Приглашение (гет)

— Далековато. Как я туда доковыляю со своей ногой?

Все уже ушли, «купаться в закате», как они выразились, а Гермиона с Регулусом стояли у начала тропинки и смотрели на постепенно темнеющие холмы. Девушка осторожно опиралась на его руку, искренне сомневаясь в целесообразности такой прогулки.

— Я могу аппарировать, взяв тебя на руки, — предложил он самый очевидный вариант.

— Ну уж нет. Это допустимо только в том случае, если я без сознания.

— Мне оглушить тебя?

Взгляд, который она ему адресовала, мог бы на равных посоревноваться с василиском за право называться смертоносным.

— Обойдёмся без рукоприкладства, — девушка уверенно встала на здоровую ногу, подогнув раненую, и сильнее вцепилась в локоть Регулуса. — Я буду держать тебя очень крепко, а ты перемещайся аккуратно. Донеси меня без переломов, пожалуйста.

Он послушно перенёс их, мягко приземлившись на цветочный ковёр, усыпавший склон холма. Расстелил толстый плед и помог Гермионе опуститься, стараясь лишний раз не задевать больную ступню.

— Знаешь, уже почти ничего не болит. Но шевелить закутанной в бинты ногой всё равно неудобно, — она постаралась найти положение, в котором тело не затечёт, понимая, что предстоящий разговор точно не будет коротким.

Регулус опустился рядом. Призвал из дома плетёную корзинку с лёгким перекусом: нарезанные фрукты, острый сыр и бутылка тёмного вина. Видя её удивлённый взгляд, юноша спокойно пояснил:

— Твоей травме это не повредит. А нам обоим сейчас точно понадобится, — уточнять, что алкоголь пригодится в первую очередь ему самому — для храбрости, — Блэк не стал.

Ловко выкрутив заклинанием пробку, он разлил рубиновый напиток по бокалам. Они слегка коснулись тонкими стеклянными стенками, в точности повторяя свой последний диалог в Круа Вуд:

— Ваше здоровье, мисс Грейнджер.

— За вас, мистер Блэк.

Несколько минут провели в абсолютной тишине, наслаждаясь терпким ароматом вина и открывшимся видом на побережье в багровых закатных лучах. Затем Регулус похлопал по карманам брюк и вытащил пачку тонких коричневых сигарилл.

— Ты не будешь против? — он указал взглядом на упаковку. — Я отведу дым в сторону, чтобы на тебя не попадало.

— И часто ты куришь? — хотя на самом деле её куда сильнее волновало, почему он начал. Но вопросов про время у неё накопилось слишком много.

— Редко. Такой пачки может хватить на пару лет, — конечно, он безбожно врал. Сейчас, возможно, ему и правда хватит её надолго, а вот раньше… Он курил всегда, когда вспоминал. Когда отчаянно скучал. А скучал он слишком часто. Вот и сейчас ему нужно было ворошить прошлое, и пальцы сами тянулись к табаку.

— Хорошо, только обязательно дым отведи, не хочу кашлять.

Он негромко прошептал заклинание, меняя направление ветра вокруг них, и поджёг сигариллу кончиком волшебной палочки. Тонкая серая струйка потянулась в сторону. Гермиона внезапно поймала себя на шальной мысли, что ей безумно хочется вдохнуть этот тяжёлый, горьковатый запах. Хотелось соединить табачный аромат с терпким вкусом вина на губах. Ей нужно было почувствовать эту лёгкую дозу саморазрушения перед тем, как они продолжат.

— Итак, с какого вопроса ты хочешь начать? — Регулус выпустил изо рта ровное колечко дыма, наблюдая, как ветер уносит его к морю.

— Сколько тебе сейчас лет?

— Летом будет двадцать два. Антаресу двадцать два исполнится только в ноябре.

— Ты проснулся не в девяносто восьмом. А в девяносто шестом, — не вопрос, а утверждение.

— Да. Ты правильно посчитала. Я должен был проститься с Сириусом.

— Но Мерлин, это же было безумно опасно! — Гермиона даже не нашла в себе сил злиться, настолько её напугала одна только мысль об этом. — Тогда Волдеморт был ещё жив и силён! Если бы тебя поймали Пожиратели… Ты мог погибнуть.

— Я пробыл в Лондоне недолго, от силы пару часов. Встретился с Сириусом на Гриммо, поменял галлеоны на фунты. Затем сел на ночной паром до Гавра и покинул Англию. Магического следа я не оставил, так что такой путь был относительно безопасным.

