Рождённый василиском (джен)

Информация: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Около 900 года н. э.

С такими родственниками и врагов не надо

* * *

По пути к невесте Годрика Сал узнал немало нового о магическом мире. Последние шестьдесят лет он прожил среди гоблинов, поэтому так и не понял толком, как мыслят и поступают колдуны в этом веке.

Одним из новшеств, которые завели себе колдуны, стали волшебные палочки: теперь их носили все. Благодаря этому недавнему изобретению колдуны наконец-то смогли творить чары с их помощью — не то что Сал, пускавший свой посох в ход исключительно в ритуалах: чертить руны, распевать заговоры и всё в таком духе. Появились уже и первые заклинания, не опиравшиеся на руны, хотя по большей части колдовство по-прежнему сводилось к вычерчиванию рун в воздухе.

Заметив, как пристально Сал наблюдает за его колдовством, Годрик наконец спросил:

— На что ты так смотришь?

— На то, как ты колдуешь, — ответил Сал.

— А почему?

Сал пожал плечами.

— Любопытно, — ответил он. — Никогда не видел, чтобы палочкой пользовались вот так…

Тут он вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не выдать себя — а заодно и то, что он путешественник во времени…

— В смысле? А как ещё колдовать, если не так?! — несколько опешил Годрик.

Сал лишь снова пожал плечами.

— Обычно я обхожусь ритуалами… или беспалочковой магией, если мне что-то нужно. А чего-то, может, и вовсе сделать не могу, — ответил он с видимым безразличием. — Я друид. И никогда не учился быть…

— Колдуном, — подсказал Годрик, уставившись на него.

На миг между ними повисла тишина, а затем Годрик заговорил снова.

— То есть… — произнёс он наконец. — То есть заклинания, как я, ты творить не можешь?

— Да, — ответил Сал. — Мой посох мне бы этого не позволил.

— А можно взглянуть… на твой посох?..

Сал помедлил, но затем достал его из кобуры для палочки и вернул ему прежний размер.

Взяв его, Годрик зашипел.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Сал. Он никогда и никому не давал свой посох и не знал, что при этом ощутит другой человек.

— Да, — ответил Годрик, не сводя глаз с посоха. — Но стоило мне взять его, как он потянулся к моей магии. Он ничего не сделал, но ощущение было очень, очень странное… понимаешь… словно твой посох каким-то образом разумен…

— Потянулся?! — изумился Сал. Он и сейчас чувствовал связь с посохом, но и подумать не мог, что тот способен потянуться к чужой магии.

— Да, — сказал Годрик. — На миг показалось, будто он хочет мне навредить… но потом всё прошло…

— Вот как.

— Может, он и навредил бы мне, возьми я его без твоего согласия.

— Вполне может быть, — пожал плечами Сал. — Обычно посох никому не отдают в руки, разве что кровным родственникам, которым доверяешь. Посох настроен исключительно на твою собственную магию. Другой им воспользоваться не сможет.

— Это почему же? — заворожённо спросил Годрик.

— Ядра, — пожал плечами Сал. — В нём заключены частицы существ, от которых ты ведёшь свой род. Ядра подбираются по главным существам, чьими потомками были твои отец и мать. Обычно такое сочетание достаточно самобытно, чтобы настроить посох только на тебя. Ну и, само собой, когда попользуешься им какое-то время, в него впитывается твоя собственная магия…

— Ядра?.. В смысле, их там больше одного-двух?!

— Да, — усмехнулся Сал. — В моём посохе их восемь.

— Восемь?!

— Да. Но я Старый, к тому же сын рождённого фирболгом, так что мой посох — исключение.

— Рождённого фирболгом?

— Сына двух фирболгов, — попытался объяснить Сал, но Годрик лишь озадаченно посмотрел на него. — Фирболгов… ну, как фениксы и драконы!

На этот раз в глазах Годрика вспыхнуло понимание.

— А-а… ты про чистокровных!

Сал едва не поперхнулся собственной слюной. Чистокровных?! Последний раз он слышал это слово больше тысячи лет назад, когда ещё жил в будущем… И в то время оно явно означало нечто совсем иное!

