На пороге будущего (джен)

Я вздохнул и потянулся к одному из стоящих неподалёку старых стульев. Поморщился, заметив, что они все в пыли, и машинально смахнул её Тергео, не задумываясь. Пыль исчезла, а стул заскрипел, когда я придвинул его к парте и сел лицом к призраку.

Ну, наконец-то святой отец созрел для нормального, откровенного разговора, а не этих призрачных вздохов вокруг да около.

— Признаться, я немного удивлён, что вы смогли удержаться от работы с химерой, — заметил монах, кивнув в сторону главной лаборатории. — Ваш род весьма славится… точнее, славился своей увлечённостью и тягой ко всяческим экспериментам.

Я пропустил это мимо ушей. Не время сейчас разбираться, что он там себе напридумывал о моём происхождении.

— Давайте по порядку, сэр. Почему я правильно делаю, что скрываю это? И есть ли причина, по которой вы не предупредили меня сразу, как только заметили?

— Я наблюдал, — коротко ответил монах. — Думаю, вы и сами понимаете причину. Нужно было понять, что вы за человек. Ну а в целом... — он тяжело вздохнул. — Это очень долгая история, которая тянется с четырнадцатого века. Аккурат с французской войны и времён Великой чумы.

Он замолчал, подбирая слова, а может и вспоминая те самые времена. Я даже не задумывался раньше, насколько же могут быть стары призраки в этом замке? И каково это — существовать веками, просто наблюдая и не имея возможности ничего сделать?

— В то время погибло великое множество людей. А маги, обладающие вашим даром, вышли за границы разумного. Мне неведомо, по своей ли воле они поднимали мёртвые армии, или же подчиняясь приказам правителей, которые будто бы сошли с ума в желании уничтожить своих врагов. Уже тогда я не был свободен покинуть это место, так что до замка долетали лишь слухи. Но слухи жуткие.

— Правителей? — я нахмурился, пытаясь наложить даты. — Французская война — это Столетняя? И Чёрная смерть... Получается, всё это произошло ещё до введения Статута Секретности?

— Верно. Именно тогда под запрет попали многие практики. Откровенно чёрные вещи, связанные с массовыми гекатомбами.

Только тогда? Весело, однако, жили волшебники в старые добрые времена. Если до Чёрной смерти поднимать покойников полками считалось чем-то в пределах нормы…

— Сильных, сплочённых родов волшебников это, конечно, не коснулось напрямую, — продолжал монах. — Но и за ними стали присматривать. Из программы же обучения в Хогвартсе направление работы с магией смерти убрали полностью.

— Получается, раньше в школе всё-таки обучали таких, как я?

— Конечно обучали! Ещё в те времена, когда я сам учился здесь, в замке существовал отдельный курс для обладающих Даром.

Я даже придвинулся ближе, не обращая внимания на пыльную парту. Это же настоящая живая история.

— Вы учились в Хогвартсе? — оживился я. — Извините, что спрашиваю так в лоб, но у нас на факультете говорят, будто бы вы знали самих Основателей.

— Ха-ха, нет, что вы. Когда же это было... По вашему нынешнему исчислению я учился здесь где-то в начале тринадцатого века. Как вы, наверное, догадываетесь — на факультете доброй Хельги Хаффлпафф. — Он мечтательно заулыбался, глядя куда-то сквозь стену. — Но уже тогда по слухам замок стоял тут несколько веков, а Основатели были лишь красивой легендой из старых свитков. Из всей нашей призрачной общины только прекрасная Елена да Ангус были знакомы с ними лично.

— Ангус?

— Вы его знаете под именем Кровавый Барон, — пояснил монах.

— Ясно... — Я помолчал, а потом решился. Раз уж пошёл такой откровенный разговор, стоило прояснить ещё одну деталь, которая смущала меня некоторое время. — Сэр, не будет ли бестактностью с моей стороны спросить ваше настоящее имя? Мне, честно говоря, не очень удобно называть вас по общешкольному прозвищу.

Толстый Монах вздохнул и опустил взгляд на свои полупрозрачные руки.

