Бермудский треугольник. (гет)

После того, как она так глупо попалась, Гермиона больше не делала попыток вмешаться в шпионские игры Поттера и приятелей. А они, судя по всему, и не думали их прекращать. Флимонт вечерами куда-то исчезал, и Гермиона точно знала — куда. Точно так же исчезали и Долгопупс с Трэверсом. Судя по тому, как они продолжали шептаться по углам и зачастили в библиотеку, большого прогресса в поисках Тайной Комнаты «шерлоки» не достигли. Тома Гермиона почти не видела — в Большом Зале он быстро ел и уходил, в библиотеке не появлялся, а вечерами был на патрулировании. Так прошло три дня. Наступил вечер их очередной с Реддлом тренировки. В назначенное время Гермиона пришла на берег озера.

Солнце уже клонилось к закату, окрасив небо и верхушки гор в оранжевый цвет. В полном безветрии был умиротвторяюще тих начинавший желтеть лес. Как и зеркальная гладь Чёрного озера, ставшего сине-золотой от отразившегося в нём неба.

Усевшись на бревно, Гермиона обхватила колени, опустив на них подбородок. От липкого страха, что Том может не прийти, слегка подташнивало. Но она упорно гнала дурные мысли прочь. Между ними столько всего было, что он не может затаить на неё обиду из-за такой глупости, как нарушение школьных правил. Он не может её бросить. Кто угодно, только не он...

Заслышав знакомые шаги, Гермиона вскочила:

— Том!

— Гермиона, — кивнув, Том подошёл и встал рядом.

Гермиона ждала пока Том заговорит. А он молчал. Молчал. Смотрел на озеро и молчал.

— Ты отработала задание? — наконец спросил он.

— Да.

— Показывай.

Внезапно разволновавшись, Гермиона собрала волю в кулак. Невербальные инсендио и фризио сработали, как надо, породив пламя, не обжигавшее ладонь.

— Хорошо, — кивнул Том. — А теперь соедини всё вместе.

Выдохнув, Гермиона сосредоточилась и отправила в едва заметный полёт пожухлый лист, который сразу же вспыхнул, не причиняя никакого вреда.

— Хорошо, — второй раз кивнул Том. И, засунув руки в карманы, вновь вернулся к отрешённому созерцанию Чёрного озера. — Ты справилась хорошо... Сейчас. Но этого недостаточно.

— Недостаточно? — растерянно повторила Гермиона. Настрой Тома пугал. И заставлял думать о худшем — что он не простил её.

— Надеюсь, ты осознаёшь всю важность твоего пребывания здесь?

— Я... не понимаю о чём ты..? — в конец растерялась Гермиона.

— Мы особенные. Мы — волшебники. И не просто волшебники. В тебе есть сила, которой нет у многих. И у тебя.., у нас, — некрасиво скривив рот, поправил себя Том. — Нет ничего из того, что есть у других... Блэки, Лестрейнджи, Поттеры — им ничего не нужно делать, чтобы иметь всё, — голос Тома был ровен, но Гермионе показалось, что его разъедает горечь, сильнее любого из известных ядов. — А мы можем только карабкаться вверх по бесконечной лестнице.

Едкая усмешка тронула губы Гермионы — о, да, она понимала его. Исповедь Тома была выстрадана не одним днём размышлений. Каким бы одарённым студентом Том не был, в лучшем случае он мог рассчитывать на место помощника младшего клерка в Министерстве и то, по чьей-то протекции, в то время, как Поттер мог сразу шагнуть в секретари министра. Имя открывало любые двери, и оно было даже сильнее, чем золото. У них с Томом не было ни того, ни другого. Были только они сами, без сонма пращуров, веками заседавших в Визенгамоте. А Гермиона была ещё и женщиной, и пусть магия во многом уравнивала мужчин и женщин, и дискриминация в их мире была не столь ощутима, как в магловском, но она всё же была — на любую более менее приличную должность предпочтут мага, а не ведьму.

— Мы достойны большего. Лучшего. Настанет время, и всё будет по-другому. Мы изменим всё. Я всё изменю. Ты веришь мне? — налетевший порыв ветра растрепал волосы Тома, словно подтверждая будущие перемены — когда-нибудь и Том точно так же ворвётся в размеренную магическую жизнь, и встряхнёт это болото прогрессивными идеями.

— Да! — горячо откликнулась Гермиона. Она верила. Верила, потому что иначе быть не могло — если кто-то и мог исправить существовавшую несправедливость, то это был Том.

— Сейчас мы можем только брать то, что нам дают. Дают здесь. И мы не имеем права тратить время на что-то ещё, если хотим всё изменить. А ты.., ты тратишь его впустую, — скривился Том.

— Я?

