Не та цель. Том 2 (джен)

Пока Симми в целях экономии сил ходил пешком за писчими принадлежностями, я размышлял о своей немного дерзкой идее, и понимал, что пусть она немного цинична, однако в то же время она правильная.

Глупо отрицать, что Люпин сейчас находится под влиянием Дамблдора, и старый манипулятор беззастенчиво использовал его, как и многих других, в своих целях, практически ничего не давая взамен. Если я предложу Люпину работу, кров, и достойное существование — я вырву его из-под этого влияния, и что гораздо более важно — отныне он будет обязан мне, а не Дамблдору. Я сделаю его частью своего рода, и он будет моим человеком, который будет по-настоящему бесценен в той большой игре, которая вот-вот начнётся.

В это время Симми наконец вернулся, неся с собой всё необходимое, и приняв у него пергамент, я расположил его на подносе, откуда заранее убрал тарелки, обмакнул перо в чернила и, несмотря на дрожь в руках, начал аккуратно писать, мысленно ставя себе большую напоминалку — раздобыть нормальных ручек во время ближайшего выхода в город.

«Уважаемый Ремус, надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Помните наш недавний разговор? Ситуация изменилась, и теперь я могу предложить вам не просто слова, а реальные условия. Мне действительно нужен человек, которому я могу доверять. Человек, который поможет мне восстановить родовое поместье и защитить интересы моей семьи. Я готов обсудить любые разумные условия — оплату, жильё, всё, что потребуется.

Если вы всё ещё согласны поработать со мной, дайте знать, и я пришлю Симми, чтобы договориться о встрече.

С уважением, Невилл Лонгботтом».

Несколько раз перечитав написанное, я остался доволен стилем изложения, где не было никаких лишних эмоций, после чего сложил пергамент, и несколько мгновений посмотрев на получившуюся записку, понял, что выглядит она ничуть не лучше того, что я вот буквально только что получил от Элеоноры. Это была именно записка, и не более того, а мне нужно, чтобы моё послание воспринималось как официальное предложение рода.

Решительно отодвинув поднос в сторону, я аккуратно опустил ноги с кровати, и как только мои пальцы коснулись прохладного деревянного пола — по телу тут же пробежала лёгкая дрожь, то ли от холода, то ли от слабости… Мне очень не хотелось идти в кабинет, но я больше не мог терять времени, а значит должен был это сделать.

Симми, наблюдавший за моими действиями, издал такой звук, будто я на его глазах как минимум собрался прыгать с Астрономической башни.

— Молодой хозяин! — залопотал он, бросаясь ко мне и падая мне в ноги. — Так нельзя! Совсем нельзя! Мать старого хозяина строго-строго запретила! Она сказала, что молодой хозяин должен лежать! Лежать и никуда не вставать! А если молодой хозяин встанет, то он может навредить своей магии! Истощение — это очень, очень опасно!

Его огромные глаза во время этих слов наполнились слезами, уши затряслись, а сам он выглядел таким несчастным, будто я собирался не просто встать с кровати, а натуральным образом наложить на себя руки.

— Симми, — сказал я как можно спокойнее, хотя внутри меня клокотало убийственное раздражение. — Послушай меня внимательно…

Домовик послушно замер, глядя на меня с надеждой и ужасом одновременно, а я тем временем продолжал:

— Я прекрасно понимаю, что бабушка наказала мне лежать, и так же я понимаю, что истощение — это крайне серьёзная штука… Но сейчас речь идёт о деле, которое намного важнее моего отдыха. Если мы и правда хотим, чтобы наш род набирал силу, восстанавливал влияние и защиту, я должен сделать это прямо сейчас, а не через два дня, когда бабушка разрешит.

Симми всхлипнул, но отпускать мои ноги не спешил, и прямо в такой позе попытался возразить:

— Но мать старого хозяина…

— Симми, — я приподнял его голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и тихим голосом спросил:

— Скажи мне, чьи слова для тебя важнее? Августы, которая по сути только управляет домом, но не является твоим прямым хозяином? Или мои? Слова признанного наследника рода, которому ты служишь по праву крови и магии.

Симми вздрогнул, будто я только что хорошенько его ударил, после чего его лицо исказилось борьбой — между страхом перед Августой и древним, инстинктивным подчинением наследнику рода. Я видел, что он разрывался между двумя привязанностями, но помогать не спешил. Он должен пройти это сам, и окончательно сделать для себя выбор — кто ему важнее.

