Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

За окном уже светало, а я все сидел за столом не сводя взгляд с тонкого флакона со светящейся субстанцией — то самое воспоминание Хагрида.

Странно было на все это смотреть. Еще страннее — видеть, насколько все это не похоже ни на фильм, ни на что-то, что представлялось, когда читал книгу в той, уже наполовину забытой первой жизни.

Сначала было оно, а потом, едва я вернулся в Хогвартс, — этот поток воспоминаний, будто до поры дремавший. То, что я только что наблюдал со стороны, спустя некоторое время уже наблюдал «от первого лица». Гарри был запуган, задавлен, кое-как придя в себя лишь во время похода по Косому переулку. Но сначала у Олливандера Гарри отреагировал совсем не по-книжному, а потом разве что не плакал, когда Хагрид вернул его обратно к Дурслям. В книге этому моменту внимания по каким-то причинам не уделяли. Даже со стороны наблюдать это было тяжело. Когда же я ночью все увидел от первого лица…

Гарри Поттер. Потомок Певереллов, превращенный Волдемортом в ходячий крестраж, да еще и задавленный и разбалансированный тем артефактом, от которого, по выражению того невыразимца, «мозги в кисель могли превратиться». И так запуганный и задавленный, он видит не самые радужные картины своего будущего, а также какой-то ритуал, который задумали провести Квиррелл-Вольдеморт и который явно пошел не так. И мало того, что они создали выброс, чуть не сведший с ума эмпатов и тех, кто был близок, — так ритуал еще и привлек внимание тех, кто вообще не должен был тут появляться.

Ну, человек в маске мне был вполне знаком. Конечно, интересно, как он снова оказался мало того что живым, так еще и снова в Апокрифе. Неужто Хермеус Мора все же не захотел окончательно распылить первого Драконорожденного, а снова оставил его в своем плане Обливиона? А вот кто был тот краснокожий — пока было непонятно. Но одно можно сказать точно: это ситх. Планета позади подозрительно напоминала Коррибан, но одеяние… Какое-то уж совсем древнее. Только на статуях древних лордов я видел похожее. Кто же это был? Кто-то из старых врагов Ревана, о которых у меня отсутствовала память?

И что их призвало? Тот ритуал? И с какой целью он проводился? Вольдеморт решил призвать откуда-то помощников, но ошибся адресом, призвав темных повелителей пострашнее его самого?

Вопросов было море. С одной стороны, закрылись некоторые, давно назревшие: о прошлом Гарри, о том самом «крике», отчасти — почему я сюда попал, хотя я этого не помню.

Но появилась куча новых вопросов. Здесь ли Мирак и тот лорд ситхов, или это будущее? Что за ритуал пытался провести Вольдеморт? Правда ли Дамблдор хотел убить Гарри в колыбели и по какой причине передумал? Что случилось между ним и Сириусом Блэком, который, видимо, и стал причиной частичного разрушения дома? Не просто же так он в Азкабан загремел, без права амнистии?

Но одно было понятно: с Орденом и Вольдемортом надо кончать, и пораньше. И так приходится на два фронта воевать, а тут еще и кое-кто нагрянет. И вот против них местные волшебники будут слабоваты, если уж даже Вольдеморт столько проблем доставил.

Как всегда, точная постановка задачи вывела меня из оцепенения, и я, придвинув пергамент, начал писать письмо Страйку. Его люди следили за Динглом, и я в письме просил составить более точную статистику мест, которые он посещает чаще всего. Оказалось, иногда он аппарирует со знакомой белой вспышкой, по какой-то причине используя порт-ключ Дамблдора. В письме я просил обратить внимание именно на это.

Едва я закончил письмо, как раздался короткий стук в дверь — Кайнэ звал на утреннюю пробежку. Снова приведя мысли в порядок и сосредоточившись на беге, я вышел. Луна, как всегда, ждала в гостиной.

Традиционная утренняя пробежка прошла нормально. Хоть я и закрывался как мог, падаваны не могли не почувствовать исходящее от меня беспокойство. Но, к счастью, они тактично вопросов не задавали, видимо, уже усвоив мою привычку самому рассказывать все, что нужно знать. Впрочем, я решил все же прояснить кое-что. И за завтраком я попросил Луну подсесть к нам с Кайнэ.

— Я вижу, вы почувствовали, что я малость… не в духе.

— Мягко сказано, — хмыкнул Кайнэ, — тут и эмпатом быть не надо. Ты угрюмее обычного, мастер.

— Да. Столько беспокойных мозгошмыгов вокруг тебя еще не было, — воспользовалась своей любимой метафорой Луна. — Что-то тяжелое ты узнал.

— Верно, но это… личное. Причем для меня. И это такое, что даже мне нужно хорошо обдумать и осознать. Я расскажу вам все, когда пойму, что готов. Опять же, не расценивайте это как недоверие. Тут другое. Ну и кому, как не вам, знать, что есть секреты, которые пока не должны быть открыты.

