Мы авроры. Не герои (джен)

Июль 1978 года

Сириус готов был завыть от скуки — даже не обращаясь в Бродягу. В одиночестве в большом доме, доставшемся ему от дяди Альфарда, он решительно не мог придумать, чем себя занять.

В былые годы на площади Гриммо он считал за счастье закрыться одному в комнате, подальше от нравоучений матери и унылейших визитов к родственникам, где его с Регулусом выставляли напоказ, как породистых гиппогрифов. И не всегда было ясно, кто является главной звездой программы — наследники или сама Вальбурга, как заводчик и укротитель, вышедший в свет показать результаты своих трудов. Тогда он упивался каждой минуткой вдали от чужих глаз.

Сириус прошел в библиотеку и оглядел книжные полки. Может, поискать чары, которые бы пригодились ему в Ордене Феникса. Парень по-собачьи тряхнул головой. Не то. Ему не нужно было какое-то занятие, он жаждал эмоций и впечатлений.

Его взгляд скользнул по календарю. 28 июля — эта дата словно задела в голове знакомую струну. Сириус широко усмехнулся. Ну конечно же. Это число красовалось на брошюрах по трудоустройству в Министерство Магии, которые к концу года валялись во всех углах гостиной и в каждой мусорной корзине. До 28 июля включительно талантливые выпускники (или же не особо талантливые, но с правильными связями) приглашались к прохождению комиссий на замещение вакантных должностей в министерских департаментах. Перед самыми ЖАБА среди наиболее зашуганных и паникующих учеников ходила шутка, что нет нужды корпеть над учебниками, когда можно просто сигануть с башни астрономии и гарантированно трудоустроиться в Подразделение духов.

Джеймс горел идеей Аврората с 5 курса. Сириуса же больше манила профессия разрушителя проклятий, но не при Гринготтсе на службе гоблинов, а где-нибудь в Азии, где квартировались группы с наиболее широким профилем работы. Но по мере того, как с каждым месяцем деятельность Пожирателей Смерти становилась все радикальнее и угрожала уже не только магглорожденным, а любому, посмевшему выступить против их идей, Сириус решил для себя, что отъезд за границу был бы ничем иным как трусостью.

Так, друзья с азартом принялись разучивать и отрабатывать боевые заклинания. Они уже представляли, как станут самой эффективной аврорской двойкой, изловившей наибольшее число Пожирателей (Джеймс даже предлагал действовать на опережение и просто вырубить и притащить в министерство всех их однокурсников слизеринцев). Их мечты с треском разбились о суровую реальность.

Сначала родители Джеймса выступили решительно против, не желая — как они выразились — чтобы их сын стал «расходным материалом». Тогда, возможно, впервые в жизни у них состоялась крупная ссора. После мистер Поттер специально пригласил в гости Аластора Грюма, своего друга и опытного аврора, чтобы тот «прочистил парням головы».

— Аврорат, как и все Министерство, постепенно скатывается в хаос, — скривился Грюм. — Пока наши противники — озверевшие от безнаказанности чистокровки, способные подкупить одну половину Визенгамота и запугать другую, у авроров связаны руки. Крауч пытается какой-то порядок навести, даже эксперимента ради создал отдельный от аврората спецкорпус. Пока что из этой затеи вышла только дыра в бюджете.

В случае Сириуса ситуация оказалась еще более тривиальной.

— Комиссия на твои ЖАБА даже не взглянет. Как увидят фамилию — сразу отошлют, — с треском разрушил его надежды Грюм. — За Блэками и так репутация одних из самых опасных темных магов тянется на несколько поколений, так еще и твои ныне живые родственники абсолютно открыто выражают поддержку идеям этого Лорда.

«А занятная может получиться шалость», — решил Сириус, вспомнив тот разговор, и бросился вверх по лестнице за документами.

* * *

­ — Перетащи к нам кого-то из недавних выпускников академии, пока Грюм затягивает с их оформлением. Все разногласия я через Крауча улажу.

­ — Я видел их, меня никто не заинтересовал.

— Мы не в том положении, чтобы привередничать, Руфус!

Вышедшие из одного из расположенных по периметру атриума каминов мужчины в темно-бордовых мантиях авроров направлялись в сторону лифтов. Самый старший из них, чей лоб уже пересекали несколько глубоких горизонтальных морщин, настойчиво спорил с коллегой.

— Нам критически не хватает людей. Раз не можем к себе никого из опытных авроров переманить, тогда бери молодняк.

— Я знаю, но в таком случае это должен быть «отборный» молодняк, а ты сам знаешь, какие в академии у них тепличные условия. Крауч ясно выразился, что в перспективе наш профиль — миссии повышенной опасности, а не рядовые вызовы. Действия Пожирателей становятся все радикальнее, счет идет на месяцы до того, когда они перейдут к полномасштабному террору. Если и брать молодых, то только лучших из лучших, с горящими глазами, чтобы Айзеку было с чем работать.

— Просто признай, что к тебе опять добровольно никто не захотел идти, а просить содействия у Крауча тебе гордость не позволяет.

Прямо перед проходом через пост контроля располагались столы приемных комиссий департаментов. Сегодня был их заключительный рабочий день, и сотрудники расслаблено попивали кофе, читали газеты или добродушно подтрунивали над пробегающими мимо менее везучими знакомыми. Только около одного из столов стоял мальчишка, отвлекая честных людей от заслуженного ничегонеделанья.

— Вспомнишь нюхля — вот вам кнат, ­- усмехнулся Руфус Скримджер. — Пошли, Гавейн, вместе взглянем на парня. Вдруг это и есть твой заветный кандидат.

— Вчерашний школьник? Да, он-то точно будет лучше тех, кто прошел обучение в аврорской академии.

Подойдя ближе, Скримджер с удивлением обнаружил, что регистратор против всякого обыкновения не заманивает мальчишку рассказами о почете и высоком долге, а старается спровадить прочь.

— На все вакантные позиции уже набраны кандидаты, сэр. Вы пришли слишком поздно.

— Ничего страшного, я готов пройти проверку для потенциальных резервистов, — с благожелательной улыбкой ответил парень.

— Извините, но Вы нам в любом случае не подходите.

— Как же так? Я уверен, что мои результаты ЖАБА в полной мере удовлетворяют минимальным требованиям аврората.

— Экзамен кандидатов как на вакантные должности, так и в резерв длится в течение трех дней, Вы пришли слишком поздно.

— Сегодня заканчивается лишь регистрация. А экзаменационные комиссии всех подразделений должны работать до середины августа.

Уголки губ парня слегка подрагивали. Он явно наслаждался бессилием регистратора и целенаправленно выводил его из себя. Занятное представление, но Руфус всегда предпочитал роль участника, а не наблюдателя.

— Мистер Прайвет, разрешите.

­ — Капитан Скримджер, старший аврор Робардс, приветствую! — молодой регистратор вскочил на ноги, почтительно вытянувшись в струнку. — Тут такое дело…

Не слушая сбивчивые объяснения Прайвета, Скримджер взял документы парня и пробежался взглядом по первому листу анкеты. Его брови поднялись вверх.

«Возможно, это действительно наш кандидат».

* * *

По лицу аврора, к которому обратились как «Капитан», расползлась улыбка довольного маньяка.

— Мистер Блэк, вы располагаете свободным временем? Я готов прямо сейчас проверить ваши навыки, и — если найду их удовлетворительными — предложить вам позицию в корпусе под моим командованием.

Колоссальным усилием Сириус удержал челюсть от падения и лишь надеялся, что выглядит сейчас не так глупо, как бедняга Прайвет, который таращился на капитана так, словно тот только что объявил себя наследником Гриндевальда.

— Эм… Да, капитан. Благодарю за такую возможность.

— Тогда прошу за мной, — Скримджер развернулся и широким шагом направился к золотым воротам, за которыми виднелся лифт-холл.

Сохраняя напускную уверенность, Сириус последовал за ним. Зачисление на службу после разовой проверки навыков? Он готов был поспорить на свой мотоцикл, что обычно авроры из кандидатов всю душу вытрясают, прежде чем пообещают направить сову в случае положительного решения. Тем более что коллега этого капитана явно был настороже и сверлил спину Сириуса тяжелым взглядом.

Что же задумал этот Скримджер?

На взгляд Сириуса, тот был достаточно молод для позиции капитана — старше тридцати лет, но определенно даже не близко к сорока. Однако цепкий взгляд светлых глаз и поставленный, не допускающий возражений тон безошибочно выдавали в нем человека привычного к командованию.

Пока они ожидали лифт, а потом спускались на нем до уровня Аврората, Скримджер просмотрел результаты ЖАБА Сириуса и заключения экзаменаторов и, судя по виду, остался ими вполне доволен. Спустя несколько поворотов однообразных коридоров он толкнул неприметную дверь и жестом пригласил остальных войти.

Они оказались в скудно освещенной балконной ложе, из которой открывался обзор на площадку размером с половину квиддичного поля. Только вместо газона ее покрывали валуны, небольшие кирпичные стены и каменные возвышения, среди которых несколько авроров немногим старше Сириуса отрабатывали атакующие комбинации.

— Чем могу помочь? — прошелестел голос из сумрака ложи.

Сириус вздрогнул и уставился на стоящего в двух шагах от него болезненно выглядящего мужчину с темными кругами под глазами, которого — он готов был поклясться — не было там секунду назад.

— И тебе доброго дня, Айзек! — улыбнулся ему Скримджер. — Надо потенциального рекрута испытать. Желательно прямо сейчас.

Айзек окинул Сириуса пустым немигающим взглядом.

— Тогда предлагаю два спарринга. С Толстоватым и с Долишем.

— Пойдет.

«Мрачная хтонь», как Сириус мысленно окрестил немногословного мужчину, ступил на невысокий парапет ложи, спрыгнул вниз и, взмахнув палочкой, плавно приземлился у края площадки. Позерство обосновывалось тем, что иного выхода из ложи на площадку просто не было.

— Постарайтесь показать все, на что способны, мистер Блэк, — Скримджер подтолкнул Сириуса к краю ложи.

Уже не важно, что за игру затеял капитан. Сириус не упустит шанса показать им все, на что он способен.

* * *

Пий Толстоватый в нетерпении переминался с ноги на ногу. Он понимал, насколько ребяческим было его желание расквитаться за школьные обиды, но ничего не мог с собой поделать. Чувство уязвленной гордости вспыхнуло вновь при виде Блэка, как будто и не прошел год с его выпуска из Хогвартса.

Пию не повезло быть старостой, а затем и префектом в неспокойные годы. Конфликты внутри школы кипели с удвоенной силой, а угрозы извне лишь подливали масла в огонь. На его шестом и седьмом годах обучения едва ли проходила пара недель без очередного столкновения магглорожденных и фанатиков чистой крови. И после каждого такого случая деканы спускали ответственность на старост — «Проведите беседу со старшими!», «Приглядывайте за младшими!», «Патрулируйте чаще!». Это — а также перфекционизм, толкающий Пия всегда выкладываться по полной — превратило его предполагаемые «лучшие годы жизни» в нескончаемый изматывающий поток учебы, патрулей, тренировок, собраний старост и снова патрулей.

Но наихудшим бедствием была одна гриффиндорская компания — та самая, где состоял стоящий сейчас перед ним Сириус Блэк. Привилегированные идиоты, одуревшие от безнаказанности и попустительства преподавателей! И если фанатики Пожирателей со Слизерина хотя бы действовали ради идеи (какой бы мерзкой она ни была), то эти четверо творили хаос просто из любви к процессу. Ведь запустить гриндилоу в женский туалет или стащить с кого-то трусы — это так остроумно и уморительно. А затопленные канализацией подземелья — тонкая ирония, не постижимая обывателями.

Однажды терпение Пия лопнуло. Тогда он закатил скандал в учительской, обвинил преподавателей в попустительстве и потребовал снять с должности старосты Римуса Люпина. Он даже раскопал в школьном уставе пункт, дающий префекту право подготовить и представить деканам личную характеристику на старосту, к чьей деятельности есть нарекания. Успеха Пий не добился и лишь осложнил себе жизнь. С Хаффпафа сняли баллы (нельзя без последствий назвать Макгонагалл «лицемеркой, закрывающую глаза на любой произвол, творимый под именем Гриффиндора»), а компания юных львов в отместку за товарища объявила Толстоватому личную вендетту.

— Правила просты, — вернул Пия в реальность сухой голос инструктора. — Бой завершается, когда один из вас обезоружен, не в состоянии продолжать бой или сдается. Разрешенный предел увечий — то, что можно залечить в течение суток. Для новеньких поясняю. Сломанные кости конечностей, ожоги и выбитый глаз — да. Сломанный позвоночник, испепеление и отрезание головы — нет. Вопросы?

Блэк мотнул головой, поза расслаблена, губы изогнуты в уверенной полу-ухмылке. Лишь слегка взлетели брови на словах о допустимости лишении противника глаза.

— Тогда начинайте!

Пий стрелой метнулся по дуге влево, одновременно выпуская серию атакующих заклинаний — обезоруживающее, парализующее и веерное связывающее. Блэк увернулся от первых двух, щитом отразил третье и, припав на колено, метнул из-под края щита два желтых луча. Пий скользнул за валун и, приподняв его левитацией, швырнул в сторону противника. Блэк лениво отбросил его и сразу контратаковал, направив ему прямо в голову… два взрывающих?!

— Дерьмо! — выдохнул Пий, поднимая укрепленный щит повыше, о который с грохотом разбились заклятия. — Ты окончательно мозги растеря-А-А!

Его нога взлетела в воздух, и он грохнулся на спину. Но Пий сумел удержать щит и даже расширил его радиус, чтобы укрыть тело полностью.

— Вортекс пульвис! — прохрипел он, приподнимаясь на локтях, и тут же вокруг завихрился густой столб пыли. Пий закашлялся в густом облаке, глаза слезились, не было видно ничего дальше вытянутой руки. Впрочем, Блэк был в том же положении.

«Депульсо-максима!»

Судя по сдержанным ругательствам, заклятие достигло цели. Но его отдача также болезненно протащила Пия на заднице по земле и впечатала в одно из искусственных препятствий. Не обращая внимания на гудящую спину и горящую огнем задницу, он проворно забрался на каменную возвышенность.

В нем словно открылось второе дыхание, и Пий с удвоенной силой обрушил каскады атакующих заклятий, вынуждая Блэка беспристрастно уклоняться и парировать.

«Все кончено, я стою выше него», — злорадно подумал Пий, не сбавляя темп атаки. Блэк в какой-то момент пропустит удар и тогда… стоп, он что сдается?

Блэк быстро отступал спиной вперед к краю площадки так, что Пию было сложнее достать его заклинаниями. С такого расстояния он также не мог рассмотреть движения палочки противника, но не видел нужды беспокоиться. Большинство атакующих чар теряли значительную долю эффективности на такой дистанции.

— А ты, оказывается, трус, Блэк! — крикнул он. — Где же хваленая гриффиндорская храбрость перед лицом…

Затылок Пия пронзила резкая боль, и он полетел с возвышенности лицом вниз. Перед глазами все плыло, голова пульсировала от боли. Но он должен продолжить бой, надо только подняться, он еще может сражаться…

— Экспелиармус! Инкарцеро! — произнес торжествующий голос, и тело Пия сковали веревки.

Это было чертовский унизительно.

Минуту спустя освобожденный от пут и красный от стыда Пий стоял рядом с Блэком, слушая комментарии инструктора.

— Блэк, ты хорошо уклоняешься и парируешь заклятия, находишь нестандартные решения, как с зачарованным бумерангом в конце, так и когда взрывными проклятиями вынудил противника поднять щит и открыть ноги. Но ты практически не используешь щиты, что потенциально сокращает твою жизнь ровно до момента столкновения с более быстрым противником. Также ты опрометчиво бросился сокращать дистанцию сразу как свалил Пия с возвышения. Если не знаешь оглушающих дальнего действия, стоило для надежности хотя бы приложить его камнем с помощью Левиосы. И ты все еще должен держать щит, когда приближаешься к поверженному противнику. Исключение — если перед этим ты отрезал ему ведущую руку или голову. Тогда допустимо немного расслабиться.

— Что касается тебя, ­- Пий невольно вздрогнул под хмурым взглядом инструктора. — Все как обычно. Отточенное исполнение всех заклинаний. Тактическое использование возможностей местности. И тем не менее — позорный проигрыш. Сам назовешь свои ошибки?

— Поддался эмоциям и начал болтать, — пробормотал Пий, чувствуя, как горят уши. — И… не воспользовался преимуществами занятой высоты, чтобы вывести противника из строя более мощными атаками.

— Так какого дракла ты все еще дерешься как хаффлпафская первокурсница, раз все понимаешь? — с раздражением сплюнул Айзек, совершенно не заботясь о присутствии постороннего. — Если ты даже в тестовом спарринге с потенциальным рекрутом позволяешь себе расслабиться, даже не мечтай в скором времени получить от меня рекомендацию на допуск к операциям выше третьего уровня. Так и передай Боунс. А сейчас позови Долиша. Пусть Блэк посмотрит, на что способны щитовые чары в умелых руках.

* * *

— Я только что заварил себе кофе, Скримджер, — прорычал раздраженный бас за спиной у Руфуса, сопровождаемый треском захлопывающейся двери. — Чертовски хороший южноафриканский кофе, чей аромат, я надеялся, смог бы перебить вонь гниющей плоти, что я все еще ощущаю после этого проклятого вызова. Тебе бы лучше дать безумно значимую причину, почему мне стоит присутствовать на рядовой тренировке.

Гавейн Робардс привычно скривился от такого вопиющего нарушения субординации. Скримджер даже бровью не повел, продолжая наблюдать за разворачивающимся на площадке поединком.

— Это не тренировка, а экзамен нашего нового рекрута, Андрис. Хотя, откровенно говоря, это чистая формальность. Я уже решил, что возьму его в корпус.

— Рад за тебя, я пошел.

— Я планирую определить его в твою группу.

— Хрена с два! Я не возьму балласт в виде сопливого выпускника, — мужчина уже развернулся к двери.

— Это внук Арктуруса Блэка.

Андрис Сандек отпустил ручку двери и круто развернулся. Раздражение слетело с его лица, уступив место задумчивому сомнению, когда он перевел напряженный взгляд вниз на арену. Руфус сдержал рвущуюся наружу усмешку и мысленно обратился к Мерлину и Моргане, чтобы помогли мальчишке достойно проявить себя в этом спарринге и удержать интерес Андриса.

* * *

Сириус отчаянно сосал.

Его противник Джон Долиш был на голову его выше и в полтора раза шире. Короткостриженый, с широкой шеей и тяжелым взглядом исподлобья — он был бы идеальной иллюстрацией итога безумного союза человека и тролля (если бы такой когда-либо случился).

Инструктор не зря злорадствовал, этот парень был гребаным мастером щита. В отличие от известных Сириусу вариаций Протего, его щит был значительно крепче и мог с легкостью менять свою форму от небольшого парящего в воздухе поля, не ограничивающего Долиша в маневрах, до круглой сферы, полностью закрывающей его и не пропускающей даже самые мощные атаки Сириуса. И более того, Долиш мог в мгновение поставить этот же щит на пути Сириуса в качестве неожиданного препятствия, вынуждая его менять траекторию движения. Раз врезавшись в него, Сириус чуть не вывихнул себе руку и до сих пор ощущал пульсирующую боль в локте.

Атаки этого аврора разительно отличались от серий быстрых чар, которые использовал Толстоватый. Долиш шел на сближение короткими рывками, закидывал Сириуса и пространство вокруг него атакующими и взрывающими чарами, а после прицельно направлял в него вихрь из каменных обломков.

За весь бой Сириус ни разу не смог достать Долиша, тогда как сам едва уворачивался от его яростных атак и коварных щитов. Он уже начинал выдыхаться и сполна прочувствовал комментарий про бесполезность скорости и ловкости против более искусного противника.

В его арсенале оставалась только находчивость в выборе тактики, но пока ни один подход не принес Сириусу значительного успеха. Его яростные атаки и попытки трансфигурации местности разбивались о контратаки не менее быстрого противника. Чары невидимости не скрывали его перемещения на покрытой песком и землей площадке. Светошумовые приемы были не особо эффективны на открытой местности, и к тому же даже при легкой дезориентации Долиш просто укрывался за щитовой сферой, давая себе безопасную передышку.

А что, если… Сириус почти услышал, как у него в голове с удовлетворительным щелчком соединились вместе несколько кусочков плана. Почему бы не попробовать использовать преимущество врага против него самого?

Увернувшись от очередного заклятия, Сириус направил палочку в сторону противника.

— Коньюнктивитус Максима!

Для надежности он не просто зажмурился, но и прикрыл глаза свободной рукой. И даже так он ощутил обжигающий всполох ярко-красного света. Открыв глаза, он, как и ожидал, увидел, что временно ослепленный и отчаянно протирающий слезящиеся глаза Джон укрылся за щитовой сферой.

Следующим взмахом палочки Сириус поднял вихрь из песка и земли у себя из-под ног и направил их на щит противника. А затем трансфигурировал налипший слой грязи в круглый железный кокон.

— Ха! — довольно выдохнул Сириус, опершись руками о колени и пытаясь восстановить дыхание. Он был чертовски доволен таким элегантным решением. Джон никак не мог пробить кокон изнутри, не ранив себя, а если решит трансгрессировать наружу, то Сириус с легкостью оглушит его в первые несколько секунд неизбежной дезориентации.

Он уже искал взглядом инструктора, когда под оглушительный грохот все его тело пронзила боль, а глаза заволокла черная пелена. В следующий миг он обнаружил себя лежащим ничком на земле в паре дюжин футов от железного кокона… точнее от его разбитых остатков. Этот тролль в аврорской мантии никак не мог тупо взорвать себе выход наружу, но он, мать его, это только что сделал!

Эта выходка явно прошла для Долиша не без последствий, потому что двигался он медленно и сильно шатался, но Сириусу от этого особой радости не было. Его голову разрывало изнутри от гудящей боли, по телу словно стадо гиппогрифов потопталась, а руки и ноги сотрясала мелкая дрожь. Не предпринимая попыток подняться на ноги, он отползал назад, пока не уперся спиной в стену.

Сириус поднял палочку, которую чудом до сих пор не выпустил из рук, и едва успел прикрыть себя щитом, о который алыми искрами разбилось выпущенное в него заклятие Долиша. Барьер выстоял, но это было ненадолго. К горлу Сириуса подступил ком. Он уже забыл об экзамене, и что это всего лишь спарринг. В голове пульсировала лишь отчаянная мысль, что он не должен проиграть нависающей над ним фигуре. В этот миг внутри него словно треснула и осыпалась стена, выпуская на волю дремавшие до той поры силы.

Он вытянул вперед левую руку. Щит Протего блокировал заклятия, но не беспалочковую магию. Сириус с силой ухватился магией за руку Долиша и дернул ее в сторону, удовлетворенно отметив, как в изумлении расширяются глаза противника. В конце концов, большая ли разница — притягивать к себе магией книги или ею же отталкивать в сторону руку противника. Изумленный Долиш на миг потерял концентрацию, пытаясь вернуть себе контроль над рукой. Этого мига Сириусу было достаточно.

«Отрази это, сволочь», — подумал он, выпуская из палочки большую белую молнию. Расходящиеся вспыхивающие зигзаги разошлись по лежащим на земле железным осколкам и с усиленной мощью пронзили Долиша. Его тело судорожно вздрогнуло, глаза закатились, и он рухнул на Сириуса, от чего его тоже прошибло проходящим по телу разрядом. Боль длилась всего миг, но даже его хватило, чтобы почти оглушить Сириуса.

Скримджер спустился на площадку, когда инструктор уже привел в чувство обоих противников и дал каждому по порции укрепляющего зелья.

— Это было впечатляюще, джентльмены, — капитан окинул потрепанных парней довольным взглядом. — Джон, у тебя потрясающий прогресс в навыках, — Скримджер по-отечески похлопал Долиша по плечу. — Но я попрошу тебя обязательно зайти к целителям, чтобы исключить возможные последствия от удара заклятием молний.

— Что касается вас, мистер Блэк, вы превзошли мои самые смелые ожидания, и я буду рад видеть вас в составе подчиненного мне корпуса.

Сириусу пришлось прикусить себе язык, чтобы сдержать рвущийся наружу удивленный возглас. Он вообще-то не планировал работать в министерстве и даже представить не мог, что его шалость зайдет так далеко. И в то же время прямо сейчас по его груди разливалась теплая волна от приятного осознания, что Грюм ошибся. Что люди готовы видеть Сириуса как отдельного человека, а не как продолжение его семьи.

— Но я должен подчеркнуть, мой корпус по специфике отличается от стандартного штата Аврората. Мы новая структура, созданная в упреждающих целях на вызовы, которые еще только надвигаются. Именно мы будем на передовой самых опасных миссий. И это продлится долго, если только нам не повезет, и Волдеморт не подавится бисквитом или не самоубьется о срикошетившую Аваду, — губы капитана искривились в ироничной усмешке. — Поэтому я хочу, чтобы вы, мистер Блэк, сами для себя осознали, что именно привело вас сегодня в Министерство. И хватит ли силы этого стремления, чтобы идти в бой по приказу, защищать других и регулярно сталкиваться со смертью.

— Я готов! — выпалил Сириус. Речь капитана вместо того, чтобы напугать, лишь сильнее подстегнула его решительность.

— Тогда рад официально поприветствовать тебя в наших рядах, — Скримджер крепко пожал руку Сириуса.

* * *

— Что за игру ты затеял? — прошипел Робардс, закрыв за собой дверь в кабинет. -Принимать на службу одним днем, и кого? Мальчишку из семьи Блэк!

— Именно. Того самого, что отрекся от связей с родней.

— В этом и суть! — Робардс начал мерить шагами комнату. — Скандалы в чистокровных семействах с бунтующими наследниками происходят сплошь и рядом, и никто не придает им особого значения. Блэки же подняли шум на всю страну, так что каждая собака знает, что их старший сын ушел из семьи из-за несогласия с идеями пожирателей. И ладно Дамблдор готов любую шушеру тащить в свой Орден, ты с чего вдруг проникся верой в лучшее в людях? От этой истории за милю воняет чем-то подозрительным. Очень похоже на отложенный план по внедрению своего человека в стан противника.

— И этот сценарий меня вполне устроит, — Руфус не понимал, как его товарищ не видит идущей им прямо в руки возможности. — Если он действительно окажется шпионом, то в наших руках будет прекрасный канал выхода на пожирателей, через который можно будет контролируемо скармливать им тонны дезинформации. Ты, Айзек и все руководители групп будут пристально следить за каждым шагом Блэка. Из младших можно также ввести в курс плана Кита и Эдит. Ну а в ином случае, — Скримджер откинулся на спинку стула и повел затекшими плечами. — Мы просто получим неплохого бойца в команду. О чем ты и просил меня с утра.

Примечания:

Появившиеся и упомянутые персонажи:

Барти Крауч-ст — глава Департамента магического правопорядка;

Руфус Скримджер — командир Корпуса специального назначения в звании «Капитан»;

Гавейн Робардс — заместитель Скримджера;

Андрис Сандек (ОМП) — глава группы, в которую определили Сириуса; находится в подчинении Скримджера;

Джон Долиш — аврор из младшего состава;

Пий Толстоватый — аврор из младшего состава, на год старше Сириуса, хаффлпафец.

Айзек (ОМП) — инструктор, отвечающий за тренировки.

Эдит (ОЖП), Кит (ОМП)- упомянутые авроры из младшего состава;

Аластор Грюм — аврор, не связан со Спецкорпусом.

— Ты псих, Бродяга! — рассмеялся Джеймс. — Мы оставили тебя одного всего на день, а ты уже устроился в Министерство.

— Мне было скучно, — пожал плечами Сириус.

— И поэтому ты мимоходом нашел работу в одном из самых престижных мест в стране. За день! Лили и Хвоста в Мунго полмесяца с собеседованиями по кабинетам гоняли.

— Я даже думал, нас в какой-то момент заставят выпить веритасерум, — передернул плечами Питер.

Сириус, Джеймс, Питер и Лили обсуждали последние новости в саду коттеджа Поттеров.

— И это было бы чертовски разумно с их стороны! — с жаром вклинилась Лили. — Страшно представить, сколько вреда мог бы причинить сторонник Волдеморта, работая в Мунго.

Джеймс притянул к себе девушку и нежно поцеловал в макушку. Лили в ответ запустила руку Джеймсу в волосы, побуждая его наклониться для менее невинного поцелуя. Миг — и оба уже льнули друг к другу в плотных объятиях.

— И как ты умудрялась скрывать свою ненасытную сторону все эти годы, Эванс? — усмехнулся Сириус. — Пошли, Хвост, на кухне от нас будет больше пользы. Сохатый, если она начнет сосать из тебя душу — кричи.

Джеймс, не отрываясь от поцелуя, показал средний палец вслед посмеивающимся Сириусу и Питеру.

В доме они под чутким руководством миссис Поттер переставили мебель в гостиной, освобождая больше пространства в центре, и трансфигурировали дополнительные кресла. При этом делали обязательные перерывы на поглаживания миссис Бисквит, ласковой кошки Поттеров, которая ставила своей целью потереться о ноги каждого человека в доме.

— Хорошо, что Лили все же дала Джеймсу шанс, — задумчиво произнес Питер, бросив на милующуюся парочку взгляд через окно. — Так он не будет чувствовать себя одиноко.

— Ты о чем? — Сириус отвлекся от почесывания миссис Бисквит. Кошка, недовольная таким пренебрежением, попыталась подцепить его руку лапой и заставить вернуться к прежнему занятию.

— Просто… все так резко изменилось, — Питер нервно закусил губу. — Мы провели вместе последние семь лет, а сейчас каждый идет своей дорогой. Я — в Мунго, ты — в Аврорат, Римус… пытается понять, как жить во взрослом мире со своей пушистой проблемой. А Джеймс остался бы сам по себе, если бы не Лили. И зная его, он бы в два счета нашел неприятности на свою голову. А в текущих условиях эти неприятности легко могут оказаться смертельными.

— А ты думал, что мы построим мужицкую хижину в лесу и продолжим жить все вместе большой звериной стаей? — фыркнул Сириус. — Не драматизируй. Мародеры навсегда останутся Мародерами, и ничто это не изменит.

— Хотелось бы верить, — с сомнением вздохнул Питер, поворачиваясь спиной к окну.

Постепенно начали прибывать члены Ордена Феникса, и через четверть часа в гостиной собралось около двух десятков волшебниц и волшебников разных возрастов. Все присутствующие болтали и обменивались новостями. Общающиеся группы перетекали одна в другую. Царила оживленная и доброжелательная атмосфера, словно в гостиной собралась компания давних друзей.

«Компания друзей и одной паршивой овцы», — мысленно отметил Сириус, наливая себе чай. Это было второе собрание, на котором он присутствовал, и большинство членов Ордена все еще относились к нему с настороженностью. Мало кто решался на большее, чем перекинуться с ним парой дежурных фраз.

В открытом конфликте он вспыхивал за долю секунды, но в атмосфере, напоминающей любое подобие официальных приемов, в его голове сами собой щелкали годы материнских уроков. В такие моменты вместо горячечной ярости Сириуса сносило в противоположную сторону. На лицо натягивалась маска холодной надменности, акцент сменялся на вычурно-аристократический, а осанка и манера держать себя становились настолько вызывающе правильными, что находящиеся рядом с ним люди начинали неловко расправлять плечи.

Вот и сейчас сталкиваясь с холодным отчуждением и подозрительностью, он вмиг переключился в состояние, которым лишь еще больше отталкивал о себя людей. Но и плевать. Он вступил в Орден, чтобы бороться за свои идеалы, а не переубеждать идиотов. Нежелающие видеть дальше фамилии «Блэк» могут идти Запретным лесом прямо оборотню в пасть.

К слову, о мохнатых. В дверях гостиной показался Римус.

— Лунатик! — бросился к другу Сириус. — Мы ждали тебя еще час назад, где тебя волки драли?

— Дома, — буркнул Римус, поглубже засунув руки в карманы. Он был бледен и взвинчен, словно накануне полнолуния. — В ярости отец гораздо больше похож на настоящего зверя, чем я.

Лайелл Люпин, к шоку Римуса и удивлению Мародеров, крайне негативно отнесся к решению сына вступить в ряды Ордена и не прекращал попыток отговорить его.

— «Ты еще слишком молод, чтобы так рисковать жизнью», «Сосредоточься на поиске достойной работы», — Римус спародировал интонации отца и передернул плечами. — Я не понимаю, как у него может быть такой наивный взгляд на мир. Никакая нормальная работа мне не светит, это очевидно всем кроме него. А террор пожирателей затрагивает каждого. Невозможно быть слишком юным, чтобы стать их жертвой или чтобы выступить против них.

— Верные слова, мой мальчик.

Сириус и Римус обернулись на подошедшего к ним Дамблдора. Директор казался утомленным, но глаза за очками-половинками все так же мерцали живым блеском. Он по-отечески положил руку Римусу на плечо.

— Не осуждай своего отца. В мире нет ничего более естественного, чем любящий родитель, желающий блага своему ребенку. Лайеллу лишь требуется время, чтобы принять твои желания и… неприятную реальность.

С приходом Дамблдора присутствующие начали рассаживаться. Мародеры и Лили заняли один из диванов и рядом стоящие кресла. Они были самыми младшими в Ордене и интуитивно старались держаться рядом друг с другом во время общих собраний.

Начинали с новостей и отчетов по предыдущим миссиям и задачам, которые в основном подразумевали наблюдение за известными сторонниками Волдеморта, попытки завербовать новых членов в Орден и сбор информации о подозрительных активностях среди преступного подполья.

— Есть еще одна новость, Альбус, — гаркнул Грюм, когда Карадок Дирборн закончил рассказ о наблюдении за темномагическими магазинами в Лютном переулке. — Сегодня утром Блэк был принят на службу в Аврорат.

На миг в гостиной установилась тишина.

— Но как? — Алиса Лонгботом переводила недоуменный взгляд с Грюма на Сириуса. — Первый экзамен для отобранных претендентов должен состояться лишь через неделю.

— Он прошел в спецкорпус Скримджера, — Грюм скривился, словно от ударившего в нос неприятного запаха. — А им правила не писаны. Я хочу, чтобы Блэк объяснился, на кой черт он это вытворил?

Сириусу пришлось до боли сжать кулак, чтобы подавить вспышку раздражения и не послать старого аврора на хрен. Почему он вообще считал себя в праве отчитывать Сириуса словно ребенка и требовать каких-либо объяснений! Но остальные орденцы, включая Дамблдора, не имели никаких претензий к поведению Грюма и смотрели на Сириуса в ожидании ответа.

— А зачем выпускники обычно устраиваются на работу? — криво усмехнулся Сириус, жалея, что не сидит сейчас на стуле, на котором мог бы вальяжно откинуться назад. — Отщепенцам и предателям крови трастовые фонды не полагаются, вот и приходится идти на обычную работу. И я подумал, что Ордену будет хорошо иметь своего человека в Аврорате.

— В составе Ордена уже трое авроров, — рявкнул Грюм. — А вот людей, не обремененных работой и семьей, которые могли бы посвятить делам Ордена все свободное время, не хватает критически. И какой же дополнительный полезный вклад ты внесешь, выполняя самую никчемную работу младшего аврора? Расскажешь нам про правильную форму составления отчетов?

— Ну-ну, Аластор, — Дамблдор примирительно поднял ладонь и перевел задумчивый взгляд на Сириуса. — Это, действительно, неожиданные вести. Зная тебя, мой мальчик, я не сильно удивлен таким решением. Но впредь прошу каждого, — на этих словах он обвел взглядом всю молодую компанию. — Предварительно сообщать обо всех своих планах, которые могут отразиться на деятельности Ордена. Это понятно?

Ребята усиленно закивали, а Сириус решил, что скорее откусит себе язык, чем признается кому-либо из старших, что его аврорская карьера — это просто вышедший из-под контроля пранк.

Оставшаяся часть собрания была посвящена политической деятельности. Обсуждали содержание декрета по ужесточению контроля над учетом, хранением и распространением потенциально опасных темномагических артефактов, который Эдгар Боунс должен был предложить на ближайшем заседании Визенгамота. По задумке, принятие этого декрета открыло бы доступ для инспекции в дома и частные предприятия всех чистокровных семейств. Также была тепло встречена идея Джеймса выпускать брошюры и листовки с информацией о действиях Пожирателей, которую не допускают до страниц Пророка, советами по защитной магии и карикатурами на сторонников Волдеморта. Последнее особенно позабавило близнецов Пруэттов, которые согласились, что «невозможно бояться врага, над которым насмехаешься за утренним кофе».

Спустя час по двое, по трое члены Ордена стали расходиться. Сириус оказался среди тех немногих, кому не поручили никаких особых задач, и едва сдерживал кипящие внутри раздражение и досаду.

— Аластор, Сириус, — Дамблдор махнул им рукой поверх голов остальных волшебников и волшебниц. — Я заметил в саду прекрасные гвоздики. Думаю, вам двоим тоже будет приятно на них взглянуть.

Не дав никому времени возразить, директор быстрым шагом направился к выходу. В саду он отошел в дальний его конец, подальше от окон и входной двери, где действительно цвели желтые гвоздики.

— Моему сердцу очень милы естественные красоты шотландской природы, — проговорил Дамблдор деликатно касаясь цветов кончиками пальцев. — Но как же иногда меня тянет последовать примеру Шармбатона и засадить территорию красочными цветочными аллеями и композициями.

Сириус и Грюм переглянулись в редком миге раздраженного единения.

— Не тяни гиппогрифа за яйца, Альбус, — проворчал Грюм, прервав размышления директора о ландшафтном дизайне. — Что ты от нас хотел?

Дамблдор выпрямился и повернулся к Сириусу.

— Признаюсь, меня беспокоит политика Барти Крауча в качестве главы ДМП. Он, безусловно, решительный и принципиальный человек, но всё же... Наблюдая за его действиями, я боюсь, что своей жесткостью он лишь эскалирует ситуацию с Волдемортом и его сторонниками.

Между бровей Дамблдора пролегла вертикальная линия, он глубоко вздохнул.

— Барти предпочитает жесткими методами искоренять врагов, совершенно упуская из виду, что в основе нашего нынешнего положения лежат идеи. Идет борьба светлой магии против темной. Порядка против хаоса. При таком раскладе невозможно победить врага, приняв его методы. Ты просто в итоге займешь его место.

Сириус поежился от пробежавшего по спине холодка. Что-то неуловимое не давало ему полностью проникнуться словами директора, хотя даже самому себе он бы не смог объяснить, что именно.

— Аластор и Фрэнк с Алисой внимательно следят за его действиями относительно Аврората. Однако спецкорпус, отделенный от Аврората и подотчетный исключительно Краучу, находился в нашей слепой зоне. До недавнего времени.

Сириусу очень не нравилось, к чему ведет Дамблдор.

— Я прошу тебя внимательно следить за всем происходящим внутри спецкорпуса и информировать Аластора в случае возникновения любых тревожащих подозрений, — подтвердил его опасения директор. — Мне хотелось бы ошибаться, но боюсь, что именно на своем обособленном «детище» Крауч может тестировать самые радикальные подходы.

— А еще это, считай, готовая боевая группа для захвата власти, — проворчал Грюм. — Что? Крауч совершенно не скрывает своих политических амбиций. Волдеморт полный кретин, раз до сих пор не догадался предложить ему сделку ради помощи по захвату Министерства.

— На наше счастье, принципы Барти перевешивают его амбиции. Так что, Сириус, я могу на тебя рассчитывать?

Директор взглянул на Сириуса своими ясными голубыми глазами. Он не почувствовал давления легилименции на разум, но все равно на всякий случай закрыл эмоции. Ему всегда претили любые формы лжи и притворства. И задание стать крысой среди людей, которые первые за пределами стен школы смогли заглянуть дальше его фамилии, вызывало неприятную горечь во рту.

— Конечно, я не подведу вас, сэр, — с легкостью натянул фальшивую улыбку Сириус.

* * *

Сириус поправил непривычную аврорскую форму. Бордово-коричневая мантия была короче традиционной, оканчиваясь в районе колен, и потому шла в комплекте со свободными темными штанами. К ней также прилагался широкий кожаный пояс с небольшими карманами и две пары обуви — ботинки и высокие сапоги.

Он вышел из лифта на втором уровне и проследовал по длинному коридору в поисках таблички с нужным ему номером кабинета. Завернув за угол, он наконец увидел расположенную в самом конце дверь под номером семнадцать. Сириус толкнул ее и огляделся.

Вместо предполагаемого кабинета он оказался в просторной прихожей, которая переходила в разветвленные коридор с несколькими закрытыми дверями без опознавательных табличек или номеров.

— Добрый день! — крикнул Сириус, проходя вперед. — Младший аврор Блэк прибыл в распоряжение.

Из ближайшей двери выглянула девушка с собранными в хвост светлыми волосами.

— О, привет! Официоз прибереги для встреч с внешними аврорами, у нас так не принято, — она улыбнулась и протянула ему руку. — Эдит Форд. Мы будем в одной группе, и на первых порах я отвечаю за твою адаптацию.

— Сириус Блэк, — он пожал протянутую руку, всматриваясь в лицо девушки. — Мы встречались раньше?

Ее рука на миг замерла в его ладони.

— Я не посещала Хогвартс, так что не думаю, — ответила она. — Давай я для начала тебе наши помещения покажу.

Сириус кивнул, пытаясь отогнать от себя странное чувство узнавания. Наверное, дело было в парфюме, который просто оказался тем же, что пользовалась кто-то из его одногруппниц.

Экскурсию Эдит начала с, по ее словам, «ключевых для выживания» мест. Кухни и туалетов.

— Под корпус выделено целое крыло, поэтому в нашем распоряжения такая роскошь, как своя кухня. Если увидишь на столе коробку сладостей — значит кто-то из старших решил угостить коллектив. На кофе и чай скидываемся все раз в месяц. Есть кофейник, но он зачарован только на классическое заваривание. За капучино и латте с вкусными сиропами надо идти в кафетерий. Дальше по коридору два наших туалета. Они общие, без полового деления. Всегда опускай за собой стульчак, если не хочешь нарваться на сглаз от Амелии, они у нее чертовски неприятные.

Далее она показала Сириусу кладовую, которая оказалась складом канцелярских принадлежностей, и перешла к рассказу про корпус.

— Гавейн Робардс — заместитель Скримджера. Принципиальный, консервативный, ценит порядок и дисциплину. Если покажется, что он смотрит на тебя как на грязь, не принимай на свой счет. Это его стандартное выражение лица.

— Дальше идут трое глав групп. Амелия Боунс — ее группа отвечает за работу с информацией и взаимодействие с другими департаментами и отделами. На задания они тоже выходят, но их главная специализация — анализ. Терри Макмиллан возглавляет вторую группу, их профиль — оперативное наблюдение и сбор данных. И наконец — Андрис Сандек. До сегодняшнего дня в его группе числилась только я.

— И какие у нас с тобой задачи? — в воодушевлении спросил Сириус.

— Честно, — Эдит немного замялась. — Наша задача — «делать, что скажет Андрис, и помогать по мере необходимости остальным группам».

— Серьезно? — разочаровано протянул Сириус. Он победил в спарринге двух авроров, чтобы его засунули в группу ребят на побегушках?

— На практике все не так плохо. Андрис — ветеран войны с Гриндевальдом и совсем недавно получил гражданство магической Великобритании. Скримджер очень хотел заполучить его в корпус и потому согласился пойти ради него на ряд условий. Одним из них было то, что Андрис будем сам решать, кого принимать в свою группу, и требования для своих подчиненных выставляет завышенные. Так, именно у нас двоих за прошлый год было больше всего боевых миссий. И если верить рассказам о твоих навыках, то ты очень скоро будешь к нам присоединяться на постоянной основе.

— Всего-то победил двух авроров, — Сириус притворно потупился и провел рукой по волосам. — Раз тебя тоже отобрали, полагаю, и ты выступила не хуже.

Эдит обернулась на Сириуса с лукавой улыбкой.

— Я выступила лучше.

* * *

Оставшееся время Эдит водила его по этажам Министерства, показывая отделы, с которыми придется чаще всего работать. К середине дня бесконечные коридоры, кабинеты, аббревиатуры и фамилии слились для Сириуса в единый фон.

— Никто не ожидает, что ты все с первого раза все запомнишь, — сказала Эдит, заметив его расфокусированный взгляд. — У всех уходит пара месяцев на адаптацию. Но мы почти закончили. Посмотрим крыло Визенгамота, и можно будет сделать перерыв на обед. Заодно с ребятами из других групп встретишься.

Навстречу им вышли волшебники в мантиях сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Сириус и Эдит слегка посторонились, давая им пройти, когда за их спинами раздалось:

— Глаза меня обманывают, или это в самом деле мой отщепенец-племянник?

Сириус тихо выругался и обернулся. К нему в компании мистера Розье приближался его дядя Сигнус Блэк — все такой же тщедушный и желчный, каким Сириус видел его в последний раз.

— Как низко надо было пасть, чтобы согласиться стать цепным псом за жалование, — последнее слово дядя процедил так, словно речь шла о подачке нищему. — Неужели мы поспешили, исключив Альфарда из рода, или ты просто уже прогулял все его состояние?

Сириус уловил, как напряглась рядом Эдит, и послал ей быструю усмешку уголком рта.

— Ваше беспокойство обо мне так трогает, дядюшка, — он расплылся в хищной улыбке. — Я живу свою лучшую жизнь, поэтому не стоит волноваться. Ни за меня, ни за ваши лавры главного картежника-неудачника Британии. Неужто моя матушка наконец перестала снабжать вас деньгами, и приходится просить в долг у родственников жены? — Сириус кивнул в сторону стоящего за спиной дяди Розье.

— Паршивый недоносок! — взвизгнул Сигнус, его дряблое лицо побагровело. — Да я тебя…

— Тише-тише, друг мой, — старший Розье бросил быстрый взгляд на проходящих членов Визенгамота, привлеченных криком Сигнуса. — Мальчишка — уже отрезанный ломоть. Не трать силы и позволь ему сгубить свою жизнь так, как ему будет угодно. Грязную компанию под стать он себе уже нашел, — он с презрением взглянул на Эдит.

— Вряд ли я бы сумел во всей стране найти компанию хуже вашего Эвана. Его уже приняли в академию юных живодеров, или ему там будет нечему учиться?

Ледяные глаза Розье блеснули. Он наклонился вперед, словно собирался что-то доверительно сообщить Сириусу на ухо.

— Слишком дерзкий язык для нынешних неспокойных времен, — проговорил он шепотом. — Особенно для того, кто добровольно решил примерить на себя роль добычи.

* * *

— Твой дядя всегда ведет себя как мудак?

— Постоянно. Уверен, над ним висит проклятие, что если он хоть раз откроет рот не с целью сказать гадость, то у него отвалится жопа.

