Приключения в Либерти-сити (джен)

Разобравшись с календарем и кое-как приведя в порядок личный состав, лейтенант Меллоун принялся за дела.

Капитан Джиген разобрал кучу дел для района Корал-Бич по отделам и на этом успокоился, а лейтенанты, к которым это всё попало, принялись за дальнейшее продвижение.

У убойного отдела было три дела, правда уже остывших — Убийство Лоли Пэм, Ограбление Фловерс-Банка и Дело о банановой рыбе. К этим делам прилагались еще четыре, но не столь кровожадных.

— Значит так, — лейтенант собрал своих людей, внимательно посмотрел, прикидывая — потянут ли они, — офицер Давиде Ривера, вы берете в напарники Джека Хофнера и идете заниматься ограблением Фловерс-Банка. Оно бы к нам не попало, если бы кассира не застрелили во время ограбления, поэтому дело перенаправили к нам.

— Хорошо, лейтенант, — кивнул черноволосый высокий крепыш, посасывая лакричную палочку.

— А что сразу же я? — вскинулся блондин в элегантном костюме.

— А почему бы и нет? — поинтересовался Мик, — посмотрим, как вы сработаетесь. След остывший, ограбление произошло в начале этого года. Посмотрите, что можно сделать.

— Ладно, — блондин вздохнул.

— Следующим делом будут заниматься… Лоренцо Фаббри и Юки Токугава. Дело о банановой рыбе. Поясню, чтобы не было претензий. В Либерти-Сити жило пятнадцать аквариумистов, теперь их осталось только десять. Пятерых убили за ближайшие два года. Судя по делу, они пытались купить местного экзота — так называемую банановую рыбу, она похожа на банан, но с плавниками и хвостом, живет в море где-то за материком Факьюс, предпочитает воду не выше +2 и кристаллические водоросли в качестве кормежки. Сложна в разведении. Пять человек купили эту рыбу и их убили примерно через месяц после покупки. Надо поднять данные и обнаружить убийцу до того, как пострадает очередной любитель рыбок. Понятно?

— Ага, — хором сказали суровый тип с рыжеватой щетиной и просто рыжий высокий парень.

— Хорошо. Так, Александр Брандтнер и Рой Мустанг займутся делом мертвой девушки. Дело новое, ему еще и месяца нет. Под эстакадой нашли мертвую девушку-подростка, лет так пятнадцати.

— Могла спрыгнуть, — сказал красавец.

— Могла, — подтвердил лейтенант, — да вот многочисленные побои как-то не вписываются. Разберитесь. Следующее дело — дело весёлого старого хиппи. Его будут вести… Кай Кудо и Фрэнк Меллоун. Где-то в районе обитает старый веселый хиппи, который по ночам убивает любителей маленьких собачек, которые этих собачек выгуливают, собачек этот тип тырит. Надо разобраться, пока число жертв не перевалило за сотню.

— Сделаем в лучшем виде, — заверили офицеры.

— Потом, — Мик вытянул папку из-под вороха бумаг, — дело губастой дамочки. Как показывают свидетели, сия дама убивает поцелуем, долгим, страстным… поэтому это дело уходит к офицерам Джандоменико Морини и Тине Скарли, а последнее — дело о наезде — остается Джиму Айренхарту и Рою Рикенбакеру. Водитель не справился с управлением флаера, влетел на тротуар и задавил молодую женщину с ребенком, пожилого мужчину и мелкого пацана лет десяти. С места происшествия скрылся. Дело старое, ему три месяца. Родственники погибших вопят об отмщении, — раздал дела и выпроводил всех работать.

— А мы что будем делать? — спросил его Макс.

— А мы будем заниматься делом миссис Пэм. Дело древнее, год, наверное, по шкафам болталось. Жила Лоли Битти, работала на электрозаправке кассиром, влюбилась в заправщика, некого Фредерика Пэма. Они поженились, прожили счастливо год и два месяца, а потом муж, вернувшись с работы, обнаружил свою жену мертвой. Её голова была раздавлена буфетом из массива дуба. Сей буфет упал и убил. Буфет потом подымали восемь дюжих мужиков и один робот, поэтому версия о том, что миссис Пэм его на себя уронила, была изначально отвергнута. Мистер Пэм погоревал, да и женился вновь, а вот родственники погибшей уверены в том, что это муж убил её, — отбарабанил Мик, — сейчас предлагаю наведаться в морг и получить разрешение на эксгумацию тела.

