Мы авроры. Не герои (джен)

Алый луч рассвета проникал в щель между шторами и бил в глаза точно клинок. Бродяга лишь заворчал и засунул морду поглубже под одеяло. Он вылезет потом, когда солнце уйдёт. Или когда голод станет нестерпимым.

Последние полтора дня он провёл в обличье пса. Нервная система животного не была приспособлена для всего того вихря отчаяния и стыда, что разрывал Сириуса изнутри. Да и выть от бессилия в подушку или грызть её в клочья в этой форме было куда приличнее.

Казалось, что мир вокруг него рушился на части, и хуже всего было осознавать, что он тоже приложил к этому руку. Он разругался со всеми, кто был по-настоящему близок: Римус, Джеймс, Эдит… Конченый идиот! И каждый раз виноват был только он и его тупая несдержанность. Все эти люди искренне переживали за него и пытались помочь, но он лишь кусал каждую протянутую к нему руку. Как безмозглый бешеный пес, каким, по сути, и являлся.

Он зарычал сквозь стиснутые зубы и одновременно с этим желудок отозвался протяжным голодным урчанием. Одной жалостью к себе сыт не будешь.

Так и оставаясь в обличье собаки, он выполз из кровати и спустился на первый этаж. Лишь на кухне Сириус снова стал собой. Тело тут же прошиб холод — на нём были только трусы с носками. Он инстинктивно обхватил себя руками, пытаясь вспомнить, где оставил новую палочку. После Косого переулка он вернулся домой в таком помутнении, что последующие часы слились в сплошную беспросветную черноту.

В охлаждающем шкафу нашлись лишь хлеб и заветренный сыр. Не утруждая себя нарезкой, Сириус побрёл на поиски палочки, на ходу откусывая огромные, неопрятные куски.

Палочка обнаружилась на полу в прихожей. Сириус быстро запихал в рот остатки сыра, вытер липкие пальцы о ткань трусов и поднял её. Олливандер подобрал палочку буквально со второй попытки: терновник и сердечная жила дракона. Она лежала в руке удобно, послушно, но всё ещё казалась чужой.

На мгновение его пронзила мысль, что он поступил со своей старой палочкой, верно служившей ему многие годы, точно так же, как и с чувствами близких, — сломал и швырнул в грязь.

Из тяжких раздумий его вырвал настойчивый стук в окно. Прибыла сова с «Ежедневным пророком». Птица требовательно долбила клювом в стекло, и этот резкий звук неприятно отдавался в висках.

— Давай газету и вали, — буркнул Сириус, открывая окно.

Сова возмущённо ухнула, клюнула его в протянутую ладонь и, пренебрежительно кинув свёрток на подоконник, улетела.

С первой полосы на него смотрела фотография Регулуса.

Сириус резко сбросил газету с подоконника на улицу и захлопнул окно так, что стекло жалобно задрожало в раме. Он с силой прижал ладони к лицу, чувствуя, как на него накатывает удушающая тьма.

Так больше нельзя. Он должен это прекратить. Надо как-то выбраться из этого кошмара.

Он сделал несколько медленных, прерывистых вдохов, пытаясь успокоиться. Как же сейчас не хватало Эдит с её умением раскладывать любой хаос по полочкам и находить выход из самых безнадёжных ситуаций.

«Для начала разбей большую проблему на несколько маленьких», — прозвучал в голове ее спокойный, твердый голос.

Что ж, это он может. Препарирует душащий его кошмар на кусочки.

Первое — Регулус, чьё лицо теперь красуется на плакатах «Разыскивается». Прямо сейчас Сириус был бессилен с этим что-либо сделать.

Второе — его собственное шаткое положение в спецкорпусе. Проблема насущная, но разбираться с ней предстояло только в понедельник.

Третье — его похеренные отношения. Надо извиниться. И Сириус даже понимал, с кого ему будет проще всего начать.

Но сначала — душ. После полутора дней в собачьей шкуре воняло от него соответствующе.

* * *

Джеймс стоял напротив него в саду, кутаясь в куртку, небрежно наброшенную поверх пижамы. Между ними висела непривычная давящая тишина. Сириус сглотнул, пытаясь избавиться от сковавшей горло сухости.

— Ты был прав, — наконец заговорил он, не в силах выдержать взгляд друга. — Я вел себя как полный придурок. На самом деле, даже хуже... В общем, я пришел извиниться. Что не слушал и отталкивал тебя. Что обидел Римуса, и…

Лицо Джеймса дрогнуло, и он порывисто шагнул к Сириусу, заключая в крепкие объятия.

— Абсолютный придурок, — хрипло выдохнул Джеймс ему в плечо. Руки, державшие Сириуса, слегка дрожали. — Мы с ума сходили от волнения. Я сходил с ума.

Сириус сглотнул, сдерживая подкатывающий к горлу ком облегчения, и с отчаянной горячностью ответил на объятия, вжавшись лицом в ткань куртки друга. Никакие слова не были нужны. Все объяснения и оправдания могли подождать.

— Пошли в дом, — сказал Джеймс. — Я видел новости в газетах про Регулуса, и Римус рассказывал, какой у вас в корпусе бедлам творился… Думаю, тебе нужно выговориться.

Сириус покачал головой. Меньше всего сейчас ему хотелось снова погружаться в глубины меланхолии.

— На самом деле, я пришёл не за этим. Пора мне, наконец, приступить к обязанностям шафера.

— И в чём они заключаются? — настороженно спросил Джеймс.

На лице Сириуса впервые за долгие дни появилось что-то похожее на привычную, озорную ухмылку.

— Мы идём выбирать тебе свадебную мантию. Самую пафосную и невыносимо роскошную. Возражения не принимаются.