— Когда-то при рождении мне дали имя Роберт. Но с тех пор, как я принял сан, я принял и новое имя. Можете обращаться ко мне отец Ансельм, Джон.

Я уважительно наклонил голову:

— Хорошо, отец Ансельм.

— Но возвращаясь к нашему вопросу... — Призрак встряхнулся и вернулся к своему повествованию. — В начале пятнадцатого века всё более-менее успокоилось. Страх перед некромантами поутих, хотя память о чумных годах осталась. Но потом вновь грянула война, на этот раз за корону Англии. Сам замок и детей, которые тут учились тогда, это мало затронуло. Никто бы не позволил тронуть Хогвартс. Но у многих детей и учителей была родня там, в большом мире, и слухи до нас доходили. Я слышал, что два дома, сражавшиеся тогда между собой, использовали вообще все средства, которые могли изыскать. И привлекали в свои армии любых магов, не брезгуя никем. Война то затихала, то опять начиналась… Короли сменялись, но тог оказался предсказуем — кто-то опять перешёл черту, решив, что кости в земле не должны лежать без дела, пока живые делят трон.

Война за корону, два дома… Ланкастеры и Йорки. Война Алой и Белой розы в 1455-1485 годах.

— Победившие в итоге ужаснулись увиденному на полях сражений. И король Генрих поставил тогдашнему Совету магов жесткий ультиматум. Полный, безоговорочный запрет некромантии как магического искусства. На территории всего королевства.

Я поднялся со стула, чувствуя, как затекла спина, подошёл к соседнему окну и опёрся плечом о холодный каменный откос. За окном начал подвывать ветер.

— И что началось дальше? Охота на ведьм? — Я повернулся к призраку. — Неужели этот запрет действует до сих пор? Я, если честно, не встречал никаких упоминаний о подобном законе ни в учебниках по истории магии, ни в современных министерских кодексах. Там есть про запрещённые проклятия, про тёмные артефакты, но чтобы вот так, огульно...

— Мы приближаемся к самой неприятной части моего рассказа, Джон, — вздохнул отец Ансельм. — Разумеется, всех некромантов не начали истреблять... открыто. — он грустно улыбнулся. — По крайней мере, мне об этом не известно. Тех, кто откровенно плевал на королевские указы и продолжал поднимать погосты, ловили и казнили без долгих разбирательств. А те, кто поумнее, у кого был Дар, пытались просто затаиться, пережить смутные времена. Вот только они всё равно исчезали.

Он задумался, глядя куда-то в сторону, и я не торопил.

— Вы сейчас, небось, и не слышали эту фамилию, Джон, но на островах раньше жил великий и очень могущественный род. Род тех, кто повелевал смертью. Певереллы. Их имя когда-то гремело от наших северных границ до самых стран Востока и Африки. А ныне? Ныне от них остались только скупые строчки в хрониках да парочка семейных артефактов, затерявшихся Бог весть где. Их потомки растворились, растратили кровь в других семьях, а сами они... канули в лету. И произошло-то это буквально за один век. К началу семнадцатого столетия в Королевстве официально не осталось ни одного некроманта.

— А неофициально? — спросил я, уже догадываясь.

— А неофициально, Джон, всё чаще начали появляться такие, как вы, — монах вздохнул, а после достал свои призрачные четки и стал их перебирать. — Дети обычного мира, которые рождались с этой силой. Представьте себе: их никто не учил, у них не было родовых библиотек, наставников, вообще никакого понимания, что с ними происходит. Но сила-то внутри бурлит, она ведёт их. И, к несчастью, очень многих в итоге привела ко злу. Просто потому, что некому было объяснить, как с этим жить.

Отец Ансельм замолчал, собираясь мыслями и опустив взгляд в пол.

— Визенгамот к тому времени уже набрал силу. И вот они собрались там, посовещались за закрытыми дверями и отдали тогдашнему директору Хогвартса тайный приказ. Выявлять таких детей среди учеников, а после — передавать их прямиком в Совет.

