Просьба не искать (джен)

Всё закончилось в четверг.

Не в полночь, не во время грозы и даже не под проливным дождём, как, по мнению Хлои, полагалось любой приличной драматической истории.

В самый обыкновенный четверг.

В четыре часа семнадцать минут пополудни.

После восьми месяцев расследования, десятков бессонных ночей, сотен просмотренных документов и такого количества кофе, что Маринетт предпочитала не вспоминать, Бражник был пойман.

Настоящий талисман Бабочки снова оказался в руках Леди Баг.

Операция, к которой они готовились столько времени, завершилась. Команда справилась. Париж был в безопасности.

И впервые за восемь месяцев Маринетт не нужно было думать о следующем шаге.

Никаких новых зацепок. Никаких подозрительных маршрутов, поддельных документов и камер наблюдения. Не требовалось срочно менять убежище, проверять запасные выходы или просчитывать, кто мог заметить их на улице.

Они победили.

Маринетт представляла себе этот момент сотни раз. Думала, что будет смеяться, плакать, обнимать друзей. Возможно, даже устроит праздник.

Но теперь, когда всё действительно закончилось, она чувствовала только невероятную усталость.

И какое-то странное, почти непривычное спокойствие.

⸻

— И всё?

Хлоя стояла посреди убежища, глядя на Маринетт.

Та сидела на диване, всё ещё в костюме Леди Баг, и пыталась решить, хватит ли у неё сил дойти до кровати.

— Что «всё»?

— Мы его поймали?

— Да.

— Окончательно?

— Да.

— Он не сбежит?

— Нет.

— Не окажется, что у него есть тайный двойник, подземная лаборатория или какой-нибудь особенно неприятный родственник?

Маринетт медленно подняла голову.

— Хлоя.

— Я просто уточняю.

— Всё закончилось.

Хлоя помолчала, словно ожидала, что вслед за этими словами непременно должно произойти что-нибудь ещё.

Но ничего не произошло.

Вентиляция продолжала негромко гудеть. На столе стояли две кружки, на диване лежал плед, а возле компьютера валялась ручка, которую они искали почти неделю.

Всё было совершенно обычным.

— Странно, — призналась Хлоя.

Маринетт улыбнулась.

— Что именно?

— Я ожидала чего-то более торжественного.

— Например?

— Фейерверков. Музыки. Огромной толпы, скандирующей наши имена.

— Хлоя…

— Хотя последнее ещё можно организовать.

Маринетт рассмеялась.

— Пожалуйста, не надо.

Хлоя опустилась рядом с ней.

Несколько секунд они молчали, глядя на комнату, в которой провели столько вечеров.

— Мы справились, — тихо произнесла Маринетт.

Хлоя повернулась к ней.

— Да.

— Правда справились.

— Мари, если ты повторишь это ещё раз, я начну подозревать, что ты не уверена.

— Просто не верится.

Хлоя откинулась на спинку дивана.

— Мне тоже.

Она оглядела рабочие столы, мониторы, стопки бумаг.

— Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Теперь мне придётся придумать, чем заниматься по утрам.

Маринетт улыбнулась.

— Можешь разводить рыб.

Хлоя повернулась к ней.

— Не смей смеяться над моими планами.

— Я совершенно серьёзно.

— Конечно.

Маринетт рассмеялась, а затем неожиданно притихла.

— Хлоя?

— М-м?

— Спасибо.

Та посмотрела на неё.

— За что?

— За то, что осталась со мной.

Хлоя несколько секунд молчала.

— Мари, если ты сейчас начнёшь произносить трогательную речь, я уйду.

— Хорошо.

— И вообще, кто-то должен был следить, чтобы ты не разрушила Париж в процессе его спасения.

— Разумеется.

— Чтобы ты ела, спала и не забывала, куда положила телефон.

— А ещё кто-то постоянно жаловался на кофе.

— Потому что он был отвратительным!