Эдит прыснула в стакан с кофе и закашлялась. Они вдвоем сидели в столовой с зачарованными панорамными окнами с видом на океан. По мнению Сириуса это было какой-то изощренной формой пытки над бедными клерками.

— Довольно о моей родне. Извини за прямолинейность, но кто ты сама такая?

— Хм… какая широкая формулировка. А сам как думаешь?

Сириус откинулся на стуле.

— Ты не училась в Хогвартсе. Говоришь по-английски свободно, но все же легкий акцент заметен в том, как жестко ты произносишь «р» и «т». Сначала я решил, что ты из семьи волшебников-эмигрантов и обучалась на дому. Но судя по комментарию Розье, ты магглорожденная, — Сириус сделал паузу, вопросительно приподняв брови. Эдит кивнула, чтобы он продолжал. — Для магглорожденных домашнее обучение запрещено. Тогда логично предположить, что ты иностранка и обучалась где-то в Европе, скорее всего в Дурмстранге. Но будучи иностранкой, ты бы не смогла работать в Министерстве.

— Я могла получить гражданство через брак, — улыбнулась Эдит. — Об этом сценарии ты не подумал.

— Не вижу кольца на пальце.

— Не ношу колец. Не приятно их ощущение на пальцах.

— Так ты замужем?

— Не-а.

— Зачем тогда споришь?

— Ради интереса, — Эдит положила подбородок на сложенные домиком пальцы и заговорила так, словно ей уже не раз приходилось повторять этот рассказ. — Я действительно магглорожденная. Родилась и до десяти лет жила в Британии. Но как-то мы с семьей поехали на каникулы в Болгарию. Родители взяли машину, чтобы самостоятельно поездить между городами. К сожалению, отец не справился с управлением, и мы сорвались в обрыв. Родители погибли, зато я отделалась всего лишь синяками и ссадинами. Видимо, защитил магический выброс.

Она опустила взгляд в кружку с остывающим кофе.

— На выброс прибыли магслужбы Болгарии. Так я и оказалась в Софийском детдоме, а затем уехала учиться в Дурмстранг. К концу обучения восстановила свои британские документы и после выпуска решила вернуться на родину, — Эдит подняла взгляд на Сириуса и усмехнулась. — Знаю, звучит как горячечный бред.

— И я до сих пор отказываюсь в него верить, — звонко воскликнул кудрявый парень с подносом в руках, плюхнувшись на стул рядом с Сириусом. — Моя ставка, что ты внучка Гриндевальда, все еще в силе, и на нее капают процентики. Поэтому чем позже ты сознаешься, тем больше тебе придется мне платить.

Он повернулся к Сириусу и подмигнул.

— Ты же не успел позабыть обо мне за прошедшие пару лет? Было бы ужасно неловко представляться заново. Но если что, ради такого красавчика, я готов и к повторному знакомству, более близкому, мы же теперь коллеги.

— Отстань от него, Кит, — темноволосая девушка с красивыми формами заняла место рядом с Эдит. — Привет, Сириус. Рада появлению первого льва в нашей команде.

— Пенни, — губы Сириуса сами собой растянулись в улыбке. — Ты же собиралась идти на разрушителя проклятий. Как тебя в аврорат занесло?

С Пенни Перкс, хорошенькой рейвенкловкой годом старше него, у Сириуса было связано много прекрасных, хоть и однотипных воспоминаний с его шестого курса. Их отношения сводились исключительно к редким беседам и частому сексу в разных местах замка. Никакой романтики, только кипучие гормоны с обеих сторон.

— Ну что ты сразу о неприятном, — притворно скривилась девушка. — Если кратко, то выходка пожирателей летом 1977 года произвела на меня неизгладимое впечатление и вызвала сильный всплеск гражданской сознательности.

— На твоем месте, я бы это не доедал, — влез в беседу Кит Скримджер (именно так звали кудрявого парня), указывая вилкой на остатки мяса в тарелке Сириуса. — Айзек поставил общую тренировку на вторую половину дня. И он очень не любит, когда кто-то начинает блевать и отвлекает остальных.

Пока Кит продолжал трещать со сверхскоростью, к столу подошли еще трое парней. Сириус узнал бывшего слизеринского вратаря Брайана Бута и нехотя пожал протянутую им руку. Сидящий рядом с ним Долиш ограничился молчаливым кивком. Пий Толстоватый, высокий и тощий как древко метлы в противовес своей фамилии, сел справа от Эдит и, полностью игнорируя остальных, начал бубнить ей что-то занудное про отчеты.

Сириус обвел взглядом собравшуюся за столом компанию, недоумевая — как это нелепое сборище могло быть частью элитного спецкорпуса?

Известные и упомянутые сотрудники спецкорпуса:

Руфус Скримджер — командир Корпуса специального назначения в звании «Капитан»;

Гавейн Робардс — заместитель Скримджера;

Андрис Сандек (ОМП) — глава группы, в которую определили Сириуса; находится в подчинении Скримджера;

Амелия Боунс — глава группы, отвечающей за анализ и взаимодействие; находится в подчинении Скримджера;

Терри Макмиллан (ОМП) — глава группы, отвечающей за сбор развединформации; находится в подчинении Скримджера;

Джон Долиш — аврор из младшего состава, на два года старше Сируиса, слизеринец;

Пий Толстоватый — аврор из младшего состава, на год старше Сириуса, хаффлпафец.

Брайан Бут (ОМП) — аврор из младшего состава, на два года старше Сириуса, слизеринец;

Кит Скримджер (ОМП) — аврор из младшего состава, на два года старше Сириуса, рейвенкловец.

Пенни Перкс (ОЖП) — аврор из младшего состава, на год старше Сириуса, рейвенкловка.

Эдит Форд (ОЖП) — аврор из младшего состава, на год старше Сириуса, выпускница Дурмстранга.

Айзек (ОМП) — инструктор, отвечающий за тренировки.

Первая неделя в Аврорате выдалась преступно заурядной. Пока его руководитель, Андрис Сандек, был в отъезде, Сириусу не могли дать доступ к значительной части дел. Чтобы занять его чем-то, Эдит загружала его чтением бесконечных регламентов, пока сама убегала по каким-то вопросам к Робардсу или главам других групп. Не желая в такие моменты сидеть в одиночестве, Сириус обычно перебирался к ребятам из группы разведки: Джону Долишу, Брайану Буту и Пенни Перкс.

Долиш при более близком знакомстве оказался приятным, хоть и простоватым парнем. Весь его угрожающий вид оставался на тренировочном поле, и сидя за маленьким для него рабочий столом и улыбаясь подколам Пенни, он больше походил на бульдога с добродушными маленькими глазками. Брайан Бут обладал талантом кратко и понятно рассказать о любой запутанной процедуре, чем сэкономил Сириусу несколько часов чтения толстенных регламентов. Пенни делилась с Сириусом сплетнями про другие отделы министерства и утаскивала его на прогулки за кофе, который она поглощала просто в невероятных объемах и видах.

— Тебе плохо не будет? — как-то спросил Сириус, наблюдая, как Пенни третий раз за день берет большой стакан «кофе», где сам кофе занимал лишь маленький объем на дне, а выше него шли слои молока, взбитых сливок и шоколадно-ягодной посыпки.

— Я же ведьма, — подмигнула она ему. — Все лишнее уйдет в сиськи.

Кит Скримджер взял за привычку увязываться вместе с ними. В такие моменты Сириус вживую наблюдал причудливую синхронизацию мозгов рейвенкловцев: когда каждый по отдельности представлял из себя в целом разумную личность с легким налетом придури, но стоило им собраться вместе, как оба одномоментно деградировали до самого нелепо-пошлого подросткового юмора. И возможно, эта зараза передавалась воздушно-капиллярным путем, потому как через некоторое время Сириус и сам начинал ржать конем с их писько-жопных подколов.

Единственным говном в пруду был Пий Толстоватый, который каждый раз при встрече демонстративно кривил презрительную мину, которая вызывала у Сириуса лишь усмешку. Где этот барсучок учился, Вальбурга Блэк преподавала.

Трижды в неделю Айзек собирал младших авроров на отработку техник ведения боя. Он ставил их в пары и заставлял раз за разом творить мощные атакующие заклятия так, чтобы они могли контролировать их силу и направленность. В качестве примера Айзек сначала с помощью Секо разрезал пролетающую муху, а затем Коньюктивитусом вызвал узкую вспышку света, которая ослепила исключительно Кита, не причинив вреда никому из стоящих неподалеку.

— В хаосе битвы одно из главных правил — не навреди своим. На одних оглушающих и парализующих вы недолго продержитесь, — объяснял инструктор. — Поэтому отточенное использование более мощных проклятий может стать тем, что выиграет вам еще немного времени до встречи с костлявой.

— Почему всегда я? — выл Кит, яростно протирая слезящиеся глаза. — Айзек, старина, за что ты меня так ненавидишь?

Инструктор расплылся в широкой улыбке, заставившей присутствующих передернуться.

— Наоборот, я так проявляю почтение. Кому как ни младшему брату нашего уважаемого капитана служить примером стойкости перед остальными.

— Стойкость я всем желающим лучше в постели продемонстрирую, — уже беззлобно фыркнул Кит, в миг вернувшись к своему дурашливому состоянию.

Приемы и новые заклятия Айзек задавал им на самостоятельную отработку и уже на следующей тренировке спрашивал с них результат. А Сириус надеялся, что домашняя работа навсегда осталась в прошлом. Но она продолжилась и за пределами тренировочного поля.

— Ты охренел?! — взревел Сириус, когда в душевой, где собрались парни после очередной тренировки, ему под лопатку прилетело болезненное жалящее заклинание.

— Извини-извини, — Долиш вскинул руки в примирительном жесте, быстро отступая от замахивающегося для удара Сириуса. — Ничего личного, это просто часть подготовки.

— Какой еще подготовки? — прошипел Сириус, откидывая мокрые волосы со лба. Руки так и тянулись прикрыться, но он заставил себя стоять прямо. Толстоватый, Скримджер и Бут в открытую ухмылялись из-за спины Джона, который единственный выглядел пристыженным.

— Ты должен привыкнуть всегда держать при себе палочку. Чтобы это произошло быстрее, каждый будет насылать на тебя жалящие чары, когда заметят без нее. Например, если ты оставил ее в кабинете или как сейчас — вместе с одеждой, — Долиш кивком указал на корзину около душевой, куда Сириус сложил форму. — Мы все через это проходили, так что чем быстрее привыкнешь всегда держать палочку при себе, тем быстрее это прекратится.

На словах задача оказалась проще, чем на деле. В последующие дни Сириусу еще ни раз прилетали жалящие, вынуждая с матами разворачиваться и возвращаться за забытой палочкой. Пощады к нему не проявляла даже добродушная Пенни, которая, наоборот, с невиннейшей улыбкой целилась ему в самые мягкие и больные места. Поэтому в пятницу вечером на встрече мародеров Сириус без лишних слов трансфигурировал себе на стул мягкую подушку.

— Мерлинова срань, тебя что уже посвятили в крепкий аврорский коллектив? — заржал Джеймс. — Ты не стесняйся, Лили и Хвост тебе всегда свежесваренную обезболивающую мазь подгонят.

— Можем даже сделать ее со вкусом. Клубника, банан, шоколад — что предпочитаешь?

— Идите оба великану в очко.

— Не, мы с Лили за традиционный формат.

Воспользовавшись теплой августовской погодой, ребята расположились в летней беседке Поттеров. Лили и Джеймс полулежали в обнимку на широких качелях. Питер по праву первого пришедшего («я вообще-то целую смену в Мунго на ногах отпахал!») занял плетеное кресло-качалку. Сириусу и Римусу достались цветастые пластиковые стулья, купленные миссис Поттер в каком-то хаотичном порыве на одной из маггловских распродаж.

— Римус, ты хорошо себя чувствуешь? — встрепенулась Лили, когда после очередной взрыва хохота Лунатик заметно скривился. Она лишь несколько недель назад была посвящена в его «пушистую проблему» и с тех пор проявляла повышенную чуткость к его состоянию.

— Я в порядке, — натянуто улыбнулся Римус. — Просто скоро полнолуние, да и навалилось… всякое.

— Ты о чем?

Римус мрачно глядел в чашку с чаем, помешивая сахар. Наконец он вздохнул и заговорил.

— Дамблдор хочет, чтобы я внедрился в одну из стай оборотней.

— Нет!

— Он надеется, что я смогу добыть какие-нибудь полезные сведения и, может, даже переманить часть из них на нашу сторону. Карадок пока собирает информацию о стаях и образе жизни «диких» оборотней, чтобы мне было проще внедриться и заслужить их доверие.

— Это абсурд! — воскликнула Лили. — Римус, ты учился в Хогвартсе, дружишь с волшебниками…

— Весь такой чистенький и культурный, — подхватил Джеймс.

— Ты не сможешь сойти за одного из них. Никогда. Уж поверь я знаю о чем говорю, я выросла в шахтерском городке, — щеки Лили раскраснелись от горячности. — И даже это общество пьянчуг в миг раскусило бы в тебе «мальчика из интеллигентной семьи». А мы говорим о стае оборотней. Римус, это самоубийство!

— И что ты мне предлагаешь сделать! — закричал Римус. Он вскочил так резко, что его стул отлетел к стене. Джеймс поднялся на ноги следом, инстинктивно загородив Лили защитным жестом.

— Отказать Дамблдору? Человеку, который рисковал отправиться в Азкабан, если бы его решение принять меня в школу стало кому-то известно? Я перед ним в долгу, и слежка за оборотнями — лучшее, что я могу сделать на благо Ордена.

— Это он тебе сказал? — спросил Джеймс напряженным голосом. — Дамблдор затребовал с тебя долг?

— Нет, но ему и не надо было этого говорить, я в состоянии сам понять ситуацию.

— Ты идиот, Лунатик. Пожалуйста, прекрати накручивать себя и додумывать за других, — взмолился Питер.

— Сириус, поддержи нас! — Лили повернулась в молчавшему до того Бродяге.

Он поглаживал урчащую на его коленях миссис Бисквит, избегая взглядов ребят. Было непросто сформулировать мысль.

— Я понимаю Лунатика, — заговорил Сириус. — Дамблдор — не тот человек, от чьей просьбы можно легко отмахнуться. Я полагаю, разговор о твоем внедрении в круг оборотней не вчера случился. Директор уже давно предложил эту идею, и именно это взбесило твоего отца, не так ли?

Римус хмуро кивнул.

— Но Лили права, план — тупой. Дамблдор может быть сильнейшим магом, но он все еще человек и может ошибаться. Он не знает тебя, Лунатик, так, как мы. Да ты даже на нас с Джеймсом в школе не мог повлиять! Скорее стая тебе какие-то свои идеи навяжет, чем ты им.

— Вот сейчас обидно было, — буркнул Римус.

— Переживешь.

Джеймс взмахом палочки вернул отлетевший стул на место и, приобняв Римуса за плечи, усадил его обратно.

— Мы не сомневаемся в твоей храбрости, дружище, — мягко сказал он. — Но, когда она граничит с неминуемой угрозой, здесь мы проводим черту. Потяни сколько можешь с ответом Дамблдору, а мы подумаем над каким-нибудь не менее значимым делом для тебя в рамках Ордена.

* * *

— Я думал, что спецкорпус освобождают от рутинных задач Аврората.

— Так-то оно так, — Кит потянулся и начал массировать затекшее плечо. — Но ночные дежурства — это святое. Если бы нас и от них освободили, остальные авроры прокляли бы нас так, что мы бы месяц кактусами срали.

Сириус, Кит и Терри Макмиллан сидели в дежурной Аврората, куда поступали все вызовы о срочной помощи. В основном вызовы делились на четыре категории: агрессивное нападение; проникновение на охраняемый государственный объект; нападение магических существ; вспышка темномагической активности. Вопросы грабежа, домашнего насилия, разбоя, нарушений Статута о Секретности и бытовых конфликтов перенаправлялись в штаб волшебников-подавителей⁽¹⁾.

Была уже глубокая ночь и десятая по счету партия взрывных карт для Сириуса и Кита. Макмиллан, поджарый невысокий мужчина, дремал в кресле, которое он занял с самого начала дежурства, пообещав Сириусу и Киту «перегрызть их как курят», если будут ему мешать.

Сириус отчаянно зевал и уже подумывал принять зелье бодрости, когда слева от него раздался настойчивый звон. Трезвонили сразу два индикатора вызовов.

— Два нападения одновременно? — Сириус вскочил на ноги. Сердце бешено забилось в груди, разгоняя по телу адреналин. Наконец-то, его первое настоящее задание.

— Нет, одно, — мгновенно проснувшийся Макмиллан вгляделся в прибитые к стенам металлические таблички, на которых стали проявляться координаты. Он стремительно подошел к висящему на стене зеркалу и постучал по раме палочкой.

— Вызов по коду один и три. Оборотни. Выдвигаемся по координатам. Пришлите замену. Конец сообщения, — отрывисто произнес он, повторно коснулся палочкой рамы и развернулся на каблуках. — Чего встал, Блэк, бегом на выход!

Трансгрессировав по полученным координатам, они оказались перед трехэтажным коттеджем, скрытым в тени растущих рядом высоких деревьев. Слишком густой тени, даже для ночи. Сириус прищурил глаза, и действительно — на дом оказались наложены туманящие видимость чары.

Макмиллан глубоко втянул носом воздух.

— В доме девять, нет… шесть человек и трое оборотней. Кит, проверь верхний этаж.

— Да, сэр.

Наложив дезиллюминационные чары (мазью, блокирующей их запах, все трое смазались еще до трансгрессии), Макмиллан и следующий за ним Сириус быстро приблизились к распахнутой входной двери. Из гостиной дальше по коридору виделся приглушенный свет. Старший аврор жестом указал Сириусу обойти дом и прикрыть отход через окна.

Сириус кивнул и со всех ног бросился в обход дома. Он почти вплотную приблизился к распахнутому окну гостиной, но так и не слышал ни единого звука.

«Неужели мы опоздали», пронеслась в голове мысль, когда уши пронзил отчаянный женский крик. Значит, он пересек границу звукоподавляющего барьера. Он аккуратно заглянул внутрь.

Сильно израненный мужчина в домашнем халате лежал на полу, под прицелом одного из пожирателей смерти. Другой держал на волосы женщину, все тело которой била дрожь. Трое частично трансформировавшихся оборотней стояли на подобии телохранителей рядом с двумя детьми: маленьким мальчиком, сотрясающимся от беззвучных рыданий, девочкой-подростком, смотрящей перед собой с отрешенным и застывшим словно у статуи лицом.

Горло Сириуса сжалось. Он понятия не имел, что делать! Одно дело — просто драться с плохими парнями, и совсем другое — когда у них в руках заложники.

— Все это — полностью твоя вина, старик, — насмешливо проговорил один из пожирателей. — Тебя предупреждали о последствиях, но ты все равно решил жениться на любовнице-грязнокровке, еще и признал ее бастардов. Так порочить древний род Фоули — ужасная, постыдная неосмотрительность. Но тебе повезло — наш Лорд милостив. Он дарует тебе шанс исправиться. Что же касается этих грязных отребьев, — он кивнул в сторону женщины и детей. — Мы заберем их с собой. А то, что от них останется вернем тебе посылкой после ближайшего полнолуния.

— Нет! — закричала женщина, забившись в хватке своего мучителя. — Умоляю, не трогайте детей. Они полукровки, полукровки! Делайте со мной, что угодно, но пощадите их!

— Закрой рот, дрянь. Думаешь, можешь указывать, что делать, мне? Мне?!

Вспышка, и лицо женщины опалил огонь.

— Мама! Мама!

— Мириам! Прошу вас, любые деньги, я заплачу, сколько скажете.

Сириус, уже готов был ринуться в атаку через окно, и будь что будет, когда ему на плечо спланировал бумажный журавлик. Развернув записку, он прочитал:

«По сигналу призови детей Акцио».

И тут все пришло в движение.

По комнате разнесся пронзительный высокий звук. Оборотни инстинктивно зажали уши руками, выпустив заложников.

«Пора», — Сириус взмахнул палочкой в сторону детей. Заклятие рвануло их через окно с такой силой, что оба кубарем прокатились на траве. Вспышка режущего заклятия прошлась по волосам женщины, оставив их часть в руке пожирателя. Появившийся в дверях Кит притянул к себе супругов. Пожиратели попытались достать их проклятиями, но на их пути встал щит, наколдованный Макмилланом.

— Инкарцеро дуо! — крикнул он, выпуская веревки в сторону противников. Один пожиратель рухнул, крепко связанный, а второй укрылся за креслом.

Сириус послал в оборотней серию обездвиживающих заклятий. Один свалился со склеенными ногами, двое других — увернулись.

— КОНЬЮКТИВИТУС!

Комнату залила алая вспышка, и через миг раздался громкий хлопок. Находящегося на улице Сириуса задело в меньшей степени и проморгавшись, он первым смог оценить картину случившегося.

Первое — пожиратели трансгрессировали.

Второе — Макмиллан, даже ослепленный, достаточно прицельно посылал в одного из оборотней оглушающие заклинания.

Третье — второй оборотень, ослепленный, но не утративший нюх, бросился к окну. Хотел ли он удрать или разорвать Сириуса и детей было не особо важно.

«Оборотни накануне полнолуния невосприимчивы в большинству оглушающих и наносящих физический урон чар за счет усиленной выносливости и низкого болевого порога», — пронесся в голове Сириуса текст из учебника.

Когти оборотня почти коснулись Сириуса, когда ему пришло решение.

— Левикорпус!

Тварь резко крутанулась в воздухе, приложившись головой о подоконник, и повисла вверх ногами.

— Инкарцеро феррум!

Это Кит дополнительно опутал подвешенного оборотня железными путами. Сириус уже собирался выдохнуть, когда…

— Ах ты сучий щенок, ты на кого тявколку разинул!

Оборотень, которому Сириус ранее связал ноги, смог незамеченным подползти к Терри и сейчас старательно вгрызался ему в ногу заострившимися зубами и пытался расцарапать бедро так высоко, как мог дотянуться. Сердце Сириуса ухнуло вниз. Он отчаянно соображал, возможно ли заражение при частичной трансформации, тогда как старший аврор смотрел на пытающегося погрызть его оборотня как на досаждающего щенка.

«Морганова срань», — осознание молнией пронзило Сириуса и сложило воедино все кусочки странного поведения Макмиллана.

Уже в Аврорате, куда они доставили пострадавших для оказания первой помощи и записи показаний, у Сириуса получилось выкроить момент, когда они с Макмилланом были одни.

— Прошу прощения, сэр, но мне важно знать. Вы оборотень? — выпалил Сириуса на одном выходе.

Старший аврор усмехнулся, притворно расширил глаза и клацнул зубами.

— А что такого, парниша? Брезгуешь или боишься заразиться через общий толчок?

Его насмешливое выражение вмиг сменилось озадаченным, когда лицо Сириуса расцвело искренней улыбкой.

— Вовсе нет. Я лишь хотел узнать, можно ли в спецкорпус еще одного оборотня принять?

* * *

Время едва перевалило за шесть утра, но экстренно вызванные по инициативе Макмиллана старшие авторы выглядели поразительно собранными и бодрыми. Сириус сделал себе заметку, разузнать на каких зельях они сидят, потому что сам он продолжал функционировать на чистой силе воли.

— Это был исключительно гипотетический вопрос.

— Будь добр, прояви хоть каплю уважения, и не держи нас за идиотов.

— И мысли такой не было, мадам Боунс.

— Тогда расскажи нам о своих связях со стаями.

— Уверяю вас, что у меня нет и не было никаких контактов со стаями, бандами, шайками — или какими-либо еще группами — оборотней.

Амелия Боунс и Гавейн Робардс расспрашивали Сириуса на предмет связи с оборотнями, а капитан Скримджер, Макмиллан и инструктор Айзек лишь молча наблюдали. Собрались все в кабинете капитана. Стены были увешаны множеством карт, схем и записок, но при попытке разглядеть их, изображения и слова начинали плыть перед глазами. Удобно. Кто угодно мог войти в кабинет, но без особого допуска не смог бы вынести оттуда ни крохи информации.

— Довольно этого балагана, — Робардс угрожающе навис над Сириусом. — Или ты прямо сейчас выкладываешь о своих делах с оборотнями, или я запру тебя в камере с только что пойманными.

Айзек что-то прошептал капитану на ухо. Тот кивнул и прервал Робардса.

— Я склонен верить словам Сириуса, раз он говорит, что у него нет никаких связей с группами оборотней. Однако, если говорить про знакомство с каким-нибудь одним оборотнем… — Скримджер сделал паузу и испытующе посмотрел Сириусу в глаза. Тот не отвел взгляд и приложил все силы, чтобы не позволить дрогнуть ни одному мускулу.

Губы капитана изогнула тонкая улыбка.

— … то такой сценарий был бы крайне маловероятен. Британские оборотни держатся группами или «стаями», как некоторые из них предпочитают себя называть. Практически невозможно встретить оборотня-одиночку на подобии нашего Терри. Не так ли, Сириус?

— Поверю вам на слово, сэр, — ровным голосом ответил он. — Прежде не интересовался социальными связями среди оборотней.

— Чудно. Раз уж мы во всем разобрались, то не вижу причин отказать в удовлетворении простого любопытства.

— Руфус… — предупреждающе зашипел Робардс, но Скримджер лишь махнул рукой.

— Каким я был бы рейвенкловцем, если бы стал препятствовать пытливым юношеским изысканиям. Рассуждая сугубо гипотетически, Сириус, то если некий оборотень обладает достаточными знаниями по основным магическим дисциплинам на уровне ЖАБА, может доказать свою законопослушность, и чтобы за него — или нее — поручились надежные люди, то гипотетически я мог бы принять его на службу. Я удовлетворил твой интерес?

— Да, сэр, — Сириус кивнул и перевел взгляд на Макмиллан. — Но если мне позволено спросить…

— Терри укусили полтора года назад, — понял его вопрос капитан. — Но особое положение корпуса и согласие Крауча позволили оставить его на службе. И обращаю внимание, что эта информация попадает под действие Соглашения о неразглашении, которое ты подписывал при трудоустройстве. Айзек же объяснил тебе, как оно действует?

— В общих чертах, сэр. Если я прямо или намеками в любой форме сообщу кому-либо не из членов корпуса внутреннюю информацию… например, о «мохнатой проблеме» одного из глав групп, — Сириус ухмыльнулся. — То об этом тут же станет известно, и Айзек мне задницу наизнанку вывернет.

— На счет последнего я бы еще перепроверил в регламенте, но суть верна, — кивнул капитан. — На этом ты свободен. У тебя есть еще несколько свободных часов до начала рабочего дня.

Сириус кивнул всем присутствующим и направился к выходу. Уже закрывая за собой дверь, он услышал обращенные к нему слова капитана.

— И поздравляю с успешным первым вызовом.

Через четверть часа Сириус уже был в Уэльсе и колотил в дверь дома Люпинов.

— Это я, Сириус! — громко крикнул он. — Бродяга. Знаю про пушистую проблему, и что у тебя, Римус, на бедре родимое пятно похожее на слизняка. Открывай, у меня есть план, как не дать Дамблдору отправить тебя в стаю.

* * *

— И какой безумный план у тебя на этот раз? — устало выдохнул Гавейн, когда за мальчишкой закрылась дверь.

Руфус взмахнул палочку в сторону портьеры, развеивая иллюзию, скрывающую небольшую нишу.

— Утро доброе всем, кого не видел, — помахал Кит и занял стул, на котором еще минуту назад сидел Сириус.

— Блэк не соврал, когда сказал, что не имеет связей со стаями, — проговорил Айзек по-хозяйски открыв шкаф с чаем и перебирая баночки. — И он всегда подчеркнуто говорил только про оборотней во множественном числе.

— Потому что в его окружении только один знакомый-оборотень. Мы это тоже поняли, — Амелия заправила за ухо выбившуюся прядь темных волос и поправила очки. — И мне трудно представить благопристойный сценарий, при котором могло произойти такое примечательное знакомство. Мальчик только из школы выпустился, не сказать, что у него было много времени на шастанье по злачным местам.

— Очевидно, что это знакомство произошло, когда его назначали на пожирательско-шпионские задачи, — буркнул Гавейн.

— И одновременно с этим, видимо, провели лоботомию, — фыркнула Амелия, принимая чашку чая из рук Айзека. Натолкнувшись на удивленные взгляды присутствующих, она пояснила. — Приложили Конфундусом. Иначе как объяснить то, как открыто Блэк сначала пришел в Аврорат, а спустя неделю заявил о знакомстве с оборотнями.

— Это может быть приемом реверсивной психологии. Он специально ведет себя как благодушный идиот, чтобы мы даже не заподозрили, что подобный кретин может быть шпионом, — Робардс упорно не желал отступать.

— А что, если Блэк познакомился со своим приятелем-оборотнем в Хогвартсе?

Все перевели изумленные взгляды на капитана, быстро пролистывавшего бумаги.

— Нашел, — удовлетворенно кивнул он. — Амелия, это твой отчет по экстракту женьшеня. Посмотри на это место в таблице.

Амелия и Гавейн подошли к столу капитана и, склонив головы, принялись изучать отчет.

— Не может быть! — через миг воскликнули оба.

— А можно немного конкретики для непосвященных, — вскинул руку Кит.

— Этот отчет я и Джеремия готовили еще до твоего зачисления в корпус, — принялась объяснять Амелия. — Экстракт женьшеня — основной компонент зелья, которое применяют для заживления ран, нанесенных существами пятого класса опасности. В том числе и ран, нанесенных существами друг другу. Уже не было секретом, что Волдеморт привлекает на свою сторону и обучает оборотней. По нашему предположению, если набираешь армию, то логично озаботиться вопросом ее выживания. Поэтому мы собирали информацию о поставках и совершенных закупках экстракта женьшеня за период 1986-1975 годов, чтобы попытаться выявить какие-либо аномалии.

— Увы, этот след оказался пустым. Все, что мы обнаружили, лишь небольшую группу контрабандистов.

— Что примечательно, — продолжила Амелия. — В перечне покупателей с 1971 года появляется Хогвартс. Школа закупала совсем незначительные объемы, поэтому мы не придали этому значения…

— Скажи, Кит, у вас как-либо менялась программа ухода за магическими существами, пока ты учился, что могло бы объяснить необходимость готовить зелье для лечения таких ран? — спросил Руфус.

Парень отрицательно помотал головой.

— Существ пятого класса опасности мы проходили лишь в теории.

— Закупаемых объемов хватит, чтобы варить небольшой объем свежей мази ежемесячно, — пробормотал Гавейн. — Но это безумие, даже нет — преступление! Дамблдор не мог…

— Директор всегда славился своим большим сердцем и достаточно вольным отношением к закону, — Скримджер сделал глоток ароматного чая и довольно прикрыл глаза. — Я легко могу представить ситуацию, что, узнав об укушенном ребенке, Дамблдор предложил свою помощь и пообещал скрывать секрет во время обучения. Имея административный ресурс и большой лес на территории, это достаточно легко организовать. Кит, есть предположение, кто из твоих сверстников и знакомых Блэка мог бы оказаться оборотнем?

Скримджер-младший помолчал, обдумывая вопрос, и кивнул своим мыслям.

— Римус Люпин. Однокурсник Сириуса, был старостой гриффиндора. В целом абсолютно обычный парень, но я вспоминаю, что он частенько пропускал дежурства из-за плохого самочувствия. И это точно не было симуляцией, так как по итогу он всегда оказывался в больничном крыле. У меня должен был остаться журнал со времен префектства. Если надо, могу найти все записи, где мне приходилось искать ему замену, и сверить их с лунным календарем.

— Так и сделай.

— Сын Лайелла? — потрясенно проговорил Гавейн. — Если догадка верна, то это ужасно трагичный выверт судьбы.

— Остается еще один вопрос, — Руфус повернулся к молчавшему все это время Макмиллану. — Есть ли смысл заиметь еще одного оборотня в корпус?

— Лишним не будет. Я смогу обучить его использовать звериные чувства подобно мне, что даст нам плюс одного бойца для обнаружения врагов на расстоянии. И если говорить про ночную разведку…

— Стоп, Руфус, ты это серьезно? — взорвался Гавейн. — Сначала Блэк, теперь мальчишка, который наверняка чувствует себя обязанным Дамблдору! Решил собрать полный набор из потенциальных шпионов?!

— Так мы станем совладельцами секрета, который Дамблдор скрывал годами, — возразил Руфус. — Все же, одно дело — оборотень в аврорской мантии, но совсем другое — в школьной, рядом с сотней невинных детишек. В случае раскрытия тайны мы пострадаем в меньшей степени.

— Только не говори, что собрался шантажировать Дамблдора, — Амелия бросила на него предостерегающий взгляд.

— Я не самоубийца, — мягко улыбнулся капитан и откинулся в кресле. — Этого шага директор бы от меня ожидал, учитывая его паранойю по поводу нашей деятельности. Поэтому давайте его разочаруем. Если Блэк и в самом деле приведет к нам друга-оборотня, мы примем его с распростертыми объятиями. Дадим ему работу и шанс на жизнь, а не на существование. Это будет наш сигнал Дамблдору, что мы не враги ни ему, ни его идеям. А дальше уже ход будет за ним.

Примечание:

Новый упомянутый, но пока не введенный в сюжет член спецкорпуса — Джеремия (ОМП).

---

1) Hit-wizards в оригинале. Упоминается, что именно они (а не авроры) арестовывали Сириуса. Явно в книгах разница между «подавителями» и аврорами не обозначалась. Но есть понимание, что Авроры считаются более элитным подразделением с более высокими входными требованиями. Чтобы стать «подавителем», достаточно результатов СОВ. В рамках этого фанфика считаем, что подавители занимаются более простыми случаями и привлекаются для решения задач обеспечения общественного порядка и обеспечения безопасности на массовых мероприятиях (как раз находим обоснуй, почему на Чемпионате мира по квиддичу в 1994г. пожиратели могли так вольготно буянить и затем слинять).

Вернуться к тексту

— Ты собирался отправиться в стаю?! — голос миссис Люпин сорвался на крик. — И ТЫ ЗНАЛ ОБ ЭТОМ?!

Лайелл и Римус вжали головы и не решались поднять глаза на бушевавшую женщину. Будь у Сириуса больше сил, он бы посмеялся с комичности сцены: миниатюрная и хрупкая Хоуп Люпин едва доходила мужу и сыну до груди, но прямо сейчас оба стояли, вжав головы, как большие нашкодившие псы перед хозяйкой.

— Я просто не хотел тебя волновать, дорогая, — пробормотал мистер Люпин.

— Он и мой сын тоже, Лайелл. По-твоему, я была бы спокойна, если бы одним утром ты сообщил, что Римуса не будет дома несколько месяцев, потому что его отправили шпионить за теми, кого ты раньше описывал как «бездушных, злобных существ»?

Хоуп прекратила кричать, лишь когда заметила, как Сириус тыкает палочкой в газовую плиту, держа в руке упаковку кофе Costa.

— Позволь мне, дорогой, — миссис Люпин мягко подтолкнула Сириуса к столу. — Мы с Римусом займемся завтраком. Ты какой кофе пьешь?

— С бодрящим зельем, если можно.

— Не самое здоровое начало дня, даже для молодого организма.

— А у меня это и не начало дня, а его продолжение, — хмыкнул Сириус. — Я только с ночного вызова.

Он кратко пересказал события задержания, упустив деталь с пытками, но даже без нее Лайелл и Хоуп несколько раз восклицали от ужаса. Мистер и миссис Люпин были в глазах Сириуса эталонными «обывателями», максимально далекими от разворачивающегося в стране хаоса.

— Признаться, я не совсем понял, с чего ты решил, что Римусу будут рады в аврорате, — с сомнением проговорил Лайелл после сбивчивого рассказа Сириуса.

— Не в аврорате, а в спецкорпусе. И я правда хотел бы рассказать вам больше, — вздохнул Сириус, собирая хлебом остатки желтка и соуса с тарелки. — Но я под соглашением о неразглашении. Все, что могу сказать: я точно знаю, что Скримджер — человек достаточно открытых взглядов относительно оборотней, и что он может рассмотреть идею принять Римуса в корпус. И даже если откажет, то сохранит его секрет.

— А работа в министерстве не приведет к тому, что секрет Римуса станет известен слишком широкому кругу лиц? — спросила Хоуп.

-Риск есть. С другой стороны, в корпусе это информация попадет в разряд неразглашаемых сведений. Да, и в ордене уже все знают, но пока никто не побежал доносить на него.

— Это благодаря авторитету Дамблдора, — заметил Римус. — Неизвестно, насколько лояльными окажутся сторонние люди.

— Моргановая срань, Римус, — прошу прощения, миссис Люпин — мне известно. Разве я стал бы намеренно подвергать тебя опасности?

Римус вскинул брови и прожег Сириуса выразительным взглядом. На его лице крупными буквами читалось «ТОТ САМЫЙ ПРАНК». Сириус в который раз почувствовал, как внутри все скрутилось от жгучего стыда.

— Это было давно, — пробормотал он. — И я уже извинялся…

Лайелл Люпин со вздохом принялся массировать виски.

— Так себе альтернатива… или шпионом к оборотням, или аврором в самое пекло.

— Отец, ну в самом деле! — воскликнул Римус. — Я не намерен прятать голову в песок и отсиживаться в глуши. Я готов сражаться. Только, — продолжил он, бросив быстрый взгляд на Сириуса и закусив губу, — Все равно не очень хорошо получается со спецкорпусом. Дамблдор уже выразил недовольство твоим самовольным вступлением, и мы пообещали не предпринимать никаких серьезных действий, не предупредив его.

Если образ всемогущего директора заставлял Римуса колебаться, то для Лайелла, наоборот, одно упоминание о нем сработало как тряпка для быка.

— Мы благодарны Дамблдору за подаренный тебе шанс, и всегда будем. Но это не дает ему никакого права распоряжаться твоей жизнью, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Решено. Сириус, я иду с тобой в министерство прямо сейчас. Вроде бы, в этом твоем корпусе работает Гавейн Робардс? Попробую положиться на старую дружбу и поговорю с ним.

* * *

К приходу Сириуса о событиях ночи знал уже весь офис.

— Повезло тебе, — сказал Долиш, тяжело хлопнув Сириуса по плечу. — Первый вызов и сразу выпал хороший.

— «Хороший»? — переспросил Сириус, пытаясь незаметно потереть плечо. Слизеринские капитаны должно быть были поголовными тупицами, раз проглядели такого бугая на позицию загонщика. — Ты уверен, что подобрал правильное слово для вызова, где уроды пытали женщину и угрожали скормить ее детей оборотням?

— Он абсолютно уверен, — вмешался Толстоватый. — В большинстве случаев сигнал приходит слишком поздно или преступники действуют быстрее. Тебе повезло попасть на идиотов.

Сириус оставался рассеянным почти весь день, из-за чего ему пришлось дважды переписывать отчет по вызову, а в свободные минуты наматывал круги рядом с кабинетом Робардса.

К середине дня Сириус уже успел накрутить себя до состояния близкого к панике, когда мистер Люпин наконец вышел из кабинета. Его лицо озаряла широкая улыбка, и выглядел он так, словно помолодел на десяток лет. Завидев Сириуса, он поднял вверх большие пальцы и шепнул: «Приходи сегодня на ужин».

Сириус облегченно выдохнул, пока внутри у него взрывались фейерверки. Осталось спокойно дожить до вечера, и этот долгий насыщенный день наконец закончится.

Но со «спокойно» он немного поспешил.

— Сириус, — в приоткрытой двери кабинета появилась голова Амелии Боунс. — Выйди в коридор, тебя хотят видеть.

Там в полном составе ожидала семья Фоули. Муж и жена все еще очень бледные, но определенно невредимые держались под руки. Маленький мальчик пугливо выглядывал из-за спины матери и цеплялся за ее свободную руку. Дочь-подросток стояла в некотором отдалении от семьи и разглядывала обстановку.

— Добрый день, мистер и миссис Фоули, — из-за спины Сириуса вынырнул Кит. — Что-то произошло, вам требуется помощь?

— Вы уже спасли наши жизни, куда уж больше, — мистер Фоули энергично потряс руки Кита и Сириуса. — Мы уже уладили все необходимые формальности с ДМП, но я хотел лично поблагодарить вас за спасение моей семьи.

Он достал из кармана красиво украшенную карточку и протянул ее Киту.

— Я владею лавкой импортных напитков на Горизонтальной аллее. Покажите продавцу этот сертификат, и он соберет прекрасный набор под ваш вкус: кофе из Южной Африки или, может, вино из Чили. Уверяю, вы не уйдете разочарованными.

— Не стоило, сэр, мы просто выполняли нашу работу, — принялся отказываться Кит. — И, миссис Фоули, прошу простить за не самую аккуратную стрижку, я еще новичок в этом деле, — он галантно наклонился и поцеловал руку женщины.

— Как ловко вы пытаетесь сменить тему, — бледные губы миссис Фоули тронула легкая тень улыбки. На ее лице были еще заметны следы противоожоговой мази. — Но, увы, потерпели неудачу. Прошу, примите подарок. Это самое малое, чем мы можем вам отплатить.

— Сожалею, но никак не могу. Это будет считаться взяткой аврору при исполнении.

— Зато я могу, — подошедший Терри забрал сертификат. — Как раз подписал заявление на отгул, так что я сейчас не при исполнении.

— Конечно-конечно, берите.

— Вы держитесь молодцом, сэр. Не многие семьи оказываются такими стойкими.

Мистер Фоули вздернул подбородок и приобнял жену.

-Мы не позволим угрозам этих фанатиков и мерзавцев влиять на нашу жизнь. Любовь всегда сильнее страха.

— Да заткнись ты уже с этой чушью!

Все присутствующие вздрогнули от неожиданности. Старшая дочь, о присутствии которой, казалось, все позабыли, часто дышала, на ее глазах блестели злые слезы.

— Мама, как тыможешь быть такой дурой? Это тебя пытали эти уроды, а не его. Он может сколько угодно изображать героя. Плевать, его предки веками спаривались с себе подобными, поэтому максимум что его грозит — унижение и небольшие тумаки.

— Хизер, не смей так разговаривать со своим отцом!

— Нас с Оуэном могли убить! — взвизгнула девочка. -Почему ты продолжаешь выбирать его, а не нас? Ненавижу, ненавижу, вы все идиоты!

Она выбежала в коридор, громко хлопнув дверью.

— Позвольте мне, — поддавшись порыву, Сириус последовал за ней. Он еще не знал, что собирается делать. В душе он был согласен со словами девочки. Высокопарные речи о «силе любви» мог позволить себе Дамблдор, но точно не человек, который даже нормальные защитные заклинания на дом не удосужился навести.

Он нашел девочку, сидящей на полу в дальнем холле их этажа. Ее волосы выбились из прически и растрепались, а плечи подрагивали от тихих всхлипов.

— Я подсяду, не возражаешь? — сказал Сириус, опускаясь на корточки рядом с ней и привалившись спиной к стене. Девчонка бросила на него быстрый взгляд и вновь спряла лицо в сложенных руках.

— Будешь читать нотации, как и все взрослые? — глухо спросила она.

— Я? Мне до полноценного взрослого еще как до Сиднея на метле, так что нет, — фыркнул Сириус и спросил. — Это ведь ты послала сигнал о помощи, верно?

Она кивнула.

— Профессор Флитвик еще на первом курсе обучил нас заклинаниям вызова и рассказал про разные движения палочкой в зависимости от опасности. И я взяла за привычку повторять их перед каждым возвращением из школы на каникулы. На всякий случай.

— И этот случай настал. Хизер, ты понимаешь, что это именно ты спасла всю семью? Без твоего вызова мы бы прибыли слишком поздно.

— Я это знаю, — девочка с вызовом вскинула голову. — Проблема, что родители не понимают ни черта. Они были уверены, что могут устроить себе «долго и счастливо», несмотря на фанатиков этого странного лорда. Они живут в своем добром мирке и предпочитают не замечать реальности. У меня такой роскоши в замке полном слизеринцев нет, — зло прошипела Хизер.

— Ага. Иногда родители могут быть до абсурдного слепы, — Сириус покачал головой.

Хизер окончательно перестала плакать и, повернувшись к Сириусу, принялась активно жестикулировать.

— Вот! Я предупреждала маму, что их затея со свадьбой и официальной признанием нас с Оуэном привлечет ненужное внимание, но кто слушает девочек-подростков! У нас же гормоны и эмоции, мы постоянно преувеличиваем. И даже после нападения они и слышать не хотят о разводе.

— А вот это как раз разумно, — прервал ее Сириус.

— Почему?

— Ну смотри, — принялся рассуждать он. — Пожиратели уже знают про твою семью, и нет никакой гарантии, что они прекратят преследования в случае развода. И кроме того, прости за прямоту, но очень многие из них считают детей от союзов магглорожденных и чистокровных позором, от которого надо в любом случае избавляться, чтобы не запятнать фамилию побочной «грязной» ветвью.

— И что же делать?

— Ставить защиту на дом. Если твои родители не идиоты, то обязательно этим займутся. Если нет — может написать мне, я пришлю список основных защитных чар. Сову отправляй на имя «Сириус Блэк».

— Я знаю, как тебя зовут, — Хизер сдавленно хихикнула. Потом еще. И уже через миг на громко полу-истерично хохотала, спрятав лицо в коленях.

— Ага, — неуверенно протянул Сириус, обдумывая не призвать ли успокаивающую настойку. — А ты…?

— Гриффиндор, четвертый курс. Точнее уже пятый, — ответила Хизер, отсмеявшись, и прислонила голову к стене. — Фух, это все так нелепо. Девчонки ни за что не поверят, что летом я общалась с самим Сириусом Блэком. И поверь, эта новость станет для них гораздо большим фурором, чем нападение фанатиков.

Сириус подал ей руку, помогая подняться с пола.

— Скажешь мне идти извиниться перед родителями? — спросила она, неуверенно закусив губу.

— Это уже тебе самой решать. Я не лучший советчик в этом вопросе.

— Да, до меня доходили слухи, — Хизер бросила на него быстрый взгляд и улыбнулась. — Это круто, что вопреки всему ты решил стать аврором. Поступок настоящего гриффиндорца.

Сириус почувствовал, как в груди разливается приятное тепло. Одни эти слова и события ночи стоили того, чтобы устроиться в спецкорпус, несмотря на все слова Дамблдора и Грюма. В итоге его спонтанный порыв с подачей документов оказался не таким уж и дурацким.

* * *

Заочно, на основе слов других людей, Сириус уже составил впечатление об Андрисе Сандеке. Он представлял старого колдуна, посеребренного сединами подобно Дамблдору. Человека чести из времен, когда почти весь магический мир смог объединиться в борьбе со злом, а многолетняя война завершилась честной и поразительной в своей мощи дуэлью. Этот образ в миг потрескался и съежился при виде настоящего Андриса.