А вот тут мороз по коже меня продрал уже самый настоящий. При таких вводных, и если они умеют вычислять…

— Как директора выявляли детей? — напряжённо спросил я. — У магов есть какие-то способы обнаружения? Ну, не знаю, артефакты, специфические заклинания, которые видят этот Дар?

Монах медленно, из стороны в сторону, покачал головой, так и не поднимая глаз.

— Нет. Маги не могут распознать обладающих Даром, пока те сами себя не выдадут делом. О существовании подобных артефактов мне тоже неизвестно. Ничего такого у них никогда не было.

— Тогда… — меня накрыло осознание, и я неверяще посмотрел на него. Это же очевидно.

— На мне висит тяжкий грех, Джон, — тихо проговорил монах.

— Сколько? — коротко спросил я. В горле слегка пересохло.

— Двадцать один ребёнок, — он наконец поднял на меня усталый взгляд. — Пока мы не поняли истинную подоплёку происходящего. Это продолжалось несколько десятилетий.

— Несколько десятилетий? — я покачал головой. — Отец Ансельм, как можно было не понять сразу?

— Вера и неверие, Джон. Прежний директор... о, он умел говорить. Был очень убедителен. Да и глава Совета лично заверял нас, старых призраков, что они создают новое, закрытое учебное заведение. Специальное место, где таких детей смогут правильно воспитать, обучить, привить им достойные качества, раз уж сам Дар противится истреблению и продолжает рождаться в людях. Мы верили, что спасаем их от них самих. Глаза открылись слишком поздно.

— И что вы сделали, когда узнали?

— Ничего, — отрезал монах. — Мы просто замолчали, как и Распределяющая шляпа. На полтора века, пока не сменилось всё то прогнившее поколение.

— Да уж, — пробормотал я. — Такое в учебниках по истории магии точно не напишут…

— Многие старые призраки из нашей общины, те, кто всем сердцем были преданны Хогвартсу, тогда просто исчезли, — тихо продолжил отец Ансельм. — Ушли за грань, растворились в небытии, не желая видеть эти коридоры. Я тоже хотел уйти тогда, но у меня так и не вышло… Осталась лишь молодёжь, наподобие сэра Николаса, которая ни в чём не участвовала. Ну и мы трое. Должен сказать, что Елена с самого начала хранила молчание. Она даже слушать распоряжения директора не стала, просто отвернулась и уплыла в свою башню. Так что... получается, с этим крестом остались лишь мы с Ангусом.

Монах выпрямился, словно вынырнув из прошлого, и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд прояснился и из него исчезло и чувство вины, и усталость, и груз прожитых лет. Осталась лишь спокойная уверенность и решительность.

— Все призраки в Хогвартсе знают эту историю и не выдадут вас. Даже те, кто видят, — не сомневайтесь. Хотя и выдавать-то сейчас некому. После введения Статута и расформирования Совета в магической Англии на некоторое время воцарился хаос, и с тех пор я больше не слышал о гонениях. После того, как призраки замолчали, дети с Даром хоть и поступали в Хогвартс, но их число стремительно уменьшалось, пока вовсе не сошло на нет… Вы — первый некромант в замке за последние полтора века.

— А как же Реддл?

— Реддл? — монах нахмурился. — Хм. Фамилия мне как будто немного знакома, проскакивала среди учеников прошлых лет... Но нет, Джон. Вы точно единственный ученик за всё это время, которого мы приметили.

Любопытно. Позднее пробуждение? Или со своими инферналами он работал, ну или будет работать, чисто на силе, упрямстве и всяких костылях, которые успел наскрести в своих заграничных путешествиях. Надо будет потом проверить всё то, что понарассказывал мне тут Монах, а то я отлично помню, каким он умеет быть актёром, когда ему это выгодно. Выручай-комната мне в помощь, там наверняка найдутся старые хроники. И ещё можно будет поговорить с Серой дамой, если она, конечно, пойдёт со мной на контакт.

— Я понял, — сказал я, возвращаясь к реальности. — Отец Ансельм, этот экскурс в историю был очень интересен, и я благодарен вам за предупреждение. Но мне как-то слабо верится, что вы привели меня сюда и рассказали всё это только ради замаливания грехов.

