Through Passion, I Gain Strength (гет)

Moments lost, though time remains

I am so proud of what we were

No pain remains, no feeling

Eternity awaits

VNV Nation — Beloved

(https://youtu.be/l8Epou_5wNk)

Корусант горел.

Дарт Марр переходил от одного голопроектора к другому с максимальной скоростью, которую он мог себе позволить, не переходя на бег. Он не спал уже больше суток, но усталость отступила куда-то на задворки сознания, уступив место адреналину. Тело функционировало как безупречно настроенный механизм, повинуясь воле без малейшего сопротивления.

Голопроекции мигали вокруг него синим светом. Офицеры докладывали о продвижении, потерях и перегруппировках.

Операция шла по плану — настолько, насколько вообще может идти по плану вторжение подобного масштаба. Республика глушила имперские коммуникации в Федеральном округе. Империя отвечала тем же, подавляя весь спектр за исключением нескольких узких частот. Эти частоты регулярно менялись согласно заранее установленному графику, имеющемуся у каждого имперского корабля и наземного отряда. Республиканцам же приходилось каждый раз заново сканировать весь спектр без возможности передать информацию друг другу.

Успех Республики зависел от координации, от способности перебрасывать силы туда, где они требовались в данный момент. Теперь защитникам планеты оставалось полагаться на проводную связь. Судя по цепочке взрывов, прокатившейся по ключевым узлам энергосети, делать это им становилось все труднее.

Марр остановился у очередного голопроектора, изучая тактическую карту Федерального округа. Красные метки обозначали подтвержденные имперские позиции. Синие — известное расположение республиканских сил. Серые зоны между ними медленно, но неуклонно заполнялись красным.

— Милорд, — окликнул его адъютант, подходя с заметной поспешностью. — Дарт Малгус сумел пробиться через помехи. Сообщает, что основная задача успешно выполнена. После чего связь с ним прервалась.

Марр коротко кивнул, не отрываясь от карты.

— Продолжайте попытки восстановить контакт. Мне нужны подробности — кто именно из республиканского командования был устранён.

Малгус сейчас был на земле, в самой гуще сражения, в то время как сам Марр с начала операции покидал мостик корабля только для того, чтобы воспользоваться освежителем. Впрочем, времени на зависть у него не оставалось. Битвы выигрывались не только световыми мечами.

— Милорд, — раздался голос одного из офицеров связи. — Входящий вызов от Дарта Кровос.

Марр снова кивнул, и голопроекция появилась перед ним в ту же секунду.

— Лорд Марр. Республиканский флот предпринимает попытки прорыва блокировки гиперпространственной трассы на Кореллии, но пока безуспешно. — Дарт Кровос выглядела сосредоточенной, но не встревоженной. — Однако мне только что поступила информация, что—

Изображение исказилось, распалось на хаотичные полосы статики, затем погасло совсем.

— Восстановите связь, — потребовал Марр, поворачиваясь к ближайшему технику.

— Пытаемся, милорд. Сигнал потерян на всех резервных частотах. Запускаю диагностику... — Офицер склонился над консолью, и чем дольше он смотрел на экран, тем сильнее бледнел. — Связь не работает по всему кораблю.

Другие голопроекции, мерцавшие вокруг него секунды назад, тоже погасли одна за другой. Техники суетились вокруг консолей, их голоса становились всё более встревоженными. Минута прошла. Затем еще одна. Связь не возвращалась.

Марр развернулся и направился к выходу с мостика.

— Немедленно найдите причину сбоя и устраните её, — приказал он, не замедляя шага.

Если связь не работает здесь, он переместится туда, где она работает. "Несокрушимый" — имперский линейный крейсер типа "Угнетатель" — находился достаточно близко, чтобы добраться туда на шаттле за считанные минуты. Оттуда он сможет восстановить контроль над операцией и выяснить масштаб проблемы.

Его личный шаттл уже ждал на платформе, подготовленный к немедленному вылету. Марр поднялся по трапу, опустился в кресло пилота и запустил двигатели привычным движением. Ангарные ворота раздвинулись, выпуская его в пустоту космоса.

Корусант простирался внизу, окутанный дымом пожаров и вспышками взрывов. Там, в хаосе уличных боев, имперские войска продвигались к своим целям, а республиканские силы отчаянно пытались их остановить. Тёмный силуэт "Несокрушимого" выделялся на фоне горящей под ним планеты. Где-то вдалеке вспыхнул яркий оранжевый шар, когда республиканский корвет развалился на части под концентрированным огнём.

Марр нажал несколько клавиш на панели управления, корректируя курс.

Шаттл внезапно дёрнулся в сторону.

Марр нахмурился и попытался выровнять траекторию. Двигатели продолжали работать, но управление не отзывалось на его команды. Шаттл снижался, набирая скорость. Его нос развернулся в сторону планеты.

Марр продолжал вводить команды на консоли, пытаясь вернуть контроль, перебирая все возможные обходные пути. Шаттл не слушался его, словно у него была собственная воля, и эта воля вела его вниз. Корусант приближался слишком быстро, и корпус шаттла начал вибрировать от нагрузки.

