Повелитель Тайн (джен)

«Получается, обе стороны уже знают, где находится манускрипт Хельмсуина, и сегодня ночью всё закончится… Значит, у посла появится возможность отомстить… Так вот откуда взялось предчувствие опасности?» Сопоставив результаты гадания с новой информацией, Клейн наконец понял, что означало это необъяснимое знамение.

Если бы у него не было Языка Скверны и могущественной телохранительницы, нанятой за 1000 фунтов на три дня, он бы без всякого стыда отправился либо в полицейский участок, либо в баклундскую штаб-квартиру Церкви Бога Пара и Машин — Собор Святого Хирленда — и попросил временного убежища. Там он мог бы избежать любых возможных нападений и дождаться покушения на посла. Насколько успешным оно окажется, Клейн, впрочем, уверен не был. Худший исход он уже продумал и подготовил на него план.

Но теперь, когда он подготовился вдвое лучше, уклоняться ему больше не хотелось. Он останется дома и будет делать вид, будто ничего не знает.

В глубине души он даже с некоторым нетерпением ждал, когда противник сам придёт к его двери.

«Мерсо, Охотника Последовательности 9, убил я. Если за мной пришлют кого-то ещё, это будет Потусторонний Последовательности 7, а то и Последовательности 6 или 5. Их может прийти и несколько, но, как бы то ни было, если я с ними покончу, мне достанутся формулы и Потусторонние характеристики. Так я хотя бы немного возмещу убытки… Да, потом я скажу мисс телохранительнице, что мне повезло извлечь выгоду из купленного чёрного уха и стать Потусторонним. Когда бой разгорится всерьёз, скрыть это всё равно не получится. К тому же это почти правда. От чёрного уха мне и правда перепала немалая выгода…» Подумав о том, что скоро должно произойти, Клейн почти машинально начертил на груди знак багровой луны.

«Да благословит меня Богиня. Пусть тот, кто придёт, окажется Потусторонним с Пути Провидца!» — безмолвно взмолился он.

Подумав об этом, он оглядел комнату в поисках своей телохранительницы. Он боялся, что, услышав всю историю, она бесшумно исчезла.

В столовой горел тёплый свет, освещая кофейный столик, диван и стулья. Кроме него, в комнате никого не было.

Клейн уже начал нервничать, когда вдруг увидел на стеклянном колпаке газовой лампы в гостиной появившееся лицо: бледное, с бледно-золотыми волосами и тонкими чертами.

«Эта дама весьма уверена в собственных силах…» Клейн успокоился и прошептал:

— Я тоже Потусторонний. Через Каспарса я попал на собрание, купил рискованную вещь, где всё зависело от удачи, и получил от неё определённую выгоду — конечно, выгоду лишь для такого человека, как я.

То, что он сказал, было правдой. Как ни проверяй, эти слова выдержат испытание на правдивость.

Но, если сложить обе фразы вместе, можно было бы решить, что именно эта выгода и сделала его Потусторонним.

Лицо на стеклянном колпаке едва заметно кивнуло и быстро исчезло, никак больше не отреагировав.

Снаружи Клейн ничем себя не выдал, но внутри облегчённо выдохнул.

Не снимая пальто, он вернулся к дивану, взял газету и принялся читать.

Через некоторое время по дому снова разнёсся перезвон. Кто-то опять позвонил в дверь.

«Кто это?»

Клейн мгновенно напрягся. Он сунул руки в карманы, коснувшись карт Таро и Языка Скверны.

Медленно подойдя к двери, он с помощью способностей Клоуна предсказал, что увидит, когда её откроет.

В небе ещё смутно виднелась багровая луна. Под неизменными изящными газовыми фонарями у двери нетерпеливо ждал сержант в чёрно-белой клетчатой форме с тремя шевронами на эполетах. У него была короткая каштановая бородка — не кто иной, как тот самый сержант, который вёл дело Шерлока Мориарти о самообороне.

«Кажется, Юрген называл его имя. Сержант Фэксин? Ну, десять фунтов залога я смогу вернуть завтра или послезавтра… Что он здесь делает? МИ-9 послали его искать Яна Райта? Или предупредить меня, чтобы я на время спрятался от опасности?» Сбитый с толку, Клейн взялся за ручку двери.

* * *

В посольстве Интиса, расположенном в Западном районе Баклунда, горел свет. Запахи духов и алкоголя, смешиваясь с мелодичной музыкой, растекались по каждому углу.

Там как раз шёл бал.

За годы службы послом Бейкерленд не раз устраивал в посольстве подобные балы, приглашая банкиров королевства, крупных фабрикантов, филантропов, прочих знаменитых и влиятельных богачей, а также адвокатов. Иногда удача улыбалась и менее значительным торговцам.

В такой атмосфере он рассказывал гостям о процветании и открытости Трира, о том, что Республикой Интис больше не правят одни лишь дворяне: банкиры, фабриканты и адвокаты прямо или косвенно заняли значительную часть мест в парламенте, определяют направление государственной политики и пользуются подлинной свободой и высоким положением.

Сегодня Бейкерленд занимался тем же самым. С бокалом вина в руке он порхал от одного гостя к другому, словно нарочно давая всем понять, что весь вечер никуда не отлучался.

«Они уже должны были заполучить манускрипт… После того как тот дрожащий детектив сказал мне, что Ян Райт побывал в телеграфном отделении, я сразу привёл план в действие. Пора пожинать плоды…» Бейкерленд со своим худым, но породистым лицом отпил кроваво-красного аурмирского вина и направился к балкону, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух.