Андрис Сандек оказался примерно ровесником отца Сириуса, но отличался от него так же разительно, как буйное пламя от спокойной воды. Семи футов роста с огромными ручищами, каждое толщиной со ствол молодого деревца, с глубоким зычным голосом и жесткими темно-рыжими волосами и щетиной он напоминал сошедшего со страниц учебника кельтского боевого мага. И смотрелся чудовищно инородно в окружении офисных столов, бумаг и перьев.

— Уже успел отметиться в мое отсутствие, — сказал он Сириусу вместо приветствия. — Но молодые волчки и пара недоумков в масках — это не тот уровень. Иди за мной. Проверю насколько ты соответствуешь своей фамилии.

Сириус скривился. Впервые за время работы ему так прямо ткнули в лицо происхождением. И подумать только кто, иностранец! Чем в Европе то его предки успели отличиться?

Не понятно, какое именно фамильное сходство думал увидеть в нем Сандек. Пока он как будто проверял, сколько пыли с тренировочного поля тот мог собрать на себе.

— Не понимаю, — недовольно ворчал он, пока Сириус в очередной раз поднимался с земли. — Я видел твой спарринг с Долишем. Ты хоть и скакал поначалу как загнанный козел, зато какой напор показал под конец. В тот миг я увидел не сопливого школьника, а настоящего бойца. Загнанный в угол, ты не опустил руки, готовый сырой магией переломать врагу руки и поджарить его, даже рискуя самому попасть под удар.

— Я не пытался… сломать Джону руку… только удержать, — Сириус тяжело дышал, опираясь о колени.

— Ну так попробуй хотя бы это проделать со мной. И давай уже переходи на серьезные заклинания. Еще одна школьная комбинация и клянусь, тебе до конца года ничего серьезнее отчетов не доверю.

Сириус покрепче зажал палочку в руке и рыбкой нырнул за ближайшую преграду, уворачиваясь от атаки Андриса. Старик сдерживался в нападении, но и не давал Сириусу достаточно времени, чтобы полноценно перевести дух.

Андрис явно был спецом в огненной магии. Мощные пламенные атаки сыпались одна за другой. Сириус подозревал, что уже спалил себе обе брови.

Уклонившись от очередной струи огня, Сириус трансфигурировал рой шершней из разбросанных у ног камушков и с помощью Оппуньо направил их в атаку на Андриса. Тот спалил их одной широкой дугой пламени, но воспользовавшись его отвлечением Сириус наложил на себя дезиллюминационные чары и, откатившись в бок, попытался Секо подрезать ему коленные сухожилия.

— Неплохо. Но медленно, — Андрис отразил режущее заклятие и, припав на одно колено, ткнул палочку в пол. В тот же миг земля в нескольких метрах перед ним разлетелась от мощного внутреннего взрыва. Сириуса отбросило назад, и он болезненно рухнул на бок. Откашливаясь и стряхивая с себя камни, он проверил палочку. Не сломана. Он едва успел прошептать чары копирования и перекинуть палочку в левую руку, когда его пронзил красный луч, и все тело опутали тонкие веревки.

— Все еще не то, — проворчал Андрис, приближаясь к Сириусу и покручивая в пальцах вырванную у него палочку.

Сириус перевернулся в путах и наставил на Андриса свою настоящую палочку, которую он успел спрятать за спиной за миг до того, как у него вышибли из рук ее копию.

— Уже лучше, — заключил Андрис, отражая невербальный Ступефай и выбивая из связанных рук Сириуса уже настоящую палочку. — Но зачем же оглушающее для последнего удара использовал? Надо было проклятие молний, которым ты тогда Джона победил. Хорошее заклятие — широкая зона действия и не каждый щит его отразит. Не зря его особо любил Гриндевальд.

Он развеял связывающие Сириуса путы.

— Потому и не использовал, — мрачно ответил Сириус, потирая запястья. — Я не настолько глуп, чтобы в такую простую ловушку попасться. Это темное проклятие. И если Скримджер еще мог от широты души закрыть на это глаза, то перед вами подтверждать свое «соответствие фамилии» я не намерен.

Сириус было плевать, что он дерзит своему прямому руководителю. Пусть отказывается от него, он просто переведется в группу Макмиллана. Тем более, что туда же скоро должны были зачислить Римуса.

Андрис нахмурился.

— Блэк, тебя после взрыва контузило или камнем в голову прилетело? С чего бы кому-либо осуждать тебя за использованную магию?

Тут уже настал через Сириуса удивляться.

— С того, что темная магия — чистое зло воплоти? Или от того, что ее используют только уроды, с которыми мы сражаемся, для убийства и пыток? Потому что она разрушает душу? Потому что мне достаточно фамилии в качестве клейма, и нет желания подтверждать предубеждения на свой счет еще и действиями? Выберите тот вариант, что вам больше нравится, сэр.

С каждым словом Сириуса лицо Сандека сильнее вытягивалось во все возрастающем недоумении.

— Будь я проклят. Парень, кто тебе так сильно в голову насрал?

* * *

Им пришлось освободить поле после недовольного шипения Айзека, что в следующий раз заставит Сандека самолично развороченный пол восстанавливать.

— Надо поговорить, — Андрис утянул Сириуса в раздевалку и запечатал за ними дверь.

«Интересно, сколько гейских шуток Кит сможет выжать из этого, если узнает», — меланхолично подумал Сириус.

— Давай начнем с этого, — выдохнул Сандек, тяжело опускаясь на стул, который жалобно скрипнул под его весом. — Что тебе обо мне известно?

— Не так много. Вы иностранец, участвовали в войне с Гриндевальдом. Скримджер приложил много сил, чтобы заполучить Вас в спецкорпус, а Эдит считает сильнейшим бойцом во всем Аврорате. И по слухам — у вас кошмарный характер.

— И это все? — уточнил Андрис.

— Да, — кивнул Сириус и сделал себе мысленную заметку при первой возможности расспросить Дамблдора о личности своего наставника.

— В целом верно, -Андрис слегка расслабился. — Разве что после пленения Гриндевальда я еще в нескольких локальных конфликтах успел поучаствовать, чем заслужил себе славу в определенных кругах как специалист по боевой магии. Темной боевой магии.

Сириус молчал. Не считая аврора-оборотня, это откровение больше всего походило на те примеры «заигрывания Крауча радикальными методами», о которых беспокоился Дамблдор.

— До недавнего времени в моей группе была лишь Эдит, потому что она единственная окончила Дурмстранг и училась у настоящего мастера боевой магии, хоть и светлой, — продолжил наставник. — Тебя я согласился взять, потому что увидел в тебе решимость биться до конца. Потому что никто из хогвартcцев до тебя не демонстрировал таких способностей к беспалочной магии. И да, из-за твоей фамилии. Только для меня она гарант «качества» и сильной магии.

— При всем уважении, сэр, — Сириус тщательно подбирал слова. — Я пришел в Аврорат, чтобы противостоять пожирателям и их идеям. Я не хотел бы уподобляться им в использованных методах.

Андрис фыркнул.

— Магия — всего лишь инструмент. Инструмент, который мы не выбираем, а получаем при рождении. Одни предрасположены к светлой магии, другие — к темной. Даже если бы тебя, парень, сразу после рождения отдали в семью магглов или хоть самому святому Дамблдору, это бы не изменило твоей сути. И единственное, на что влияет эта предрасположенность — какие проклятия тебе будут проще даваться. Но вы британцы почему-то возвели этот простой врожденный аспект в ранг морального мерила.

— Что-то я никогда не слышал, про «светлые проклятия», — парировал Сириус. — И множество историй рассказывают нам именно про темных волшебников, слетевших с катушек, но не про светлых.

— Что демонстрирует лишь поганый уровень образования в вашем Хогвартсе. По поводу светлых проклятий — обратись к Эдит, она продемонстрирует. По поводу второго — знал мир поехавших светлых магов и тиранов и не мало. Будет время и желание — почитай историю магического Китая. Откроешь много любопытного.

Сириус уже собирался возразить, но Андрис опередил его.

— Подожди. Сначала ответь: как вышло, что при таком отторжении к темной магии ты достаточно уверенно владеешь беспалочковой? Ее можно освоить только под руководством мага того же спектра — причем высококлассного.

Сириус заколебался, но решил, что правда не принесет вреда.

— Отец хотел, чтобы я обучался за границей, где взгляды на темную магию более открытые. Он даже нашел мне частного учителя, который как раз и помогал «почувствовать» внутреннюю магию. Тогда я и научился призывать и отталкивать предметы. Естественно, все занятия проходили за границей, не на территории Великобритании, — поспешно добавил он.

Андрис махнул рукой, демонстрируя полное пренебрежение к юридическим тонкостям.

— Научиться передвигать предметы в таком юном возрасте — это потрясающий результат. Ты многое потерял, что пошел в Хогвартс, а не продолжил частное обучение. И что скажешь — эти уроки в освоении твоей родной магии — темной магии — превратили тебя в чудовище?

— Ну, нет… — на самом деле у Сириуса сохранились исключительно теплые воспоминания о его «заграничных учебных каникулах». Отец, избавленный от надзора жены, заметно расслаблялся, и Сириус умудрялся ускользать из-под его глаз и знакомиться с маггловским миром. — Но кто знает, кем я бы стал, если бы продолжил обучение.

Андрис хмыкнул.

— Ладно. Не хочешь изучать темные проклятия — так и быть, не стану ломать тебя через колено. Но если хочешь быть полезным в бою, развивай то, что уже умеешь: талант чувствовать свою магию. И за ее счет повышай общую эффективность чар. По основам тебя натаскает Эдит. Если покажешь достойные результаты — дальше твоим обучением займусь уже я. Согласен?

Сириус колебался. Вопреки всему ему начинал импонировать прямолинейный подход Сандека, и он понимал, что сможет многому у него научиться. И предложенный компромисс казался вполне разумным.

— Договорились, сэр. Никаких темных проклятий. На остальное согласен.

— Как скажешь, — усмехнулся Андрис. — Но, когда поймешь, что твои принципы мешают выживать — дай знать.

Дамблдор на удивление благодушно воспринял известие о вступлении Римуса в спецкорпус и тепло поздравил с работой, достойной его уровня знаний.

Сириус честно рассказал о первом месяце всё, что не подпадало под действие соглашения о неразглашении. Он искренне считал, что за исключением пары причудливых личностей вроде Айзека и Андриса корпус был обычным подразделением Аврората и не нес в себе скрытой угрозы.

— Я буду рад, если все так и окажется, — заключил Дамблдор, но все же задержал Сириуса после собрания, чтобы прочитать ему наставления про опасность соблазнов темной магии через кажущуюся легкость пути.

— Нас определяют сделанные выборы, а не кровь или предрасположенности, — Директор внимательно глядел на Сириуса из-под густых седых бровей. — Ты с одиннадцати лет раз за разом принимал решения, которые все дальше уводили тебя от намеченной твоей семьей судьбы. Постарайся не сбиться с этого пути.

Дамблдор попросил Сириуса с Римусом продолжать наблюдение.

— Странно, что директор и Эдгар не пытаются добыть информацию о корпусе через Амелию Боунс, — заметил Римус после собрания, делая глоток сливочного пива. — По статусу она гораздо ближе к Скримджеру и имеет доступ к большей информации, чем мы с тобой вместе взятые.

— Она из семьи сквибов и полноценно частью рода Боунс не является, — объяснил Сириус. — Как я понял, отношения с Эдгаром и его семьей у нее не самые близкие. И возьми уже себе огневиски, старик, что ты как школьник.

— Поддерживаю! — воскликнул Джеймс, взмахнув стаканом.

Отметить спасение Римуса от участи шпиона в стае решили в «Трех метлах». Джеймс едва ли не с порога начал кричать, что его друг стал аврором, и только вмешательство Лили, вовремя запечатавшей его рот поцелуем, остановило его от широкого жеста угостить всех присутствующих выпивкой. Симпатичная дочка хозяина паба тепло встретила ребят и, добродушно посмеиваясь, пообещала, что сегодня все напитки для Римуса будут за счет заведения.

— Эх, а мой вклад пока останется невоспетым, — добродушно продолжил Джеймс.

— И как же ты перенесешь этот удар? — съязвила Лили, на что Джеймс лишь махнул рукой.

— Я получил достаточно восхищения и обожания в школе. Пора учиться смирению. Самую малость. Так будет даже круче, когда после победы я объявлю о своем авторстве. Вы только представьте, — Джеймс провел рукой, словно отодвигая занавес. — Пафосная галерея и толпа снобистских толстяков и критиков рассматривают мои карикатуры и рассуждают, какой глубокий смысл заложил автор, и правда ли, что в образах жирных взрывопотамов изображены господа Эйвери и Макнейр⁽¹⁾.

Ребята покатились со смеху. Джеймс в школе часто делал зарисовки на конспектах (за которые даже иногда получал дополнительные баллы от профессоров), и, работая над брошюрой Ордена, он решил во всю развернуть этот талант. Так первый выпуск украсила карикатура Волдеморта, стоящего на спинах двух взрывопотамов, чьи морды поразительно напоминали глав двух открыто поддерживающих его идеи домов. Темный маг левитировал перед мордами животных сгнившее яблоко и призывал их бежать вперед «к истинной славе чистой крови».

— Тише, — зашипел Питер, нервно оглядываясь. — Пожиратели начнут охоту на тебя, если узнают об авторстве.

— Пусть попробуют! Я могу постоять за себя.

— А твои родители? Что если в ваш дом ворвутся, как было у Сириуса на вызове?

— Тогда на помощь тут же прибудем мы с Лунатиком, — Сириус хлопнул Хвоста по плечу. — Не паникуй, такой шум стоит, здесь просто некому нас подслушать.

Едва эти слова слетели с его губ, на пороге паба возникли не кто иные, как Снейп и Мальсибер.

Лили быстрым взмахом палочки развернула вешалку так, чтобы она загородила их стол, а Римус вдобавок трансфигурировал на ней несколько плащей. Но слизеринцы даже не взглянули в их сторону и прошли к дальнему столу в углу. Сириус и Джеймс переглянулись. В их глазах горел одинаковый блеск.

— Да?

— Да.

— Нет, — хором зашипели Лили с Римусом.

Но Джеймс уже накинул мантию-невидимку на плечи себе и Сириусу. Аккуратно обходя столы других посетителей, они медленно двинулись в сторону бывших школьных врагов.

— Сдался тебе этот Хогсмид. Другого места для встречи нельзя было выбрать, чем прямо под носом у Дамблдора, — ворчал Снейп, пристально оглядывая злобным взглядом других посетителей паба.

— Ничего не могу поделать, душа ностальгирует по славным школьным годам, — ответил Мальсибер певучим голосов, усаживаясь за стол с двумя кружками медовухи. — И место самое безопасное. Вот ты когда-нибудь мог заглянуть себе под нос?

Сириус едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Под носом Нюниуса легко можно было спрятать пару мелких пикси.

Какое-то время оба пили, ведя скучную беседу про возможных исход предстоящих матчей британской лиги. Сириус удивился: никогда бы не подумал, что Нюниус может интересоваться квиддичем.

— Так зачем ты меня позвал?

— Хочу пригласить тебя на одну дружескую встречу. Ничего масштабного, несколько единомышленников, в чьей компании ты сможешь приятно провести время. Может, даже заведешь полезные знакомства.

Сириус почувствовал, как напрягся Джеймс. Да и сам он практически не дышал, пытаясь уловить каждое слово.

— На будущее —просто отправляй приглашение, а не тащи меня в дрянной паб через всю страну.

— Не всю информацию можно доверить бумаге, друг мой, — Мальсибер произносил слова вкрадчиво и манерно, словно злодей из дешевой постановки. — Некоторые люди из той компании очень не хотели бы, чтобы об их взглядах стало кому-то известно. Ну так что, ты согласен?

Снейп откинулся на спинку стула, вновь подозрительно оглядевшись вокруг.

— Когда и где?

— Ровно через неделю. Южный берег озера Ллин-Льюэнан. Там мы возведем беседку, будет музыка и освещение, не заблудишься. Приходи к восьми вечера.

— Я подумаю, — кивнул Снейп и встал из-за стола. — За медовуху сам расплатишься.

Джеймс и Сириус вжались в стену, когда Снейп прошел мимо них. Они с восторгом переглянулись, едва веря в такую удачу.

* * *

— И что ты от меня хочешь? — равнодушно спросил Сандек, не поднимая глаз от бумаг.

— Сообщите капитану, — Сириус с трудом мог усидеть на месте, едва ли не вибрируя от нетерпения. — Надо организовать наблюдение за местностью и поймать всех с поличным.

Они с ребятами договорились предупредить и Орден, и Аврорат. Сириус сразу же после возвращения из паба как можно подробнее записал подслушанный разговор и едва дождался начала рабочего дня. Однако рассказав все Сандеку, он ожидал чего угодно, но не скучающего равнодушия.

— Эх, летнее дитя, — беззлобно проворчал старший аврор. — Ты попался на проверенную и любимую Пожирателями схему по скармливанию нам дезинформации. Устроена она предельно просто: пару молодчиков засылают в различные людные места, где они, совершенно не утруждая себя чарами скрытности, начинают говорить о некой тайной встрече, о которой почему-то обязательно надо сообщать лично. Один из них при этом постоянно оглядывает местность, но в упор не замечает чужие любопытные взгляды. Делается это для того, чтобы уже кто-то из Пожирателей с хорошим навыком легилименции просмотрел его сознание и отметил всех, кто подозрительно развесил уши. При посещении каждого нового места говорится о разных времени и локации встречи, чтобы потом — если куда-либо нагрянут подавители, авроры или ретивая команда Дамблдора — пожирателям было проще вычислить, кто их подслушал и побежал сдавать.

— То есть вы даже не будете проверять эту догадку? — возмутился Сириус. — Я знаю Снейпа и Мальсибера, эти идиоты даже в школе не скрывали свои взгляды и могли в самом деле быть настолько тупыми, чтобы в открытую обсуждать встречу.

— Знаешь их? Вот и чудно. Сделай из этого, — Сандек ткнул пальцем в пергамент с записями Сириуса. — Отчет по образцу. И добавь все, что тебе известно про этих парней. Подготовь три копии — для Боунс, Макмиллана и Робардса. На этом все. Если у них возникнут вопросы, к тебе обратятся.

Он хмыкнул, глядя на разочарованно сдувшегося Сириуса.

— И раз ты знаешь этих ребят, скажи, неужели в их разговоре тебе ничего не показалось странным?

Сириус задумался. Это все были мелочи, но если складывать их, то беседа действительно начинала казаться какой-то искусственной. Снейп точно никогда не интересовался квиддичем настолько, чтобы следить за играми в лиге. Получив приглашение на встречу чистокровных фанатиков, он бы ухватился за нее обеими руками, а не бросил бы «я подумаю». И Мальсибер обращался к Снейпу «мой друг»… Ага, как же! Мудак мог разделять со Снейпом увлечение жестокими проклятиями, но никогда не допускал нищего полукровку в круг равных себе. Сириус чуть не выругался от осознания, что они ни разу не назвали друг друга по имени.

— Но разве мы не можем хотя бы их задержать? — с угасающей надеждой спросил Сириус. — Раз они обсуждали встречу пожирателей, и по вашим словам, их действия указывают на сговор с ними…

Сандек вздохнул.

— Увы, нет оснований. Они просто обсуждали дружескую встречу, все остальное — наши догадки. Мы уже проходили через такое. Не пройдет и десяти минут после задержания, как у нас на пороге появится ушлый юрист, который от нас мокрого места не оставит. В итоге мальцов придется освобождать и приносить унизительные извинения, а их родня в Визенгамоте использует задержание, чтобы ставить палки в колеса Краучу и обвинять его в произволе.

Сириус мог слышать, как со звоном рассыпались последние остатки надежды. «Теперь понятно, чего Грюм так часто жаловался на политику», — с грустью подумал он. — «Интересно, а если бы я не пошел против семьи, их влияния хватило бы, чтобы, например, отмазать меня от массового убийства магглов?» — и скривился, поняв, что да, скорее всего, они смогли бы.

— Я тогда пойду?

— Нет, подожди, — остановил его Сандек. Он достал из выдвижного ящика несколько сложенных листов и кинул их на стол. — Объясни, что это такое.

Перед Сириусом лежал первый выпуск брошюры, над которой работал Джеймс. На первой странице был изображен расправивший крылья феникс, а над ним из языков пламени складывалась фраза «Пока мы продолжаем бороться, им не победить». В правом нижнем углу был отпечатан небольшой штамп в виде головы оленя.

— Полагаю, работа группы сопротивления Дамблдора, — пожал плечами Сириус. — Я увидел стопку на стойке в атриуме и захватил несколько штук в офис.

— Хм… и что тебя заинтересовало в этом издании?

Андрис смотрел на него с настолько благодушным выражением, что Сириус готов был поспорить на свою палочку, что его пытаются загнать в какую-то ловушку.

— Картинки понравились, — хмыкнул он. — И заметки неплохие, мне понравился разбор пересечений тезисов пожирателей с идеологией маггловских диктаторов времен Гриндевальда. Советы по защитным чарам для дома тоже неплохие, хоть и банальные.

— Ясно, — Сандек откинулся в кресле, словно утратил интерес к разговору. — Надеюсь, что свои дома авторы защитили более сильными чарами чем те, что указали здесь.

— О чем вы?

— Одной этой брошюры достаточно, чтобы вычислить их на раз-два. А учитывая, кого они изобразили в образах взрывопотамов, сделано это будет очень быстро, и в гости к ним придут уже более серьезные ребята чем те, кого ты в доме Фоули видел. Но ладно, — Сандек махнул рукой в сторону двери. — Иди, готовь отчет, тебе еще на тренировку с Эдит надо успеть.

Сириус не сдвинулся с места. Если есть какая-то угроза Поттерам, то он не выйдет из кабинета, пока не выгрызет из Сандека информацию, если потребуется. Он сглотнул, пытаясь избавиться от сковавшей горло сухости.

— И как… как именно, по вашему мнению, можно вычислить этих авторов?

— Посмотри на качество печати — гораздо лучше, чем у большинства кустарных журнальчиков с советами по хозяйству и теориями заговоров. Качество этой брошюры на уровне «Пророка» или книжных издательств. Значит, ее создатели использовали одну из новейших и дорогих печатных машин. В Британии лишь одна фирма изготавливает аппараты соответствующего качества, она же занимается их гарантийным обслуживанием. Соответственно, будь я на месте пожирателей, то первым делом наведался бы в фирму и вытряс информацию о всех последних продажах. Если бы этот след оказался тупиковым — тогда отправился бы кошмарить книжные издательства. Вариант с «Пророком» возможен, но маловероятен. Уверен, что пока мы говорим, в его редакции уже подняли всех на уши, чтобы убедиться, что эта провокация не была напечатана кем-то из их ретивых сотрудников на казенном оборудовании.

Сердце так гулко колотилось в груди Сириуса, что ему казалось, будто этот звук эхом разносится по всему кабинету. Он понятия не имел, как Джеймс и Пруэтты приобрели печатную машину. «Фабиан и Гидеон не идиоты», — пытался успокоиться Сириус. — «И об их затее знал Дамблдор. Наверняка, они достали машину через третьи руки, и Андрис просто сгущает краски».

Тем временем Сандек продолжил.

— Возможно, авторы этой затеи не были настолько тупы, чтобы обратиться в магазин напрямую. Однако они оказались достаточно тщеславны, чтобы купить оригинал. — Сандек поводил пальцами по странице — на них не осталось и следа краски. — В сухом остатке у нас выходит, что орденцы откровенно подставили под удар целую фирму со всеми ее сотрудниками и добавили работы ДМП, потому что ты можешь представить, кому поручат обеспечивать их безопасность.

Сандек забрал из рук Сириуса брошюру и поднялся из-за стола.

— Если Крауч решит по этой теме собрать общее совещание, будь уверен, большинство выскажется, чтобы лишнюю нагрузку свалили на Грюма и Лонгботомов. А ты думал, никто не догадывается, об их внерабочей деятельности?

Он вздохнул, заметив, как взлетели брови Сириуса.

— Ох, беда с тобой парень… лицо как открытая книга.

Старший аврор легко щелкнул Сириуса по лбу. Точнее, он предположил, что Андрис так планировал. Но с его огромными ручищами даже простой щелчок грозил оставить Сириусу красочный синяк прямо по центру лба.

— Запоминай, малец. Первое — не городи слишком много лжи, а добавляй ее крупицы в истинную картину. Утром я шел за тобой через Атриум. Ты не подходил к стопке брошюр, а сразу направился в офис. Значит, ты принес ее с собой. Значит, у тебя есть связь с Орденом. Второе — всеми силами скрывай эту связь, если не хочешь стать козлом отпущения за их будущие косяки или дать пожирателям через тебя вычислить других участников. И третье — поработай над своей мимикой. Ты неплохо скрываешь негативные эмоции, но беспокойство о дорогих людях у тебя на лице сияющими буквами проступает.

---

1) Отсылка на реальную карикатуру на Гитлера времен Второй мировой

Вернуться к тексту

Как и договорились с Сандеком, Сириус стал посещать дополнительные тренировки для общего повышения выносливости и усиления мощи чар.

— Эффект похож на ситуации, когда магия сохраняет жизнь при тяжелейших условиях, например, при долгом голоде, экстремальных температурах или при падении с большой высоты, — объясняла Эдит. — Наша задача сделать так, чтобы ты мог осознанно контролировать ее движение. Учитывая, что ты уже знаешь хоть какую-то основу, думаю, нам хватит нескольких месяцев совместных тренировок, чтобы ты уловил суть и мог продолжать развиваться уже самостоятельно.

Так в буднях Сириуса появились дополнительные тренировки. Три раза в неделю они встречались с Эдит за час до работы для пробежек по маггловскому кварталу, во время которых Сириусу необходимо было фокусироваться на ощущениях в ногах и стараться направлять к ним потоки магии. Иногда к ним присоединялся Кит Скримджер, который, оказывается, работал над теми же техниками.

— Почему не сделать такие тренировки обязательными для всех? — спросил Сириус, переводя дыхание после очередной пробежки.

— Если говорить образно, то внутренние потоки магии «затвердевают» и становятся менее податливыми, если не развивать их с малых лет, — пояснил Кит, который не то что не запыхался, а даже не вспотел. — Мне повезло, что мои спонтанные «детские» выбросы продолжались до четырнадцати лет, поэтому моя магия более восприимчива к тренировкам.

— А кроме нас в корпусе кто-то еще подходящий есть? — поинтересовался Сириус.

— Разве что Джон. Эдит нас обоих тренировала в прошлом году. Но предел Джона — чуть более ускоренное исцеление и повышение общей выносливости. У меня ситуация получше: научился немного ускорять рефлексы и восприятие, а также повышать эффективность ряда чар.

Работа с чарами у Сириуса шла лучше всего. Он быстро приноровился направлять силу при творении заклинания тем же способом, что и когда притягивал предметы. При таком колдовстве заклятия действительно становились сильнее. Из минусов было то, что с непривычки он начинал быстро уставать.

— Не забывай про технику, — наставляла его Эдит. — Ты держишь палочку в «школьной позиции» с полностью прямой рукой. От этого усиливается напряжение. Старайся, чтобы локоть был слегка согнутым: так отдача при атаке противника по твоему щиту будет меньше, и при быстром колдовстве этот малый сгиб обеспечит тебе бо́льшую подвижность руки.

— Слушаюсь, босс, — шутливо отсалютовал ей Сириус. — И напоминаю, что ты все еще должна мне демонстрацию какой-то крутой техники.

— Тебе прошлой было недостаточно? — засмеялась Эдит. Тогда она показала ему, как может выглядеть бой с противником, который магически ускорил свои рефлексы и усилил мощность заклинаний. Удар по самолюбию вышел болезненный. Эдит просто не давала Сириусу довести до конца ни одну комбинацию, раз за разом сбивая его на землю.

— Это было обидно, а не круто, — махнул рукой Сириус. — Ну давай, неужели ты не можешь показать ничего эффектного?

— Крутое и эффектное я сама еще только осваиваю. Но раз настаиваешь.

Эдит принялась раскачиваться на носочках. Она закусила нижнюю губу, сделала несколько быстрых выдохов через нос и… взлетела!

— Потрясно! — в изумлении задохнулся Сириус, глядя на девушку, неспешно кружившую в шести футах над ним. — Почему ты ни разу не делала этого на спарринге?

— Ты бы меня в секунду сбил, — Эдит раздвинула руки в стороны, пытаясь удержать баланс. — Пока мой максимум — взлетать, не падать и двигаться по простым траекториям. О маневренности и скорости пока даже речи не идет.

— Все равно потрясно, — Сириус придержал Эдит за руку, помогая ей приземлиться. — А Кит тоже так умеет?

— Нет. С чего ты взял? — вскинула брови Эдит.

Сириус рассказал ей про их первый совместный вызов в дом Фоули, когда Макмиллан отправил Кита проверить второй этаж.

— Кит точно не трансгрессировал, но каким-то образом смог оказаться в доме почти одновременно с нами, — объяснил Сириус.

— Ах, вот ты о чем, — Эдит замялась. — Извини, но раз ты пока не в курсе, я не могу тебе ничего сказать. Это умение Кита входит в перечень засекреченной информации.

— Серьезно? И сколько в нашем корпусе секретов?

— Порядочно, — Эдит помахала пришедшим им на смену в тренировочном зале Айзеку и Римусу. — Со временем ты получишь доступ к большей части. Когда старшие решат, что ты готов.

* * *

— Домой не торопимся, — объявил Андрис, ловя Сириуса и Эдит, которые уже принялись собирать вещи. — Общее собрание, у Терри какие-то важные сведения.

— Вот блин, — буркнул Сириус, скидывая с плеча сумку. — Обязательно надо было до вечера дотянуть?

Группа Макмиллана занимала самый большой кабинет в крыле спецкорпуса, поэтому общие собрания, как правило, проходили у них. Сириус занял место рядом со столами Римуса и Пенни.

— Что у вас случилось?

— Тебе не понравится, — вздохнул Римус. — Если у тебя были какие-либо планы на выходные, можешь смело их отменять.

— Чтоб у этой Тёмной Морды понос случился, — зло шипела Пенни. — Завтра я должна была идти на стрижку.

— Так просто перенеси запись, — невинно предложил Римус.

Пенни фыркнула.

— Римус, вот ты вроде умный, а иногда такой дурашка. К хорошим мастерам запись на недели вперед заполнена.

Макмиллан выпустил из конца палочки несколько фейерверков, привлекая к себе внимание, развернул карту Шотландии и приступил к объяснениям. Его информаторы в среде контрабандистов стали сообщать о поступлении хорошо оплачиваемых заданий, после выполнения которых все участники подвергались добровольному стиранию памяти. Пока удалось установить лишь то, что все трансгрессировали примерно в одну местность в горах Шотландии.

— Час назад из деревни вблизи указанной местности прибыла группа обливиаторов. Один из магглов видел в лесу великана.

По кабинету пронеслась волна шепотков. Великаны были самым устрашающим оружием Волдеморта, хоть он и не мог часто их использовать. Последние две атаки с их участием унесли в сумме полторы сотни жизней волшебников и магглов.

— Так как сегодня короткий день, — продолжал Терри. — Обливиаторы сдадут отчет о вызове лишь в понедельник утром. С учетом числа шпионов Волдеморта в министерстве эта информация быстро дойдет до него, и тварь переместят в новое место. Значит, у нас с вами есть всего два дня, чтобы прочесать каждый дюйм этой местности, — он ткнул палочкой в обозначенный на карте участок.

— Скримджер уже все согласовал и договорился с невыразимцами. К утру у нас будет в наличии их экспериментальная разработка — специальный порошок, способный реагировать на следы присутствия великанов. Встречаемся завтра в восемь утра, будем прочесывать территорию в парах. Основной метод — пеший патруль и метлы. Вопросы или предложения?

Эдит ученическим жестом вскинула руку.

— Можно ли одолжить одно из министерских авто?

* * *

— Где ты научилась водить?

Сириус высунул руку из открытого окна и просыпал очередную порцию серого порошка.

— У магглорожденного парня, с которым встречалась. Но — блять — как видишь, я была плохой ученицей.

Эдит повернула ключ в замке зажигания, чтобы завести заглохшее авто. Не зная, как наложенные на машину заклинания могут повлиять на их порошок, невыразимцы согласились выдать им только ещё не зачарованный образец. В результате Эдит большую часть времени боролась со сцеплением и рычагом передач, а Сириус раз за разом повторял один и тот же порядок действий: просыпать порошок — каст Ревелио; просыпать порошок — каст Ревелио.

Но он не жаловался. Остальным группам приходилось шагать по лесу на своих двоих или натирать задницы на метлах. Так что ему выпал поистине роскошный вариант. Еще бы Эдит не вредничала и разрешила радио включить, то можно было бы представить, что они просто выехали на отдых.

Ветер подхватил и унес очередную порцию серой пыли, когда Сириус заметил золотой всполох.

— Остановись!

Эдит так резко ударила по тормозам, что Сириус приложился лбом о спинку переднего сиденья.

— Что-то обнаружил?

— Сейчас проверим.

Он вышел на дорогу. Слева от него поднимался заросший деревьями пологий склон горы. Шепнув «Вентус», Сириус наколдовал поток ветра из кончика палочки и просыпал над ним немного порошка. Песчинки, кружась, понеслись в сторону деревьев. Сириус, прищурившись, всматривался в их танец, пытаясь уловить тот самый эффект, про который рассказывали невыразимцы.

— Вот, смотри! — воскликнул он. Долетевшие до середины стволов песчинки замерцали мягким золотым светом.

— Наконец-то, — напряженно выдохнула Эдит. — Залезай обратно, поедем вверх по этому склону.

С этого момента они ехали очень медленно. Им повезло, что в этом месте была достаточная для проезда автомобиля дорога, но высокие, уходящие макушками в небо деревья все равно обступали их плотным строем. Сириус пересел на пассажирское место рядом с Эдит и, сжимая палочку, напряженно всматривался в тени между стволами. Просто обнаружить великанов — это одно, но сражаться с ними — уже совсем другое дело. Сириус не был уверен, что их можно победить хоть каким-нибудь заклинанием из его арсенала.

Когда очередное Ревелио вернулось обратно с легким перезвоном, Эдит заглушила машину. Сириус понимающе кивнул и вышел следом за ней. Люмос они зажигать не решились и принялись неспешно продвигаться в направлении, указанном Ревелио. Просвет между деревьями становился все шире, пока они не вышли к краю небольшой поляны, окруженной с одной стороны лесом, а с другой — уходящей вверх горной стеной.

Сириус почувствовал, как зашевелились волоски на шее. Бродяга внутри него тревожно рычал. Пес учуял где-то поблизости зверя и очень его боялся.

— Стой, — Сириус ухватил за руку шагнувшую вперед Эдит. — Здесь кто-то есть. Не человек, зверь.

— Откуда ты знаешь?

— Магией чувствую.

Это было ложью лишь отчасти. Помимо повышения физической выносливости тренировки с внутренней магией бонусом укрепляли его связь с анимагической формой, которая прямо сейчас учуяла нечто, пока не видимое самому Сириусу.

Эдит кивнула.

— Давай тогда вернемся к авто и запустим красные искры для подкрепления…

Остальные ее слова потонули в оглушающем грохоте. На месте ровной скалы зияла огромная расщелина. Из ее глубины на слабо освещённую поляну шагнул великан.

— Прикрой меня! — крикнула Эдит и, оттолкнувшись от земли, взлетела вверх.

«Как!?» — мысленно заорал Сириус, но его тело уже начало двигаться. Он направил в тварь разряд молний (моральные дилеммы об использовании темных проклятий в миг отошли на второй план). Великан зарычал, но скорее от раздражения, нежели боли. Он поднял с земли огромный валун и швырнул его в сторону Сириуса.

От удара, пришедшегося на щит, ноги Сириуса подкосились, и он рухнул плашмя, впечатавшись спиной в мокрую землю. Он чудом смог удержать щит и сделал заметку — если они выживут — поблагодарить Эдит за совет не держать руку с палочкой полностью прямой. Иначе он бы точно заработал себе вывих от такого удара.

Великан двинулся к лежащему Сириусу, когда его глаза осветила яркая вспышка. С ревом тварь прижала ладони к лицу, между его пальцами струилась кровь.

— Зафиксируй его руки, — коротко приказала Эдит, зависнув над Сириусом. — Я попробую поджарить ему мозг.

Мысленный голос вновь сдавленно пискнул извечный вопрос «Как?», от которого Сириус отмахнулся. Раз не силой, тогда будем брать умом.

Он размножил валун, которым великан секунду назад пытался раздавить его в лепешку. Взмахом палочки разметал копии вокруг твари и наложил на каждый заклятие вечного приклеивания. Теперь самое сложное — Сириус принялся выводить формулу трансфигурации, фокусируясь сразу на четырех валунах. Эдит кружила на безопасном расстоянии вокруг великана и отвлекала его заклятиями, не позволяя приблизиться к Сириусу.

Когда он закончил, к каждому валуну были прикреплены толстые железные цепи.

— Давай! — крикнул Сириус. Повинуясь взмаху его палочки, цепи взметнулись в сторону великана и плотно обвили его руки.

Великан задергался, пытаясь вырваться из пут. Земля вокруг служивших якорями валунов пошла трещинами.

Эдит подлетела к голове великана и ухватилась за край его уха. Вторую руку с палочкой она просунула в его ушной проход.

— БОМБАРДА МАКСИМА!

Великан издал оглушающий рёв. Часть его головы оказалась разворочена, плечо заливала кровь, но он был еще жив. В очередной раз дернувшись он вырвал один из валунов вместе с куском земли и махнул освободившейся рукой, пытаясь схватить Эдит.

Сириус вновь ударил молниями, на этот раз целясь по железным цепям. Разряды сковали движения великана. Не теряя ни секунды, Эдит облетела его голову с другой стороны и запустила заклинание взрыва в его второе ухо.

Это добило великана. Его тело с грохотом рухнуло на землю — из носа и ушей стекали тонкие струйки крови.

Сириус тяжело выдохнул. Медленно пришло осознание, что это было первое увиденное им убийство, и произошло оно так быстро и просто. И жестоко. Глядя на развороченную голову великана, Сириус отстраненно подумал, что Авада была бы милосерднее.

— Эй, — голос Эдит вернул его в реальность. Она стояла рядом с ним, касаясь рукой его плеча. Сириус заметил капли великаньей крови на ее одежде и волосах. — Ты как?

Сириус попытался сказать, что все в норме, но не смог. Нет, все вообще не в порядке. И дело было вовсе не в убитом великане. Бродяга внутри него продолжал рычать. Все громче и громче.

Сириус покачал головой и, держа палочку на изготовку, направился к расщелине, из которой вышел великан. Эдит, не задавая вопросов, последовала за ним. Из темноты им навстречу, припадая на переднюю лапу, выбрался... котёнок. Со свалявшейся пятнистой шерсткой и грустными глазами. Сириус бы даже умилился и непременно погладил малыша, если бы не один нюанс.

Эдит не смогла сдержать вскрик, и Сириус не мог ее винить. У него самого дыхание перехватило от шока. Котёнок был одной из самых опасных волшебных тварей Африканского континента. Нунду. По словам профессора Кеттлберна, одолеть взрослую особь возможно лишь усилиями сотни магов.

Сириус и Эдит торопливо отступили назад и, помня о ядовитом дыхании нунду, наложили на себя заклятие головного пузыря.

— Какого хрена, какого хрена! — шептала Эдит.

— Спокойно, это еще совсем детеныш, — ответил Сириус с уверенностью, которой не ощущал. — Справимся.

Он заставил цепи отпустить руки мертвого великана и метнуться к нунду. Но малыш разрезал их коготками. Котенок зашипел — неожиданно громко для столь маленького тела — и двинулся в их сторону.

Эдит ткнула палочкой в землю. От ее конца поползли глубокие трещины. Земля под лапами зверя разверзлась, и он с громким мявом рухнул вниз. Сириус запечатал край ямы валуном.

Сделав это, он даже не успел обернуться. Ему на лицо словно упала плотная чёрная пелена, заставив головной пузырь схлопнуться под ее напором. Холодное и влажное нечто принялось душить его: оно сдавливало горло и вжималось в лицо. Сириус невольно открыл рот для вдоха, и нечто тут же заползло ему в рот. Он судорожно пытался сорвать тварь с лица, но пальцы соскальзывали с её гладкой поверхности, не в состоянии ни за что зацепиться. В охватившей его панике Сириус заметался и, споткнувшись, рухнул на землю. Издалека донесся приглушенный крик Эдит.

Сириус сипел и задыхался. Как безумный он терся лицом о траву, пытаясь хоть так содрать тварь с лица. Ее щупальца уже проникли ему глубоко в горло, отчего на глаза навернулись слезы. Тело сотрясала дрожь, сознание постепенно ускользало. Неужели он так умрет?

— Патронус! Сириус, заклятие патронуса! — полный отчаяния крик Эдит доносился словно из-под толщи воды.

Собрав последние силы, Сириус навел на себя палочку и мысленно произнес нужное заклинание. Почти сразу в лицо ему повеяло свежим воздухом. Он судорожно вдохнул и закашлялся. Сквозь выступившие на глаза слезы он увидел, как смертоносная тварь («смеркут» — вспомнил он его название) ускользнула по траве в чащу.

— Слава Мерлину, я уже боялась, что оно тебя сожрет.

Сириус повернулся на голос и охнул. Эдит лежала на земле, все ее тело от лодыжек до груди было опутано кольцами змеиных тел, которые сходились в одной голове, напоминавшей смесь рептилии и гиены. Эдит крепко сжимала в руках морду твари, не позволяя той извернуться и вцепиться ей в шею.

— Ох, погоди, я сейчас, — Сириус поднялся с земли, направляя на змееподобное существо палочку.

— Не вздумай, — остановила его Эдит. Она тяжело дышала, но видимых повреждений на ней заметно не было. — Это балканская многохвостка. Впитывает любую магию и становится от нее лишь сильнее.

— Тогда как мне…? — Сириус сделал неопределенное движение в сторону связанной Эдит.

— Никак. Ее можно усыпить только специальным зельем. Хотя, — девушка задумалась. — Я вроде бы крепко ее держу, но можешь еще дополнительно как-нибудь завязать ей пасть? Не хотелось бы, чтобы она вырвалась и погрызла мне лицо.

— Без проблем, — Сириус трансфигурировал небольшой намордник и, изловчившись, зацепил его на змееподобной морде. Похоже, что это существо тоже было относительно молодым, судя по тонкому телу и слабым мышцам, позволявшим Эдит достаточно уверенно удерживать шею зверюги в руках.

— Спасибо, — улыбнулась ему Эдит. — Надеюсь, нас больше не ждет никаких сюрпризов. Вызовешь старших?

— Ага, — Сириус потянулся, поднимая с земли оброненную Эдит палочку. Последние минуты вымотали его хуже многочасовой тренировки. Больше всего хотелось передать все дела Макмиллану и рухнуть дома на кровать, даже не раздеваясь.

Сириус уже собирался выпустить в небо красные искры, когда уловил краем глаза движение и обернулся. Вся трава в десяти футах сбоку от него пожухла и начинала чернеть прямо на глазах. Сириус в ужасе поднял взгляд. Из щелей между валуном и краями ямы с нунду стремительно выползали и стелились по земле клубы светло-зеленого дыма. Вся трава и кусты, которые он коснулся, уже почернели.

Дым, словно почуяв новую жертву, стремительно пополз к Сириусу.

Он мгновенно вскочил на ноги.

— Дыхание нунду! — выдохнул он. — Валим!

Он левитацией подхватил Эдит вместе с обвившейся вокруг ее тела тварью и со всех ног бросился в сторону их оставленного авто. Мелкие ветки хлестали по лицу, но он даже не думал останавливаться или оглядываться. В голове на повторе билась всего одна фраза из учебника:

«Дыхание нунду отравляет все живое».

Сириус закинул Эдит на задние сиденья, а сам сел на место водителя. Наблюдая за Эдит, он в целом понял механику вождения. Он повернул ключ зажигания и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Туман стремительно приближался.

— Блять, — выдохнул Сириус и выжал сцепление и педаль газа.

— Рычаг передач, — подсказала Эдит.

— Точно, — он дернул рычаг, и автомобиль с диким ревом рванул вперед. Они неслись прочь, лавируя между деревьями. Сириус крутил руль как безумный, пытаясь приноровиться к движениям и габаритам машины. На очередном повороте связанная Эдит свалилась с сидений. С пола донеслось двойное недовольное шипение.

Только когда зеленый туман полностью пропал из поля зрения, Сириус нажал на тормоз.

Прибывшие через несколько минут по сигналу красных искр члены спецкорпуса застали следующую картину: исцарапанный автомобиль с отлетевшими боковыми зеркалами; Сириус и Эдит — бледные и покрытые ссадинами — сидят на земле. Тело Эдит от ног до груди обмотано змееобразной тварью, чью шипящую морду сжимал в руках Сириус.

— Какого…

— Там на поляне труп великана и нунду в яме.

— Как?!

— Откуда нунду в Шотландии??

— Без понятия. Вроде особь не взрослая, но дыханием уже может убивать. Еще где-то в лесу летает смеркут.

— Блэк, ты бредишь?

— Если бы. Он меня в глотку выебал — такое не привидится.

— Сириус его патронусом отогнал прямо перед тем, как нунду начал дыханием все травить.

— А это у тебя…?

— Балканская многохвостка. Пожиратели тут целый зоопарк прятали.

Прислонившись друг к другу, Сириус и Эдит устало наблюдали, как старшие авроры обдумывали план действий в ожидании невыразимцев и команды магозоологов. Весь младший состав решено было отпустить, так как никто из них не обладал навыками для отлова смеркута или укрощения нунду.

— Если хочешь, иди с ним, — Эдит кивнула в сторону Римуса, топтавшегося в ожидании Сириуса. — Я сама эту морду додержу. Или Андриса попрошу.

— Не, — мотнул головой Сириус. — Мы же команда. Пройдём все это безумие вместе — до самого конца.

Магозоологи и невыразимцы прибыли на удивление быстро, а вот человека с зельем для усыпления многохвостки пришлось ждать еще порядка двадцати минут.

— Миллион извинений, ребятки. Зелью требовалось настояться, и как бы я ни был гениален, даже мне пока не под силу укротить время.

Мужчина неопределенного возраста с белыми почти седыми волосами опустился на землю рядом с Сириусом и Эдит. Он ловким движением перехватил морду многохвостки и влил ей в рот зелье из маленького флакона. Глаза твари тут же закрылись, и с тихим урчанием она погрузилась в сон. Ее тело расслабилось, наконец освобождая Эдит из плотной хватки.

— Кстати, кожа этих малышек ядовита, — протянул мужчина, вертя в руках морду заснувшего зверя. — Рекомендую вам обоим ближайшие три дня пропить в малых дозах противоядие от обычных ядов. И когда окажетесь дома, промойте все открытые участки кожи настоем растопырника.