— Пошли, — ухмыльнулся Макс, — начнем же работу.

* * *

— Просто не знаю, что делать, — Дайсуке посмотрел на лейтенанта Меллоуна, — предыдущие жильцы оставили в доме столько маринадов, варений и солений, что хватит на небольшую армию…

— Это бывший дом Снежаны, — ответил на это Мик, — пока она меня ждала — готовила все это многочисленным ветвям генеалогического дерева. Если Эмма не знает, куда это всё девать, то посоветуй ей открыть очередную пекарню, какую-нибудь Кошкино лукошко, и проблема решится сама собой.

— Хорошая идея, — просиял Дайсуке, — она и на Детективии пекарню открыла, за её выпечкой с соседних планет ездят.

— В выходные прокати её по Либерти-Сити, посмотрите местечко для будущей пекарни, — посоветовал Мик, — а потом разберемся.

— Ладно.

Дело миссис Пэм обернулось нудным висяком. Парни наведались в морг, получили разрешение на эксгумацию тела и, после исследования, обнаружили, что голова пострадавшей женщины была раздавлена не в районе затылка и не в лобной части, а с висков… и сам череп выглядел так, как будто он попал в чудовищные тиски, а так же выяснилось, что погибшая готовилась стать матерью.

— Явно не шкаф виноват, — изрек Макс, читая заключение, — но когда — кто? или что?

— Мы для этого тут и собрались, — Мик пролистали дело, — муж живет сейчас в River Fairies со своей новой семьей, предлагаю наведаться туда и посмотреть на него.

— Поехали, — согласился Макс.

Приехали, а там премиленький домик с видом на реку (в River Fairies практически все дома на реку выходили), похожий на раковину улитки, перломутрово-розовый, с лужайкой и беседкой. Всё семейство оказалось дома — отец на шезлонге валяется, детишки в огороженном прудике возятся, а жена в беседке на стол накрывает.

— Лейтенант Мик Меллоун и сержант Макс Тански, Корал-Бич, — представились парни тщедушному тощему мосластому мужчине лет сорока с большой залысиной на темени, пивным животиком, остатками некогда морковно-желтых волос на голове. Одет сей представитель человечества был в тренники и майку.

— Полици шоль? — удивился мужик, открывая дверь, — из Карал-пич? Дык в Карал-пич, нет никакой полици… Есть Всеочая полици…

— Вы здорово отстали от жизни, уважаемый, — проворчал Макс, — всеобщую полицию разогнали и теперь в каждом районе есть своя полиция.

— Во как, — изумленно собрал морщины на лбу сей субъект.

— А вы кто?

— Фредди Пэм.

— Вот как раз к вам у нас пара вопросов.

— Прайхобите сюдыть, — хозяин пригласил гостей на лужайку, — бухло будете?

— При исполнении.

— Таки да, — Фредди завалился на шезлонг, — и че за вопросы-то?

— Расскажите нам про вашу бывшую.

— Дык она померла.

— Это мы знаем. Нам хотелось бы узнать про тот день, когда она умерла, какие у вас были отношения…

— Хм, — Фредди вздохнул, — я её бешено любил, трах у нас был заводной и долгий, ох как мы заводились, — он аж причмокнул, — особенно, как вмажем, так и прет нас всю ночь. Но никак у нас детки не заводились…

— На момент кончины миссис Пэм была на седьмой неделе беременности, — сообщил один из копов.

— Бля, — вздохнул Фредди, — таки я в тот день на работе был, а она приболела чуток и дома осталась. А я когда пришел, а она под этим шкафом лежит…

— А как она лежала? Головой под шкафом? Вся под шкафом?