У него оставались секунды, прежде чем шаттл врежется в поверхность планеты. Марр продолжал пытаться восстановить управление, отключая и включая системы. Не работало ничто.

Ничто, кроме Силы.

Марр поднял руку, и Сила откликнулась мгновенно, хлынула привычным и послушным потоком. Он не мог остановить падение. Но мог замедлить его достаточно, чтобы удар не превратил шаттл в груду сожённого металла, а его самого — в тёмное пятно на обшивке.

Башни и платформы мелькали в иллюминаторах, пока шаттл камнем проваливался вниз. Впереди показалась изрытая воронками от бомбардировки поверхность. Звук удара — и мир перевернулся, завертелся, превратился в хаос искр, дыма и визга разрывающегося металла. Корпус шаттла заскрежетал по поверхности, снося препятствия.

Что-то тяжёлое ударило Марра в грудь. Ещё один удар пришёлся в бок. Затем движение прекратилось.

Марр лежал в искорёженном кресле, пытаясь вдохнуть. Огонь уже начинал лизать обшивку шаттла. В ушах звенело. Боль пронизывала всё тело, сосредоточившись в левом боку. Кровь медленно просачивалась из разрезанной брони, струйками стекая по чёрной синткоже.

Он оттолкнулся от консоли, пытаясь выбраться из кресла. Боль взорвалась с новой силой, на мгновение затмив сознание. Когда зрение вернулось, он лежал на полу рядом с креслом.

Марр снова погрузился в Силу, используя её, чтобы приглушить боль, заставить тело двигаться вопреки повреждениям. Это была временная мера, которая дорого обойдётся потом, но "потом" имело значение, только если существовало "сейчас". Он выбрался наружу, пошатываясь, и огляделся.

Здания здесь были частично разрушены орбитальной бомбардировкой. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками выстрелов откуда-то с верхних уровней. На другой стороне улицы, посреди груды обломков, возвышались торчащие из земли стены. Достаточно высокие, чтобы укрыться, достаточно устойчивые, чтобы не обрушиться.

Марр прижал ладонь к ране и двинулся к развалинам, стараясь не оставлять на земле капель крови. След крови привёл бы к нему любого, кто его искал. Каждый шаг отзывался болью в боку, но останавливаться было нельзя. Он опустился на землю между двумя стенами, прислонившись спиной к холодному дюракриту. Отсюда его не будет видно ни с дороги, ни от шаттла. Смерть была гораздо предпочтительнее плена.

Марр нащупал на поясе коммуникатор, но ему ответила только статика. Те самые глушители, которые должны были работать против республиканцев, теперь отрезали его от своих же.

Вспышки лазеров кораблей мелькали наверху, в недосягаемом небе. Марр чувствовал, как кровь стекает по боку, тёплая и липкая, пропитывая ткань под доспехами. Слишком много крови. Слишком быстро.

Здесь всё и закончится.

Осознание пришло не как шок, а как тихая, почти спокойная уверенность. Тело знало раньше, чем разум позволил себе признать правду.

Вывески всё ещё горели на фасадах некоторых полуразрушенных зданий, пережившие бомбардировку этого дня. Кричали о жизни, которая покинула эти улицы вместе с их обитателями. Взгляд Марра остановился на ярко-красной вывеске с силуэтом танцовщицы-твилека, мерцающей через неравномерные промежутки времени. Слова на ней он даже не пытался прочесть. Заведение превратилось в груду обломков, но реклама продолжала работать, пережившая саму цель своего существования.

Раздражение кольнуло сквозь нарастающее онемение. Неужели это последнее, что он увидит перед смертью?

На Дромунд Каасе цвета были другими, глубокими и приятными глазу. Зелёные джунгли, синие дожди и серые туманы, тяжёлые облака, окрашенные вспышками молний в оттенки фиолетового и синего. Красные имперские знамёна под тёмными шпилями. Там красный цвет что-то значил. Здесь же он был всего лишь приманкой для клиентов.

Дарт Марр не боялся смерти. Смерть была неизбежным концом пути для любого человека, и он принимал её так же, как он принимал власть — как неотъемлемую часть существования. Но он всегда надеялся, что когда его час придёт, это случится на его условиях. Что ему удастся совершить последнее утверждение власти над судьбой.

Кажется, этого шанса у него не будет.

Мысли текли медленно, вязко, словно пробираясь через густой туман, но сохраняли странную ясность. Финальная вспышка сознания перед окончательной тьмой.

Марр надеялся, что хотя бы сейчас Тёмный Совет сможет отложить свои интриги до конца войны. Что общая цель окажется важнее личных амбиций. Что Империя — их Империя — будет стоить того, чтобы потерпеть его существование ещё немного. Эта надежда теперь казалась ему невыносимо наивной. Почти смешной в своей глупости.

Был ли это кто-то, действовавший в одиночку, решивший воспользоваться хаосом битвы, чтобы устранить соперника? Или же они сговорились все вместе, собравшись в тёмном зале где-то на Дромунд Каасе и решив, что Дарт Марр стал слишком опасным для их собственных планов? Он уже никогда не узнает.