Он перевел взгляд на Сириуса и расплылся в широкой улыбке.

— Мы же не были представлены, — он протянул ладонь с длинными бледными пальцами и цепко ухватил руку Сириуса. — Я Август Руквуд. Приятно познакомиться с тобой, Сириус Блэк.

 

Нунду и смеркут реально существующие волшебные создания из вселенной ГП. Балканская многохвостка — придумка автора.

Комментарии и любая обратная связь приветствуются и кармически вознаграждаются :)

Ни Сириус, ни Эдит не были достаточно уверены в своих силах для одиночной трансгрессии. Также не зная о возможных последствиях от долгого контакта с ядовитой многохвосткой, они решили, что будет разумно какое-то время понаблюдать друг за другом.

Так Сириус и оказался на полу прихожей небольшой маггловской квартиры, где они с напарницей сидели в темноте, обессиленно привалившись к стене.

— Акцио аптечка, — взмахнула палочкой Эдит. На пол перед ней опустился заполненный зельями и мазями сундучок. Найдя противоядие, Эдит отлила необходимое количество в мерный флакон и сделала глоток.

— Ну и мерзость, — передернулась она и, наполнив новый флакон, протянула его Сириусу. Вкус и правда был поганый — словно смешали землю и сладкий сироп.

Они выпили ещё по флакону бодрящего зелья, и Сириус медленно выдохнул, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

— Ладно, я пойду в душ, — Эдит тяжело поднялась с пола и, поморщившись, прижала руку к боку. Руквуд проверил её диагностическим заклинанием: переломов не было, но продолжительное знакомство с многохвосткой все равно не прошло для её тела без последствий и грозило проявиться множеством синяков.

Девушка скинула на пол сапоги и мантию и щелкнула выключателем на стене, от чего коридор залило теплым желтым светом. Сириус прикрыл рукой глаза, а когда убрал ее, то Эдит уже не было, а из-за двери чуть дальше по проходу раздался шум воды.

Сириус огляделся. Он впервые был в настолько крошечной квартире. Со своего места он мог видеть совмещенную с кухней гостиную и ещё одну дверь, которая, видимо, вела в спальню. Он предположил, что на этом жилые комнаты заканчивались, что делало квартиру меньше одного парадного обеденного зала Блэков.

Он стянул сапоги и поморщился от ударившего в нос запаха. Нет, он, конечно, понимал, что после целого дня они не будут розами благоухать, но все равно недооценил возможный масштаб проблемы. Его мантия тоже была вся в грязи и пятнах травы. Он как раз закончил с очищающими чарами, когда Эдит вышла из душа.

— Свободно, можешь проходить, если надо.

Сириус с радостью воспользовался предложением. Теплая вода подарила приятное расслабление уставшим мышцам, а последующий контрастный душ помог взбодриться. На ладонях уже проступали зудящие высыпания, которые он щедро ополоснул раствором растопырника.

В гостиной Эдит уже организовала небольшой перекус. Живот Сириуса протяжно заурчал. Он и не осознавал, насколько был голоден.

— Всю следующую неделю ты обедаешь за мой счёт, — пообещал Сириус, накладывая на хлеб фасоль и протягивая руку, чтобы взять себе ветчины.

Эдит с усилием проглотила большой кусок бутерброда.

— Ты переоцениваешь стоимость этого ужина, но как скажешь, отказываться не буду, — она подцепила вилкой непонятный лист из пластикового контейнера.

— Что это? — Сириус вытянул шею, пытаясь разглядеть его содержимое.

— Капуста кимчи. Тут неподалеку азиатский квартал, я часто у них закупаюсь, — Эдит протянула ему контейнер. — Попробуешь? Но будь осторожен, она острая.

— Ха, нашла, чем пугать, — Сириус смело подцепил сразу несколько листьев квашеной в чем-то алом капусты. — Я всегда в еду много перца добавляю и даже… У-о-ох ты ж!

Он как будто проглотил драконий огонь. Закуска оказалась не просто «острой», а «как это вообще можно есть!?» острой.

— Ну как тебе? — усмехнулась Эдит, наблюдая, как он большими глотками пьет воду.

— Гадость редкостная. Дай ещё.

Они просидели на кухне почти до полуночи, делясь школьными воспоминаниями и забавными историями столкновения с маггловским миром. Эдит призналась, что честно пыталась сдать экзамен по вождению, но в итоге чуть не устроила массовую аварию на перекрестке. Сириус же рассказал, как в детстве во время очередной поездки за границу он потерялся в маггловской части Будапешта и каким-то образом оказался на территории общественных купален, откуда его вынужден был забирать смущенный и красный как саламандра Орион Блэк.

— Интересно, нам дадут еще посмотреть на пойманных тварей? — задался вопросом Сириус, уже собираясь на выход.

— Тебе одного раза мало было?

— Не, — мотнул он головой. — Я просто только сейчас понял, что просрал, возможно, единственный в жизни шанс погладить самого опасного кошака в мире.

* * *

Статья об их столкновении с великаном и прочими тварями вышла в понедельник утром. На фотографии на первой полосе была запечатлена команда магозоологов. Репортер, казалось, поставил себе целью опросить как можно больше чиновников, которые могли иметь хоть какое-то отношение к этой новости. Пролистывая статью, Сириус увидел цитату главы департамента регулирования и контроля магических популяций, хвалившего оперативную реакцию магозоологов. Директор департамента международного сотрудничества сообщал, что они уже прорабатывают вопрос возвращения всех тварей на их родину; а комитет по выработке объяснений для магглов сетовал, как сложно придумать, почему за одну ночь вымер целый участок леса. Даже комментарий старика Ньюта Скамандера присутствовал.

Их корпус упомянул лишь министр магии Гарольд Минчум, который отметил, что спецподразделение, созданное под руководством Крауча, первым прибыло на место и «эффективно сдержало» наиболее опасных тварей.

— И всё? — недоуменно воскликнул Сириус, повторно перелистывая газету. — Это Макмиллан обнаружил их примерную локацию, а мы с Эдит вдвоем разобрались с тремя тварями из четырех. Но про наш корпус лишь министр пару слов сказал.

— Я слышал, что главный редактор Пророка по взглядам ближе к Дамблдору и не поддерживает силовую политику министра, — ответил Римус. Они вышли из лифта в направлении аврората. — Он мог намеренно преуменьшить нашу роль.

— Странно, что Минчум это позволяет. Он же министр, неужели нельзя прижать одну газетёнку?

— И дать прекрасный повод партии Дамблдора объединиться с партией Пожирателей и провести импичмент? — за их спинами возник Кит Скримджер и вклинился между Сириусом и Римусом. — Блэк, ты случаем не шпион, засланный уничтожить нас изнутри?

— Единственное, что я намерен здесь уничтожить, — повернулся к нему Сириус, оскалив зубы. — Это твою жопу на ближайшей тренировке.

— Обещаешь, сладкий?

— Клянусь чистокровной честью моей матушки.

— Ах, да, знавал ее. Правда, она уже не была настолько чистой, когда я…

— Мерлина ради! — воскликнул Римус. — Ладно, шутки про задницы, но про мамок!? Вам что, по двенадцать лет?

В ответ Сириус и Кит лишь залились шакалистым смехом.

Внутри крыла спецкорпуса их встретил оживленный гомон и столпотворение.

— Что празднуем? — крикнул Кит, привстав на цыпочки. — Зарплату повысили или Волдеморт окочурился?

Джон Долиш, возвышавщийся над толпой подобно башне, махнул им рукой.

— Джеремия из Греции вернулся и привез кучу гостинцев. Подходите.

Кит издал радостный возглас и рыбкой скользнул в толпу. Сириус и Римус протолкнулись следом.

— Ого, что это?

На столике с чаем и кофе лежали несколько красивых коробок с необычными сладостями.

— Это лукумадес, — подошедшая Пенни указала на коробку с липкими шариками. — А эти клубки нитей — катаифи. Очень вкусные, берите, пока я все не слопала. Ещё на кухне лежат оливки, сыры и пара ящиков свежих фруктов.

Всех старших авроров вызвали на утреннюю планёрку, поэтому младший состав воспользовался подаренной свободой. Ребята набрали себе еды и расположились в большом кабинете.

— А кто такой этот Джеремия? — спросил Римус.

— Ещё один аврор из группы Боунс, — ответил Долиш. — Он с середины июля был на задании в Европе, поэтому его ни ты, ни Сириус не застали.

— Кит, что надо твоему брату задарить, чтобы такие роскошные задания получать? — Сириус повысил голос, обращаясь к разместившемуся в противоположном конце кабинета Скримджеру-младшему. — Половина лета на Средиземном море! Вот про такие вещи надо в карьерных брошюрах писать, а не про честь и долг.

— Можешь сразу закатать губу обратно, — Кит бесстыдно уселся на столе Джона, закинув ногу на ногу. — Таких миссий — одна на тысячу. И только для опытных авроров.

— Надо было в Департамент магического сотрудничества идти, — мечтательно протянула Пенни. — Эти ребята всегда таскают с собой за границу молодых мальчиков и девочек для задач в духе «принеси — подай, уйти — не мешай». Да, унизительно, но я хотя бы мир повидала.

— Тебе бы пришлось ежедневно терпеть унижения и сальные комментарии от чистокровных подонков вроде Лестрейнджа, — скривился Кит.

— И выполнять его абсурдные поручения, — добавил Сириус. — На свадьбе с моей кузиной он устроил разнос из-за цвета салфеток. Видите ли, это был неблагородный оттенок зеленого. Никакие Париж и Токио не стоят того, чтобы работать с этим шизоидом.

Вернувшиеся с планёрки старшие авроры быстро разогнали их пикник и сообщили, что после обеда должна состояться презентация по противодействию великанам, на которой должны присутствовать все сотрудники.

К четырнадцати часам Сириус и Римус прошли в указанный зал для презентации. Он был выполнен в форме полукруглого лекционного зала с уходящими вверх рядами столов и сценой для выступления напротив. Внутри уже разместились несколько десятков волшебников и ведьм в аврорских мантиях.

— Привет, — Римус с широкой улыбкой направился к сидевшему с краю ближайшего ряда Лонгботтому.

Окружавшая Фрэнка компания молодых авроров тут же притихла и окинула Римуса подозрительными взглядами. Фрэнк выглядел сконфуженным.

— Здравствуй, Люпин, — произнес он, избегая взгляда Римуса. Фрэнк едва пожал протянутую ему ладонь. Стоящего рядом Сириуса он и вовсе проигнорировал.

— Оу, ладно, рад был встрече…, — неуверенно пробормотал ошеломлённый Римус.

Но Сириус уже схватил Лунатика за локоть и потащил прочь.

— Забыл слова Грюма? — шепнул он ему. — Остальные авроры наш корпус не жалуют. Даже если Фрэнк и был бы рад с тобой поговорить, нельзя же при всех лезть к нему.

Это разделение было хорошо заметно в зале, где собрался почти весь аврорат. Вокруг товарищей Сириуса, сидевших группой, словно образовалась зона отчуждения. Со старшими аврорами ситуация была чуть лучше. Амелия Боунс беседовала с высокой женщиной, сидящей рядом с нахмуренным Аластором Грюмом, Робардс и капитан Скримджер стояли в небольшой группе с другими незнакомыми Сириусу аврорами. Только Сандек, Макмиллан и инструктор Айзек держались в стороне и ни в каких разговорах не участвовали.

Оглядывая собравшуюся толпу, Сириус с неожиданной ясностью осознал, что он и Римус являются тут самыми младшими. Их единственными близкими ровесниками были Эдит, Пенни и Толстоватый. Став директором ДПМ, Крауч разрешил принимать на службу ребят только с результатами ЖАБА, без трехгодичного обучения в Академии авроров, при условии — что для них будут обеспечены дополнительные тренировки параллельно с работой. Но, видимо, кроме Скримджера больше никто из руководителей не пользовался этим правом.

— Но отчего такая неприязнь? — не мог понять Римус. — Мы же все заняты один делом, у этой внутренней вражды нет никакого смысла.

— А как бы ты воспринял, если бы Дамблдор неожиданно объявил о создании нового полузакрытого факультета? Который бы учился по частично отдельной программе, и чей декан по статусу стоял бы выше остальных. Остальные авроры могут банально считать весь наш корпус выскочками без опыта — что частично правда. Или как Грюм, подозревать, что Крауч готовит собственный боевой отряд для захвата власти.

Сказав это, Сириус поймал себя на мысли, что, возможно, дело не в том, что только Скримджер был настолько безрассуден, чтобы принимать на службу вчерашних школьников. У капитана просто не осталось иного способа наполнения корпуса, так как никто из основного состава аврората не пожелал переходить к нему.

Из размышлений его выдернуло движение на сцене, куда бодро взбежал незнакомый ему волшебник.

— Дорогие друзья, благодарю за ожидание, — воскликнул он звонким голосом. — И оно скоро будет удовлетворено, когда я и мой дорогой друг Август Руквуд поведаем вам невероятную историю нашего путешествия.

Мужчина выглядел так, будто его покусал Альбус Дамблдор. Его заплетенные в дреды длинные волосы спадали до середины лопаток и были щедро украшены бусинами. На носу сидели очки с желтыми стеклами в тонкой золотистой оправе. Несколько золотых браслетов и колец также украшали его руки. Каким-то невероятным образом все бесчисленные элементы в его образе гармонично сочетались, и выглядел аврор чертовски горячо.

Уже знакомый Сириусу Август Руквуд разместился за столом в углу сцены и перелистывал толстую пачку бумаг.

— На случай, если в последние месяцы кто-то столкнулся с тяжелейшим Конфундусом, представлюсь. Джеремия Гольдштейн — красавец, балагур, музыкант и просто отличный парень, — театральным жестом аврор изобразил, как снимает невидимую шляпу и раскланивается.

— Целью нашей миссии был поиск наилучшего метода противодействия великанам, которых повадился притаскивать на наши острова один террорист с невыговариваемым французским имечком. Казалось бы, зачем ради этого пересекать Ла-Манш, если великаны некогда и у нас водились? Но, к сожалению, все наши источники — это малоинформативный фольклор о победе или смерти героев, а не описание тактики боя. Почти все известные нам победы над великанами одерживались за счет большого числа волшебников и всегда сопровождались колоссальными потерями. Однако известны примеры, когда великана получалось одолеть силами парочки магов. Ну-ка, коллекционеры карточек шоколадных лягушек, назовете мне имена таких героев?

Ответом ему была неловкая тишина. Уголки губ Гольдштейна, растянутые в широкой улыбке, слегка дрогнули. Несколько парней из компании Фрэнка откровенно посмеивались.

— Тристан, победивший кельтского великана Моргольта, — крикнул Сириус. Ему не привыкать привлекать к себе внимание, а тут и повод благородный — поддержать товарища по корпусу.

— Отлично! — радостно выдохнул Гольдштейн. — Пять очков, хм… прости, друг, с какого ты факультета?

— Гриффиндор, — ответил Сириус с широкой улыбкой.

— Пять очков Гриффиндору! — протянул Гольдштейн, очень похоже изобразив интонации профессора Слизнорта, когда он хвалил особенно удавшееся зелье. — Ну, кто еще?

— Гиффорд Оллертон. Он победил великана из Верхнего Барнтона.

Вторым высказавшимся оказался Пий Толстоватый. Он сидел на первом ряду как образцовый ученик: на столе перед ним лежал пергамент для записей, а в руке подрагивало перо.

— Прекрасно, друг мой. Ещё пять баллов уходят Хаффлпаффу! Этот случай нам особенно интересен, поскольку, согласно свидетельствам, заклятия Оллертона наносили заметно бо́льший урон, чем совокупные чары остальной команды. Аналогичные истории можно найти по всей Европе. Но каждый раз причина их удачливости оставалась загадкой, и последующие попытки повторить используемые комбинации чар терпели неудачу.

— Мы не на урок истории собрались, — гаркнул Грюм со своего места. — Давай уже к сути, Гольдштейн.

— Джеремия как раз к ней подбирался, — произнес Руквуд, наклонившись вперед и вперив в Аластора ледяной взгляд. Аврор хмыкнул, но глаз не отвел.

— Кровь великанов глушит магию и устойчива к большинству ядов, — продолжил Руквуд. Его голос был тихим, шелестящим, что вынуждало всех присутствующих затихнуть, прислушиваясь. — Именно поэтому для их убийства требуется одновременное колдовство нескольких магов. Навалиться толпой на великана, а потом хоронить павших долгое время было единственной стратегией борьбы. Мы же искали более практичный подход. Для этого мы с Джером сначала собрали все имеющиеся свидетельства одиночных побед над великанами, обратившись к сообществам европейских историков. Проанализировав каждый случай и выявив закономерности, мы отправились в конечный пункт нашего назначения — Грецию, где некогда обитало множество великанов и ещё за тысячелетия до нашей эры сложилась сильнейшая в Европе школа магов. И сейчас мы готовы сообщить результаты наших трудов и предложить тактику для борьбы с теми великанами, которых привлекает на свою сторону Волдеморт. Но если кто-то из присутствующих является приверженцем старой школы, мы никому не навязываемся, — Руквуд перевел взгляд на группу Лонгботтома. — Продолжайте заниматься своими делами. Только не мешайте тем, кто хотел бы избежать участи быть раздавленным в кровавую лепешку.

Ответом ему была звенящая тишина. Удовлетворенно кивнув, Руквуд откинулся на стул.

— Джер, передаю тебе слово.

— Благодарю, — кивнул тот. — Во-первых, мы выяснили, что неуязвимы гиганты только перед нейтральным типом магии, тогда как чары темных и светлых магов вполне способны нанести им вред.

По залу прошла волна перешептываний.

— Именно этим, — продолжил Гольдштейн. — Объясняются победы отдельных магов в древности. По этой же причине хорошо работает совместное колдовство, так как повышается вероятность, что в толпе окажется кто-то с крайним спектром магии или близким к нему. В эти выходные идеально сошлись все звезды, что на молодую особь великана вышли именно Форд и Блэка: авроры с крайними светлым и темным спектрами магии. Иначе бы им не удалось так легко разворотить твари полчерепа.

Сириус перегнулся через стол к сидящей напротив Эдит.

— Ты знала? — шепнул он ей на ухо.

Она молча покачала головой. По спине Сириус пробежал холодок от осознания, как абсолютная случайность уберегла их от провала и возможной гибели.

— Но мы не можем счастливо хлопнуть в ладоши и разойтись, — Гольдштейн слегка повысил голос, возвращая себе внимание аудитории. — Во-первых, магов подходящего типа в аврорате можно по пальцам одной руки пересчитать. И во-вторых, даже их чары могут пробить лишь отдельные уязвимые участки тела великанов и только у молодых особей.

— В рамках гипотезы, — неожиданно хмыкнул Руквуд. — Мы с Джером допускаем, что колдовство человека с ликантропией тоже может иметь солидный эффект против великанов. Но вряд ли Крауч позволит перекусать часть аврората ради её проверки.

Засмеялись только ребята из спецкорпуса и их руководители. Остальные авроры же смотрели на них с явным неодобрением.

— Тогда какой метод борьбы вы можете предложить? — спросила высокая женщина, сидевшая между Аластором Грюмом и Амелией Боунс.

— Уничтожать их изнутри, — с этими словами Гольдштейн достал из кармана маленький мраморный шарик и положил его на стол. — Внутри этой оболочки заключен в уменьшенном виде взрослый побег дьявольских силков. Достаточно будет забросить в рот гиганту всего один такой шарик. После поглощения сдерживающая его магическая оболочка распадется под действием антимагического эффекта великаньей крови. Освобожденные силки начнут разрастаться внутри тела великана, одновременно разрывая его внутренние органы. И, предвещая вопрос, как забросить шарик в рот, если под рукой нет метлы, позвольте продемонстрировать.

Джеремия взмахнул палочкой, указывая в верхний угол ближайшей к нему стены.

— Карпе Ретрактум!

Из конца его палочки вырвался лиловый луч. В тот же миг Гольдштейн оторвался от земли и стремительно полетел по траектории луча. Он зацепился второй рукой за выступ и повернулся, помахав собравшимся аврорам зажатой в кулаке палочкой.

— Прямо человек-паук, — хихикнула Пенни. — Потом объясню, — добавила она в ответ на обращенные на нее недоуменные взгляды.

— Этими чарами пользовались древнегреческие отряды по борьбе с великанами, — крикнул Гольдштейн с довольной улыбкой.

Повторив заклинание, он переместился на потолочную балку, пробежался по ней и спрыгнул вниз. Взмахнув палочкой в полете, он притянул себя к карнизу входной двери.

— На освоение этих чар требуется время, — признал он, спрыгивая на пол. — Но в результате вы получаете практически абсолютную мобильность во всех направлениях.

Присутствующие руководители единодушно согласились, что освоить эти чары необходимо всем аврорам, хотя бы на базовом уровне. Образцы шариков с дьявольскими силками после формальной проверки специалистов будут запущены в производство и выданы каждому подразделению.

Расходились все в возбужденном состоянии и делились идеями, как ещё можно было бы бороться с великанами.

— Залить в шарики быстродействующий яд!

— Ты чем слушал, Джон? Яды на них не действуют.

— Поместить внутрь пластину с рунами взрыва.

— На руны может распространяться тот же антимагический эффект.

— Маггловскую взрывчатку засунуть, и дело с концом.

— Как ты её внутри великана собралась активировать?

— Кстати, кто такой человек-паук?

— О-о-о, держись, дорогой, тебя ждет увлекательная история…

— Но как же вовремя к нам в корпус Люпин пришел. Оборотень против великана, вот это будет легендарная битва!

* * *

— Давай, огорчи нас. Сколько великанов по оценке Гольдштейна уже примкнули к Пожирателям?

Барти Крауч чувствовал, как начинает мелко потрясываться нога, и усилием воли заставил её замереть. Шел уже восьмой час вечера, а он только освободился после всех совещаний и встреч. И половина из них были даже не его профиля! Этот котёнок нунду, чтобы его Моргана забрала. Магозоологии зафиксировали на нём множественные раны и следы жестокого обращения, от чего посол Танзании, естественно, пришел в ярость. Для них этот монстр — редкая охраняемая зверушка. Краучу пришлось подключаться к вопросу, чтобы никто под шумок не посмел сделать крайними его людей.

В итоге у него только сейчас появилось время для беседы с главным аврором Фортескью и капитаном спецкорпуса Скримджером.

— Минимум дюжина особей, — ответил Скримджер, похрустывая суставами пальцев. — Это только на основе данных от известных европейским властям колоний. Гольдштейн передал ваши письма руководителям местных сил безопасности и попросил сообщить, если заметят в своих землях вербовщиков Волдеморта. Но я бы на добрососедское предупреждение от них не надеялся…

— Не веришь ты в хорошее в людях, Руфус, — усмехнулся Флориан Фортескью, делая глоток вина.

— Иронично, что как раз таки верю всем сердцем, — грустно улыбнулся Скримджер. — И держусь за это убеждение. Но в нашем деле опираться на веру — гиблое дело, приходится придерживаться логики и практики. А они говорят, что местные авроры только рады будут, если побольше великанов уберутся подальше с их земли.

На это возразить было нечего. Международная солидарность магических сообществ ограничивалась общими усилиями по сокрытию себя от магглов и, отчасти, квиддичем. Во внутренние проблемы друг друга вмешиваться было непринято. Создание коалиции против Гриндевальда было невиданным прежде событием, которое стало возможно после колоссальных дипломатических усилий представителей пострадавших от его агрессии стран и магсообществ.

— Если мы остановимся на цифре двенадцать, то получается, — Фортескью принялся загибать пальцы. — Четверо были обезврежены при нападении на Литтл Крофт прошлым летом, двое — весной во время рейда в доках, ещё одного устранили на днях ребята Руфуса, — главный аврор, грустно вздохнув, отставил бокал с вином и загнул два пальца на правой ладони. — Итого в настоящий момент в распоряжении Волдеморта еще минимум пять великанов. Признаюсь, это нервирует.

— Мягко сказано, — проворчал Крауч. — Сейчас важно понять, как их пожиратели умудряются провозить. Зря ты выступил против задержания контрабандистов, Руфус. Надо было всех переловить и закрыть по камерам, пока было время. После новостей в Пророке все наверняка по норам разбежались.

Скримджер несогласно покачал головой.

— Сейчас пожиратели скорее всего решат, что мы вышли на локацию, где они укрывали тварей, по наводке от обливиаторов. И как только шумиха уляжется, они возобновят сотрудничество с преступными группами, где Терри наладил работу с информаторами. Так в наших руках остается ценная ниточка.

— Руквуд ничего ценного после обследования места их содержания в горах не обнаружил?

— Не особо. Чары зонирования пространства и расширения были наложены неумело и вступали в конфликт друг с другом. Нам очень повезло, что в момент их слома поблизости были мои ребята.

— Слишком подозрительное везенье, — проворчал Крауч, потирая гудящие виски. — Ещё и именно мальчишка Блэк рядом оказался. Что можешь про него сказать?

— Пока он ничем себя не скомпрометировал, не считая очевидной симпатии к Ордену Дамблдора и знакомству с его членами. Мы внимательно за ним присматриваем.

Затем перешли к делам «общего аврората», как они называли между собой оставшиеся в подчинении Фортескью силы. Крауч пролистывал его отчет о последних задержаниях и допросах. Головная боль понемногу притупилась, но не отступила полностью. Барти сделал ещё глоток чая с чабрецом и мятой. Это был единственный напиток, который он признавал, тогда как у Фортескью, казалось, вместо крови по венам текло вино, которое он потреблял в невероятных количествах, сохраняя при этом ясность суждений.

— Всё хочу спросить, что это у тебя? — Флориан указал на значок в виде двух пересекающихся букв «М» на груди у начальника.

— А это, — скривился Крауч. — Министр завтра всех обрадует. Его команда вдохновилась рассуждениями Дамблдора про «борьбу идей», шлифанула это маггловскими теориями сопротивления и решила организовать борьбу с Пожирателями ещё и на уровне символов. Мол, у них есть чёрная метка, а у нас будет… вот это, — он ткнул пальцем в свой значок. — «Министерство — мощь»⁽¹⁾ — какая банальщина! И за что пиарщики Минчума зарплату получают?

— А, по-моему, отличная задумка, которая давно напрашивалась, — не согласился Скримджер. — Стратегия пожирателей зиждется на запугивании и изоляции своих жертв. Мы в противовес должны дать людям чувство сплоченности и единства. Иначе мы рискуем оказаться в ситуации, когда пожиратели просто по-тихому захватят власть, и запуганное, разделенное общество ничего не сможет им противопоставить. А что начало кривоватое — не страшно. Главное — что оно положено.

* * *

«В мой кабинет. Быстро. Г. Робардс»

Сириус перечитал только что полученную записку. До этого Робардс не обращался к нему напрямую, и Сириус не имел ни малейшего понятия, зачем он мог понадобиться.

Его недоумение ещё больше усилилось, когда перед дверью кабинета замглавы корпуса он столкнулся с Бутом, Долишем, Толстоватым и Скримджером-младшим. У Римуса сегодня был выходной в связи с полнолунием.

— Кто-то мимо унитаза струей промахнулся? — нервно хохотнул Кит. — Есть идеи, что нас ждет?

Все только неопределенно пожали плечами.

Кабинет Робардса представлял собой образец педантичной организации. На обшитых темными панелями стенах не было ни пылинки, все папки в шкафу подписаны и расставлены по номерам, а канцелярия на столе лежала в идеальном порядке. Кабинет был полным отражением своего хозяина, у которого, казалось, даже морщины на лице располагались строго по прямым симметричным линиям.

Внутри их ждал Робардс, стоявший с напряженной прямой спиной около окна. Его и в обычное время нельзя было назвать душой компании, но сейчас в его глазах застыла поистине леденящая серьезность. Тяжелая атмосфера в кабинете была физически осязаема, от чего все подошедшие парни мгновенно притихли и невольно выстроились в линию. Даже Кит не пытался шутить.

— Были обнаружены остатки очередной лаборатории смерти, — хмуро произнес замкапитана.

Название не внушало оптимизма, но и не давало никакой конкретики. Сириус обернулся по сторонам, надеясь понять что-нибудь по выражению лиц парней.

Все четверо застыли в абсолютном ужасе. С лица Долиша сошла вся краска, пальцы Толстоватого мелко подрагивали, тогда как руки Кита были сжаты в кулаки.

— Место уже оцепили, — продолжил Робардс, вглядываясь в их лица. — Мне потребуются два помощника. Блэк идет точно. Одно посещение даст тебе больше понимания, чем любые слова. А после расскажешь Люпину, как ему невероятно повезло отсутствовать сегодня. Кто готов стать вторым участником?

Ответом ему была тишина. Пий опустил глаза в пол, остальные трое переглядывались, словно вели немой диалог. Наконец, Брайан Бут вздохнул и сделал шаг вперед.

— Я пойду.

Они переместились к старому двухэтажному дому, стоящему на отшибе. Окна были зарешетчаты, большинство стекол выбиты. Краска на фасаде облупилась и отслаивалась крупными кусками. Моросящий дождь превратил землю под ногами в раскисшее месиво грязи, которое скользило под ногами и мешало идти.

У входа в здание докуривал сигарету Фрэнк Лонгботтом. Увидев приближающуюся группу, он сдержанно им кивнул.

— Раз вы здесь, доброго дня желать не буду.

— Пожелай нам крепких желудков, — Робардс пожал Фрэнку руку и окинул взглядом дом. — Насколько все плохо?

Фрэнк поднял на уровень глаз руку с сигаретой.

— Я до этого почти год не курил.

Никакого освещения внутри здания не было, поэтому приходилось держать над головами Люмус, от которого по обшарпанным стенам расползались длинные тени. Под ногами Сириуса прошмыгнула тощая крыса и стремительно скрылась в одной из щелей в полу. Робардс прошел вперед по узкому коридору и остановился у ближайшей двери. Вдохнув, словно перед прыжком в воду, он отпер дверь.

Перед трансгрессией Брайан предупредил Сириуса, что «лабораториями смерти» называли заброшенные базы пожирателей смерти, где те держали своих жертв. Постепенно в них накапливалось столько магии от проводимых внутри темномагических ритуалов, что она прорывалась сквозь защиту и фиксировалась системами аврората. К сожалению, система отслеживания темных ритуалов была кошмарно медленной, в отличие от того же Надзора за несовершеннолетними, и у Пожирателей было достаточно времени, чтобы подчистить все улики и скрыться. Но из какого-то извращенного тщеславия они никогда не уничтожали все свидетельства.

С учетом этой информации, а также ударившего в нос из открытой двери резкого тошнотворно-сладкого запаха разложения, Сириус думал, что готов к тому, что его ждет.

Он оказался не готов.

Сириус инстинктивно зажмурился и попятился, налетев на Брайана. Но мимолетно увиденная картина уже отпечаталась на внутренней стороне век. Ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он смог вновь открыть глаза и все же пройти вперед.

На столе в центре комнаты лежало тело девушки. То, что от него осталось.

Сириус отчаянно желал, но никак не мог отвести взгляд от кошмарной кровавой композиции, в которую Пожиратели превратили некогда живого человека. Его глаз цеплялся за каждую деталь, свидетельствующую о пережитых боли и насилии, за каждую тревожащую неестественную пустоту там, где должны были находиться органы или часть тела. Её единственный уцелевший глаз, казалось, смотрел прямо на него. Сириус нестерпимо желал закрыть его и одновременно содрогался от мысли прикоснуться к ней.

На стене над телом мерцала надпись:

«На её месте будут ваши родные, если продолжите противиться Тёмному Лорду».

— Господа, — сухим голосом произнес Робардс. — Доставайте перья и приступаем к работе.

На первом этапе им предстояло обойти все здание и тщательно зафиксировать все увиденное. Продвигались медленно, проверяя путь на ловушки и проклятия. В процессе Гавейн детально проговаривал вслух описание увиденного, а Сириус и Брайан должны были контролировать, чтобы прытко пишущие перья верно все фиксировали.

Таким образом они обошли все этажи и подвал здания. Всего они обнаружили одиннадцать тел — мужчин и женщин разных возрастов, замученных и трансформированных до неузнаваемости. Сириус не мог даже предположить цели таких изощрений кроме чистого садизма. Они находили тела, лишенные костей и сплетенные в узел. Расчлененные и распоротые тела, в которых внутренние органы поменяли местами или вытянули наружу, сложив на манер оригами. Его сознание отказывалось воспринимать, что эти разобранные мясные куклы некогда были живыми людьми.

Дурнота и ужас не отпускали его ни на миг. Сириус тонул, задыхался в этом всепроникающем кошмаре, от которого негде было не скрыться. Он чувствовал запах разложения. Видел то, что осталось от их тел, и слышал детальное описание каждой открывшейся им картины. Единственным островком безопасности был Брайан, стоявший рядом и молча разделяющий весь ужас.

В последней комнате они обнаружили тело зверски распоротой беременной женщины. Выглядело все так, будто её ещё живую беспорядочно рвали звериные когти. Они проверили каждый дюйм комнаты, но не обнаружили следов плода.

Закончив с осмотром здания, они переместили все обнаруженные тела для экспертизы в подразделение Руквуда. Вместо грязных и мрачных стен теперь они оказались в светлом и прохладном кабинете. Сириус вздрогнул, когда взмахом палочки Руквуд поместил тело первой обнаруженной ими жертвы на стол для осмотра. Хотелось закричать, чтобы прекратили измываться над несчастной, что она достаточно настрадалась в руках пожирателей, чтобы даже после смерти с её телом вновь обращались как с вещью. Но Сириус лишь втянул воздух через сжатые зубы и крепче сжал папку с записями. Он понимал, что оставленные тела были ключевым свидетельством преступлений пожирателей, а их изучение может дать подсказку о характере и возможной цели проводимых над ними ритуалов и экспериментов.

Робардс ушел с отчетом к Краучу, а Сириус с Брайаном продолжили вести записи. Им не требовалось смотреть на процесс экспертизы, достаточно было сидеть у противоположной стены и следить за перьями, которые не всегда корректно распознавали быструю речь Руквуда. Тогда приходилось выделять палочкой неверные фрагменты и исправлять вручную. Это не позволяло отрешиться от происходящего, и через сознание Сириуса потоком проносились монотонные комментарии Руквуда о следах и форме сексуального насилия, числе примененных заклятий Круциатус, введенных ядах, способах трансфигурации органов и конечностей. Творя диагностические чары, Руквуд выяснял и описывал детали последних дней жизни жертв, о которых невозможно было догадаться при общем осмотре. Почерк Сириуса скакал и был ужасно неровным в тех местах, где ему приходилось исправлять перо. Он чувствовал себя омерзительно грязным, словно слушая и записывая эти вещи, невольно становился их участником. Хотелось скинуть и сжечь форму и погрузиться с головой в ванну, наполненную самым мощным чистящим средством, чтобы оно разъело его кожу и в идеале проникло в голову и смыло все воспоминания этого дня.

Время было уже около девяти вечера, когда Руквуд наконец завершил свою часть. Получив его подпись, Сириус и Брайан вышли в пустующий министерский коридор. Им осталось лишь зарегистрировать все протоколы в журнале.

Тело Сириуса словно ждало этого мига послабления как долгожданного разрешения, чтобы сломаться.

— Эй-эй! — Брайан попытался подхватить Сириуса, когда того резко повело в бок, но не успел. Сириус мешком осел на пол, перед глазами замелькали темные пятна, а тело прошибла волна судороги.

— Воды…, — только и смог просипеть он, прежде чем его вырвало. Тело мелко трясло, и у Сириуса едва хватило силы поднять руку, чтобы утереть лицо.

— Держи, — Брайан опустился на колени рядом с Сириусом и протянул ему платок. Следующими взмахами палочки он очистил пол и одежду Сириуса от следов рвоты и наколдовал кубок с водой. — Только не пей сразу. Сначала прополощи рот и выплюни.

Сириус сделал, как ему было сказано, и после нескольких аккуратных глотков воды облегченно выдохнул. Зрение прояснилось, и он смог, навалившись на плечо Брайана, подняться на ноги.

— Спасибо, — с искренней благодарностью прошептал Сириус. — Не знаю, с чего меня так резко накрыло.

— Все нормально. Я бы даже сказал, что это самая нормальная и человеческая реакция на увиденное, — Брайан зажал под мышкой оба их отчета, а другой рукой поддерживал Сириуса. — Мы все через это проходили, ты ещё достойно держался. Год назад, когда обнаружили первую такую лабораторию, меня стошнило на сапоги Скримджера от вида первого же тела. А этой весной мы наткнулись на место вообще случайно. На сигнал системы прибыли Амелия Боунс, Пий и девчонки. Они думали, что исследуют заброшенную базу оборотней, а там такое оказалось, — Брайан со вздохом покачал головой. — Пий отключился в процессе осмотра, а у бедной Пенни под конец настоящая истерика случилась. Думаю, ты понимаешь, почему в этот раз Робардс решил взять только парней.

Сириус прекрасно понимал и после личного опыта проникся огромным уважением к Брайану, который вызвался добровольцем в этот ад.

— Почему ты пошел в авроры? — спросил он, когда они дошли до входа в родное крыло. — Ты же…

— Слизеринец, ага, — закончил за него Брайан. — Поверь, далеко не все на факультете согласны с методами и идеями Волдеморта. Но никому не хочется подвергнуться травле или быть проклятым в собственной спальне. Поэтому мы, несогласные, в основном молчали и позволяли себе высказывать искренние мысли только в очень узком кругу друзей. Именно так мы подружились с Джоном.

Вернувшись домой, Сириус сразу же направился в душ. Он до красноты скрёб кожу и постоянно менял температуру воды, надеясь как-то успокоить нервы. Да, Сириусу стало чуть лучше после того, как его стошнило, и разговора с Брайаном, но это был временный эффект. Сейчас в одиночестве он чувствовал, как к горлу вновь подступает удушающий ужас. Стоило ему закрыть глаза, перед ним тут же всплывали тела жертв, а в голове заевшей пластинкой проносились голоса Робардса и Руквуда.

Сириусу невыносимо было оставаться сейчас одному. Но к кому он мог пойти? Поттеры? Ему стало тошно от одной мысли, что он может принести эту грязь в их теплый добрый дом. Он не хотел видеть ужас в глазах Джеймса или, того хуже, Лили или миссис Поттер. Ему необходимо было поговорить с кем-то, кто понял бы его без лишних расспросов и не испугался бы. Да это было эгоистично и по-детски, но прямо сейчас Сириусу самому было жутко, и он отчаянно желал получить поддержку.

Так он и оказался перед дверью в квартиру Эдит.

Она не стала спрашивать, зачем он здесь. Лишь молча кивнула и принялась заваривать чай.

— А чего покрепче нет?

— Есть, но тебе не дам, — Эдит поставила перед ним вазочку с конфетами. — Не приучайся заливаться алкоголем после тяжелых дней. Это скользкая дорожка, — она села напротив него, поджав ноги и опустив подбородок на колени. — Ну, рассказывай.

И Сириус рассказал, стараясь не вдаваться в графические описания.

— И я просто… я не могу никак выбросить все это из головы, — Сириус запустил ладонь в волосы, неосознанно наматывая кончики на пальцы. — И не знаю, должен ли. Может, в этом и есть весь смысл — помнить, на что способны пожиратели, чтобы знать, за что мы сражаемся.

— Нет в этом абсолютно никакого смысла, — Эдит прервала его поток мыслей. — У тебя уже были свои причины, которые привели тебя в аврорат. Ты не поможешь ни живым, ни уже мертвым, если доведешь себя до нервного истощения.

Она откинулась на спинку стула, крутя в руках кружку с уже остывшим чаем. После паузы Эдит негромко продолжила.

— Тебя отпустит… со временем. Образы станут не такими яркими и тревожащими. Но вряд ли ты их когда-нибудь забудешь. По крайней мере я так и не забыла. В мой вызов в лаборатории были в основном жертвы сексуального насилия. В его самых чудовищных формах, — девушка перевела пустой взгляд на окно. — Я до сих пор в ужасе, как некоторые вещи могли прийти кому-то в голову. Одна из жертв — девочка лет четырнадцати — была ещё жива. Точнее, было ещё живо её тело, а разум сломлен. Она скончалась до того, как мы смогли доставить её в Мунго.

Они сидели какое-то время молча. Сириус разглядывал чаинки на дне своей кружки, ища в них какие-либо хорошие знаки, но не видел ничего.

— Есть какой-нибудь совет, как мне быстрее… перестать думать об этом? — спросил Сириус.

— Живи, работай, общайся с друзьями. Напоминай себе, что жизнь все ещё продолжается, и ты можешь своими силами постараться что-то изменить в этом мире. И если хочешь, можешь заказать себе новую форму, — увидев недоуменно вздернутые брови Сириуса, она пояснила. — Бывает неприятно потом носить ту же форму, в которой ты посетил то место. Это не по правилам, но старшие идут нам навстречу и согласовывают заявление на выдачу нового комплекта.

— Это хорошее предложение. Спасибо, — согласился Сириус, передернувшись от мысли о своей форме, которую он свалил кучей у входной двери.

Собирался домой Сириус уже с меньшим грузом на душе. Наверняка этой ночью его все равно будут мучить кошмары, но он по крайней мере чувствовал себя более подготовленным ко встрече с ними. Решительности также добавляло осознание, что он не позволит пожирателям сломить себя. Раз те хотят вести войну такими методами, они должны дать симметричный отпор.

— И ещё одно, — Сириус поглубже вдохнул. — Давай на тренировках попробуем поработать с проклятиями. Не прямо с тёмными, но и с чем-то посерьезнее оглушающих. Понимаешь…?

Эдит коротко кивнула.

— Да, понимаю. И я не скажу Андрису.

* * *

— Благодарю, что нашли время зайти, — Скримджер отлевитировал чашку чая с молоком в руки сидящего напротив его стола гостя.

— Что вы, сэр, я перед вами в непомерном долгу, — Лайелл Люпин улыбнулся светлой, но слегка застенчивой улыбкой. Такой же, как и у его сына. — И я всегда рад помочь аврорату в меру своих компетенций.

— Тогда предлагаю опустить ту часть, где мы обсуждаем погоду, и сразу перейти к делу.

В верхнем ящике стола Скримджера лежал отчет Руквуда после экспертизы тел, обнаруженных в последней лаборатории смерти. Тот, кажется, нащупал направление экспериментов пожирателей, но для более точных выводов ему требовалась дополнительная помощь… очень узкопрофильного специалиста. Крауч не горел желанием посвящать в настолько секретное дело никого за пределами спецкорпуса. Тогда Руфус взял на себя риск и предложил поговорить с Лайеллом, который — с учетом обстоятельств трудоустройства его сына — мог быть более открыт к сотрудничеству.

— Скажите, мистер Люпин, верно ли я предполагаю, что, хоть основная сфера ваших научных интересов посвящена явлениям нечеловеческих духов, вы также являетесь высококлассным специалистом по оборотням?

Чашка Лайелла с тихим звоном ударилась о край блюдца. Его глаза тут же тревожно забегали по кабинету.

— Я уже наложил заглушающие чары, — уверил его Скримджер. — Можете добавить свои, если вам так будет комфортнее.

На побледневшем лице Лайелла явно читалась внутренняя борьба паники и воспитания. Он на миг прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, после чего уже поднял на Скримджера более спокойный взгляд.

— Благодарю за предложение, но думаю, это будет излишним. Если бы вы хотели нанести какой-либо вред моей семье, то у вас для этого уже есть все карты на руках, ни в каких дополнительных провокациях просто нет надобности.

Он сделал глоток чая и поставил чашку на стол. В этот раз бесшумно.

— Я действительно изучал оборотней в качестве параллельного научного направления. Потому и влез в тот злополучный день со своими комментариями и советами в комитет, допрашивающий Сивого. Знаете, ведь тогда я едва ли не впервые в жизни решил проявить инициативу, отстоять свои знания, доказать самому себе и окружающим, что я не просто кабинетный клерк… и вот как все обернулось.

— И думаю, я не ошибусь, если предположу, что после произошедшего вы лишь глубже углубились в изучение вопроса, — продолжил Скримджер, не давая Люпину погрузиться в самобичевание. — Скорее всего, сфокусировались на физиологических вопросах. Окажись я на вашем месте, я бы сделал все возможное, чтобы понять, как выстроить жизнь с такой болезнью и найти способы облегчения болей от трансформаций.

Лайелл кивнул.

— Когда Римус был маленьким, и его легко было сдержать, я каждый месяц проводил рядом с ним во время трансформации. Записывал этапы, в какой последовательности начинает меняться скелет, как затем трансформируются связки, мышцы и кожный покров. Надеялся, если смогу понять механизм заболевания, то смогу обратить его вспять или хотя бы найти лекарство для облегчения болей.

Руфус нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице. Он не ошибся, когда доверился интуиции и пригласил Люпина.

— Нам сейчас в работе над одним делом требуется эксперт именно с такими знаниями, мистер Люпин. Не тот, кто знает десятки способов сдерживания и убийства оборотней, а человек, который в первую очередь видит в них людей и изучает непосредственно их заболевание. Если вы согласитесь, то скорее всего вас будут привлекать к работе несколько часов в неделю, плюс предоставят необходимые для исследования ресурсы. Также вам придется принести клятву о неразглашении обстоятельств дела по образцу, который обычно используют невыразимцы.

— Чтобы принять решение, мне необходимо знать хотя бы общую суть дела, — ответил тот.

— Безусловно, — кивнул Скримджер. — Сразу могу заверить, что вопрос никак не связан с вашим сыном. Подробнее раскрыть детали я смогу только, если вы подпишете это.

Он протянул Люпину соглашение и откинулся в кресле, ожидая, пока тот ознакомится с содержанием.

— Стирание воспоминаний о встрече и полученной информации в случае отказа от продолжения сотрудничества. Все настолько серьезно? — вскинул брови Лайелл.

Руфус кивнул. К счастью, Лайелл без лишних вопросов подписал соглашение. Тогда Скримджер смог кратко рассказать ему об обнаруживаемых экспериментальных базах пожирателей («лабораторий смерти» — как их прозвали его подчиненные).

— В ходе изучения последних обнаруженных тел были выявлены определенные странности, которым у нас нет объяснения. Один из самых ярких примеров — труп беременной женщины. На первый взгляд казалось, что её просто задрали оборотни, на что указывали характерные раны и обнаруженные в них образцы слюны. Но при более внимательном изучении выяснилось, что все раны и повреждения были нанесены потерпевшей изнутри.

— Я не совсем понимаю…, — проговорил Лайелл.

— Картина выглядит так, будто бы она была беременна детёнышем оборотня, который попросту прогрыз путь себе наружу.

— Но это невозможно!

Лайелл так резко вскочил на ноги, что его стул, пошатнувшись, рухнул на пол. Но обычно деликатный и сдержанный мужчина даже не обратил на это внимания.