Джеймс скептически поднял взгляд к рассветному небу.

— Сейчас? Сириус, в Косом ещё всё закрыто.

Сириус усмехнулся и надменно вскинул бровь.

— Господин Сохатый, кто говорил про плебейский Косой переулок? Твоя свадьба с Эванс — это событие века! Мы отправляемся в бутик-квартал на Авалоне.

* * *

Мост, соединявший Авалон с Британией, казался хрустальной артерией, переброшенной через туманную бездну. И это был не утренний, привычный для их местности туман, а густой магический, защищающий остров как от магглов, так и от незаконного проникновения.

Мост вел к небольшой крытой галерее, внутри которой располагался официальный КПП Международного департамента — никто не мог ступить на остров, не пройдя этот пункт контроля. За полированной стойкой из тёмного дерева сидел чиновник в опрятной мантии с золотым шитьём по краю ворота.

— Имена и цель визита, — ровно произнес он, но в голосе всё же сквозила утренняя сонливость.

— Сириус Поллукс Блэк, Джеймс Чарльз Поттер, — отчеканил Сириус. — Шоппинг.

Чиновник отточенными движениями проверил их палочки, занес их данные в магический регистратор. Прибор мягко вспыхнул зелёным.

— Проходите, джентльмены. Хорошего дня.

Уже на выходе из галереи Джеймс схватил Сириуса за локоть.

— Погоди, разве не нужно было заранее подавать заявление?

Сириус усмехнулся.

— Я тут на днях узнал, что всё ещё официально считаюсь частью семьи Блэк, — протянул он с иронией. — И, соответственно, сыном лорда Ориона Блэка. Со всеми прилагающимися к этому преимуществами.

Сириус глубоко вдохнул местный воздух, наполненный ароматами моря и дорогих духов. Широкий проспект, вымощенный белым мрамором, уходил вглубь острова. Со всех сторон на них смотрели витрины бутиков и веранды ресторанов. Справа взгляд приковывало богато украшенное дипломатическое представительство Африканской лиги, вдалеке вздымалась башня одной из фирм Малфоев.

Авалон представлял собой исключительно магическое, полностью изолированное от магглов пространство. В прессе с определенной периодичностью вспыхивали жаркие споры, не стоит ли отдать такое уникальное место под нужды граждан вместо того, чтобы все «лучшее и пафосное» выставлять для иностранцев и бизнеса чистокровных элит. Но Британия слишком сильно зависела от импорта, чтобы просто закрыть СЭЗ и поселить тут несколько сотен семей обычных волшебников. И Сириус сомневался, что в обозримом будущем хоть что-то изменится.

Идущий рядом Джеймс вертел головой как ребенок, впервые попавший в Косой переулок. Даже его, воспитанного в достатке в древней магической семье, Авалон поражал размахом и роскошью.

— Это всё, конечно, потрясно, — сказал Джеймс, с усилием отрывая взгляд от зачарованного музыкального фонтана. — Но с твоими выкрутасами надо что-то делать. В следующий раз, когда ты в очередном приступе апатии и самоуничижения запрешься ото всех дома, я притащу самого Дамблдора, чтобы он лично разнёс твои защитные чары. Серьёзно, я не мог до тебя добраться ни камином, ни трансгрессией!

— Мог позвонить по зеркалу.

Джеймс остановился как вкопанный.

— Я ЗВОНИЛ! — возмущенно воскликнул он. — Я звонил сотню раз! Ты не отвечал!

— Оу… — потрясенно протянул Сириус. И тут он вспомнил, как засунул зеркало в карман аврорской мантии после их последнего разговора… А значит, в лучшем случае оно выкатилось где-то в квартире Эдит во время неразберихи с их поспешными «алиби». В худшем — осталось лежать в грязной расщелине вместе с обломком его старой палочки.

— Я поищу его, — пробормотал он, отводя взгляд. — Когда мы здесь закончим. Кстати, мы уже пришли.

Он указал на бутик с большой буквой «Н» над входом — единственной привлекающей глаз детали оформления. Не было ни витрин, ни намека на товар внутри. В этой лаконичности крылось суровое послание: если тебе нужно объяснение, что это за место, то тебе здесь нечего делать.

— Ну что, Сохатый, — усмехнулся Сириус. — Готов ли ты к высшей лиге?

Джеймс ответил ему зеркальной улыбкой, вмиг позабыв о своих возмущениях.

— Только если там будет бесплатное шампанское.

— Для тебя, дорогой, будет всё, что пожелаешь.

Массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская их в царство абсолютной роскоши. Воздух был прохладен и напоен едва уловимыми нотами сандала и ириса.

К ним подошла женщина в безупречно скроенной мантии цвета шампанского.

— Здравствуйте, джентльмены. Добро пожаловать в «Ноктюрн».

Сириус встретил её взгляд с ленивой учтивостью.

— Мой друг, мистер Поттер, нуждается в свадебной мантии. Но для начала, полагаю, нам не помешает лёгкий завтрак и возможность ознакомиться с вашим каталогом в комфортной обстановке.

— Разумеется, мистер Блэк. Пожалуйста, проследуйте за мной.

Она провела их через зал в небольшую приватную комнату для клиентов высшего уровня. Помещение напоминало будуар во французском имении: обитые шелком стены, низкий диван и кресла с позолоченными ножками, журнальный столик из полированного черного дерева.

Пока они располагались, на столе возникли изящные фарфоровые тарелки. Здесь были миниатюрные круассаны, от которых исходил тёплый аромат свежей выпечки, тартар из мраморной говядины с перепелиными яйцами, тарталетки с лососем и крем-фреш, икорница с чёрной икрой, окружённая крэпами. К завтраку также подали тарелку с фруктами, клубнику в шоколаде, напитки — кофе, апельсиновый сок и два хрустальных бокала для шампанского, которые тут же наполнились игристой жидкостью.

