Адаптация (джен)

— Мне всё это не нравится, — сказал папа.

— Они придут за мной, — сказала я. — Нравится нам это или нет, так и будет. Единственный выход — ударить первой. И ударить сильно.

— Думаешь, справишься? — спросил он. — С кейпами драться — не с обычными людьми. Всегда бывают сюрпризы. Может, просто сбежать?

— На какое-то время, наверное. Но скольким людям они навредят, пытаясь меня выманить? Сколько пройдёт, прежде чем я больше не смогу выносить вину за тех, кого пытают и убивают, потому что я слишком боюсь драться?

Он долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Всё равно бы не получилось. Жить мирно. Я надеялся, ты сможешь, как я, оставить это в стороне. Но не выйдет, да?

— А если бы у тебя не было нас с мамой, ты бы оставил? — спросила я.

Он долго молчал, а потом вздохнул.

— И как мы будем это делать? — спросил он. — Труднее всего найти их поодиночке. Потом — не дать позвать на помощь. Сам бой будет самым простым, если только ты нарочно не затянешь его, потому что тебе нравится.

— Я бы так не сделала! — возмутилась я.

— Уже бывало, — сказал он. — Вот что я хочу, чтобы ты пообещала: если уж возьмёшься за это, действуй жёстко и выводи их из строя как можно быстрее и эффективнее. Сможешь не убивать — прекрасно, но твоя безопасность важнее.

— Значит, я не поступила неправильно, убив Крестоносца?

Лицо папы стало холодным.

— Убивать всегда неправильно. Иногда другие варианты ещё хуже. Он наткнулся на группу граффитчиков и взял их и их семьи в заложники. Хладнокровно убивал людей. Он заслужил всё, что получил. И, что важнее, я не уверен, что ты смогла бы драться с его призраками одна. Нужно было вывести его из строя, иначе он убил бы или покалечил тебя.

Странно было слышать от папы, что убийство — лучший выход. Я сама спрашивала себя, могла ли просто оглушить Крестоносца, а не убивать, но другого способа не видела. Лишить человека сознания — не то же самое, что в кино. Если ударить настолько сильно, чтобы он отключился, скорее всего, повредишь мозг, а до смерти оттуда один шаг.

— И как мне действовать? — спросила я.

— Сначала нападай на самых слабых, — сказал он. — Если бы ты была достаточно сильна, чтобы гарантированно победить их сильнейших кейпов, я бы посоветовал обезглавить банду. Убрать Кайзера — и они, может, даже распадутся и передерутся между собой. Проблема в том, что Кайзер никогда не бывает один, а его сила почти полностью нейтрализует твою.

То есть Кайзер меня, скорее всего, убьёт.

— Но если ты покажешь Империю слабой, есть шанс, что Лун или даже Торговцы начнут действовать и сделают часть работы за тебя.

— Тогда тоже погибнут люди, — с сомнением сказала я.

— Из этого не выйти так, чтобы никто не пострадал, — сказал папа. — Но хотя бы твои враги будут разбираться друг с другом.

— И кто самые слабые? — спросила я.

— Для тебя? — спросил он. — Руна и Отала. Алебастра убить трудно или невозможно, но захватить легко. Виктор крадёт навыки, так что с ним нужно осторожнее.

— А избегать нужно Кайзера, Крюковолка и Чистоты, — сказала я. — Может, ещё Крига, смотря по обстоятельствам.

— Не знаю, как ты справишься с Феньей или Меньей, — сказал он. — Говорят, Сверчок быстрая и умеет дезориентировать людей. С ней может быть трудно. Нельзя победить того, по кому не можешь попасть.

— А Штормтигр? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Говорят, услышит тебя за полтора километра. И не знаю, насколько сильно он бьёт своими ветрами.

Итак, четыре возможные цели, причём с Оталой сложнее, чем кажется: она редко бывает одна. Партизанскую войну будет нелегко вести даже с помощью Элита.

Было бы проще с помощью Протектората, но после разговоров с Софией у меня сложилось впечатление, что они не хотят ничего делать, лишь бы не раскачивать лодку.

Хуже того, кейпы Империи редко оставались одни. Обычно слабые либо держались вместе, либо сопровождали кого-то из тяжеловесов. При них обычно были и бандиты без сил, хотя те особой помехой не станут.