— Во-первых, — принялся горячечно рассуждать он, — Женщины-оборотни бесплодны и не способны к вынашиванию потомства.

— Потерпевшая была обычным человеком, это установили со стопроцентной точностью.

— Во-вторых, — продолжил Люпин, — Даже если младенец наследует заболевание от оборотня-отца, оно проявляется лишь после рождения, и такие младенцы зачастую погибают в первые месяцы жизни. Их звериная ипостась при первом обращении совсем слаба и практически не отличима от новорожденного щенка волка. Не может быть и речи о том, чтобы им хватило сил прогрызть или разорвать человеческую плоть. А вы мне говорите, что это сделало со своей матерью ещё не родившееся дитя?!

— Я ничего такого не утверждаю, а лишь описываю гипотезу, которой в настоящее время придерживается наш коллега. Возможно, она в корне не верна, поскольку он что-то упустил. Или же произошло действительно немыслимое, и тогда стоит задача найти ответ, как такое стало возможным и какую цель может преследовать подобное изуверство за исключением чистого садизма.

Скримджер положил подбородок на сложенные домиком руки и взглянул на Люпина из-под светлых бровей.

— Как видите, нам остро требуется привлечение внешнего эксперта. И в этих обстоятельствах, мистер Люпин… Лайелл, признаюсь, я не знаю никого в Британии кроме вас, к кому мы могли бы обратиться за помощью. Поэтому скажите, готовы ли вы в это ввязаться?

_________________________________________________

Примечания автора.

1. Здесь должна быть картинка с котом, который смотрит на море и думает "Вот это я насал". А если серьезно, я понимаю, что глава вышла сверхобъемной и насыщенной инфодемпингом. Но зато можно смело заявить, что мы на 90% завершили с расстановкой на доске основных персонажей. Со следующих глав уже начинаем потихоньку раскручивать сюжет.

2. Как бы мог выглядел план Сириуса "Погладить опасную кису".

---

1) На английском “Ministry is might”. Это прямая отсылка на слоган “Magic is might”, который использовали пожиратели, захватив власть в Дарах смерти. По задумке фанфика именно пожиратели в циничной насмешке извратили изначальный слоган, под которым министерство противостояло им в первой войне

Вернуться к тексту

Образы от посещения брошенной лаборатории ещё долго преследовали Сириуса. Они просачивались в сны и тревожно скреблись на краю сознания днём. Он пытался выведать подробности расследования, даже пару раз «случайно» ловил Руквуда в коридоре, но Андрис его быстро осадил.

— Это закрытое дело, — пояснил он. — Не нервируй народ своими расспросами, только ненужные подозрения спровоцируешь. А раз есть лишняя энергия и свободное время, так я найду, чем тебя занять.

Андрис слово сдержал и наконец-то вплотную занялся погружением Сириуса в практические аспекты работы. Он стал регулярно брать его с собой на допросы и наружное наблюдение, параллельно объясняя основные правила и делясь советами. При осмотре мест преступления позволял Сириусу первым высказать предположения и обозначить потенциально важные детали, а уже после наводящими вопросами подталкивал его рассуждения в более точное русло.

На практике Андрис оказался терпеливым и компетентным наставником, способным доступно объяснить множество разных тем их деятельности. Но вот бумажную работу он ненавидел и бессовестно скидывал большую ее часть на Сириуса с Эдит.

В дополнение к резко возросшим объемам работы никто не отменял регулярные тренировки по тактике боя от Айзека и по контролю внутренней магии с Эдит, к которым ещё добавились отработки заклятия Карпе Ретрактум.

Сами чары были простейшими, но передвигаться с их помощью оказалось чертовски сложно. Демонстрация Гольдштейна ввела всех в заблуждение своей кажущейся легкостью исполнения, тогда как у Сириуса ушло больше недели, чтобы просто научиться контролировать силу и угол притяжения и не впечатываться в стену в пяти футах от требуемой точки.

Тяжелее всего Карпе Ретрактум давался Толстоватому. При попытке притянуть себя к специально установленным перекладинам он в четырех случаях из пяти просто впечатывался в них животом.

— Рожденный «Толстоватым» летать не сможет, — хмыкнул Сириус, наблюдая, как тот в очередной раз кучей рухнул на зачарованные маты.

— Иного от тебя и не ожидалось, Блэк, — сплюнул Толстоватый, поднимаясь на ноги и прожигая Сириуса злым взглядом. — Тупые дразнилки с именами всегда были пиком твоих возможностей.

— Ты тоже не особо изменился, — надменно протянул Сириус. — Эго всё ещё хрупче, чем крыло у пикси. Как такого нытика вообще в аврорат занесло? Хотел почувствовать себя героем?

— Эй, прекратите! — рявкнул Брайан, вставая между Сириусом и Пием. — Блэк, следи за своим ртом, или я тебе его лично с мылом вымою. Мы сейчас одна команда. Что бы между вами ни произошло в прошлом, должно там же и остаться.

Остальные ребята стали собираться вокруг. Пенни схватила Толстоватого за руку с зажатой в ней палочкой, пока Долиш придержал его за плечи. Римус хоть и встал рядом с Сириусом, всем видом демонстрировал неодобрение.

— Хочешь знать, что привело меня сюда? — зашипел Толстоватый, проигнорировав слова Бута. — Мое взвешенное решение. А что на счет тебя, Блэк? — в маленьких с красными капиллярами глазах Пия плескались в равной степени ярость и презрение. Его губы растянулись в злой усмешке. — Это ведь ты у нас оказался по чистой случайности. Очередная твоя вышедшая из-под контроля шутка. Для тебя все это, — он обвел рукой тренировочное поле. — Лишь развлечение. И тебя здесь ничего не держит — ни нужда в деньгах, ни реальная угроза будущему. Ты свалишь в тот же миг, как запахнет жареным.

— Достаточно, — прервал его Брайан и наложил на Пия Силенцио. — Я не сообщу о случившемся старшим, но ожидаю, что — когда вы оба остынете — то найдете время уладить свои разногласия. Если подобная сцена ещё раз повторится, — он окинул всех хмурым взглядом. — Я в тот же миг доложу Боунс и Сандеку. И одному Мерлину известно, что будет вас ждать.

Закончив, Бут выдохнул и провел рукой по волосам.

— Ладно… давайте расходиться. Закончим на сегодня с тренировкой.

Все неспешно потянулись в сторону душевых. От Сириуса сторонились, словно он был прокаженным. Он сумел поймать взгляд Пенни, но она лишь покачала головой, поджав губы, и скрылась за дверью женской раздевалки.

Римус резко ухватил друга за локоть и оттащил в сторону.

— Ты-то не начинай, — недовольно зашипел Сириус. — Что вообще за хрень? Разорался Толстоватый, а крайним выставляют меня! Не моя вина, что он на подколы не умеет реагировать.

— Комедию не ломай, — прервал его Римус. — Вы с Джеймсом на шестом курсе ему настоящую травлю устроили, проклиная и устраивая всякие пранки по нескольку раз на неделе.

— Мы защищали тебя, Лунатик! Или ты забыл, как этот петух лицемерный пытался лишить тебя значка старосты? И я уверен, что именно из-за него ты так и не получил место префекта.

— Он так действовал, потому что вы с Джеймсом почти утратили границы дозволенного, а я никак вам не препятствовал.

— Да, и вместо того, чтобы разобраться с нами самостоятельно, он в крысу решил нанести удар по нашему другу⁽¹⁾.

Они сверлили друг друга упрямыми взглядами. Римус мог сколько угодно критиковать Сириуса за его поспешные и временами достаточно жестокие поступки в прошлом, но в вопросе защиты своих друзей он не признавал полумер и отказывался считать себя виноватым.

— Ладно, — выдохнул Лунатик. — Тогда, раз это все из заботы обо мне, прими к сведению, что я на Пия не держу обиды. И в защите твоей не нуждаюсь. Можешь больше к нему не лезть?

— Да я и так с ним практически не общаюсь, — буркнул Сириус, недовольно пнув маты. — Но не могу же я запечатывать себе рот в его присутствии. Так что, если он продолжит смотреть волком или сам ещё что-то вякнет в мою сторону, это будут его проблемы.

— Может, ты проявишь инициативу и первым продемонстрируешь свое дружелюбие, — без особой надежды предложил Римус и с укоризной взглянул на Сириуса, когда тот ожидаемо зашелся смехом.

— Мое «что» ему продемонстрировать? Ты сбрендил, Лунатик! С чего бы мне с таким как он дружбу водить.

— Потому что Бут прав, мы должны быть одной командой. Что будешь делать, если вас оставят на совместное дежурство и придёт вызов? И если продолжишь эскалировать конфликт, боюсь, ребята скорее поддержат Пия, — Римус оглянулся и понизил голос. — Мы как-то разговорились с Джоном про причины, которые приводят людей в аврорат. И когда речь зашла про наш корпус, он сказал, что, не считая Терри и Пия, у всех достаточно простые и даже бытовые мотивы. От уточняющих вопросов он потом ускользнул, но как я понял, — голос Римуса упал до едва различимого шепота, и Сириусу пришлось наклониться ближе, чтобы его услышать. — Кто-то из близких Пия погиб по вине пожирателей.

* * *

Барти Крауч опаздывал на еженедельную планерку в аврорате. Стремительно шагая по коридорам, он еле сдерживался, чтобы не перейти на несолидный мелкий бег.

«Моргана бы побрала этого авантюрного Минчума! Неужели у всех гриффиндорцев отсутствует инстинкт самосохранения?»

В кабинете его уже ожидали Фортескью и Скримджер со своими старшими аврорами. Коротко поприветствовав собравшихся, Крауч перешел сразу к новостям.

— Министр принял решение выступить с обращением по поводу террора пожирателей. Предварительная дата — восемнадцатое ноября, суббота. Вот только, — он поджал губы, сдерживая рвущийся наружу раздраженный вздох. — Вместо атриума он желает выступить в Косом переулке.

По залу прокатилась волна тихого ропота, лица всех присутствующих выражали одинаковый скепсис.

— Выступлением в открытом общественном месте министр желает показать нашу силу и несгибаемость перед угрозами врага, — чуть повысил голос Крауч. — И наша с вами задача обеспечить абсолютную безопасность. Фортескью, Скримджер, первый драфт плана должен лежать у меня на столе через сорок восемь часов. Мы должны просматривать и контролировать каждый дюйм территории. Также я заранее даю добро на осмотр всех домов и магазинов и закрытие их каминов накануне и во время выступления.

— О да, подобное точно вселит уверенность в силу министерства, — саркастично протянул Грюм, даже не пытаясь снизить голос. — Всё это лишь ясно покажет, что мы от каждой тени дрожим и в каждом видим врага.

— С каких это пор ты имеешь что-то против принципа «постоянной бдительности»? — обратилась к нему Амелия Боунс.

— Я лишь отметил, что господину министру с этой задумкой никак не удастся усидеть на двух стульях, — хмыкнул Грюм. — Обеспечение должного уровня безопасности требует от нас зашугать жителей ключевого торгового района страны, что сводит на нет весь его план с «поднятием духа нации».

Присутствующие одобрительно закивали.

— Я согласен с Аластором, — произнес Скримджер, переведя взгляд на Крауча. — Не говоря уже о том, что эта затея представляет собой слишком большой соблазн для пожирателей. Мы, безусловно, приложим все наши силы для обеспечения безопасности, но Волдеморта не зря называют сильнейшим магом после Дамблдора. Есть ли ещё возможность уговорить министра пересмотреть свой план?

— Можно провести выступление в Хогсмиде и приурочить дату к школьным выходным, — предложил Фортескью, поглаживая подбородок. — Пожиратели не рискнут устраивать нападение в условиях, где может пострадать масса детей. Это стало бы для них репутационным самоубийством.

— Я уже предлагал это вариант, — покачал головой Крауч. — Министр не желает, чтобы про него писали, что он прячется за спинами детей. Так что отставить обсуждения. Мне всё это нравится не больше вашего, но нам придется работать в заданных условиях. Теперь перейдем к вашим докладам.

За прошедшую неделю ещё двум высокопоставленным министерским служащим, женатым на магглорожденных, поступили анонимные угрозы расправой. Никаких существенных зацепок пока не обнаружили, даже письмо на анализ было не отправить. Отправители не идиоты, догадались наложить чары уничтожения.

­«Причем мы даже не можем исключать вероятность, что за угрозами могут стоять, например, родственники, любовницы или обиженные коллеги, которые просто решили воспользоваться ситуацией. Злобность и изобретательность людей временами может поражать».

Планерку Барти покидал, в очередной раз утвердившись в мысли, что необходимо кардинально менять правила работы. Нужно больше полномочий для ДМП и для авроров. И он как раз собирался прощупать почву в одном из возможных направлений.

— Директор Крауч, доброе утро! Позвольте задержать вас на пару слов.

Соломон Гринграсс, директор департамента международного магического сотрудничества, неспешно приблизился к Краучу.

— Только если вы уложитесь в то небольшое время, какое займет путь до моего кабинета. Задержаться на разговор не смогу, много дел, — ответил Барти ровным тоном, не позволяя просочиться наружу ни капли раздражения.

Он не любил Соломона, как, впрочем, и большинство людей, кому не посчастливилось иметь с ним знакомство. Лучшими словами для описания его характера были «спесивый» и «лицемерный». Соломон мог брызгать слюной, крича, что кандидаты на замещение свободных должностей в его департамент «не могут быть сыновьями лавочников, и плевать мне на их навыки», а после спокойно обернуться к другому собеседнику, чтобы порассуждать о деградации «старых родов, не способных встроиться в меняющийся мир». Род же Гринграссов, хоть и вошел в список «Священных 28», вел свою чистокровную линию лишь с XVIII века. Соломон определенно чувствовал эту невидимую стену, навечно отделявшую его даже от относительно приземленных семей Краучей и Лонгботтомов, не говоря уже о Блэках, Малфоях и Роули. Такое положение и определяло его неловкие попытки добиться признания среди «прогрессивных нейтралов» и, одновременно, ни на дюйм не уступить свое место среди самопровозглашенной «избранной» элиты.

— Мне известно, о каких делах вы говорите, и имя им — Эдгар Боунс, — скривил губы Гринграсс, подстраиваясь под быстрый шаг Крауча.

— Видимо, в вашем департаменте совсем заняться нечем, раз вы находите время, чтобы следить за расписанием моих встреч, — ответил Барти и кивнул проходящим мимо сотрудникам. — Теперь буду знать, к кому обращаться, если мой секретарь окажется на больничном.

Шею Гринграсса залила краска, и он бросил на Крауча острый взгляд, но проглотил подколку и продолжил, понизив голос до шипящего шепота.

— Его проект по контролю над темномагическими артефактами служит лишь инструментом, чтобы дать аврорам беспрепятственный доступ в дома членов Визенгамота и чистокровных родов⁽²⁾. Понимаю, что такой сценарий в полной мере отвечает вашим нынешним интересам, однако…

— Только «моим» интересам? — переспросил Барти. — Не вы ли громче всех высказываетесь за запрет всего даже отдаленно «темномагического»? И блокируете любые мои попытки добиться для моих людей права использовать убивающее заклятие хотя бы против великанов.

— Я исхожу из благоразумной предосторожности, — елейным голосом ответил Гринграсс. — Директор Дамблдор давно говорит про коварство и опасность полумер в отношении того, что мы считаем «допустимым злом». Мой гражданский долг требует от меня препятствовать сценарию, где вы можете невольно, руководствуясь лишь благими намерениями, превратить нашу страну в силовое государство.

— Ближе к делу, директор Гринграсс, мы почти пришли, — прервал его Крауч, когда они завернули за угол и оказались перед дверьми его кабинета.

Рука Соломона дернулась, будто он хотел ухватиться за ручки двери и не дать Барти ее открыть, но в последний момент сдержался.

— Наши семьи много веков верно служат стране, за что у нас есть определенные привилегии. Я понимаю ваш соблазн временно ограничить их во имя правового дела. Но, увы, нет ничего более постоянного, чем временное. Потому я и обращаюсь к вам как один глава рода к другому и рассчитываю на солидарность. Надеюсь, что в погоне за нынешними врагами, вы не станете бездумно разрушать наше будущее.

— Я понял ваши опасения, директор Гринграсс, — кивнул Барти. — Уверяю вас, к проекту Боунса у меня тоже есть ряд претензий. Хорошего вам дня, — и закрыл дверь.

«Если мой план удастся, ты пожалеешь, что не давал ход проекту в его нынешнем невинном виде», — подумал он.

Эдгар Боунс пришел на назначенную встречу вовремя и, обменявшись рукопожатием, занял кресло напротив стола Крауча.

— Желаете чай или кофе? Могу также предложить сэндвичи, если вы ещё не завтракали, — предложил Барти.

— Только чай, пожалуйста. От сэндвичей я воздержусь, — хохотнул Эдгар и похлопал себя по выпирающему животу. — Дочь уже в открытую говорит, что я располнел как морж. Так что сейчас я на здоровой сбалансированной диете.

— У вас очень заботливая дочь, — коротко улыбнулся Барти, призывая на стол чашки, чайник и молочник. — И по словам ее руководителя, очень целеустремленная и собранная.

Эдгар невольно надулся от гордости. Старшая дочь была его несомненной любимицей.

— Эбигейл с первого курса входила в число лучших учеников. Я никогда и не сомневался, что она добьется больших успехов. Хотя, как отец, я бы предпочел, чтобы она вечерами с подружками встречалась, а не оформляла дела преступников.

Они ещё немного поговорили на отвлеченные темы, когда Барти решил, что обязательный пункт светской беседы они закрыли.

— Мистер Боунс, мне бы хотелось обсудить ваш последний проект, — начал он, опустив кружку с чаем. — Ваши идеи мне показались очень перспективными.

Эдгар грустно вздохнул, от чего его большие щеки слегка затряслись.

— Приятно слышать, но, к несчастью, большинство Визенгамота разнесло проект в пух и прах.

— Я предпочитаю говорить «обозначили слабые места для последующей доработки», — хмыкнул Крауч. — Большинство замечаний касались технической стороны вопроса: на основании каких критериев классифицировать степень опасности темномагических артефактов. И здесь я согласен с критикой — это слишком сложная и зыбкая область, куда никто не захочет лезть и что-то в ней классифицировать. Но меня привлекла смелая идея, которую вы заложили в основу, — он слегка нагнулся вперед, цепко поймав взгляд Эдгара. — Ограничить привилегии практически полной неприкосновенности личности и имущества чистокровных семей и членов Визенгамота.

Эдгар выпрямился в кресле. От образа расслабленного добродушного толстячка не осталось и следа.

— И полагаю, у вас есть идеи, как можно было бы иначе презентовать эту идею? — проговорил тот.

Крауч кивнул.

— Повысить серьезность проступка, за которым следует ограничение привилегий. К примеру, если есть серьезные доказательства полагать, что кто-либо из близких членов семьи является участником террористической организации. Доказательством участия могут быть найденная на месте преступления волшебная палочка или подтвержденные свидетельства авроров и подавителей. Все эти детали, безусловно, будут прописаны.

— И тогда…? — поднял брови Боунс, прекрасно понимая, что сейчас на британских островах активно действует лишь одна признанная террористическая организация.

— Тогда для защиты семьи и во избежание дискредитации остальных ее членов на дом и на всех ближайших родственников подозреваемого будут наложены чары постоянного слежения.

В кабинете повисла тишина. Эдгар хмурился и нервно покусывал губы.

— Вы осознаете, какое сопротивление это встретит? Речь уже не просто про обыск, а про отслеживание перемещений.

— Так и причина уже не доставшееся от двоюродной тетушки старинное зеркало, а особо тяжкое преступление, — с нажимом произнес Барти. — Скажу вам под большим секретом, мистер Боунс, я в любом случае собираюсь представить подобный проект. Поэтому я был бы крайне признателен за ваше участие в его «доведении до ума» и последующую поддержку. Голоса сразу двух глав семей из списка «священных», готовых добровольно отказаться от части привилегий ради общей безопасности, будет не так-то просто заглушить. И может даже, к моменту представления проекта нас будет и больше двух.

— Я… — на миг замялся Боунс, но тут же взял себя в руки. — Благодарю вас, директор Крауч, за оказанное доверие. Дайте мне немного времени на раздумья. Я дам вам более развернутый ответ позже.

— Конечно, берите столько времени, сколько вам нужно, — кивнул Барти и встал из-за стола, показывая, что разговор окончен.

«И обязательно передай наш разговор Дамблдору», — думал он, пожимая Эдгару руку. — «И вот уже не я один буду прощупывать почву и привлекать потенциальные голоса».

* * *

В преддверии выступления министра ДМП и Аврорат были поставлены на уши. Дел хватало всем: начиная от сотрудников правовых отделов, готовящих распоряжения на введение ограничений в пределах территории проведения мероприятия, и до авроров и подавителей, которых теперь пачками засылали в Косой переулок на патрули.

Детали постоянно менялись, и одно изменение тянуло за собой ворох других. Как организовать проход гражданских и вводить ли ограничение на их число? Кто будет присутствовать из высоких лиц помимо министра? Что делать с Лютным переулком? Записки-самолетики носились по коридорам целыми эскадрильями и после очередного их прилёта к кому-либо из руководителей из кабинета можно было отчетливо услышать цветистые ругательства.

На фоне всего этого бедлама разворачивалась активная кампания министра под лозунгом «Министерство — мощь». Пиар-команда Минчума всерьез взялась за дело. Интервью министра звучали отовсюду, значки в форме двух букв «М» носили почти все директора департаментов и руководители рангом ниже. Даже некоторые ребята из их корпуса — Пенни, Кит и Джон, — прониклись настроениями и приобрели себе кастомные версии под цвета факультетов.

В этой суматохе день рождения Сириуса пролетел почти буднично. К Поттерам он никак не успевал забежать ни в вечер дня рождения, ни в ближайшие выходные после. До выступления оставались считанные дни, да и обычную текучку никто не отменял. Все считали за счастье вернуться домой хотя бы к девяти вечера.

— Давайте скинемся и купим нам в корпус диван, — предложила одним утром отчаянно зевающая Эдит, когда половина младшего состава уже привычно встретилась не в офисе, а в очереди за кофе. — Составим расписание и сможем в перерывах хоть минут пятнадцать вздремнуть в комфорте.

— Согласовано, — решительно закивала Пенни, забирая свой напиток. — Я уже не могу так жить, вот, поглядите — пришлось перейти на капучино с двойной порцией эспрессо.

— Никаких диванов, — запротестовал Толстоватый. — Иначе Робардс совсем нас тут под землей закроет. Будем на поверхность только ради вызовов и патрулей подниматься.

После их перепалки на тренировке между Сириусом и Толстоватым установилось нечто вроде подчеркнутого нейтралитета. Они спокойно сосуществовали в одной компании, но прямое общение сводили к минимуму, и обоих такое положение дел вполне устраивало.

В дверях крыла они столкнулись с таким же заспанным Робардсом. Тот ответил на их приветствия коротким кивком и, буркнув «не разбегаться, через час-полтора капитан представит план расположения», быстро умчался.

К пол-одиннадцатого Скримджер собрал всех в кабинете группы Макмиллана для оглашения плана. На стене была вывешена карта Косого переулка, вытянутого с северо-запада на восток, и прилегающих к нему территорий: Лютного переулка на южной стороне недалеко от выхода из Дырявого Котла; Горизонтальной аллеи, пересекающей Косую с севера на юг практически по середине, а также крытого рынка Каркитт, расположенного рядом с Гринготтсом.

— За восемнадцать часов до выступления на всю эту территорию, — Скримджер постучал палочкой по карте. — Будут наложены антиаппарационные чары, а камины отключены от сети летучего пороха. На ночь будут выставлены дежурные подавители для наблюдения и помощи местным на случай экстренных происшествий. Мало ли кто рожать или умирать именно в это время вздумает.

— Не сглазь, — буркнула Амелия Боунс и на всякий случай начертила палочкой в воздухе крестик.

— Пропуск зрителей и журналистов будет осуществляться через Дырявый котел, — продолжил Скримджер. — На выходе из паба все будут проходить через досмотр. Министр и высокопоставленные участники прибудут через специально выделенную каминную сеть в банке Гринготтс. За пять минут до начала выступления все камины вновь перекроют. На этом этапе есть вопросы?

— Как продуман вопрос с эвакуацией гражданских в случае атаки? — Амелия Боунс задумчиво постукивала пальцами по подбородку.

— У Крауча, меня и Фортескью будет доступ к снятию антиаппарационного барьера. Так большая часть гражданских сможет самостоятельно трансгрессировать в безопасное место.

Под конец капитан разбил всех на группы и назначил каждой свою позицию:

Андрис Сандек, Кит Скримджер и Пенни Перкс — крыши на северном участке Косого переулка рядом с Дырявым котлом;

Джеремия Гольдштейн и Эдит Форд — северное пересечение Косого переулка и Горизонтальной аллеи;

Амелия Боунс и сам капитан — крыши на северном участке Косого переулка рядом с Гринготтсом;

Джон Долиш, Пий Толстоватый и Сириус Блэк — проход на рынок Каркитт;

Терри Макмиллан, Брайан Бут и Римус Люпин — наблюдение в толпе;

Гавейн Робардс — приставлен к охране министра.

Ожидаемо, что новичков не поставили на критические позиции. Хотя назначение на самый отдаленный и простой участок — настолько, что для него даже не выделили никого из старших авроров, Сириуса всё же это раздосадовало.

— И последнее, — произнес Скримджер. — В отношении всех деталей, касательно обеспечения безопасности, действует полный запрет на разглашение. Зайдите потом ко мне, чтобы расписаться за внесенные изменения в соглашениях. На этом всё.

Заскрипели отодвигаемые кресла, и все потянулись к выходу.

— Пий, Сириус, можно вас на секунду, — махнул им рукой Долиш и отвел в холл подальше от остальных кабинетов. Сириус не мог не задаваться вопросом, чем думал капитан, назначая именно Джона, а не того же Брайана, старшим в их тройке — даже если им и доверили относительно простой участок. Достаточно застенчивый и тихий, вечно сутулящийся из-за своего роста Долиш не казался очевидным выбором на такую роль.

— Скажите прямо, парни, вы сможете нормально работать вместе? — выпалил тревожащий его вопрос Джон. — Если сомневаетесь, давайте лучше прямо сейчас договоримся о замене кого-нибудь из вас, например, на Римуса.

— Ну уж нет, я по таким вещам перед капитаном позориться не хочу, — фыркнул Пий и бросил на Сириуса колючий взгляд. — С моей стороны проблем не будет, Джон, обещаю.

— Аналогично, — коротко кивнул Сириус.

— Ладно… тогда хорошо, — Джон не выглядел достаточно обнадеженным, но позволил себе слабую улыбку. — Рынок расположен слегка в стороне от основной улицы. Думаю, у нас особых проблем не будет. Спокойно постоим на посту и посмотрим на министра сбоку.

Чуть позже Сириус, постучавшись, прошел в кабинет Скримджера. Капитан сидел погруженный в чтение отчета и, не глядя, махнул рукой в сторону стола, на котором были выложены индивидуальные папки с соглашениями о неразглашении. Сириус открыл свою и расписался в приложении с изменениями от сегодняшнего дня. У него в списке пока было всего два пункта — про оборотничество Терри и детали предстоящей операции. Сириус боялся даже представить, сколько их должно быть в соглашениях тех же Робардса или Сандека.

— Сэр, позвольте спросить? — поддался он внезапному порыву, обратившись к Скримджеру.

— Разрешаю. Что у тебя?

— Почему бы просто не брать со всех авроров Непреложный обет? Зачем эта морока с бумажками, тем более что они даже не могут физически помешать нам раскрыть информацию. Только предупредить вас о свершившемся факте.

— На самом деле чары можно расширить, чтобы болтуна настигало какое-либо проклятие, — пояснил капитан. — И его было бы невозможно снять в течение нескольких лет. А само проклятие может быть практически любым — от прыщей на лице до более серьезного членовредительства. Амелия как-то предлагала то, от которого член превращается в кактус. Но закономерно встал вопрос о гендерной дискриминации.

Он обмакнул перо в чернильницу и стал делать пометки в блокноте, то и дело сверяясь с отчетом.

— Во-первых, жесткие ограничения контрпродуктивны в нашей деятельности, — продолжил Скримджер. — Всегда могут возникнуть обстоятельства, когда какие-либо из сведений придется разгласить. Чтобы завоевать чье-то доверие или в рамках торга с преступниками, которые удерживают заложников. Также аврор должен иметь возможность изложить требуемую информацию в случае выступления свидетелем на суде. Каждый такой случай рассматривается отдельно.

— А Сандек говорил, что в случае разглашения сразу увольняют, — ответил Сириус.

— Если причиной стала халатность, то да. Но такие нюансы легко выяснить. Ты ведь догадался уже, что Айзека здесь не только за педагогические навыки держат?

Сириус кивнул. Он хорошо помнил немигающий взгляд инструктора, который, казалось, проникал прямо в мозг и кристально видел все потаенные мысли, когда Сириуса расспрашивали про связи с оборотнями. Айзек, несомненно, обладал каким-то даром ментальной магии.

Капитан отложил перо и откинулся в кресле, разминая затекшие плечи.

— Во-вторых, множество ограничений с природой Непреложного обета: за всю жизнь можно принести не более трех-четырех обетов, и они не могут противоречить друг другу. Обет также накладывает на вторую сторону магический долг, родственный по своей сути к долгу жизни. Далеко не все готовы согласиться на такие условия. И в-третьих, — губы Скримджера тронула легкая усмешка, — Ритуал Непреложного обета, завязанный на принуждении и смерти, никак не может быть допустим в правовой практике министерства. Даже в текущих условиях.

— Ох, — выдохнул Сириус. — Я как-то не подумал.

— Стоит привыкать делать это почаще. Полезная привычка.

* * *

На встречу Ордена Сириус и Римус прибыли самыми последними. Они едва успели поздороваться, когда Дамблдор открыл обсуждение.

Ожидаемо, даже в Ордене главной темой было грядущее выступление министра. Сириус и Римус чуть не задохнулись от неожиданности, когда Грюм начал спокойно излагать детали плана по обеспечению безопасности. Увидев их широко раскрытые от изумления глаза, Аластор усмехнулся.

— Есть свои плюсы в позиции начальника. Так что я во многом могу сам определять степень конфиденциальности сведений для себя и своих ребят, — кивок в сторону Лонгботтомов. — Вас-то небось за каждую мелочь заставляют в соглашении расписываться?

Римус осторожно кивнул, не уверенный, что имеет право даже на такое действие.

— ДМП сделал всё возможное в поставленных ему условиях, — резюмировал Дамблдор, выслушав информацию Грюма. — Но такая защита все ещё потенциально проницаема. Будет не лишним, если как можно больше наших членов смогут также посетить мероприятие, чтобы в случае необходимости помочь сдержать пожирателей.

Многие согласно закивали.

— Можете рассчитывать на нас, директор! — воскликнул Джеймс, и его энергично поддержали братья Пруэтты.

Сириус поймал улыбку Джеймса. Наконец-то они окажутся на одном задании и будут действовать вместе, как в старые времена. Радость его слегка приглушалась мыслью, что его поставили фактически на задворки, но Сириус отмел ее, уверенный, что в случае заварушки никто не запретит ему ринуться в гущу схватки.

А вот сидевший рядом Римус хмурил брови и выглядел встревоженным.

— Эм… извините, сэр, — неуверенно произнес он, оглядываясь на Фрэнка и Алису в поисках поддержки. — По прогнозам на выступление должно прийти много слушателей. Очень много. И в случае каких-либо эксцессов в толпе может начаться давка, в которой мало чем смогут помочь даже подготовленные люди.

— В словах Римуса есть резон, — согласилась Алиса. — Может, будет лучше, если Орден будет наготове где-нибудь недалеко от маггловского входа в Дырявый котел?

— Или в принципе где угодно, — добавил Римус, воодушевленный поддержкой. — Выступление будут транслировать по колдорадио. Если произойдет атака или иная провокация, об этом станет известно мгновенно.

Дамблдор покачал головой.

— Первым делом пожиратели постараются перекрыть доступ возможному подкреплению. Нет, лучше, если будут присутствовать как можно больше подготовленных волшебников. Если не для прямого столкновения, так для защиты людей.

Римус нахмурился, но дальше спорить не стал.

По завершении собрания ребята не стали расходиться, а остались на ужин. Окинув взглядом опустевшую гостиную, Сириус усмехнулся, приметив в углу маггловскую печатную машинку. После первой брошюры Ордена действительно разразился скандал, когда главы нескольких газет и издательств, а также производитель оборудования завалили Аврорат запросами на обеспечение охраны и требованиями «разобраться с провокаторами».

— Элегантное решение. Твоя идея? — спросил он у Лили.

— А сам как думаешь? — усмехнулась та. — Даже немного стыдно, что не додумалась. Слишком привыкла за семь лет ко всему магическому.

Когда они вдвоем прошли на кухню, там уже вовсю шел спор.

— Дружище, что вы сделали с Лунатиком в своем аврорате? — возмущался Джеймс. — Он всегда был тем ещё тревожником, но сейчас это уже какая-то крайность. Всё ещё пытается уговорить нас с Лили отсидеться дома в эту субботу.

— Ты просто отвык от него, — хмыкнул Сириус. — Как всякий хороший староста он следует правилам и стремится к порядку. А в аврорате у всех единодушное мнение, что «хороший гражданский — тот, кто не путается под ногами».

— Ах вот как, — фыркнул Джеймс и пихнул локтем Питера. — Вы только послушайте их, господин Хвост, мы для них уже просто «гражданские». А кто, уважаемые авроры Блэк и Люпин, ваши задницы в школе прикрывал? Кто мантией от Макгонагалл укрывал? Кто крыской на разведку бегал? А? — Джеймс попытался было изобразить обиду, но прыснул, не продержавшись и пары секунд. Он совершенно не умел долго злиться, даже в шутку.

— И кстати, — продолжил он уже серьезным тоном. — Из слов Грюма я не услышал, как вы планируете оградить небо, чтобы не дать пожирателям тупо прилететь на метлах.

Лили хлопнула ладонью по лицу.

— Милый, ты серьезно? Даже я знаю, что это невозможно, а я магглорожденная.

— В смысле? Почему невозможно? — Джеймс недоуменно переводил взгляд в поисках поддержки, но все лишь кивали, соглашаясь с Лили.

— Сохатый, ты прочитал в жизни хоть что-то кроме «Истории квиддича»? — усмехнулся Сириус.

— Обижаешь. В моем списке ещё как минимум два руководства по анимагии.

— Косой переулок находится в «пространственном кармане», — сжалился над другом Римус. — Который по слухам ещё Мерлин создал. Такие карманы не скрывают участок местности, а создают новую территорию, которая находится как бы «в складках» пространства, поэтому ее и называют карманом. Пройти на такую территорию возможно только через специально зачарованные точки входа.

— Ты никогда не задумывался, зачем для прохода в переулок в Дырявом котле стоит зачарованная стена? — подхватил Сириус. — Бар и так могут видеть лишь волшебники, так зачем дополнительная преграда? Так просто эта стена и является основным магическим проходом, а последовательность кирпичей — паролем от него. Даже если разбомбить в пыль весь Лондон, эта стена выстоит и продолжит служить проходом.

— А как тогда туда совы летают? — с сомнением уточнил Джеймс.

— Все волшебные животные могут свободно проникать через границы подобных карманов. Как раз наблюдая за путями миграции зверей, магические государства и обнаруживали у себя под боком неожиданных соседей в виде скрытых анклавов.

— А после захватывали их и вырезали жителей, — сморщила нос Лили. — В лучших традициях маггловских колонизаторов. И пожиратели ещё заявляют о каком-то «моральном превосходстве» волшебников.

— Понял-понял, — энергично закивал головой Джеймс. — Более глубокий исторический экскурс не требуется, благодарю. Вот уж по чему, так по урокам Бинса я определенно не скучаю.

* * *

— Милый, как же ты вырос, — маленькая с обвисшей кожей старушка, раскинув руки, засеменила в сторону Джона Долиша. Он поднял руку в останавливающем жесте.

— Простите, миссис Холт, я сейчас при исполнении.

— Конечно-конечно, — энергично закивала женщина, отступая на шаг, но не отрывая от него маленьких слезящихся глазок. — Ну, какой красавец вырос, ещё и аврор! А казалось, совсем недавно бегал малышом тут по улочке.

Сама же волшебница была такой же, какой её помнил Долиш, словно давно достигла некой конечной точки старости, после которой лицо уже перестает меняться. Разве что количество зубов постепенно уменьшается.

— Как у вас самой дела, миссис Холт? Как продажи трав идут?

— Да всё как обычно. Хоть война, хоть мир, а люди так же страдают от бессонниц, тревог иль нежелательных беременностей. Так что клиентов у меня не убудет, — махнула рукой старушка. — Разве что драконий навоз ужасно дорожает, и слухи нехорошие ходят, будто министерство хочет торговлю ограничить со странами, через которые пожиратели себе контрабанду ввозят. Слышал про это что-нибудь?

— Честно, ничего не знаю, — помотал головой Джон. — Но я думаю, что всё это враки. Ключевые ингредиенты для многих зелий импортные. Не идиоты же в международном департаменте сидят.

Ведьма иронично хмыкнула.

— Я бы не делала таких громких заявлений. Поживешь с моё и тогда осознаешь, как в мире на самом деле много дураков.

Из глубины лавки вышел Макмиллан с палочкой в руке и окинул бездельничающего подчиненного тяжёлым взглядом.

— Чего стоишь столбом, пошли дальше. Там домов и лавок ещё столько, что нам до ночи хватит.

— Да, сэр. Простите, сэр, — быстро извинился Джон и прошел за наставником. — Хорошего вечера, миссис Холт.

— И вам всего доброго, молодые люди, — помахала им вслед ведьма.

Выйдя в слабо освещенный Лютный переулок, Терри и Джон сделали лишь пару шагов, чтобы оказаться у входа в соседнюю лавку. В Лютном дома были узкие и плотно теснились друг к другу, подпирая соседей облупленными стенами.

Макмиллан громко постучал в дверь.

— Британский аврорат, плановый осмотр.

Работали по отлаженной схеме. Макмиллан проводил осмотр, а Долиш завязывал беседу с хозяевами, делая вид, что отлынивает от работы, а на самом деле — чтобы собрать информацию.

Как бы Терри ни изображал из себя матерого и разбирающего во всех преступных делах аврора, он оставался выходцем из благополучной семьи. Он никогда не сможет понять Лютный так, как выросший в нем Джон. Лютный был не просто пристанищем для сомнительных дельцов и побитых жизнью людей, это была настоящая община, где действовал строгий кодекс правил, за соблюдением которого присматривало собрание из числа старейших и наиболее авторитетных местных. Джона все ещё считали своим, лишь потому что, даже став аврором, он не переступил черту и не стал разглашать общие секреты.

Последним в списке на обход был единственный относительно приличный паб в их переулке — «Бухой фэй». Именно через «э».

Авроров на входе встретил владелец Малкольм Шанпайк. В иерархии Лютного, на вершине которой прочно закрепился старик Бёрк, Шанпайк располагался примерно на третьем уровне. Не самый приближённый к силе, но и не планктон.

— Даже не начинай, — коротко бросил он Джону, едва Терри скрылся из вида. — Даже будь у меня хоть какие-либо сведения, всё равно бы тебе не сказал. Мне проблемы не нужны, старик и так в последние дни злой, как тысяча церберов.

Джон кивнул и облокотился на барную стойку. Ничего не значащие для постороннего слова Малкольма сообщили Джону достаточно.

Он не сомневался, что старик Бёрк инициативно связался с пожирателями, желая получить от них гарантии безопасности. Для Лютного противостояние пожирателей и министерства выглядело, как бой жабы с гадюкой. Переулок и его община многие годы выживали, умело балансируя на самой грани. Но ключевое слово именно «выживали». Во всех конфликтах главное было защитить себя, потому старик Бёрк в равной степени вел дела и с министерством, и с пожирателями, часто оказывая каждой из сторон услуги в зоне своей уникальной «специализации». И справедливо рассчитывал на ответные любезности.

Очевидно, в этот раз пожиратели проигнорировали запрос Бёрка и оставили того в полном неведении. А старик очень не любил сталкиваться с неуважением. И Малкольм посчитал важным сообщить об этом.

— Понимаю, — медленно кивнул Джон. — Мы завтра в любом случае сделаем всё возможное для обеспечения безопасности. Всеобщей безопасности. А там уже будем смотреть по ситуации.

— Будем смотреть, конечно. И делать выводы, — хмуро кивнул Малкольм, протягивая Джону бутылку сливочного пива. — За счёт заведения. И ты не теряйся, парень, заходи в родные края почаще. Здесь для тебя всегда будет место, как бы ни повернулась судьба.

В общежитие для младших сотрудников ДМП он вернулся, когда на часах была почти полночь. Брайан как раз выходил из душа.

— Есть какие-либо ценные сведения? — спросил друг.

Джон задумчиво покачал головой.

— Ничего, что могло бы нам помочь завтра. А в будущем… вполне возможно.

Если пожиратели продолжат пользоваться «услугами» Лютного, не давая взамен никаких гарантий и не считаясь с гордостью его патриарха, то Бёрк легко может пересмотреть свою позицию нейтралитета в конфликте.

* * *

В Косом переулке, ещё погруженном в сумерки ноябрьского утра, кипела активная деятельность, за которой с любопытством наблюдали местные, стоя в дверях домов и магазинов.

У ступеней Гринготтса группа хозяйственников устанавливала трибуну для выступления Минчума и ряды для почетных участников. Другая группа, подняв палочки к небу, старательно сдерживала так и норовивший прорваться мелкий дождь. Скучающие подавители прогуливались вдоль своих постов по периметру переулка или сидели, вытянув ноги, на наколдованных табуретах.

Постепенно переулок начали заполнять первые зрители, и Римус принялся бродить в толпе, прислушиваясь к разговорам и пытаясь приметить подозрительных личностей. Но пока взгляду решительно не за кого было зацепиться. Его окружали обычные люди в приподнятом настроении, некоторые приходили целыми семьями. Одна такая чета шла сбоку от Римуса: отец держал под руку супругу, а на его плечах энергично вертел головой круглолицый мальчишка с выбившимися из-под шапки светлыми прядями волос. На шарфе малыша был прикреплен значок в виде двух пересеченных букв «М».

Римус занял оговоренную позицию на специальном возвышении напротив «Флориш и Блотс» и кивнул расположившемуся на противоположной стороне улицы Брайану. Народу с каждой минутой становилось все больше, и от того перемещаться в толпе становилось все тяжелее. Римус заметил прокладывающих себе путь Джеймса и Лили, а в далеке виднелись ярко-рыжие макушки Фабиана и Гидеона.

Со своего места Римус не мог видеть Гринготтс, у ступеней которого должно было произойти основное действо, но прокатившийся по толпе шум и зазвучавшая из развешанных вдоль улицы мегафонов музыка дали понять, что главные лица прибыли.

Речь министра Римус слушал вполуха. Минчум посвятил много слов прошлым победам Магической Британии, подчеркивая, что все они были достигнуты за счет сплочения многих «неравнодушных талантливых волшебников и ведьм различного происхождения».

После он наконец перешел к нынешним дням, обрушившись с яростной критикой на пожирателей:

«Их идеи — это циничное надругательство над всеми традициями единства, доверия и сотрудничества, связывающими нашу страну. Они не принесут никому ни процветания, ни обогащения. Они лишены основ и принципов, кроме аппетита к господству».

Вновь последовали призывы к сплочению. Зрители живо откликались на речь министра, и тому не раз приходилось делать паузу из-за продолжительных оваций. Многие владельцы магазинов выглядывали из окон верхних этажей и вытягивали шеи в сторону сцены с трибуной.

А Гарольд Минчум все продолжал:

«Человек, называющий себя “Волдемортом” — не более, чем злобный монстр, ненасытный в своей жажде крови и изощренный во всех формах человеческой злобы. Он желает принести на наши земли лишь кровавою бойню и разорение. Он не остановится, пока каждый некогда свободный волшебник не окажется под его пятой, низведенный до состояния униженного повиновения».

В этот миг над переулком раздался оглушительный хлопок. Римус тут же вскинул руку с палочкой и завертел головой, но с его места не было ничего видно. Со стороны банка донесся свист заклятий, и по толпе прокатились крики, которые тут же потонули в раскатах пронесшегося по всему переулку высокого холодного голоса:

— Не стоит чернить имя того, кому не можете противостоять.

Небо прорезала длинная вспышка заклятия, протянувшаяся через весь переулок подобно молнии. И разверзся ад.

___________________________________

Примечания автора:

1. Напоминаю сотрудников спецкорпуса.

Руфус Скримджер — командир Корпуса в звании «Капитан».

Гавейн Робардс — старший аврор, заместитель Скримджера.

Андрис Сандрек (ОМП) — старший аврор, в его подчинении:

Сириус Блэк — младший аврор;

Эдит Форд (ОЖП) — младший аврор, на год старше Сириуса, выпускница Дурмстранга.

Амелия Боунс — старший аврор, в ее подчинении:

Пий Толстоватый — младший аврор, на год старше Сириуса, хаффлпаффец;

Кит Скримджер (ОМП) — младший аврор, на два года старше Сириуса, рейвенкловец.

Джеремия Гольдштейн (ОМП) — аврор

Терри Макмиллан (ОМП) — старший аврор, в его подчинении:

Джон Долиш — младший аврор, на два года старше Сириуса, слизеринец;

Брайан Бут (ОМП) — младший аврор, на два года старше Сириуса, слизеринец;

Пенни Перкс (ОЖП) — младший аврор, на год старше Сириуса, рейвенкловка;

Римус Люпин — младший аврор.

Айзек (ОМП) — инструктор, отвечающий за тренировки.

2. Немного "внутрянки" от автора.

Изначально объема написанных сцен, охватывающих период от посещения Сириусом лаборатории до атаки на Косой переулок, выходило на две главы. Но они тормозили темп и ощущались как эпизоды аниме slice of life. Чтобы сократить объем до одной главы, пришлось вырезать очень много сцен. Но мне не хотелось бы, чтобы все они канули в безвестности, поэтому ниже будет небольшой рассказ о трех, которые было особенно жалко ^^

2.1. После конфликта с Пием Сириус решал хотя бы попытаться разобраться с ситуацией. Но т.к. он эксперт в эскалации конфликтов, а не в их урегулировании, то он призвал на помощь "женский совет" в лице Пенни и Эдит.

Что нравилось в сцене: 1) возможность понаблюдать за ребятами в неформальной атмосфере, так как для разговора они выбрались в маггловское кафе; 2) дружеское взаимодействие между девочками, 3) то, как они взяли Сириуса в оборот и провели с ним беседу в духе "давай-ка выясним, откуда в тебе потребность вести себя как злая псина и как она связана с твоим детством".