— Глупые шпионские игры. Эссе, написанные для твоих пустоголовых друзей. Для... Хагрида, — резко развернувшись, Том вперил в неё яростный взгляд, заставивший Гермиону съёжиться. — Ты покрываешь их. Пытаешься уберечь от собственной глупости, не думая, как это отразится на тебе. И тратишь своё драгоценное время. Ты разочаровала меня, Гермиона.

Судорожно сглотнув, Гермиона попыталась унять бешеный бег сердца. Это удавалось с трудом. Вернее, совсем не удавалось. Разочаровать Тома, потерять его — то, чего она боялась больше всего.

— Я хочу услышать, Гермиона, — глаза Реддла прожигали её насквозь, не оставляя сомнений, что это — его последнее предупреждение. — Я хочу услышать, что ты поняла меня.

— Я поняла тебя, Том.

— Отныне ты сосредоточишься на учёбе, и ни на чём другом.

— Да.

— Ты будешь слушаться меня и делать только то, что я тебе скажу.

— Да, Том.

— Ты понимаешь, что будет, если ты снова разочаруешь меня?

— Да, Том.., — она потеряет его...

Больше они не возвращались к этому разговору. Гермиона, как и обещала, полностью погрузилась в учёбу. Она перестала отслеживать перемещения Поттера и его приятелей, перестала искать следы семейства Гриндевальд в Англии. Хотя, читая учебник и дополнительную литературу по истории магии, неосознанно просматривала текст, ища знакомые фамилии — убеждённость, что тёмный маг приезжал к кому-то в Хогсмид, либо, что более вероятно — в Хогвартс — если брать в расчёт отвлекающий манёвр с троллем на её первом курсе — с каждым днём только крепла. Он встречался с кем-то очень ценным, кого не мог раскрыть даже самым доверенным лицам, либо, с кем-то близким, в ком был заинтересован лично. То и дело её мысли возвращались к прошлогоднему нападению в комнате с зеркалом «еиналеж» — и здесь вопросов было больше чем ответов. Был ли и в тот раз замешан Гриндевальд — ведь как раз в это время его видели в Хогсмиде? Если да, то какое отношение ко всему имел Дамблдор? А он явно не случайно бродил тогда по подземельям. Но декан и Гриндевальд ярые идейные противники. Если только в тот раз не была попытка вербовки профессора, с треском провалившаяся...

Незаметно промелькнув, сентябрь сменился октябрём. Дни стали короче, а ночи длиннее. Лес, пожелтев, быстро сбросил листву, и лишь ели остались стоять зелёными стражами. Небо всё чаще хмурилось, поливая землю дождями. Вызревшие за осень тыквы, раздулись, став размером с карету, и одна за другой перекочевали в хранилища замка — ещё немного и самые красивые из них украсят Большой зал на Хэллоуин.

Устроившись у камина, Гермиона читала рекомендованную профессорам Клеманс монографию по рунам. В углу, как обычно, заседала команда по квиддичу, разрабатывая очередную стратегию, первый курс занял диван, чуть поодаль играли в шахматы Трэверс и Долгопупс.

От потрескивавших в камине дров было тепло, а от тихого говора ставших почти родными сокурсников — по-домашнему уютно.

— Гермиона, можно? — переложив её сумку на тумбочку, в соседнее кресло опустилась Анна Риверс.

Изобразив любезность, Гермиона уставилась на четверкурсницу, гадая, что той понадобилось. Через три вежливых вопроса об её успехах в учёбе, Риверс перешла к главному:

— Гермиона, могу я спросить тебя по секрету?

— О чём?

— Твой брат... Он с кем-нибудь встречается?

От желание заехать Риверс по голове «Кельтскими рунами» у Гермионы зачесались руки.

— Я не слежу за ним! — резко ответила она.

— О, да, конечно.., — ничуть не смутилась Анна. — Но, может, ты его с кем-то видишь чаще?

Чаще? Чаще всего Гермиона видела Тома с Эвелиной Грант. Но они были старостами, ведь в этом дело? Или не только в этом?

— Гермиона, не могла бы ты как-нибудь упомянуть обо мне?

— Упомянуть?

— Ну, сказать, что я помогла тебе... с причёской. А ещё я люблю руны и Шекспира. История Ромео и Джульетты так трагична! Они, как гриффиндорка и слизеринец, ты не находишь?

— Я передам Тому, что ты сочувствуешь Ромео.

— О, ты просто прелесть! — просияла Анна и, наклонившись, чмокнула Гермиону в щёку.

— Спасибо.., — процедила Гермиона, глядя в спину упорхнувшей Риверс.

— Что она хотела? — поинтересовалась Энн, занимая освободившееся место.

— Получить рекомендательное письмо! — зло фыркнула Гермиона.

— Подкатывает к Тому через тебя? — понимающе кивнула Шаффик.

— Находишь это остроумным?

— Нет. Но, возможно, тактически верным.

— Я не сводня! — резко поднявшись, Гермиона схватила книгу, запихала её в сумку и взбежала по ступенькам на верх, в спальню...