— Наше портфолио, сэр, — учтиво произнесла женщина, положив на отдельный столик рядом с Джеймсом несколько томов и изящный серебряный колокольчик. — Позвоните, когда я потребуюсь.

Едва за ней закрылась дверь, оставив их одних, Джеймс тихо присвистнул.

— Нихуя себе сервис! — усмехнулся он, ошеломленно оглядывая стол. — И откуда эта дамочка знает тебя в лицо?

Сириус пытался сохранить надменное выражение, но не выдержал и фыркнул.

— Я просто коснулся палочкой их регистрационной таблички у входа. Все приличные магазины здесь подключены к гостевому реестру Авалона.

Он уже покончил с одним из круассанов и потянулся за тарталеткой.

— Я завтрак не ради пафоса заказал. Поэтому если хочешь, чтобы тебе что-то осталось, советую не щелкать клювом.

Они беззастенчиво накинулись на угощения. Изысканные, безусловно, но — как справедливо отметил Сохатый — недостаточно «клиентоориентированные». Ну кто с утра кормит двух голодных парней тарталетками? А как же старый добрый английский завтрак с беконом?

— Давно мы вот так вдвоём никуда не срывались, — заметил Джеймс, с наслаждением откинувшись на спинку дивана. На его лице расплылась широкая улыбка. — Помнишь, как сбегали в Хогсмид просто, чтобы развеять скуку? Эх, хорошо было!

Он рассмеялся, глядя в потолок, но смех быстро сменился задумчивым вздохом. Джеймс помолчал, покручивая ножку бокала.

— Это ведь... неизбежно, да? — негромко произнёс он. — Что мы всё реже видимся… У меня — свадьба, свои заботы. У тебя — спецкорпус.

— Похоже, это и есть взросление.

Признавать это было больно, но и пытаться отрицать — бессмысленно. Сириус отдавал себе отчет, что у Сохатого постепенно складывались товарищеские отношения с Пруэттами на фоне общих миссий Ордена. Да и у него самого уже появились внутренние шутки, понятные Пию и Киту, но не Джеймсу.

Друг посмотрел на него, прекрасно понимая в этом молчании.

— Вот только кто сказал, что это должно что-то поменять в нас, — заявил он твёрдо. — Наша дружба никогда не была построена на общей спальне или совместных занятиях. Это всегда было чем-то гораздо большим. Я хочу сказать — не важно, как часто мы видимся и сходимся ли во взглядах на темную магию и прочую чушь. Мы навсегда останемся лучшими друзья. Ничто и никогда не сможет это изменить.

— Друзья навсегда! — Сириус с силой чокнулся с бокалом Джеймса. Они выпили за этот простой и непреложный закон их вселенной.

Джеймс с внезапной хитрой ухмылкой добавил:

— Хотя, кто знает... Может, мы ещё станем коллегами. Пусть и не прямыми.

— В каком смысле?

— Есть одна идейка, — уклончиво ответил Джеймс. — Достаточно безумная, но если всё сложится, то, возможно, мне придётся периодически появляться в коридорах Министерства. Но это потом.

Он с деловым видом потянулся к ближайшему каталогу.

— А сейчас, господин шафер, хватит трындеть. Твоя прямая обязанность — помочь мне выбрать такую мантию, чтобы Лили с первого взгляда лишилась дара речи. Или, на худой конец, чтобы твоя матушка, увидев фото в «Пророке», удавилась с досады. За работу!

Сириус рассмеялся, чувствуя, как тяжёлый камень на душе сменяется привычной лёгкостью. Да, сейчас главным делом его жизни был выбор свадебной мантии для лучшего друга.

Вскоре Джеймс уже стоял на небольшом возвышении, окруженный зеркалами и группой молодых стилистов. Три хорошенькие консультантки порхали вокруг него подобно прекрасным нимфам. Сириус уже показал им желаемый фасон. Сейчас им предстояло подогнать мерки под Джеймса и определиться с материалом, цветом и декором.

— Давайте насыщенно алый, как знамя Гриффиндора, — с энтузиазмом выпалил Джеймс.

Сириус, развалившийся в бархатном кресле как римский патриций, скептически поднял бровь.

— Ты будешь выглядеть как подожженный петух. Твой цветотип — это тёплые, глубокие оттенки, а не кричащий красный.

— Эй! — возмутился Джеймс. — Я все семь лет в Хогвартсе был неотразим в алой форме. В ней же покорил сердце Лили!

— Ты покорил сердце Лили, несмотря на эту форму, — парировал Сириус. — Поверь, для меня ты неотразим даже в мешке из-под навоза, но мы всё же стремимся к чуть более высоким стандартам.

Он повернулся к старшей из стилисток по имени Элоиза.

— Прошу прощения за моего неотёсанного друга. Принесите нам, пожалуйста, отрез того тёмно-шоколадного оттенка. И еще ткань для акцентных деталей: попробуем бургунди и бутылочно-зеленый.

Элоиза кивнула с таким видом, будто Сириус озвучил её собственные мысли. Через миг её помощницы уже прикладывали к Джеймсу различные ткани, а Сириус с места руководил процессом: «Этот... Нет, уберите, слишком просто... А этот кашемир оставьте...».

У них мгновенно сложилась идеальная командная работа. Пусть не установки чистоты крови, но хороший вкус и понимание основ стиля мать всё же сумела ему привить. Сириус вскидывал бровь — и консультантки уже несли новый вариант. Он коротко кивал — и ткань начинала окутывать Джеймса, который лишь крутился перед зеркалом, пытаясь уследить за этим диалогом на языке высокой моды.

