Мой любимый мятеж (джен)

Насвистывание Ила действовало на отряд как скрежет гвоздя по стеклу. Бреннан, собравший уже приличную гору хвороста, швырнул очередную ветку в кучу с такой силой, что та развалилась.

— Хватит! — рявкнул рыцарь, оборачиваясь к проводнику. Его лицо было красным не от физической нагрузки, а от накопившегося за два дня абсурда. — Чем ты вообще занят?

Ил приоткрыл один глаз. Ярко-голубая радужка сверкнула в тени ресниц. Он продолжал лежать пластом, лишь чуть повернув голову набок.

— Считаю пролетающих мух, — промурлыкал он. — Их ровно сорок две. Если сорок третья будет хромой, сегодня вечером пойдет дождь из лягушек. Хотите пари?

Торбин, который пытался высушить свою бороду над котелком с холодной водой (потому что разводить костер после выходки Ила никто не рисковал), издал странный булькающий звук.

— Нам плевать на мух! — гаркнул счетовод так, что вода в котелке пошла рябью. — Мы тащимся через имперские кладбища ради маршрута, о котором ты говоришь только загадками! Ты свалился на нас из болота, ведешь сквозь смерть, ешь землю и пахнешь… всем сразу! Ты маг? Беглый министр? Дух этого леса? Ответь нормально!

Эзра отложил лютню, которую безуспешно пытался настроить — струны все еще звенели влагой.

— Да-да! — подхватил бард, подаваясь вперед. В его глазах горел лихорадочный огонь творца. — Вы должны понимать, для повести необходим бэкграунд! Героический эпос требует экспозиции! «Старик в лохмотьях» — это слишком плоско для завязки. У вас есть полное имя? Титул? Трагическое прошлое?

Ил слушал их всех одновременно. Внутри него разгорался тихий, истеричный смех. Только сейчас? — думал он, чувствуя, как дрожат уголки его губ. Они шли за ним двое суток. Спускались в пасть древнего ужаса. Доверили ему свои жизни, потому что он уверенно чавкал грязью. И только теперь, когда угроза миновала и они обсохли, до них дошло спросить про документы.

Он сел одним плавным, текучим движением, словно у него не было костей. Скрестил ноги по-турецки прямо на голой земле. Нарисованная улыбка стала шире, обнажая зубы, которые были слишком ровными для бродяги.

Отряд замолчал, инстинктивно подавшись назад. Смена позы была пугающей. Только что перед ними лежал ленивый дед — секунду спустя сидел хищник, ожидающий добычу.

— Хорошо! — воскликнул Ил, хлопнув в ладоши. Звук получился сухим и громким, как выстрел.

Резкая перемена тона заставила всех вздрогнуть. Глаза Ила перестали смеяться. Лицевые мышцы окаменели, стирая всякую карикатурность. Перед ними на мгновение мелькнул Лэрим — холодный, собранный, опасный.

— Давайте сыграем, — произнес он тихо, своим настоящим голосом, от которого у Бреннана волосы на затылке встали дыбом. — Правила простые. Вы мне задаете вопрос. Любой. Обо мне, о мире, о том, почему небо синее. Я отвечаю на него. Честно. Всю правду. Без шуток. Без рифм. Без тумана.

Найриэль, которая до этого просто точила кинжал, даже не подняв головы, замерла. Ее зеленые глаза впились в лицо старика.

— А после мы отвечаем тебе, — выдохнула она. Это не был вопрос.

— Именно, — кивнул Ил. Уголок его рта дернулся вверх в намеке на усмешку, но взгляд оставался ледяным. — Затем я выбираю кого-то из вас. И задаю свой вопрос. На который жду такого же честного ответа. От первого до последнего слова.

— Какого демона... — начал было Бреннан, но Ил вскинул руку, останавливая его.

— Узнаете ли вы ложь? — Ил перевел взгляд на эльфийку, предвосхищая ее мысли. Найри действительно сощурилась, пытаясь ментально прощупать пространство вокруг него, найти искажения в эфире, характерные для магии иллюзий или контроля разума. — Нет, милая убийца. Магия здесь бессильна. Я могу обмануть ваши уши, ваши глаза, ваш разум. Но правила игры будут держаться не на заклинаниях.

Ил подался вперед, упираясь ладонями в колени. Расстояние между ним и Ризой сократилось до фута. Его голос стал интимным шепотом:

— Вам придется вновь мне поверить. Только уже на слово. Просто решить: либо этот сумасшедший говорит правду, либо весь ваш поход — это просто очень затянувшийся способ умереть от скуки.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как потрескивает остывающий песок. Отряд переглядывался. Это была безумная авантюра. Доверять кому-то право лезть им в душу?

Но разве последние два дня не были одной сплошной безумной авантюрой? Он ни разу не ошибся и не подвёл их. Пока ни разу.

Тишину разорвал резкий, сухой смешок Торбина. Гном спрятал свой абак за пазуху и махнул рукой:

— К демонам. Терять деньги страшно, но терять рассудок посреди пустошей страшнее. Я в игре. Задавайте свои вопросы, пока я не передумал.

Бреннан тяжело вздохнул, признавая поражение логике отряда. Риза медленно кивнула, ее взгляд говорил: «Попробуй только соврать».

Ил снова откинулся назад, оперевшись на локти, и расплылся в широченной, детской улыбке до ушей. Весь лед исчез, остался только озорной блеск в голубых глазах.

— Ну что, сыграем? — пропел он тем самым дурашливым голосом блаженного. — Кто первый? Только учтите, если спросите про мой любимый цвет, я обижусь и превращу ваши сапоги в пудинг. Начните с чего-нибудь сложного. Например, сколько шагов осталось до вашей смерти?