— Так что мне делать?

— Для начала нужна информация, — сказал папа. — Сейчас главное — не попасться. Бывает, преступников ловят, пока они присматриваются к месту будущего налёта, или выходят на них по поисковым запросам в интернете. Тебе такое не нужно.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила я.

— Люструм сражалась с другими суперзлодеями, — сказал он. — И, возможно, пару раз я помогал твоей матери. Хотя бы с планированием.

— А потом?

— Потом нужен план, — сказал папа. — Внезапность очень полезна. Из засады противнику труднее тебя достать, а ещё нужно лишить его связи. Чтобы заглушить звонок с мобильного, даже не обязательно использовать технарскую глушилку.

— Разве они не запрещены?

— Ты собираешься нападать на людей и, возможно, убивать их, — сказал папа. — Глушилки — наименьшая из твоих проблем.

— Насчёт засад у меня смешанные чувства, — сказала я. — Какая-то часть меня предпочла бы просто атаковать в лоб.

— Вот эта часть тебя и погубит, — сказал папа и покачал головой. — В таких вещах наша семья бывает очень глупой.

Мы оба надолго замолчали.

Потом папа продолжил:

— Можно попробовать налёты на их тайные склады. Смысл партизанской войны не только в том, чтобы понемногу сокращать силы врага. Нужно ещё заручиться поддержкой людей. Одно из главных преимуществ Империи — множество сочувствующих. Отчасти потому, что люди считают её единственной защитой от Луна и Торговцев.

— И расисты, — сказала я.

— Расисты никуда не денутся, — сказал папа. — Но остальные просто боятся. Вот их и можно склонить на свою сторону. Если они перестанут тебя искать и помогать Империи, тебе станет легче.

— Ладно, — сказала я. — Давай начнём.

* * *

— Я почитала о твоей карьере Призрачного Сталкера, — сказала я.

Мы снова были на крыше. Я ела обед, а София вроде как должна была меня травить. Но вокруг никого не было, поэтому вместо этого она таскала у меня еду, что раздражало. Возможно, отчасти в этом и был смысл.

— Да? — подозрительно спросила она.

— Полагаю, ты знаешь, где находятся некоторые тайные склады и наркопритоны Империи, — сказала я. — Скрытность ведь была твоей специализацией.

— Возможно, — сказала она. — Зачем тебе?

По лицу было видно, что она прекрасно знает зачем, но хочет услышать это вслух. Хочет, чтобы я попросила у неё помощи после всего, что она со мной сделала.

Я стиснула зубы, но заставила себя внешне оставаться спокойной.

— Протекторат ведь не разрешает тебе на них нападать? — спросила я.

— Хочешь ударить по Империи, — сказала она. — Знаешь, после того как ты расколола Крестоносцу башку, они гудят как потревоженный улей.

Она на мгновение уставилась на меня, потом ухмыльнулась, сверкнув неожиданно яркими на тёмном лице белыми зубами.

— Хорошая работа. Я видела видео... Ни один нацист не заслуживал этого больше него.

— Значит, поможешь? — спросила я.

Она прикусила губу.

— Придётся заплатить.

— Чем? — медленно спросила я.

— Эмма готовит кое-что унизительное. Ты позволишь ей это сделать, — сказала она.

Я посмотрела на неё, потом нахмурилась.

— Не понимаю, почему тебя так волнует мнение Эммы.

— Думаешь, тебе одной есть что из-за неё потерять? — спросила она. — Она знает, кто я. Одно слово не в то ухо — и однажды ночью я проснусь и обнаружу, что мою семью убили.

— Эмма бы так не поступила! — запротестовала я.

— Как не стала бы в один миг отворачиваться от тебя? — спросила она. — Раньше я считала её классной. Но с тех пор, как ты стала вся такая уверенная и начала уворачиваться от большей части её дерьма, она с каждым днём всё больше сходит с ума.

— И ты думаешь, если позволить ей меня унизить, она станет нормальнее.

— Хуже не будет... Мне, по крайней мере, — сказала она. — Такова цена.

— А что она хочет сделать? — спросила я.

— Не могу испортить сюрприз, — сказала она с неприятной улыбкой. — Всё-таки выглядеть настоящим это будет, только если ты и сама будешь переживать происходящее.