Маринетт схватила подушку.

Хлоя успела увернуться, и обе расхохотались.

Но когда смех стих, Хлоя не сразу отвела взгляд от подруги.

— Мари?

— Да?

— Я тоже рада, что осталась.

Маринетт улыбнулась.

Хлоя поспешно добавила:

— Только не заставляй меня повторять это.

— Не буду.

— И никому не рассказывай.

— Конечно.

— Особенно Супер-Коту.

Маринетт снова рассмеялась.

— Обещаю.

В тот вечер они так и не устроили праздник.

Просто заказали ужин, выключили рабочие компьютеры и впервые за долгое время позволили себе ничего не делать.

Ни одна из них не произнесла вслух, что это их последний вечер в убежище после завершения расследования.

Наверное, пока они обе боялись в это поверить.

⸻

На следующее утро Маринетт проснулась раньше обычного.

Несколько секунд она лежала, глядя в потолок. Затем машинально потянулась к телефону.

Никаких тревожных сообщений.

Никаких новых следов.

Никаких срочных задач.

Она открыла календарь, привычно собираясь проверить расписание, и вдруг обнаружила, что почти весь день свободен.

Маринетт растерянно посмотрела на экран.

Восемь месяцев она мечтала о таком утре.

Теперь же совершенно не представляла, что с ним делать.

— Мари! — донеслось с кухни. — Если ты сейчас опять проверяешь новости, я тебя выселю!

Маринетт улыбнулась.

— Я просто смотрю время!

— Разумеется!

Она поднялась с кровати.

Хлоя уже сидела за столом с чашкой кофе. Перед ней лежал телефон, а выражение лица было непривычно задумчивым.

— Что-то случилось? — спросила Маринетт.

— Нет.

Маринетт села напротив.

— Хлоя.

Та вздохнула.

— Я вчера встретилась с Сабриной.

Маринетт замерла.

— Правда?

— Да.

— И как всё прошло?

Хлоя некоторое время рассматривала свою чашку.

— Странно.

Маринетт не стала торопить её с ответом.

— Я думала, она будет злиться, — продолжила Хлоя. — Или скажет, что больше никогда не хочет меня видеть.

— А она?

— Спросила, как я себя чувствую.

Маринетт мягко улыбнулась.

Хлоя покачала головой.

— Представляешь? После всего, что было, она первым делом спросила, всё ли со мной хорошо.

— Это похоже на Сабрину.

— Да. Похоже.

Хлоя немного помолчала.

— Потом мы поговорили. О школе, о том, что произошло, пока меня не было. О нас.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Я извинилась.

Маринетт подняла на неё глаза.

— Не делай такое лицо, — немедленно предупредила Хлоя.

— Какое?

— Будто сейчас расплачешься от гордости.

— Я ничего не говорю!

— Вот именно. Это подозрительно.

Маринетт рассмеялась.

Хлоя тоже слегка улыбнулась, но вскоре посерьёзнела.

— Сабрина сказала, что рада моему возвращению. Только всё не может стать как раньше.

Маринетт кивнула.

— Она права.

— Знаю.

Хлоя задумчиво посмотрела в окно.

— И, если честно, я тоже не хочу, чтобы всё стало как раньше.

— Это хорошо.

— Мы договорились иногда встречаться. Без обещаний, что завтра снова станем неразлучными.

Она пожала плечами.

— Думаю, это справедливо.

Маринетт протянула руку через стол и легко коснулась её ладони.

— Я рада за тебя.

Хлоя посмотрела на неё.

— Спасибо, Мари.

Некоторое время они молча пили кофе.

Потом Маринетт осторожно спросила:

— А Зои?

Хлоя вздохнула.

— С ней я тоже поговорила.

— И?

— И оказалось, что у меня есть младшая сестра, которая умеет задавать невероятно неудобные вопросы.

Маринетт улыбнулась.

— Например?