Узнав, что Ян всё-таки отправил телеграмму, Бейкерленд, как опытный заговорщик и профессиональный разведчик, мгновенно понял: тот связывается с начальством своего начальника. Поэтому он немедленно велел двойному агенту, внедренному в баклундскую разведгруппу Империи Фейсак, выяснить согласованные Яном с «руководителем группы» время, место и способ встречи.

После этого он сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил посылать людей искать Яна возле Бакарди-стрит. Так он успешно нашёл мальчишку и одновременно привлёк внимание МИ-9.

По его плану разведчик намеренно дал Яну уйти, чтобы МИ-9 решила, будто обе стороны стартуют с одной линии.

Парализовав главного противника, он привлёк других, ещё не засвеченных разведчиков, чтобы устроить засаду Яну и «руководителю группы» Империи Фейсак. Он хотел завладеть рукописью и тихо вывезти её из Королевства Лоэн, не дав МИ-9 ничего заметить.

Поначалу всё шло так гладко, как он и рассчитывал, но вечерние вести отяжелили ему сердце.

Люди из МИ-9 всё-таки появились!

Появились, хотя, казалось, он их одурачил!

«При Росаго это точно не было результатом гадания. Да и МИ-9 вообще не сильны в гадании… Значит, среди своих завёлся крот… Остаётся надеяться, что Росаго опередит их, завладеет рукописью и передаст её „Тени“ для вывоза…» Бейкерленд нарочно устроил бал, чтобы отвести от себя подозрения, но из-за этого сам не мог вмешаться в происходящее. Ему оставалось только молиться, чтобы подчинённые не подвели.

Согласно его плану, как только Росаго добудет предмет, он немедленно передаст его другому разведчику, которого ещё ни разу не задействовали. Затем Росаго уведёт МИ-9 в сторону, устроит немного шума, чтобы они выпали из «поля зрения», и отвлечёт их от своего напарника. Заодно Бейкерленд велел ему по пути убить детектива.

«Если бы не этот человек, МИ-9 ничего бы не узнали. Всё прошло бы гладко… Моё участие в банде Змангер не было бы раскрыто, и меня бы не отозвали на родину… И он ведь правда не сбежал, решив, что МИ-9 будут его защищать, а дома безопаснее, чем в бегах?» Бейкерленд потёр лицо.

Он уже получил приказ: как только операция с манускриптом завершится, все разведывательные дела он должен будет передать первому военному атташе посольства и ждать прибытия нового посла.

Бейкерленду совсем не хотелось расставаться с Баклундом. Несмотря на отвратительную погоду и грязь, это был самый процветающий город мира, без всяких оговорок.

К тому же местные дамы были куда сдержаннее тех шлюх, что остались на родине. Медленно склонять их к постели, шаг за шагом снимая с них скованность, было занятием приятным и увлекательным. «Увы, с этими прекрасными женщинами тоже придётся попрощаться…» мрачно подумал Бейкерленд, всё сильнее негодуя на детектива, посмевшего сопротивляться.

За безопасность Росаго Бейкерленд не волновался вовсе. Он верил, что, пока на того не нацелится Потусторонний высокой Последовательности, Росаго всегда сумеет уйти. Всё дело было в его особых потусторонних способностях.

Погружённый в мысли, Бейкерленд вдруг оживился. На краю балкона, с бокалом в руке, стояла молодая девушка в малиновом платье.

Лицо у неё было миловидное, манеры — мягкие. Густые волосы отливали чернильной чернотой, а светло-карие глаза, казалось, говорили сами за себя.

Бейкерленд тут же подошёл к ней и завёл разговор. Вскоре он выяснил, что девушку зовут Эйлин, что она дочь торговца лесом и что её отец не слишком богат, но всеми силами старается выбраться в высший круг.

Со своим положением посла Интиса Бейкерленд быстро завоевал расположение Эйлин.

После двух танцев их близость стала куда заметнее.

— Прекрасная леди, позвольте пригласить вас в мою комнату отведать аурмирского вина урожая 1286 года.

— Хорошо, — почти без колебаний ответила Эйлин.

Они вдвоём покинули бальный зал и тайком поднялись на второй этаж. В комнате Бейкерленд велел стражникам держаться подальше и не беспокоить его.

До обещанного аурмирского дело так и не дошло: Бейкерленд страстно увлёк Эйлин на постель.

Пока они предавались страсти, простая юбка Эйлин распахнулась, а её светлые руки обвили его.

Эйлин положила руки на лопатки Бейкерленда, и из-под ногтей и вдоль вен вдруг проросли чёрные, тонкие, пушистые «паучьи лапки»!

Бах!

Глаза Эйлин слегка выпучились, и изо рта у неё пошла белая пена.

Бейкерленд убрал кулак, которым ударил её в живот, и поднялся с кровати. От прежней страсти не осталось и следа; теперь на его лице была лишь холодная сосредоточенность.

— Кто тебя послал? — низким голосом спросил Бейкерленд.

Эйлин попыталась подняться, но боль была невыносимой. В её глазах смешались потрясение и страх.

Увидев выражение на хорошеньком лице девушки, Бейкерленд улыбнулся:

— Да, красивые женщины — моя слабость, и я это о себе знаю. Поэтому всякий раз, когда встречаю настоящую красавицу, я особенно осторожен.

— Говори, кто тебя послал?

— Не упорствуй. Я очень хорошо умею пользоваться огнём.