Истина важнее правил (гет)

Аврора ожидала, что Мондштадт окажется шумным. Она видела его с дальнего склона, слышала, как Альбедо рассказывал о людях, работе и бесконечных поручениях Ордо Фавониус, однако ни одно из этих представлений не подготовило её к тому, что в городе будет так много обычной жизни.

У ворот двое рыцарей спорили с торговцем, который пытался провести телегу с бочками, не дожидаясь досмотра. Девочка в зелёном платье скакала по краю мостовой, старательно обходя трещины между камнями. Где-то впереди ударили колокола, с открытой кухни долетел запах свежего хлеба и жареного лука. Аврора различила его сразу и с болезненным облегчением поняла, что обоняние хотя бы сегодня не подводит её так, как вкус. Порыв ветра принес запах воды и мокрой древесины, отчего в памяти неожиданно возникла набережная Сумеру после дождя. Она остановилась посреди улицы, и прохожему пришлось обойти её, недовольно поправляя корзину на плече.

— Если пройти через площадь, до штаба будет ближе, — заметил Альбедо, замедлив шаг. — Но там обычно больше людей. Мы можем подняться по боковой улице, если тебе так будет удобнее.

— Я не собираюсь прятаться от каждого, кто идёт навстречу. Мне просто непривычно видеть столько людей после Хребта.

— Я понимаю. Сам иногда забываю, сколько времени требуется, чтобы снова привыкнуть к городу. На Драконьем хребте проще различать отдельные звуки, зато здесь легче услышать что-нибудь неожиданное.

— Например, замечание о том, что ты опять не отправил отчёт?

— Эта возможность, к сожалению, сохраняется на любой улице Мондштадта.

Она улыбнулась, но тут же потеряла нить разговора, заметив прилавок с сушёными фруктами. В детстве Лила непременно остановилась бы возле такого, долго выбирала самый кислый кусочек и потом жаловалась, что язык жжёт. Аврора отвернулась прежде, чем воспоминание успело разрастись. Вместо этого она посмотрела на руку Альбедо: повязка, которую она наложила после пореза, оставалась на месте, хотя край ткани успел испачкаться графитом. Он держал папку под другой рукой и явно намеревался нести её сам до кабинета Джинн, несмотря на отсутствие какой-либо необходимости.

— Ты мог хотя бы снять испачканную повязку, — сказала она.

Альбедо взглянул на ладонь.

— Рана уже не требует защиты. Я хотел сменить её перед выходом, но обнаружил, что чернила на письме ещё не высохли. Полагаю, это не слишком убедительное объяснение.

— Оно даже хуже твоего супа.

— Тогда я постараюсь не приводить его в отчёте.

Они поднялись к штабу. Пока стража проверяла бумаги Альбедо, Аврора разглядывала высокие двери с эмблемой Ордо. Три месяца назад она пришла бы сюда сама — с письмом Академии, просьбой о доступе к архивам и привычной уверенностью, что учёные обязаны помогать друг другу хотя бы до тех пор, пока вопрос не коснулся запретных дисциплин. Теперь пропуск ей выписали по рекомендации человека, который ещё недавно держал её под наблюдением в запертой комнате. Эта перемена казалась нелепой, но особенно унизительным было другое: при всей своей самостоятельности она по-прежнему зависела от того, что Альбедо решил написать в официальных бумагах.

— Ты указал моё имя? — тихо спросила она, когда рыцарь отошёл к столу.

— Да. Джинн знает, что я работаю с исследовательницей из Сумеру, чьё состояние может быть связано с аномалиями Хребта. Ты увидишь копию всех материалов, которые я передам ей сегодня. Я не собираюсь повторять ошибку, из-за которой ты узнала о важных решениях случайно.

— Но не всё, что ты знаешь, вошло в письмо.

— Нет. Там изложены подтверждённые наблюдения, сведения о происшествии у старой переправы и меры, которые я предлагаю для защиты патрулей. Своё предположение о сохранившемся сознании Дурина я пока изложил отдельно и обозначил как гипотезу.

Аврора некоторое время смотрела на него. Ей хотелось спросить, какую часть письма занимало его собственное прошлое, но за дверью уже прозвучали шаги.

Кэйа появился словно между делом, держа в одной руке тонкую папку, а в другой — недопитую чашку. На привычной улыбке не отражалось ничего от того, что он мог узнать за последние дни. Если бы не внимательно прищуренный глаз, Аврора решила бы, что капитан кавалерии просто вышел навстречу знакомым.

— Наконец-то. Я почти успел убедить себя, что твой отчёт путешествует на Хребет и обратно исключительно для того, чтобы проверить моё терпение. Рад видеть вас обоих целыми. После происшествия у Укрытой снегом тропы это уже неплохой результат.