— Например, почему я раньше так себя вела.

— И что ты ответила?

Хлоя задумалась.

— Что иногда люди бывают ужасными идиотами.

— Очень содержательно.

— Я старалась.

Хлоя сделала глоток кофе.

— Она сказала, что хотела бы узнать меня получше. Настоящую.

Маринетт внимательно посмотрела на неё.

— А ты?

— Я сказала, что не обещаю быть приятной компанией.

— Хлоя!

— Что? Это честно!

Маринетт рассмеялась.

— И что дальше?

Хлоя улыбнулась.

— Я согласилась.

— Это замечательно.

— Посмотрим.

Она немного подумала.

— В любом случае, хуже наших первых разговоров с тобой уже не будет.

Маринетт подняла брови.

— Ты уверена?

— Мари, однажды ты бросила в меня книгой.

— Ты сама виновата!

— Я просто сказала, что твой дизайн ужасен.

— Ты разорвала мой эскиз!

Хлоя задумчиво кивнула.

— Ладно. Возможно, я была немного резкой.

Маринетт расхохоталась.

Хлоя смотрела на неё и улыбалась.

Ей всё ещё было непривычно думать о том, сколько людей она обидела в прошлом. Иногда хотелось отмахнуться, объявить всё глупостью и сделать вид, будто ничего не произошло.

Но теперь она знала, что это не поможет.

Сабрина не обязана снова становиться её лучшей подругой. Зои не обязана сразу поверить, что сестра изменилась.

И Хлоя впервые была готова не требовать от них этого.

В конце концов, у неё было время.

⸻

Разговор с отцом состоялся через два дня.

Андре Буржуа встретил дочь в своём кабинете.

Он поднялся из-за стола так быстро, что едва не опрокинул кресло.

— Хлоя!

Она остановилась в дверях.

— Привет, папа.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно не веря собственным глазам.

Затем подошёл и крепко обнял.

— Моя дорогая девочка! Ты вернулась!

Хлоя неловко улыбнулась.

— Да, папа.

— Я так переживал! Где ты была? Почему не позвонила? Тебе что-нибудь нужно? Может быть, заказать…

— Папа.

Он замолчал.

Хлоя осторожно отстранилась.

— Давай просто поговорим.

Андре удивлённо посмотрел на неё.

— Конечно, дорогая.

Они сели.

Некоторое время Хлоя не знала, с чего начать.

Восемь месяцев назад она могла бы войти в этот кабинет, потребовать новую машину, поездку или дорогую сумку. И отец немедленно попытался бы исполнить её желание.

Сейчас ей не хотелось ничего из этого.

— Папа, я многое пропустила.

Андре кивнул.

— Да, дорогая.

— И многое узнала.

Он внимательно слушал.

Хлоя сцепила руки на коленях.

— Я знаю, что раньше вела себя… не лучшим образом.

Андре поспешно покачал головой.

— Хлоя, дорогая, ты всегда была…

— Папа.

Он осёкся.

Она посмотрела ему в глаза.

— Не надо.

— Что?

— Не надо говорить, что я всегда была права.

Хлоя немного помолчала.

— Я не была.

Андре растерялся.

Кажется, он впервые слышал от дочери подобные слова.

— Я не хочу, чтобы ты каждый раз соглашался со мной только потому, что боишься меня расстроить, — продолжила она.

— Но я хочу, чтобы ты была счастлива.

Хлоя слабо улыбнулась.

— Знаю.

Она глубоко вдохнула.

— Просто иногда мне нужно слышать «нет».

Андре удивлённо моргнул.

— Тебе?

Хлоя закатила глаза.

— Папа, не заставляй меня повторять это дважды.

Он невольно рассмеялся.

Хлоя тоже улыбнулась.

Затем стала серьёзнее.

— И ещё… я хочу, чтобы мы попробовали нормально общаться.

— Конечно, дорогая.

— Не только когда мне что-нибудь нужно.

