Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Дора пришла в себя в больничном крыле.

Обе её ноги были в порядке. И левая, которая не пострадала, и правая, которая только что взорвалась мелкими частями. Её родители были рядом. Почти все кровати были заняты сидящими на них первокурсниками Пуффендуя и Слизерина, которые выглядели такими вялыми и сонными, словно только что выпили успокоительные зелья. Вероятно, подумала Дора, они все действительно выпили успокоительные зелья.

Вероятно, ей тоже дали успокоительное зелье. Она чувствовала себя очень спокойно.

— Дора, — сказала её мать. — Ты нас слышишь?

— Слышу, — ответила Дора. Спокойствие наполняло её, мешая тревожиться, но она помнила, что должна позаботиться об одной вещи. — Вы собрали мою ногу обратно, да?

— Мисс Помфри тебя вылечила, ты в полном порядке, — ответил её отец. — Хотя я очень обеспокоен тем, что ты осознанно нанесла себе повреждения, которые могли убить тебя.

— Не осознанно, — сказала Дора, прячась в его мантии, самом безопасном месте во всём мире. — Не подумала просто.

* * *

Вскоре собрался попечительский совет и потребовал от директора объяснений случившегося. Дора каким-то образом тоже оказалась на нём, хотя детям это было не положено. Но она просто держалась за мантию отца, сидя у него на руках и прячась в складках ткани, не отпуская её, тихая как мышка. Никто ничего не сказал о том, что она должна уйти, так что она осталась.

Благородные леди и лорды собрались за большим круглым столом в зале Собраний рядом с директорским кабинетом. Это был не полный состав Попечительского Совета, даже не его половина, но Дора увидела Вальбургу Блэк, которая была главой дома Блэк, и Сигнуса Блэка, который не был главой дома, но был отцом Беллатрисы и его никогда не волновали правила. Здесь была леди Доракс Медоуз, которую Дора узнала, потому что она была очень похожа на Элспет Медоуз. Лорд Лестрейндж, муж Беллатрисы, тоже был здесь.

Родители Доры выглядели старше большинства людей в этом зале. Дора была очень поздним ребёнком. Взгляд Вальбурги, полный раздражённой ненависти, скользнул по ней, но Дора не смогла испугаться, потому что успокаивающее зелье и крепкое объятие отца лишило её этой возможности.

Профессор Дамблдор начал собрание, вытащив из кармана мантии знакомый Доре свёрнутый пергамент, положив его на середину большого круглого стола. Дора удивилась бы, если бы успокаивающее зелье всё ещё не действовало на неё.

— Перед вами — виновник всех событий, — произнёс профессор Дамблдор.

— Прошу вас объяснить подробнее, — сухо сказала Вальбурга. — Без обычных загадок.

— Как раз собираюсь сделать это, леди Блэк, — спокойно продолжил директор. — Я нашёл этот пергамент в покоях профессора Лестрейндж на её письменном столе. Этот предмет вызывал у тех, кто посмотрел на него, желание последовать изображённой схеме и прийти в некую комнату в крайне отдалённой части Хогвартса.

Директор взмахнул палочкой, трансфигурируя перед собой лишённую магии копию пергамента, чтобы все могли посмотреть на изображение схемы, о которой он говорил. Дора тоже посмотрела на него, выглянув из-за руки отца, и увидела нарисованную от руки карту замка. Одна из комнат содержала надпись, которую Дора поняла лишь частично. "С нетерпением жду нашего столкновения здесь ровно в полночь". Дора бы приняла это за неформальный вызов на дуэль, если бы не алхимический символ любви, нарисованный рядом.

— Изначально это не было опасным предметом, — частично согласился директор. — Я полагаю, в момент создания он лишь слегка привлекал к себе внимание, — продолжил профессор Дамблдор. — Но он пролежал нетронутым не менее пяти сотен лет, если судить по архаичности языка, которым он написан, и наложенные на него чары стали гораздо сильнее.

— Беллатриса, несомненно, побывала там, — сказал Сигнус. — Нужно отправить авроров обыскать эту комнату! Или я сам сделаю это немедленно.

Дора рассеянно задумалась о том, где сейчас Беллатриса. Никто ничего не сказал об этом, но, судя по относительно спокойному поведению Сигнуса, который ещё не вызвал директора на дуэль, с ней вряд ли случилось что-то очень плохое. Может быть, она в Святом Мунго или под домашним арестом в доме Лестрейнджей.

— Я уже осмотрел эту комнату, пока ожидал начала этого собрания, — ответил профессор Дамблдор. — Я обнаружил наложенное на неё заклинание субъективного замедления времени. В момент, когда оно было наложено, оно, вероятно, должно было продлить день всего лишь на пару часов. Тот, кто накладывал его, едва ли хотел причинить вред, только лишь продлить момент уединения, — его взгляд стал очень печальным. — К сожалению, и это заклинание значительно усилилось со временем.