— Во все мантии вшивается комплекс стандартных чар, — объясняла ему консультантка. — Устойчивость к сминанию, лёгкие освежающие заклятья и усиление физической силы — на случай, если вы решите носить невесту на руках весь день. И, конечно, абсолютная защита от пятен и грязи.

— «Абсолютная» это как? — уточнил Джеймс.

Вместо ответа Сириус подцепил с подноса оставшуюся тарталетку и запустил ею в Джеймса. Закуска зависла в дюйме от роскошной ткани, словно попала в магнитное поле.

— Крутяк! — воскликнул Джеймс, подхватывая тарталетку и отправляя её в рот. — А если меня шампанским обольют?

— Брызги окутают вас дождем, но ни единая капля не коснется мантии.

— А если я... ну, в костёр прыгну? — не унимался Джеймс.

Консультантка сохранила безупречное спокойствие.

— Я бы не рекомендовала подобные эксперименты в ваш особенный день. Но будьте уверены — на ткани не останется ни единой частички сажи.

Другая стилистка уже подходила к Джеймсу с коробкой.

— Пара обуви в тон, мистер Поттер? Для завершения образа.

— О, нет-нет, — замахал руками Джеймс. — У меня есть отличные туфли с выпускного...

— Берём! — решительно прервал его возражения Сириус и сделал знак девушкам, чтобы добавили обувь к заказу.

Когда все детали, включая несколько запасных запонок «на всякий случай», были утверждены, старшая стилистка с сияющей улыбкой подвела итог.

— Превосходный выбор, джентльмены. Осталось обсудить доставку. По какому адресу вам удобнее получить заказ?

— Поместье Поттеров, — начал Джеймс, но тут же спохватился и обернулся к Сириусу. — Э... Сири? А сколько за всё?

Девушки обменялись весёлыми взглядами, едва сдерживая улыбки. Сириус же театрально возвёл глаза к небу.

— Джеймс, свет очей моих, — с мольбой в голосе произнёс он. — Оскорбительно говорить о такой грязной материи как «деньги» в столь утонченных стенах. Мы же не спрашиваем, сколько стоит воздух, которым дышим, или звёзды, на которые смотрим.

Во внезапном порыве вдохновения он повернулся к Элоизе.

— Также будьте добры — когда к вам через некоторое время придет ведьма по имени Лили Эванс обеспечьте ей столь же достойный приём. Все расходы запишите на моё имя и направьте счёт в Гринготтс.

— С удовольствием, мистер Блэк, — кивнула та, делая пометку в блокноте.

— Но... — попытался было возразить Джеймс.

— Никаких «но»! — Сириус хлопнул друга по плечу, направляя к выходу. — Жених не может выглядеть роскошнее невесты на свадьбе.

Они вышли на улицу в ясный день.

— Умеешь ты задрать ставки, Бродяга, — широко усмехнулся Джеймс, щурясь на необычно яркое для марта солнце. — Даже не знаю, чем мне на твою свадьбу удивлять. Разве что положить к твоим ногам отрубленную голову Волде-морды.

— Я всё же надеюсь, что эта гнида помрет раньше, чем я женюсь.

Неожиданно в их разговор ворвался новый голос. Приглушенный отчаянный крик Римуса доносился из внутреннего кармана куртки Джеймса.

— Джеймс! Джеймс, умоляю, ты меня слышишь?! Ответь!

Улыбки мгновенно слетели с их лиц. Джеймс порывисто извлек на свет сквозное зеркальце. Сириус заглянул через его плечо. В голове вихрем проносились вопросы:

«Что могло случиться? И как мое зеркало оказалось у Римуса?»

В круглой поверхности, вместо их собственных отражений, возникло бледное, искажённое паникой лицо Лунатика.

— Джеймс, срочно трансгрессируй к озеру позади твоего дома! — слова вырывались у него сбивчивой скороговоркой. — Ни в коем случае НЕ трансгрессируй рядом с домом. Поспеши!

— Римус, объясни, что случилось! — выпалил побледневший Джеймс.

Лунатик вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Пожиратели… Они напали на ваш дом. Сейчас они удерживают в заложниках Лили и твою маму.

* * *

Эдит брела по коридору ДМП, чувствуя на плечах груз вселенской несправедливости. Голова раскалывалась, словно её лягнул гиппогриф. Сказывался недосып последних дней. Кофе, который она купила в ларьке у дома, оказался на вкус как грязь с добавлением гари — полный стаканчик полетел в урну после первого же глотка. И, конечно, именно в тот выходной, когда она согласилась выйти в офис, чтобы помочь коллегам с таблицами по Авалону, за окном сияло ослепительное, предательски весеннее солнце.

Она толкнула дверь в кабинет и застыла на пороге.

— Какого лысого Мерлина...

Стол Сириуса был завален грудой вещей, бесцеремонно вываленных из ящиков. И в них с видом безумца копался Римус Люпин.

Услышав скрип двери, он резко поднял голову. В его глазах на мгновение вспыхнула надежда, тут же сменившаяся горьким разочарованием.

— Сириус не с тобой?

— Нет, я сегодня одна. Римус, что ты...?

Но он уже не слушал. С новым приступом отчаяния он принялся тормошить тумбочку Блэка.

— Этот придурок заперся дома и не отвечает! — бормотал он. — А мне нужно его зеркало, понимаешь? Срочно!

Эдит мгновенно переключилась в режим аврора. Произошло нечто ужасное, что повергло в панику обычно спокойного Люпина. И время шло на минуты.