Годрик совершенно не заметил его реакции: он снова оглядел посох в своих руках и протянул его обратно Салу.

— И потомок Мирддина Эмриса, — продолжил Годрик разговор как ни в чём не бывало — впрочем, для него-то и правда ничего не произошло… — Какой бы магией ты ни обладал, она уж точно не самая обычная…

Сал лишь пожал плечами, снова уменьшил посох и убрал. Он уже давно бросил попытки быть «просто Салом»… или «просто Гарри»…

После этого происшествия Годрик пытался учить Сала обращаться с волшебной палочкой, но проку от этих уроков почти не было из-за отсутствия палочки у самого Сала.

Наконец, спустя несколько недель, они добрались до той части острова, которая позже станет Британией, а вместе с тем — и до дома сестры Годрика и её мужа, брата его невесты.

— Вот мы и прибыли, — произнёс Годрик, глядя на замок, явно говоривший о богатстве. — Пойдём знакомиться с роднёй.

— Не думаю, что я тебе ещё нужен, — пожал плечами Сал. — К тому же я здесь чужой… Зачем мне навязываться?

— Ты спас мне жизнь, да и в компании твоей не соскучишься, так почему нет? — возразил Годрик и едва ли не силой втолкнул Сала внутрь.

Добравшись до Большого зала, Годрик распахнул двери с громким стуком и крикнул:

— Привет! Я вернулся!

В зале Сал увидел троих: они сидели за столом и ели. Когда двери с грохотом ударились о стены, все трое вскинули головы. Взгляды их сначала скрестились на Годрике, а затем обратились к Салу.

— И кого-то с собой привёл, — наконец заметил молодой мужчина с иссиня-чёрными непокорными волосами и тёплыми карими глазами. — Это ты его подобрал — или он тебя?

— Э-э… ну, Певерелл… Пожалуй, подбирать пришлось скорее меня… — ответил Годрик и подтолкнул Сала вперёд. — Но это неважно. Я смогу отплатить ему за спасённую жизнь.

— За спасённую жизнь?! Что ты натворил, Годрик Медрауд Гарриджеймс?!

Сал и сам едва не съёжился, услышав возмущённый голос высокой женщины с длинными чёрными волосами и тёмными, почти чёрными глазами. На её левой руке виднелось несколько броских параллельных шрамов — будто её полоснула когтями хищная птица.

Голос её звучал холодно, и в нём сквозило нечто пугающее. А уж то, что она назвала часть собственного имени Сала, уверенности ни капли не прибавляло.

Что ж, по крайней мере теперь я знаю, что это имя было в нашей семье задолго до моего рождения, — саркастично подумал он. — И мне даже выпала честь быть названным в честь Основателя моего факультета в Хогвартсе…

— Ничего, дорогая, совершенно ничего, — попытался успокоить её Годрик.

— Ничего? — переспросила вторая женщина. У неё были яркие рыжие волосы и сверкающие синие глаза. — Жалкая отговорка, милый братец, и уж точно чистая ложь.

Сал тихо хмыкнул, глядя на то, какими глазами они буравят Годрика.

За последние недели он усвоил, что Основатель факультета Гриффиндор был до глупости храбр и благороден, но при этом оставался человеком, которого никто не мог по-настоящему возненавидеть. На редкость светлый и жизнерадостный, он постоянно смеялся и сыпал шутками. Обычно обаяние помогало ему выкручиваться из подобных передряг, но обычно у окружающих не было к его обаянию стойкого иммунитета.

— Ну… это… дело прошлое, — пробормотал Годрик. — Да и не так уж всё было серьёзно… никакой угрозы для жизни. Честное слово…

На сей раз Сал фыркнул.

— Мне пришлось едва ли не привязать тебя на неделю к постели — и ты заявляешь им, что никакой угрозы для жизни не было?! — изогнув бровь, произнёс он. — Серьёзно, Годрик?! Может, мне рассказать, на что пришлось пойти, чтобы ты выжил? И не забывай: я целитель. Меня учили спасать жизни.

Теперь все трое уставились на Сала.