Почему попала под нож: она не двигала сюжет, и мне не нравилось, что Сириус в ней ведет себя слишком "эмоционально осознанно". Подобные упрямцы не приходят к просветлению за 1-2 разговора.

2.2. Сириус замечает, что все его дежурства точненько выпадают на дни собраний Ордена. Пытается устроить скандал Андрису, который его быстро осаживает, доходчиво поясняя, что тявкалка еще не выросла.

Что нравилось в сцене: 1) раскрытие отношения Андриса к Ордену и конкретно к Альбусу Дамблдору; 2) намеки на его неоднозначное прошлое.

Почему попала под нож: для сокращения объема. Тем более, что Андрис с нами в сюжете прочно и надолго — еще придет время его раскрытия.

2.3. Разговор Сириуса и Дамблдора.

Что нравилось в сцене: 1) подтверждение, что Дамблдор не просто сказал Сириусу "следи за спецкорпусом" и забыл, а действительно ожидает отчеты. 2) раскрытие части лора войны с Гриндевальдом, и объяснение того, почему ее не стоит воспринимать как "весь мир объединился в борьбе со злом, а Альбус — всеобщий спаситель".

Почему попала под нож: она была плотно связана с вырезанной сценой с Андрисом и не могла существовать в отрыве от нее:(

---

1) Конфликт упоминался в 1 главе в мысленном "монологе" Толстоватого перед спаррингом с Сириусом

Вернуться к тексту

2) Идею этого декрета обсуждали на встрече Ордена во 2 главе

Вернуться к тексту

Руфус Скримджер и Амелия Боунс. Крыши вблизи банка Гринготтс.

Руфус взметнул палочку, едва заметив высокую фигуру на ступенях Гринготтса. Волдеморт даже не успел открыть рот, как с ближайших крыш в него устремились заклятия.

Но их быстрая реакция оказалась бесполезной. Темный маг без усилий отбил все удары и взмыл ввысь к фронтону банка, туда, где его не могли достать их заклятия.

Амелия начала выводить формулу Карпе Ретрактум, когда Руфус грубо схватил её за руку.

— Нет! Он собьёт тебя на подлёте.

Едва слова сорвались с его губ, как один из авроров уже рванул ввысь. Волдеморт даже не снизошел до Авады. Ленивым взмахом палочки он рассек чары храбреца, и тот с кошмарным хрустом рухнул на каменные ступени Гринготтса.

На земле кричали перепуганные люди, напирали и сбивали друг друга, пытаясь пробиться назад. Приписанные к охране авроры сбились в плотную группу, выставив щиты.

«Не стоит чернить имя того, кому не можешь противостоять», — насмешливый голос Волдеморта резанул по ушам, проносясь через всю улицу. Из его палочки вырвались молнии. Они протянулось через весь переулок и застыли в небе, вспоров его разрезами.

Усмехнувшись, тёмный маг трансгрессировал прочь.

И в тот же миг с неба обрушился дождь из змей — сотни скользких шипящих тварей. Крики смешались с шипением, переулок захлестнул хаос.

— Капитан, что с антиаппарационными чарами? — Боунс запустила Випера Эванеско в группу змей, приземлившихся на крышу рядом с ними. Заклятие прошло сквозь них, не оставив ни царапины.

— Очевидно, они были взломаны, — режущее Руфуса отсекло тварям головы. Обезглавленные тела тут же растаяли черной дымкой. — Мы заперты в этом адском террариуме.

Он бросил быстрый взгляд вниз, оценивая ситуацию. Авроры из группы охраны разделились: одна группа, сомкнув щиты, медленно пятилась к ступеням Гринготтса, прикрывая чиновников. Другая отчаянно отбивалась от реки змей, которая, шипя и извиваясь, отрезала банк от переулка, запирая обезумевшую от страха толпу в ловушке.

— У випов все под контролем. Наша задача — гражданские. Спускаемся и организуем проход для эвакуации через это змеиное поле на рынок.

Его следующие слова потонули в новой волне криков. Резко обернувшись, Руфус увидел, как со стороны Горизонтальной аллеи в небо вздымаются языки пламени.

* * *

Джеремия Гольдштейн и Эдит Форд. Северное пересечении Косой и Горизонтальной аллей.

— Прохода нет! Назад! — надрывался Джеремия изо всех сил удерживая щит, гудящий под натиском перепуганной толпы, рвущейся на Горизонтальную аллею. Его голос тонул в общем шуме, а свободной руки, чтобы наложить Сонорус или хоть как-то помочь Эдит, просто не было.

— Дай пройти! — орал один из мужчин, пытавшихся проломить барьер. — Здесь дети! Пропусти, урод!

В этот миг из-за спины Гольдштейна прилетели две отрубленные головы и с хлюпающим звуком стукнулись о барьер. Толпа с криком отшатнулась, наконец оставив попытки прорваться.

— Форд, ты как там? — бросил через плечо Джеремия и отшвырнул ногой одну из голов. Та щелкнула зубами, пытаясь вцепиться в его ботинок.

— Справляюсь! — Эдит резко отклонилась, едва увернувшись от когтей особо проворного инфернала. — Люкс дируо!

Ослепительная белая вспышка ударила в грудь твари и прожгла в ней дыру. Инфернал мгновенно распался пеплом, сухой кожей и костной пылью.

Впереди, насколько хватало взгляда, аллею заполняли десятки таких же оживших трупов, обрушившихся на них с неба. Эдит предпочла бы змей.

Инферналы были едва ли проворнее или быстрее обычного человека, но сила их была чудовищной. Скорее оживший труп старушки вырвет тебе руку из сустава, чем ты сможешь отцепить от себя хотя бы один её палец. А пара таких тварей запросто поднимала на руках крупного мужчину. Идеальное оружие против них — мощные заклятия большого радиуса действия: огненный вихрь, Редукто Максима, тот же «Люкс дурио», бьющий веером, а не в точку.

Но Эдит зажали в узкой аллее, где за каждым окном и дверью притаились перепуганные люди.

Дерьмо.

— Прочь от окон! Закройте глаза! — уже в который раз крикнула Эдит, кружась и отстреливаясь от бросающихся на неё тварей. Со стороны ближайшего дома донесся крик боли. Кто-то все же решил поглазеть на сражение и теперь катался по полу, с воем прижимая руки к глазам. Этому зеваке ещё пару недель придется пожить в полной темноте. Потому что в словосочетании «светлые проклятия», ключевое слово все же «проклятия».

— Не высовывайтесь, иначе попадете под удар! — Эдит кричала уже хрипло, на лету уничтожая двумя точными вспышками пару инферналов, заходящих к ней сзади.

«Какие же идиоты», — яростно сверлило в висках. Из-за них она была вынуждена плясать на грани, ускоряя рефлексы до предела и бить точечно по одной твари, вместо того чтобы выжечь всю толпу до пепла парой-тройкой веерных Люкс дурио. Но такая сила случайному зеваке не зрение на время повредит, а испарит глаза вместе с содержимым черепа.

Приходилось работать аккуратно: отступать, держать дистанцию и выбивать их поштучно, не давая никому из остальной орды схватить её и разорвать на куски.

Костлявая рука вцепилась в её рукав и рванула на себя. Эдит пошатнулась и в последний миг рубанула палочкой по ткани. Отрезанный лоскут остался в пальцах инфернала, а она, едва удержав равновесие, отпрыгнула.

«Так меня просто сомнут», — мелькнуло в голове с холодной ясностью.

Она подтянула себя чарами к карнизу ближайшего магазина. Ноги скользили по узкому покрытому наледью карнизу, рука неестественно вывернулась, вцепившись в выступ. Зато инферналы остались внизу.

«Выберусь — расцелую Джера за Карпе Ретрактум»⁽¹⁾.

С высоты открылась идеальная точка обзора. Будь у Эдит третья рука, она бы хлопнула себя по лбу, что сразу не догадалась занять возвышенность.

Ей потребовалась всего минута, чтобы методично, со снайперской точностью, расстрелять оставшихся мертвецов. Когда последний рассыпался прахом, она уже цеплялась за выступ самыми кончиками пальцев, мышцы руки дрожали от перенапряжения, а перед глазами плыли красные точки.

Эдит заморгала, пытаясь сфокусироваться. Красные точки никуда не исчезали и не двигались. Россыпью крошечных звезд они проглядывались в стыках брусчатки и стенах домов.

— Форд! — к ней уже бежал Гольдштейн. — Я запечатал проход трансфигурацией, она продержится какое-то время. Быстро проверь сектор! Если чисто — запускай людей, смотри, чтобы не задавили друг друга. Я — на южную сторону, у них там жуткий пожар, пламя бьёт футов на тридцать.

Пожар? От промелькнувшей мысли Эдит прошиб холодный пот. Она спрыгнула вниз, замедлив падение в нескольких дюймах от земли.

С высоты человеческого роста красные точки практически не были видны, но Эдит запомнила расположение ближайших. Резким взмахом палочки она заморозила участок стены и принялась выкалывать из стыков то, что привлекло её внимание.

— Эдит, что ты…? — Джеремия подавился продолжением вопроса, увидев на её ладони несколько замороженных, мерцающих красным яиц огневицы.

— Они по всей улице запрятаны и видны только с высоты, — затараторила Эдит. Мысли галопом проносились у нее в голове, едва успевая укладываться в слова. — Если на южной стороне тоже были инферналы, и против них применили огонь, то…

— То эти яйца огневицы его многократно усилили и сделали неуправляемым, — закончил Гольдштейн. Он выхватил из её руки одно яйцо, разломил и увидел полностью сформировавшийся зародыш. Значит, яйца уже готовы к самовоспламенению.

— Покрываем льдом всю улицу! — скомандовал Джеремия, уже начав творить заклятия. — Я иду на север, на тебе южный участок до барьера.

Эдит рванула в указанном направлении, вымораживая пространство вокруг себя сплошным ледяным панцирем. Бросив быстрый взгляд назад, на поднимающийся над северными крышами чёрный дым, она поняла: на помощь к остальным они уже не успевают.

* * *

Джеймс Поттер и Лили Эванс. Центр Косой аллеи

— Почему все ещё нельзя трансгрессировать? Неужели всю верхушку убили? — встревоженно воскликнула Лили.

— Подумаем об этом потом.

Кто-то с силой толкнул Лили, и Джеймс едва успел подхватить её и не дать упасть под ноги паникующей толпе. Он крепко прижал девушку к себе и стал небольшими шагами продвигаться от центра к стенам домов и магазинов.

Это казалось почти непосильной задачей. Они оказались словно в центре безумного человеческого водоворота: одна часть людей пыталась бежать к Дырявому котлу, а другая с криками прорывалась в противоположную сторону, к Гринготтсу. Что было странным, ведь атака началась именно оттуда.

Бороться с толпой или идти против нее было бесполезно. Джеймс позволял нести себя и Лили то одному, то другому потоку, лавируя между ними малыми шагами. Он получил уже с несколько дюжин болезненных ударов по рёбрам, рукам и ногам. Очки съехали на кончик носа, и Джеймсу приходилось смешно дёргать головой, чтобы не дать им слететь окончательно. Всё это время он изо всех сил прижимал к груди Лили, прикрывая её голову от случайных ударов.

Удивительно, что их до сих пор не укусила ни одна из сотки наколдованных Волдемортом змей. Может, их всех просто затоптали?

Чудом их вынесло из центра толпы к стене дома. Джеймс развернулся и оперся руками о стену, стараясь создать для Лили хоть немного пространства. Тут же на него обрушилось давление массы тел. Чей-то локоть с силой врезался ему в почку. Джеймс сдавленно охнул, колени подкосились, и он рухнул бы, если бы Лили не подхватила его.

— На поясе сумка с расширением пространства… там метла! — прохрипел он ей прямо в ухо, сам едва слыша свой голос в оглушительном гвалте.

К счастью, Лили не спросила ни «зачем», ни «как». Ловко извернувшись, она достала метлу и поставила её между ними.

— Поставь обе ноги на опору, — сказал он, одной рукой вцепившись в древко, другой обхватив Лили за талию. — На счёт три — отталкиваемся и вверх!

Метла рванула ввысь, набирая скорость. На мгновение Джеймс повис в воздухе, держась за метлу одной рукой. Но даже так он наконец мог выдохнуть свободно. Он был в своей стихии — в небе, а не зажатой рыбой в людской бочке.

Раскачавшись, он перебросил ногу и уселся позади Лили. Он завертел головой, оценивая ситуацию. Вдалеке у Гринготтса авроры удерживали полчища змей. Там же огромный людской поток бурной рекой тянулся в сторону рынка Каркитт по наспех трансфигурированному мосту. С обоих концов Горизонтальной аллеи полыхали пожары, а авроры на крышах занимались эвакуацией: они соорудили нечто вроде огражденных загонов для пострадавших, которых поднимали с земли чарами левитации.

«Но почему никто не уходит через Дырявый Котел?»

Лили издала пораженный возглас, и Джеймс крутанулся в небе. Вот и ответ на его вопрос. Прямо напротив арки, ведущей в Дырявый Котел, стеной стояли Пожиратели Смерти.

* * *

Римус Люпин. Центр Косой аллеи

Удача Римуса не могла длиться вечно. Хотя едва ли это слово подходило для сегодняшнего дня. Но все предыдущие события всё же были лучше перспективы быть затоптанным на смерть.

В голову будто вбили раскалённый гвоздь, а виски сдавили тисками. По лицу, смешиваясь с потом, струилась тёплая и липкая кровь, заливая левый глаз медно-алой пеленой. Римус медленно моргнул, пытаясь понять, как очутился на земле. Ещё миг назад он стоял на своём посту, сбивал со стен змей, искал в мельтешащей толпе раненых. А затем — ослепительная вспышка, грохот и взрывная волна, швырнувшая Римуса в самую гущу толпы.

Из его груди вырвался стон, когда чей-то сапог с силой пришёлся ему на спину, а после с хрустом опустился на пальцы. И лишь тогда до него дошёл весь ужас его положения.

Он попытался подняться, но ноги подкашивались, и он раз за разом падал. Голова неимоверно кружилась, в руке он сжимал бесполезный обломок палочки. Его мир сжался до клочка мостовой, мелькающих мантий и топчущих ног.

В отчаянии он сжался в комок, закрыв голову руками и подтянув колени к подбородку. Это не помогало. Его пинали, наступали на него, спотыкались о него. Кто-то ругался, но большинство даже не замечали, что топчут живого человека. Дыхание вырывалось из груди с хрипами и свистом и отдавало пронзающей болью в боку.

Римус вновь предпринял отчаянную попытку подняться, но рухнул, получив чьим-то коленом по затылку. И оказался нос к носу с одной из змей. Казалось, время остановилось, и они смотрели друг на друга целую вечность. Тварь высунула раздвоенный язык, кратко коснувшись им щеки Римуса — и вдруг отползла.

Римус в ступоре наблюдал за ней. Змея ловко петляла между ног, постоянно высовывала язык и вертела головой, словно искала кого-то. А затем молниеносным броском вцепилась кому-то в лодыжку. Бедолага дернулся и стал трясти ногой, отчего стоявшие рядом с ним люди тоже потеряли равновесие и попадали как домино.

«Это мой шанс».

Римус смог встать на колени, когда рядом с ним на камни свалился ребенок. Тот самый светловолосый мальчуган, которого он видел перед началом вступления. На нем все ещё болтался шарф со значком поддержки министерства.

Римус порывисто притянул ребенка к себе, накрыв своим телом. Перепуганный мальчик кричал и бился у него в руках. Подняться с такой ношей было ещё сложнее, чем одному.

И тогда краем глаза Римус уловил стремительное движение. Уже знакомая змея ползла прямо на них, ее взгляд был прикован к мальчику.

Инстинкт сработал раньше мысли. Резким движением он поймал тварь в дюймах от шеи ребенка. С ревом, переходящим в стон боли, он рванул вверх, изо всех сил прижимая к груди мальчика свободной рукой.

Острая боль сотни раскалённых ножей пронзила тело. Римус пошатнулся и, возможно, вновь бы рухнул, если бы его не подхватили чары левитации. Взмыв над толпой, он наконец смог позволить сознанию погрузиться во тьму.

— … Римус, пожалуйста, очнись, — голос настойчиво пробивался сквозь туман.

«Не хочу», — промелькнуло в отупелом сознании. Боль во всем теле была сильнее, чем после обращений. Хотелось только одного — провалиться обратно в блаженное забытье.

Его рот наполнила вяжущая ягодная жидкость — обезболивающее из аврорского набора. Облегчение накрыло Римуса теплой волной после первого же глотка. Зрение мгновенно прояснилось, а всякая боль в теле исчезла.

— Тихо, — сидящая рядом Пенни удержала его за плечи, не давая подняться. — Ты ещё ранен, поэтому лежи и не двигайся. Прости, я должна была раньше заметить, что ты упал, но из-за этого взрыва все так смешалось…

— Перкс, если Люпин не при смерти, вернись на позицию, мне нужна помощь, — донесся откуда-то слева голос Кита. Римус даже не сразу узнал его. Напряженный и запыхавшийся, без привычных усмешек и скрытой в каждой фразе улыбки, он словно принадлежал совершенно другому человеку.

Пенни на миг сжала руку Римуса и поспешила к краю крыши.

Обезболивающее для экстренного набора авторов варили в ядреной концентрации. Пара капель глушила боль от средних ранений, а глоток мог позволить продолжать бой, даже если у тебя кишки наружу вываливаются. Так по крайней мере утверждал Айзек.

Сейчас Римус был готов поручиться за правдивость этих слов. Видимо, Пенни переборщила с дозировкой, потому что Римусу приходилось буквально напоминать себе о переломах, в то время как каждая клетка тела требовала ринуться вниз и голыми руками переловить всех змей.

Кстати, о змеях. Римус поднес к лицу руку, в которой все ещё была зажата схваченная им тварь. Та яростно извивалась и шипела, обвивая руку, но не кусала. Её взгляд метался от Пенни к группе раненых, лежащих неподалеку.

Римус осторожно переместился поближе к краю. Может, он сможет схватить ещё парочку — раз они его не кусают. Эта мысль умерла, едва он увидел, что творилось внизу.

В самом начале улицы была целая шеренга Пожирателей. Это раз.

На крышах рядом с ними разместились несколько авроров, среди которых Римус узнал Сандека и Грюма. Но они напряженно спорили, совершенно игнорируя угрозу. Это два.

И три. Прямо над пожирателями на метле кружили Джеймс и Лили.

* * *

Джеймс Поттер и Лили Эванс. Небо над северо-западным участком Косой алле.

Джеймс понял, что имели в виду ребята, говоря про «пространственные карманы». При попытке набрать высоту воздух словно сгущался и отталкивал метлу обратно к земле. Казалось, будто летишь через густой соус.

Очередные заклятия «пожирателей» просвистели в нескольких дюймах от его головы. Круто развернувшись, Джеймс спикировал на них, выкрикивая:

— Эй, болванчики, ату-ату приманку!

Неизвестно, реагировали ли они на движение или на голос, но «пожиратели» как по команде вновь начинали целиться в них с Лили, вынуждая его отчаянно петлять и уворачиваться.

«Ну сколько можно?!», — мысленно застонал Джеймс, бросая взгляд на крышу, где яростно спорили несколько авроров.

Несколькими минутами ранее.

Джеймс ринулся в атаку, намериваясь оглушить пожирателей с налёта. Но не долетев до них несколько футов, едва не врезался в возникший перед ним барьер.

— Поттер, Эванс, сюда!

Грюм активно махал им с ближайшей крыши. Едва они приземлились, он тут же выпалил:

— Хорошо, что смогли выбраться. Поможете отвлечь их, пока мы придумываем, как избавиться от этой гадости, — Грюм хмуро кивнул вниз на толпу в черных мантиях.

Толпа пожирателей на деле оказалась хитроумной иллюзией, зачарованной палить во всё, что движется. Никакие стандартные чары развеивания не неё не действовали, а те, кто пытался пройти её насквозь, падали без чувств. Так Джеймсу и Лили поручили отвлекать «лже-пожирателей» от атаки гражданских и авроров до тех пор, пока последние не придумают план.

Сейчас.

Джеймс летал над иллюзией назойливым комаром, резко пикируя и взмывая ввысь, пока Лили отбивала летящие в них заклинания. Он старался гнать от себя мысли о друзьях. Что с Сириусом, который находился так близко к Гринготтсу? В порядке ли Римус, не пострадал ли в этой давке?

Наконец авроры пришли к общему решению, и Джеймсу с Лили скомандовали спуститься. Грюм сразу же поманил его к себе.

— Семейная мантия-невидимка при тебе? — негромко спросил мужчина, наклонился к самому уху Джеймса, так чтобы слышал лишь он. — Твой отец рассказывал, что она какая-то особенная и способна скрыть мага практически от всех известных чар. Это так?

Джеймс кивнул.

— Мне потребуется одолжить её у тебя на некоторое время. Если все получится, то я её тебе сам верну после деактивации иллюзии. В противном случае сам снимешь её с моего тела.

* * *

Андрис Сандек. Северо-западный участок Косой аллеи, арка прохода в Дырявый котел.

Иллюзия поддерживалась на двух зачарованных «якорях», спрятанных в основании арки, отделяющей Дырявый Котел от Косой аллеи. Андрис с остальными аврорами смогли с уверенностью определить лишь, что в основе работы якорей лежали чары, а не руны. Создать и наложить комбинацию чар было быстрее, чем возиться с рунами, но и разрушались они гораздо проще.

За свою долгую и беспокойную жизнь Андрис успел поработать в экспедициях с разрушителями проклятий; похожий опыт был и у Грюма. Потому не было никаких сомнений, кто должен заняться устранением якорей. Вопрос был в том, как к ним подобраться.

Судя по наблюдениям, иллюзия оглушала любое живое существо, приблизившееся к ней ближе, чем на 10 футов — будь то человек или трансфигурированная из камня собака. Потому решили рискнуть и испробовать два разных метода обхода.

Грюм забрал у мальчишки Поттера мантию — Андрис предположил, что та могла скрывать не только от глаз, но и от чар. Полезная в хозяйстве вещь.

Сам же он решил применить на себя проклятие «фантомной смерти». Не самая приятная штука, но действенная.

— Готов? — спросил Грюм, постукивая ногой.

— Да, — кивнул Андрис, прижал кончик палочки к груди, прошептал заклинание.

В тот же миг мир перестал для него существовать. Зрение, слух и осязание — всё исчезло. Он оказался в полном вакууме и практически перестал ощущать собственное тело, чьи функции сейчас были снижены до минимума. В таком состоянии он мало чем отличался от инфернала.

Андрис двинулся перед, отсчитывая в уме: «Тринадцать, двенадцать…»

Основная трудность была не в слепоте, а в споре с собственным телом, которое под воздействием чар считало, что оно мертво. Каждый шаг давался с трудом, будто он управлял чужим, непослушным телом куклы. «Тринадцать, двенадцать…» — отсчитывал он про себя, заставляя мышцы сокращаться.

«…Три, два, один».

Андрис отнял палочку от груди и огляделся. Он стоял точно под аркой, где и планировал. Всё же опыт не пропьешь. Андрис и вспомнить не мог, сколько раз он, ещё пацаном, пробирался так на позиции подсосов Гриндевальда.

Сбоку от него Грюм складывал в карман мантию. Они обменялись сухими кивками и без лишних слов принялись за работу: найти якоря, огородить сетью защитных чар и вывести их из строя связкой Конфундус — Фините Инкантатем, которую им с Грюмом необходимо было выполнить синхронно.

— Готов, — произнес Андрис, убедившись, что зачаровал свой якорь достаточно надёжно, чтобы тот не взорвался ему в лицо. Оставшиеся снаружи авроры на всякий случай возвели дополнительные барьеры и оттеснили людей подальше.

— Готов, — отозвался из-за его спины Грюм. — На счёт три.

Раздался сухой, двойной щелчок, и якоря погасли. Иллюзия позади них дрогнула и растаяла, словно мираж. Грюм принялся командовать эвакуацию через расчищенный проход в «Дырявый котёл», а Андрис подтянул себя к крышам. Он и так оставил Кита с Пенни одних слишком надолго.

— Как обстановка? — обратился он к Киту, оглядывая импровизированный лазарет.

Парень повернулся к нему, откинув со лба мокрые от пота кудри, и открыл рот для рапорта.

Его слова заглушил грохот взрыва, за которым последовал пронзительный скрежет рвущегося металла и ломающихся балок. Над рынком Каркитт рушилась крыша.

* * *

Сириус Блэк, Пий Толстоватый. Рынок Каркитт.

«Все указатели же прямо перед вами, как вы можете их не видеть!»

Когда пришло распоряжение сделать рынок зоной эвакуации, организацию поручили Сириусу с Толстоватым. Они огородили торговые ряды полупрозрачными амортизирующими барьерами, чтобы в толчее никто не налетел на стеклянные витрины или углы прилавков. Также они наложили чары, которые подсвечивали проходы в отдельные зоны в зависимости от их заполненности: зеленый — мало людей, желтый — людей много, но место ещё есть; красный — угроза давки. И повсюду были указатели! Но перепуганные люди упорно их не замечали.

— Прямо и направо! — Сириус уже практически не снимал с себя чары Соноруса, но мог с тем же успехом и просто шептать. Все равно его едва было слышно за общим гвалтом. — Прямо и направо по зеленым указателям. Не останавливайтесь в проходе!

Приходилось буквально хватать людей за плечи, разворачивать и толкать в нужную сторону. Лишь тогда остальная часть создающей затор толпы, как стадо, начинали покорно двигаться следом.

И ведь никто не гарантировал, что через миг они не перепутают право и лево и не упрутся в уже переполненную зону. Тогда Сириус вновь притягивал себя к крышам торговых рядов, мчался к очередному затору и снова орал, пытаясь перенаправить этот живой, бестолковый поток.

Если он замечал раненого, то на бегу подхватывал его левитацией и переносил в огороженную «белую зону». Быстро оценивал повреждения и оказывал первую помощь. И снова — бегом на помощь к очередной группе баранов.

Сириус знал, что не должен так думать об этих людях. Они напуганы и дезориентированы, им нужна помощь. Его задача как аврора как раз и заключается в том, чтобы защищать их.

Но это знание никак не помогало снизить градус раздражения. Сириус не мог отделаться от мысли, что будь эти люди хоть немного более собранными, то он был бы сейчас там, где идёт реальный бой, а не нянькался тут с потерявшими голову обывателями.

Но люди не вели себя ни собранно, ни разумно. Поэтому Сириус и Пий загнанными борзыми носились по рынку и со всех сторон им неслись мольбы и упрёки:

— Судороги не прекращаются, умоляю, сделайте что-нибудь!

— Где нормальные авроры?! Почему здесь только дети?!

— Моя жена, помогите мне найти жену!

— И это хваленая безопасность министерства?!

— Дядя-аврор, моя мама упала и не встаёт!

— Почему до сих пор нельзя трансгрессировать, объясните!!

Стоило Сириусу остановиться хоть на миг, как со всех сторон к нему тянулись руки, цеплялись за мантию и пытались утянуть к себе, чтобы он занялся именно их бедой.

Доходило до того, что в зоне с ранеными Сириусу приходилось отгораживаться щитом, чтобы оказать первую помощь, пока снаружи по барьеру колотили те, кому «срочно» нужно было залечить перелом носа.

Сейчас пред ним лежала пожилая тучная женщина с переломом голени и кровоточащей раной на виске. Сириус уже дал ей обезболивающее, наложил шину и закончил залечивать рану на голове. Он как раз тянулся за флаконом с крововосстанавливающим зельем, когда сзади его грубо толкнули — видимо, щит ослаб и развеялся. Он полетел вперед, едва не рухнув прямо на старушку, но чьи-то здоровенные руки грубо схватили его за плечи, поставили на ноги и с силой развернули.

— Я к тебе обращаюсь, парень! — рявкнул ему в лицо багровый от ярости мужчина. — Я требую, чтобы меня немедленно вывели отсюда. И не щенки вроде тебя, а старшие авроры!

Он орал так, что брызги слюны летели Сириусу в лицо. Тонкий барьер, сдерживающий клокотавшую всё это время ярость, с треском рухнул. Сириус направил на скандалиста палочку.

— Раз вы можете стоять на ногах, то вам не место в зоне для раненых.

Не церемонясь, он подхватил хама Левикорпусом и перебросил за границу импровизированного лазарета.

— Как ты смеешь?! Я буду жаловаться, ты из министерства с волчьим билетом вылетишь! Ты хоть знаешь, кто я такой?! — мужчина затрепыхался в воздухе, как пойманная муха.

— Понятия не имею, — холодно процедил Сириус. — Мою фамилию Вы можете найти в справочнике «Священных двадцати восьми». Первая на «Б» — не пропустите.

Он не самым деликатным образом опустил скандалиста наземь и обернулся. Люди вокруг притихли и смотрели на него с настороженностью, но больше не напирали.

Сириус огляделся в поисках оброненного пузырька с крововосполняющим зельем. На земле лежали его осколки. Блядство.

— Простите, мэм, — нагнулся он к пожилой женщине, от оказания помощи которой его отвлекли. — У меня закончилось, зелье, но меня сейчас сменит другой аврор. Он вам поможет.

— Всё хорошо, внучок, — сухие губы старухи тронула слабая улыбка. — Спасибо, что залечил ногу. А крови в моем большом теле ещё много, до Мунго дотяну.

Толстоватый без проблем согласился заменить Сириуса около зоны раненых.

— На входе сейчас полегче, — выдохнул он, откидывая со лба мокрые волосы. — На других участках тоже начали эвакуацию, а випов наконец увели в банк, и их охрана включилась в битву со змеями и гражданскими, — Сириус невольно хмыкнул от такой формулировки, на что Пий ответил ему ироничной усмешкой. Похоже, что люди достали не только его.

Сириус выбрался наружу, подтянул себя на кованный карниз крыши рынка и окинул взглядом Косой переулок.

Людей стало заметно меньше. На крышах авроры организовали нечто вроде пунктов сбора раненых, поднимая их заклинаниями. Часть людей укрылись в домах и магазинах, которые открыли им неравнодушные местные жители. Хотя без погромов не обошлось. Сириус заметил, что часть витрин были разрушены взрывами.

Площадь перед банком пересекало с полдюжины мостов, по которым в сторону безопасных стен банка тянулись ручейки людей. По краям стояли авроры и — судя по форме — разрушители проклятий, работавшие в Гринготтсе. Они регулировали потоки и одновременно отбивались от остатков змеиного полчища, которое заметно поредело. Сириус облегченно выдохнул. Похоже, со всем справились…

В следующий миг его накрыло оглушительной сотрясающей нутро волной грохота. Здание под ним содрогнулось, и он чудом не рухнул вниз, перевалившись грудью через кованную ограду. Сириус рефлекторно зажал уши руками, но пронзительный скрежет рвущегося металла будто впивался прямо в мозг.

Он обернулся. Массивные кованные аркады, удерживающие стеклянную крышу рынка, с жутким скрипом накренились, замерли на мгновение в неестественном положении — и поползли вниз, увлекая за собой тонны стекла и металла. Прямо на людей.

Время вокруг Сириуса словно замедлилось, разделяя каждый новый миг гулкими ударами сердца.

Тук.

Сириус взметнул палочку, пытаясь ухватить падающие конструкции, но их было слишком много. Он смог подхватить лишь часть.

Тук.

Снизу Пий отчаянно накрыл рынок защитным куполом, но щит сразу же пошёл трещинами под чудовищной тяжестью.

Тук.

Сириус выбросил вперёд левую руку. Беспалочковое перемещение объектов и раньше ему хорошо давалось, а тренировки с Эдит многократно усилили этот навык. Сейчас же Сириус выжимал из себя всё, собрав всю магию, какую смог нащупать внутри, в единый поток и выпустив его через ладонь.

Тук.

Купол Пия внизу треснул окончательно. Игнорируя нарастающую боль в руке, Сириус магией подхватил самые крупные обломки, понимая, что не сможет удержать все. Впереди, между рынком и Гринготтсом, была зона складов — пустая. Надо было просто швырнуть всё туда.

Тук.

Преодолевая чудовищное сопротивление, тянущего его к земле веса, Сириус резко на выдохе вскинул вверх обе руки — и зашвырнул обломки за периметр рынка.

И тут время рванулось вперёд с утроенной скоростью.

Он забыл главное. Палочки были не только проводником магии, но и предохранителем, берущим на себя отдачу. Они скорее будут сотрясаться в руке или даже разлетятся в щепки, но не допустят обратного магического воздействия на заклинателя. При беспалочковом колдовстве такой предохранитель отсутствовал. Всё обратное воздействие приходилось прямиком на тело.

Его левая рука словно взорвалась изнутри ослепляющей болью и с громким хрустом вышла из сустава. В тот же миг Сириуса на кошмарной скорости зашвырнуло в небо.

Инерция несла его следом за обломками, которые он не успел вовремя отпустить. Мир залило красно-чёрной пеленой, ветер с силой хлестал по лицу. Ветер… Он же падал!

— Арресто моментум! — выдохнул он, едва успев навести на себя палочку. Падение замедлилось, но не остановилось. Он врезался в какое-то ограждение, перекувырнулся и тяжело рухнул на спину.

«Хотя бы я на земле» — промелькнуло в помутневшем сознании. Голова гудела и кружилась, а звуки пробивались словно через толстый слой ваты.

— … расступитесь, дайте ему воздуха!

— Парень, ты живой?

— Кто-нибудь позовите на помощь!

— … не больше восемнадцати лет. Аврорат в полном отчаянии, раз уже берет на службу детей.

Зрение постепенно возвращалось, и перед глазами возникли расплывчатые очертания людей. Сириус заморгал, пытаясь сфокусироваться взгляд, и внутренне выругался — в первых рядах стоял тот мерзкий хам, на которого он сорвался ранее.

«Спасибо, гравитация, ты выбрала лучшее место, куда мне свалиться».

— Пропустите! Британский аврорат, дайте пройти.

В поле зрения Сириуса возникло бледное лицо Толстоватого.

— Мерлиновы панталоны, — выдохнул он. — Ты как ещё в сознании?

— Да ладно, всего-то рука сломана. Ну и пара ушибов. Ничего страш…

Он приподнял голову, чтобы оценить ущерб, и остаток фразы застрял в горле. Из его живота торчали два кровавых осколка стекла.

И тут, с секундной задержкой, его накрыло волной боли. Она была настолько оглушающей, что Сириус даже не мог закричать, а лишь сипло хватал ртом воздух, запрокинув голову.

— Сейчас, — Пий приподнял его голову, поднеся к губам пузырёк обезболивающего. Эффект от зелья был мгновенным, но слабым: боль притупилась, но полностью не ушла.

Сириус вновь опустил взгляд и почувствовал, как его замутило. Смотреть на торчащие из собственного тела осколки, один из которых вошёл опасно близко к паху, было жутко. С внутренним содроганием Сириус понял, что липкое ощущение на теле было не от пота. Так вот почему мантии авроров именно темно-бордового цвета.

— Дай еще, — хрипло выдохнул Сириус, пытаясь выхватить пузырек обезболивающего здоровой рукой.

— Нельзя, — твёрдо покачал головой Пий, водя палочкой над его животом. — При таких ранениях разрешены только малые дозы.

Да, Сириус вспоминал, что что-то такое ему рассказывали, когда он под присмотром Айзека тренировался в заживлении подобных ран на учебном манекене. Но прямо сейчас он совершенно не мог вспомнить правильный порядок заклинаний.

Толстоватый же преобразился на глазах. Суетливое подергивание движений сменилось точностью. Отгородив их щитом от зевак, он срезал окровавленную ткань мантии и принялся за работу.

Сириус прикрыл глаза и постарался сосредоточиться на дыхании. Из-за малой дозы обезболивающего он отстраненно ощущал эффект исцеляющих заклинаний. Было скорее неприятно, чем больно. Словно внутри него копошилась ножками куча насекомых.

— Готово, — выдохнул Пий, делая завершающие взмахи палочки. Он протянул пузырёк с кровевосстанавливающим и, поколебавшись, позволил еще немного обезболивающего. Боль окончательно отступила, и Сириус расплылся в блаженной улыбке, совершенно не заметив, как ему вправили левую руку.

— Теперь точно все, — поддерживая Сириуса под спину, Пий помог ему сесть.

— Спасибо, — совершенно искренне выдохнул Сириус, ощупывая гладкую кожу на животе. — Правда, спасибо, и прости за… за прошлое.

— А? — удивленно протянул Пий, а затем тряхнул головой словно конь и фыркнул. — Забыли. Бут прав, на фоне этого, — он неопределенно махнул рукой в сторону. — Выяснять, кто кому в школе в кашу сильнее наплевал, как-то не к месту. И тебе спасибо, что спас нас всех от обломков. Я так и не понял, что за чары ты использовал.

— Это был высший пилотаж идиотизма под названием «суицидальная импровизация».

Его последние слова потонули в раскатах другого голоса. Высокого и холодного, который, доносился сразу отовсюду.

— Урок, полагаю, усвоен.

Со всех сторон раздались испуганные вскрики. Люди в ужасе прижимались друг к другу и затравленно озирались.

— Но позвольте внести полную ясность, — продолжил голос, и воцарилась такая тишина, что её, казалось, можно было пощупать руками.

«Серьезно? Сейчас в самом деле будет злодейский монолог?» — подумал Сириус, но даже мысленно не смог усмехнуться. Как бы ни ужасно было признавать, но общий ужас пробрал и его.

— Существует крайне занятный ритуал — «Табу». Требует сложной модификации, но если все сделать правильно — то его эффект будет неотвратим. Действует до банального просто: при выполнении определенного условия в округе спадают все защитные чары и накладываются антиаппарационные. Потому никто из вас не мог трансгрессировать. В качестве жеста доброй воли я даже раскрою условие, которое послужило триггером. Произнесение моего имени.

Голос сделал театральную паузу, давая словам уложиться в сознании.

— Разумеется, такой ритуал можно активировать только из Министерства. Один сотрудник Комиссии по экспериментальным чарам был так любезен, что оказал мне в этом помощь. Он уже мертв. Закончив ритуал, он заперся в кабинете и поджег себя.

Волдеморт издал короткий, почти юношеский смешок.

— Ах да, важный нюанс, — продолжил он. По голосу слышалось, что он продолжает улыбаться. — Я и мои сторонники мгновенно узнаем, где сработало Табу. Когда трансляция выступления министра прервалась, слушатели колдорадио стали строить догадки, что же могло произойти. Многие догадались верно. Жаль, что Министерство бросило все силы на охрану этого фарса. Горстка дежурных в офисе просто не успевала реагировать на все вызовы о помощи.

Сириус с замирающим от ужаса сердцем перебирал в голове знакомых, которые могли попасть под удар. Питер, родители Джеймса… могло ли быть так, что кого-то из них уже нет в живых.

— Но можете не беспокоиться, — снисходительно протянул бесплотный голос. — В этот раз мои соратники не отняли ничьей жизни. Лишь преподали болезненный урок тем, кто слишком уверовал в свою безопасность. Считайте это моим последним жестом доброй воли.

---

1) Есть причина, почему в данном случае героиня не могла просто взлететь, как сделала при столкновении с великаном. Подробнее эти ограничения магии будут описаны в последующих главах

Вернуться к тексту

— Я правда в порядке, — Римус предпринял очередную попытку подняться, но целительница с неожиданной на женщины силой вынудила его откинуться на подушку.

— У вас сотрясение и трещина в черепе, а также множественные ушибы внутренних органов. И это помимо переломов и повреждений лёгких, которые вам на месте залечили. Вы останетесь здесь минимум до завтрашнего утра. И если не хотите провести все это время под Петрификусом, то прекратите пререкаться.

Бросив на Римуса раздраженный взгляд, целительница круто развернулась. И он даже не мог упрекнуть её в отсутствии такта. На такую роскошь просто не было времени.

Мунго был переполнен пострадавшими от укусов или травм, полученных при давке. Мест в палатах на всех не хватало, и многие — среди них и сам Римус — лежали на наспех трансфигурированных раскладушках прямо в коридорах.

Он с досадой прикусил внутреннюю сторону щеки. Было невыносимо просто так валяться в неведении. Он бы сейчас все отдал хотя бы за крупицу информации.

— Лунатик… Римус, ты в порядке?

Рядом с его раскладушкой с озабоченным выражением остановился Сириус. Кажется, Римус никогда ещё в жизни не был так рад его видеть.

— Я в норме, пара царапин, — выпалил Римус, ухватив друга за рукав мантии. — Ты что-нибудь знаешь про наших, все целы? И что сейчас в министерстве? Много пострадавших от атак пожирателей на дома?

— Наши почти все в норме. В Мунго только ты и Долиш, ему сейчас новую кисть руки отращивают. Не спрашивай, я сам не в курсе, что с ним случилось, — махнул он рукой на открывшего было рот Римуса. — Про министерство ничего не знаю. Туда отправился Крауч с несколькими старшими аврорами. Большинство оставили устранять бедлам в Косом переулке — помощь с транспортировкой пострадавших, добить оставшихся змей и прочее.

— А ты здесь почему? Ранение?

На первый взгляд на Сириусе не было видно никаких повреждений. Разве что мантия выглядела, словно её недавно криво-косо восстановили Репаро, и — Римус втянул носом воздух — чуткий нюх оборотня уловил запах уже засохшей крови.

— Было, в живот, — кратко ответил Сириус. — Пий меня на месте залатал, но Сандек, как узнал, все равно послал в Мунго провериться. Надо мной тут немного поколдовали и дали пару зелий выпить, но в целом сказали, что со мной всё отлично. Сказали, чтобы я руки целовал тому, кто такое смог в полевых условиях сделать, — Сириус слабо усмехнулся. — Представляю лицо Пия, если я к нему с таким намерением подойду.

— И давно ты его по имени называешь? — не сдержал улыбку Римус.

— Уже пару часов как.

После Римусу только и оставалось, что разглядывать снующих по коридору целителей и посетителей и рассуждать. Он пытался понять суть акции Волдеморта.

Тот явно ставил целью запугать людей, а не оставить гору трупов. В принципе Римус даже видел в этом разумное основание. Среди министерской верхушки было много нейтралов, которые разделяли часть идей пожирателей, но не их методы, а также представителей чистокровных семей, где каждый друг другу брат или сват. Убить их означало настроить против себя людей с влиянием и деньгами. То же самое и обычные граждане: многие поддерживали министерство больше по привычке, из желания сохранить статус-кво и страха перед возможными радикальными переменами. Но в целом они оставались пассивны, и настраивать их против себя неизбирательной атакой было бы неразумным шагом.

Римус помассировал гудящие виски. Все же головой он хорошо приложился, не зря его в Мунго оставили. Он попытался разложить известную ему информацию

Волдеморт не стал атаковать министра или людей из его окружения. Пожиратели оказались лишь иллюзией, даже инферналы были выпущены именно на пустующей Горизонтальной аллее. Но из этой схемы выбивался взрыв крыши рынка, который бы гарантированно погубил под завалами десятки людей, если бы не безумный трюк Сириуса.

Далее змеи. Римус прислушивался к обрывкам фраз целителей, но пока не мог уловить суть, кроме того, что всех укушенных оставляют в Мунго «для наблюдения и поисков противоядия».

При этом змеи не атаковали всех без разбору, а были зачарованы выискивать конкретные цели. Но какие? Римус не мог понять, почему трехлетний ребенок оказался более лакомой жертвой, чем он — аврор. Хотя на Пенни все прорвавшиеся на крышу змеи реагировали агрессивно и зачастую ползли именно в её направлении. Может, дело в статусе крови? Но разве можно зачаровать змею, чтобы она чуяла маггловскую кровь?

— Это он! — разнесся по коридору звонкий детский крик. — Мам, это тот дядя.

Маленький мальчуган со всей возможной для своего роста скоростью бежал в сторону Римуса, решительно таща за собою мать.

— Ты живой? — спросил он, деловито оглядывая Римуса. Малышу пришлось привстать на цыпочки, чтобы заглянуть ему в лицо. — Больно? Дай потрогать? — он потянулся ручкой к повязке на голове Римуса.

— Оливер, нельзя так с людьми. Простите, — женщина подхватила сына на руки. — Это в самом деле были вы? Вы спасли Оливера?

Римус кивнул, чувствуя, что слегка краснеет. Он не особо всматривался в лицо ребенка, но его шарф со значком «ММ» узнал сразу.

— Спасибо вам, — женщина порывисто потянулась к нему, словно желая заключить в объятия, но смутившись, в последний миг отступила. — Я не знаю, что бы мы делали, если бы он пострадал. Вы наверняка думаете, какие мы безответственные родители… я сама не поняла, как упустила его. Все куда-то бежали, а муж еле стоял на ногах из-за укуса этой проклятой змеи. Это был такой кошмар, я и моргнуть не успела, как его буквально вырвало из моих рук…

— Меня самого снесло толпой, что говорить про маленького ребенка, — вклинился в её монолог Римус, так как захваченная эмоциями женщина выглядела так, будто вот-вот разрыдается. — Главное, что сейчас все целы. Вам совершенно не в чем себя винить, миссис…

— Вуд. Элспет Вуд. Вы правы, это было так ужасно, все словно с ума посходили.

Женщина дожидалась новостей от целителей о супруге, которому помимо укуса змеи, также не повезло сильно травмировать лицо. Миссис Вуд говорила практически без остановки, перескакивая с одной темы на другую: атака, квиддич, министерство, сложности воспитания гиперактивного трехлетки. Но в глубине её глаз до сих пор виднелась тень пережитого ужаса, а рука, которой она удерживала всё норовившего куда-то убежать сына, слегка подрагивала. Римус понимал, что так за разговором она прячет страх и тревогу, поэтому смиренно отыгрывал роль собеседника: кивал и мычал в требуемых местах.

«Значит, змеи не на кровь реагировали», — отстраненно размышлял он. «Вуды — волшебная, хоть и не эталонно чистокровная семья. Отец семейства работает в фирме по производству экипировки для квиддича. И Пенни Перкс, магглорожденная аврор. Какой общий знаменатель есть у этих троих, но отсутствует у меня?».

Из размышлений Римуса вырвал знакомый голос.

— … челюсть восстановили, но ещё минимум день он проведет под наблюдением. Вы сможете навестить его завтра после четырнадцати часов.

Это был Питер. Он как раз отвечал на вопросы миссис Вуд о супруге, мягко подводя её к выходу. Распрощавшись с ней — Римус тоже помахал малышу Оливеру, Питер наконец повернулся к другу и окинул его осуждающим взглядом.

— Значит, пока я бегаю от одного пострадавшего к другому, а Сириус с Джеймсом Мерлин знает какими аврорскими и орденскими делами занимаются, ты тут с милфами флиртуешь?

* * *

— Ты хоть представляешь, каково мне пришлось? — шепотом возмущался Питер, устроившись в ногах Римуса.