— Ладно, — сказала я. — Что потребуется.

— Вот это и потребуется, если хочешь пустить Империи кровь, — сказала она и снова улыбнулась, на этот раз, кажется, открыто и искренне. — Расскажу тебе о нескольких местах, которые наверняка придутся тебе по вкусу.

Я кивнула и начала записывать.

* * *

Я почувствовала их за два квартала: сорок человек в небольшом помещении, где должно было быть всего пять или десять.

Элит сделал мне глушилку мобильной связи, достаточно маленькую, чтобы поместилась в карман. Она блокировала все звонки в радиусе квартала, и я могла включить её, когда подберусь ближе. Он посоветовал не делать этого раньше времени, иначе они поймут, что происходит.

Паралюдей я не обнаружила, и это было хорошо. Но какое у них оружие, не знала — вот это уже хуже. От обычного стрелкового оставались только синяки, но у них могли быть бронебойные патроны или крупнокалиберное оружие. Считать что-либо само собой разумеющимся было нельзя.

Если в меня попадёт противотанковая ракета, я, наверное, погибну. А это был один из их главных узлов распространения наркотиков.

Империя торговала наркотиками не в таких количествах, как Торговцы, но это всё равно было одним из основных источников её дохода. На этом складе хранилось много их товара. Уничтожив его, я нанесла бы серьёзный удар по их деньгам и престижу.

Это было последнее, над чем работала София до того, как её поймали, — один из больших секретов Империи. Уже одного знания хватило бы, чтобы убили и самого человека, и его семью. Конечно, это означало, что склад хорошо укреплён, даже если снаружи так не выглядел.

Софии никогда не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы увидеть всю оборону, но она замечала поток грузовиков, которые въезжали и выезжали в любое время суток. Кроме школьных часов, когда следить она не могла.

Империи принадлежали и все склады в окружающем квартале. За тем, чтобы они оставались пустыми, следили. Недвижимость в Заливе была достаточно дешёвой, так что купить несколько складов стоило не так уж много по сравнению с другими частями страны.

И всё же по четверти миллиона за склад выходило два миллиона долларов вложений. Это показывало, насколько важен этот узел для Империи.

Странно, что София не рассказала о нём Протекторату. Потому что не верила, что те вообще станут действовать?

Я полезла по водосточной трубе. Сегодня без утяжелённой одежды: меньше всего мне было нужно провалиться сквозь крышу, когда в этом нет необходимости.

Уже несколько недель в школе я делала вид, что сижу на стуле, на самом деле удерживая себя на весу. Чуть не попалась, когда Мэдисон уговорила одного из мальчишек выдернуть из-под меня стул: пришлось нарочно упасть.

Карабкаясь по водосточной трубе как обезьяна, я добралась до крыши склада. Легко пробежала по ней до края. Дальше продолжила бежать как можно тише. Благодаря чувству Ки я знала, что в этих складах нет людей, но там вполне могли быть датчики движения.

Нападать там, где тебя не ждут, — одно из первых правил.

На крыше были охранники. Прыгая на соседнее здание, я призвала Ки. Это позволило приземлиться легче — опуститься на крышу как пёрышко. Иначе звук приземления разнёсся бы эхом внутри металлического здания.

Я медленно пересекла крышу и так же перебралась на последнее здание. Мягко приземлившись, подкралась к охранникам, которые смотрели вниз с края крыши.

Оглушить их заняло мгновение. Ещё через мгновение у них во рту были кляпы, а руки стянуты пластиковыми стяжками.

Внутрь склада вёл люк, но он был заперт изнутри. Через него наверняка ожидали незваных гостей, значит, нужно было что-то другое.

Я знала, где находится каждый человек внутри, но не обладала способностью Призрачного Сталкера незаметно проникать в помещения. Впрочем, попытаться это не мешало.

Я осторожно наклонилась и начала срывать ногтями шляпки гвоздей. Шума было больше, чем хотелось, но, быстро проверив охранников, я не заметила признаков тревоги. Одну за другой я отламывала шляпки.

Осторожно приподняла металлический кровельный лист и увидела под ним старую черепицу — такую, какой кроют жилые дома. Я поморщилась. Разбирать всё это будет слишком долго и шумно.

Оставалось только одно.