Луна и Кайнэ понимающе кивнули. У Луны наверняка были видения, про которые она не рассказывала, да и у Кайнэ было полно своих секретов — как его, так и семьи.

— Я лишь скажу, что, если хотите помочь мне, все, что от вас потребуется, — это тренироваться. Мечи у вас постоянно при себе?

Падаваны снова кивнули.

— Думаешь, что-то будет? — спросил Кайнэ.

— Уверен. Затишье затянулось. Даже парселтанг не слышу.

— Кстати, насчет этого. Ты ведь говорил, что крестраж из шрама тебе удалили. Ты не перестал понимать парселтанг после этого? — Осведомился Кайнэ.

— Нет, хоть это и странно. Видимо, каким-то образом это в моем мозгу отпечаталось. Во всяком случае, открывать и закрывать вход в Тайную комнату получается. Да и мне не нужно, если подумать. Сила и магическое зрение позволяют засекать того голема без знания парселтанга.

Мы отправились на уроки. Сегодня первыми у нас были чары, у Луны — трансфигурация. В целом неделя прошла спокойно. Один раз я видел, что в школу пришел тот следователь из ДПМ, который присутствовал, когда я рассказывал про Уизли в кабинете Боунс. Я наблюдал по Карте мародеров: он долго беседовал с Роном и Перси в пустом классе, а потом ушел. И, к счастью, вместе с ним ушла и точка, подписанная как «Питер Петтигрю». К счастью, братья исполнили мою просьбу и отдали анимага.

Под конец недели я, как и обещал, снова навестил Гермиону. И застал у нее других посетителей — ее родителей и, что совсем удивительно, Люциуса Малфоя. В который раз я удивился, что этот человек, которого считают ярым консерватором, был вежлив и обходителен с маглами, хотя, если верить пропаганде Дамблдора, он и на дух их не переносил.

— Позвольте представить: Гарольд Поттер. Вы, наверное, много про него слышали от вашей дочери, но, насколько я знаю, лично не знакомы, — сказал он, когда я зашел в палату. Он ни одним мускулом не показывал неприязни — идеальная вежливость, не хуже, чем у четы Арройо.

— Да, рады наконец познакомиться, — протянул руку мистер Грейнджер, мужчина среднего возраста с глазами такого же цвета, как у Гермионы. — Гермиона много рассказывала о вас. — Мы очень благодарны вам. Нам открыли правду, и… это было чудовищно. Эти манипуляции Дамблдора, к участию в которых Дамблдор склонил нашу дочь… И то, что вы все же помогли ей, несмотря ни на что… Вы очень благородный молодой человек, — миссис Грейнджер тоже пожала мне руку. Волосы у нее были точь-в-точь как у Гермионы, только более ухоженные. — Мы, если честно, думали забрать Гермиону из школы после всего этого…

— Мама! — строго сказала Гермиона.

— Уверяю: теперь вашей дочери совершенно ничего не угрожает. Дамблдор в тюрьме, и скоро туда отправятся его сообщники. Гермионе в магическом мире ничего не будет угрожать, и у нее по-прежнему может быть блестящее будущее, — приятным голосом проговорил Люциус Малфой. — Но я предлагаю дать возможность поговорить мисс Грейнджер с мистером Поттером. Ей ведь скоро возвращаться в школу. Кроме того, я хотел кое-что обсудить с вами.

— Конечно, конечно, — закивал мистер Грейнджер, и взрослые вышли из палаты. Гермиона проводила их взглядом, особенно задерживаясь на Люциусе Малфое.

— Слушай, мистер Малфой… он такой… — Вполголоса заговорила девочка — Я его иначе представляла. Думала, он высокомерный, презрительный, язвительный, как Драко. Но он…

— Вот что бывает, если безоговорочно верить только пропаганде Дамблдора, не проверяя информацию в других источниках. Интересно, что говорил Дамблдор? Что он по ночам превращается в летучую мышь и пьет кровь маглов?

— Гарри! — укоризненно посмотрела на меня Гермиона, но все же улыбнулась. — Ну, говорили, что Малфой маглов не жалует.

— Настолько не жалует, что много поколений семья Малфоев ведет с ними бизнес.

— Что? — вот тут уже Гермиона удивилась. — Ты шутишь?

— Нисколько. Как ты думаешь, почему Малфои отдают предпочтение серебряным украшениям? Ты видела его трость и рукоятку палочки?

— Да, там серебряная голова змеи…

— Малфои владеют серебряными рудниками и много лет поставляют серебро как в магическую часть мира, так и в магловскую. Откуда, думаешь, у них такое богатство?

Гермиона была поражена.

— Правда?

— Абсолютно.

— Но почему про это… мало знают?

— Кому надо — те знают. Они поставляют сырье и слитки напрямую в мастерские, не заворачивая в красивую обертку и не расклеивая рекламу на каждом углу.