Был уже глубокий вечер, когда в стенах Мунго установился относительный покой. Питер, которого оставили на ночное дежурство, смог договориться, чтобы Римуса переместили из коридора в комнату отдыха персонала, где они и сидели сейчас вдвоем.

— Трансляция по колдорадио оборвалась, бригада целителей, которая дежурила в Дырявом котле, сообщает, что проход в переулок заблокирован, — продолжал Питер. — Тут начинают один за другим прибывать пострадавшие от Круциатуса. И все уверяют, что это сделали пожиратели, которые в их дома чуть ли не через главный вход вошли, вопреки всем защитным чарам. Пока не пришли первые новости, некоторые целители уже уверились, что всю верхушку перебили, и надо не в Мунго сидеть, а хватать родных и за Ла-Манш бежать… — Питер с силой потер руками лицо.

Даже в темноте было видно, насколько он измотан. На отделение Питера пришлась основная нагрузка с пострадавшими от змеиных укусов, и весь день он провел на ногах наравне со старшими коллегами, хоть и числился стажером.

— Да-а, — протянул Римус. — И такая истерика наверняка сейчас по всей стране, а завтрашние газеты её ещё больше разожгут.

— Ладно истерия, это зельями лечится. Минчума и вашего Крауча же линчуют, — Питер принялся нервно покусывать костяшки пальцев. — Они, конечно, знатно обосрались, но если сторонники пожирателей воспользуются моментом и пропихнут кого-то из своих людей, то считай, окончательная победа у них в руках. Не знаешь, какие сейчас настроения в Визенгамоте? Куда скорее качнутся нейтралы?

— Я особо политикой не интересуюсь.

— Пора бы уже начать.

Римус лукавил. Было практически невозможно пройти по этажу ДМП и не услышать обрывок хотя бы одного разговора о политике. Слишком много в деятельности департамента зависело от расклада сил в Визенгамоте: с какой скоростью и как сурово будут рассматриваться дела, какие законопроекты получат одобрение и уйма других вопросов. Римус мог оправдаться высокой загруженностью, занимающей всё его время, но правда была в том, что он намеренно избегал всех таких разговоров. На каком-то иррациональном уровне он всегда относился в политике как в чему-то грязному и подлому. А поработав в министерстве, добавил к этим качествам ещё и «медленное».

У Питера же был другой взгляд. Нависающая большая война волновала его не меньше остальных. При этом он отчаянно надеялся, что стороны смогут договориться между собой.

«Не идиоты же в министерстве и среди пожирателей», — принимался он спорить вечерами в гостиной Гриффиндора. — «Устраивать гражданскую войну — это же безумие, тем более что большинство шишек хорошо помнят войну с Гриндевальдом. Погибнут люди, пострадает экономика, а если мы ещё и перед магглами засветимся, то МКМ всему министерству жопы поотрывает. Говорю вам, все решится за каким-нибудь тихими разговорами в коридорах, чье содержание мы лет через восемьдесят из рассекреченных архивов узнаем».

Но время шло, и с каждым месяцем становилось все очевиднее, что прогнозы Питера были полностью неверными.

Но от привычки следить за новостями и жадно ловить любые намеки на возможное развитие событий Питер так и не избавился. Римус предполагал, что таким образом друг цеплялся за иллюзию чего-то понятного и прогнозируемого во всё усиливающемся хаосе.

Римус понимал, что должен был как-то поддержать Питера, но совершенно не хотел тратить сейчас на это время. Он заглушил слабый голос совести, пообещав, что обязательно напишет ему подробное письмо обо всем, что узнает, как только его выпишут и допустят до службы. И принялся расспрашивать о пострадавших от змеиных укусов.

Хоть через Питера сегодня прошли десятки людей, он не заметил в них никакой схожей черты. Все были разного происхождения, возраста и профессий. Друзья высказывали и отвергали различные теории, пока тихий звон зачарованного таймера не известил, что Питеру пора выходить на ночной обход.

— Выпей, — он вложил Римусу в руку флакон с зельем. — Оно ускорит заживление и избавит тебя от головных болей по утру.

Уже у самых дверей Питер резко остановился.

— Что, если мы с тобой смотрим на проблему не с того угла? Может, змеи были зачарованы не на атаку, а на избегание определенных целей? Что, если им дали команду не трогать сторонников — явных и потенциальных — Волд… Ты понял кого?

— Кто тогда я по этой логике получаюсь?

— Ты, Лунатик — темная тварь, без обид, что ставит тебя в один ряд с вероятными союзниками. Нет, ты дослушай, — Питер вскинул руку, не давая Римусу перебить его. — Сторонники пожирателей из числа членов Визенгамота просто не могли проигнорировать сегодняшнее выступление. Это было бы слишком явной демонстрацией их истинной лояльности. Сам-знаешь-кто не мог не учесть этого при планировании атаки.

Таймер вновь зазвенел. Питер стукнул по нему палочкой и, бросив Римусу «я ещё обмозгую всё до утра, а ты пей зелье и спи», умчался на обход.

Как будто бы он мог уснуть! Римус вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате. Он чувствовал, что Питер напал на верный след, оставалось его только правильно раскрутить.

Среди «випов» точно были скользкие личности, вроде отца Эвана Розье или Сигнуса Блэка, который, по словам Сириуса, «отдал бы любую из дочерей Волдеморту для утех лишь за шанс приблизиться к нему». Это раз.

Волдеморту было бы не выгодно подставлять под удар своих сторонников. Достаточно, что они подвергались риску, оказавшись в месте его атаки. Это два.

Римус попал в «безопасное поле» наравне с ними. Это три.

В висках начало болезненно пульсировать, но Римус игнорировал это чувство. При заклинании объектов на какие-либо действия можно было добавлять исключения, но они всегда должны быть конкретными, завязанными или на общую характеристику, или на зачарованные обереги…

Римус замер посреди комнаты, боясь спугнуть мысль. Он сфокусировал своё внимание на людях, упуская всё остальное. Какая вещь могла бы быть только у определенной группы? Что-то простое, но явно выделяющее приоритетные цели для атаки.

Пораженный догадкой Римус бросился на поиски Питера. Если он окажется прав, то завтра (или уже сегодня) их всех мог ожидать новый теракт.

Выслушав сбивчивые объяснения, Питер сразу же отвел его к главной среди дежурных целителей. Вместе с ней Римус проверил палаты с пострадавшими и в каждом открытом ящике с личными вещами находил подтверждение своей догадки.

Пообещав прислать подписанный задним числом ордер, Римус помчался на первый этаж к каминам, связывающим Мунго с Министерством.

Римус как был в больничной пижаме ворвался в приемную Крауча и бросился к столу пораженного секретаря.

— Найдите директора сейчас же! И капитанов подразделений тоже, — выпалил он. — Это не была неизбирательная атака. Змеи преследовали только тех, кто носил это.

И он высыпал на стол горсть значков «ММ».

* * *

— Незамедлительно передайте все значки «ММ» представителям Аврората или положите в любой из зачарованных ящиков.

Усиленный Сонорусом голос Гавейна Робардса разносился по Хогсмиду. Несколько дюжин деревянных ящиков перелетали от одного здания к другому, настойчиво стучась в окна и двери.

Большая часть местных жителей закрылись в домах и скидывали значки в подлетающие ящики через окна. Остальные в основном кучковались у входов в пабы и магазины и настороженно рассматривали снующих по улице авроров.

А вот школьники, заполонившие сегодня деревню, казалось, совершенно не чувствовали витающего в воздухе напряжения. Их распирало любопытно.

Вот только если за работой Робардса и группы подавителей они наблюдали с расстояния, то к Сириусу такого почтения не было и в помине. Многие все ещё видели в нем недавнего товарища по факультету, но никак не аврора при исполнении.

Знакомые кричали ему приветствия и подходили целыми группами, пытаясь выведать подробности атаки в Косом переулке или даже просто пообщаться.

— Не сейчас, — обрывал Сириус очередных желающих поболтать. — Значки есть? Кидай в ящик. Если нет, уйди с дороги.

Его внимание привлек взлетевший в небо сноп красных искр на самой окраине Хогсмида. Их условный сигнал на случай атаки.

Сириус резко крутанулся в трансгрессии и оказался у границы деревни на долю секунды позже Робардса.

На земле под прицелами пары подавителей лежал оглушенный человек, рядом с ним валялись сломанная метла и холщовый мешок.

— Летел с юга под чарами дезиллюминации, — принялась докладывать старшая женщина-подавитель. На её лице расплылась удовлетворенная усмешка. — В мешке змеи. Мы его запечатали, но я не поручусь, что гад не выпустил часть до того, как мы его приметили и сбили.

Робардс согласно кивнул.

— В деревне мы сможем их на собранные значки приманить, но надо и в округе проверить.

Задачу поручили Сириусу. Начал он с Воющей хижины, затем короткими прыжками стал двигаться дальше к границе Запретного леса и подножию гор.

Сириус медленно и с удовольствием вдыхал ароматы осеннего леса, чувствуя, словно с головы один за другим снимают сжимающие ею тугие обручи. Видит Мерлин, ему нужны были эти минуты тишины.

Последние двадцать четыре часа измотали его сильнее, чем он мог представить. И дело было не только в физической усталости после целого дня на ногах (транспортировка раненых, разбор завалов, оформление показаний пострадавших от налётов пожирателей). Больше всего соков выпивала охватившая ДМП и аврорат гнетущая нервозность.

Все понимали, что за такой громкий провал в безопасности придется расплачиваться. Но насколько высокой окажется цена?

В течение дня этот невысказанный вопрос ощущался тяжелым туманом перед большой грозой. В хаосе дел его получалось игнорировать. Но гром все же грянул, когда после новостей от Римуса авроров вновь привели в состояние полной готовности и собрали в одном зале в ожидании решения по итогу совещания с министром.

В этот миг все скопившееся напряжение разорвалось ожесточенным спором. Одни доказывали, что важно не допустить ещё большей дискредитации министерства и изъять значки скрытно. Другие утверждали, что это, наоборот, отличный шанс показать оперативную реакцию и хоть немного отмыться от позора.

— Прокол такого масштаба не утаишь, — спорила Амелия Боунс с крупным пожилым аврором, её глаза яростно блестели за стеклами очков. — Журналисты нас сожрут, едва узнают, что мы пытались прикрыться, поставив под удар сотни жизней.

— Мы и так уже, считай, стоим голые и облитые помоями, — согласно бурчал Грюм. — Клянусь, если через полчаса министр не разродится с решением, я сам пойду собирать эту пакость в Пророке, Мунго, Хогсмиде, везде, где смогу. И пусть увольняют, плевал я на этих политиканов.

— Да не будет Волд… Сами-понимаете-кто устраивать два нападения подряд! — восклицали сразу несколько голосов в ответ. — Зато его сторонники точно не упустят шанса раздуть ещё больший скандал и провести импичмент, навязав нам марионеточного министра.

Так спор и шел по кругу, пока наконец от Крауча не пришло разрешение на операцию по «зачистке» важнейших мест в Британии от проклятых значков.

Поэтому в душе Сириус был чертовски рад, что в Хогсмиде все же появился злоумышленник. И пусть, что это явно была какая-то шестерка, даже не настоящий пожиратель. Лучше иметь на своем счету маленькую победу, чем никакую.

Переместившись в очередном прыжке трансгрессии к подножию гор, Сириус чуть не наступил на зачарованную змею. Рептилия, впрочем, не обратила на него никакого внимания.

Уничтожив ее, Сириус наложил Гоменум Ревелио, который отозвался тихим звоном. Ну конечно, эти же горы были излюбленным местом для тайных встреч парочек. Сириус поспешил вверх по тропе, с каждым шагом все отчетливее слыша шуршание змеиных тел по камням.

«А ведь удобные чары для отслеживания», — не мог не признать он. — «Вот бы их модифицировать, чтобы преступников искать».

Из мыслей его вырвал девчоночий визг из-за ближайшего поворота, и Сириус ускорил шаг.

Девочка в шарфе Рейвенкло стояла на высоком камне, посылая в окруживших ее рептилий оглушающие. А вот защищавший её парень действовал радикальнее. Землю у его ног покрывал толстый слой льда, в который вмерзло с дюжину змей. А тех, что только приближались к нему, он прицельно уничтожал Редукто.

Сириус накрыл обоих ребят щитом и крикнул.

— Британский аврорат, сохраняйте спокойствие. Снимите значки в поддержку Министерства и бросьте…

Мальчишка резко повернулся к Сириусу, и конец фразы застрял у него в горле. Это был Регулус.

* * *

Они не сказали друг другу ни слова, пока Сириус расправлялся с оставшимися змеями. Едва последняя рептилия растворилась черным дымком, Регулус помог девушке спуститься, продолжая игнорировать Сириуса, будто тот был пустым местом. И только девчонка бросила ему торопливое «спасибо», прежде чем позволила Регулусу увести её к спуску.

Сириус сунул в карман выброшенный ею значок и неспешно пошел следом. Он держался от них на некотором расстоянии и отстраненно размышлял о том, что только что нечаянно узнал о своем брате.

У Регулуса была девушка. Что — с учетом невысокого мнения Сириуса о брате — было новостью из разряда «невозможное и невероятное». За шесть лет совместной учебы Сириус едва ли хоть раз видел Регулуса с какой-либо девчонкой и даже зло поддевал его, что братец даже пару самостоятельно не может выбрать без одобрения матери.

Однако же вот он, бегает на тайные свидания с подружкой, и судя по тому, как яростно он её защищал, испытывал к ней вполне реальные чувства. К девчонке, которая открыто не поддерживала идеи пожирателей.

Сириус поймал себя на том, что невольно ухмыляется. Если тихоня Рег и в самом деле наплюет на все ожидания семьи и свалит из дома из-за влюбленности, Сириус бы очень хотел увидеть эту сцену. Ради такого шоу он бы с радостью вернулся в отчий дом, даже парадную мантию бы надел по случаю.

Значок в кармане Сириуса работал как маяк, приманивая к нему расползшихся по округе змей. Последнюю он уничтожил на полдороге к деревне и остаток пути прошел спокойно. Сириус уже собирался трансгрессировать к Робардсу с отчетом, когда услышал окрик.

— Персефона!

В сторону Регулуса и его подружки почти бежал Соломон Гринграсс с перекошенным бледным лицом. Ну да, новость о попытке нападения уже должна была разлететься. Значит, Хогсмид сейчас кишит встревоженными родителями.

Соломон оттолкнул с пути дочь и с размаху ударил Регулуса по лицу. Брат пошатнулся от неожиданности. Девчонка со сдавленным всхлипом повисла на руке мужчины.

— Отец, ты не так всё понял! Я объясню…

— Заткнись, потаскуха!

Он оттолкнул дочь словно куклу и схватил Регулуса в горло. Тот даже не пытался вырваться, замерев подобно пойманному зверьку.

— Не смей приближаться к моей дочери, выродок, — шипел Гринграсс, нацелив палочку ему в лицо. — Ещё раз появишься рядом с ней, и я сделаю так, что ты пожалеешь…

— Экспелиармус! — рявкнул Сириус.

Соломон Гринграсс вздрогнул, когда палочка вылетела из его руки. Регулус воспользовался моментом и вывернулся из его хватки, отступив назад. Мужчина же вперил яростный взгляд в Сириуса.

— Ума лишился, щенок? — рявкнул он. — Одно мое слово и тебя не то, что с аврората вышвырнут — палочку сломают и в зад запихают. Фамилия, имя и подразделение, быстро!

Сириус презрительно фыркнул.

— Младший аврор спецкорпуса Сириус Блэк. И у Вас устаревшая информация о наших порядках, сэр. Мы палочки не в задницы, а через уши сразу в мозг пихаем.

Лицо Гринграсса скривилось в гримасе презрения.

— Умерь гонор, мальчик. Аврорская мантия в твоем случае лишь красивая тряпка, а снять — и ты никто, вчерашний школьник. Теперь ясно, отчего у нас второй день теракты по стране гремят, — мужчина сплюнул на землю в нескольких дюймах от сапог Сириуса. — Как пожирателям не разгуляться, раз в аврорат темномагических вырожденцев набирают.

Гринграсс двинулся было в сторону дочери и Регулуса, но Сириус сделал шаг вбок, преградив ему путь.

— Уйди с дороги, мне надо забрать дочь.

— Не могу позволить. Всем школьникам приказано вернуться в Хогвартс.

— Ты не имеешь права…

— Имею, и не только на это, — резко перебил его Сириус, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости. — Я сейчас при исполнении, сэр, а вы в моем присутствии совершили попытку нападения на школьника. У меня есть все основания для задержания. Особенно если вы продолжите сопротивляться указаниям аврора.

— Ты мне угрожаешь, мерзавец? — лицо Гринграсса перекосила гримаса злобы.

— Разъясняю вам обстоятельства, сэр. И ещё для информации, — Сириус расплылся в широкой ухмылке. — В аврорате и ДМП сейчас ужасно много дел. Задержание за мелкое хулиганство точно будет не в приоритете. Кто знает, как долго нарушителю придется в камере просидеть, пока освободится хоть один аврор для оформления дела и штрафа… Ну так что, сэр, будем проводить задержание?

Соломон Гринграсс впился в него наполненным яростью взглядом и процедил сквозь зубы:

— Зря, мальчик. Крауч не всегда будет в фаворе у министра и не сможет вечно защищать своих цепных псов. А ты, — он повернулся в сторону дочери, которая так и стояла подле Регулуса. — Даже не думай отсидеться на каникулах в школе.

С громким хлопком Соломон трангрессировал прочь.

— Нда, смотрю, не только нам с Регом «повезло» с родителями, — Сириус попытался ободряюще улыбнуться побледневшей девочке. — Персефона, верно? Деканы уже должны были начать эвакуацию всех школьников. Давайте я провожу вас двоих…

— Обойдемся, — резко прервал его Регулус и, повернувшись к Персефоне Гринграсс, добавил. — Иди ты первая, а я следом.

Они мягко сжали руки, и девушка заспешила в сторону Хогсмида.

— Почему ты вечно все портишь? — первым заговорил Регулус. — Зачем ты вообще влез и начал провоцировать Гринграсса?

— Ох прости, — язвительно протянул Сириус. — Не знал, что у тебя кинк на удушение. На будущее учту и не буду вмешиваться.

— Защитник хренов нашелся! — рявкнул на него Рег. — Ты не подумал, почему мы с Сефи забрались так далеко от Хогсмида? Почему сейчас мы вернемся в деревню по отдельности? Да потому что её папаша жестокий психопат. По сравнению с ним, наша семья — эталон любви и заботы. Вот только ничего бы он мне не сделал, не стал бы рисковать репутацией. Ну ударил, ну поорал бы и все! Но тебе надо было влезть, поиграть в героя и заодно потешить свое эго.

К лицу Регулуса прилила краска, а сжатые в кулаки руки подрагивали от сдерживаемой злобы. Сириус впервые видел младшего брата в таком состоянии и от удивления не мог найти, что ему ответить.

— А теперь напряги жалкое подобие своих гриффиндорских мозгов и подумай, на ком Соломон Гринграсс будет отыгрываться за унижение, если я под защитой семьи, а ты — аврората?

Не дав Сириус шанса ответить, Регулус круто развернулся и пошел прочь. Сириус подождал, когда фигура брата скроется за воротами деревни, после чего зарылся пальцами в волосы и тихо взвыл.

Ну как он умудряется вечно все портить?

На министра и Крауча обрушился шквал общественной критики. В своих публичных выступлениях они избрали схожую тактику: признали провал, но при этом настаивали, что, хоть атаку и не удалось предотвратить, Департамент магического правопорядка и аврорат сделали всё возможное, чтобы минимизировать последствия. Чтобы подкрепить эти заявления делами, пиарщики принялись рьяно выискивать сюжеты для громких репортажей.

Так младшие сотрудники аврората оказались в центре внимания. Находясь вдали от высокопоставленных лиц, именно они взяли на себя основную работу по эвакуации и оказанию первой помощи. Пиар-блок предлагал выбрать самых отличившихся и раскрутить их героические образы. Но Крауч действовал тоньше.

В первые пару дней после атаки рассказы об отдельных подвигах появлялись в виде скромных заметок на третьих-четвертых страницах газет или мельком упоминались в эфире колдорадио. Лояльные Министерству журналисты получили указание работать деликатно и не пытаться впихнуть в глотки обывателей раздутые от натужного пафоса оды. Все истории должны были звучать как тихий, деликатный фон.

А затем в СМИ просочилась «информация из надежных источников»: якобы в качестве реакции на общественную критику в ДМП проведут массовые сокращения — и именно среди младшего состава.

Новость имела эффект Бомбарды. Народное возмущение всколыхнулось с новой силой, а рейтинг Крауча рухнул ниже плит подземелий Слизерина.

Глава «Пророка», как от него и ожидали, поправил белое пальто на плечах и опубликовал гневную колонку, в которой призвал читателей присылать в редакцию свои отклики. К его призыву присоединились другие издания.

Люди не заставили себя ждать. Но на сей раз они не просто изливали гнев, а дружно принялись восхвалять работу младших авроров.

Я воевал в сороковые с приспешниками Гриндевальда и знаю, что такое честь бойца. Так вот: эти мальчишки и девчонки — настоящие воины. Многим, как я слышал, едва больше двадцати, но они уже держались наравне с опытными аврорами. И вместо признания, вы им листы с увольнением подсунете? Такого позора для Британии я и представить не мог. Одумайтесь, пока не поздно!

~

Здравствуйте, редакция! Я колдомедик с двадцатилетним стажем. Когда прервалась трансляция, мы сразу стали готовиться к наплыву пострадавших. Их прибыло много, да, но в критическом состоянии — единицы. Почти всем оказали помощь, и кто же? Младшие ребята, которых сейчас угрожают пустить под нож. Если их уволят — в следующий раз к нам уже будут поступать не раненые, а сразу трупы.

В некоторых историях легко было узнать конкретных участников. Такие письма приемная Крауча копировала и подшивала в личные дела.

Я там была и заявляю: этот «молодняк» (который теперь режут) стояли щитом наравне со старшими, чтобы люди могли убежать в безопасное место. Я сама видела, как один парень без колебаний отсек себе кисть после укуса, не позволяя скосить себя яду. Лицо белое, кровь еле остановил, а продолжал кричать нам: «Бегите к мосту, там выход!» — а сам стоял, как скала. Если у вас там в кабинетах хоть капля стыда осталась — немедленно остановите это безумие.

~

Вы вообще понимаете, что творите?! Моего сына спас один из юных авроров. Он сам в Мунго с травмами лежал, а вы ему: «Спасибо, молодец, но раз спас какого-то ребенка, а не директора департамента, то пошел вон»? У вас совесть вообще есть?! Если его уволят — я лично приду в министерство с плакатом!

Ко дню заседания Визенгамота идея «Авроры — молодцы» распространилась по магической Британии подобно урагану. Именно того Крауч и добивался. Он ни на миг не сомневался, что сам он благодаря поддержке министра выстоит. И даже партии Дамблдора сейчас не выгодно рисковать и пытаться заменить его новой фигурой. Нет, Барти знал, что рвать будут в первую очередь его аврорат. И именно его он готовился защищать.

Спустя четыре часа заседания он был измотан и выжат как лимон, но вышел победителем. Политические маневры он оставил Минчуму, чей гриффиндорский пыл помогал подать их убедительнее. Ему же было комфортнее работать с фактами и железной логикой.

Единственное, что доводило Крауча до бешенства, — необходимость выступить невольным адвокатом для Волдеморта. Пришлось обнародовать, что взрыв крыши над рынком был спланирован как акция устрашения, а не убийства. Экспертиза показала, что обломки остановились бы в нескольких футах от земли, даже без вмешательства работавших на участке авроров. Это играло на руку образу и нарративу Волдеморта, что он лишь печётся о сохранении магической крови. А что действует радикально — так это его министерство провоцирует. Но сокрытие этой информации могло стоить Краучу двух ценных сотрудников — Грюма и Сандека. По всем правилам, их следовало разжаловать или даже уволить, поскольку именно деактивация ими иллюзии стала триггером для обрушения крыши.

Но он не мог позволить себе насладиться даже этой маленькой победой. Министерство и ДМП больно ткнули носом в их уязвимость перед силой Империуса.

Среди служб, участвовавших в подготовке выступления, прошли жесткие проверки. Всех допросили с применением сыворотки правды, а тех, на кого она не действовала, направили к легилиментам. В результате с огромным трудом выявили двух бедолаг, подвергнутых Империусу — подавителя и хозяйственника. Первый слил данные об архитектуре наложенных защитных чар, а второй заложил яйца огневицы в Горизонтальной аллее. Минчум уже поручил Отделу Тайн найти способ обнаружения Империуса, но Крауч не питал больших надежд на успех.

Барти резко дернул ящик стола, достал папку и угрюмо пролистал ей. Пусть не сейчас, но он был уверен: в первом квартале следующего года он всё же сможет протолкнуть свой проект в Визенгамот. Если пожиратели хотят играть грязно, то он ответит им той же монетой.

* * *

— Поразительно, — бормотал Толстоватый, внимательно разглядывая ладонь Долиша. — Целители тебе даже родинки в точности восстановили. Ты не спросил, что за чары они использовали?

— Как-то не догадался, — неловко улыбнулся Джон. — Но с уверенностью заявляю: второй раз я через подобное проходить не хочу. Кто бы мог подумать, что с нуля наращивать мышцы и сухожилия так адски больно.

— Помни об этом, когда в следующий раз захочешь ампутировать себе что-нибудь, — добродушно проворчал Бут.

Вся компания младших авроров собралась в кабинете для совещаний, где с минуты на минуты должна была начаться планерка. Долиш, только что выписанный из Мунго, выглядел самым свежим и отдохнувшим из всех.

— Лучше расскажите, какие у вас новости? Уже известно, как Волд…

— Ш-ш-ш, — яростно зашипели на него со всех сторон.

— Вот тебе и первая новость. Вышло распоряжение о запрете произнесения его имени в стенах министерства. Штраф — 20 галлеонов, — пояснила Пенни. — Мы тебя, конечно, не сдадим, но если сболтнешь в коридоре или в лифте — точно кто-нибудь накрысит.

— Оу, ладно… — Джон стушевался. — Неужели заклятие Табу все ещё не сняли?

— Снять-то сняли. Но полностью развеять ритуал не смогли. Табу на его имя может быть активировано в любой момент, если пожиратели вновь на кого-то из сотрудников Империус наложат. Так что в целях безопасности, да и чтобы народ не нервировать, его имя теперь под запретом.

— И как тогда его называть?

— Единого эвфемизма ещё нет, все извращаются как могут. Пока лидирует банальщина вроде «сам-понимаешь-кто», «ты-знаешь-кто». Есть ещё совсем уродский вариант «Тот-кого-нельзя-называть».

Кит притворился будто его тошнит.

— Слишком круто для такой гниды. Но мы пытаемся перебороть тренд. После планерки сходи к стенду объявлений ДМП, у нас так как раз народное голосование за альтернативные варианты идет. И будь другом, оставь голос за «Змеиное очко», а то эти предатели, — Кит обвел рукой закативших глаза ребят. — Меня кинули.

— Потому что это звучит, как обзывалка, придуманная первокурсником, — сказал Сириус. — Который к тому же не знает, что у змей клоака, а не анус.

— Твой высокоинтеллектуальный вариант тоже болтается в конце списка с жалкими тремя голосами, — съязвил Кит.

— Не моя вина, что люди в своей массе — тупое быдло, не способное оценить элегантные решения и понять отсылки.

— Полегче, — осадил его Римус. — Не у всех в детстве был репетитор по французскому, чтобы мы понимали тончайший эстетский замысел в прозвище «Волде-мерд».

— Хм… я видимо тоже быдло, — усмехнулся Джон. — В чем отсылка? Кажется, будто ты просто заменил пару букв, чтобы обойти действие Табу.

Сириус притворно вздохнул, будто бы устал объяснять очевидное. Хотя в душе он считал свою идею вершиной гениальности, и уязвленное эго все ещё побаливало, что так мало людей смогло её оценить⁽¹⁾.

— Не только. Замена пары букв меняет само значение его имени, которое в переводе с французского означает «летящая смерть». А в моей же версии, — Сириус гордо ухмыльнулся. — Мы получаем «лорда говно-вора».

Долиш разразился раскатистым хохотом.

— А мне нравится! Прости, Кит, но я голос за «говно-вора» отдам.⁽²⁾

Постепенно в кабинет подтянулись и старшие авроры. Последним пришел Скримджер — его появление, как всегда, разом собрало внимание присутствующих.

— Только что от Крауча, — сразу перешел к делу капитан, закрывая за собой дверь. — Новостей много, но катастрофических нет.

Он обвел взглядом собравшихся, прежде чем продолжить:

— Во-первых, нас отстояли перед Визенгамотом, так что роли «козлов отпущения» мы избежали. Но, — он поднял палец, предвосхищая возможное облегчение, — до конца года всем приказано пройти учения по эвакуации гражданских и порядке действий при повторении подобных атак. Кроме того, ожидается переаттестация всех младших авроров. Формат ещё не известен, как и последствия в случае неудачи. И я не хотел бы с ними столкнуться.

Скримджер обвел взглядом собравшихся.

— Во-вторых, пришел отчет из Мунго. Змеи, выпущенные в Косой аллее и других местах, все же оказались ядовитыми. Их укусы вызывают отсроченный тремор конечностей, который проявляется спустя несколько дней. — Скримджер повернулся к Долишу. — Так что твое безумное решение с ампутацией кисти сразу после укуса сохранило тебе работу. Помимо тебя пострадали еще девять авроров и подавителей. Крауч сейчас пытается найти им конторскую работу, где не требуются особо сложные чары, лишь бы не увольнять.

Джон едва заметно выдохнул. Сириус знал, что тот держался за работу в аврорате в том числе и из-за зарплаты, которая позволяла ему и себя обеспечивать, и финансово поддерживать мать.

Далее Скримджер приступил к непосредственному разбору работы корпуса во время атаки. Он методично переходил от одного человека к другому, отмечая как успехи, так и допущенные ошибки. Терри прилетело, что бросил Римуса одного без каких-либо инструкций в паникующей толпе. Андрису — за устроенный с Грюмом самовольный взлом чар, вместо того чтобы вызвать команду из Гринготтса. Наставник в кои-то веки не стал спорить, а молча принял критику.

— Эдит, по твоей части у меня только один вопрос, — Скримджер вытянул из стопки её отчет и пробежался по своим пометкам. — Почему ты не использовала Полет? Это могло вдвое сократить время нейтрализации инферналов, и у вас было бы больше шансов сдержать пожар.

— Локация исключала массированные огневые атаки, сэр, — девушка выпрямилась под взглядом капитана. — Поэтому я использовала проклятие, разрушающее оскверненную тьмой плоть. Так как Полет отнимает огромное количество магических сил, совмещать его с такими энергоемкими проклятиями мне не под силу.

— Однако это возможно? — уточнил Скримджер.

— Да, но…, — Эдит в сомнении закусила губу и слегка покраснела.

— Я знал лишь трех магов, кому это было под силу, — поддержал подопечную Андрис. — И компромисс неизбежен — все равно приходится жертвовать или силой заклятий, или скоростью и маневренностью при полете.

Скримджер нетерпеливо кивнул.

— Тем не менее, это критическое преимущество, которое необходимо развивать. Особенно, когда нам известно, что Сами-знаете-кто владеет этим навыком. Эдит, твой новый приоритет — тренировка Полета: сначала скорость и маневренность, затем — комбинации со сложными заклинаниями. Андрис, — он посмотрел на старшего аврора. — Освободи ей достаточно времени для занятий.

Сириус мысленно застонал. Уменьшение работы Эдит означало, что она просто перейдет на него.

Тем временем капитан дошел до его отчета.

— Блестящая реакция с рухнувшей крышей, если бы не «страховочные» чары Сам-знаешь-кого, мог бы даже на Орден Мерлина претендовать. А так, увы, получилось эффектно, но бессмысленно. В целом хорошо сработал с гражданскими, хвалю, — капитан окинул взглядом присутствующих. — Думаю, каждый согласится, что люди, которых мы защищаем, зачастую больше из нас крови пьют, чем пожиратели.

Послышались одобрительные смешки.

— Однако стресс — не повод давать волю языку, — резко сменил тон капитан. — Как аврор, ты представляешь министерство и не имеешь права срываться на людях, какими бы невыносимыми они не были. И уже тем более, в нынешних обстоятельствах последнее, что ты мог сделать — это хоть как-то затрагивать вопрос статуса крови.

Собравшиеся резко притихли, а Сириус не смог сдержать изумления — в отчете он честно упомянул о возникших конфликтах, но без дословных цитат. Да и сейчас он с трудом мог вспомнить, что именно говорил в порыве раздражения.

— У меня на руках две жалобы, обвиняющие тебя в высказываниях на основе превосходства крови, — продолжил Скримджер. — От Соломона Гринграсса и от Друза Огдена. Прокомментируешь?

— Гринграсс лжет, — тут же выпалил Сириус, чувствуя, как к лицу приливает краска под внимательным взглядами собравшихся. — Да, между нами возник конфликт, где я, возможно, немного перегнул… Но про кровь с моей стороны не было ни слова! Если надо, готов подтвердить перед Айзеком. А кто такой этот Огден — вообще не знаю.

— Член Визенгамота, выглядит так, — Скримджер быстрыми и четкими взмахами палочки вызвал в воздухе портрет неприятного вида мужчины с широким лицом и обвисшими щеками. Сириус узнал его. Это был тип, которого он грубо выдворил из зоны с тяжело ранеными.

Он лихорадочно соображал, как бы объяснить ситуацию, чтобы это не выглядело нелепым оправданием, когда ему на помощь пришел Андрис.

— Гринграсс — мстительный мелочный сморчок, и тебе то отлично известно, Руфус. Его писульку сразу надо было в камин отправлять. А если ещё что напишет — дай знать, я разберусь.

— Знаю я, как ты разберешься, — сухо парировал Скримджер. — Громко, скандально и с переломами. Несмотря на все свои «примечательные» качества, Гринграсс ярый противник пожирателей. Так что пока, будь добр, даже не дыши в его сторону. По этому инциденту я уже принес извинения от своего имени, — он хмыкнул, видя, как Андрис и Сириус синхронно скривились. — Но повторять этот опыт не планирую.

Капитан пристально посмотрел на Сириуса.

— Запомни: каждое твое слово бьет по репутации всего корпуса. Тебе ещё не раз встретятся люди, которые будут провоцировать на срыв. Но ты не имеешь права поддаваться. И уж тем более хоть как-то упоминать вопросы крови — даже в шутку, даже между делом.

Сириус стиснул челюсти и кивнул.

— Но держать язык за зубами — лишь половина дела, — продолжил Скримджер. — Учись по-человечески общаться с людьми и завоевывать их доверие. Судьба одарила тебя харизмой и статусной родословной, которая, несмотря на политическую ситуацию, все ещё высоко ценится во многих кругах. Фамилия «Боунс» открывает Амелии двери многих кабинетов, и я рассчитываю, что со временем ты станешь таким же ценным активом.

Скримджер протянул Сириус сложенный лист пергамента.

— Письмо Друза Огдена. Рекомендую тебе его сохранить. Никогда не знаешь, когда может пригодиться такое свидетельство от члена Визенгамота.

Остаток совещания Сириус провел как на иголках, даже несмотря на поддерживающие взгляды друзей. Он прокручивал в голове слова Скримджера и злился на себя, что не попытался должным образом объясниться. И что ещё за странный совет сохранить письмо?

Он выскочил из кабинета, едва собрание завершилось, и, отойдя подальше по коридору, открыл письмо. Он спешно прочитал его раз. Недоуменно моргнул и перечитал вновь, уже медленнее. Дойдя до последней строчки, Сириус облегченно расхохотался. Какой же Скримджер, оказывается, тролль.

Директору Департамента магического правопорядка

Мистеру Бартемиусу Алистеру Краучу

Признаюсь, у меня огромные претензии к ДМП и Аврорату. И вовсе не к тому, что вы допустили атаку. Тот-кого-теперь-лучше-бы-не-называть известен своим могуществом. Нет, я возмущен, что к такой важной операции Вы привлекли недоученных юнцов, на которых ещё и возложили задачу по эвакуации. Они носились, как ужаленные, но явно не справлялись. И у них напрочь отсутствует понимание субординации. Один наглец не просто нахамил мне, но ещё и посмел намекнуть на свое превосходство по статусу крови.

Вот только через пять минут этот же юнец в одиночку удерживал несколько тонн стекла и железа, готовых обрушиться на меня и сотни других граждан. И он всех спас, хоть и сам получил раны.

Теперь о «сокращениях», о которых ходят слухи. Да, эти ребята неопытны, и им не хватает вышколенности. Но их дерзость и готовность любой ценой выполнить задачу спасла множество жизней. Избавляться от таких кадров — верх идиотизма. Лучше научитесь ими управлять.

С надеждой на Ваше благоразумие,

Д. Огден.

* * *

Декабрь 1978 года выдался на диво волшебным. Вместо привычной пробирающей до костей промозглости погода радовала легким пушистым снегом от Шотландии до Уэльса. Города и деревни выглядели словно иллюстрации с европейских рождественских открыток.

Министерским хозяйственникам даже не требовалось приукрашивать пейзажи, которые они выводили на зачарованных окнах. Достаточно было подобрать понравившуюся живописную локацию.

Но Сириус был лишен даже такого искусственного вида. Последние недели он большую часть времени проводил в душных министерских архивах, выискивая, классифицируя и сравнивая по периодам самую разную информацию по импорту. У него ушла неделя, только чтобы оформить нужные доступы! И проблема была даже не в том, что он поначалу намеренно косил под дурачка, надеясь на смену задания (не вышло — Андрис его имитацию беспомощности в миг раскусил и в отместку подкинул ещё больше поручений).

Для доступа к данным по импорту требовалось согласование Департамента международного магического сотрудничества, который возглавлял Соломон Гринграсс. Его секретари разве что не плевали Сириусу под ноги и с нескрываемым удовольствием перечеркивали подготовленные им формы и обоснования для доступа, возвращая их с сухим «отказано» без каких-либо пояснений.

Увидев, как Сириус в очередной раз приходит в офис с пустыми руками, Долиш предложил помощь и уже через час они вдвоем стояли перед столом секретарши Гринграсса.

— Стало ещё хуже, — она перечеркнула листы, оставив несколько клякс и местами проткнув бумагу кончиком пера. — Переделать.

— Но как же так? — Джон чуть не задохнулся от возмущения. — Я летом точно такой же пакет документов на доступ передавал. У меня даже копия осталась с визой вашего директора.

— Молодой человек, — презрительно протянула помощница, подтолкнув их документы к краю стола кончиком пальца. — Я не знаю, кто у вас в прошлый раз бумаги проверял, но сейчас я этот мусор не пропущу. Когда, говорите, вам это убожество утвердили? Вспомните дату, я в реестре посмотрю, чтобы знать, кого следует уволить за халатность.

Побледневший Джон в ответ что-то неразборчиво пробормотал и стрелой выскочил на дверь, утащив с собой на буксире Сириуса.

— Я уверен, что мы все правильно сделали и что за год регламент не менялся, — растерянно бормотал он. — Я правда не понимаю, что их не устроило.

— Забей, — меланхолично протянул Сириус, который и не верил в успех. — Все равно спасибо, что попытался помочь.

Он готов был поставить свою палочку, что поручение разбираться именно с импортом было для него воспитательным наказанием. Его намеренно кинули на расправу Гринграссу и доступ он получит не раньше, чем старый козел вдоволь нагладит свое эго. А то, что само задание было лишь профанацией, он заподозрил почти сразу.

— Зачем это все? — напрямик спросил он Кита, когда у них вновь совпало ночное дежурство. — Как эти проклятые сводки помогут в борьбе с пожирателями? А если они нужны под конкретную операцию, то все равно потеря времени выходит, потому что я не знаю, на что конкретно стоит обращать внимание в этой куче накладных, сводных таблиц и реестров.

— Зная моего брата, предположу, что ты собираешь информацию «на всякий случай». Не каждая работа сразу идет в дело. Руфус вечно прогнозирует несколько возможных сценариев и предпочитает, чтобы потенциально полезная информация была у него под рукой, если вдруг что случится.

— То есть я трачу время на ерунду, которая может вообще никогда не понадобиться? — голос Сириуса дрогнул, выдавая раздражение.

Кит усмехнулся своей вечной полуулыбкой, которая последнее время начала жутко бесить.

— Не переживай. Мы все через эту архивную каторгу в первые годы проходили. Это, считай, традиция.

Воздух в Министерстве за последние недели стал густым от растущей паранойи. Все ходили напряженные и исподтишка бросали на окружающих подозрительные взгляды, не проявит ли сосед в очереди за кофе признаки Империуса. От случайно брошенного слова «Волдеморт» все вокруг шарахались в стороны и шипели, словно стая голодных книзлов. Сириусу эта истерия так осточертела, что он едва сдерживал порыв заорать «ВОЛДЕМОРТ!» при входе в лифт и уехать на нем в гордом одиночестве.

В этой атмосфере Сириус не мог отделаться от мысли, что сам он является частью этой проблемы, хотя отношение к нему в спецкорпусе не поменялось ни на йоту. Но внутреннее тянущее ощущение всё не желало униматься. И он даже мог назвать точный момент, когда оно зародилось.

После атаки в Косом переулке всех причастных к подготовке направили на допросы с сывороткой правды и специалистами-легилиментами. Изначально никого особо не удивило, что Сириус мог пить сыворотку правды кубками, как обычную воду, и не испытать даже легкого головокружения. Такой иммунитет был не редкостью среди чистокровных. А вот его абсолютная неуязвимость к легилименции стала для всех сюрпризом. Любая попытка проникнуть в его разум оборачивалась для менталиста острейшей головной болью.

От вопящего легилимента, который пришёл в ярость от невозможности просмотреть никакие воспоминания Сириуса, его спас Андрис.

— Во-первых, — вкрадчиво пояснял наставник, нависая над тщедушным клерком, подобно грифону над хорьком. — право орать на Блэка принадлежит исключительно мне. А во-вторых, если хотите обвинить моего сотрудника в злонамеренном препятствовании вашей работе, пишите официальное заявление по форме. Но будьте готовы, что в тот же миг я инициирую проверку вашей квалификации, и как ее мог получить человек, который никогда не слышал про врожденных окклюментов.

В итоге Сириуса просто допросили в присутствии Айзека, которого, судя по всему, считали не менее надёжным гарантом правды, чем сыворотка правды. Он был уверен, что раз его вежливо не попросили подписать заявление об увольнении, то к нему не было никаких претензий.

Но длительная ссылка в архив ставила этот вывод под сомнение.

Он захлопнул очередной пыльный том и помассировал гудящие виски. Взглянув на гору ещё непрочитанных, Сириус впервые за долгое время позволил себе усомниться — а действительно ли он хочет оставаться в Аврорате?

Дверь архива со скрипом приоткрылась, и в проеме показалась голова Пия Толстоватого.

— Ты закончил? Будем сегодня тренироваться?

— Непременно, — прорычал Сириус, заполняя лист брони на тома, с которыми собирался продолжить работать завтра. — Я сегодня полдня убил только на сравнение двух таблиц. И все, потому что в одной из них была ОШИБКА. И теперь мне надо перепроверить несколько сраных графиков, чтобы все блядские выводы были точны. Так что готовься, Толстоватый, сегодня никакой жалости не будет, я тебя на площадке разве что не выебу.

Толстоватый беззлобно засмеялся и попытался изобразить на лице игривое выражение.

— А я может и не против, слад…, — остаток фразы он не смог договорить, скривившись, словно проглотил лимон. — Не понимаю, как у вас с Китом получается так общаться и не чувствовать себя полными кретинами.

— Животная харизма, — Сириус хлопнул Пия сумкой по низу спины и подтолкнул к выходу. — Пошли. Если я проведу в этом царстве пыли ещё хоть минуту, то вскроюсь.

Резко подобревший Пий Толстоватый стал для Сириуса настоящим глотком свежего воздуха в удушающей атмосфере последнего месяца. И он все ещё пребывал в легком шоке от этого осознания.

Пий подкараулил Сириуса у входа в крыло корпуса на следующий день после новости о грядущей переаттестации и прямо попросил поднатаскать его в спаррингах.

— Сомнительная идея. У меня никогда не было проблем с боевой магией — вряд ли смогу дать толковый совет.

«А вот довести тебя до истерики подколами — запросто», — мысленно добавил Сириус, понимая, что ему проще наложить на себя Силенцио, чем пытаться удержаться от язвительных комментариев, когда Толстоватый неизбежно начнет лажать.

— Мне не нужны советы, теорию я знаю. Нужна практика.

— Так тренируйся. Недостатка в партнерах у тебя нет. Со мной же… давай начистоту: мы сцепимся и перегрыземся уже к третьему спаррингу.

— Ко второму, — поправил Пий. — Ты недооцениваешь, как легко можешь выводить окружающих из себя, даже не стараясь. В этом и суть.

Он нервно провел рукой по волосам.

— Я уже почти полтора года в спецкорпусе. Айзек, Амелия — все со мной возились. Ничего не помогает. Я пытаюсь следить за противником, оценивать обстановку, продумывать атаки… а в итоге только путаюсь в собственных мыслях. Ты и сам видел на тренировках, — он раздраженно дернул плечом. — Поэтому и хочу спарринговаться с тобой. То, как легко тебе все дается, уже бесит, а если ты ещё и язвить начнешь…

— Так ты о помощи просишь или решил высказать всё, что у тебя в отношении меня накипело? Если первое, то способ ты оригинальный выбрал.

— Иди ты, — Пий махнул рукой. — Суть проста: если научусь хоть как-то держаться против тебя, то и на переаттестации справлюсь. И, может, меня наконец допустят до боевых миссий.

— То есть я по твоему плану должен стать этаким… раздражающим тренажером?

— Бинго! Наконец-то дошло.

После того разговора они стали проводить в тренировочном зале по три-четыре вечера в неделю. Пий не преувеличивал, он действительно ужасно терялся в бою. Если ему не удавалось быстро подобрать хорошую тактику, то он начинал паниковать, в движениях проявлялась суетливость. Поначалу Сириусу даже не приходилось прилагать усилий для победы: в таком состоянии Толстоватый рисковал запутаться в собственных ногах или случайно выколоть себе глаз собственной же палочкой.

— Быстрее! Порхай как бабочка, а не заваливайся как мешок с драконьим навозом. — Сириус обрушил на Толстоватого град проклятий, вынуждая того постоянно уворачиваться и не давая шанса прицелиться для ответного удара.

Однако прогресс был налицо. Пусть Пий не стал быстрее и не улучшил точность заклинаний, из его движений ушла нервная дрожь. Теперь он уверенно держался против Сириуса более трёх минут и даже смог пару раз почти достать его оглушающими. Этого уровня, как считал Сириус, вполне хватало для успешной переаттестации.