— Ты целитель? — с интересом спросила сестра Годрика.

Сал кивнул.

— Да.

— И давно ты целитель?

Сал моргнул от такого вопроса, недоумевая, к чему ей это знать, но пожал плечами и отозвался.

— Несколько лет, — ответил он. — И знаю, о чём говорю: я был целителем на войне вместе с гоблинами.

— Значит, опыт у тебя есть, — проговорила вторая женщина, невеста Годрика, теперь пристально изучая его.

— Полагаю, да, — пожал плечами Сал. — Только не понимаю, к чему вам это…

Женщины переглянулись.

Затем невеста Годрика снова заговорила:

— Тебе нужно быть в каком-то определённом месте? Или у тебя есть планы на ближайшие годы?

Сал уставился на неё, затем снова мысленно пожал плечами. Анастасиус всё ещё оставался у гоблинов, так что в Сале прямо сейчас не нуждался — во всяком случае, нечасто. Сал не тешил себя иллюзиями, будто сын оставит его в покое на ближайшие десятилетия. Куда вероятнее, что Анастасиус объявится лет этак через пять или шесть, прилипчивый, как малое дитя, и с желанием снова поесть… в конце концов, он ещё не до конца вырос и потому время от времени испытывал неодолимую тягу вернуться к родителю за кормлением — а уж Анастасиус найдёт его, где бы он ни находился, связь между ребёнком-фирболгом и родителем-фирболгом это гарантировала…

И всё же Сал был волен делать всё, что вздумается, даже если Анастасиус решит объявиться снова…

— Нет, — ответил он наконец на вопрос. — Никаких планов у меня нет.

Ответом стала широкая чеширская улыбка, и где-то под ложечкой у Сала тревожно засосало.

— Как насчёт того, чтобы поработать на нас? — спросила сестра Годрика. — Нам бы пригодился такой человек…

— Сомневаюсь, что вас будут ранить настолько часто, чтобы мне нашлось много работы, — искренне ответил Сал.

— Ну, может статься, — сказала сестра. — Но ты всё равно нам нужен…

Певерелл фыркнул.

— Вы планируете пристроить его к своей идиотской затее брать больше одного подмастерья за раз? — спросил он жену, сестру Годрика, и собственную сестру, невесту Годрика.

Обе лишь пожали плечами.

— Я не считаю эту мысль идиотской, — отозвалась жена Певерелла. — Уверена, всё получится. И ты же знаешь, дорогой муж, нам необходимо брать больше одного подмастерья. Мастеров, согласных учить, слишком мало, а оставить людей без обучения мы не можем — это кончится катастрофой!

— Да, знаю, дорогая. Но всё же — почему именно вы?!

— Потому что можем.

— Вот только у нас нет места, защищённого настолько, чтобы подмастерья оставались в безопасности! Этот замок сгодится для нескольких учеников, но не для того размаха, какой вы задумали! И подумай о Собрании лордов! Ты правда думаешь, что они дадут вам право обучать своих детей?!

— Я — лорд Ле Фэй, — пожал плечами Годрик. — А ты — лорд Грим. Нашего влияния должно хватить, чтобы повернуть всё в нужную сторону.

— Надо было догадаться, что моя сестрица Рена втянет тебя в свои замыслы, — вздохнул Певерелл.

— Конечно, втянула, Певерелл, — сказала Рена, невеста Годрика. — Скоро он станет моим мужем, так что будет лучше, если он тоже поможет нам.

— Вот именно, — ухмыльнулся Годрик. — И я смогу учить подмастерьев бою и дуэлям, не возясь со всей остальной ерундой, которую терпеть не могу преподавать.

— Кто бы сомневался, что она тебя так ловко опутает, — со вздохом заметил Певерелл.

— Могу я спросить, о чём вы говорите? — осторожно поинтересовался Сал.

— Мы планируем открыть такое место, где сможем учить сразу много подмастерьев, — ответила сестра Годрика. — И кстати: я — Хельга Грим.

— Ой! Прости! Надо было представиться до того, как вербовать тебя! Я — Ровена Грим, вскоре Ле Фэй, а это мой брат, Певерелл Грим, — сказала Рена.