— Патруль не пострадал серьёзно? — спросила Аврора.

— Несколько ушибов, разбитое колесо и очень сердитый возница. Если бы всё ограничивалось его настроением, я, возможно, оставил бы происшествие за пределами кабинета Джинн. Но у подхода к старому мосту теперь стоят двое моих людей, а торговцы начали спрашивать, почему перекрыли дорогу, по которой доставляли материалы для ремонта.

— Альбедо предложил предупредить патрули сразу, — сказала она.

— И правильно сделал. Правда, было бы ещё лучше, если бы мы узнали об этой опасности прежде, чем кому-то понадобилось вытаскивать лошадь от разрушенного парапета.

Кэйа говорил легко, однако не улыбался, произнося последние слова. Аврора почувствовала укол знакомого раздражения. В Сумеру преподаватели тоже любили замечать последствия уже после того, как отказывались слушать предупреждения. Здесь всё было иначе: о происходящем никто не знал наверняка, и Кэйа имел полное право сердиться на недосказанность.

— Мне хотелось бы объяснить одну вещь, — сказала она, пока не успела передумать. — Я не вызывала лёд на подъезде к мосту сознательно. Я даже пыталась не использовать крио, потому что там были люди.

— Я прочитал показания рыцарей. Они подтверждают, что ты помогла вывести лошадь и не применяла силу против противника. Иначе мы разговаривали бы совсем по-другому. Но человеку, который отвечает за дорогу, важно не только намерение, верно?

— Верно, — выговорила она.

— Тогда у нас уже есть повод поговорить без взаимных обвинений.

Он постучал в дверь кабинета и, получив разрешение, отступил в сторону, пропуская их вперёд.

Джинн Гуннхильдр встретила их за столом, на котором лежали две раскрытые карты, пачка донесений и письмо с надломленной печатью. На стене висел меч, но Аврора первым делом заметила не его, а аккуратно отодвинутую тарелку: завтрак был почти не тронут. При виде посетителей Джинн поднялась. Она выглядела моложе, чем представляла Аврора, зато её усталость не имела ничего общего с беспомощностью. Это была усталость человека, который продолжает заниматься обязанностями независимо от того, сколько их прибавилось.

— Благодарю, что пришли так быстро. Альбедо, я ознакомилась с твоим предварительным отчётом, но прежде чем обсуждать аномалию, хочу убедиться, что никто из вас не нуждается в помощи врача. По словам Кэйи, возле старого моста произошёл опасный выброс крио-энергии.

— Ранений, требующих неотложной помощи, нет, — ответил Альбедо. — Однако у Авроры сохраняется болезненная реакция на некоторые виды воздействия. Я хотел бы, чтобы это осталось между присутствующими, пока мы не определим, что именно необходимо сообщать остальным.

Джинн перевела взгляд на девушку.

— Аврора, правильно? Мне известно, что ты недавно прибыла из Сумеру и работаешь с Альбедо над древними текстами. Если говорить об этом тебе некомфортно, мы можем начать с происшествия на дороге.

Аврора ощутила, как привычное напряжение между лопатками чуть ослабло. Она не ожидала, что человек, отвечающий за безопасность целого города, предложит ей выбрать порядок разговора.

— Давайте с происшествия. Я бы тоже хотела понять, почему на дороге появился лёд.

Джинн пригласила их сесть. Кэйа остался у окна, судя по тому, как быстро он нашёл взглядом нужное место на карте, разговор с Джинн у них уже состоялся. Альбедо разложил свои листы так, чтобы Аврора могла видеть таблицы одновременно с хозяйкой кабинета.

— За последние дни мы наблюдали несколько аномалий, — начал он. — Похожие крио-следы обнаружены в трёх точках нижнего маршрута. Долгое время я предполагал, что воздействие распространяется от источника на Драконьем хребте к дороге. Однако события у переправы заставили пересмотреть направление. Теперь есть основания считать, что некоторые изменения могут возникать вдали от основного очага и только затем давать отклик в его сторону.

— А «основной очаг» — это что? — уточнила Джинн.

— Место, где сохранились останки Дурина. Но я не утверждаю, что всякое проявление энергии связано непосредственно с ним. Нам ещё предстоит отделить свойства поражённой местности от реакции на определённые материалы и на присутствие Авроры.

На последнем слове он едва заметно замедлился. Аврора приготовилась услышать вопрос, которого боялась больше всего. Джинн действительно посмотрела на неё, но спросила другое:

— Ты согласна с тем, что он сказал? В письме Альбедо упоминает, что именно ты заметила возможное изменение направления.