— Круглое, серебряное? — уточнила она. — Из которого еще иногда раздается голос?

— Ты знаешь, где оно?!

Люпин бросился к ней, с силой вцепившись в её плечи. Он дышал тяжело и часто, больше всего сейчас напоминая зверя. Эдит едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

— У меня в квартире, — ровно ответила она. — Можем прямо сейчас трансгрессировать.

Люпин уже крепко схватил её за запястье и бегом помчался к выходу. Он несся по коридорам и лестницам на безумной скорости. Эдит едва поспевала за ним, отчаянно пытаясь не споткнуться. В таком состоянии Люпин даже не заметит её падения и продолжит волоком тащить следом.

Трансгрессировав в коридор квартиры, Эдит наконец вырвала руку из его хватки и направилась к шкафу. Она обнаружила зеркало ещё вчера — оно закатилось под батарею и здорово напугало её, когда из него вдруг раздался мужской голос. Сначала она хотела открыть его и объяснить незнакомцу, чтобы искал Блэка другим способом. Но в итоге просто засунула зеркало вглубь шкафа, под груду одежды.

Выхватив зеркало из ее рук, Люпин тут же открыл его и произнес: «Джеймс Поттер».

Так Эдит и узнала об очередном нападении пожирателей.

— Хочешь, я отправлюсь с тобой? — предложила она Римусу, когда тот захлопнул крышку и тяжело провел руками по лицу. — Вдруг смогу помочь? А в офисе Кит подежурит, он тоже должен сегодня выйти.

Римус поднял на нее пустой взгляд, будто с трудом улавливал смысл ее слов.

— Д-да, — тяжело выдохнул он. — Пойдем. Еще один аврор будет не лишним.

Парная трансгрессия привела их с Римусом в густую тень под сенью разлапистых дубов. Помимо них, под деревьями уже находились Аластор Грюм и незнакомый Эдит пожилой мужчина с обильно тронутыми сединой тёмными волосами. Он нервно теребил в руках бумажный пакет, из которого доносился аромат свежего хлеба.

— Девочки там... — всё повторял он срывающимся голосом. — Одни с этими чудовищами...

Грюм, обычно резкий и непреклонный, деликатно придерживал мужчину под локоть.

— Мы вытащим их, Монти. Непременно.

— Я связался с Джеймсом, — быстро произнес Римус, подходя к ним. — Он с Сириусом на Авалоне, но скоро уже будет здесь.

Эдит осторожно раздвинула ветви. Вдалеке виднелся ухоженный коттедж с покатой крышей, который в иной ситуации показался бы ей идиллически милым. Сейчас же дом окутывало зловещее свечение от зависшей в небе над ним Чёрной Метки. Эдит прищурилась. Свечение окружало здание неестественно ровным кругом, словно проведенным циркулем.

— А девчонку зачем притащил? — проворчал за её спиной Грюм. — Это не экскурсия для вашего корпуса.

— Я сама вызвалась помочь, — ответила Эдит до того, как Люпин успел открыть рот. — Считайте меня дополнительной единицей.

Грюм смерил её тяжёлым взглядом.

— Ладно. Вдруг ты сможешь что-то увидеть.

Он коротким взмахом палочки наложил на них обоих чары невидимости и вывел её из-под укрытия деревьев.

— Пожиратели окружили дом двойным контуром защиты, — принялся негромко объяснять он. — Большое внешнее кольцо направит им сигнал о приближении. Второе, то, что прямо под Меткой, — основной барьер. Я пытался его расшифровать на расстоянии — похоже, что он пропускает только животных. Есть в твоём арсенале что-то подходящее на такой случай?

Эдит принялась лихорадочно перебирать варианты. В голову лезла всякая ерунда, вроде трансфигурации человека в животное. Но нет, скорее всего и сигнальное кольцо и основной барьер считывали в первую очередь активные импульсы сознания, а не оболочку. И тогда даже анимаг не сможет проникнуть внутрь.

Она обреченно мотнула головой.

— Разве что «Фантомная смерть», которую еще Андрис в Косом переулке использовал... Но она действует считанные секунды, — тихо ответила она, мысленно прикидывая дистанцию. — А расстояние между сигнальным контуром и основным барьером слишком велико.

— Это я и сам вижу, — пробормотал Грюм без обычной язвительности. — Я уже послал за Дамблдором. А пока придется тянуть время. Или вести переговоры.

— А пожиратели выдвигали условия?

— Да. Чтобы к ним привели Джеймса Поттера.

Её взгляд скользил по дому в поисках хоть какой-то зацепки и вдруг приметил маленькую дверцу для питомцев.

— В доме есть животное? — спросила она, чувствуя, что нащупала какую-то идею.

— Кошка.

— Я могу её выманить. Возможно, получится просканировать её память и узнать, что творится внутри. Или заслать ее обратно как посыльного.

— Хм… Да, это даст нам хоть какие-то сведения, — согласно произнес Грюм. — Выманивай. После возвращайся и иди вглубь к озеру. Встречаемся там.

Оставшись одна, Эдит начала нараспев читать заклинание призыва. Всё же легенды и сказки о светлых волшебниках, разговаривающих с животными, не на пустом месте появились. К тому моменту, как пушистая трехцветная кошечка настороженно подобралась к ее невидимым ногам, в голове у Эдит уже выстроился рисковый план.

Она подхватила кошку на руки и поспешила обратно к чаше. Оказавшись под прикрытием деревьев, Эдит сбросила чары дезиллюминации и двинулась вглубь рощи, к небольшому озеру, где теперь собралась вся группа.

Сириус и Римус что-то отрывисто обсуждали, близко склонив головы. Грюм и незнакомый парень в очках — видимо, Джеймс Поттер — яростно спорили.