Андре медленно кивнул.

— Я бы очень этого хотел.

Хлоя опустила глаза.

— Я тоже.

Он осторожно взял её за руку.

— Я очень рад, что ты вернулась.

Хлоя улыбнулась.

— Спасибо, папа.

В этот раз Андре не стал предлагать подарки, поездки или новые вещи.

Вместо этого спросил, не хочет ли она остаться на ужин.

Хлоя задумалась.

— А что будет?

Он удивлённо моргнул.

— Что захочешь, дорогая.

Она уже открыла рот, чтобы назвать какое-нибудь невероятно сложное блюдо, но остановилась.

Потом улыбнулась.

— Выбирай сам.

Андре смотрел на неё так, словно она только что совершила ещё одно чудо.

— Хорошо, дорогая.

Хлоя вздохнула.

— Только, папа…

— Да?

— Пожалуйста, не заказывай ничего с трюфелями. Я уже не могу на них смотреть.

Андре рассмеялся.

И впервые за очень долгое время их разговор не был похож на список требований и обещаний.

⸻

В тот вечер Маринетт собирала вещи.

На кровати лежала открытая сумка. Рядом — несколько футболок, книги, зарядные устройства и маленькая коробка с фотографиями.

Хлоя стояла у шкафа.

— Мари.

— Что?

— Ты серьёзно собираешься забрать эту кружку?

Маринетт обернулась.

Хлоя держала белую кружку с маленькими цветочками.

— Конечно.

— Это моя кружка.

Маринетт возмущённо посмотрела на неё.

— Неправда!

— Мари, я пила из неё последние четыре месяца.

— Потому что ты постоянно забирала её у меня!

Хлоя задумалась.

— Значит, она уже привыкла ко мне.

Маринетт рассмеялась.

— Хлоя!

— Ладно, забирай.

Она протянула кружку.

Маринетт подозрительно прищурилась.

— Правда?

— Разумеется.

— Ты что-то задумала.

— Ничего подобного.

Хлоя улыбнулась.

— Просто теперь у меня будет повод приходить к тебе в гости и требовать кофе из собственной кружки.

Маринетт рассмеялась и аккуратно завернула кружку в футболку.

На столе осталась ещё одна вещь: небольшой блокнот с потёртой обложкой.

Маринетт взяла его и раскрыла.

На первой странице стояла дата.

День, когда они начали расследование.

Тогда она ещё не знала, сколько времени им понадобится. Не представляла, сколько раз придётся менять планы, скрываться и начинать всё сначала.

На следующих страницах были адреса, схемы, короткие заметки. Где-то между расчётами Хлоя нарисовала маленькую корону и подписала: «Не забыть купить нормальный кофе».

Маринетт улыбнулась.

— Что там? — спросила Хлоя.

Она показала ей страницу.

Хлоя довольно кивнула.

— Очень важная запись.

— Безусловно.

— Надеюсь, ты сохранишь её для истории.

Маринетт закрыла блокнот.

— Обязательно.

И положила его в сумку.

⸻

Когда вещи были собраны, девушки некоторое время стояли посреди убежища.

В комнате стало непривычно просторно.

Маринетт огляделась.

Вот диван, на котором они не раз засыпали среди ночи. Рабочий стол, где провели сотни часов. Маленькая лампа, которую Хлоя когда-то объявила единственной приличной вещью во всём помещении.

А у стены по-прежнему стоял шкаф, из-за которого они однажды едва не поссорились.

— Странно, — сказала Маринетт.

Хлоя кивнула.

— Очень.

— Мы столько времени хотели отсюда выбраться.

— А теперь не хочется уходить?

Маринетт улыбнулась.

— Немного.

Хлоя посмотрела на неё.

— Мари, мы не обязаны забывать это место.

— Знаю.

— Можем иногда приходить.

— Правда?

Хлоя подняла брови.