— Но Драко…

— Драко малость избалован. Единственный ребенок в семье и все такое. Так что не опасайся мистера Малфоя, в данный момент он на твоей стороне. Но опять же — не доверяйся полностью. В мире магов, как и в магловском мире, нет однозначно хороших и плохих людей. Всем рулит выгода.

— Я понимаю, — кивнула девочка, — но он серьезно занимался моим делом. Привел специалистов по связям с маглами, сам ввел в курс родителей, порекомендовал юристов. Мы ведь тоже будем подавать в суд на Дамблдора. И, кстати…

Тут Гермиона перешла на шепот:

— Я, наверное, не должна говорить, но приходил какой-то следователь из ДМП и много спрашивал про Уизли. Он говорит, что это секретно, но…

— Ты давала обещания или клятвы? — прервал ее я.

— Нет, ничего такого. Все равно это станет известно. Я просто хочу сказать, что… — она оглянулась по сторонам, — Рон и Перси будут…

— …выступать против родителей? — закончил я за нее.

Гермиона удивленно посмотрела на меня:

— Откуда ты знаешь?

— Думаешь, кто помогал им добраться до нужных кабинетов?

— Ты? Но… ты ведь…

— Был зол на Уизли? — снова закончил я за нее. — Только на тех, кто верен Дамблдору. Но Рона, видимо, окончательно достали. Как и Перси.

— Мне было так жаль Рона. На него постоянно кричали, над ним издевались… Хотя что он мог сделать?

— Но вот кричать — кричали, и ничего больше не заметили. А он добыл образец той дряни, которой нас травили. Так что скоро грядет буря. И не одна.

— Но как остальные это воспримут? И, наверное, про меня узнают? Мистер Малфой говорил, что, возможно, мне придется дать интервью для «Пророка». Я ведь в понедельник возвращаюсь в Хогвартс… Что мне говорить, если спросят?

— В понедельник? Тебе же вроде еще неделю тут лежать?

— Я… очень попросила, чтобы раньше выписали. Я хорошо себя чувствую, и врачи тоже говорят, что смысла держать меня тут нет. Да и к учебе вернуться хочется — я же отстала, наверное…

— Как всегда, про учебу, — улыбнулся я. — Но придерживайся старой легенды. Остальным говори, что сильно отравилась. С Уизли по-прежнему не контактируй, с Джинни в особенности. Впрочем, им скоро будет не до тебя. Насчет остальных на факультете не бойся — никто там больше на тебя косо смотреть не будет. Особенно когда грянет гром над Уизли. А он скоро грянет.

В тот же вечер я провел разговор с Голдстейном и его «гильдией отличников». Мы с Кайнэ вкратце обрисовали ситуацию с Гермионой. Впрочем, за полгода на Когтевране отношение к ней стало мягче, поскольку все видели, что она прекратила всякие контакты с гриффиндорцами и сидит тише воды, ниже травы. И скорее по старой памяти старались обойти ее в рейтинге.

— Она пострадала от Уизли, ее обманывали, даже подмешивали зелья подчинения, из-за которых она и угодила в больницу. Она только восстановилась, поэтому не давите на нее. Я могу дать ручательство, что она не контактирует с ними и не принесет проблем. А вот что она может принести — так это баллы Когтеврану, и мы уже точно в этом году обойдем Слизерин, — завершил я свою речь самым убойным аргументом про баллы.

— Я поддерживаю Гарри, — как всегда коротко сказал Кайнэ.

— Ну, вообще, ее и правда жаль. Все время одна, такая грустная. Раньше ведь другая была, когда только учиться начали, — задумчиво проговорила Лиза Турпин.

— Ну, если подумать — видно, что до нее дошло, — согласился Энтони. — И если вы так уверены в ней… Все же она тогда с грифами и тебя хотела втянуть…

— Сейчас уже нет. Так что заканчиваем все это. Мы один факультет, в конце концов.

Возражений не было ни у кого. Когда Гермиона в воскресенье появилась в гостиной Когтеврана, то она не столкнулась с традиционным игнорированием и перешептываниями за спиной. Все с ней были приветливы, интересовались здоровьем, некоторые даже предлагали помощь в учебе, чтобы нагнать пропущенное. Гермиона даже смутилась поначалу и взглядом искала нас.

Я, Кайнэ и Луна сидели на одном из своих любимых мест — на небольших диванчиках у окна. Иногда мы все же проводили время в гостиной Когтеврана, чтобы не привлекать внимание отсутствием. Кайнэ читал мангу, я разбирал многочисленную почту, Луна же поначалу рисовала, но потом стала играть с кошкой Кайнэ, Симоной.

Я издали увидел Гермиону и, видя, что она ищет нас, махнул ей рукой. Она прошла к нам и села на диване рядом с Кайнэ — на диванчиках было место скорее на двоих, а Луна сидела рядом со мной. Симона тут же прыгнула к ней на колени, посмотрела в глаза. Гермиона поначалу опешила, не зная, как реагировать, и вопросительно посмотрела на Кайнэ.