— Как ты нашёл Бурке?

— Отправил Патронуса главе дома, — он с теплотой посмотрел на Гермиону. — Арктюр потом рассказывал, что очень испугался говорящей призрачной собаки, выскочившей прямо в спальне. Я передал, кто я, что сижу в кафе в центре города и жду его. И он меня забрал.

— Как ты стал Антаресом?

И Регулус начал рассказывать. Гермиона внимательно слушала и лишь изредка задавала наводящие вопросы. Всё вернулось на круги своя: снова, как в далёком 1979 году, на них опустились роли рассказчика и слушателя, только теперь они окончательно поменялись местами.

А тогда в девяносто шестом году Арктюр Бурке сразу узнал младшего Блэка. Он смутно помнил его ещё семилетним мальчиком на одном из приёмов на площади Гриммо, хоть и сам глава дома Бурке был тогда слишком юн. Проверяющие чары подтвердили личность. Он не стал допытываться — просто перенёс его в поместье.

Там его встретила Констанция — жена Арктюра и его будущая названая мать. Они безоговорочно оставили Регулуса у себя, прекрасно понимая, какой кошмар сейчас разворачивается в Великобритании, и начали постепенно готовить его к вступлению в род. Они не давили, и он постепенно открыл им всё, что произошло с ним. Как получил Метку, как стал убийцей и как решился на отчаянный шаг. Без подробностей, чтобы не нарушить ход истории. Затем о своём спасении и о самой спасительнице. Как спал семнадцать лет. И как теперь он здесь.

Ради его безопасности Регулус должен был пройти ритуал магии крови, чтобы сменить род и стать кровным сыном для Арктюра и Констанции. Это помогло изменить внешность: добавило фамильные черты Бурке — русые волосы и чистые голубые глаза, а также позволило маскирующим чарам скрыть Тёмную Метку. И сама магическая связь клейма с Волдемортом после ритуала значительно ослабла.

С ментальной защитой Регулусу помогала Констанция. Именно она отточила его навыки окклюменции до совершенства, что потом сильно помогло ему на уроках в Лондоне. Новое имя долго выбирать не пришлось — Блэк уже знал его. Как и знал немного про семью Бурке от Гермионы. Всё до единого слова оказалось чистой правдой. Его новый отец действительно боготворил Англию и с упоением слушал от «сына» истории, которые ещё не знал.

До поступления в университет Регулус, теперь ставший Антом, много учился. Он осваивал родовую магию Бурке, местные европейские заклинания и французские обычаи. А также регулярно посещал с матерью Сицилию, где вникал в мафиозные дела её клана, изучая быт и психологию магглов. Он небрежным движением расстегнул верхние пуговицы рубашки и слегка оголил плечо, демонстрируя Гермионе тонкую, белёсую полоску шрама, оставленного пулей. Решил его не сводить и оставить на память, как первый опыт встречи с маггловским оружием. Девушка с трудом сглотнула, глядя на его крепкое плечо. А ведь когда-то в охотничьем домике этот мальчишка стеснялся даже пижаму снять, чтобы она сменила ему повязки на спине.

— Перед поступлением в Лондон я только вернулся из Сицилии, — сигарилла закончилась уже давно. Он уничтожил окурок «Эванеско». — Загорелый, обветренный, с отросшими волосами. Я и сам не узнал в отражении того Регулуса, каким был в восемнадцать. Поэтому понял, почему ты считала нас похожими, но не одинаковыми. Самым сложным, как мне казалось, будет говорить на родном языке с французским акцентом. Но и это благодаря магии крови Бурке далось без труда. И вот в сентябре прошлого года я увидел тебя в коридоре, спешащую на пары. Ты прошла мимо, взглянула на меня без капли узнавания. Тогда я понял: у нас получилось. Мы замкнули петлю времени.

Когда он закончил свой рассказ, бутылка тёмного рубинового вина была уже почти пуста. Гермиона, чьи щёки подозрительно порозовели, слегка качнулась вбок. Утратив устойчивость, она доверительно опёрлась ладонью о его колено и немного заплетающимся, но оттого ужасно милым голосом пожаловалась:

— А в дневнике ты ведь написал… Написал, что пароль для чтения скажешь мне лично. И так и не сказал!