— А ты предлагаешь оставить здесь всё оборудование и больше никогда им не пользоваться?

Маринетт рассмеялась.

— Нет.

— Вот и прекрасно.

Хлоя оглядела комнату.

— К тому же здесь идеальное место, чтобы спрятаться от людей.

— Ты опять собираешься от кого-то прятаться?

— Пока нет.

Хлоя выдержала паузу.

— Но я предпочитаю иметь запасной вариант.

Маринетт улыбнулась.

Они прошли вдоль столов, проверяя, ничего ли не забыли. Хлоя выключила кофемашину, Маринетт закрыла шкафы и отключила ненужное оборудование.

На стене всё ещё висела старая карта Парижа.

Восемь месяцев назад она была испещрена отметками. Красные кружки обозначали места нападений, линии соединяли подозрительные маршруты, а рядом с некоторыми адресами стояли десятки вопросительных знаков.

Теперь Маринетт сняла карту.

— Заберёшь? — спросила Хлоя.

— Думаю, да.

— Зачем?

Маринетт задумалась.

— Чтобы помнить.

Хлоя посмотрела на неё.

— Что мы чуть не сошли с ума, пытаясь разобраться в этом кошмаре?

— И это тоже.

Маринетт осторожно свернула карту.

— Но ещё — что мы справились.

Хлоя некоторое время молчала.

Затем протянула руку.

— Давай сюда. Я положу её в чехол, иначе ты помнёшь все углы.

Маринетт улыбнулась и отдала карту.

Когда всё было готово, они остановились возле выхода.

Маринетт положила ладонь на дверную ручку, но не нажала.

— Хлоя?

— Да?

— Можно я тебя обниму?

Та удивлённо посмотрела на неё.

— Ты спрашиваешь так, будто мы прощаемся навсегда.

— Нет.

— Тогда иди сюда, дурочка.

Они обнялись.

Не торопясь.

Маринетт закрыла глаза.

Восемь месяцев назад она и представить не могла, что однажды будет так крепко обнимать Хлою Буржуа.

Что станет доверять ей свои страхи, секреты и самые нелепые мысли. Что будет ждать её замечаний, смеяться над её шутками и замечать, когда за привычным высокомерием скрывается тревога.

Хлоя, вероятно, тоже не предполагала, что девушка, которую она когда-то не упускала случая задеть, станет для неё самым близким человеком.

— Я буду скучать, — тихо сказала Маринетт.

Хлоя осторожно погладила её по спине.

— Я тоже, Мари.

— Не по убежищу.

— Я поняла.

Они ещё немного постояли, обнявшись.

Потом Хлоя отстранилась.

— Но если ты начнёшь плакать, я передумаю отпускать тебя домой.

Маринетт рассмеялась.

— Хорошо.

— И вообще, я собираюсь прийти завтра.

— Завтра?

— Да.

— Зачем?

Хлоя подняла брови.

— Мари, твой отец печёт лучшие круассаны в Париже. Ты действительно думаешь, что я откажусь от такой возможности?

Маринетт расхохоталась.

— Конечно нет.

— Вот и правильно.

Хлоя взяла свою сумку и направилась к двери, но Маринетт неожиданно остановила её.

— Подожди.

— Что ещё?

Маринетт оглядела комнату в последний раз.

Всё здесь когда-то было временным.

Кровати, поставленные рядом. Кружки, купленные наспех. Столы, заваленные оборудованием. Даже привычка проверять камеры перед сном.

Они собирались остаться ненадолго.

А в итоге прожили здесь целую жизнь — маленькую, странную, скрытую от всего мира.

И теперь эта жизнь закончилась.

Не потому, что они потеряли что-то важное.

А потому, что больше не нуждались в стенах, которые когда-то их защищали.

Маринетт улыбнулась.

— Спасибо, — тихо произнесла она, обращаясь скорее к комнате, чем к Хлое.

Та посмотрела на неё с удивлением.