— Головой, головой под шкафом, а туловище снаружи и кровищи на всю кухню. Я сперва её вытащить пытался, хвать её за ноги, а она холодная. Ну я и позвонил куда следует. Приехали люди, ввосьмером этот шкаф подняли… он спереди был замазан мозгами и кровью, Лоли в мешок завернули и увезли. И всё, я пивка выпил, деньги из шкафа взял, у Лоли в шкафу заначка была, — объяснил он, — я поглядел на лужу крови, на стекающие мозги, и подумал, что ей бабло уже ни к чему, поэтому я заначку выгреб и отправился поминать. Когда через неделю протрезвел, продал дом за бесценок. Его неделю никто мыл, поэтому все провоняло. Мебель отдельно, дом отдельно. А я на эти деньги честно еще месяц пил, потом на работу вернулся, уволился, перешел в чистильщики русла, переехал сюда, нашел себе Салли…

— Понятно, — полицейские переглянулись, но ничего не сказали, — спасибо за сведения.

Позже.

— Ты ему веришь? — Макс лихо расправлялся с горячей картофельной лепешкой, на которой лежали горкой мелко нарезанное мясо и овощи.

— Он не врет, — Мик отламывал маленькие кусочки от ржаво-желтой кучи, которая лежала в его тарелке, — данный субъект — не убийца, но он что-то утаивает. Ладно. Понять бы, что это я ем.

— А на что похоже?

— Кажется, это какие-то овощи, запеченные в рисе, который покрыт толстым слоем пасты из кукурузы. На вкус — я даже не знаю, как его определить. Сладковато-кисло-острый с нотками пресности и тления. Хм. Еще тут невнятный вкус плесени есть. Надеюсь, мне потом плохо не будет.

— Не будет, — Макс дожевал свою лепешку и начал пить нечто коричневое из стакана, — пришел бы к нам. Мама бы тебя подкормила.

— Нельзя мне к вам. Мне Дайсуке сказал, что Эмма меня обвиняет в том, что Александра с ума сошла из-за моего упрямства. Дескать, если бы я, перед тем, как пропасть, с ней помирился — ничего бы такого и не было! Но если она себе задачу поставила — меня охмурить — то она могла бы это провернуть. И нашли бы вы нас в одной кровати первого января.

— Я тебя бы убил за это.

— Дайсуке то же самое сказал, — Меллоун посмотрел на приятеля, — она бы тогда точно спятила.

— Почему?

— Объясню. Вот она такая счастливая со мной в одной постели, но, не как брат и сестра, а как полноценные любовники. Неважно, как бы она заманила бы меня туда, скорее всего опоила бы, потому что в трезвой памяти и уме, я бы отбился. И вот она такая вдохновленная свершившимся фактом, и вы тут приходите. Минута ступора… и меня взбешенные родственники разрывают на куски или вы бы выстрелили… И её минута торжества сменяется горем, ужасом и пониманием того, что тот, кому она отдала свою девственность, мертв. Вам точно была бы хана.

— Наверное, — поразмыслив, выдал Макс, — а так, только она спятила…

— Негатива у неё было полный котелок, — ответил на это лейтенант, — всё эти её попытки нанести себе вред, уверение, что она — чудовище, что она никому не нужна… Негатив на пустом месте, придуманные страхи… А теперь твоя мать не желает меня видеть.

— Понятно, — вздохнул Макс, — а я и думаю, что отец тебя в гости не зовёт?

— Я и до исчезновения это знал, так что для меня неожиданным откровением это не стало. Следующий пункт нашей программы — посещение родственников убитой.

* * *

В выходные капитан Джиген повез свою ненаглядную супругу город показать.

Объехали все районы и в районе Paradise Gardens Эмма увидела потрясающий домик — двухэтажный, прямоугольный. облицован блестящей желтой плиткой по фасаду, с двумя шестиугольными башенками по краям, с круглым эркером посередине, где были большие двери с латунными ручками, с медово-красной черепицей на крыше, с большими окнами, которые были заклеены полосами белой бумаги.

— О! Дайчик! — восторженно воскликнула миссис Джиген, — посмотри, какой замечательный дом! Здесь бы могла разместиться…

— … твоя новая пекарня, — закончил Дайсуке, — если я тебя правильно понял.