— Согласна не со всем, — ответила Аврора. — Мы видели три следа, и пока это слишком мало для уверенного вывода. Но если сравнить время их появления с моими приступами, получается странная задержка. Иногда она больше часа. Поэтому я не уверена, что изменения начинаются именно тогда, когда мне становится плохо.

— То есть ты сама не знаешь, можешь ли влиять на окружающее?

— Не знаю. Я знаю лишь, что у меня есть сила, которой я прежде не обладала, и что иногда она выходит из-под контроля. Именно поэтому я хочу выяснить причину до того, как причиню кому-нибудь вред.

Джинн слушала не перебивая. Кэйа поставил чашку на подоконник и, кажется, впервые за всю встречу перестал притворяться случайным свидетелем. Тишина длилась достаточно долго, чтобы Аврора успела пожалеть о последней фразе. Но Джинн лишь повернула карту к ним обеим.

— Я благодарна за прямой ответ. Неизвестная опасность не становится меньше оттого, что о ней неприятно говорить. В то же время мы не можем объявить человека виновником происшествия, пока нет доказательств. Здесь я с вами согласна, и особенно важно, чтобы рыцари получили именно такую формулировку.

— Значит, вы не собираетесь задерживать её? — спросил Альбедо.

Аврора резко повернулась к нему. Ей стало неприятно, что он задал этот вопрос раньше неё, словно речь шла о чём-то, что решается между другими людьми.

— Альбедо, — негромко сказала Джинн, — я ещё не предложила ничего подобного. Но если выяснится, что опасность растёт, мне придётся действовать в интересах жителей Мондштадта. Именно поэтому нам нужен план, а не только новые предположения.

— С этим я согласен. И я готов предоставить все данные, необходимые для оценки риска, — ответил он. — Но я хотел бы отдельно обсудить, кто будет иметь доступ к сведениям о состоянии Авроры. Некоторые методы изоляции в её случае могут сами вызвать ухудшение.

— Сведения о моём состоянии можно обсуждать со мной, — вмешалась Аврора. — Если вам нужно знать, что происходит, я отвечу. Только не надо снова разговаривать обо мне так, будто меня здесь нет.

Джинн кивнула. Альбедо опустил взгляд к папке, и в его молчании Аврора узнала упрямое, с трудом дающееся признание собственной неправоты.

— Ты права. Прости, — сказал он после паузы. — Я собирался возразить на возможные меры, которые пока никто не предложил, и опять не спросил, чего хочешь ты сама.

— Я хочу, чтобы мы закончили этот разговор, не назначив меня чудовищем заранее.

— Этого я обещать не могу за всех людей, — спокойно ответила Джинн. — Но могу обещать, что решения Ордо будут основываться на подтверждённых сведениях, а не на слухах.

Они ещё долго обсуждали карту. Кэйа рассказал о двух торговцах, видевших красноватые вкрапления в наледи у старой переправы. Джинн показала донесение геодезического отряда, который два дня назад нашёл на дороге необычно холодный камень. Альбедо отметил места обнаружения, а Аврора попросила показать ей не только схему, но и исходные показания. Кэйа удивлённо присвистнул, когда она заметила, что на двух донесениях совпадало время, хотя рыцари должны были находиться в разных местах.

— Один из них записывал событие после возвращения, — объяснил он. — Значит, часы на полях не обязательно точные. Хорошо, что заметила: у меня этот вопрос затерялся среди жалоб возницы.

— Тогда мы не имеем права считать эти записи независимыми подтверждениями, — сказала Аврора. — Иначе построим маршрут по ошибке одного писаря.

Джинн посмотрела на карту с новым интересом.

— В таком случае предлагаю следующее. Подъезд к полуразрушенному мосту со стороны Хребта останется закрытым для грузовых телег, пешеходов направим по безопасной тропе в обход опасных плит. Сахароза проверит приборы и поможет сопоставить результаты. Кэйа уточнит показания патрулей, а Розария, если согласится, осмотрит подходы в вечерние часы. Альбедо, от тебя мне требуется письменная оценка риска каждые два дня — даже если вы ещё не получили окончательных ответов.

— Это разумные условия, — сказал он.

— И ещё одно. Ни один новый опыт, способный вызвать неконтролируемый выброс, не должен проводиться вблизи города или торговых дорог. Если вы решите проверить гипотезу на самом Хребте, мне нужно заранее знать, где именно. Аврора, я прошу тебя не ходить к месту происшествия без сопровождения до завершения проверки. Это не наказание. Пока там опасно даже для подготовленных рыцарей.