— Ты сейчас благодаришь помещение?

— Возможно.

Хлоя вздохнула.

— Боже, Мари. Ты неисправима.

Но прежде чем выйти, сама обернулась.

Её взгляд задержался на диване, столе и маленькой лампе возле стены.

— Ну… — пробормотала она. — По крайней мере, здесь было не так уж ужасно.

Маринетт широко улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

— Хлоя, ты только что сказала…

— Я сказала, что нам пора!

Маринетт рассмеялась.

Они выключили свет.

И закрыли дверь.

На этот раз — не потому, что за ними кто-то охотился.

А просто потому, что пора было домой.

⸻

Через несколько дней Париж окончательно вернулся к привычной жизни.

Новости о победе над Бражником постепенно уступили место обычным городским событиям. Люди снова спешили на работу, встречались с друзьями, гуляли по набережным и жаловались на погоду.

Для большинства жителей всё постепенно становилось таким, как прежде.

Для Маринетт — не совсем.

Она вернулась в свою комнату над пекарней. Снова завтракала с родителями, помогала отцу, разговаривала с мамой и могла выйти на улицу, не продумывая заранее три пути отступления.

Алья теперь звонила ей почти каждый день. Кагами требовала, чтобы Маринетт больше не принимала важных решений в одиночку. Макс всё ещё пытался понять, как они с Хлоей сумели обойти некоторые системы безопасности.

Феликс однажды попросил показать ему устройство тайной двери.

Хлоя узнала об этом и смеялась почти десять минут.

Супер-Кот, разумеется, не упускал случая напомнить напарнице, что теперь у неё нет уважительной причины пропадать на восемь месяцев.

Маринетт отвечала, что он и сам мог бы иногда давать ей отдохнуть от своих шуток.

Он утверждал, что это невозможно.

И, кажется, оба были этому рады.

Хлоя тоже постепенно привыкала к новой жизни.

Она продолжала встречаться с Сабриной, иногда виделась с Зои и всё чаще навещала отца. Не все разговоры проходили легко. Некоторые заканчивались неловким молчанием, другие — спорами.

Но теперь Хлоя не пыталась немедленно добиться того, чтобы всё было по её желанию.

По крайней мере, не всегда.

И это уже было немалым достижением.

⸻

Однажды утром Маринетт проснулась от знакомого запаха свежего хлеба.

Снизу доносились голоса родителей. За окном светило солнце, на подоконнике лежала полоска золотистого света.

Она некоторое время смотрела в потолок.

Потом улыбнулась.

Дома.

По-настоящему.

Никто не требовал срочно проверить документы. Не нужно было отключать камеры, менять маршруты или придумывать новые легенды.

Можно было просто спуститься на кухню.

Маринетт потянулась и взяла телефон.

На экране уже светилось сообщение.

Хлоя: «Мари, у меня чрезвычайная ситуация».

Маринетт закатила глаза.

Маринетт: «Что случилось?»

Хлоя: «У нас закончился хороший кофе».

Маринетт: «Хлоя, у тебя три кофемашины».

Хлоя: «И ни одна из них не умеет разговаривать».

Маринетт улыбнулась.

Маринетт: «Ты скучаешь?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

Хлоя: «Не льсти себе, Дюпен-Чен».

Маринетт рассмеялась.

Следом появилось ещё одно сообщение.

Хлоя: «Кстати, ты сегодня свободна?»

Маринетт: «Да. А что?»

Хлоя: «Прекрасно. Буду через двадцать минут».

Маринетт: «ХЛОЯ!»

Хлоя: «И скажи своему отцу, что я хочу круассан».

Маринетт рассмеялась так громко, что снизу раздался голос Тома:

— Маринетт? Всё хорошо?

Она подошла к двери.

— Да, пап!

— Завтрак готов!

— Сейчас спущусь!

Маринетт снова посмотрела на телефон.

Потом — на свою комнату.