На следующий день она спалила на зельях котёл.

— Как же так вышло? — сокрушаясь, развёл руками профессор Слизнорт. — Такая способная ученица, и такая оплошность!

Гермиона толком не могла объяснить, как так вышло. Просто вышло и всё.

— Не расстраивайся, — шепнула Юфимия. — С кем не бывает?

С кем угодно, только не с ней... Досада и раздражение на всё возросли в геометрической прогрессии, и Гермиона зло топоча ботинками поспешила прочь из класса.

В коридоре её догнала Кэтрин Макмиллан и подхватила под руку.

— Слизерин может поблагодарить тебя за десять баллов? — хмыкнула она.

— Может, — скривилась Гермиона. Если бы не её неудача, баллы бы достались ей, а не Кэтрин.

— Что-то случилось? — уже намного серьёзнее проговорила Макмиллан.

— Нет, с чего ты взяла?

— Ты какая-то задумчивая стала.

Ответить Гермиона не успела — из-за угла появились Том и Эвелина Грант.

— ...Размышляю над одним заклинанием, — выдавила из себя Гермиона, сверля взглядом спины шагавших впереди Реддла и его спутницу.

— И что это за заклинание?

— ...Хочу кое-что попробовать, но пока не особо получается, — язык, прилипнув к нёбу, не хотел слушаться, в то время, как глаза не отпускали Тома и Эвелину. Вот Том, склонившись к Грант, что-то ей сказал. Грант кивнула, соглашаясь. Том ответил.

— Это связано с целительством? — допытывалась Макмиллан.

— Нет, — мотнула головой Гермиона. Том тоже в чём-то не согласился с Эвелиной, но в чём — было не понять — они были далеко, чтобы услышать. Зато достаточно близко, чтобы видеть, как Том взял Эвелину под руку, помогая ступить на вот-вот сменяющую направление лестницу. Ускорившись, Гермиона и Кэтрин едва успели до того, как лестница отъехала в сторону. — А как у тебя дела? — скорее по инерции спросила Гермиона.

— Э-э-э.., — промычала Кэт. — Нормально.

— Нормально? — её слизеринская подруга явно что-то не договаривала. Они уже миновали два пролёта и вышли на галерею, а пара впереди всё так же продолжала беседу. — Рассказывай! — потребовала Гермиона, на мгновение упустив из виду Тома и Эвелину. И этого хватило, чтобы оба куда-то исчезли. Растерявшись, Гермиона не сразу поняла, что Реддл и Грант просто зашли в класс трансфигурации.

— Думаю, что Ал во что-то ввязался, — тихо проговорила Макмиллан.

— Да-а..? — поровнявшись с классной дверью, Гермиона едва не свернула шею. В учебной привычно стояли ряды парт. На первой сидел Том. Один. — И у тебя есть основания его подозревать? — гораздо бодрее спросила Гермиона.

— Он ведёт себя странно. Исчезает куда-то по вечерам. Торчит в библиотеке, и я уверена, что он там не уроками занят.

Очередное занятие уже началось, и коридоры, опустев, стали безлюдными. У Гриффиндора и Слизерина было свободное окно. Гермиона поначалу планировала провести время за подготовкой эссе, но передумала. Вместе с Кэтрин они дошли до Большого зала, где уселись в углу, достав учебники, к которым так и не притронулись. Эльф по просьбе Гермионы принёс огромные чашки какао и печенье. Потягивая горячий напиток, она внимательно слушала подругу.

— И Ал изменился, — тревожно продолжала Кэт. — Стал каким-то напряжённым. Ты заметила, как он сдружился с Поттером?

Гермиона кивнула — сейчас они были «не разлей вода», и она знала в чём тут подвох, но рассказать не могла. Она тоже заметила, что Алфрад был несколько напряжён в последнее время, как и Флимонт. Возможно, они что-то нашли? Или кого-то?

— Я тревожусь за... них, — покраснев, пробормотала Макмиллан. — А вдруг с ними что-то случится? Что-то плохое?

— Вот только не надо прорицаний! — фыркнула Гермиона. — Думаю, этому есть логическое объяснение, и скоро всё прояснится.

— Надеюсь, ты права.

— Ладно, идём на травологию, — хмуро кивнула Гермиона.

Путь до теплиц был не близким — им предстояло пройти большой холл, внутренний двор и нырнуть под арку, за которой тянулись ровные грядки, сейчас заброшенные, а летом засаженные травами. Всё это время они шли молча. Моросящий дождик навевал тоску и уныние. Впереди маячила небольшая группа слизеринцев. Сзади оглушительно топал Хагрид.

Теплицы встретили их теплом, светом и одуряющей влажностью.

— Ад какой-то, — пробормотала Кэтрин.

Гермиона молча кивнула — практику она терпеть не могла, не то что теорию.