Сигнус вскочил. Дора почувствовала, как её отец напрягся, отодвигая её за свою спину.

— Что, — прохрипел Сигнус. — Какого хрена подобное место не закрыто от детей, Альбус?!

— Оно закрыто от детей, — ответил профессор Дамблдор, с сочувствием в голосе, которое не исчезло после грубости собеседника. — Как и вся небезопасная старая часть замка. Но Беллатриса Лестрейндж, как вы прекрасно знаете, уже не студент. Хогвартс наделил её правами, которые ничем не отличаются от прав любого другого профессора.

Дора поняла, что всё это её вина.

— Кто... — начал было лорд Лестрейндж, но потом передумал и спросил. — И насколько усилилось это заклинание?

— Хотя мне ещё предстоит пригласить в замок профессионального разрушителя чар, чтобы определить это и обезопасить область, мои предварительные поверхностные выводы, субъективно для Беллатрисы прошло не менее полусотни лет.

— О, Мерлин, — тихо прошептал отец Доры над её головой. Она почувствовала, как он прижимает её к себе. Она не заслужила это объятие. Это всё была её вина.

Но она всë равно прижалась к нему, свернувшись в клубок и пытаясь спрятаться от криков взрослых вокруг неё. Сигнус обвинял Дамблдора в том, что он нанял ребёнка на должность профессора, леди Боунс отчитывала Сигнуса за то, что он подвергает сомнению решение Попечительского Совета, который одобрил это назначение, и обвиняла его в том, что представители дома Блэк на том собрании не появились. Все кричали, искали виноватых, обвиняли друг друга, требовали позвать авроров, требовали позвать разрушителей проклятий, требовали нанять стороннего эксперта для независимого мнения, требовали, требовали, требовали...

* * *

Когда все наконец ушли и Зал Собраний опустел, родители Доры остались, чтобы сказать профессору Дамблдору, что они забирают её с собой на несколько дней раньше конца учебного года. Ещё вчера Дора поспорила бы с ними, сказав, что ей нужно сдать оставшийся экзамен по чарам, но сейчас это не казалось важным.

Профессор Дамблдор проводил охрипшего Сигнуса через камин и обернулся к ним. Его тёплый сочувствующий взгляд остановился на Доре, сидящей на руках у отца.

— Простите меня, — сказала Дора. Было очень легко сказать это, когда она всё ещё была под успокоительным зельем и не могла испытывать беспокойство. — Это моя вина.

— Дора, ты ни в чëм не виновата, — сказал её отец. — Ты просто не можешь быть ни в чём виновата.

— Это просто стресс, — сказала её мать. — Когда ты отдохнëшь, мы поговорим о неразумности преждевременного признания вины.

Профессор Дамблдор всё ещё смотрел на неё внимательным взглядом.

— Нет, я виновата, — сказала Дора спокойным пустым голосом.

— Что ты имеешь в виду, милая? — спросил у неё отец.

И Дора рассказала им всë. О том, как побежала в покои Беллатрисы за помощью, как та забрала пергамент себе и солгала профессору Макгонагалл о том, что сожгла его, как она никому ничего не сказала, даже когда Беллатриса пропала на все выходные. То есть, она сказала профессору Слизнорту, что беспокоится, но она не сказала ему про пергамент, так что это на самом деле не считается.

Её мать сказала ей, что она не должна винить себя за то, что она послушалась своего профессора, который приказал ей ничего не говорить. Даже если это был сомнительный приказ, вина была на профессоре, отдавшем приказ. Никто не может винить её за выполнение приказов того, чьи приказы она была обязана выполнять.

Но Дора знала, что это неправда, потому что она никогда даже не называла Беллатрису профессором, никогда не относилась к ней с таким же уважением и почтением, как она относилась к профессору Макгонагалл или профессору Слизнорту. Беллатриса была просто её взрослой подругой.

Дора посмотрела на профессора Дамблдора. Он посмотрел на неё в ответ серьёзным взглядом. Он не сказал ей, что она ни в чём не виновата.

— Вина помогает нам усваивать наши уроки. Это полезное чувство, мисс Поттер, — сказал он вместо этого. — Теперь вы будете знать лучше, не так ли?

Дора пообещала ему, что она действительно будет, и родители забрали её домой.

* * *

Конец части 1 "Глубины Хогвартса".

Далее часть 2 "Автобусный билет". Дора познакомится с маггловским миром, начнёт переписываться с магглом и покатается на автобусе!