Око за око, зуб за зуб (джен)

«Немезида». Наблюдатель.

Некоторое время назад, находясь в другом месте, взрослый Гарольд Поттер наблюдал на мониторе происходящее на территории тайного от жены сектора. Стоило его подчиненным хорошо потрудиться над его декорами, создавая видимость планеты-столицы Республики из любимого фантастического сериала, неотличимую от реальности. Надобность придерживаться оригинальной картины была продиктована одной простой причиной — здешний его двойник Гарри разительно отличался от своих параллельных версий острым умом, широкой для своего возраста начитанностью и удивительной наблюдательностью. В то же время, как двойники Гарри Поттера из некоторых параллельных миров, жили, постоянно демонстрируя свою выдающуюся, моментами отвратительную тупость. С ними было трудно, бесперспективно и неприятно работать.

Зато здешний — о-о-о, он во всем был как брат-близнец взрослого Гарольда. Искуственность декоров и происходящего тот неминуемо заметит.

Гарольд подготовил для своей молодой версии встречу с его (Гарольда тоже) детским кумиром. С магистром-джедаем Йода. Встреча должна была произойти в далеком-далеком будущем планеты Корусант, когда она опустела и живых на ней никого не остался. Так будет легче создать сцену, легче заполнить окресности деталями. Сама встреча с любимым персонажем станет для молодого Гарри важной вехой в его жизни. В особенности, когда магистр Йода примет его в падаваны. Парк был продуман до мелочей, планета была пресоздана аккурат, как в фильме «Звездные войны», душа молодого Гарри была отправлена в специально созданный манекен.

Манекен самого магистра Йоды ждал в выключенном состоянии до появления в пирамиде мальчика...

Все шло как по нотам. Манекен мальчика ожил, открыл глаза, оглянулся...

Вот, ему поджарило под ногами и он бегом отправился в нужную сторону, к каменной ступенчатой пирамиде, где ждал своего часа Йода...

И тогда получилось неслыханное — вся сцена Парка, вся его тщателено продуманная декорация, вместе со всеми деталями и манекенами, исчезла. А потом, через некоторое время, все вернулось обратно, но уже не с теми участниками задуманного. Вернулся Гарри — выросший до юношеского возраста, окрепший настолько, словно его несколько лет упорно тренировали. Вместе с ним вернулся не маленький магистр Йода, а некий внешний, не по сценарию, неучтенный персонаж. Гарри обращался к нему как к «Учителю Креолу».

Оба они были одеты в длинные до пят робы с капюшонами и вооружены Световыми мечами!!! Откуда все это взялось?

Гарольд был озадачен. Его посетила мысль, что без блистательного мозга своей жены Гермионы, с отгадыванием этой загадки он сам не справится. Но, что-либо предпринять он не успел, потому что ему доложили, что молодой Гарри, находящийся в Реанимации магловской больнице в Литтл Уингинге, пришел в себя.

Гермиона должна была подождать.

Литтл Уингинг — больница.

Мальчику, до недавнего времени умершему, снился сон о прекрасной жизни на планете из Звездных войн — только намного-намного позже события фильмов. Там он встретился с двумя выдающимся героями — с магистром Йодой и с ранее неизвестным ему, но не менее могущественным, Верховным Архимагом древнего Шумера Креолом, сына Креола.

Пока его тренировал магистр Йода, в воздухе вокруг Гарри летали с бешенной скоростью металические шары, которые он был должен избегать, потому что их удар был очень болезненным. Сначала мальчик успевал увертываться от свистящих, как пули, серебряных колобков, но скоро наступило истощение и раз за разом он стал испытывать их болезненные удары на себе. И вдруг наступило изменение, словно кто-то посторонный взял управление над его телом, двигая его по самым скупым траекториям, чтобы показать ему способы экономии собственной энергии. Чужая воля контролировала его настолько ненавязчиво, что его тело двигалось почти так, как будто он делал это по своей воле. Но двигался он настолько быстро, как никогда раньше, а шары, как ему показалось, замедлились настолько, что он мог их видеть на тех местах, где они будут прежде, чем магистр Йода даже бросил их туда.

Креол смотрел то на молниеносно перемещающегося падавана, то на зажмурившегося зеленокожего инопланетного создания.

— Что это было? — спросил он у своего коллеги-наставника.

— Это была Сила. Падаван переключился на Силу, — ответил Йода, посмотрев своими мудрыми, огромными для своего размера миндалевидными глазами. — Честно говоря, с этим потенциалом мой падаван мог бы использовать ее много лет назад, но я думаю, что локальная «магия» мешала ему познать Силу. Похоже, и вам, Креол, не помешает маленькая тренировка, ммм? А потом мы можем заняться вашим реальным обучением, кгхм...

По какой-то причине это испугало шумерского архимага, и его страх оказался обоснованным. На следующий день двоим ученикам мастера-джедая пришлось знатно попотеть. Йода учил их, как использовать Силу, чтобы укрепить себя и увеличить свою выносливость, и самым простым способом было приказать им пробежать десять миль в темпе, установленном маленьким учителем, что само по себе было ужасно. Магистра Йоду не заботила погода, шел ли дождь, снег или с неба падал град, было холодно или жарко, тренировки продолжались.

Наконец Креол объявил, что по своей строгости магистр Йода превзошел его бывшего, убитого рукою архимага учителя Халайя Джи Беша.

Маленький джедай на слова взрослого ученика лишь загодочно улыбался и хмыкал довольно.

— Значит, учитель лучший я... — говорил он. — Сила взять молодого Гарри в падаваны гнала меня , но и вы, Креол, моим тоже падаваном достойны быть. — Посмотрев на мелтешившего недалеко мальчика, убегающего от свистящих шариков, его выражение вдруг смягчилось, когда он добавил: — Он хороший парень, но у него была тяжелая жизнь и тяжелая судьба и вы можете понять, почему его нужно обучать.

— Я могу, он сияет могущественным волшебством, магистр Йода, не Силой. Так что, чему мы его обучаем здесь?

— Выживать и побеждать.

— А меня?

— Быть моим последователем. Старый я, усталый. Смертный зов слышу я, скоро пойду за ним. После меня обучать Гарри ты будешь, Креол, ... волшебству, владению Силы — зови как хочешь, но к принятию Кодекса он должен быть готов. Ммм? Сила говорит мне, что его битвы скоро начнутся, хотя он молод для этого. Гарри будет моим последним падаваном. После него я думаю, что Сила наконец даст мне покой...

— Будет исполнено, магистр.

— Не дай ему обратиться к Темной стороне,... после того, как отомстит своим обидчикам...кхм, кхм...

— Постараюсь. Гарри будет моим не просто единственным учеником, которого я тренирую, он станет самым лучшим из всех, обещаю.

* * *

Мальчику снилось как старый учитель Йода умер и они с Креолом остались одни в мире. Снилось ему, как они днями напролет собирали свои Световые мечи, окропляя тех не только каплями пота, но и слезами по магистру.

Мальчик ощутил, что в тот самый миг, когда его меч был готов, он включил его и увидел яркозеленый луч сфокусированной кристаллом энергии, взмахнул им и, вдруг — как бы, расщепился. Словно в центре его ядра зародилась, возросла и отделилась, чтобы существовать отдельно и независимо от него, вторая его личность. Клон его, молодого джедая Гарри Поттера.

На мгновение ему показалось, что среди белого дня рядом с ним, на пустой площади мертвого Корусанта, возник образ этого клона, его брата, весь сотканный из света и блеска. Он улыбнулся, отсалютовав ему Световым мечом на прощание, и исчез.

Мальчик вспомнил слова учителя Йоды за минуту до его кончины: «Чувствую я, что после тебя ждет перенос в твои Звездные войны, Гарри Поттер. Суждено тебе воссоздать Орден Джедаев, спасти Республику, победить Темного Лорда-ситха...», и понял — вот оно что. То, о чем говорил его умирающий наставник.

Архимаг Шумера, Креол сын Креола, смотрел на парня с пониманием в своих серых, как их робы глазах и медленно произнес:

— Ну что, мой молодой ученик, не пора ли нам возвращаться обратно?

* * *

Ощущение материальности медленно заполняло его. Не то, что на Корусанте он не чувствовал себя материальным, но теперь все было по другому, более ярким, что ли. Его собственная тяжесть указала на его лежачее положение. Звуки его собственного прерывыстого дыхания, вместе с гулкими пульсациями крови в висках, сопровождались острой болью внутри его грудной клетки, словно там поместили пылающий очаг, который разгорался все больше и больше. Разрастаясь, боль вышла из его собственного тела, где, встретившись с неким защитным пузырем вокруг его тела, разорвала его и в его мозг хлынули потоки информации из внешнего мира. Вернулись чувства.

К нему вернулся слух. Первые звуки извне ударили по барабанным перонкам, вторглись в мозг таким нестерпимо острым визгом, что как быпросверлили в нем дыру. А, возможно, так ему показалось. Секунду или две позже, когда ощущения притупились, он понял, что услышал разговор между какими-то людьми, врачами наверно, потому что обменивались они лишь медицинскими терминами.

Гарри перестал прислушиваться, так как ничего из сказанного он не понимал, а глаза его не желали открываться. Поэтому, он вгляделся в свой внутренном мир. Все его воспоминания — до инцидента в доме тети, когда его убили, вернулись к нему. Он помнил и время пребывания на Корусанте, и время в Хогвартсе. Прекрасно, так ему стало как-то спокойнее.

Гарри был уверен, что после удара Вернона, его наверняка увезли в больницу Литтл Уингинга, если не напрямую в морг. Но мертвым он на данный момент не был и места ему в морге не было. Значит, он пришел в себя в реанимации. Как так получилось, что его воспоминания говорили ему о его собственной смерти, но он еще на Корусанте сообразил, что как-то выжил. А позже оба учителя все связанное с его «воскрешение» ему на пальцах объяснили. Упоминали некоего «внешнего наблюдателя».

Он опять-таки стал прислушиваться, потому что врачи упомянув слово «волшебство», привлекли внимание парнишки к новой теме их разговора. А бубнили они о некоем чуде, случившемся недавно и прямо связанном с ним, с Гарри Поттером. Мальчик внутренне усмехнулся. Еще бы, вряд ли каждый день им приходилось встречаться с восскрешением из мертвых. К нему пришло понимание, что, возможно, случиться этому помогло не мифическое чудо, а всепроникающая рука волшебного мира.

Все может быть. Или не все.

Так или иначе, он, как и обещал магистр Йода, вернулся в свой мир. На пленету Земля.

Он снова попытался открыть глаза, опять же безуспешно. Дело это оказалось невозможным, потому что веки отказывались повиноваться воле мальчика, да и ресницам что-то не позволяло разлепиться.

Гарри пошевелил пальцами рук и ног, надеясь, что так пробудит свое тело к действию методом ускорения кровотока по венам. Это действие оказалось правильным, потому что во всем теле разлилось чувство приятной и всепроникающей теплоты. Наконец, его глазные яблоки подчинились его воли, шевельнувшись в глазницах. Веки чуть-чуть отделились друг от друга, не одинаково успешно в обоих глазах, сквозь зрачки проник свет — ламп, дня? — больно резанув отвыкшие от внешнего раздражения органы зрения.

Врачи, оказалось, разговаривая между собой, не забывали следить за состояния пациента, потому что сразу заметили его потуги.

— Ха! — воскликнули одновременно несколько мужских голосов. — Смотрите, смотрите! Мальчик пришел в сознании! — рявкнул кто-то из них и остальные восторжено загальдели.

Чужие руки в перчатках стали ощупывать его тело, темные фигуры общегуманоидного контура заслонили падающий сверху свет. Его глаза более-менее привыкли и он открыл их широко. Ему показалось, что никогда раньше — исключая тот период на Корусанте — он не видел настолько ясно и четко. Прежде, чем Вернон убил его, без своих очков Гарри чувствовал себя слепым кротом.

Смерть, оказывается, имела и свои положительные стороны — она вылечила его от надоевшей близорукости. И не только от нее. Смерть лишила его того подселенца в шраме, о котором наставник Креол отзывался как о своем потерянном ученике. Согласно заключений обоих учителей Гарри, во время его странного, послесмертного ученичества, этот подселенец появился в шраме на его лбу, когда Змеелицый пришел убивать Гарри Поттера в его младенческом возрасте. Попытка убийства последнего Поттера не удалась Темному адепту, из-за вмешательства магистра Йоды. Он применил Силу, чтобы воспрепятствовать попаданию зеленого энергетического луча в ребенка. А потом, как ему с восторгом рассказали его учителя, сам ребенок Гарри удивил их тем, что применил Молнию ситхов и спалил Змеелицего в пепел. Но, все-таки, нападение с использованием Темной стороны Силы, не осталось без последствия. Маленькая частица души агрессора откололась и поселилась в кровоточащем шрамике на лбу мальчика.

Из своих воспоминаний за год обучения в Хогвартсе Гарри помнил, что этот шрам, усилиями директора Дамблдора, превратился в символ его победы над Темным лордом Волдемортом. И с того момента весь волшебный мир стал величать Гарри Поттера, как „Мальчика-который-выжил”. Якобы, его Авада Кедавра не берет.

После пребывания на Корусанте шрам этот почти исчез. Вместе с близорукостью.

Сожалел ли он о потери шрама и подселенца в нем? Вы, что, шутите?

Из всех примечательностей победителя Того-которого, без шрама и очков-кругляшек, ему оставалась только его нереально зеленые глаза и лохматая — он с трудом, преодолевая боль почему-то в шее, приподнял руку и дотронулся до..., ой, что это на голове у него, косички? Что магловские доктора по этому поводу скажут?

Гарри саркастично улыбнулся — он маг или где. Заставит их не замечать эту особенность его внешности и все. Проехали.

— Мистер Поттер, вы слышите меня? — прервал его размышления тот же голос и Гарри попытался шевельнуть голову. Что-то мешало ему двигать ею. Острая боль заставила его поморщиться и замереть. Врач, заметив это, приказным голосом сказал: — Не двигайтесь, мистер Поттер, у вас перелом шейного позвонка. Не пытайтесь говорить, это тоже будет болезнено. Подавайте знак миганием.

Гарри захотел сказать «Да!», но в горле нещадно запершило и он мигнул один раз.

— Хорошо, — вздохнул доктор. — Теперь я вам буду задавать вопросы и если ваш ответ положительный, мигайте раз, если отрицательный — два раза. — Доктор, поседевший мужчина с пыщными усами, подождал утвердительного знака мальчика и спросил: — Когда вы неподвижны, вас где-то болит?

Он, что, не видел как он двигал рукой?

Болит ли у него? Минутой раньше, пока приподнимал руку, да. Очень даже болело, но сейчас, вроде нет. Вся боль затихла. Ну, чтож, мигнуть — значит мигнут, два раза.

— Нигде не болит? Невозможно! — он потянул правый ус и его губы растянулись. — Чудненько, — вдруг обрадовался врач, а потом засуетился. — Мистер Поттер, я сейчас буду вас колоть вдоль по ноге иголкой, чтобы установить ваши нервные реакции, согласны? — Гарри мигнул раз и когда почувствовал укол в пальце левой ноги, дернул ногу и ойкнул. — Ай, как хорошо! Мальчик, да ты сказочный везунчик! Сестра, — обратился он к невидимой пациенту женщине, — позвони, пожалуйста в полиции и позови того следователя, Гордона мне кажется.

— Эрнест Гордон, — прозвучал грудной женский голос, вероятно, медсестры. — По пути узнаю, как там дед мальчика, тот который в морг чудиком в балахоне явился. Одновременно запрошу информацию из кардиологического отделения о самочувствие его дяди. Тот, который ударил мистера Поттера битой по голове и довел до глубокой комы. Узнаю как там и его тётя, миссис Дурсль... Везунчик-то мистер Поттер везунчик, но вся его семья загремела в больницу. А из Восточного Суссекса, куда отправили его кузена, нам позвонили, что и его вторая тётя, мисс Марджори Дурсль тоже пострадала. Вроде, её собака покусала...

Мардж покусала собака? Гарри не сдержался и начал хихикать. Боль в шее вернулась и он осекся. Но прислушался к разговору.

— Серьезно? Хм, восстановление мистера Поттера означает, что угроза длительного тюремного срока для его дяди отменяется ... — Потом усатое лицо врача опять приблизилось к лицу Гарри, чтобы изучить состояние его головы. Засветив тому лампочкой в глаза, врач тихо бормотал себе под нос: — Хммм, зрачки реагируют на свет правильно, шрам на лбу закрылся, гематома спала, синяк есть, но это пустяк...

В тот момент дверь помещения резко распахнулась, хлопнув ударяясь об стену и внутри вихрем вторглись новые люди. Голос незнакомой женщины рявкнул:

— Конфундус! Обливиэйт! — и поток магии хлынул из ее палочки. — Вы свободны от смены, о существовании Гарри Поттера забудьте, нас вы не видели. Идите домой и отдыхайте.

Послышался шум срываемой одежды, потом звук от передвижения мебели, скрип от закрывания двери. Магловские врачи поспешно удалились из помещения.

— Поппи, кладите Поттера на носилку и аппарируйте с ним в Мунго, я тут подчищу, — сказал хорошо знакомый мальчику, глубоко ненавистный голос профессора Снейпа, декана факультета Салазара Слизерина. — Заодно, поищу где находится Альбус. В Мунго я сам его транспортирую.

— Ладно, Северус, действуй. Но сначала помоги мне освободить Гарри от капельниц и от этого иммобилизирующего воротника. Кстати, ты понял что конкретно с мальчиком случилось в доме его тети? Амелия утром отправила Патронус спешно забрать его из больницы, так ничего толком не объяснив.

— Откуда мне знать? — сердито спросил Снейп. — Да и какое мне дело до этого паршивца? Он не мой студент, надо было звать с собой Минерву, а не меня.

— Северус, не будь букой! Зелья с собой взял? — Сказала мадам Помфри и несколько секунд спустя к губам Гарри поднесли холодную стекляшку. — Пей, дорогуша, сразу полегчает тебе. — Полегчало, да, но такой горький вкус Гарри никогда раньше не пробовал. Хорошо, что ему сразу дали воду. Пока пил, снова открылась дверь и в помещение вошли новые люди. — Ааа, Амелия, доброе утро! Молодой Поттер пришел в сознании, я дала ему Костерост. И как только уберем этого воротника, заберу его в Мунго...

— Подожди, Поппи, мой коллега Гордон из магловской полиции хочет задать ему несколько вопросов, если возможно.

— Моментик, сейчас дам мальчику еще парочку зелий, обследую его медицинскими заклинаниями и можете приступить. Но лишь парочку вопросов, не больше. Бедному мальчику нелегко пришлось, раз его отправили в больницу.

— Какая больница, Поппи? Поттера сначала в морг привезли! Скорая застала его уже мертвым.

— Как мертвым? — Голова школьной медиведьмы в белой косыночке наклонилась к лицу мальчика и Гарри ухмыльнулся, увидев ее ошарашенное выражение. — Амелия, ты видишь это?

— Что такое? — голос незнакомой Амелии был уставшим, но она немедленно присоединилась к школьной медиведьмы, заглядывая ей через плечо.

— Видишь его лоб? — почему то прошептала мадам Помфри.

— Дааа, вижу. А! Его шрама нет...

— Нетушки! — пискнула медиведьма и вдруг весело засмеялась. — Альбусу обломается. Я весь прошлый год настаивала, чтобы мальчика обследовали в Мунго насчет фонившего темной магией шрама, а он «Нет, да нет!». Вот, хана ему теперь.

Потом ему дали некое новое, но никак не приятнее на вкус зелье, и он уплыл в сон без сновидений.