— Я изначально планировал сообщить его после того, как ты сможешь соединить обе мои личности, — Регулус мягко улыбнулся. — Когда я дописывал эти строки в дневнике в декабре девяносто восьмого года, то отчётливо помнил, что в Круа Вуд мы пароль не обсуждали. Но ты разгадала меня куда быстрее, чем я рассчитывал. Расскажи, как тебе это удалось?

— Это всё она… — девушка наклонилась к нему ещё ближе.

Её тёплое дыхание обожгло чувствительную кожу под расстёгнутым воротником рубашки Блэка. Несколько непослушных каштановых прядок коснулись его подбородка. Гермиона легонько ткнула указательным пальцем прямо в его грудь:

— Твоя змейка на кулоне. Я узнала её. Помню, когда на уроке окклюменции я… рассматривала твои ключицы, — алкоголь окончательно развязал ей язык, позволяя отбросить привычные барьеры, сомнения и условности. — Никакой цепочки на шее не было. А сегодня в коридоре медальон просто выпал из разреза, когда ты наклонился за ракушкой Луны.

— Да, в Англии я всегда скрывал кулон чарами или просто убирал в карман брюк, — смутившись, тихо признался Регулус. — Помнил, что ты можешь узнать его. А здесь, на своей территории, расслабился. Совсем забыл спрятать.

В этот момент Гермиона подняла голову, чтобы прямо взглянуть на своего собеседника. Их лица оказались слишком непозволительно близко. Регулус смотрел на неё сверху вниз, заворожённо наблюдая, как в сгущающихся сумерках лихорадочно блестят её карие глаза и как она непроизвольно, медленно облизывает пересохшие губы.

Мир вокруг словно сузился в одной точке — на её губах. Регулус подался вперёд, преодолевая последние разделявшие их дюймы.

Его поцелуй был мягким, почти невесомым, точно робкое прощупывание почвы. Но уже через секунду он перерос во что-то глубокое, отчаянное и пьянящее. В этом касании слились воедино все долгие годы его одинокого ожидания во Франции, её шрамы от войны и тайна, которую они оба разделяли. Гермиона тихо выдохнула ему в губы, отвечая с неожиданной для самой себя нежностью, и запустила пальцы свободной руки в его русые волосы. На губах фруктовый вкус вина и горьковатый аромат табака. Его сильные ладони осторожно, словно боясь причинить боль, легли ей на талию, притягивая ближе. Сквозь тонкую ткань куртки она чувствовала, как дрожат его руки.

Наконец они отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Окончательно ошалевшая Гермиона спрятала пылающее лицо, положив голову ему на плечо. Регулус тихо рассмеялся, обнял её крепче и принялся перебирать и гладить пальцы её ладони, так и лежавшей на его колене.

Они ещё очень долго болтали обо всяких мелочах, хотя на побережье уже давно опустилась глухая южная ночь. В какой-то момент Гермиона сонно зажмурилась, тихо зевнула и капризно протянула руки вперёд:

— Перенеси меня в комнату. Я ужасно устала.

Регулус аккуратно подхватил её на руки и беззвучно аппарировал прямо в спальню девушки. Сама попросилась на руки. Он немного постоял посреди комнаты, а затем бережно опустил её на мягкую постель. Едва попытался отстраниться, как Гермиона крепко ухватила его за рукав рубашки:

— Мне нужно в душ… Помоги дойти, пожалуйста.

Сильно смущённый этой сонной просьбой — ведь она явно не думала, у кого именно просит подобной помощи, — Регулус сглотнул. Мягко расцепил её пальцы и убрал ладонь со своего рукава. Аккуратно натянул одеяло ей до самого подбородка:

— Тебе сегодня категорически нельзя мочить рану, мисс Грейнджер, — негромко, с мягкой укоризной прошептал он. — Так что давай на ночь обойдёмся Очищающими чарами. А утром водные процедуры уже будут разрешены.

Он плавно взмахнул палочкой. Гермиона слегка поморщилась от мимолётного прикосновения сухого, тёплого воздуха, вызванного заклинанием, но послушно успокоилась, глубже утыкаясь в подушку.

Регулус бережно поправил сбившиеся каштановые кудри вокруг её лица, замер на мгновение, а затем наклонился и запечатлел на лбу девушки долгий и оберегающий поцелуй. Убедившись, что она моментально провалилась в сон, он аппарировал обратно на холм — убирать оставшиеся следы их ночного пикника.