Пёс в каменном мешке (джен)

Стена в камере треснула не сразу.

Однажды утром Сириус увидел на камне тонкую полоску, которая шла от пола вверх. Раньше он её не замечал, потому что в Азкабане трещин полно. Но потом стал смотреть на неё, и она стала казаться ему не просто трещиной.

Он трогал трещину рукой. Вёл пальцем снизу вверх. Камень был холодный и шершавый, а в трещине словно было теплее. И он водил по ней снова и снова, пока палец не начинал неметь. Сириус водил по ней рукой и думал, что у него самого внутри тоже есть такая трещина. И чем дальше, тем шире.

Раньше он знал, кто он такой, не сомневался в этом ни на минуту. В Хогвартсе это чувство держалось на друзьях: Джеймс шутил, Лили была рядом, Ремус молчал, и всё было на своих местах, и ему казалось, что так будет всегда.

Теперь трещина внутри росла с каждым днём.

Болело в груди, особенно по ночам. Дышать иногда получалось с трудом, думать — тоже. Тогда он клал ладонь туда, где болело сильнее всего, и просто ждал, ничего не делая.

Как-то ночью ему приснился сон. Будто он — кусок гранита в стене, врос в неё и окаменел. И по нему ползёт трещина, которой он не может помешать. Он не мог двинуться, не мог даже вдохнуть, только лежал и чувствовал. А когда трещина дошла до края, стена кончилась.

Сириус проснулся в поту, сел и привалился к стене. Трещина была на месте. Он прижался к ней лбом.

— Я не стена, — сказал он.

И от этого стало легче. Пусть он треснувший, пусть разбитый. Стена держит, а он больше не хочет держать. Он хочет выйти.