Салу на миг показалось, что у него остановилось сердце. Ровена?! Хельга?! И Годрик Гриффиндор?! Неужели он наткнулся на Основателей?!

— Приятно познакомиться, — сказал Сал. — Я — Салвазсахар Эмрис.

— Салазар Эмрис?! — переспросила Хельга. — Эмрис — как Мирддин Эмрис?!

Сал лишь поморщился, когда очередная из Основателей исковеркала его имя.

— Да, Эмрис — как Мирддин Эмрис, — ответил он.

— Значит, род Эмрисов всё ещё существует, — произнёс Певерелл, теперь уже пристально разглядывая Сала. — Вашему лорду следует явиться на Собрание лордов. Он имеет на это полное право.

— Эмрисы — не род лордов. Мы простолюдины, — пожав плечами, ответил Сал.

Остальные уставились на него так, будто он лишился рассудка.

— Ты потомок Мирддина Эмриса, парень, — и считаешь себя простолюдином?! Даже если когда-то вы ими и были — с самого первого Собрания лордов мы числим дом Эмрисов среди нас. Мирддин Эмрис был наставником Камелота и хранителем его чар! Да как его вообще можно считать простолюдином?! — с широко распахнутыми глазами воскликнул Певерелл.

Сал снова пожал плечами.

— Я никогда не думал заявлять права на лордство, — сказал он. — И оте… и Мирддин учил многих — не думаю, что в этом есть что-то особенное.

— Ты?! — Годрик ошеломлённо моргнул. — Я думал, ты просто потомок… Мне и в голову не приходило, что ты — глава дома!

Сал не знал, что на это сказать. Быть может, лучше было прямо признаться, что он последний из своего рода, — это всё объяснило бы.

Но прежде чем он успел хотя бы подумать над ответом, заговорила Рена:

— Я склонна полагать, что Салазар очень долго странствовал вдали. Уверена, спроси мы его, и он скажет, что не появлялся в британском колдовском мире не одно десятилетие.

Сал поднял глаза. Её понимающий взгляд встретился с его взглядом, и он внутренне содрогнулся. Она услышала, как он чуть не сорвался на «отца» вместо «Мирддина».

— Не появлялся, — подтвердил он. — Я и о существовании Собрания лордов не слышал до тех пор, пока не узнал о нём несколько десятилетий назад.

— Ну… если не знал тогда, то знаешь теперь, — сказал Певерелл. — В следующий раз тебе стоит пойти с нами и занять своё место.

— Может быть, — отозвался Сал.

— А ещё тебе, пожалуй, стоит подумать о том, чтобы учить вместе с нами, — с улыбкой произнесла Рена. — Лишние руки нам не помешают.

Сал вскинул бровь.

— Не думаю, что из меня выйдет толк в обучении, — ответил он. — Я и сам не умею обращаться с волшебной палочкой — у меня её отродясь не было. Обучать этому я не смогу.

— Но ты знаешь зелья, — заметил Годрик. — Я видел, как ты их варишь, и не раз. И… руны… или целительство…

— Да, но…

— Да и целитель нам всё равно нужен, — вмешалась Хельга. — Если мы и впрямь собираемся учить больше одного подмастерья за раз, без опытного целителя не обойтись. А у тебя ведь принесена клятва целителя, так?

— Принесена, — ответил Сал. — Но…

— Ну вот и решили, — отрезала Хельга. — Время у тебя есть, целителем ты являешься, опытом в некоторых областях магии обладаешь. Этого довольно. А о незнании магии волшебной палочки не беспокойся: мы это быстро исправим.

— Но…

Вскоре Сал обнаружил, что спорить с Основателями совершенно бесполезно. Любые его возражения они попросту отметали тем, что прямо сейчас он ничем не занят, а значит, вполне может помочь. К концу вечера Сал сдался и согласился преподавать зелья, руны и целительство в задуманной ими школе.

На следующее утро его встретили две воодушевлённые ведьмы и столь же воодушевлённый колдун — Певерелл лишь проворчал что-то о бумагах и удалился, — решившие доставить его в Лондиниум, в Косой переулок, за волшебной палочкой.