— Можешь погладить. Она к плохим людям не подходит.

И, словно в подтверждение, ангора потерлась головой о ее руку. Гермиона стала аккуратно ее поглаживать.

— Какие у нее все-таки глаза красивые, — сказала Гермиона. Кайнэ едва заметно улыбнулся, не отрываясь от манги. Луна же наклонилась ко мне, пользуясь тем, что Гермиона отвлеклась на Симону.

— Гарри… от нее такой теплый свет идет. Она очистилась, — зашептала она. — Наконец-то. Так тяжело было смотреть на нее.

Я лишь кивнул. Кайнэ тоже оторвался от манги и смотрел, как Гермиона поглаживает Симону. Судя по сосредоточенному лицу, видимо, считывал мыслеобразы от фамильяра. Он тоже улыбнулся чему-то и вернулся к чтению.

Утром Гермиона тоже присоединилась к нам. Я специально сел так, чтобы видеть стол Гриффиндора. Луна и Кайнэ сидели напротив. Когда Гермиона пришла, я кивком головы указал ей садиться рядом.

— Даже отсюда вижу, как они зыркают в нашу сторону, — сказал я. Гермиона тоже посмотрела в сторону гриффиндорского стола. Близнецы и Джинни о чем-то переговаривались и поглядывали на нас. Рон сидел в стороне с Дином Томасом и Невиллом, Перси — с шестикурсниками. Оба были явно напряжены и ни с кем не разговаривали.

Впрочем так было только в первый день. Больше на Гермиону Уизли внимания не обращали, и заговорить не пытались. Так прошел остаток января и практически весь февраль. К Рону и Перси иногда приходили следователи, но пока шел сбор улик и все сохранялось в тайне. Несколько раз следователь приходил к Гермионе. Я же давал показания во время визитов в министерство. Парселтанга слышно не был, попыток нападений тоже не наблюдалось. Страйк пока застрял с поиском Дингла, хотя обнаружилось пять точек, куда он регулярно аппарировал. Он высказал предположения что там видимо находятся скрытые фиделиусом тайные квартиры. Тогда я как набрал литературы по этому заклятию, и весь февраль, между тренировками пытался разобраться в них и главное — найти способ хотя бы частично его засечь. Только в начале марта у меня появились первые наброски поискового артефакта.

Но в начале марта затишье закончилось.

— У меня какие-то предчувствие с утра — проговорила Луна за завтраком

— Да, — подтвердила Гермиона. Она теперь часто садилась рядом с нами — И, Гарри… У тебя такое лицо, будто ты что-то задумал.Я такое у тебя не видела никогда

— Ты чего-то ждешь? — сказала Луна с традиционной загадочной улыбкой

— Вот этого, — я посмотрел в сторону традиционно влетевших сов. Как всегда, ко мне направилось не менее десятка птиц, но первое, что я принял, — это свежий номер «Пророка» у почтовой неясыти. Вложив в футляр традиционные два кната, я развернул газету и, прочитав заголовок, развернул ее так, чтобы прочитали остальные.

АРТУР И МОЛЛИ УИЗЛИ АРЕСТОВАНЫ!

«Сегодня утром арестованы Артур и Молли Уизли. Они подозреваются в незаконном использовании зелий подчинения. Обыск, проведенный в частично отстроенном после недавнего обрушения доме, выявил наличие как разрешенных зелий, так и большого количества разных зелий класса амортенций, а также зелий, которые пока не удалось идентифицировать. Департамент магического правопорядка инициировал уголовное дело».

Под заголовком были колдографии четы Уизли в окружении авроров.

— Что?! — внезапно на весь зал раздался вскрик Джинни. На нее заоборачивались, но зал уже гудел — новость распространилась. Джинни замахала руками, подзывая Перси и Рона. Те сначала о чем-то с ней переговорили, а потом одновременно вышли из зала.

— Что с ними будет? — зашептала Гермиона. — Перси и Рон же…

Она не договорила и, будто одернув себя, прикрыла рот ладонью.

— Здесь их имена не указываются, — проговорил Кайнэ, уже успевший прочитать статью.

— И пока не будут. По крайней мере, в ближайшие дни. Они получили инструкции ничего пока не говорить, — сказал я.

Падаваны и Гермиона одновременно на меня посмотрели.

— Я и свидетель, и пострадавший, и частично инициатор. Я знаю чуть больше, — я показал на одно из писем с гербом Министерства.

Собственно, письмо от Боунс я получил еще вчера. Там был расписан план оглашения этого дела в прессе, а также даты заседаний, на которые мне необходимо будет явиться. В письме также говорилось и про судьбу братьев. Их собирались взять под защиту, едва будет раскрыта их роль в деле против родителей. До этого момента им было сказано молчать. Но больше всего места Боунс посвятила совсем удивительному факту — тому, кем действительно оказалась крыса Короста. Поначалу она скептически отнеслась к моей странной просьбе забрать и исследовать крысу. Но теперь она писала, что половина ДМП пребывает в шоке. Я лишь усмехался, читая это.

