Формула от смерти (джен)

— Вот и долгожданные уроки колдовству, — насмешливо тянет Вальнар, усаживаясь в кресле, скрещивает ноги. — Садись, Руслан.

Мы в кабинете с портретами. Сейчас раннее утро, но в комнате мрачно и душно. Дрожащие свечи кидают прыгающие тени на лица колдунов, делая их хмурыми и зловещими.

Я сажусь.

— Вчера я тебе рассказывал про Дар. Что ты понял и запомнил?

У меня тогда голова совсем не работала. И стоило мне после ужина лечь, я сразу отрубился, поэтому совсем не думал про события дня. Сегодня я выспался, слабость пропала и мозги наконец-то могут нормально взяться за интересующий меня вопрос.

— Ну, вроде, когда я использую Дар, тратится кровь и энергия. Мой Дар отличается, так как энергию я беру из других предметов, поэтому мне надо чего-то касаться, когда я им пользуюсь.

Удивительно, но, кажется, я все вчера понял и даже запомнил. Хотя казалось, что голова вообще отключилась.

— Верно, — Вальнар одобряюще улыбается, видимо, тоже не ожидал, что я все запомню. — Остался вопрос, почему на дереве остался след, а на Инаре — нет.

Киваю.

— Пришлось вчера поломать голову, но я понял, — продолжает наставник. — Дело в том, что первое видение получить было сложнее, чем второе.

— Что значит сложнее? Из-за того, что я устал?

— Нет, — усмехается. — Смотри. Про кого ты видел видение, когда дотронулся до дерева? Про Инару. А когда к Инаре? Тоже про нее. Так вот, получается, что получить видение о человеке через посредника сложнее. Это забирает больше энергии у предмета или человека, к которому ты притрагиваешься, и больше крови у тебя.

Кажется, я запутался. Хмурюсь, пытаясь разобраться в словах наставника.

Вальнар снова усмехается.

— Например, ты дотрагиваешься до меня. Если ты запросишь видение обо мне, затратится мало энергии у меня и крови у тебя. А если запросишь об Инаре, то я стану посредником. На мне останется такой же след, как у дерева, или что похуже, и крови ты потратишь намного больше.

Звучит жутко. Получается, что кольцо пьет у меня кровь, как пиявка. Да еще и снять нельзя.

— Но почему во второй раз я чувствовал себя хуже? Я же запросил воспоминание Инары и дотронулся до нее.

— А это из-за того, что ты в первый раз потратил много крови, да еще и набегался.

Смотрю на кольцо. Жилка пульсирует в такт моего сердцебиения. Оно часть меня. Дает мне Дар. Но хочется снять его и не надевать больше.

— Оно все время будет пить мою кровь?

Вальнар хмыкает.

— Оно не пьет твою кровь. Кольцо — это часть тебя. Оно, как часть твоего тела. Сначала оно забирает крови больше, чем ему надо, но только когда ты используешь Дар, — Колдун теребит свою серьгу, похоже, не замечая этого. — Но скоро оно начнет проводить через себя кровь, как одно из частей тела, и тогда Дар не будет приносить тебе никакого беспокойства, ведь энергию ты забираешь у других.

Снова перевожу взгляд на кольцо. Если особо не приглядываться, то жилку посреди золотого ободка не заметишь.

Даже не знаю, рад я этому Дару или нет. Вроде, вчера он помог мне найти Инару, но также я залез в ее личную жизнь. Чувствовал все, что переживала она. Это было тяжело. И я долго не мог сбросить с себя ее эмоции и разделить видение от себя. Так будет всегда? Или, когда я научусь его контролировать, будет проще.

Но все еще жутко, что кольцо, сделанное из моей крови, дает мне Дар, а взамен питается моей кровью и энергией других людей и предметов.

Вальнар

Оставив Руслана у башни, я телепортируюсь в подземную тюрьму под замком. Здесь холодно. Воздух тяжелый и влажный. Неприятно пахнет сыростью, плесенью и грязью.

Глубоко вдыхаю и дожидаюсь, когда отступит легкое покалывание в конечностях. Встряхиваюсь и иду по узкому коридору. Каменные стены покрыты плесенью, капельками воды и чем-то слизким.

Никогда не любил это место. Но оно идеальное, если хочется кого-то сломить.

Голову занимает последний разговор с Русланом. За последние дни мне получилось привыкнуть к его импульсивности и детской наивности. Все-таки за годы одиночества в замке, наедине с Гевой, я совсем забыл, как общаться с подростками, и как найти с ними общий язык. Но чем больше мы проводим времени, тем лучше я его понимаю. Да и расположить его к себе оказывается не сложно. Если не заострять внимание на его наивных, а иногда туповатых мыслях, его поведение и слова иногда даже смешны. А если не ожидать от него зрелости, как от Димиора и Гевы, и вести диалог на равных, то общаться с ним гораздо легче и даже иногда увлекательно.

Но мне все время не дает покоя мысль, что я что-то упускаю, делая из Руслана колдуна. Что-то очень важное. В день, когда я телепортировал его из Иноземия, я сделал ошибку. Вместо того, чтобы оказаться в своей комнате, Руслан переместился в башню к Инаре. Это в конце концов оказалось мне только на руку — девушка привязалась к парню, и в будущем мне это поможет добиться от нее своего. Но все-таки после этого каждый день меня преследует чувство, что я делаю все неправильно. Но что, я понять не могу.

Или не хочу.

Но сейчас мне не до этого.

Останавливаюсь перед окованной железом дверью. Она с трудом поддается мне, скрипит. Я вхожу в помещение. Комната уставлена разными старыми и ржавыми орудиями пыток, с бурыми пятнами, от которых может разыграться больное воображение. Мне не нужны пытки, чтобы заставить человека сделать, что мне нужно, я могу обойтись и психологическими методами. Именно поэтому я посадил пленника в эту камеру.

Как этот человек боится боли и смерти! Стоит немного пригрозить, и он сразу же согласится на все.

Инара же другая, поэтому подход к ней должен быть другим. Да и не могу я держать девочку-подростка в таких условиях.

Подхожу к сидящему на полу мужчине. Руки и ноги у него закованы в цепи. Волосы в некоторых местах покрылись сединой. Когда-то совершенно гладкое лицо покрылось морщинами и осунулось. Пронзительные, ярко-голубые глаза ввалились и потускнели.

Усмехаюсь. Вот что страх делает с человеком всего за два дня.

Наклоняюсь так, чтобы мое лицо было на уровне его. Чувствую неприятный запах из его рта и от тела. Вижу страх в его глазах и беспомощность.

Силой мысли захлопываю дверь за спиной. Мужчина вздрагивает.

Я вижу его насквозь, слышу его мысли и знаю, что стоит на него легонько надавить, и он будет готов сделать все, что бы я ни сказал.

— Ну что, поговорим? — достою из-за пояса кинжал и провожу лезвием вдоль щеки перепуганного до смерти человека.