Профессор Лимонни, сообщив задание, принялась расхаживать вдоль рядов, контролируя студентов. В этот раз им предстояло проредить рассаду рогатона ползучего — растения сколь полезного, столь и ядовитого. Работать они должны были в парах. Гермиону поставили к Флимонту Поттеру.

Орудуя совком, она тихо придвинулась к Поттеру:

— Флим, как ваше расследование?

— ... На астрономической башне перед ужином, — прошептал в ответ Поттер.

Молча кивнув, Гермиона сосредоточилась на роготоне.

Стараясь не думать, что встреча с Поттером будет прямым нарушением договорённости с Томом, она погрузилась в работу. Время текло ужасающе медленно. Наконец урок закончился, и все потянулись на обед, кляня шотландскую погоду.

— Тётя пишет, что в Ницце сейчас тепло, — поёжилась Элизабет Мортимер.

— Поедешь к ней летом? — поинтересовалась Кэтрин.

— Всё будет зависеть от обстановки — Гриндевальд, знаешь ли, — вздохнула Мортимер.

Гриндевальд. Снова и везде Гриндевальд.

— Как думаете, Когтевран одержит вторую победу подряд? — предпочла сменить тему Кэтрин.

Обсуждая квиддич, они дошли до Большого зала, где растворились среди других студентов.

За обедом все оживлённо делали прогнозы на матч.

— Мы их порвём! — заявил новый загонщик Гриффиндора — Илон Пакстер. — Так, Энн? — подмигнул он Шаффик серыми, как небо над Шотландией глазами.

— Ну, порвите! — кокетливо улыбнулась Шаффик.

— Сомневаешься? — усмехнулся Пруэтт. — И зря!

— Мы их порвём на раз! — поддержал Игнотуса Поттер. — А потом сделаем Слизерин!

Не особо вслушиваясь, Гермиона вяло жевала бекон. Настроение было так себе. С одной стороны она дала обещание Тому не играть в шпионские игры, с другой — Флимонт и Алфрад были её друзьями, и если с ними случится беда, она никогда себе этого не простит.

— А ты что молчишь, Далтон? — тряхнув пшеничными кудрями, Илон нахально уставился на Гермиону.

— Я бы не недооценивала Когтевран! — усмехнулась она.

— Что-то я не замечал тебя на трибунах! — вернул ей усмешку Пакстер.

— Для прогноза видеть игру не обязательно — достаточно статистики.

— Статистика может ошибаться!

— Может, — согласилась Гермиона. — Но глупо ждать поражения от команды, которая в этом сезоне идёт без поражений.

— У нас тоже неплохая статистика, — обиженно проговорил Игнотус. — Всего три проигрыша.

— Это я и имела в виду, — пожала плечами Гермиона, возвращаясь к бекону.

— Зачем ты так? — тихо проговорила Юфимия, когда разговор перекинулся на предстоящий Хэллоуин. — Даже если ты не любишь квиддич, можно же было просто поддержать.

— Завышенные ожидания, основанные на недооценке соперника — это называется поддержка?

— Ты слишком категорична.

— Уж какая есть.

— Девочки, хватит ссориться, — применительно сказала Мэри. — Вы обе правы, но сейчас спорить из-за этого глупо.

— Угу, — согласилась Гермиона, принимаясь за пудинг — в конце концов её дурное настроение не повод портить его другим. Взгляд её зацепился за расстроенное лицо Ковальски.

— А что с Пенелопой? — спросила она.

— Утром вроде было нормально, — пожала плечами Энн.

— Может, что-то случилось?

— Дома? — предположила Юфимия.

Выяснить, что не так с сокурсницей, они не успели — через пять минут начиналась ЗОТИ.

Заходя в класс, первое на что натыкался взгляд — был огромный шкаф, стоявший рядом с преподавательским столом.

— Что это? — удивился Поттер.

— Сейчас узнаем, — флегматично ответил Долгопупс, кидая на стул портфель.

Гермиона, выложив учебник и пергамент, с любопытством уставилась на шкаф — идей, что там внутри, не было.

— Всем добрый день! — появившись из внутренний двери приветствовала студентов профессор Вилкост. — Вижу, вы озадачены? И не зря. Поэтому хочу спросить вас — что сложнее всего победить?

— Бомбарду!

— Режущее!

— Ступефай! — со всех сторон посыпались предложения.

— И да, и нет, — покачав головой, профессор встала рядом со шкафом. — Умелого и сильного противника победить трудно, но ещё труднее победить самого себя.

— Как это? — не удержался Алфрад.

— Свой страх, мистер Блэк.

— Там боггарт, — склонившись к Гермионе, прошептала Юфимия.

— Угу, — кивнула тоже догадавшаяся Гермиона.

По команде учителя все встали, и парты тут же исчезли — класс опустел, остался только закрытый шкаф, в котором что-то скрябалось и громыхало.

— И так, выстраиваемся по одному и произносим «ридикулус»! Громко и чётко. И пусть каждый из вас, взглянув в глаза собственному страху, представит что-то смешное.