Я замолчал, выжидающе глядя на него и всем своим видом показывая, что жду от него объяснений. Ну же, святой отец, колитесь, что вам от меня нужно? Монах почему-то смутился и слегка пошёл рябью, отведя взгляд.

— Кхм... Видите ли, Джон... Я, признаться, очень хотел отложить этот разговор хотя бы на пару лет. Вы ведь ещё совсем ребёнок, глупо это отрицать. Да, необычный, да, со страшным Даром, но всё ещё просто добрый мальчик. Мне очень не хочется вешать на ваши плечи такой груз прямо сейчас.

— Вы преувеличиваете насчёт моей доброты, — я уже примерно понял, куда он клонит и постарался мягко улыбнуться, а после чего кивнул на банку с живностью. Кажется, мои комарики уже все передохли... — Это всё мелочь, но тем не менее тоже живые твари. Я бы хотел услышать всё сейчас, так мне будет спокойнее.

Отец Ансельм проследил за моим взглядом и покачал головой.

— Вы это понимаете, и это лишь подтверждает мои слова. Хорошо… Я хочу, чтобы вы помогли мне… нам уйти.

— Нам?

— Мне, Ангусу и Елене. Мы все уже давно этого хотим. Но переговорщиком выбрали меня, потому что вы принадлежите именно к моему факультету.

Они там все с ума сошли, что ли? Если три ключевых факультетских призрака разом испарятся из замка, в Хогвартсе поднимется такой вой, что мало никому не покажется. Да что там школа — Министерство на уши встанет. Монах, при всей своей древности, далеко не всеведущ. Он веками сидит прикованным к этим стенам и понятия не имеет, что за прошедшие столетия успели изобрести те же невыразимцы в Отделе тайн. Наверняка ведь у них есть способы отслеживать разные аномалии.

— Так, — я потер переносицу, собираясь с мыслями. — Во-первых, я понятия не имею, как это делается. А во-вторых… Вы вообще представляете, какой шум поднимется в замке, если вы все трое внезапно исчезнете? Нас же, учеников, потом под микроскопом рассматривать будут.

— Ну, насчет первого — научитесь, дело-то не самое хитрое, раз предрасположенность есть, — отец Ансельм как-то неопределенно пожал плечами. — А вот со вторым… Даже не знаю. Может, вы будете отпускать нас по одному? Постепенно, с перерывом в пару лет?

— Нет, у меня другая идея, — я покачал головой. — В любом случае я планировал… ну, скажем так, вернуться в Хогвартс через какое-то время после его окончания. Тайком, не афишируя свое присутствие.

В ответ на мои слова Монах нахмурился.

— В замок не так-то просто пробраться, молодой человек, как вам сейчас кажется. Директора не глупы, защита здесь серьезная. Или вам известны тайные ходы?

— Да, знаю парочку, — неохотно признался я. — Не волнуйтесь, ничего дурного я делать не собираюсь. Сами ведь понимаете, сколько в этих стенах скрывается никому не известных секретов. Некоторые вещи — замечу, совершенно бесхозные — могут мне сильно пригодиться в будущем. Если мы договоримся, я помогу вам уйти и сам при этом не подставлюсь под удар. А если вы мне кое с чем поможете, то всё выйдет намного проще.

— Это… звучит разумно, — медленно произнес призрак, взвешивая мои слова. — И какого же рода помощь вам от нас нужна?

— Я позже расскажу. Может, к тому времени и сам справлюсь, — я коротко улыбнулся и покачал головой. Ну уж нет. Это я тебе расскажу потом, если вообще сделаю это.

— А пока… вы не возражаете? — я кивнул в сторону банки, возвращаясь к тому, зачем вообще сюда пришёл.

— Нет-нет, что вы, — отец Ансельм снова включил беспечного добряка. Вот ведь артист. — Или, может быть, я буду вас смущать, юноша? — ещё и улыбочку нацепил такую приторно-хитрую.