— Да. Нам нужно найти тех, кто нам скажет, сколько это стоит, — Эмма восторженно захлопала в ладоши, — а потом мы здесь сделаем ремонт, — она осмотрелась, — тут довольно оживленная улица, но нет ни одного ресторана, кафе или закусочной. Насколько я вижу по вывескам — одни магазины.

— Да, ты права. Пекарня тут будет к месту, — согласился капитан, — поедем сейчас в центр, найдем тех, кто за этот дом отвечает, и попробуем купить.

Вернулись в Central Liberty, нашли там Министерство по недвижимости и земле (MREAL) и изложили свою просьбу, но тамошний босс сказал, что так дела не делаются, поэтому он им сообщит дней через пять — сколько, чего и как… Супруги Джиген пожали плечами и отправились восвояси.

Не успел бюрократ разложиться на обед, как к нему опять пришли.

— Чем могу быть полезен? — недовольно проворчал он, бросая тоскливые взгляды на полураспакованную корзину.

— Я бы хотел приобрести здание номер десять на бульваре Магнолий, что в районе Paradise Gardens, — сказал один из вошедших, наглый молодой человек, который не дожидаясь приглашения, вольготно расположился в одном из кресел черного вельвета, предназначавшихся для VIP-гостей. Второй, высокий широкоплечий брюнет с синими глазами, умостил свою задницу во второе кресло.

— У меня обед, — злобно проворчал бюрократ, — и, вообще, это здание принадлежит городу… Оно…

— Этой суммы хватит? — первый, невзрачный, вблизи оказавшийся совершенно молодым парнишкой, протянул чиновнику чек с суммой, от которой глаза главы министерства по недвижимости чуть не вылетели из глазниц.

— Э... э… э… Этой суммы очень много, слишком много, — пару раз заглотав порции воздуха и отдышавшись после этого, просипел бюрократ.

— Это сумма, — сказал обладатель чековой книжки, — покрывает стоимость земли, здания, налоги на пятьдесят лет вперед, поборы на ЖКХ и ремонт. Но…

— Что? — напрягся главный министр.

— Бумаги должны быть сегодня. Сейчас я вызову ушлых людей и они подготовят всё необходимое, а сумма пойдет в фонд города. В Либерти-Сити есть фонд города?

— Ага. Только я сочту своим долгом сообщить, что в этом здании находился долгое время ресторан сомнительной репутации.

— Пора вернуть этому зданию блеск и славу, — усмехнулся парень.

На обед министр сел на шесть часов позднее, поскольку прибывшие адвокаты, брокеры и другие важные люди очень резво составили бумаги, обеспечили все нужные подписи и печати, после чего вручили пакет с бумагами брюнету и отчалили.

— Ты зачем это сделал? — попенял Макс приятелю, — у нас много денег, мы бы и сами бы…

— Разделите эту сумму с отцом, — ответил на это Мик, — и направьте на какую-нибудь благотворительность, а так… От меня подарок Эмма бы не взяла, а тут… подпись твоя, деньги Фонда. Ты — гордый член семейного предприятия АО МЭД, которое специализируется на пекарнях. Поехали, посмотрим, в каком ремонте нуждается здание.

Здание снаружи и внутри требовало ремонта, но не столь серьезного, как можно было ожидать. Мик позвонил толпе народа, часть, из которого, прибыла на место буквально сразу же. Прибывшие произвели мониторинг здания, сказали, что выслушают хозяйку, когда она вступит во владения, чтобы согласовать ремонт и ушли. Вторая партия людей о чем-то долго и нудно разговаривала с Миком, но и она потом исчезла.

— Вот тебе пакет с документами, ключ от дверей и наилучшие пожелания отцу, когда ты в понедельник ему это вручишь.

— А ты?

— Зачем нарываться, — Мик пожал плечами, — я люблю Дайсуке, люблю Эмму, тебя. Мне важно, чтобы Дайсуке был счастлив, а он будет счастлив, когда его любимая жена будет довольна. Мое мнение Эмму не интересует. Всё. Езжай домой. Я тебя только на три часа у Иолы одолжил, а занял на семь.