Ученики, перешёптываясь, столпились в углу класса.

Первым познакомиться со своим боггартом вызвался Поттер.

Дверца шкафа беззвучно распахнулась и... из неё вылетела метла. Высокоскоростная метла, которая описав дугу, тут же сломалась пополам. Растерянный Флимонт стоял и молча созерцал обломки, издевательски зависшие в воздухе.

— Смешное, мистер Поттер! Смешное! — подбодрила его профессор Вилкост.

Очнувшись, Флимонт взмахнул палочкой и воскликнул:

— Ридикулус!

И волшебная метла превратилась в магловскую швабру. Гриффиндор и Слизерин сложились пополам от хохота. Все тут же ринулись в бой со своими страхами. Как выяснилось, Долгопупс больше всего боялся взбесившейся крапивы, Юфимия — пауков, Кэтрин — магловского автомобиля. Когда пришла очередь Гермионы, она встала перед шкафом, опасаясь, что из-за неё всем на голову упадёт бомба. Но она ошиблась. Из шкафа вышел Том. В тёплой мантии поверх формы, в той самой, когда на осеннем берегу Чёрного озера он сказал ей: «Не разочаруй меня». В глазах Тома было разочарование.

Замерев, Гермиона была не в силах вскинуть палочку — поднять её на Тома. А Том молча стоял и с осуждением смотрел на неё. А потом повернулся к ней спиной и ушёл прочь, растворившись в наползавшей со всех сторон темноте.

— Весьма.., весьма загадочно, мисс Далтон, — несколько озадаченно прокомментировала профессор Вилкост в звенящей тишине. — И так, кто следующий?

Следующей была Пенелопа Ковальски. Гермиона не видела, что было боггартом сокурсницы. Раздавленная, она отошла в сторону.

— Почему ты боишься брата? — приобняв её за плечи, тихо шепнула Мэри.

Подняв голову, Гермиона удивлённо посмотрела на подругу. Нет, она не боялась Тома. Она боялась разочаровать его. Боялась, что однажды он уйдёт, оставив её одну...

Еле дождавшись окончания урока, Гермиона выскочила из класса и направилась в библиотеку, в надежде хоть чем-то занять мысли, пустившиеся в разнос. Устроившись в дальнем углу, она попыталась сосредоточиться на эссе по рунам, но не тут то было — боггарт-Том казался ей дурным предзнаменованием. В раздражении отодвинув учебник, она уставилась в окно — идти на встречу с Поттером или не идти? Если Том узнает, что она вновь проявляет интерес к поискам сообщника Гриндевальда, второй раз предупреждать не будет — он сам ей это сказал не далее, как пару недель назад. Но ведь Поттер что-то нашёл?..

— Кто это тут у нас? — пропел над ухом противный голос.

Даже не оборачиваясь, Гермиона узнала Миртл Уорен по визгливому тембру и мерзким интонациям.

— Что тебе? — крайне невежливо спросила она.

— Фу-фу-фу! Какие мы сердитые! Ну, правильно, Миртл грубить можно! Это твоему брату — нельзя!

— При чём здесь Том? — резко вскинув голову, прошипела Гермиона.

— Так это правда? — прищурилась за очками Уоррен. — Он твой боггарт? И с чего это ты его боишься? С виду такой душка...

— Не смей говорить о нём!

— А то, что?

— Отстань от неё, Миртл! — гневные нотки и сталь в голосе заставили Уоррен подскочить от неожиданности. Незаметно подошедшая Юфимия буравила когтевранку тяжёлым взглядом.

— Да об этом уже весь Хогвартс говорит! — обиженно проронила Уоррен, отступая.

— Мы тебя не задерживаем, Миртл, — презрительно поджав губы, вздёрнула подбородок Юфимия.

— Ещё бы, — скривилась когтевранка и, резко развернушись, зашагала прочь.

Вцепившись в волосы, Гермиона едва не застонала:

— Это правда? Все уже знают?

— Ну, не то чтобы все... Но да, слухи поползли быстро, — кивнув, Юфимия присела рядом.

Судорожно вздохнув, Гермиона прикрыла глаза.

— Всё хорошо, — тихий голос и лёгкое прикосновение к руке дарили поддержку и успокоение. — Это ведь не Том, твой боггарт?

— Что?

— Ты не его боишься, а того, что он уйдёт и оставит тебя одну?

— ...Это, настолько очевидно? — ком, выросший в горле, разрастался до невиданных размеров, рискуя пролиться слезами.

— В этом нет ничего постыдного или странного. Это очень... благородно и достойно — страх лишиться близкого человека. Это единственное, чего стоит бояться по-настоящему, а не пауков и клоунов на ярмарке.

Всхлипнув, Гермиона уткнулась в плечо подруги:

— Я... очень, очень этого боюсь... Что он будет недоволен.

— И поставит тебе тролля за поведение? — хмыкнула Юфимия.