На фотографии, книги и привычные вещи. На аккуратно сложенную одежду и блокнот с потёртой обложкой, лежавший на столе.

Тот самый, с которого восемь месяцев назад началось расследование.

Она подошла ближе и открыла его на первой странице.

Дата. Несколько записей. Первые предположения, половина из которых оказалась неверной.

Маринетт перелистнула страницы.

Вот схема, которую они с Хлоей рисовали почти всю ночь. Вот список подозреваемых. А здесь — маленькая золотая корона и подпись о том, что кофе в убежище совершенно неприемлем.

Она улыбнулась.

Сколько всего изменилось с тех пор.

Восемь месяцев назад Маринетт не знала, когда сможет вернуться домой. Не знала, кого встретит на своём пути. Не представляла, что человек, с которым она когда-то едва могла находиться в одной комнате, станет одним из самых близких людей в её жизни.

И уж точно не предполагала, что однажды будет скучать по подземному убежищу, старой кофемашине и бесконечным спорам из-за грязной посуды.

Но, пожалуй, больше всего её удивляло другое.

Когда-то ей казалось, что всё обязательно должно вернуться на свои места.

Что однажды она снова окажется дома, рядом будут родители и друзья, а жизнь станет точно такой же, какой была до исчезновения.

Теперь Маринетт понимала: прежней жизни уже не будет.

И дело было не только в пережитых опасностях.

Она сама стала другой.

Научилась просить о помощи. Поняла, что не обязана справляться со всем в одиночку. И обнаружила, что иногда самые неожиданные люди способны стать настоящей семьёй.

Маринетт закрыла блокнот.

Всё изменилось.

И, пожалуй, это было прекрасно.

Телефон снова завибрировал.

Хлоя: «Мари, ты там жива?»

Маринетт: «Да!»

Хлоя: «Прекрасно. Тогда напомни, какие круассаны у вас самые вкусные».

Маринетт: «Ты ведь пробовала все».

Хлоя: «Именно поэтому мне сложно выбрать».

Маринетт покачала головой, улыбаясь.

Маринетт: «Хлоя, только не опаздывай».

Ответ пришёл мгновенно.

Хлоя: «Мари, я никогда не опаздываю. Я эффектно появляюсь».

Маринетт расхохоталась.

Она убрала телефон в карман, но прежде чем выйти, ещё раз оглядела комнату.

На столе стояла белая кружка с маленькими цветочками.

Маринетт взяла её и улыбнулась.

Возможно, завтра Хлоя снова будет спорить с ней из-за этой кружки. Возможно, Супер-Кот придумает очередную невыносимую шутку, Алья потребует подробностей, а папа попытается накормить их всех сразу.

Наверняка впереди будет ещё немало неприятностей.

Но теперь Маринетт знала, что даже самые сложные истории не обязательно заканчиваются расставанием.

Иногда они заканчиваются тем, что наконец можно перестать прятаться.

Открыть дверь.

И впустить в свою жизнь всех, кого успел полюбить.

— Маринетт! — снова позвал Том. — Круассаны остынут!

— Иду, пап!

Она поставила кружку на стол и побежала вниз.

За окном начинался самый обычный день.

Внизу ждали родители. Через двадцать минут должна была появиться Хлоя. Где-то в Париже Супер-Кот наверняка уже придумывал новую шутку для своей Леди.

А впереди было столько всего, чего Маринетт ещё не знала.

Но впервые за долгое время это её совершенно не пугало.

Ведь восемь месяцев назад она искала способ спасти Париж.

А по дороге нашла нечто, чего совсем не ожидала.

Дом, в который можно вернуться.

Людей, которым можно довериться.

И подругу, которая непременно придёт на двадцать минут раньше, чтобы первой забрать лучший круассан.

И жили они долго и счастливо.

Ну… почти.

Потому что Хлоя Буржуа всё-таки умудрилась опоздать