— Симми… Симми не знает, — прошептал он. — Симми боится ослушаться мать старого хозяина… но молодой хозяин прав… Молодой хозяин теперь наследник… Симми должен слушаться наследника…

— Тогда помоги мне, — сказал я мягче. — Вместо того чтобы вопить и пугать меня своими слезами, лучше помоги добраться до кабинета, где я быстро и тихо сделаю свои дела, пока бабушки нету дома, и после этого сразу вернусь в кровать, и Августа даже не узнает, что я вставал, если ей об этом, конечно же, никто не расскажет…

Симми замер, обдумывая мои слова, и спустя несколько мгновений его уши окончательно поникли, а он кивнул с таким видом, будто соглашался на совершение какого-то преступления.

— Симми поможет, — прошептал он убитым голосом. — Но если мать старого хозяина узнает… Симми придётся себя наказать. Очень сильно наказать. Симми плохой домовик, который ослушался старших…

— Симми! — рявкнул я настолько сильно, что бедняга даже подпрыгнул. — Запрещаю, слышишь? Я, твой хозяин, запрещаю тебе себя наказывать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Ты выполняешь мой приказ, и если бабушка будет этим недовольна — я сам с ней об этом поговорю. Ты меня понял?

Симми не сводил с меня своих круглых глаз, в которых теперь плескалось какое-то новое чувство, очень похожее на изумление пополам с обожанием. Кажется, никто и никогда не запрещал ему себя наказывать, а для домовика это было сродни магической революции.

— Понял, хозяин, — выдохнул он и, шмыгнув носом, покорно подставил плечо, после чего сказал:

— Симми поможет.

Краем сознания я заметил, что из обращения домовика исчезла приставка «молодой», что очень меня обрадовало, после чего опёрся на своего верного слугу и поднялся на ноги, которые ещё подрагивали, но уже не так сильно, как несколько часов назад. Еда начинала делать своё дело, и организм понемногу восстанавливался, что было очень хорошим знаком.

Тем временем мы вышли в коридор, и я с удивлением отметил, что мне не показалось, и идти действительно стало как-то легче. Мышцы слушались, а голова хоть и слегка кружилась, однако пол больше не спешил меняться местами со стенами, а значит прогресс был налицо.

Путь до кабинета занял несколько минут, и уже совсем скоро я зашёл внутрь, сразу после чего практически рухнул в кресло перед столом, кинув быстрый взгляд в сторону Сибрана.

Симми суетливо подоткнул мне подушку под спину, накинул на ноги плед, и заглянув в мои глаза, произнёс:

— Симми будет ждать хозяина за дверью… Если что-то потребуется — хозяину достаточно просто позвать.

— Иди, — кивнул я. — И спасибо тебе за помощь…

Домовик прикрыл за собой дверь, второй раз за день оставляя меня наедине с портретом, и когда я посмотрел на Сибрана Лонгботтома, то увидел, что он смотрел на меня со странным выражением на лице, которое я так и не смог прочитать.

— Наследник, — наконец произнёс он негромким голосом, однако не смотря на это, по моей спине побежали мурашки, как перед надвигающимся штормом. — Будь так любезен, объясни мне, какого драккла ты не лежишь в кровати после такого мощного истощения, а тащишься сюда, рискуя свалиться в обморок на полпути?

Я вздохнул, и прекрасно понимая, что спорить с ним бесполезно, потому что Сибран не успокоится, пока не получит ответ, решил говорить начистоту:

— Потому что есть дела, которые не могут ждать, — ответил я, стараясь говорить уверенным голосом, чтобы не выглядеть плаксивым подростком. — И потому что состояние нашего рода, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Сибран на это утверждение лишь вопросительно приподнял бровь, но комментировать никак не стал, ожидая продолжения, которое я тут же ему предоставил:

— Симми на днях показывал мне, и я хочу сказать, что защита дома практически не работает! Практически все чары выдохлись, и в результате этого уже даже совы не замечают нашей защиты! Если мы ничего не сделаем в ближайшее время, то через пару-тройку месяцев наш дом будет мало чем отличаться от маггловского… Просто куча старых камней, в которых живут люди.

Сибран нахмурился, сразу после чего на его лице появилось выражение глубокой озабоченности.

— Я знал, что наши дела далеки от идеала, — наконец сказал он тихим голосом, после чего продолжил:

— Августа последние годы только и делала, что экономила на всём подряд, но чтобы у нас всё было настолько плохо… Это намного хуже, чем я думал.

— Поэтому я нашёл выход, — продолжил я, внутренне задержав дыхание. — Есть человек, специалист по древней магии и защитным чарам. Он не из Британии, и сейчас, как я понял, живёт где-то в Восточной Европе. О нём мне рассказал Ремус Люпин — друг моего отца, а так же он согласился помочь, поручился за этого мастера, и готов нас свести, вот только сначала я должен был решить вопрос с деньгами и с… с Уизерби.