Они сели на коней и два часа провели в седле, пока наконец не добрались до Косого переулка. Войдя туда, они прямиком привели Сала в лавку Олливандера.

Сал переступил порог лавки Олливандера впервые со дня её основания. На губах у него сама собой появилась улыбка, когда он увидел, что лавка почти не изменилась.

— Эй, Тхоэнел Олливандер! Мы привели тебе покупателя! — крикнул с порога Годрик.

Человек, откликнувшийся на крик Годрика, был молод и поразительно похож на юного Олливаннедера — крёстного Сала. Видеть его было почти больно — слишком живо он напоминал об умерших.

— Приветствую, лорд Ле Фэй, леди Грим, — отозвался тот. — Чем могу услужить вам сегодня?

Вместо ответа Сала просто подтолкнули к прилавку.

— Ему нужна волшебная палочка, — ответил Годрик.

Олливандер моргнул.

— Он выглядит несколько староватым для того, у кого её ещё нет, — произнёс он наконец.

Сал закатил глаза и достал свой посох.

— У меня есть только это, — сказал он, демонстрируя посох во всю длину. — Я друид и никогда не утруждал себя приобретением палочки. — С этими словами он сердито глянул на Годрика: — Во всяком случае… пока кое-кто не решил, что она мне непременно нужна…

Олливандер моргнул, а затем принял посох Сала.

Глаза его расширились.

— Подлинный шедевр, — вымолвил он с горящими глазами. — И древний… очень, очень древний.

Сал лишь пожал плечами.

— Он мой, — ответил он.

Когда Олливандер поднял глаза, Сал понял, что тот всё уразумел. Сал имел в виду «он был сделан для меня», но промолчал из-за спутников. Конечно, Годрик знал, что посох делался для Сала — Сал сам когда-то намекнул ему на это, — но напоминать Годрику сейчас Салу совершенно не хотелось… особенно после того, как посох нарекли «очень, очень древним»…

— Уверен, мне такое не сотворить, — сказал мастер. — Но я точно сумею подобрать то, что составит пару этому шедевру.

Сал лишь приподнял бровь.

— Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу толком обращаться с палочкой, — сказал он мастеру.

Тот лишь улыбнулся.

— Уверен, сможете: управляться с палочкой куда легче, чем с подобным посохом… немного практики — и всё у вас получится, — ответил он. — А теперь прошу со мной. Я проведу вас к своим ингредиентам, и вы выберете то, что покажется вам подходящим. То же самое и с древесиной. Уверен, мы найдём то, что вам подойдёт.

Сал вздохнул, но всё же пошёл за Олливандером. В глубине лавки располагалась его мастерская. На полках вдоль стен хранились тысячи сердцевин. На земляном полу стояли ящики, полные древесины. В прошлый раз, когда Сал был здесь, сердцевины лежали на тех же самых местах, а вот бруски стояли в одном из углов — посохи попросту были гораздо длиннее палочек…

— Вот мы и на месте. Почувствуйте своей магией то, что вам подходит, — сказал Олливандер. — Владельцу посоха это должно даться совсем легко.

Сал снова вздохнул, но сделал, как ему велели. Он закрыл глаза и попытался нащупать зов. Вскоре он и вправду его почувствовал: справа возникло едва ли не осязаемое притяжение. Какая же склонность отзовётся? Сал знал, что у него восемь сродств, но понимал и то, что на этот раз палочка не вместит все восемь. Какое же окажется сильнее остальных? И сохранится ли оно сквозь века или изменится? Неужели ему снова суждено перо феникса?! Он пошёл на слабый зов, пока в руках не очутилась стеклянная банка. Открыв глаза, он узнал её содержимое мгновенно.

— Кровь дементора, — произнёс он.

Значит, никакого пера феникса…

Олливандер лишь улыбнулся.

— Зельевар, как я погляжу, — заметил он, забирая банку. — А теперь продолжай, пожалуйста.

Сал снова закрыл глаза и вновь потянулся магией по комнате. На этот раз притяжение шло слева, и он снова шагнул на зов. Открыв глаза, он обнаружил в руках банку с перьями.