Разумеется, Уизли стали центром внимания. Их расспрашивали все подряд, шушукались за спиной, не стесняясь показывали пальцами.

— Да не знаем мы ничего! — то и дело слышались голоса Джинни и близнецов. Старшеклассники были более тактичны и на Перси не наседали. Рона же в плотную защиту взяли однокурсники — Невилл, Дин Томас и Симус Финниган.

— Я знаю не больше вашего, — только и говорил он. В конце концов их вызвали к МакГонагалл и, судя по всему, до конца дня освободили от занятий — все они находились в гостиной Гриффиндора, если верить Карте мародеров. Даже на обед и ужин не выходили.

На следующее утро газеты вышли с новыми заголовками.

АРТУРУ И МОЛЛИ УИЗЛИ ПРЕДЪЯВЛЕНЫ ОБВИНЕНИЯ В ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЗЕЛИЙ ПОДЧИНЕНИЯ!

Шокирующие результаты экспертизы зелий, обнаруженных в тайнике дома семьи Уизли. Среди прочего было обнаружено уникальное зелье со сложной магической финализацией. Подробности в статье на странице 2.

Хоть к делу Уизли Люциус Малфой и не имел отношения, но, видимо, в Министерстве тоже были люди, знавшие толк в информационной войне. Информацию выдавали дозированно, подтверждая и закрепляя уже озвученные факты. На третий день вышли новые заголовки:

СЕМЬЯ УИЗЛИ ПОЙМАНА НА ЛЖИ!

Артур и Молли Уизли отрицают применение зелий и настаивают, что их подкинули. Ввиду явной лжи и путаных показаний ДМП настаивает на применении сыворотки правды!

Надо сказать, в первый день Джинни еще пыталась отбиваться, но шум, изо дня в день нараставший вокруг них, не давал им спокойно учиться. Они все же появлялись на уроках, но после них быстро пропадали, стараясь не показываться на публике. И пока разлада не наблюдалось — они держались вместе. Но на четвертый день Хогвартс, с начала недели походивший на встревоженный улей, разве что не взорвался криками, едва совы влетели с газетами.

СЕНСАЦИЯ! КОШМАРНЫЕ УСЛОВИЯ ВНУТРИ СЕМЕЙСТВА УИЗЛИ!

Ужасные условия жизни, травля, буллинг, обман, манипуляции и многое другое! Рональд и Персиваль Уизли раскрыли ужасающие подробности жизни внутри семьи Уизли!

На первой полосе были и колдографии Перси и Рона, сидящих за столом, иногда прищуривающихся от вспышек камер и отвечающих на вопросы Риты Скитер.

Даже сквозь гул был слышен вскрик Джинни:

— Рон! Перси! Где вы?! Как вы посмели?! — захлебывалась криком Джинни. — Это ложь! Это все ложь! Не читайте! — она стала вырывать газеты у ближайших однокурсников. — Это вранье! Где Рон?! Где Перси!!!

Даже преподавателям пришлось вмешаться, чтобы успокоить ее. На уроки она не пришла, как и близнецы. Рона и Перси нигде не было. Гермиона и Луна с опаской смотрели на сцену, устроенную Джинни. Кайнэ лишь один раз равнодушно обернулся, затем вернулся к завтраку.

Разумеется, весь Хогвартс только и говорил о статье в «Пророке». Там было длинное интервью с Роном и Перси, где они рассказывали все. И про то, как родители натаскивали Рона и Джинни на дружбу со мной, и как они это осуществляли, и как потом Рона наказывали за провал. В конце братья говорили, что родители до сих пор верны Дамблдору и продолжают выполнять его приказы. Указывалось что по соображениям безопасности министерство перевезло братьев из Хогвартса в охраняемую квартиру. Затрагивалось и участие Гермионы, которая была показана как обманутая жертва.

Джинни, судя по всему, опоили успокоительным и держали в медблоке. Близнецы снова не появились на уроках и, видимо, боялись высунуться даже из комнаты. В отсутствие Уизли все насели на меня, но меня взяли под защиту однокурсники, а сам я отвечал одной фразой: «Тайна следствия, разглашать права не имею». То же самое говорила и Гермиона, которая с непривычки пугалась такого внимания

Письмо от Люциуса, которое я получил сегодня, было частично адресовано Гермионе. Поскольку с этого момента дело Уизли соприкасалось с делом Гермионы, которое курировал он, ей тоже следовало дать интервью. Гермионе не очень хотелось это делать — тут давало о себе знать навязанное ранее предубеждение против Скитер. Но я все же уговорил ее дать интервью, заверив, что Рита Скитер умеет работать профессионально. В конце концов Гермиона согласилась на те же условия, на которых Скитер брала интервью у меня — с утверждением финального набора статьи.