Каждое его решение, каждая жертва, каждая мысль — всё было посвящено одной цели. Он отдал Империи всю свою жизнь, только чтобы умереть одному, в грязи вражеской планеты, истекая кровью в темноте в обломках дюракрита. Наверное, в его смерти обвинят Республику. Совершенно неудачно попавший в его шаттл снаряд.

Где-то наверху, за слоями платформ и мостов, продолжалась битва за Корусант. Его флот сражался без командующего, полагаясь на планы, которые он разрабатывал месяцами. Если эта битва обернётся поражением, если Империя упустит этот шанс потому, что её лидеры не смогли отложить свои амбиции даже на мгновение...

Тогда ситхи получат именно то, что заслуживают.

Сознание наполнила глубокая, всепоглощающая усталость. Не только от бессонных суток и потери крови, но от десятилетий борьбы и бесконечных попыток построить что-то долговечное на фундаменте из предательств и амбиций. Может быть, никаких усилий никогда не было бы достаточно. Голова кружилась. Сердце билось быстрее, разгоняя всё меньше и меньше крови.

Тяжёлые, размеренные шаги, эхом отдающиеся в пустоте разрушенных зданий, заставили его сфокусировать взгляд. На свет вышла знакомая высокая фигура в чёрной броне.

Марр рассмеялся. Тёплая жидкость хлынула на губы, и смех перешёл в кашель. Понимание пришло мгновенно, когда все разрозненные детали внезапно сложились воедино.

Значит, это была Асина. Она усыпила его бдительность, заставила подозревать всех, кроме неё, в то время как сама терпеливо ждала подходящего момента. Вот зачем она изменила планы в последний момент, зачем отправила Малгуса на Корусант вместо Тайтона. Вот какие "свои конкретные задачи" она дала тому. Как же он мог не увидеть этого раньше?

Дарт Малгус остановился в нескольких шагах от него, глядя сверху вниз. Его массивная фигура заслонила мерцающий свет вывески. В тени, которую он отбрасывал, стало ещё темнее.

Ну же. Добей.

Клинок Малгуса горел, готовый нанести последний удар. С холодным безразличием Марр осознал, что уже не хотел сопротивляться, даже если бы ещё мог.

Пусть всё закончится так.

Малгус дёрнулся, будто его ударило током, и из-под респиратора вырвался низкий, полный недовольства звук. Что-то не давало завершить то, зачем он пришёл. Он прикрыл глаза и напрягся, словно борясь с невидимыми путами, затем поморщился и сделал шаг назад, не отрывая от Марра наполненного ненавистью взгляда.

— Ты слаб, — произнёс он.

Малгус деактивировал меч, развернулся и зашагал прочь, исчезая среди развалин. Марр проводил его взглядом, пытаясь осмыслить происходящее. Почему Малгус не убил его? Что заставило его отступить в последний момент? Впрочем, это уже не имело никакого значения.

Марр снова откинул голову на обломок холодного дюракрита. Он лежал так, не считая времени. Жизнь утекала вместе с кровью, медленно, неумолимо, не оставляя никаких сомнений в исходе. Красная вывеска расплывалась перед глазами, превращаясь в размытое пятно света, пульсирующее в такт сердцебиению.

Боль отступала, растворяясь в нарастающем онемении, и приближающаяся смерть больше не причиняла страданий. Холод разливался по телу медленными волнами, начиная с конечностей и постепенно добираясь до груди. Руки лежали безвольно вдоль тела, не откликаясь на команды разума. Марр закрыл глаза и позволил себе погрузиться в наступающую тьму. Странное чувство покоя медленно накрыло его — не капитуляция, а принятие неизбежного. Освобождение от ежедневной борьбы с жизнью.

Он почувствовал знакомое присутствие, такое близкое, словно его источник стоял прямо рядом с ним, протянув руку, которую нужно было лишь взять.

Губы Марра дрогнули в подобии улыбки.

Пришла наконец забрать меня с собой?

Значит, ему начало отказывать и его сознание. Или, возможно, разум дарил ему прощальное утешение — показывал то, что он хотел видеть в последние мгновения.

Мне жаль, Гнев. Он сам был не до конца уверен, о чём именно он сожалел. О том, что у них было так мало времени. Что вместо представляемого им будущего всё заканчивается вот так. Что он так и не сказал ей всего, что хотел. Что любил её недостаточно сильно, чтобы она осталась. Или, возможно, слишком сильно, чтобы отпустить.

О том, что в конце у него не осталось ничего, кроме сожалений.

Объятия смерти были уже близко, поглощали последние островки сознания, когда возникло видение.

Гнев на коленях перед ним с закрытыми глазами. Красные блики от светового меча на её лице. Собственные пальцы, сжимающие рукоять. Лезвие, направленное в её грудь. Она не сопротивляется, словно вовсе его не видит. Его рука дрожит. Гнев распахивает глаза, смотрит на него с удивлением, когда лезвие проходит сквозь её одежду, кожу и плоть. Пронзает сердце одним точным, безупречным ударом.

Свет гаснет в её глазах.

Вслед за ним во тьму погрузился весь мир.