Я лишь хмыкнул в ответ, решив проигнорировать этот выпад. Мы и так проболтали кучу времени, скоро уже обед начнется, а у меня до сих пор конь не валялся. Надо завязывать с разговорами и переходить к делу. Давно бы уже всё возле теплиц сделал, да по привычке меня сюда понесло, и вот результат. Я пододвинул к себе банку, аккуратно открутил крышку и накрыл горлышко ладонью. Сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь, и медленно пустил внутрь свою силу. Отец Ансельм смотрел, не отрываясь.

Секунда, две. Вот, собственно, и всё.

Я выдохнул и опрокинул банку вверх дном, высыпая на старую деревянную парту свой улов. Получилось, прямо скажем, негусто, но сам факт того, что всё сработало, прибавил уверенности. Чувствую себя Тейлор Эберт местного разлива, блин… Древние целые погосты поднимали и армии водили, а я куда-то в обратном направлении двигаюсь.

Не переживших операцию я отправил обратно в банку и отменил трансфигурацию. Камень снова стал камнем, а вот трупики остались внутри. Любопытно. Надо будет запомнить.

На столе тем временем выстроились четыре шпиона: две стоножки-костянки (выглядели они, честно говоря, жутковато), один довольно упитанный паук размером с сикль и черная жужелица длиной в пару сантиметров. Остальная мелочь или не пережила вливание некроэнергии или так и осталась в виде трупов.

— И… это всё? — недоумённо спросил монах.

— Ну да, а чего вы ожидали?

— Не знаю, если честно. В моё время тёмные маги на такую мелочь не разменивались и начинали хотя бы с крыс и кошек. Но так быстро, без заклинаний… И вы даже палочку не достали, — кажется мне всё-таки удалось удивить этого призрака. — Вы просто провели рукой и....

— Так я и не знаю никаких специальных заклинаний для этого, отец Ансельм. Как вы там сами полчаса назад сказали? Сила ведет нас.

Он помолчал, разглядывая моих новых подопечных, потом произнёс:

— Впечатляет. Пойду я, пожалуй, подумаю о вечном... Хорошего вам дня, Джон.

И растворился в стене. Бедный дед. Хотя, с другой стороны, так ему и надо.

Самое удивительное, что после того, как я установил контроль над этими букашками, у меня полностью пропало чувство брезгливости к ним. Ещё утром от одного вида этих многоножек меня едва не передёргивало, а сейчас ничего, нормальные такие домашние питомцы. Я аккуратно сгрузил всю компанию себе в карман мантии и направился к выходу из кабинета.

Боюсь даже представить, как я к ним буду подключаться. Там же совершенно иное восприятие мира, фасеточное зрение, куча лишних лап. Придется как-то фильтровать этот поток информации, иначе собственные мозги сожгу. Параллельное мышление, говорите, мистер Каркаров? Похоже, скоро проверим на практике.

В Большой зал я заявился уже к самому концу обеда, когда большая часть столов опустела. Быстро собрав себе что-то на обед, я сел в стороне от остальных барсуков так, чтобы видеть стол Слизерина. Народу там оставалось немного, так что выбирать долго не пришлось. Повозившись в кармане, я незаметно выпустил на пол одну из костянок. Кое-как, петляя между ножками скамеек, я довел её до цели и умудрился аккуратно подсадить на подол в складках мантии какого-то старшекурсника-змея.

Напряжно. Многоножка довольно крупная и её могут заметить. Надо будет вовремя отцепить её, когда он зайдёт в гостиную.

Твид уже выпустили из больничного крыла, и девочка до сих пор светилась от гордости и избытка чувств после своего первого полноценного матча. Она что-то увлеченно рассказывала Хорнби и Брук, активно жестикулируя, а у меня внутри было странное ощущение, будто с момента игры прошла целая неделя — столько всего успело случиться за эти несчастные сутки.

Заметив, что мой слизеринец наконец встал из-за стола и направился к выходу, я наспех проглотил остатки чая и тоже поспешил в сторону своей гостиной.

И какого хрена я так поспешил?