Улыбнувшись, Гермиона расправила плечи:

— Смешно.

— Но ты так к этому относишься — нельзя быть лучшей во всём. Рано или поздно все совершают ошибки.

— Но не Том.

— О. Да, конечно, не Том, — как-то странно взглянув на неё, едва заметно усмехнулась Юфимия. — Ну что, скоро ужин? Идём?

— Э-э-э.., мне нужно, кое-что забрать у Кэтрин, — не сразу нашлась Гермиона.

— Хорошо. Тогда до встречи в Большом зале?

— Ага.

Вместе выйдя из библиотеки, они разошлись у портрета Дамы с розой. Обернувшись, Гермиона успела перехватить недоумённый взгляд Юфимии, когда она направилась налево, вместо того, что свернуть направо — к лестнице в подземелье. То, что подруга поймала её на вранье, было неприятно.

Спустя десять минут Гермиона стояла на обдуваемой всеми ветрами площадке. Дождь так и не перестал, только небо из серого стало свинцовым. В вечерних сумерках терялся, тая вдали Запретный лес, а Чёрное озеро сливалось с тусклыми, осенними берегами.

Поёжившись, она поплотнее запахнула кофту, надеясь, что Поттер не опоздает. Твёрдость её намерений таяла, как прошлогодний снег. Гермиона уже сто раз пожалела о том, что согласилась на эту встречу.

Поттер не опоздал.

— Давно ждёшь? — спросил он.

— Не очень. Так как ваши с Блэком поиски?

— ... Продолжаются, — расплывчато ответил Поттер

— И... вы кого-нибудь видели?

— ...Возможно.

Сердце Гермионы пропустило удар.

— И? — прошептала она.

Склонившись к её уху, Флимонт быстро заговорил:

— Пару недель назад мы заметили двоих — они появились словно из ниоткуда, а потом исчезли по очереди.

— Дезилюминационные чары? Мантия невидимка?

— Нет. Это были какие-то тайные ходы, двери, о которых мы не знаем, — раздасадованно Поттер взъерошил волосы.

— И как выглядели эти двое? О чём говорили?

— Как взрослые мужчины. Может, это был кто-то из преподавателей или кто со старших курсов. А голоса мы не слышали.

— Значит, взрослые.., — задумчиво проговорила Гермиона.

— Если они были не под обороткой, — скривился Поттер.

— И каковы дальнейшие планы?

— Ну, мы продолжаем патрулирование и ещё пытаемся найти тот тайный ход, которым ушёл гость.

— Изучаете планы Хогвартса? — уточнила Гермиона, вспомнив про новое хобби Блэка посещать библиотеку.

— Ну, да. Только пока всё это бестолку. У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Ну-у... Надо попытаться установить возможную связь Гриндевальда с семьями старшекурсников.., и с преподавателями, — нехотя ответила Гермиона. Мысли сами собой потекли в направлении того, что случилось с ней в прошлом году. Это один и тот же человек? Неужели, в комнате с зеркалом «еиналеж» она едва не повстречалась со шпионом Гриндевальда? И он встречался там с... профессором Даблдором? Бред.

— И как это сделать? — нахмурился Поттер. — Как выяснить, кто может быть связан с Гриндевальдом?

— Возможно, у него здесь есть родственники. Или сокурсники, — предположила Гермиона.

— Гриндевальд учился в Дурмстранге, а все наши учителя закончили Хогвартс.

— Они должны были где-то пересечься, — упрямо покачала головой Гермиона.

— Ага. И это «где-то» может быть кафе, где-нибудь в Париже! — не скрыл иронию Поттер.

— Я только предположила, — обиделась Гермиона.

— Я тоже, — примирительно молвил Флимонт. — Слушай, я жутко замёрз. Может, пойдём, а?

— Идём. Кстати, ты не знаешь, что случилось с Пенелопой?

— Э-э-э.., — нечто невнятное промычал Флимонт.

— Флимонт? — строго произнесла Гермиона.

— Ну, Лекс назвал её грязнокровкой, — нехотя ответил Поттер.

— Это... весьма, неприятно, — нахмурилась Гермиона. — Не хотела бы, чтобы меня так называли.

— Но вы ведь с братом из волшебной семьи? — уставился на неё Поттер. — Эта же ваша тётка вышла за магла? Не мама?

— А если бы нашими родителями были маглы, ты бы не стал со мной дружить? — резко спросила Гермиона.

— Ты чё, Далтон? — ещё больше вытаращился на неё Поттер.

— Извини, — пробормотала Гермиона. — Это я так, не подумав.

— Ну ладно, что так. Мэрлин, как же я промёрз! Сейчас бы горячего какао!

— Я бы тоже не отказалась, — кивнула Гермиона...

Оказавшись в Большом зале, Поттер первым делом налил себе и Гермионе какао.