Я пробила черепицу кулаком. Ощущение неприятно напомнило удар по голове Крестоносца, но я прогнала этот образ.

Я почувствовала, как люди внизу реагируют на шум, и через мгновение пули прошили крышу рядом со мной. Уже неважно. Я вырвала дыру в крыше и прыгнула с высоты примерно шести метров на пол склада.

Приземлившись, я увидела повсюду поддоны с коробками. На них были разные надписи, призванные скрыть содержимое, но сейчас важнее были мужчины, бежавшие ко мне с оружием.

У одного на кузове грузовика был установлен тяжёлый пулемёт, направленный на подъёмные ворота склада. Подозреваю, попадание из него мне бы совсем не понравилось.

Я направила руку вверх и ударила разрядами по светильникам.

Потребовалось время, чтобы попасть во все, и всё это время я уворачивалась от пуль. Но как только свет погас, нас поглотила темнота. Дыра, которую я оставила в потолке, почти не давала света, да и глаза у них ещё не привыкли к темноте.

А мне свет был не нужен. В отличие от симуляций на голопалубе, здесь я действительно видела их Ки: для меня они сияли как новогодние гирлянды. С остальными предметами в помещении это не помогало, и приходилось полагаться на память о том, где что стоит, но скоро и это перестанет иметь значение.

Швырять людей в стены оказалось на удивление действенно. Я метала нацистов в темноте. Даже не видя Ки, смогла бы следить за вспышками выстрелов. Получался странный эффект стробоскопа: на долю секунды после выстрела я видела стрелявшего.

Удар за ударом я выводила их из строя и слышала стоны тех, в кого попадали свои. Мужчина с пулемётом пытался его развернуть, но через мгновение я уже стояла на грузовике позади него. Подбросила его в воздух и завладела пулемётом.

Подъёмные ворота открылись. Не знаю, постарались охранники снаружи или кто-то сообразительный внутри. Неважно.

Когда свет уличных фонарей залил помещение, люди передо мной застыли: поняли, что я за пулемётом, а ствол направлен на них.

— На вашем месте я бы бросила оружие и сдалась, — крикнула я голосом, изменённым устройством Элита. — Иначе тут может стать немного грязно.

Двое попытались подкрасться ко мне сзади. Почти небрежно я направила руку за спину и выстрелила разрядом. Послышался ужасный влажный булькающий звук и стук упавшего тела.

А ещё — стук оружия, которое бросил второй, сдаваясь.

Через мгновение остальные последовали его примеру.

— Подтолкните оружие ко мне ногами, — сказала я и дождалась, пока они подчинятся.

— Империя тебе за это отомстит! — сказал один из не самых умных бандитов.

Я бросила рюкзак ближайшему мужчине.

На этот раз вместо привычного костюма в нём были пластиковые стяжки.

— Начинайте связывать друг друга. Кто решит схитрить, получит то же, что Крестоносец.

После этого связывались они на удивление охотно. Затем я начала привязывать их друг к другу. Обвязала верёвкой, закрепила на машине с пулемётом, включила нейтральную передачу и вытолкнула её наружу.

Оставалось забрать двоих с крыши и того, кто, похоже, был мёртв, — и у меня оказалось тридцать девять человек, связанных вместе.

Я забрала телефон у одного из них, выключила глушилку и позвонила в СКП.

— СКП, — сказала женщина в трубке. — Чем могу помочь?

— Я только что захватила тридцать семь членов Империи, — сказала я. — И ещё хочу сообщить о пожаре.

— Кто это? — спросила женщина.

— Зовите меня Капюшон, — сказала я. — Вы ведь можете определить, где находится этот телефон?

Она ненадолго замолчала.

— Да.

— Вам, наверное, стоит захватить пожарные машины, — сказала я.

Я бросила телефон.

— Никакого пожара нет, — сказал один из мужчин.

Я не обратила на них внимания, повернулась к складу и начала собирать Ки. Через мгновение крикнула:

— КА... МЕ... ХА... МЕ... ХА!

В следующий миг мир побелел. Похоже, кокаиновая пыль была очень горючей, а всё остальное, что витало в воздухе склада, — ещё хуже.

— Вот дерьмо, — сказал один из мужчин.

Я не уходила, пока не услышала пожарные машины.

Минус один.