Опять эта школа.... (гет)

Мы с Чуей вышли из класса, и я, чтобы немного сгладить неловкость, принялась расспрашивать, как в его классе вообще празднуют День святого Валентина. Чуя сначала бурчал что‑то невнятное, но потом всё же начал рассказывать — и даже почти без раздражения.

Спустя какое‑то время мы подошли к двери его класса.

— Чуууууяяяя!!! — раздался оглушительный вопль, от которого у меня чуть уши не заложило. Да, это был никто иной, как Дазай.

— Только не он… — Чуя сделал глубокий вдох и выпалил на одном дыхании, будто пытался перекричать самую надоедливую сирену: — Да что тебе от меня сейчас нужно? Свали, пока у меня хоть немного терпения осталось!

Чуя ещё что‑то пробурчал себе под нос, а я решила, что самое время применить тактику «исчезнуть, пока не заметили». Я начала потихоньку отступать, стараясь не привлекать внимания. Но не успела: сзади кто‑то крепко схватил меня за плечи — мужские, сильные, уверенные руки. На секунду сердце ухнуло куда‑то в пятки, а потом я узнала голос:

— Дороти, что‑то случилось? — Тэтте. У меня будто гора с плеч свалилась. Я расслабилась, и его хватка тут же стала мягче.

Но тут нас заметили. Дазай и Чуя повернулись в нашу сторону и в считаные секунды окружили Тэтте, будто он был каким‑то подозрительным объектом, требующим немедленного изучения.

— А это что за рыжий из «Иванушек» и мумия? — Тэтте окинул их безразличным взглядом, чуть оттянул меня назад, подальше от этой взрывоопасной компании, и снова стал выглядеть так, будто весь этот хаос его вообще не касается.

— А ты ещё кто? — Чуя чуть ли не рычал от злости, и от этого тона у меня по коже побежали мурашки.

— Ну не глупи, чукча. Ты посмотри, какая между ними крепкая связь — они друзья! — Дазай ухмыльнулся, наклонился к уху Чуи и добавил чуть тише: — А может, и что‑то даже больше…

Чуя резко вскинул голову и уставился на Тэтте так, будто пытался прочитать все его секреты одним взглядом.

— Нет! — мы с Тэтте ответили одновременно, в один голос. Я замерла, а он слегка покраснел — то ли от смущения, то ли от того, что вообще повысил голос. «Может, просто засмущался», — подумала я, стараясь не накручивать себя.

— Эй, идиот! — вдруг рявкнул Дзёно откуда‑то сбоку. Мы все подпрыгнули от неожиданности. — А ну быстро в класс! Сказали, что если кто не придёт, тому поставят два! Живо!

Дзёно цепко схватил нас с Тэтте за плечи и буквально поволок в сторону класса. Даже Чуя и Дазай на секунду притихли и послушно пошли следом.

Когда мы немного отошли от этой суеты, я решилась спросить:

— А почему нам так резко поставили классный час?

Дзёно раздражённо вздохнул, будто объяснять очевидные вещи было для него невыносимо утомительно.

— Да нету у нас никакого классного часа. Ты что, не поняла? Я просто увидел, что вам нужна помощь, — он отвернулся, будто стеснялся, что проявил заботу, и мы молча пошли дальше.

В классе было относительно тихо, и я решила не терять времени: достала маленькие бумажные сердечки с пожеланиями и стала раздавать их ребятам. Каждому — своё: кому‑то про удачу в любви, кому‑то — про хорошее будущее, а кому‑то просто про то, как здорово, что мы все тут.

Почти всем понравилось. Почти.

— Фёдор! — я подошла к нему, протягивая сердечко. — Спасибо за хорошую дружбу. Надеюсь, мы не будем ругаться и продолжим общаться.

На сердечке было написано: «Спасибо большое за хороший год! Я знаю, что мы не так много общаемся, но надеюсь, что ты продолжишь идти к своей цели, отучишься и поднимешься по карьерной лестнице на самый верх! :)»

Фёдор прочитал, фыркнул, будто это была какая‑то нелепица, отвернулся и сунул сердечко в рюкзак. Но перед этим я успела заметить, как он на секунду задержал его в пальцах — будто хотел убедиться, что оно настоящее.

— Спасибо… — тихо пробормотал он, потом сел за парту и уткнулся в книгу по психологии, словно она могла защитить его от всех этих эмоций. Ну ладно, его право.

Я вернулась к своей парте и увидела три валентинки, аккуратно сложенные рядом с учебниками. На душе сразу стало тепло. Я принялась их рассматривать.

Первая — от Тэтте:

> «С праздником. Давай продолжать хорошо общаться».

Было очень мило. Тэтте и Дзёно следили за моей реакцией. Я подняла валентинку, улыбнулась и кивнула. Тэтте ответил такой же спокойной улыбкой — немного странной, но от этого не менее искренней.

Вторая — от Дзёно:

> «Я не буду с тобой дружить. Дура.»

А снизу мелким шрифтом:

> «Шучу. С праздником».

Я посмотрела на него, подняла брови и показала жестом, что заметила эту приписку. Он едва заметно усмехнулся — и в этом усмешке было столько тепла, сколько он вообще мог себе позволить.

Третья была от неизвестного:

> «Не смог поздравить и передать лично, помешал Чуя. С праздником, Дороти :)»

Дазай. Точно он.

Я хихикнула, спрятала все три валентинки в рюкзак и крепко застегнула молнию. Не хочу их потерять.

Остаток уроков тянулся невыносимо долго. Мы с Алиной сидели, делали «умные лица» и тайком играли в крестики‑нолики на полях тетради. Но вот наконец прозвенел последний звонок, и я, не теряя ни секунды, рванула к выходу из школы.

Возле дверей стоял Чуя. Когда он увидел меня, на его лице появилась улыбка — не дерзкая, не насмешливая, а какая‑то простая и даже немного застенчивая. Я помахала ему и побежала домой, чувствуя, как ветер треплет волосы и как внутри всё поёт от того, что день наконец закончился.

Но по дороге меня не покидало странное ощущение: будто кто‑то всё время смотрит мне в спину. Я несколько раз оборачивалась, но никого не видела. Только тени от фонарей скользили по тротуару, становясь то длиннее, то короче.

«Наверное, просто нервы», — сказала я себе. Но всё равно ускорила шаг.

И всё же, несмотря на это лёгкое беспокойство, в кармане у меня лежали валентинки, а в груди — тепло от того, что сегодня меня помнили, обо мне думали и хотели сделать приятно.

Этот день точно останется в памяти.