— Я ДОЛЖЕН идти! — в отчаянии настаивал он. Его симпатичное лицо было искажено гримасой боли и страха. — Я не могу просто ждать!

— Это ловушка, — Грюм говорил твёрдо, но без привычной резкости. — Они выманивают тебя, чтобы получить почти всю семью разом. Я не позволю тебе идти на переговоры с террористами.

— Я знаю, что это ловушка! Я не идиот! Но если есть хотя бы призрачный шанс, что они их отпустят... Я его использую. Пусть делают со мной что хотят, но Лили и мама должны быть в безопасности.

— Лучше я, — заспорил седеющий мужчина, придерживая сына за плечо. — Выпью оборотное и пойду под видом Джеймса.

— Монти, даже не начинай!

Эдит громко кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Господа, — произнесла она, поглаживая кошку за ухом, чтобы та не нервничала. — У меня есть идея, как минимум один из нас сможет проникнуть внутрь.

* * *

Сириус вызвался добровольцем, едва Эдит закончила излагать свой план. Но Грюм безапелляционно заявил, что его одного будет недостаточно.

— Внутри шестеро пожирателей, если Люпин всех верно унюхал, — говорил старший аврор. — Один твой неосторожный шаг или звук, и гады мгновенно прикроются женщинами, вынуждая тебя разоружиться. И получат третьего заложника.

Эдит и Римус яростно спорили, кто должен идти вторым.

— Я могу частично трансформироваться, как уже делал в порту, — настаивал Лунатик. — Выпущу сознание зверя, чтобы защита во мне не распознала человека.

— Где гарантия, что ты сможешь удержать зверя? Менее месяца назад ты едва не накинулся на своих.

— Смогу! Мне поможет Сириус. Есть у нас один… секретный способ.

— А пожиратели, по-твоему, будут вежливо в сторонку смотреть, игнорируя возню и твой вой? — вклинился Грюм.

— А что тогда остается? Послать их двоих под «фантомной смертью»? — Римус ткнул пальцем в Сириуса и Эдит. — Это Андрис из-под заклятия мгновенно выходит. Они же будут почти минуту прочухиваться. Если пожиратели их в таком состоянии заметят, то без труда убьют.

— Поэтому мы должны дождаться…

Их спор прервал усиленный Сонорусом раздраженный голос, донёсшийся со стороны дома.

— Время истекает. Раз Джеймс Поттер слишком труслив, чтобы выйти к нам как мужчина, то мы начнем выпускать заложниц. По частям.

Сириус сорвался с места, схватил под руки Римуса с Эдит и потащил их следом.

— Мы справимся! — бросил он через плечо Грюму и побледневшим Джеймсу с Флимонтом. — Отвлеките их переговорами.

Уже не оглядываясь, он бегом ринулся к опушке. Достигнув границы деревьев, он круто обернулся к ребятам.

— Эдит, колдуй свой летающий ковер. Пойдем с тобой вдвоём. Римус, определи, с какой стороны меньше пожирателей. Я переговорю с миссис Бисквит.

Не оставляя им возможности для возражений, он обернулся Бродягой и склонил голову к кошке. Диалог выходил рваным, скорее наполненным эмоциями и образами. Но всё же это было общение.

«По сигналу хватай в зубы веревку и как можно быстрее беги к дому. Остановись там, где нас не увидят чужие. Сразу начинай будить нас: лижи, царапай, кусай. Мы будем как мёртвые, но это обман. Помоги нам очнуться».

Он боялся, что команда вышла слишком сложной, но миссис Бисквит тихо мурлыкнула, тычась мордочкой в его шерсть. В ответ понеслась череда встречных образов:

«Злые чужие обижали главную хозяйку и маленькую хозяйку. Один пнул меня, когда я вцепилась ему в ногу».

«Они заплатят за всё. Обещаю. Только помоги нам попасть в дом».

Он мягко толкнул ее носом и вернулся в человеческий облик. Рядом Эдит уже трансфигурировала брезент, на котором могли бы разместиться два человека, и заканчивала накладывать на него чары левитации.

— Так твоя истинная натура и в самом деле «псина паршивая»? — сухо бросила она, не отрываясь от работы. Сириус промолчал. Она имела право злиться на него, с этим они разберутся после.

К ним неслышно, как тень, приблизился Римус.

— Заходите с этой стороны, — он указал на северо-восточную часть дома. — Там хуже обзор, и рядом всего один часовой.

Сириус вновь обернулся собакой и объяснил миссис Бисквит маршрут. Настороженный взгляд Римуса он игнорировал. Плевать на раскрытие его звериной сущности. Эдит и так уже знала более опасную его тайну, где потенциальный срок в Азкабане выходил гораздо больше, чем мог бы получить простой незарегистрированный анимаг.

Они с Эдит улеглись на полотно, которое сейчас невесомо покачивался в нескольких дюймах над землей. Римус окутал их чарами невидимости.

— Удачи, — шепотом выдохнул он. — Спасите их.

Миссис Бисквит подхватила в зубы веревку у изголовья брезента и поспешила к дому. Сириус и Эдит напряженно следили за приближением к сигнальному контуру.

— Стоп, — выдохнули они одновременно у самой границы.

Кошка послушно остановилась, дожидаясь следующей команды. Для любого наблюдателя она была просто питомцем, таскающим какой-то мусор в зубах. А Сириус с Эдит вверяли свои жизни ее лапам.

— На счет три, — прошептала Эдит. Сириус прикоснулся к груди концом палочки.

— Раз. Два. Три.

— Беги, — выдохнул Сириус команду и наложил на себя чары.