Скитер пришла за час до ужина. Флитвик ради такого случая уступил свой кабинет. Хоть Гермиона и смотрела на журналистку недоверчиво, Скитер вела себя вежливо и сдержанно.

— Здравствуйте, мисс Грейнджер, мистер Поттер, — поздоровалась она.

— Я тут только для поддержки, — сразу предупредил я. — Мисс Грейнджер много пережила и волнуется. Я как однокурсник и действующий член попечительского совета оказываю ей поддержку. Но считайте, что меня тут нет, и в разговоре я участия не принимаю. В статье о моем присутствии, понятное дело, тоже не упоминайте.

— Конечно-конечно, мистер Поттер, — понимающе кивнула журналистка и снова повернулась к Гермионе. — Итак, мисс Грейнджер, давайте начнем. Насколько мне известно, до недавнего времени вы пребывали в больнице Святого Мунго? Как сейчас ваше самочувствие?

— Хорошо. Я совершенно здорова. В клинике прекрасные целители.

— Как известно, к вашему отравлению были причастны Уизли. Зелья, обнаруженные у них, в точности совпадают с теми, что были обнаружены в вашем организме.

— Да, это правда.

— Скажите, когда вы впервые познакомились с Уизли?

— Это было летом прошлого года. Нас познакомил Дамблдор.

— Так, значит, все началось с Дамблдора? Расскажите поподробнее.

Поначалу Гермиона волновалась, часто на меня оглядывалась, ища поддержки, но, видимо, успокоилась. Скитер не давила, не перебивала, не задавала каверзных и неудобных вопросов. Гермиона постепенно расслабилась и стала отвечать спокойно и подробно, и на меня оглядывалась только когда вопрос касался лично меня. Я же просто кивал, показывая, что она может говорить все. Под конец интервью пришел колдограф, который сделал снимок Гермионы. На нем она просто сидела за столом и отвечала на вопросы.

— Финальный набор будет прислан через несколько часов. Напишите, если будут замечания, и тут же отправьте, — сказала Скитер, убирая блокнот и Прытко Пишущее перо. — Спасибо за интервью, мисс Грейнджер.

Под конец дня Джинни, видимо, выбралась из медблока и истерично бегала вокруг входа в башню Когтеврана, но, понятное дело, зайти не могла. Гермиона из своей комнаты не выходила, а впускать Уизли в башню никто не собирался. В конце концов она пропустила отбой и, судя по всему, была наказана старостами. Мы же в это время были в Выручай-комнате и наблюдали за ситуацией по Карте Мародеров. Луна даже предложила открыть для Гермионы Выручай-комнату, но мы это быстро отмели: слишком много ей придется рассказывать, а пока мы в ней уверены не были. А всякий раз прятать все, что указывало на наши тренировки, прошлое и прочее, нам не хотелось.

Финальный вариант статьи Скитер и правда прислала поздно вечером. И хоть Гермиона довольно долго и внимательно его читала, замечаний у нее не нашлось.

«Жертва интриг Дамблдора и Уизли! Интервью Гермионы Грейнджер!

Ученица второго курса Хогвартса Гермиона Грейнджер была обманута Дамблдором и стала жертвой преступных действий семьи Уизли. Подробное интервью на странице 2».

— ТЫ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! МОРДРЕДОВА ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! — содрогнулся Большой зал от крика Джинни на следущее утро. Она вскочила на лавку и кричала в сторону синего стола.

— Тихо! — я взял Гермиону за руку. — Не реагируй! Ничего она тебе не сделает.

Но тут внезапно взорвался слизеринский стол, подначиваемый Драко:

— Да заткните вы уже эту рыжую дуру! Второй день уже психует!

— Предатели крови!

— Дамблдорские прихвостни!

— Так вам и надо!

— ПРЕДАТЕЛИ! Я ОКРУЖЕНА ПРЕДАТЕЛЯМИ! — надрывалась Джинни, сдерживаемая близнецами, которые такой ярый порыв сестры не поддерживали.

Подключились и наши, и преподавателям снова пришлось вмешиваться, хотя Снейп не то чтобы старался угомонить зеленый факультет. Выделялся только наш островок спокойствия — я, Кайнэ, Луна и Гермиона не вскакивали и спокойно сидели, хотя Луна иногда беспокойно оглядывалась. Но в целом мы старательно делали вид, что эта суета проходит мимо нас.

— Держись рядом с нами. Говори: «Мне нечего добавить, все правда», — напутствовал я Гермиону. Та кивала.

Разумеется, внимание, которое она испытала сегодня, не шло ни в какое сравнение с тем, что было вчера. Но никаких издевательских комментариев никто себе не позволял. Уизли многие недолюбливали, и кроме Джинни никто предательницей Гермиону не называл. Гермионе снова пришлось прятаться у себя, благо она тоже жила в отдельной комнате без соседей.

