этот человек? Справедливо ли винил себя в смерти друга? С кем тогда довелось сражаться — не с русскими ли?

… Вот так и поймёшь, почему в Вальгалле с такой лёгкостью забывается земная вражда…

… Высокий, мрачного вида бородатый мужчина с зелёными глазами подошёл к "леталке".

— Брат Максим прощаться приходил, — как-то совсем обыденно сообщила Владычица.

Тот обнял её (и Елена — далеко не "дюймовочка" — показалась совсем маленькой в объятиях оборотня).

— Поехали к братьям, родная.