При упоминании этой фамилии Сибран понимающе кивнул, но от комментариев в очередной раз воздержался, внимательно слушая меня.

— Теперь, после вчерашнего чемпионата, вопрос с деньгами успешно решён, так что теперь я могу нанять этого мастера, а так же предложить Люпину должность управляющего, но…

Я запнулся, пододвигая к себе листок с недавно написанным письмом, и сказал:

— Я написал ему предложение о возобновлении наших договорённостей, но потом понял, что отправлять такое просто так… нельзя. Это выглядит как записка от мальчишки, а не как официальное предложение от наследника рода. Слишком всё как-то по-детски и несерьёзно.

В следующее мгновение принесённое мной письмо взлетело в воздух, подчиняясь воле Сибрана, который сохранил бледное подобие своих сил в рамках этого кабинета, после чего оно подлетело к его портрету, и Сибран быстро пробежал глазами по написанным строчкам, после чего на его лице вновь появилось выражение, которое я не смог истолковать.

— Хм, — сказал он наконец. — А ведь это действительно очень толково, юноша…

Я удивлённо моргнул, и с недоверием спросил:

— То есть… вы не ругаетесь?

— А за что тут ругаться? — усмехнулся Сибран, и я заметил, как в его глазах мелькнуло одобрение. — За то, что ты, вместо того чтобы валяться в кровати и ныть о своей участи, притащился сюда решать дела рода? Или за то, что понял, что такие вещи нужно делать правильно, с соблюдением формальностей, а не абы как? Нет, Невилл… Я, наоборот, очень тобой доволен.

Он откинулся в своём кресле, и ленивым движением отправив письмо в мою сторону, окинул меня взглядом, в котором читалась гордость.

— Ты взрослеешь прямо на глазах, и делаешь это намного быстрее, чем я смел надеяться даже в своих мечтах. Ещё неделю назад ты был испуганным мальчиком, который боялся собственной тени, а теперь… теперь ты думаешь как глава рода, и должен тебе сказать — это дорогого стоит.

Я почувствовал, как после этих слов к моим щекам приливает тепло, потому что похвала от Сибрана была редкой и оттого особенно ценной.

— Но ты прав, — продолжил он, возвращаясь к делу. — Совсем не дело отправлять такие послания в таком виде, словно девку на свидание зовешь, а не взрослого человека на работу приглашаешь… Письмо от главы рода должно выглядеть соответствующе.

— Я думал о родовой печати, — вставил я, смутно вспоминая, что что-то такое в каноне было, после чего добавил: — Но у меня её нет. Да и даже если бы была, я не уверен, что смог бы её активировать в таком состоянии.

— Печать — это конечно хорошо, — кивнул Сибран. — Но для особо важных писем есть кое-что получше, и называется эта штука — знак рода. Глава или наследник могут наложить его на любой предмет усилием воли, черпая силу из магии рода, и в случае письма, Невилл, это не просто подтверждение авторства — это знак, что письмо отправлено от имени всего рода, но…

Он сделал паузу, и я понял, что сейчас будет какой-то облом.

— …чтобы наложить этот знак силой воли, нужна магия. Много магии, которой у тебя сейчас — кот наплакал, прости за выражение. Истощение есть истощение. Если ты попытаешься наложить его, то просто свалишься в обморок, который может закончиться повреждением каналов.

Я вздохнул, мысленно понимая, что ограниченик вполне логично, но как же было обидно…

— Однако, — продолжил Сибран, и в его голосе появились хитрые нотки, — для таких случаев, когда у главы или наследника нет возможности использовать собственную магию, существует кое-что ещё… Перстень главы рода.

Я поднял голову, и удивлённо переспросил:

— Перстень? Но я же…

— Верно, ты не глава рода, но тебя признал основатель, а значит ты сможешь воспользоваться перстнем. — Сказал Сибран, указывая рукой на массивный письменный стол, за которым я сидел. — Глянь во втором ящике, с правой стороны… Только не одевай.

Я послушно дёрнул указанный ящик, и когда он открылся с лёгким скрипом, где на бархатной подушечке лежал искомый перстень…

Он был массивным, выполненным из серебра, которое от времени стало уже практически чёрным, и это серебро оправляло крупный, тёмно-зелёный камень, внутри которого мелькали золотистые искры. Завершал образ перстня искусно выгравированный на поверхности камня герб Лонгботтомов — щит с грифоном, готовым взлететь.

— Бери, — сказал Сибран. — Это не просто украшение, а самый настоящий артефакт, который черпает силу напрямую из магии рода. Поэтому тебе достаточно приложить этот перстень к письму, сосредоточиться на том, что ты хочешь его запечатать, и он сделает всю работу за тебя.