Мир провалился в беззвучную, абсолютную тьму. Он словно погрузился в небытие, полностью утратив ощущение телесности. Крошечной искрой мерцал лишь отголосок сознания, ведущий обратный отсчет.

«Десять... девять...»

Миссис Бисквит сейчас должна была нестись что есть сил, чтобы успеть протащить их через барьер, пока они с Эдит пребывали в состоянии полутрупов. Только бы она успела. Только бы чары левитации не подвели. Только бы пожиратели не заметили.

«Два… один».

Сириус с усилием отнял палочку от груди. Сознание вернулось оглушительным ударом, сердце забилось в бешеном ритме, навёрстывая упущенное. Но остальное тело и органы чувств не спешили просыпаться. Нервы оставались мёртвыми проводами, мускулы — чужим, одеревеневшим мясом.

Он продолжал мысленно отсчитывать секунды, с ужасом осознавая, что проходит слишком много времени. Он не мог позволить себе валяться запертым в собственном теле — слепым и парализованным — во дворе с толпой пожирателей.

Только на тридцатой секунде он вновь почувствовал свое тело. А заодно ощущение, как что-то шершавое и влажное настойчиво касалось его лица.

Он открыл глаза и встретился взглядом с миссис Бисквит. Обнюхав его и убедившись в успехе, кошка бросилась приводить к чувство лежащую рядом Эдит.

Сириус попытался пошевелить пальцами, с усилием разгоняя магию по телу, чтобы быстрее вернуть себе контроль. Внезапно сбоку хрустнула ветка. Он неловко приподнялся на локтях, сжимая палочку. Чары невидимости не спасут, если пожиратель банально споткнется о них.

— Мрррааауу! — пронзительно взвыла миссис Бисквит и метнулась в сторону шума. Из-за кустов донёсся сдавленный крик и ругань.

— Напугала, тварь! Брысь отсюда, если не хочешь, чтобы тебя на воротник пустили.

Пожиратель с ворчанием развернулся и направился обратно к дому. Сириус перевёл дух. В тот же миг он почувствовал на запястье пальцы Эдит, а сознания коснулся легкий магический импульс. Такой же, как давно в общежитии, во время устроенных Китом командных состязаний.

«Готов?»

* * *

Джеймс сжимал себя за плечи, безуспешно пытаясь унять бившую его дрожь. Все его внутренности готовы были вывернуться наружу, каждый мускул и нерв кричали и стремились броситься к дому. Рядом, такие же напряжённые, застыли отец и Римус. Все трое не сводили глаз с калитки у входа.

С внешней стороны, прямо перед барьером застыл Грюм в обличье Джеймса. За калиткой виднелась фигура в черной мантии и серебристой маске. По обеим сторонам от него, связанные магическими путами и с кляпами во ртах, стояли на коленях его мама и Лили.

— Вы хотели меня видеть, — громко произнес Грюм. — Что ж вот он я. Чего вам надо?

— Не так быстро, — усмехнулся пожиратель. Маска искажала голос, но Джеймсу показалось, что он улавливает смутно знакомые интонации. — Для начала ответь на один вопрос. Как звали парня, которому вы с Блэком увеличили голову?

Сердце Джеймса камнем ухнуло вниз. Вот так просто их обман раскроют. И было очевидно, на ком пожиратели сорвут злость.

— Веришь, но мне сейчас немного не до школьных воспоминаний, — зло парировал Грюм. — Уж тем более не до такой мелочи, как чья-то раздутая башка.

Только это была не мелочь. Бертрам Обри был одним из главных задир среди старшекурсников. Пусть их с Сириусом и поймали, но тогда они, четверокурсники, мнили себя настоящими героями. Такое не забудешь. И пожиратель явно это знал.

— Значит, Поттер все-таки струсил, — он грубо схватил его маму за волосы, запрокидывая голову, и навёл палочку на её лицо. — В таком случае, начнем с глаз. Сектумсемп…

— НЕТ!! — взревел Джеймс и со всех ног бросился из укрытия к дому.

Пожиратель не закончил заклинания и обернулся на шум.

— Обри! Бертрам Обри! — на бегу кричал Джеймс ответ. — Его голову мы раздули!

Он затормозил у самого барьера, едва не впечатавшись в него лбом.

— Я здесь. Настоящий! — выдохнул он с ненавистью впиваясь взглядом в прорези маски. — Забирайте меня и отпустите их!

Пожиратель лишь мягко рассмеялся. За его спиной у входа в дом Джеймс увидел еще две фигуры в черных мантиях.

— Так-то лучше. Ты, фальшивка, — он ткнул палочкой в Грюма. — Отойди на двадцать шагов назад. А что касается тебя, «настоящий» Поттер, можешь расслабиться. Убивать тебя я не собираюсь. Мы просто немного пообщаемся.

— Прекрасно, — сухо выдавил Джеймс. — Тогда давай пройдем в дом и устроимся поудобнее. Могу даже чай заварить. Но только мы с тобой.

— Чай будет излишним, но за предложение благодарю, — по голосу пожирателя было слышно, как он ухмыляется. — Наш разговор будет коротким. Некие уважаемые господа хотели бы получить твой ответ всего на один простой вопрос. Кого бы ты предпочел похоронить: мать или невесту?

* * *

Сириус бесшумно поднялся на ноги и выглянул из-за угла. В десятке шагов впереди прохаживался пожиратель, напряженно вглядываясь в расстилающийся перед ним лес.

Они сработали как один механизм. Петрификус от Сириуса ударил в спину врага, а Эдит подхватила застывшую, как статуя, фигуру и беззвучно опустила на землю. По заветам Айзека они дополнительно связали его.