Вечером снова возникло предложение дать ей укрытие у нас, в Выручай-комнате, но мы снова единогласно отвергли его. Но Луна все же кое-что сделала — она сплела еще один сигнальный браслет и предложила соединить его с нашими.

— Кстати, я сам хотел это предложить. Ты, как всегда, опережаешь, — улыбнулся я. — От рыжих чего угодно можно ожидать. Как бы не подстерегли ее. Не можем же мы постоянно быть рядом с ней.

Гермиона приняла браслет, по достоинству оценив сложность чар, которые Луна делает, будучи первокурсницей. По ее мнению, чары на браслетах были уровня третьего-четвертого курса.

— Ты талантлива, Луна. Я и не замечала этого, — сказала Гермиона, надевая браслет.

И скоро браслет понадобился. На следующий день Джинни старалась с утра не привлекать внимания, хотя даже зал все равно гудел. Очередная новость буквально огорошила всех.

Сенсация! Преступник скрывался в семье Уизли под видом домашней крысы!

Много лет под видом домашней крысы, в семействе Уизли скрывался считавшийся погибшим Питер Петигрю! На нем было заклинание, запирающее его в анимагической форме! Подробности на стр. 2

«Еще минус проблема» — подумал я, читая газету. Теперь интересно как поступят с делом Сириуса Блэка. Хоть признаться честно — у меня были сомнения насчет него. Но я все же написал письмо Боунс, где интересовался судьбой Сириуса.

Поскольку была суббота, уроков не было, и Гермиона сразу отправилась в библиотеку. Мы же там целый день сидеть не собирались и, покончив с домашними заданиями, отправились в Выручай-комнату, чтобы перейти к джедайским тренировкам. Карту Мародеров я на всякий случай оставил развернутой, поскольку некоторое беспокойство все же было. Днем в школу приходили авроры и сотрудники ДМП, видимо, для допроса остальных Уизли. Но долго он не продлился. Что там произошло, оставалось только догадываться, но, скорее всего, на сотрудничество они не пошли.

Спустя час после визита авроров, когда мы закончили тренировку и собирались на традиционное чаепитие, браслеты завибрировали. Мы бросились к карте — так и есть. Гермиону перехватили на пути из библиотеки. Мы тут же бросились в то крыло замка. К счастью, точки на карте не двигались — значит, до рукоприкладства пока дело не дошло.

— …понимаешь, что ты предала нас всех! Чем они тебя купили? — услышали мы обрывок разговора. — Думаешь, мы не видим, что ты постоянно теперь рядом с Поттером? Что они тебе пообещали?

— А вот и он, — сказал один из близнецов, когда мы появились в их поле зрения.

— Проваливайте, — сказал я, вынимая волшебную палочку, — и оставьте ее в покое!

Кайнэ и Луна тоже вынули палочки. Лицо Джинни на миг исказилось от злобы, но она все же постаралась собраться.

— Что? Гарри? — она снова вернулась к образу «дружелюбной Джинни». — Мы ничего не делаем! Мы просто разговариваем!

— Вижу я, как вы «разговариваете». Проваливайте.

И тут Джинни что-то заставило потерять контроль над собой!

— Вы предатели! Вы паршивые предатели! Ты засадил в тюрьму Дамблдора! А ты, — она повернулась к Гермионе, — спуталась с этим уродом и хочешь засадить в тюрьму моих родителей! Да вы…

Она направила палочку на меня и стрельнула летучемышиным сглазом. Но куда ей до джедайской реакции — стая летучих мышей врезалась в тройной щит «Протего», который одновременно активировали я и падаваны. Но тут что-то вырвало палочку из рук Джинни — с другой стороны коридора внезапно показались Драко, Крэбб и Гойл. Судя по тому, что палочка Джинни попала в руки Драко, именно он ее разоружил.

— Ты что творишь, рыжая! Мало того, что твоя мордредова семейка предателей в Азкабан загремела, так ты еще и на Поттера нападаешь!

— Закройся, упырь мелкий! — сказал один из близнецов.

— Отродье пожирательское, — сказал второй и, направив палочку на Драко, уже хотел чем-то выстрелить в него, как палочки синхронно вылетели из рук. Из того же коридора, откуда появился Драко, вышли и двое старост — когтевранец Роберт Хиллиард и слизеринец Морис Фарли.

— Вы что себе позволяете, братья-говнюки? На младших нападать?

— Да это он первый… — попытался было возразить один из близнецов.

— Вообще-то мелкая на Поттера напала, — повернулся к старосте Драко. — Если бы не я…

— Летучемышиный сглаз? — хмыкнул Фарли, осматривая остатки заклинания, которые еще не успели пропасть и рассыпались на полу. — Рыжая, ты уже пятый раз с этим попадаешься. Снимем баллы, Роб?

— Да. По два балла с…

— Я СЛЫШАЛ, С КОЕ-КОГО СНИМАЮТ БАЛЛЫ! — послышался громовой голос у нас из-за спины, и все вздрогнули. Нам даже пришлось отступить в сторону, поскольку шел Джек Тандерболт — староста Гриффиндора.

