Второй шанс (гет)

Забирай

Поцелуи горячего лета,

Чтоб они

В январе согревали тебя...

(Олег Газманов и София Ротару — Забирай)

Наконец мы сели в автобус.

Я устроился возле окна, а Славя — рядом со мной.

Шофёр, высокий мужчина в клетчатой кепке, молча пересчитал нас, затем сел за руль и завёл двигатель.

Вскоре наш "Икарус" тронулся в обратный путь, оставляя позади и ворота пионерлагеря, и статуи пионеров, и Ольгу Дмитриевну, которой мы ещё долго махали из окна.

"Ну вот и наступил момент, который я ждал когда-то, словно манну небесную… Куда же завезёт меня четыреста десятый автобус на этот раз?"

Мы ехали через зелёное поле. Порой мимо нас, нечёткие из-за большой скорости, проносились одиночные деревца.

Тревога по поводу моего будущего, прежде удерживаемая под контролем, теперь снова усилилась.

В салоне зазвучала отчаянно-грустная, но довольно-таки обнадёживающая песня:

Ещё не вечер,

Ещё не вечер,

Ещё светла дорога

И ясны глаза…

Я заметил, что лицо Слави выглядело довольно грустным.

— О чём думаешь? — спросил я её, на самом деле прекрасно понимая, в чём дело.

— Просто я не знаю… — неуверенно прошептала девочка, — не знаю, что будет дальше…

— Я тоже… Не знаю, в каком мире и столетии я окажусь...

"Ещё не вечер… Ещё не вечер…" — подбадривала меня музыка из динамика.

"Возможно, что судьба меня выкинет ещё в какую-нибудь параллельную реальность… Но лично мне бы не хотелось получать от неё подобных сюрпризов".

Я крепко сжал в своей руке ладонь девочки. При всём желании обнадёжить её (да и себя тоже) я понимал, что дальнейший ход событий от меня не очень-то и зависит.

Ещё иду я рядом

С тобою безоглядно...

— А где бы ты сейчас хотел оказаться? У себя… в будущем, или…?

— Я хочу быть с тобой, — прошептал я. — В восемьдесят пятом. В две тысячи пятнадцатом. При социализме или при капитализме — без разницы…

Песня, казалось, вторила моим мыслям и чувствам:

Пусть говорят, что приближается гроза,

Пусть говорят, что лгут и сердце, и глаза,

Только не буду верить я таким словам:

Никому тебя

Я не отдам...

— Что ты будешь делать, если не вернёшься обратно… к себе?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Думаю, как-нибудь выкручусь. Не пропаду…

Похоже, мои слова немного успокоили девочку.

— А если… ты вновь попадёшь в своё время? Что тогда?

"Ещё не вечер... Ещё не вечер..." — мысленно повторял я про себя вслед за песней.

— Тогда до встречи через тридцать лет.

"В таком случае момент нашей разлуки приближается с неотвратимой быстротой…"

Мысли прервал пронзительный голос из динамика:

Ещё в запасе время есть у нас с тобой...

Ещё не вечер,

Ещё не вечер,

Ещё открыты двери

Надежде и доверью...

Славя придвинулась чуть ближе ко мне; её золотистая макушка почти касалась моей щеки.

Я не говорил ничего, а лишь попытался полностью отдаться этому прекрасному моменту. В конце концов, моё беспокойство мало чем могло повлиять на наше будущее, так что омрачать, вероятно, последние минуты своего общения с этой девочкой мне совершенно не хотелось.

К тому же наше путешествие было очень комфортным, небо за окном — ясным и почти безоблачным, а сама атмосфера поездки — всё такой же лёгкой и беззаботной.

Пусть говорят, что стал с годами труден путь,

Пусть говорят: "Былого счастья не вернуть"...

Только не буду верить я таким словам,

Никому тебя

Я не отдам...

Я уже не чувствовал себя эгоистом, дающим ложные надежды на совместное светлое будущее; та мысль окончательно покинула меня, словно воздушный шарик или тяжёлый камень на шее, который я наконец-то решил отпустить.

Мне просто хотелось произнести эти слова, пока это ещё представлялось возможным.

— Что бы ни случилось, просто знай: ты — лучшее, что было в моей жизни. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива.

Она положила голову мне на плечо:

— Я тоже тебя люблю...

Голос в динамике продолжал всё так же отчаянно, но жизнеутверждающе греметь:

Ещё не вечер,

Ещё не вечер,

Ошибок прошлых мы уже не повторим.

Ещё не вечер,

Ещё не вечер,

Продлится день счастливый

Для нас с тобой, любимый...

Я прислонился затылком к спинке кресла, смотря, как тёмно-зелёной рябью мелькали деревья за окном и ощущая на своём плече тепло любимой девушки.

Пусть говорят: "Ничто не вечно под луной",

Пусть говорят, что мы расстанемся с тобой...

Только я в плен не сдамся будущим годам:

Никому тебя

Я не отдам...

Автобус рассекал по почти пустой трассе навстречу ветру. Изредка, словно серебристые кометы, пролетали мимо стремительные легковые машины...

Только я в плен не сдамся будущим годам:

Никому тебя

Я

Не отдам...

Солнце незаметно закатилось за горизонт, и небо начало постепенно приобретать сиреневато-серый оттенок.

Мои глаза начали неумолимо слипаться.

"Так, не спать… Не спать… — мысленно сопротивлялся я. —Ты же упустишь её…"

Славя, которую тоже хорошо укачало, уже сладко дремала на моём плече.

"Не спать… Не спать… — продолжал я упорно бороться со сном. — Семён, не будь ничтожеством, держись, держись давай…"

За окнами совсем стемнело, и в салоне "Икаруса" загорелся мягкий приглушённый свет. Спать захотелось ещё сильнее.

"Только не отключайся… Держись..."

Уставший за день мозг решил во что бы то ни стало получить желаемый отдых, не особенно считаясь с сознанием. Я на секунду прикрыл глаза — и сразу же провалился в липкую сладкую темноту…