Я осторожно взял перстень главы в руки, и сразу почувствовал, что он не только неожиданно тяжёлый, но и ещё и почему-то немного прохладный… Как только мои пальцы сомкнулись на нём, по телу тут же пробежала странная дрожь, будто что-то древнее и могущественное коснулось моей души, после чего признало во мне своего.

— А теперь письмо, — напомнил Сибран. — Разверни его и положи перед собой, после чего приложи к нему перстень.

Я разгладил пергамент на столе, после чего последовал подсказкам Сибрана и приложил к нему перстень таким образом, чтобы его камень касался бумаги прямо под текстом, а потом закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

Первые несколько мгновений ничего не происходило, а потом я почувствовал нежное и приятное тепло, совсем не похожее на жар лихорадки или огня. Оно разливалось от перстня по всей моей ладони, после чего поднималось вверх по руке, и проникало в грудь. Вместе с этим теплом ко мне пришло странное ощущение связи, будто тысячи невидимых нитей протянулись от меня куда-то вглубь, в самые недра поместья, к тому самому источнику, о котором говорил Симми.

После этого я открыл глаза, и пораженно ахнул. Дело в том, что на пергаменте, прямо там, где камень касался бумаги, проступил знак. Это было тот же герб, что и на перстне — щит с грифоном, вот только он был не просто нарисован чернилами или выдавлен тиснением… Он словно горел изнутри, мягким золотистым светом, который постепенно угасал, впитываясь в бумагу, оставляя после себя идеально чёткий, объёмный оттиск.

— Это… — выдохнул я.

— Знак рода, — удовлетворённо произнёс Сибран. — Теперь любой волшебник, увидев это письмо, поймёт, что оно отправлено не от простого мальчишки, а от главы древнего рода, пусть даже сам глава пока что несовершеннолетний. За этим письмом теперь стоит имя Лонгботтомов, и тот, кто его получит, будет относиться к нему соответственно.

— Спасибо, Сибран, — сказал я дрогнувшим голосом. — Спасибо. Без тебя я бы не справился.

— Справился бы, — отрезал предок, но под напускной суровостью голоса я слышал теплоту. — Может, чуть позже и чуть сложнее, но обязательно справился бы. Не забывай, что ты, в конце концов, Лонгботтом, а мы просто так никогда не сдаёмся!

Я тем временем аккуратно сложил письмо, вложил его в обычный чистый конверт, который уже запечатал простой сургучной печатью, поверх которой снова приложил перстень, после чего на сургуче тоже появился знак моего рода, и негромко позвал:

— Симми!

Домовик, верный своему слову, сразу же зашёл внутрь кабинета, после чего с готовностью спросил:

— Хозяин звал Симми?

— Вот. — Протянул я ему письмо, и сказал:

— Это нужно как можно скорее доставить Ремусу Люпину, понял? И проследи, чтобы письмо попало лично в руки.

Симми принял конверт с таким благоговением, будто это был не пергамент, а настоящая священная реликвия. Он недоверчиво разглядывал знак рода на сургуче, и с каждым мгновением его глаза становились всё круглее.

— Симми доставит, — прошептал он. — Симми всё сделает наилучшим образом! Хозяин может не сомневаться…

— Я знаю, Симми. — Улыбнулся я ему, чувствуя, что силы окончательно покидают меня, и добавил: — Ступай.

Домовик исчез, а я повернулся к Сибрану, и с трудом поднимаясь из кресла, сказал:

— Мне пора обратно, потому что если бабушка узнает, что я вставал… У неё будет сердечный приступ, да и новые нотации слушать неохота…

— Иди, — кивнул Сибран. — Ты всё сделал правильно, а сейчас отдыхай и восстанавливайся. Завтра будет новый день, и новые дела, а с Люпином… если он согласится, мы с тобой обсудим, как его лучше использовать.

Я кивнул и, опираясь на стены, побрёл в сторону двери, за которой меня встретила тихая галерея, утопающая в полумраке. Добравшись до спальни, я сразу рухнул на кровать, после чего мои глаза сами собой закрылись, и я наконец провалился в сон.

Впервые за долгое время — без всяких тренировок в воображаемой выручай-комнате, без отработки заклинаний, без кошмаров… Просто провалился в целительное забытьё, которое должно было дать организму возможность восстановиться после того, что я пережил этой ночью…

Слово автора:

На бусти уже доступна 27-я глава)

А ещё уже завтра там будет голосование за обложку третьей книги полюбившейся вам серии!

Велком: https://boosty.to/ddemidof