Мысль эта крутилась в голове всю дорогу до подземелий, пока я чуть ли не бегом маршировал по коридорам замка. Гений, просто гений. Полевые испытания? Проверить, как вообще мозг реагирует на сигналы от жуков? Не-е-ет, зачем нам подготовка, давайте сразу поиграем в супершпионов.

В гостиную Хаффлпаффа я буквально влетел и не глядя по сторонам рванул в сторону своей комнаты, когда меня перехватила Вейн.

— Олдридж, стоять!

— Эбби, я немного спешу…

— Это твое обычное состояние, когда ты без книги в руках, Джон, — фыркнула она, даже не думая уступать. — Ты же помнишь, что сегодня Дориан тебя ждёт в башне через полчаса? Кто-то тут, если мне не изменяет память, всё ныл, что ему позарез нужна помощь с французским, а в прошлый раз взял и опоздал. И в итоге мне потом прополоскали весь мозг.

— Слушай! — я притормозил и возмущённо уставился на неё. — Лично я отлично помню, как кое-кто сам вызвался мне помочь, а потом просто взял и свалил всё на своего младшего брата, нет?

— Это несущественные мелочи, — Эбби отмахнулась. — Но если ты передумал и считаешь, что справишься сам…

— Всё-всё, я понял. Я постараюсь успеть, — я закатил глаза и решил, что лучше не спорить. Женщины…

Проскочив мимо Эбигейл, я всё-таки добрался до своей спальни и улёгся на кровать, задёрнув полог. Соседей не было, вот и отлично.

Тишина. Вдох-выдох.

Я прикрыл глаза и начал проваливаться вглубь себя, сосредотачиваясь на собственном сознании. Три старые экранированные ниточки, тянущиеся через весь замок. Две уходят куда-то наверх, одна вильнула вбок. Это, судя по всему, мой «исследователь» гуляет по трубам. Еще одна связь тянется за пределы Хогвартса, теряясь где-то в стороне Запретного леса. Три новые нити пульсировали у меня в кармане. И одна — на уровне подземелий, метрах в ста отсюда. Вот он.

Я замедлил дыхание, стараясь войти в подобие транса. Такая техника описывалась у Лестрейнджа для работы с собственной памятью, но сейчас мне надо не внутрь, а наружу. Скользнуть по нужной связи, абстрагируясь от всего, кроме слуха. Ни в коем случае не перехватывать управление.

Вдох-выдох… И я провалился туда.

Первое, что обрушилось на сознание, это дикая, ни на что не похожая дезориентация. Меня буквально размазало по пространству. Окклюменция, которой я так гордился, трещала по швам, потому что человеческий мозг просто не был приспособлен к такой форме восприятия. Слишком много конечностей — несколько десятков, судя по ощущениям, и от каждой из них идёт какой-то сигнал. В голову хлынул колоссальный, непрерывный поток информации: левая сторона тела чувствовала, как натягиваются шерстяные нити чужой мантии, задние лапы соскальзывали с гладкого шва, а передние сжимались, реагируя на малейшее движение хозяина одежды.

Никаких звуков не было. Вместо голосов подземелья встретили меня оглушительным низкочастотным гулом. Каждый шаг слизеринца отзывался в моем новом восприятии мощным, тяжелым толчком, от которого все лапы напрягались, чтобы не сорваться. Когда парень, на котором сидела многоножка, остановился и, судя по всему, с кем-то заговорил, я не услышал ни единого слова. До сознания докатывалась лишь ритмичная, вибрация, шедшая по волокнам мантии, но разобрать в ней человеческую речь было абсолютно невозможно.

Со зрением вышло не лучше. Вместо привычного коридора перед глазами плавали размытые, грязные пятна света и тени с низким разрешением. Где-то сбоку едва угадывалась темная полоса стены, сверху колыхалось что-то более светлое, но никаких деталей, лиц или очертаний предметов различить не удавалось. Мир сузился до абстрактных контрастов.

В довершение всего воздух вокруг оказался слишком плотным, почти осязаемым. Запахи воспринимались не носом, а ощущались как густой, приторный вкус прямо на языке. Всё это чужеродной волной начало затапливать мои собственные мысли, и на меня начала накатывать острая тревога.