Сириус поднял палочку противника и, взяв руку Эдит, повел её к заднему входу. Миссис Бисквит обогнала их и юркнула внутрь через маленькую дверцу. Почти сразу из глубины дома донесся грохот и истошное мяуканье.

Воспользовавшись шумом, Сириус неслышно отворил дверь и скользнул внутрь. Из гостиной слышались приглушенные голоса и шаги — два пожирателя отвлеклись на «взбесившегося» питомца.

С этими они разобрались столь же быстро. Пока Эдит связывала оглушенных, Сириус пытался сориентироваться, полагаясь на звериные чувства Бродяги. Они не могли использовать Гоменум Ревелио, чтобы не выдать себя.

И тут со двора раздался крик.

* * *

«Кого бы ты предпочел похоронить: мать или невесту?»

Слова эхом звучали в голове, пока Джеймс застыл, словно пораженный Петрификусом.

— Понимаю, вопрос сложный. Но извини, дать много времени на раздумья не могу. Тебя и так пришлось слишком долго ждать. Поэтому мы ускорим процесс.

Пожиратель взмахнул палочкой, с которой сорвалось два луча заклятия: один угодил в маму, другой — в Лили.

— Не смей! — закричал Джеймс, выходя из оцепенения. Он схватил палочку и запустил в барьер Редукто. Уже было не до игр в покорность. — Что ты с ними сделал?!

— Проклятие гниющих внутренностей, — лениво пояснил пожиратель. — Жертва гарантированно умирает в агонии за несколько часов. Снять его можно только в течение первых пяти минут. Позже — уже всё, эффект становится необратим. Ну так что, Поттер, решай. Кто из них умрёт?

— Ты, тварь! — закричал он, неистово закидывая барьер заклинаниями, которые гасли, едва коснувшись его. Где-то позади раздались крики, но все, что Джеймс видел перед собой, это мертвенно-бледные лица самых дорогих в его жизни женщин.

Мама отчаянно пыталась поймать его взгляд. Она вновь и вновь мотала головой и глазами, полными мольбы и боли, указывала на Лили. Джеймс понимал, что она хотела сказать: «Спаси её». Но он не мог. Не мог сделать этот чудовищный выбор.

Внезапно входная дверь дома с грохотом отлетела в сторону. Двое пожирателей рухнули, сраженные заклятиями. Главный в маске уже начал оборачиваться с поднятой палочкой, когда к нему трехцветной стрелой, вздыбив распушившийся хвост, метнулась миссис Бисквит. Она ловко взобралась по его мантии и с истошным мявом запустила когти ему в грудь.

Пожиратель в ярости схватил ее за шкирку, пытаясь отцепить, и пропустил алый луч, ударивший его прямо в лицо. Он тяжело рухнул на спину. Через двор к поверженному врагу уже мчался Сириус. Чары невидимости постепенно спадали, делая его полупрозрачным.

— Контрзаклятие! — закричал Джеймс, заколотив кулаками в барьер. — Сириус, выясни его!

— Легилименс! — ледяным тоном произнес Сириус.

* * *

Он вбивался в сознание пожирателя словно топором. Мразь судорожно забилась и взвыла от боли. Сириус опустил ногу ему на шею. Он и не надеялся найти в его голове нужное заклинание. Для такого требуется тонкая работа, на которую у Сириуса не хватало навыка. Но, как говорил Андрис: «Легилименция в правильных руках — оружие дознания, а в неумелых — пыточное».

Сириус сминал и рвал внутренние барьеры пожирателя, пока не почувствовал, что достаточно.

— Эдит! — позвал он, отводя палочку.

Она уже была рядом. Опустилась на корточки и влила пожирателю в рот тонкую струйку Сыворотки правды из крошечного флакона, входящего в стандартный аврорский набор.

— Говори контрзаклинание к проклятию, и как его наложить, — отрывисто приказал Сириус.

— Мизерикордиа, — сипло ответил пожиратель. — Чтобы подействовало, его должен наложить тот же, кто и проклял. И искренне пожелать исцеления жертве.

Кровь гулко пульсировала в голове. Джеймс за барьером судорожно вздохнул. Сириус крепче сжал палочку. Он ожидал подобного ответа.

— Проклятие развеется, если я убью тебя? — тихо спросил он.

Пожиратель под его ногой молчал, словно пытался бороться с действием сыворотки. Его взгляд был прикован к лицу Сириуса. Но в итоге его губы разомкнулись и еле слышно прошептали ответ:

— Да.

Твердым отточенным движением палочки Сириус вскрыл его грудную клетку и вырезал сердце.⁽¹⁾

1) Примечание в защиту Грюма, который в этой главе действует достаточно пассивно, что контрастирует с его обычной манерой. Захват заложников — сама по себе критически сложная ситуация с огромными рисками. А в данном случае это был «непреднамеренный» захват.

Изначальный план пожирателей был акцией устрашения в формате быстрего налета: ворваться в дом, заблокировать Поттерам пути к отступлению и "проучить" Джеймса жестоким выбором. Но Джеймса не было дома, и пожиратели оказались в ловушке собственной операции: они не были готовы к длительной осаде, у них не было списка требований (золото, отставка министра, освобождение соратников и т.д.), которые можно было бы предъявить. И время работало против них. В этих условиях заложники стали для них не щитом, а балластом.

Грюм понимал, что это не типичный "захват" и что перед ним не террористы, готовые к переговорам, а загнанные в угол бандиты. Потому и пытался тянуть время до прибытия Дамблдора, не провоцировать и удерживать Джеймса.

P.S. хотя кого я тут лечу, мне просто хотелось дать активную роль моим ребяткам, а все вышесказанное — несчастная сова на глобусе

Вернуться к тексту