— Откуда вы такие румяные? — тут же поинтересовался Долгопупс. — Романтическая прогулка?

— Ага, — хлебнув горячий напиток, ответил Поттер. — Мы любовались звёздами и луной.

— В такую погоду?

— Он увидел звёзды в её глазах! — хмыкнул Игнотус.

— А луну в эссе по астрономии, — ехидно заметила Эмма Стоун. — Признайся, Флим, что ты опять уговорил Гермиону помочь тебе с заданием?

Все, кто сидели рядом, дружно рассмеялись.

— Ты ужасно проницательна! — тут же согласился Флимонт, подмигнув Гермионе.

— А мне ты поможешь разобраться со звёздами? — влез Илон Пакстер.

— Только если ты ориентируешься по ним во время игры, — отрезала Гермиона.

Когда все наконец угомонились, Юфимия наклонилась к Гермионе:

— А правда, где вы были?

— А с чего ты взяла, что мы где-то были? — попыталась уйти от ответа Гермиона.

— Вы пришли вместе.

— Мы встретились у входа.

— Ну, если не хочешь, не говори, — обиделась Юфимия.

Промолчав, Гермиона уткнулась в тарелку. Вышло глупо и некрасиво.

Доев раньше всех, она первой вернулась в гостиную Гриффиндора, где обнаружила Пенелопу Ковальски в одиночестве сидящую у камина. Она почти прошла мимо. Но что-то её остановило. Она даже не поняла — что, но уже сидела в кресле напротив:

— Привет. Не хочешь поговорить?

— С тобой? — искренне удивилась Ковальски. — Нам не о чем говорить, Далтон!

— Почему? — обиделась Гермиона. — Я считаю, что никто не имеет права ставить одних людей выше других по какому-либо признаку, и дискриминация по крови — это отвратительно!

— Тогда скажи это своим друзьям!

— Лекс мне не друг.

— Лекс? — усмехнулась Пенелопа. — А при чём здесь Лекс? Всегда были, есть и будут чистокровные и такие, как я — ... грязнокровки. Тебе не понять. Ты живешь, как в стеклянном пузыре — вроде, такая же как и все, но грёбаное дерьмо до тебя не долетает.

— Ты это о чём? — ошарашенно уставилась на неё Гермиона.

— Не будь Реддл твоим братом, с тобой бы разговаривали по-другому! И с твоими подружками — тоже. Но все не могут делить спальню со всесильной Гермионой Далтон — кому-то приходиться жить реальной жизнью. Ты хоть знаешь, что вчера первокурсники-слизеринцы зажали в углу пуффендуйца, за то, что у него родители — магглы, а тот, видете ли, не уступил им дорогу? И что сделал Мальсибер, проходя мимо? Посоветовал применить инкарцеро, чтоб удобнее было учить, как следует себя вести с настоящими волшебниками! Ты знаешь, каково это, когда ты приходишь в библиотеку, и от тебя шарахаются, словно от драконьей оспы? А потом просят заменить книгу, не желая прикасаться к тому, что побывало в руках у грязнокровки?

— Ты преувеличиваешь! — не поверила Гермиона.

— Я даже не знаю пожалеть тебя или позавидовать! — усмехнулась Пенелопа. — Когда ты повзрослеешь, а брата не будет рядом, твой пузырь лопнет, и ты поймёшь о чём я. Хотя, возможно, к тому времени ты и сама будешь такой же, как Мальсибер — ты так дружна со Слизерином!

Желание протягивать Пенелопе руку помощи развеялось, как пар над чайником. Слушать, как поливают грязью друзей Тома и её собственных, было неприятно.

Резко встав, Гермиона поднялась к себе и вытащила из стопки учебник по трансфигурации. Но прочитанное никак не хотело оседать в голове. Вместо заклинаний постоянно крутились слова Пенелопы — «первокурсники-слизеринцы зажали в углу пуффендуйца». Тут же вспомнились то и дело появлявшиеся слухи, о том, как с кем-то из учеников случалась неприятность. И это всё были маглорождённые.

В комнату вошли Энн и Мэри.

— Готовишься к понедельнику? — спросила Шаффик. — А я вот себя заставить не могу.

— Вы слышали про то, как слизеринцы зажали в углу пуффендуйца? — вместо ответа спросила Гермиона.

— Первокурсника, который не уступил двум змейкам дорогу? — нахмурилась Энн. — Да. Некрасивая история.

— И что случилось?

— Он сейчас в больничном крыле — говорит, что упал сам.

— И ему верят?

— А есть варианты? — пожала плечами Энн.

— И... часто такое происходит?

— Хотелось бы, чтобы реже, — сев на кровать, Мэри подобрала ноги, обхватив колени руками. — Ты знаешь, мама рассказывала, что маглорождённым и полукровкам всегда было тяжело в Хогвартсе. И дело даже не в том, что мы не знакомы с магией с детства, как чистокровные. Многие считают, что быть волшебником — избранность, и что мы не достойны этого. Она очень переживала, как я буду в школе. Всё оказалось намного лучше, чем она рассказывала — Хогвартс меняется к лучшему. Со мной ничего плохого ни разу не случилось.