— Перо громоптицы, — сказал он, отдавая банку мастеру.

— Любопытное сочетание, — заметил изготовитель волшебных палочек. — Крайне смертоносное и очень тёмное. Светлый колдун вообще не смог бы таким пользоваться.

Сал сжал губы. Он знал, что не был тёмным, но и светлым себя точно не считал. В бою он убивал и калечил, защищая невинных, и ничуть об этом не жалел. Он изучал Тёмные искусства — пусть даже и был целителем.

Нет, у светлого колдуна такой палочки не могло быть вовсе. У целителя такой палочки быть не могло… Но Сал никогда и не был обычным целителем…

— Ты, кажется, встревожен, — заметил в этот миг мастер.

Сал лишь пожал плечами.

— Я целитель, — объяснил он.

Мастер моргнул и посмотрел на ингредиенты в своих руках.

— Ты?! — изумился тот. — В жизни бы не подумал, глядя на такое… У целителя вообще не должно быть ничего подобного…

— Я ещё и защитник, — со вздохом ответил Сал.

Олливандер уставился на него.

— Как? Твоя клятва должна запрещать тебе убивать…

— Моя клятва звучит иначе, — ответил Сал. — Это разновидность клятвы целителя. Я могу убивать — но отвечу за последствия, если убью не того.

— А… Страж-целитель, — с пониманием произнёс мастер. — Я слышал о них, но никак не думал, что встречу хоть одного. Да к тому же ты и сам немолод…

— Будет лучше, если ты не станешь рассказывать моим спутникам о моём возрасте или…

— Понимаю, — с лёгкой улыбкой ответил Олливандер. — Только один вопрос: кто ты?

Сал помедлил лишь мгновение, решая, как поступить. Сколько правды можно открыть? Сколько доверия оказать человеку, которого он совсем не знает? Но ведь перед ним стоял мастер волшебных палочек. Он никому ничего не расскажет. И Сал ответил одной из версий правды.

— Я сын Мирддина Эмриса, — произнёс он.

Мастер снова моргнул, чуть приоткрыв рот.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Наконец мастер тряхнул головой, прогоняя наваждение, закрыл рот, снова открыл — и тут же захлопнул во второй раз.

— Что ж, нужно продолжать, — выдавил наконец Олливандер и распорядился: — Опусти руку вот в тот ящик. Подожди, не влетит ли брусок тебе в ладонь. Если нет — попробуй следующий.

Сал кивнул и опустился на колени. Он сделал, как велел мастер, и наконец у пятого ящика брусок сам влетел в раскрытую ладонь. Сал вытащил его наружу.

— Клён, — сказал он.

— Вот и связь между светлым искусством исцеления и тёмным искусством защитника, — произнёс Олливандер. — Твоя палочка сумеет и лечить, и защищать — пусть даже из-за тёмных сердцевин она будет лучше подходить для защиты, чем для исцеления. Возможно, на этот раз тебе придётся больше защищать, чем лечить, сын Мирддина.

— Возможно, — ответил Сал.

— А теперь ступай к друзьям. Мне потребуется несколько дней, чтобы её изготовить.

Сал кивнул и вышел.

— Ну как всё прошло? — спросил Годрик.

Сал закатил глаза.

— Я закрыл глаза и позволил магии привести меня к ингредиентам. А как, по-твоему, это должно было пройти?!

Годрик лишь фыркнул.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не это имел в виду, Салазар!

Но Сал попросту проигнорировал его.

Вместо ответа он вместе с женщинами вышел из лавки. Годрик тут же последовал за ними.

Спустя несколько дней Сал вернулся и расплатился за палочку. После этого началось обучение. Ровена, Хельга и даже Годрик, казалось, смотрели на него как на подопытного в процессе обучения. Благодаря памяти Сала и их наставлениям прошло совсем немного времени, прежде чем он научился владеть палочкой ничуть не хуже них.

* * *

А теперь всего один вопрос: возвращаемся к Гарри или хотите ещё одну главу про Сала?

Никак не могу решить, так что помогите мне, пожалуйста!

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд