Вопреки року (гет)

Скоро дозорные начали ощутимо волноваться. Сначала Лехтэ не обращала внимание на их хмурые взгляды, на то, что они теперь практически не убирали мечи в ножны, однако вскоре она все же сообразила, что что-то стало идти не так.

Едва ладья Ариэн в очередной раз скрылась за горизонтом, смешанный отряд фалатрим и нолдор вновь разбил лагерь. Командиры выбрали место, по возможности укрытое кустарниками и редкими деревцами. Когда ужин был готов, Тарион решительно приказал загасить костер.

— Что происходит? — поинтересовалась Лехтэ, подойдя к нему и присев рядом.

Нолдо вздохнул:

— Орки, леди. Твари Моринготто.

Тэльмиэль внутренне содрогнулась, однако виду постаралась не показать.

— Они тут, рядом? — уточнила она.

Секунду воин молчал, потом кивнул:

— Да. Разведчики теперь все чаще видят следы их присутствия: обломанные ветки, отпечатки ног на влажной земле.

— Насколько свежие?

— День-два, не больше.

Лехтэ нахмурилась и, закусив губу, уставилась в темноту. Не слишком быстро, однако неумолимо они приближаются к северу. Туда, где обосновался враг. И если раньше она могла себе позволить расслабленно смотреть по сторонам и мечтать, то теперь стоило быть вдвойне, или даже втройне осторожней.

— На всякий случай держите оружие под рукой, леди Тэльмиэль, — попросил Тарион. — Кто знает, что может случиться в следующую минуту.

— Хорошо, — послушно согласилась она.

Лехтэ вернулась туда, где совсем недавно горел огонь, где остались ее вещи и, устроившись по возможности удобнее, бездумно принялась смотреть в ночь.

Голоса осени звучали все ощутимей и громче. Не пели больше птицы, в воздухе витал запах прелой листвы. Вот-вот зарядят дожди, нолдиэ чувствовала это всей кожей. А им, по большому счету, и укрыться-то было негде. Но она сама потащила всех навстречу распутице, так что жаловаться теперь не на кого. Да она и не собиралась.

Усиленные дозоры часовых напряженно всматривались в темноту. Лехтэ собиралась уже лечь спать, как вдруг показалось, будто она слышит чей-то голос. Мельдо?

Нолдиэ встрепенулась, совершенно уверенная, что не ошиблась. Однако дозорные не подавали никаких признаков того, что тоже уловили звук, и она поняла, что это было нечто вроде осанвэ. Сердце гулко заколотилось. Лехтэ снова опустилась на землю и прислушалась. Конечно, снять аванир и открыть разум она не могла, и все же ясно ощущала теплое, ласковое чувство любви. Словно волна, однажды посланная в полет, искавшая ее, чтобы донести эмоции и мысли Куруфинвэ, наконец дошла.

Тельмиэль улыбнулась и ощутила, словно тяжелый камень упал с плеч: о ней думали и все еще любили. Совсем скоро они увидятся, а там, как бы ни прошла первая встреча, все будет хорошо. Просто обязано быть!

Лехтэ завернулась в плащ, пристроив под рукой ножи и лук со стрелами, и, прежде чем позволить себе провалиться в сон, попробовала послать такое же чувство любви в ответ, которое шло из ее сердца. Получилось у нее или нет, она не знала, и все же засыпала с улыбкой на губах.

Очередная ночь прошла спокойно. Воины свернули лагерь и после завтрака отряд продолжил путь.

Небо хмурилось. Сквозь плотную серую завесу не пробивался не единый животворный лучик, и Тарион, мрачно взирая на белесую муть перед глазами, ругался вполголоса себе под нос.

— Такая погода на руку врагу, — пояснил он в ответ на вопрос Лехтэ. — Твари Моринготто не выносят света.

Сырость пробиралась под одежду, и нолдиэ время от времени зябко ежилась. Дозорные ехали, высматривая что-то на земле, а после треть из них сорвались с места и ускакали далеко вперед.

— Что-то случилось, — предположил Тарион.

Впрочем, долго мучиться неизвестностью им не пришлось. Минуло едва ли четверть часа, как запыхавшийся разведчик вернулся и, подъехав к командирам, доложил:

— Там впереди бой. Примерно на расстоянии лиги. Эльдар и ирчи.

— Кто именно? — резко подался вперед Тарион.

Дозорный на долю секунды замялся:

— Мне кажется, я видел знаки Первого Дома.

Тарион и Острад тревожно переглянулись.

— Амрод и Амрас остались позади, — начал рассуждать нолдо, — земли Карантира за рекой справа, а до двух старших Фэанариони еще ехать и ехать. Подозреваю, что если это Первый Дом, то либо ваш супруг, либо его брат Келегорм.

— В любом случае нам стоит убедиться, что нашей помощи не требуется, — заметил Острад.

— Согласен, — поддержал идею Тарион и уже во весь голос скомандовал: — Вперед!

Кони стелящимся карьером полетели к месту сражения. Лехтэ старалась не отставать, и мысль о том, что, может быть, она совсем скоро увидит мужа, заставляла сердце взволнованно биться в груди. Однако нолдиэ никак не могла сообразить, что ей делать сейчас и как поступить. Поэтому, когда стал отчетливо виден бой, а ветер донес до них звон мечей, она резко остановилась, подумав, что ей не стоит, должно быть, соваться в самую гущу битвы.

Конь вдруг громко захрапел и принялся бить копытами, словно пытаясь ей о чем-то сказать.

— Что случилось? — спросила она его и погладила по шее.

В этот самый момент из-за кустов выскочили несколько орков. Лехтэ вскрикнула, и нолдор обернулись на ее голос.

— Проклятье! — услышала она Тариона, который уже развернул коня, чтобы ехать к ней на выручку.

* * *

Чем дальше к югу продвигался отряд Куруфина, тем мрачнее становился сам лорд. Конечно, равнина Эстолада просматривалась хорошо, но и на ней встречались рощицы и даже небольшие перелески, и он опасался разминуться с женой. Каждую ночь он тянулся к ней мыслями, не открываясь полностью, но однозначно давая понять, что любит и очень ждет встречи.

В тот вечер Искусник сидел у костра, задумчиво глядя на языки пламени и размышляя, каким путем отправиться дальше. Дело в том, что они подъехали к холмистой части Эстолада. Она была непротяженной, да и рельеф не создавал преград ни пешему, ни конному. Однако разминуться с супругой именно на этом участке не составило бы труда. Предугадать же ее маршрут Искусник не мог. Решив, что на время перехода через холмы разошлет верных по всем направлениям, он отправился спать, а на границе сна и яви ощутил легкое, но ласковое и нежное прикосновение к своей фэа — Лехтэ ответила на его зов. Она была совсем рядом, возможно, уже завтра он сможет увидеть, обнять и уже никогда не отпускать ее от себя. С трудом удержавшись от того, чтобы не поднять на ноги отряд и не продолжить путь ночью, Куруфин встал и сменил одного из дозорных, понимая, что все равно не сможет уснуть.

Утро выдалось хмурым и туманным. Нолдор зябко кутались в плащи, тихо переговариваясь друг с другом. Слова будто вязли в липком воздухе, не желая тревожить белесую пелену и то, что она могла скрывать. Несмотря на разболевшееся от сырости плечо, Куруфин не стал дожидаться, когда лучи Анара прогонят туман прочь, и скомандовал отправление. Он торопился, с каждым мгновением ощущая, что промедление может ему слишком дорого стоить.

Кони шли шагом, осторожно ступая ногами, и лишь изредка тревожно пофыркивали. Тишина становилась более напряженной и даже гнетущей, пока не прорвалась сигналом тревоги от одного из дозорных — орки.

Твари не спрятались на день, испугавшись яркого света, а использовали туман, как прикрытие и возможность для неожиданного нападения. Однако они не учли, что даже в этой пелене нолдор услышали их дыхание, а затем и тяжелую поступь.

Откуда взялись ирчи в его землях, Куруфину предстояло подумать позже — пока же его небольшой отряд атаковал тварей, самонадеянно из-за численного превосходства ринувшихся на эльфов, а не попрятавшихся среди поросших кустарниками холмов.

Туман постепенно рассеивался, позволяя лучникам-нолдор точнее целиться и доставать противника с одного выстрела. Большинство же предпочитало рубиться мечами, нанося удары сверху. Ирчи пытались ранить коней или скинуть эльфов на землю. Иногда им это удавалось, но другие нолдор незамедлительно бросались на помощь своим товарищам, подчас сами подставляясь под удар.

Неожиданный топот копыт и появление еще одного отряда эльдар удивили не только орков, но и нолдор. Куруфин, резко взмахнув мечом и наконец избавившись от одной настырной твари, рванул навстречу всадникам, понимая, кого среди них сейчас обнаружит.

«Мелиссэ, где же ты?» — вглядывался в лица Искусник.

Оставшиеся в живых орки спешно рассеялись по кустам, нападая на всадников из засады или же вовсе стреляя из арбалетов. Несколько тварей подлетели к зазевавшемуся эльда из прибывшего с юга отряда и попытались выдернуть из седла. Конь спас своего седока, резко развернувшись и метко лягнув одного из нападавших. Эльда дернулся и вскрикнул, а капюшон его плаща слетел с головы.

— Лехтэ! — непроизвольно крикнул Куруфин и поскакал к жене, опережая еще одного квенди, кинувшегося ей на подмогу.

— Мельдо! — не удержавшись, крикнула нолдиэ, в волнении прижав ладони к груди и словно забыв про окруживших ее тварей.

Ошибиться было невозможно. В фигуре всадника она узнала того, к кому стремилась все это время. И, хотя обстановка совсем не располагала к подобным размышлениям, она невольно залюбовалась его суровым видом. На губах Лехтэ расцвела улыбка, в глазах застыло выражение радости и восхищения, а в следующий миг она уже была на земле. Кривой ятаган взметнулся, чтобы расправиться с легкой добычей, когда на орка, держащего его в своих лапах, спрыгнул с несущегося галопом коня темноволосый нолдо. Куруфин понимал, что продолжить бой верхом и не задеть жену не сумеет, и не раздумывая, принял это решение. С первой тварью было быстро покончено, остальные же чуть отступили и потянулись за арбалетами. Первый болт Искусник отбил мечом, от второго увернулся, а третий полетел в только что поднявшуюся на ноги Лехтэ. Выбора у Куруфина не осталось — он дернул любимую в сторону и к себе, одновременно с этим разворачиваясь и закрывая ее, ожидая скорой сильной боли в спине. Однако вместо этого он услышал, как болт ударился в щит, поставленный подоспевшим Тарионом. Верные же Куруфина тем временем добили оставшихся тварей.

— Мельдо, — тихо произнесла Лехтэ. — Неужели это правда ты? Родной мой… Ты ведь простишь…

— Шшш, — тихо произнес он. — Молчи. Не надо слов. Ты здесь. Это главное.

Он так и стоял, не разжимая рук, обнимая любимую и закрывая ее ото всех, целовал ее волосы, вдыхая дорогой ему запах.

Однако как ни хотелось Искуснику замереть и остановить время, ему все же пришлось отпустить жену из объятий, еще раз быстро оглядеть ее, улыбнуться, заметив тот самый кулон на шее и развернуться поблагодарить так вовремя подоспевшего нолдо.

— Мелиссэ, мне сейчас надо будет отдать ряд распоряжений и помочь раненым. Кто командир отряда, что сопровождал тебя?

— Их двое. Острад из фалатрим и Тарион — верный Финдекано. Со вторым ты уже знаком. Это он прискакал, когда… когда…

— Я понял. И обязательно поблагодарю их обоих. А пока что, прошу тебя, будь рядом.

Лехтэ кивнула, вновь быстро прижалась к мужу и осторожно коснулась губами его щеки.

— Мельдо…

— Не сейчас, родная, — взял себя в руки Куруфин, вспомнив, что лорду не пристало теперь оставлять ни свой отряд, ни приехавший с юга.

Оказав помощь раненым и очистив поле от орочьих тел, Куруфин решил вернуться на место их прошлой ночевки и там отдохнуть.

Разведенные костры уютно потрескивали поленьями. Целебные отвары сменились тушками подстреленных птиц, поджаривавшихся на огне.

Никто из квенди не погиб в этой стычке, однако они потеряли нескольких коней, а двое нолдор не могли из-за ран ехать самостоятельно. Понимая, что в Химлад они вернутся не очень скоро, Искусник хотел дать эльдар возможность отдохнуть и набраться сил, а потому лагерем встали они на несколько дней.

— Лорд Куруфин, могу я поинтересоваться, была ли наша встреча случайна, или же вы ехали, чтобы скорее увидеться с супругой? — спросил Тарион обходившего лагерь нолдо.

— Со мной связался Нолофинвэ, — ответил он. — И сообщил о прибытии леди Тэльмиэль.

— Значит, Финь… лорд Финдекано благополучно добрался до Барад-Эйтель, — с облегчением произнес верный Второго Дома, волновавшийся за судьбу своего командира.

— Вероятно, — проговорил Искусник. — Почему вы разделились?

Тарион рассказал обо всем, что происходило по пути, упомянув и о том, что именно леди Тэльмиэль не пожелала остаться на Амон Эреб и связаться с мужем. Решив по возвращении в крепость обязательно спросить жену, что же остановило ее от визита к Амбаруссар и возможности вызвать его по палантиру, Куруфин подошел к костру, рядом с которым расположилась Лехтэ.

— Не холодно? — заботливо спросил он, на всякий случай сняв свою куртку и накинув ее на плечи супруги, сидящей на плаще и любующейся яркими языками пламени.

Лехтэ уютно завернулась в нее и, улыбнувшись, взглянула на мужа, чтобы в следующий миг испуганно вскрикнуть.

— Мельдо, что с тобой? — она неотрывно смотрела на испачканную кровью из-под повязки рубашку.

Несколько недоуменно изучив себя, Куруфин пожал плечами, чуть поморщился и спокойно пояснил.

— Это старое. Забыл поменять повязку, не беспокойся, сейчас все сделаю.

Он встал, намереваясь ненадолго покинуть супругу, но та поднялась следом, потянувшись к его рубашке.

— Я помогу! Пойдем вместе.

— Тебе так не терпится раздеть меня? — ехидно проговорил Искусник, улыбнувшись. — Здесь не лучшее место, но в крепости…

Он выразительно посмотрел в глаза жене. Та немного смутилась, но настояла на своей помощи.

— Как хочешь, — уже серьезно ответил Куруфин. — Но плечо выглядит так себе.

Лехтэ вздохнула, но упрямо оставалась рядом с ним, пока он готовил, чем обработать рану. Она, внимательно выслушав, что нужно сделать, намочила в отваре чистую тряпицу, бережно смыла натекшую кровь, осторожно смазала края и перевязала. И лишь когда Куруфин надел рубашку, порывисто обняла его и быстро поцеловала.

— Все хорошо, родная, не переживай, — тепло ответил он. — Просто царапина.

Неожиданно она вспомнила слова Турукано, сообщившего, что их сын был в серьезной опасности.

— Скажи, Тьелпэ тогда также досталось?

Искусник резко остановился, словно налетел на невидимую преграду.

— Когда? — спросил он.

— Мне сказали, он чуть… чуть не отправился к Намо, — выдохнула она.

Кулаки Куруфина невольно сжались.

— Не волнуйся, сын в крепости, с ним все хорошо, — постарался улыбнуться он. — Отличным мастером стал.

— Что тогда случилось с Тьелпэ? — не унималась Лехтэ.

— Да кто тебе вообще об этом мог сообщить? — вспылил Куруфин.

— Турукано.

— Та-а-ак. Вот, значит, как он отблагодарил за спасение брата, — прошипел он.

— Он тогда сказал, что ты помог Аракано, отдав оставшуюся от лечения Тьелпэ мазь, или что-то еще…

— Нет. Я готовил новый отвар, — глухо произнес он. — Весь предыдущий мне понадобился для сына. Но я не хочу сейчас об этом говорить.

Лехтэ кивнула и ласково взяла мужа за руку.

Весь оставшийся вечер пришлось посвятить делам, обустраиваясь так, чтобы внезапно начавшийся дождь или сильный ветер не помещали отдыху ни эльдар, ни лошадей. Убедившись, что и фалатрим, и верные Финдекано ни в чем не нуждаются, Куруфин велел разбудить его во второй половине ночи, когда наступит его черед выходить в дозор, и направился к приготовленному лежаку.

Лехтэ уже ждала его там.

— Устраивайся поудобнее, с этой стороны, — подсказал Искусник. — И к костру поближе, и я от ветра закрою — дует оттуда.

Она кивнула и легла, напряженно ожидая чего-то. Куруфин расположился рядом и обнял жену, лицом зарываясь в ее волосы.

— Лехтэ, неужели ты мне не снишься, — тихо проговорил он, прижимая любимую к себе.

Она хотела повернуться и что-то ответить, но Искусник не дал ей это сделать, лишь крепче обнимая любимую.

— Спи, мелиссэ.

Лехтэ повозилась, устраиваясь поудобнее, и, прижав к себе руку мужа, улыбнулась.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Вместо ответа Куруфин поцеловал ее волосы и, прикрыв глаза, уснул, спокойно и безмятежно.