Хватило меня от силы минут на пять. Когда слизеринец снова двинулся с места и по телу многоножки ударила очередная серия резких микросдвигов ткани, в висках запульсировала тупая, давящая боль. Я резко вырвался обратно в спальню и сел на кровати, хватая ртом воздух. По лицу что-то стекало. Я провёл рукой по подбородку — кровь, ну конечно.

— Отцепляйся, прячься, иди ко мне.

Ладно, первая попытка вышла неудачная. Было бы странно, если бы всё получилось с первого раза, слишком уж сильное отличие от млекопитающих. Мозг банально не справился со структурой чужого тела. Нужно работать дальше, не всё сразу.

— Твою ж...

Кое-как поднявшись с кровати, я, держась за стену, доковылял до умывальника. Огромный плюс нашей спальни — наличие нормальной душевой комнаты с парой раковин прямо под боком, не нужно идти куда-то через весь коридор и светить своей физиономией. Кое-как смыв кровь с лица, я почистил воротник мантии и рубашку. Сенсорный шок проходить не собирался, виски до сих пор пульсировали так, будто туда забивали гвозди. Поняв, что простое умывание не особо помогает, я плюнул на всё, открыл кран посильнее и засунул голову прямо под струю прохладной воды.

Вроде полегчало. А ведь сейчас меня начнут ещё и иностранным языком грузить, просто комбо. Пожалуй, не буду пить сегодня зелье, а то окончательно себе голову доломаю.

Выпрямившись, я хмуро посмотрел на своё отражение в зеркале. Вид был бледный, в левом глазу полопались капилляры, будто просидел пару ночей подряд за компьютером. Ну, по крайней мере, не исхудавшая мумия, как в конце первого курса — в Хогвартсе кормят на убой, и плохо питаться здесь надо ещё сильно постараться. Правда постричься надо бы, волосы обросли уже почти до ушей, словно у хиппи какого-то.

Немного придя в себя и быстренько просушившись (обожаю бытовую магию), я собрал сумку и быстрым шагом направился в башню Рейвенкло. Моя цель была не в самой гостиной, а в одном из пустующих кабинетов неподалёку. Вороны облюбовали эти классы для практики заклинаний, подготовки совместных проектов и прочих тёмных делишек. Меня, если честно, до сих пор искренне возмущает, почему у них есть свободный доступ практически ко всем неиспользуемым помещениям башни, а я на первом курсе по подземельям в закрытые двери тыкался, как слепой котёнок.

— Je ne suis pas en retard? (Я не опоздал?) — спросил я, входя.

— À ma grande surprise, non, (К моему большому удивлению — нет) — отозвался Дориан и убрал в карман карманные часы, которые держал в руке. — Aujourd'hui, nous allons parler de la poésie française du XIXe siècle. Tu connais Verlaine? (Сегодня мы поговорим о французской поэзии девятнадцатого века. Ты знаком с Верленом?)

Я мысленно застонал. Поэзия. Конечно. Что ещё мог выбрать Вейн?

Мы провели двухчасовой урок. Должен сказать, что для своего возраста Дориан подходил к обучению удивительно основательно и даже дотошно. Сколько бы я ни ворчал про себя на его занудство и любовь к правилам, я был искренне благодарен ему за помощь. Впрочем, судя по его увлечённому виду, роль наставника ему и самому доставляла немалое удовольствие.

Под конец занятия он с довольным видом покивал своим мыслям и, слегка растягивая слова, снисходительно меня похвалил.

— В целом неплохо, прогресс есть. Но если ты приедешь в Париж, в тебе всё равно в первую же минуту признают иностранца из-за этого жуткого северного акцента. Нужно больше работать над интонацией. — Он задумался на секунду. — На следующем занятии разберём более сложные конструкции. Подготовь тему — что тебе интересно? Так быстрее учится.

— Вейн, а у тебя братья есть? — спросил я, с интересом глядя на него. — Ну, может, кузены какие-нибудь? Или дяди?