Снова ограничения, снова кто-то вычерчивает границы. Аврора вспомнила карту, которую когда-то швырнула в угол лаборатории, и едва не ответила слишком резко. Однако теперь речь шла не только о её свободе. На опасном подъезде к мосту могли погибнуть лошадь, рыцарь или случайный прохожий. Она выдохнула и решила выбрать вопрос вместо упрёка.

— А если мне понадобится проверить что-то там, где не будет людей? Я могу предложить собственный план, чтобы вы оценили риск?

— Разумеется. Мне не нужно, чтобы ты перестала заниматься исследованием. Мне нужно понимать, как защитить людей, если что-то пойдёт не так. В этом мы можем договориться.

— Тогда договоримся, — сказала Аврора, и по её голосу Джинн, кажется, поняла, сколько усилий ей стоили эти слова.

После встречи Кэйа вызвался проводить их до выхода. За дверью кабинета он остановился возле стенда с объявлениями и подал Авроре небольшой лист, который до этого держал в папке.

— Это список повозок, проходивших через северный маршрут за последние пять дней. Официальная версия — проверка дорожного происшествия. Неофициальная — я предпочитаю узнавать, что именно возят по дороге, прежде чем дорога начинает преподносить сюрпризы.

Аврора пробежала глазами по строчкам. Мука, шерсть, древесный уголь, строительный камень. Последняя запись была испачкана водой, но рядом с грузом стояла странная пометка: «образцы для переукладки», а возле имени поставщика — прочерк.

— Здесь нет отправителя, — сказала она.

— Вот и мне это не нравится. На склад пришли с документом, где значился только пункт назначения, а подпись размыло. Конечно, иногда дело ограничивается небрежным писарем. Но если этот писарь сумел отправить телегу с неизвестным грузом через закрытую дорогу, я хотел бы с ним познакомиться.

— Откуда камень? — спросил Альбедо.

— Пока не установили. Именно поэтому я и даю вам список, а не делаю выводы. Если это обычная партия строительного камня, вопрос быстро решится.

Аврора ещё раз прочла надпись. У неё возникло неприятное ощущение, будто перед глазами лежал не список грузов, а плохо скопированный текст: в нужном месте не хватало одного имени, и от этого начинал меняться смысл всего остального.

На улице солнце вышло из-за облаков, оживив красные черепичные крыши. Мимо прошёл мальчишка с корзиной яблок, у которого чуть не рассыпалась половина ноши. Альбедо наклонился и молча поднял два упавших плода. Аврора наблюдала за ним, пока он не вернул яблоки мальчику. После тяжёлого разговора в кабинете этот ничем не примечательный жест показался ей неожиданно естественным. В лаборатории они слишком часто забывали, что способны делать что-то, кроме исследований и попыток не навредить друг другу.

— Ты хотел спросить о задержании ещё до того, как Джинн предложила меры, — сказала она, когда они остались одни. — Ты действительно думал, что меня могут запереть?

— Я допускал такую возможность. После событий у старой переправы у Джинн были бы основания ограничить доступ к опасному месту. Но я слишком быстро связал это с твоим прошлым опытом изоляции и, пожалуй, сам подготовился к худшему варианту.

— Значит, ты тоже иногда путаешь опасения с фактами?

— Гораздо чаще, чем хотелось бы. Особенно когда последствия ошибки трудно исправить.

Она посмотрела на него. Ответ был откровеннее, чем требовал разговор, и в обычный день она, наверное, воспользовалась бы случаем поддразнить его. Вместо этого Аврора взяла список повозок и развернула на ходу.

— Тогда попробуем исправить хотя бы одну ошибку, прежде чем она превратится в следующую катастрофу. Для начала я хочу узнать, куда делись эти «образцы для переукладки».

— Прежде чем мы начнём поиски, тебе стоит поесть. После Хребта и долгой дороги у тебя дрожат руки, хотя ты стараешься этого не показывать.

— А ты, разумеется, уже позавтракал.

Альбедо ничего не ответил. Этого оказалось достаточно.

— Так и думала, — сказала Аврора. — Идём. Я видела пекарню у площади, и на этот раз в еде не будет ни одного лекарственного экстракта.

Они спустились по ступеням к оживлённой улице. Аврора шла быстрее, чем собиралась, и дважды оглянулась, чтобы убедиться, что Альбедо следует за ней. Он шёл рядом, не пытаясь снова выбрать путь за неё. Только когда они уже подошли к лавке, Аврора вдруг поняла, что впервые за долгое время сама решила, куда они отправятся после важного разговора. Ощущение оказалось небольшим, почти смешным — всего лишь дорога к хлебу и горячему чаю, — но почему-то она запомнила его сильнее многих измерений.