В прошлом году, в рамках наведения порядка на Гриффиндоре, временный декан аврор Джон Долиш переназначил всех старост и ввел должности помощников старост. И на все эти посты он назначил исключительно крепких и свирепых старшекурсников. Джек был одним из таких. Магические способности ниже среднего и тугодумность у него искупались природной физической силой, устойчивостью к магии и свирепостью. Его боялись просто за голос и внешний вид, который делали еще свирепее бритый череп и вечно злое выражение лица.

— Что тут произошло? Эти рыжие на кого-то напали? На твоих, Роб, или на твоих, Морис?

— Изначально они явно хотели напасть на Грейнджер, — спокойно сказал я.

— А после эта рыжуха пыталась наслать летучемышиный сглаз на Поттера, — продолжил Драко. — Я ее разоружил.

— Вот же ж говнючья семейка, чтоб вам в нем захлебнуться! — прорычал Джек, становясь все более похожим на разъяренного быка. Близнецы и Джинни смотрели на своего старосту с ужасом и, кажется, даже начали мелко дрожать. — Что, напрудили уже? Навалили в исподнее своего любимого дерьма, которым любите швыряться? Наверняка, потому что вы в курсе, что делают с теми, с кого снимают баллы!

— Вообще-то не успели, — заметил Роберт.

— Не успели? Серьезно?

— Нет, не сняли! — подтвердил слизеринец.

— Но это ровным счетом ничего не меняет! Мало того, что ваши родители в дерьме — вы и сами хотите в него нырнуть? Ну я это устрою! Филч как раз говорил, что сортир на третьем этаже особенно засран! Вот его и будете сегодня вылизывать! Палочки сдать!

— У нас, — старосты и Драко протянули гриффиндорцу палочки Уизли.

— Спасибо, парни! — Джек забрал волшебные палочки и прикрикнул на пребывавших в оцепенении рыжих: — За мной!

Те покорно пошли за старостой, даже не решившись оглянуться.

— Не ходи одна пока, — сказал Роберт. — От этих чего угодно можно ждать.

— Я думала, успею. Тут ведь что идти… — проговорила Гермиона.

— Давайте-ка по гостиным. Уже отбой скоро.

Мы пошли за Робертом, слизеринцы — за Морисом.

Все воскресенье рыжих видно не было. Одним туалетом дело не ограничилось, и я, иногда глядя на Карту Мародеров, видел их в самых разных туалетах в разных концах замка. Впрочем, Гермиона с тех пор одна не ходила. Когда могла — ходила с нами, а в остальное время сидела у себя в комнате. Книги для занятий ей носили однокурсники, когда узнали про случай с несостоявшимся нападением.

В понедельник я выступал как свидетель на заседании Визенгамота. Уизли выглядели довольно жалко: Артур сидел какой-то поникший, Молли же, напротив, скандалила, постоянно перебивала, махала руками, так что приходилось накладывать на нее «Силенцио». Там же я увидел и Рона с Перси — они сидели рядом с адвокатами. Оба серьезные и сосредоточенные, на родителей практически не смотрели.

На следующий день газеты вышли уже с моим фото.

«Гарольд Поттер дает показания против Артура и Молли Уизли. Еще одно важное свидетельство их вины!»

А вот в среду новости появились оттуда, откуда их не ждали.

«Заявление Мюриэль Пруэтт!

Мюриэль Пруэтт, тетка Молли Уизли, заявила, что готова взять под защиту Рональда и Персиваля Уизли».

В статье говорилось, что Мюриэль удивил и одновременно обрадовал поступок Рона и Перси, у которых «нашлось смелости пойти против своей насквозь прогнившей семьи» и «не всех детей испортила проклятая кровь Уизли». Она видела в Роне и Перси черты настоящих Пруэттов и выразила готовность взять их под опеку, когда Молли и Артура посадят в тюрьму, что она полагала уже вопросом решенным. На следующий день, в четверг, газеты смаковали ужасные условия жизни и плохое воспитание детей, особенно Фреда и Джорджа, которые еще до совершеннолетия прославились как малолетние преступники. Вердикт огласили в пятницу. По совокупности обвинений Артура и Молли Уизли приговорили к пяти годам в Азкабане.

В выходные «Пророк» вышел снова с фотографией Перси и Рона на первой полосе.

«Больше не Уизли.

Визенгамот удовлетворил прошение Мюриэль Пруэтт об опекунстве над Роналдом и Персивалем Уизли.

Кроме того, было удовлетворено и прошение о смене фамилий. Мюриэль Пруэтт, как последний представитель и глава рода Пруэттов, полноценно ввела подопечных в семью. Отныне Роналд и Персиваль носят фамилию Пруэтт»

На этот раз, Джинни и Близнецы и слова вымолвить не могли. Они сидели в стороне от всех, напоминая статуи. Только у Джинни дрожал подбородок.