— Мне сестра рассказывала, — поделилась Энн: — как на их курсе тяжко было маглорождённой девочке. А сейчас вроде ничего такого нет. Правда на той неделе слышала, как Натали и Жозефина дразнили полукровку Миртл очкастой грымзой и грозились утопить её в унитазе.

— Я бы сама её утопила! — фыркнула Мэри. — Ещё та заноза.

— И именно в унитазе, — кивнула Гермиона, у которой на Уоррен выработалась идиосинкразия ...

Ложась спать, Гермиона никак не могла отделаться о тревожных мыслей — почему-то история с пуффендуйцем не шла у неё из головы, словно это случилось с ней, а не с незнакомым ей мальчиком. А ночью ей приснился сон. Она лежала на полу, корчась от боли, а хохочущая над ней Вальбурга с безумными глазами взрослой женщины, изрядно потрёпанной жизнью и временем, корябала на её предплечье волшебным ножом слово «грязнокровка». Стоявший рядом Том взирал на всё это свысока, презрительно кривя губы. Гермиона хотела его позвать, сказать, что всё это ложь, что она не «грязнокровка», но он не дал ей возможности оправдаться — повернулся спиной и растворился в тумане...

На утро у неё была дурная голова и покрасневшие от пролитых во сне слёз глаза. На встревоженные вопросы подруг она предпочла не отвечать, сославшись на головную боль, от которой не выспалась.

Спустившись в Большой зал, она наскоро проглотила завтрак, который не лез в горло и уже почти ушла, когда на выходе её перехватил Том.

— Гермиона? — взгляд его был задумчив и хмур. — В чём дело?

— А что? — попытавшись высвободить руку, которую он крепко удерживал за локоть, она нарвалась на ощутимое сопротивление.

— Вчера я услышал странную вещь о твоём боггарте, а сегодня встречаю тебя, похожую на привидение. Что происходит?

— Э-э-э... Я просто не выспалась.., — попробовала солгать Гермиона, уже заранее осознавая тщетность попытки.

Том, разумеется, ей не поверил. Заведя Гермиону в пустой класс, он прикрыл за ними дверь и присел на краешек парты.

Гермиона осталась стоять.

— И так, — его тон и взгляд не предполагали сослагательных наклонений. — Что это ещё за боггарт? Почему моя сестра боится меня?

— ...Я не боюсь.., — прикрыв глаза, выдохнула Гермиона. — Я... боюсь... подвести тебя.

— Подвести? — казалось, Том был удивлён. Лёгкая улыбка окрасила его губы. — Я рад, что моё мнение является определяющим в твоей жизни.

— Я не хотела, чтобы вся школа знала... Прости. Теперь все думают, что я тебя боюсь. Но ведь ты не чудовище. Я не хочу, чтобы тебя боялись.

— Нет, — покачал головой Том. — Ты не должна меня бояться.., — взгляд Тома был отрешён, а на губах блуждала тень улыбки. — Не ты... Я хочу, чтобы ты верила мне. И была со мной.

— Я верю тебе, — не совсем понимая, что от неё требуется, сосредоточенно ответила Гермиона. — И я с тобой.

— Я знаю, — переведя на неё взгляд, совсем по-другому улыбнулся Том. — И не сомневаюсь в тебе. И я хочу, чтобы ты не сомневалась во мне.

— Никогда! — пылко воскликнула Гермиона, даря ответную улыбку.

Встав, Том крепко взял её за плечи, заставляя запрокинуть голову. Его лицо оказалось завораживающе близко — настолько близко, что до неё долетало его дыхание.

— Я никогда не обижу тебя, — серьёзно произнёс он. — Я хочу, чтобы ты это запомнила. И никому не позволю этого сделать. Клянусь.

— Я запомню, — хрипло проговорила в ответ Гермиона. — Я тоже никому не позволю навредить тебе. Клянусь.

Его хватка огнём прожигала кожу сквозь мантию и форму, а в черноте глаз можно было утонуть. Пожелай сейчас Том, чтобы она достала луну с неба, и она опрометью бросилась бы исполнять его волю. Но он ничего не пожелал. Просто отступил на шаг, высвобождая её плечи из плена своих рук.

Несколько разочарованная, Гермиона повела головой. И тут от чего-то вспомнила:

— А ты знаешь про происшествие с пуффендуйцем?

— Какое происшествие? — не понял Том.

— Ну, про то, что он не поделил коридор со слизеринцами.

Выслушав Гермиону, Том нахмурился:

— Нет, я этого не знал. Спасибо, что рассказала. Я приму меры.

Кивнув, Гермиона облегчённо выдохнула — если Том сказал, что во всём разберётся, значит так оно и будет.