— Что? — он сбился с мысли и растерянно посмотрел на меня. — Н-нет. Только мы с Эбигейл.

— Хмм. А другая семья с такой же фамилией? В магической Британии есть твои однофамильцы?

— Точно нет, — он нахмурился, в его голосе появилось лёгкое подозрение. — Наш род довольно замкнутый. Ты почему вообще об этом спрашиваешь?

— Да так, — я неопределённо повёл плечом и отвёл взгляд, давя улыбку. — Пытаюсь соотнести то, что вижу сейчас, с одной чисто теоретической картинкой предполагаемого будущего. Не бери в голову, это мои личные тараканы.

* * *

В тот же вечер, после французского, я поднялся на восьмой этаж. Прошёлся мимо гобелена с танцующими троллями, сосредоточился — и дверь появилась. Буднично, без задержек, как будто только и ждала моего прихода. Вот только кто бы знал, как мне не хотелось её открывать. Я откладывал этот вопрос с момента своего поступления в Хогвартс, и чувствую, что отложу ещё дальше. Но надо проверить один момент.

За дверью обнаружилась моя обычная читальня, разве что у стены теперь громоздился массивный шкаф с пятью рядами тугих, забитых до отказа полок. Обложки сплошь из темной, загрубевшей кожи, названия либо выдавлены едва заметным шрифтом, либо вовсе отсутствуют. Настоящая мечта какого-нибудь малефика.

Я подошёл к стеллажу и начал просматривать корешки, вытаскивая наугад то один фолиант, то другой. Латынь я еще худо-бедно разбирал, как и английский, а вот с другими возникли проблемы — страницы большинства фолиантов пестрели угловатыми немецкими готическими буквами. Чуть дальше на полках обнаружилась и вовсе непонятная арабская вязь, от вида которой у меня начинала побаливать голова. Цель у меня была конкретная. Хотелось понять, как именно древние собирали информацию с помощью поднятых мертвецов, существовали ли вообще методы шпионажа через мертвые глаза и уши. И главное — интересовали насекомые.

Следующие пару суток всё свободное от уроков время я просто перебирал эти фолианты, листая страницы и пытаясь ухватить суть по редким гравюрам и знакомым латинским терминам.

Тематика здесь варьировалась от относительно безобидной теории до совсем уже откровенного мрака. Попался трактат о простом сохранении тканей от гниения, следом подробное руководство по гаданию на свежих внутренностях. Бальзамирование, анатомирование, обработка останков, трупные яды. Способы создания и привязки призраков к предметам, классическое пособие для новичков по поднятию простых трупов, продвинутое — для создания улучшенных слуг. В одной книге на немецком были живописные гравюры, изображающие массовые жертвоприношения. Четко и правильно, точно по линеечке, где, кого и как надо ритуально зарезать, чтобы получить наибольший эффект, в чём бы он там не заключался.

Какая-то комплексная систематизация знаний тут не просматривалась от слова совсем. Никаких учебников с конкретной программой обучения начинающих некромантов. Есть труп — вот тебе инструкция как его поднять, без объяснений что за что отвечает. Хочешь что покруче? Фигушки, вот эту хтонь на картинке ты сможешь сделать только прочитав полтома на одном из мертвых языков. Подавляющее большинство понятых мной книг были или на смежные темы, или вываливали на читателя разрозненный опыт автора, зачастую философский. Хоть самому учебник бери и пиши, честное слово.

Основная масса тематических книг детально описывала работу исключительно с людьми. Трупами, скелетами, иногда даже отдельными частями тел. Меньшая часть описывала ритуалы с животными: кони, волки, вороны. Крупные, с развитой нервной системой. А вот про водоплавающих, рыб и насекомых ничего, вообще.

Я перерыл весь шкаф, заглядывая в каждый том, даже в те, чьи языки не понимал, но безрезультатно. Значит, придется изобретать велосипед самостоятельно. Все эти книги я рано или поздно изучу, никуда не денусь. Но потом, когда выберусь из цейтнота и устаканю свой график.