Пий не раз предлагал ответную помощь с подготовкой, но Сириус только отмахивался. Его боевые навыки и реакция превосходили способности большинства младших авроров. На учениях по эвакуации он тоже себя достойно показал (после того, с чем ему пришлось иметь дело в Косом переулке, учения казались игрой в песочнице), а на теорию и нормативку Сириус откровенно забил. В самом деле, уволят его, что ли, если он не сможет перечислить пять стандартных методов допроса? Или забудет классификацию дел при нападении магических тварей?

«Да и Мерлин с ними, если уволят. Уйду в Орден», меланхолично думал он.

Похоже, его настроение не осталось незамеченным. Выходя из душевой после тренировки, Пий глубоко вздохнул, словно собираясь с духом, и прямо заявил:

— Если уйдешь сейчас, значит, ты больший слабак, чем я.

— С чего вдруг? — Сириус сделал вид, что не понимает, но тут же махнул рукой на притворство. — Что, так заметно?

— Ага. Ходишь вечно угрюмый, от всех отгораживаешься. Да и с архивным заданием давно бы справился, если бы хотел. Похоже, будто ты специально растягиваешь работу как повод, чтобы ни с кем не общаться.

Сириус удивленно приподнял бровь. Он не ожидал от Толстоватого такой проницательности.

— Просто устал от этого безумия. Честно, я уже ностальгирую по той дурацкой пропаганде единства, которую Минчум продвигал со своим «Министерство — мощь». А сейчас все друг на друга волками смотрят и выискивают потенциальных шпионов и предателей.

Как будто в подтверждение его слов вышедшие им навстречу двое незнакомых ДМП-шников быстро прервали разговор. В их движениях появилась скованность, а руки скользнули в складки мантий к палочкам. Когда они поравнялись, Сириус не смог удержаться:

— Гав! — рявкнул он прямо им в лица.

Те резко отшатнулись. Один споткнулся о собственные ноги и едва не рухнул, ухватившись за плечо товарища. Сириус расхохотался и, не сбавляя шага, продолжил путь под аккомпанемент крепкой ругани.

— Смотрю, процесс выстраивания доверия и завоевания людских сердец идет полным ходом, — съязвил Пий. — Про атмосферу согласен, поганая, но мы с этим ничего не поделаем. Даже в кафетерии жалуются, что меньше людей стало заходить. Некоторые вроде Грюма начали демонстративно только из личных фляг пить. Ты и сам бы все это заметил, если бы не ныкался как нюхлер в норе, лелея обиду, что тебе якобы не доверяют.

Сириус хмыкнул, но комментировать слова Пия не стал. Он действительно старался поменьше пересекаться с остальными, боясь увидеть на их лицах натянутые улыбки, а в глубине глаза застывшее напряжение. Могло быть так, что он сам себя беспричинно накрутил? Он не позволял себе полностью поверить в эту мысль, но все же после слов Пия тугой узел в его груди немного расслабился.

— А к чему была фраза, что «буду слабее тебя»? — Сириус решил сменить тему.

— Я, как и ты, в Аврорате, считай, случайно оказался. После выпуска у меня были совсем иные планы, но это уже не важно… Я тоже в министерство в последний день с документами прибежал. В Аврорскую академию я не мог пройти, не хватало профильных ЖАБА, но экзамен на младшего секретаря в ДМП сдал успешно. А уже как начал работать, разузнал про спецкорпус и его особое положение, — Пий невесело усмехнулся. — Я полтора месяца буквально преследовал Скримджера и Робардса, убеждая дать мне шанс. В итоге капитан согласился принять меня при условии, что подтяну боевые навыки.

Сириус вспомнил слова Скримджера к их первую встречу, когда тот попросил его задуматься над тем, что привело его в Аврорат. Долиш пришел за деньгами. Пенни и Эдит, будучи магглорожденными, боролись за свое право на жизнь. Для Римуса с его «пушистой проблемой» работа в спецкорпусе была уникальным подарком судьбы.

И если Пий — слабейший в их корпусе — до сих пор здесь и всеми силами пытается остаться, то кем же будет он сам, если сбежит?⁽³⁾

---

1) Это я, когда поделилась идеей с парнем, а он не рухнул на пол, рыдая от смеха и осознания моей гениальности

Вернуться к тексту

2) Вот так и компенсируем отсутствие одобрения в реале. Выдуманные мужики никогда не подводят

Вернуться к тексту

3) 2/3 это главы были написаны в приступе осознания, что я не могу просто скипнуть события в Косом переулке и написать "Министерство вернулось к привычной работе". Ага как же:) Но, увы, из-за этого глава вышла душноватой. Поэтому в качестве бонуса ловите тут же следом небольшую интерлюдию.

P.S. пустила скупую слезу, пока писала письма "от лица граждан". Так как чаще всего все шишки летят именно на младших сотрудников, которые делали всё возможное в условиях созданного другими хаоса

Вернуться к тексту

Дважды в месяц коридоры министерства заполняли эскадрильи самолетиков, которые стаями вылетали из кабинетов бухгалтерий. Это были уведомления и расчетные листы о начислении зарплат. Но двадцатого декабря ожидание было особенно трепетным. Все гадали: будет ли премия?

Один такой самолетик спланировал на стол перед Римусом. Он ещё только протянул к нему руку, как его с двух сторон оглушило возгласами.

— ДА-А-А!! — ликовали Джон с Пенни, победно вскидывая кулаки.

Римус развернул свой расчетный лист. И правда, отдельной строкой шла информация о начислении премии. Он почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. В душе он всё ещё не верил в подвернувшуюся ему удачу: достойная официальная работа, где не надо беспокоиться о сокрытии своего недуга. Это уже было счастьем, даже без премий.

Из коридора уже доносился радостный гомон, и в кабинет ворвался сияющий Кит Скримджер.

— Чего сидим, народ? Традиция сама себя не исполнит!

— Пошли, Римус, — Пенни схватила его за руку и потащила в коридор. — И свой лист не забудь.

— А что за традиция? — спросил он.

— Ну… — усмехнулся Брайан. — Как думаешь, от чего зависит, приходит нам премия или нет?

— От качества нашей работы и наличия средств в бюджете.

— А вот и нет! — поправил его Кит, вытаскивая из соседнего кабинета Сириуса с Эдит. — Всё решают Денежные Боги. И чтобы их умилостивить, мы ежегодно исполняем ритуальный танец. Так что, новенькие, вставайте в круг и повторяйте за остальными.

Сам Кит занял место в центре и, раскинув руки наподобие проповедника, воззвал:

— Что мы говорим Великим Божествам?

— Казна полна — хвала Богам!

— Что мы просим у Великих Божеств в следующем году?

— Тёмный враг помри — премия вновь приди!

— Что так тихо, они вас не слышат!

— ТЁМНЫЙ ВРАГ ПОМРИ — ПРЕМИЯ ВНОВЬ ПРИДИ!

Дружным взмахом палочек они запустили самолётики вверх, закрутив их в причудливый бумажный водоворот.

— Эй, одного не хватает, — нахмурился Пий, пересчитывая кружащие в воздухе листы, которые уже возвращались к своим хозяевам. С пустыми руками остался только Сириус.

— Да я просто не стал заявление на рассылку оформлять, — пожал он плечами.

Римус хмыкнул. Он сильно сомневался, что Сириус был вообще в курсе, какая у него зарплата.

Кит театрально закатил глаза.

— Точно, ты же у нас фондовый ребёнок из норковых пелёнок.

Сириус повернулся к нему, слегка прищурившись. Сам он любил временами вспомнить про свое состояние и в шутку поизображать избалованного аристократа. Но он терпеть не мог, когда его в это тыкали.

— Кит, так сколько в итоге нам премия пришла? — спросил он невинным тоном.

Римус, проживший с ним в спальне семь лет, знал, что будет дальше. Скримджер уже открыл рот для ответа.

— Сколько-хуев-в-жопе-побывало? — выпалил Сириус на одном выдохе.

— Пятьдеся…

Со всех сторон грянул взрыв хохота. Пенни согнулась пополам, издавая звуки агонизирующей чайки. Джон и Брайан зашлись в приступе ревущего воя.

Лицо Кита исказилось от смеси изумления, возмущения и неподдельного восторга.

— Сейчас один у тебя во рту окажется! — воскликнул он.

Он выхватил палочку и кинулся к тут же бросившемуся наутек Сириусу. Под новый взрыв смеха они пустились в погоню, осыпая друг друга безобидными заклинаниями.

— Хорошо, что у Сириуса архивная повинность закончилась, — просипела Пенни, смахивая выступившие от смеха слезы. — Признаюсь, мне этого не хватало.

Кит и Сириус выскочили за дверь в общий коридор департамента. Через секунду шум погони резко оборвался, сменившись грохотом падения.

Ребята переглянулись.

— Они же не могли в самом деле друг друга укокошить? — спросил Пий.

— Проверим.

Высунувшись в коридор, они увидели следующую картину: Сириус и Кит неподвижно лежали на полу, скованные Петрификусом. Над ними с грозным видом и пустым картонным стаканом в руке стоял Гавейн Робардс. На его мантии расплывалось свежее кофейное пятно.

— Малолетние кретины, — шипел он. — Вас двоих надо на цепи и в намордниках держать. А лучше вернуть в Хогвартс для воспитательных ударов розгами по голым жопам.

— Не получится, сэр, — мягко прервала его Пенни. — Дамблдор отменил телесные наказания, как стал директором.

— И это заметно. Потерянное поколение... Мерлин, мне недостаточно платят за работу в этом детском саду.

Он левитацией поднял обездвиженных парней и прислонил их к стене.

— Связать бы вас мишурой и оставить так до следующего утра заместо рождественской елки… Бут, доложи по форме, что у вас здесь произошло.

Брайан вытянулся в струнку и обреченно выдохнул:

— Младший аврор Блэк посредством вербальной провокации создал ситуацию, в которой младший аврор Скримджер публично признался в анальном сношении с пятидесяти мужчинами. Что вызвало возмущение младшего аврора Скримджера, который в ответ высказал угрозу осуществления орального надругательства в отношении младшего аврора Блэка.

Римус уважительно взглянул на Брайана. Тот заслуживал как минимум еще одной премии за то, что смог произнести это без запинок и с каменным лицом. За его спиной Пий и Пенни вновь согнулись в приступе беззвучного смеха.

— Серьёзно? — Робардс окинул Кита и Сириуса тяжелым взглядом. Он снял чары с их голов, оставив тела парализованными, и принялся отчитывать:

— Напоминаю, что вы авроры, господа. Официальные служащие министерства, лицо правопорядка. Подобные нелепые глупости для вас недопустимы. Вам ясно?

Римус заметил, как уголки сурового рта Робардса дрогнули. И внезапно вспомнил, что он тоже выпускник Гриффиндора. Сириус и Кит набрали воздуха, чтобы дать ответ по форме.

— Сосали? — усмехнулся замкапитана.

— Так точно, сэр.

В крыло корпуса Робардс входил под шквал аплодисментов и восторженный свист.

— Бродяга. Бродяга-а-а! Проснись, соня, Сохатый вызывает.

Сириус неразборчиво пробормотал проклятия на одну конкретную рогатую голову и потянулся к лежащему на прикроватной тумбе зеркальцу.

— Сохатый, имей совесть, это мой единственный выходной, — он бросил взгляд на окно, за которым ещё стояла кромешная темень. — Который час?

— 6:30.

— Иди в жопу, — пробурчал Сириус, откидываясь обратно на подушку и закрывая глаза.

— В старости отоспишься, — голос Джеймса был до бесстыдного бодр. — Открой камин и завари кофе, нужна твоя помощь в одном деле.

Через пять минут Джеймс вышел из полыхнувшего зеленым камина и застал завернутого в одеяло Сириуса, глядящего на него из-под полузакрытых век.

— Кофе сам заваришь.

— Лады. И я принес брауни.

— Знаешь, как подмазаться.

Сириус притянул Джеймса к себе, заключив в крепкие объятия. Одеяло он так и не выпустил, отчего они оба оказались укутаны им, словно коконом.

— Я собираюсь сделать Лили предложение, — выдохнул Джеймсу ему в плечо.

Остатки сна вмиг испарились. Сириус отпрянул, глядя в сияющее лицо Джеймсу.

— Наконец-то! — воскликнул он и вновь заключил друга в объятия, чувствуя, как тот дрожит от восторга. — Рад за тебя, Сохатый, хоть ты, тормоз, и испортил мне ставку. Я был уверен, что ты сделаешь ей предложение ещё летом-осенью.

— Я не затем годами добивался Лили, чтобы спугнуть её сразу после выпускного.

Глаза Джеймса блестели, губы были растянуты в совершенно идиотской улыбке. Он словно светился, озаряя счастьем ещё погруженную в утренний мрак комнату. Сириус чувствовал, как и его грудь распирает странный восторг. Его друг. Его замечательный, бесконечно верный друг собирался сделать большой шаг навстречу своему счастью.

Сириус с первых рядов наблюдал, как долго Джеймс шел к этому моменту. Как сперва напористо и неуклюже, а затем деликатно и осторожно пытался завоевать расположение Эванс. Как светлел лицом при одном её взгляде на него. Как не мог спать от волнения перед их первым свиданием. Лили была единственной, о ком Джеймс всегда грезил.

Кофе в итоге пришлось заваривать Сириусу. Джеймс был слишком возбужден и с большой вероятностью спалил бы полкухни.

— Мне потребуется помощь, чтобы незаметно подготовить место, — Джеймс восторженно излагал свой план идеального предложения, бездумно вертя в руках дымящуюся кружку.

Рождественские праздники Поттеры собирались провести в своем втором доме в Годриковой впадине. Рядом с деревней располагался красивый лесопарк, куда Джеймс намеревался пригласить Лили на прогулку.

— Хоть зима в этом году и радует, я все равно хочу перестраховаться, чтобы на нашем пути было побольше снега. Чистого, сверкающего снега, который не превратится в грязную кашу. И еще, когда я начну речь, на деревьях вокруг нас должны вспыхнуть золотые огни — много огней! Но не так, чтобы как пожар или фонари. А скорее как очень-очень жирные светлячки. И на словах «Ты выйдешь на меня?» часть из них должна слететься и кружить вокруг нас. Точнее медленно парить, а не так, чтобы в глазах рябило.

— Все сделаем в наилучшем виде, — Сириус торжественно вытянулся в аврорскую стойку. — Компания «Мародеры» ещё никого не оставляла разочарованным.

— Конечно, ведь это я её основал, — Джеймс нахально подмигнул. — Но я не только ради этой новости тебя разбудил. У меня в десять утра назначена встреча с ювелиром по поводу кольца. И я хотел посоветоваться с тобой.

— Наличие трех замужних кузин не делает из меня знатока по обручальным кольцам, — хмыкнул Сириус.

— Мне и не нужно твое мнение по дизайну. Я хочу, чтобы ты проверил это на наличие проклятий.

С этими словами он выложил на стол одно из самых красивых колец, которое когда-либо видел Сириус.

— Это обручальное кольцо моей… моей кровной матери, — произнес Джеймс внезапно севшим голосом.

— Дореи Блэк? — глупый вопрос сорвался с языка Сириуса, хоть он и прекрасно помнил это имя с семейного гобелена.

Джеймс лишь кивнул, не отрывая взгляда от лежащего перед ним кольца.

Когда окружающие говорили, что они «словно братья», мало кто догадывался, насколько близки к истине эти слова. Джеймс был кровным сыном Чарльза Поттера и Дореи Блэк, родной сестры Поллукса Блэка⁽¹⁾. Сириус иногда задумывался, каким было бы их детство, если бы они с самых первых лет жизни росли вместе как братья.

Но ранняя смерть родителей не оставила Джеймсу шанса стать частью семьи Блэк. Возможно, это и к лучшему. Флимонт и Юфимия Поттеры, усыновившие маленького племянника, стали для него лучшими родителями, о которых только можно было мечтать. Они любили его истово, глубоко и безусловно. Так, как не мог любить никто из родных Сириуса.

Кольцо лежало между ними на столе. У Чарльза Поттера определенно был вкус, и он хорошо понимал, какое именно кольцо могло подойти девушке из рода Блэк. Вся роскошь заключалась в его камне — крупном сапфире глубокого черного цвета, в котором, словно звезды в ночном небе, отражался блеск окружавших его крошечных бриллиантов.

— Отец рассказывал, — Джеймс осторожно провел пальцем по металлу, — Чарльз объездил пол-Европы в поисках камня нужного оттенка. Заказывал оправу у лучшего ювелира во Франции. Хотел, чтобы кольцо соответствовало статусу его невесты.

— Оно восхитительное, — признал Сириус. — Но... ты уверен, что Эванс оценит?

— Абсолютно уверен, что не оценит, — рассмеялся Джеймс. — Зельевары не носят колец с крупными камнями. Поэтому я и назначил встречу с ювелиром. Хочу немного переделать кольцо — подогнать оправу и вставить камень поменьше. Бриллиант или изумруд, я ещё не решил.

— Бери бриллиант, — сразу посоветовал Сириус. — Солиднее. А что-то с изумрудами ты ей можешь и просто на день рождения подарить.

Джеймс согласно кивнул, но вдруг замялся. В его голосе зазвучали непривычные напряженные ноты, как будто слова острыми краями царапали ему горло.

— Перед этим... Мне нужно быть уверенным, что на кольце нет никаких проклятий, которые бы могли навредить Лили. Ты можешь это проверить? Вдруг…

Джеймс не договорил и поднял на Сириуса взгляд полный сожаления и надежды, что тот поймет, и ему не придется произносить вслух терзавшие душу сомнения. Вдруг его матери была присуща фамильная жестокость. Вдруг даже её любовь мужу была отравлена предрассудками.

Сириус понимал чувства друга — он как никто другой знал, какое бремя несла его фамилия. Но ему стало грустно от мысли, что тень семьи Блэк падает даже на это — на кольцо, которое Чарльз Поттер с такой любовью выбирал для жены. На образ родной матери Джеймса, которую тот даже не помнил.

— Разумная мысль, — легко сказал он, стараясь разрядить напряженность. — Пусть и не сама Дорея, но ее родня вполне могла что-то такое провернуть,

Джеймс быстро кивнул, и Сириус увидел, как он стиснул зубы — злился на себя за эти сомнения, но не мог их отбросить.

Сириус использовал все известные ему заклинания, даже попробовал «прощупать» кольцо магией, как учила Эдит, проверяя на отклик. Но оно оказалось кристально чистым — ни следа темных чар. Джеймс испытал явное облегчение, будто сбросил невидимый груз с души.

Друг отправился по каминной сети на встречу с ювелиром, взяв с Сириуса обещание, что он обязательно зайдет сегодня на ужин.

— Отказ не принимается, — Джеймс шутливо погрозил ему пальцем. — Мама с папой уже начали беспокоиться, что тебя на министерской службе голодные дементоры сожрали.

Смех Джеймса ещё был слышен, когда его поглотил зеленый огонь. Глядя на затухающие языки пламени, Сириус поймал себя на мысли: как же здорово, что в жизнь Джеймса вот-вот официально войдет человек, который будет любить его друга так же сильно, как любит он сам.

* * *

Переаттестация оказалась чистой профанацией. Она включала три этапа. Тестирование с вопросами, на которые, по мнению Сириуса, ответил бы даже дрессированный тролль. Демонстрация заклятий на учебных манекенах и устный ответ перед комиссией с описанием своих действий в гипотетических чрезвычайных ситуациях. Оценивать реальный уровень готовности младших авроров никто и не собирался. Главное было до конца года отчитаться перед Визенгамотом, что задача выполнена.

— Потраченного времени жаль, — резюмировал Сириус, закончив рассказ перед ожидавшими своей очереди товарищами.

— Такими темпами они до ночи провозятся, раз за час едва до фамилий на «Б» дошли, — Пенни поднялась на ноги и потянулась. — Кто-нибудь хочет прогуляться на поверхность за вкусняшками?

— Я лучше поработаю, — покачал головой Римус, отлипая от стены. — Я ещё дела с последних задержаний не оформил. Если не сдам сегодня — Макмиллан меня загрызет.

— Что я слышу, наш староста срывает дедлайны и не выполняет задания в срок? Стыд и позор, — Пенни игриво щелкнула Римуса по носу. — И какое же у тебя оправдание?

Римус иронично приподнял брови.

— У меня были «эти дни». Совершенно не мог работать.

— Точно, как нечутко с моей стороны. Но я знаю проверенное средство, которое быстро поставит тебя на ноги, — девушка ухватила Люпина за локоть и повела к лифтам. — Горячий шоколад. Возьмем в буфете, а потом я, может, даже помогу тебе с делами.

Сириус подождал, когда Римус и Пенни скроются за углом, и перевел взгляд на ухмыляющихся Скримджера и Толстоватого.

— Мне ведь не кажется…?

— Не кажется, — кивнул Пий. — Мы за этим шоу уже пару недель наблюдаем и ждем, когда же до Люпина наконец дойдет, что его соблазняют.

— Только не вздумай ему подсказывать! — Кит грозно указал на Сириуса пальцем. — Не порть мне ставку.

— Это жестоко, — хохотнул Сириус. — Лунатик в плане романтических намеков слеп и глух как крот. Даже если Пенни перед ним в одном нижнем белье появится, он прикроет её своей мантией и посочувствует, что какой-то жестокий шутник развеял её одежду.

— У вас двоих же не будет проблем из-за этого? — раздался за его спиной голос Брайана Бута. Похоже, с буквой «Б» комиссия уже закончила.

— Я имею в виду, что Пенни твоя бывшая…, — уточнил он, но Сириус лишь махнул рукой.

— Флаг им обоим в руки. Если у них сложится, буду только рад.

— Но никаких подсказок!

— Да понял я, Кит. Завались.

Помахав отправившимся в офис парням, Сириус и Брайан остались дожидаться Джона и Эдит, которые сдавали в следующей за ними группе.

Сириус прислонился к стене, с наслаждением осознавая, что может позволить себе это безделье. Отчет по импорту он сдал на днях и был счастлив, как выпущенный на волю гиппогриф.

— Об одном прошу, сэр, — сказал он тогда Андрису, вручая папку. — В следующий раз, когда решите за что-то проучить меня, просто побейте.

Наставник на это лишь посмеялся.

— Это была не моя идея. Но на будущее учту.

Джон вышел к ним через полчаса, как обычно сутулясь. Но на его широком лице расплывалась сияющая улыбка.

— Оказывается, Скримджер подал документы о моем повышении. С первого января я полноценный аврор, — пояснил он, смущенно потирая шею. — Комиссия чуть со стульев не попадала, когда очередь до меня дошла — сказали, мне вообще не стоило приходить.

— Это же потрясающе, Джон! — Брайан радостно хлопнул друга по плечу. — Отметим завтра в общаге.

— Поздравляю! — присоединился Сириус и пожал ему руку.

Джон ещё сильнее смутился, отчего его лицо стало почти багровым.

Эдит вышла из зала вскоре после Джона, скатывая аттестационный лист в трубку.

— Как успехи? — улыбнулся ей Сириус. — Оставила следующим за тобой хоть один целый манекен или все уничтожила?

— Какая дурь, — сквозь зубы процедила Эдит, смахивая с лица прядь, выбившуюся из собранных в пучок волос. Реплику Сириуса она словно не услышала. — Час моей жизни, который я не верну.

Джон фыркнул, а Брайан лишь покачал головой — все они уже успели убедиться в бесполезности этой затеи с аттестацией.

Теперь им оставалось только отнести документы в отдел кадров. Проходя мимо открытых дверей кабинетов, они замечали тут и там мерцающие гирлянды и украшения из хвойных веток. Вокруг царила предпраздничная расслабленность — с приближением Рождества даже самые заядлые трудоголики думали больше о застольях и подарках, чем о работе.

— Как твои тренировки с полетом? — спросил Сириус, замедляя шаг, чтобы поравняться с Эдит, которая в своих мыслях отстала от их группы

— Скромно, — девушка пожала плечами. — Пока смогла только скорость взлета увеличить. Теперь могу подняться на двадцать футов менее, чем за две секунды.

— Так это же прогресс!

— Это заслуга «педагогического гения» Айзека, — губы Эдит искривились в саркастической ухмылке. — Когда на тебя набрасываются четыре химеры, выбор невелик: либо взлетаешь, либо становишься их ужином.

— Это были иллюзии, — пояснил Брайан, заметив изумление на лице Сириуса. — Но очень натуральные. Я тогда тоже на поле был и чуть не оглох от кое-чьего визга.

Он подмигнул девушке, но та лишь фыркнула и глубже засунула руки в карманы мантии.

В последние дни Эдит словно подменили. Раньше она бы сама легко посмеялась вместе с Брайаном и даже восхитилась бы мрачной изобретательностью их инструктора. Сейчас же она напоминала оголенный комок нервов. Часто выпадала из разговора, погрузившись в мысли, и в целом как будто слегка сторонилась остальных.

Идущий рядом Долиш окинул девушку настороженным взглядом, но ничего не сказал.

* * *

22 декабря 1978 года, пятница.

Корпоративы в министерстве были официально под запретом. Крауч закрывал глаза на появившиеся тут и там столы с закусками, рождественские колпаки на сотрудниках и прилепленную к мантиям мишуру. Но за любую каплю алкоголя грозил уволить на месте.

— Не думаю, что пожиратели какую-либо гадость сегодня провернут, — ворчал Макмиллан. — Хоть и бандиты, но тоже же люди. У самих небось на уме только подарки и приемы.

В подтверждение его слов за весь день не поступило ни одного вызова. По коридорам ДМП сотрудники бродили расслабленными группами и заглядывали в кабинеты коллег — обменяться поздравлениями и утащить что-то вкусное с другого стола.

К четырем часам Скримджер, махнув рукой, отпустил всех пораньше.

— Хорошо погулять, — с усмешкой обратился он к младшему составу. — Но постарайтесь не стать героями никаких безумных историй.

Через полчаса, переодевшись и захватив из домашнего бара несколько бутылок, Сириус трансгрессировал по адресу общежития, где должна была состояться предрождественская вечеринка младшего состава ДМП. Изначально явно маггловское четырехэтажное строение сейчас причудливо сверкало магическими праздничными украшениями, а на подоконниках виднелись миниатюрные котлы и стойки для сов.

Он направился вверх по лестнице на звуки музыки. Просторный холл второго этажа уже был заполнен шумной толпой.

— Что у тебя тут? — выскочивший словно из ниоткуда Кит взглянул на бутылки в руках Сириуса и уважительно присвистнул. — Таким даже жалко делиться.

Сириус протиснулся в указанном направлении к столам, на которых уже выставили часть напитков и закусок, и налил себе немного вина из одной из открытых бутылок без маркировки. Понюхал и сморщился от ударившей в нос ядреной смеси спирта, кислых ягод и старых носков.

— Фирменный нищенско-общажный колорит, — за его плечом появилась Пенни и приобняла Сириуса за пояс. На ней было черное маггловское платье — закрытое, но выгодно подчеркивающее все соблазнительные изгибы её тела. — Учись, пока я жива. Находишь самое дешевое вино, которым бы даже «Кабанья голова» побрезговала. Затем идешь в Лютный и дерешься с крысами за самую отвратительную пачку чипсов. Покупаешь сырный соус у карги там же в подворотне. Все это миксуешь, — она обмакнула чипсину соус и забросила в рот, запив большим глотком вина. — И наслаждаешься идеальным букетом.

Сириус повторил.

— Ммм, так вот какова бедность на вкус, — ухмыльнулся он и получил тычок локтем в бок.

Холл быстро заполнялся людьми. К местным жителям добавлялись гости, и вскоре яблоку стало негде упасть. Надрывалось выкрученное на полную громкость радио, которое все равно было едва слышно за гомоном голосов и гулом другой музыки, доносившейся из открытых дверей комнат. Общая атмосфера очень напоминала празднование в гостиной факультета после победы в матче.

Всем корпусом выпили за повышение Джона, после чего их компания быстро разделилась. Брайан и Пий направились в сторону группы симпатичных ассистенток ДМП. Кит взял роль ответственного на настроение и собрал вокруг себя шумную толпу. А Римуса самым наглым образом украла Пенни.

— Пожалуйста, потанцуй со мной, — она доверительно смотрела ему в глаза. — Там какой-то мерзкий тип постоянно пытается меня облапать, поэтому я не хочу идти одна.

— Покажи, кто это? — Римус тут же вскинулся. — Мы с ним разберемся.

— Лунатик, вечеринка только началась, время мордобоя ещё не настало, — осадил его Сириус и подмигнул Пенни. — Просто поработай охранником и сам подвигайся, тебе полезно будет.

— Пошли и ты с нами, — Римус попытался ухватить Сириуса за локоть, но он ловко извернулся.

— Иди-иди, я найду, чем заняться.

Сказать оказалось проще, чем сделать. Сириус без особой цели бродил по этажу и вступал в краткие беседы со знакомыми подавителями или ДМП-шниками. Каждый такой разговор начинался и заканчивался тостами за счастливое Рождество и скорую кончину Волде-мерда (он принципиально отказывался произносить дурь вроде «сам-знаешь-кто»), и Сириус чувствовал, что пьянеет быстрее, чем ему хотелось бы.

Отделавшись от очередного смутно знакомого парня, чье имя он уже благополучно забыл, Сириус двинулся по коридору в поисках свежего воздуха. Половина присутствующих активно курила, что дико не нравилось Бродяге внутри него.

Через пару поворотов он наконец заметил выход на балкон. Он уже взялся за ручку двери, когда услышал знакомые голоса.

— Ты просто так спрашиваешь или следуешь методичке «Как понять, что ваш коллега под Империусом»?

— Не ерничай. Я же вижу, что ты последние дни сама не своя. Если что-то случилось, скажи, я постараюсь помочь.

— Я просто устала, Джон, вот и срываюсь. У меня помимо нашей общей миссии есть и другие задания. И не все они приятные.

Это были Эдит и Джон. Ещё пару секунд, и они заметят его в приоткрытой двери, а быстро скрыться уже не было возможности. Не желая создавать впечатление, будто он намеренно их подслушивал, Сириус погромче щелкнул дверной ручкой.

— Здорово. Не помешаю?

Эдит с Джоном обменялись быстрыми взглядами, и девушка похлопала по месту на скамье рядом с собой.

— Проходи, если не против нашей интровертской компании и разговоров о работе, — она потянулась к стоящему перед ней стакану с шампанским и сделала глоток.

Сириус протиснулся мимо длинных ног Долиша и рухнул на скамейку, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

— Я пойму, если вы решите сменить тему, — покривив душой, произнес он. — Согласен на что угодно, кроме квиддича. Я за последние полчаса уже выслушал больше мнений о турнирной таблице, чем за все те месяцы, что не делю спальню с Джеймсом Поттером.

— Я даже не знаю, кто сейчас в топе, — хмыкнул Джон.

Эдит крутила в руке бокал, задумчиво разглядывая поднимающиеся по стенкам пузырики.

— По поводу общей миссии, про которую мы говорили, когда ты зашел… с нас официальных расписок о неразглашении не брали. И Андрис ясно дал понять, что с января будет вводить тебя в дело. Поэтому я думаю, мы можем ему рассказать? — последняя фраза была обращена Долишу.

Тот кивнул.

— Только подожди, я чары от случайных ушей наложу.

Сириус с азартом выпрямился. Он очень надеялся, что алкогольная легкость в голове не станет для него проблемой.

— Крауч и Скримджер опасаются, что следующая крупная атака пожирателей будет с участием великанов, — сразу перешла к делу Эдит. — Из континентальных авроратов приходят сообщения об их подозрительном перемещении. Поэтому наша первейшая задача — разработать тактику сражения с ними, чтобы внезапное появление парочки гигантов в каком-нибудь Суррее не застало нас врасплох. Вот к этому тебя точно будут привлекать. Все же шарики с дьявольскими силками — больше вспомогательный метод. Лучше, чтобы у нас была пара слаженных боевых групп из авроров с «крайним» спектром магии.

Сириус принялся загибать пальцы.

— Мы с Сандеком — двое темных, ты — светлая, а кто еще?

— Скорее всего, я, — Джон хмуро разглядывал свои ладони. — Но это выбор пальцем в небо на основании «чуйки» Айзека, который считает, что у меня есть потенциал. Если бы только был способ точно подтвердить наличие склонности к конкретному типу магии, это бы нам очень помогло.

Сириус открыл было рот, чтобы сказать, что такая возможность существует, когда балконная дверь распахнулась и в проеме появилась голова Кита.

— Что за серьезные лица? Вы пришли развлекаться или тухнуть за разговорами?

— Я пришла, потому что ты заставил.

— А я здесь живу, у меня выбора не было.

— Фу, какие вы душные. Блэк, моргни три раза, если тебя удерживают силой.

Кит облокотился о перила и вздохнул.

— Давайте что ли по командам сыграем. Я столько соревнований подготовил, а народ уже сдулся. Пий упился и дрыхнет. Брайан закрылся в комнате с подружкой. Даже Пенни нашего волчка в спальню затащила.

— А тебя никто не хочет.

— А меня никто не хочет, — горестно кивнул Скримджер.

Они позволили Киту утащить себя для игр. И по прошествии времени Сириус даже готов был признать, что получил искреннее удовольствие.

Они соревновались парами — Джон с Китом и Сириус с Эдит, с условием что последние могут использовать только беспалочковую магию. Задания были разными: левитировать полный стаканы воды, стараясь не пролить ни капли, или на скорость выстраивать и сбивать башни из плюй камней. Они и не заметили, как постепенно игра захватила их полностью и превратилась в настоящее соревнование.

Вскоре вокруг них собралась толпа зрителей. Беспалочковую магию нечасто можно встретить, а про способности Сириуса и Эдит особо не знали за пределами спецкорпуса.

К финальной игре обе команды подошли с равным количеством очков.

— Последнее испытание! — Кит, как заправский шоумен, расставил руки. — С завязанными глазами нужно провести стопку огневиски через трехмерный лабиринт к напарнику. Если проливаете содержимое, то возвращаетесь на старт. Указания по направлению дают вторые члены команды, но есть нюанс...

Его глаза коварно сверкнули:

— Голоса всех подсказчиков будут звучать абсолютно одинаково!

Окружающие рассмеялись, оценив изощренность условий. Сириусу закрыли глаза темной повязкой, и он аккуратно поднял магией стопку.

— Три... Два... Старт!

В темноте два абсолютно идентичных голоса слились воедино.

«Подними немного вверх… Влево, ещё влево… Сириус, слушай меня… вверх.. вправо… Джон не тряси так рукой… Вперед-вперед… не пролей!»

Инструкции смешивались с гомоном вокруг, не позволяя разобрать, чьи слова обращены именно к тебе. Зрители тоже включились в игру, давая (не всегда верные) указания с направлением, отчего он уже дважды возвращался к старту. В купе с алкогольной дезориентацией задача казалась невыполнимой.

Невыполнимой, если играть по правилам.

Сириус постарался отключиться от голосов вокруг и магией осторожно потянулся вперед, отыскивая знакомые ощущения. Это было словно идти по канату над пропастью в полной темноте. Он тянулся вперед и вперед, не ощущая ничего. Пока наконец не наткнулся на хорошо знакомую с тренировок магию Эдит. Сириус невольно вздрогнул и судя по взрыву хохота вновь расплескал огневиски.

Он впервые намеренно коснулся магией другого человека, и это были ни на что непохожие ощущения. Словно в голове в миг отключили все мысли. Во всем мире существовала только одна тонкая еле уловимая связь. Сириус почувствовал ответное робкое касание, которое отдалось одновременно в кончиках пальцев, где-то под ребрами и даже в корнях волос.

Теперь голос Эдит, даже зачарованный, ясно выделялся из общего гама — словно кто-то подкрутил громкость только для нее одной. Не разрывая хрупкого контакта, Сириус уверенно повел новую стопку к финишу, безошибочно следуя указаниям напарницы.

— Блэк вырвался вперед!

— Да как он...?

— Проверьте его повязку!

— Долиш, поднажми, я в тебя верю!

Взрыв радостных и разочарованных воплей оповестил Сириуса, что он дошел до финиша. Он сорвал с лица повязку и тут же оказался в эпицентре ликующей и хлопающей его по плечам толпы.

— Жулики! — громогласно возмущался Кит, кружа вокруг Эдит. — Признавайся, что это был за трюк?

— Магия, — усмехнулась ему в лицо Эдит. Она заметила взгляд Сириуса и, отсалютовав ему, залпом опрокинула их трофейный огневиски.

Впрочем, негодование Кита ожидаемо оказалось напускным.

— Ничего, Джон, мы над ними реванш в следующем году возьмем. А сейчас давайте выпьем за нас! — он призвал несколько бокалов с ближайшего стола и вручил их Сириусу, Эдит и Джону. — За командный дух!

— За нас! — подхватили они хором.

Сириус, не глядя, осушил свой стакан и с удивлением отметил необычный пряно-сладкий вкус. Он опустил взгляд на стакан у себя в руке… в руках… на три стакана в трех его руках. В ушах набатом застучала кровь, а мир вокруг расплылся ярким красочным пятном.

— Сириус... Сириус, ты в порядке?

Голос Эдит доносился словно через толщу воды, её рука на его шее казалась ледяной. Она что-то говорила, вокруг мельтешили люди, а Сириус не мог оторвать взгляда от её глаз — двух черных колодцев на бледном лице, таких темных, что не было видно зрачков.

Его куда-то вели, пока он нещадно путался в ногах и налетал на стены. Почему его уводят? Он не хотел уходить. Он хотел… чего он хотел?

Сириус нетерпеливо расстегнул верхние пуговицы. Было невыносимо жарко, будто он горел изнутри. Но в то же время по всему телу словно растекалась приятная легкость.

— Н-нет, — пробормотал он заплетающимся языком и уперся ногами в пол. — Хчу назад.

— Тебе надо на воздух, — Эдит безуспешно пыталась сдвинуть его с места, но она была раза в полтора легче него. Сириус с силой дернул её на себя и уткнулся лицом в макушку. Снова тот самый смутно знакомый запах, который он уловил в первый миг их встречи.

— Ты вкусно пахнешь, — прорычал он, зарываясь пальцами в её волосы. Второй рукой он крепко прижимал девушку к себе, пытаясь одновременно пробраться под край её кофты. Эдит что-то говорила ему и старалась вывернуться из его хватки, но этим распаляла лишь сильнее.

Да, это именно то, что ему было нужно. В пекло пожирателей, в пекло министерство. Он слишком долго жил в строгих рамках работы, задач, регламентов и подчинения. Он вновь хотел почувствовать себя живым. Вернуть контроль. И Мерлинова пропасть, как же давно у него не было секса!

Он впился в её губы грубым требовательным поцелуем, одновременно прижимая её бедра ближе к своему напряженному паху.

— Трансгрессируем ко мне, — выдохнула она ему в губы.

Это было именно то, что он и хотел услышать.

Он не помнил, как они добрались до выхода из общежития. Кажется, часть пути он нес Эдит на руках. Возможно, он останавливался, чтобы поцеловать её шею.

Едва они оказались за порогом, Эдит ухватила его за руку и утянула за собой в вихре трансгрессии. Спустя неприятный миг сжатия Сириус тяжело приземлился на ноги и, не удержав равновесия, грузно рухнул в снег.

Снег?

Он резко оглянулся, успев заметить, как Эдит исчезает за дверью лавки с зельями. Первым порывом Сириуса было ринуться следом и вытащить ее. Остановил его еле слышный отголосок сознания, что им действительно не помешает зелье контрацепции.

Сириус с рычанием облокотился на стену ближайшего дома. Он приложил к лицу горсть снега, удивляясь, как он не тает на такой жаре. Все его тело словно пожирал невидимый огонь, а напряжение в пахе было такой силы, что казалось, он умрет, если немедленно с кем-нибудь не потрахае...

— Петрификус Тоталус.

Тело парализовало, и Сириус завалился на бок. Он мог только смотреть, как Эдит опустилась рядом на корточки и, приоткрыв ему рот, тонкой струйкой влила в него зелье.

— В следующий раз внимательнее следи за своим стаканом, — буркнула она, прежде чем снять с него чары.

Он вскочил на ноги, и в тот же миг голову прошибла резкая боль. Сириус со стоном согнулся не в состоянии не то, что говорить, даже глаза открыть.

Он не знал, сколько времени простоял, сложившись пополам и держась за голову. Но каждый новый вздох постепенно возвращал ему ясность мыслей. А следом накатывал леденящий ужас осознания, что он чуть было не сделал.

— Прости, — пробормотал он, когда головная боль наконец отступила. Он не мог заставить себя посмотреть Эдит в глаза и говорил, глядя себе под ноги. — Правда, мне пиздец как стыдно сейчас. Можешь дать мне по роже, если хочешь. Я… я даже не знаю, что со мной только что было.

— Я знаю. Кто-то смешал огневиски и зелье возбуждения, чтобы точно не разочаровать партнера этой ночью. А ты перепутал стаканы и получил весь эффект, который в купе с алкоголем начисто снес тебе башку.

В её голосе не было ожидаемых гнева или возмущения. Только ироничная насмешка. Сириус рискнул поднять на девушку взгляд и тут же пожалел об этом. Н-да, «снесло башку» — это было очень мягко сказано. Светлые волосы Эдит были растрепаны и спутаны как после урагана, на кофте не хватало пуговиц, а на шее красовалось несколько лиловых засосов. Сириусу чертовски повезло, что эффект зелья накрыл его, когда они отошли от основного места сбора. Тот же Долиш сначала переломал бы ему обе руки, а уже потом стал разбираться.

При этом Эдит совершенно миролюбиво разглядывала ошалевшего Сириуса, комично склонив голову на бок. Её глаза блестели в мерцающем свете фонарей, а на щеках горел румянец. Она сделала маленький шаг навстречу Сириусу, цепко удерживая его взгляд.

— Мы можем притвориться, что ничего не произошло. Или… можем попробовать продолжить. Начал ты, конечно, погано. Но сама идея... меня вполне устраивает.

«Чего?! Я что, все ещё бухой?» — пронеслась в голове изумленная мысль. Потому что никак не может девушка всерьез предлагать интим тому, кто чуть не изнасиловал её парой минут ранее.

Происходящему могло быть только одно разумное объяснение.

— Ты в говно, — уверенно заключил Сириус. — Ты не подумай, дело не в том, что на трезвую голову я тебя не хочу. На самом деле очень даже… То есть нет, я не то несу. В общем, если у тебя ещё осталось зелье, то советую закинуться. Тебе не помешает.

Он испытал малодушное облегчение. Может, ему повезет, и на утро Эдит даже не вспомнит, как много вольности он позволил своим рукам под ее кофтой.

От этих воспоминаний его только успокоившийся член резко дернулся, вызвав у Сириуса новую волну стыда. Он по дурости едва не изнасиловал напарницу. Он должен сейчас на коленях прощение просить, а не возбуждаться от мыслей о её теле.

— Алкоголя во мне ровно столько, чтобы говорить с тобой напрямик, а не чтобы бездумно выпрыгивать из трусов. — резко ответила Эдит.

Она произнесла это без единой запинки, чем пошатнула догадку Сириуса. Ну не сможет действительно пьяный человек связать столько слов в одно предложение!

Эдит провела рукой по лицу и продолжила.

— Я не из тех, кто любит ходить вокруг с намеками и ждать. Оставим этим игры Пенни с Римусом, — она усмехнулась. — Что скажешь на счет простого приятного времяпровождения без обязательств? Как способ расслабиться и отвлечься после тяжелых дней. Только одно условие — в корпусе никто не должен узнать.

Предложение звучало поистине роскошно. И вспоминая слова Эдит, сказанные Джону на балконе, и какой взвинченной она была в последние дни, Сириус подумал, что похоже не только он остро нуждается в дополнительной мотивации, чтобы продолжать нормально работать.

Была только одна проблема. Какое бы зелье Эдит ни влила в него, оно сейчас стремилось изгнать из его организма всё ранее выпитое и съеденное.

— Согласен. Только…

К горлу Сириуса подкатил рвотный спазм. Он резко зажал рот ладонью, стараясь дышать через нос. Эдит расхохоталась.

— Явно не сегодня. Тебе помощь нужна?

Он аккуратно выдохнул.

— Все ок, дома есть антипохмельное, — он выпрямился, пытаясь сохранить хоть крохи достоинства. — Я напишу тебе позже, хорошо? И попробуем начать все по нормальному, на трезвые головы.

Трансгрессировав домой, Сириус смог наконец перестать сдерживаться и от души проблевался. Сил осталось только чтобы трясущимися руками развести флакон антипохмельной настойки и доползти до дивана в гостиной (лестница к спальне на втором этаже была для него непреодолимым препятствием). Уже засыпая, он мысленно пообещал себе впредь никогда не выпускать из вида стакан. А лучше, как Грюм — пить только из своей фляжки.

* * *

Эдит тяжело дышала, сидя на холодном кафельном полу ванной. Было тошно, но не от выпитого алкоголя, а от себя самой.

Она не представляла, как Блэк не почувствовал фальши.

«Надо было проклясть Кита, а не играть по его правилам», — со злостью думала она. — «Мамкин манипулятор, как ему вообще пришла идея с конской дозой возбуждающего?! В таком состоянии Сириусу было абсолютно плевать кого ебать, хоть собаку во дворе!»

Кит позвал её на встречу полторы недели назад. Эдит поняла, что разговор будет неприятным, сразу как увидела его. Парень не паясничал и не строил из себя шута. С опущенными уголками губ и прямым тяжелым взглядом он был совершенно не похож на тот образ, который каждый день поддерживал для окружающих.

— Руфус и Гавейн беспокоятся по поводу Блэка, — начал он без предисловий. — Раньше они были уверены, что заметят, если тот окажется шпионом. Но с учетом открывшихся сведений...

Эдит поняла, что имеет в виду Кит. Открытие о врожденной устойчивости Сириуса к легилименции знатно всех взбудоражило.

— Какие у них есть основания для подозрений? Кроме его фамилии.

Кит лишь пожал плечами.

— Одной фамилии хватает с лихвой, а тут ещё такая удобная ментальная защита, которую ничем не прошибешь. Поэтому хотелось бы иметь дополнительную страховку, а не полагаться на одного лишь Айзека. Необходимо, чтобы в его близкий круг вошел человек, кто смог бы присматривать за ним…

— Ну так, что ты со мной время тратишь, — оборвал его Эдит. — Иди вербуй Люпина.

Кит дернул уголком рта и с нажимом продолжил.

— Кто-то достаточно внимательный и проницательный, кому мы могли бы доверять. И для пользы дела хорошо бы, чтобы этот кто-то был девушкой.

— Тогда Пенни. Они с Сириусом встречались в школе. Думаю, ей будет по силам возобновить с ним отношения.

— Вот именно, что встречалась, — в голосе Кита отчетливо проступило раздражение. — И они до сих пор сохраняют теплые отношения. Сомневаюсь, что она с радостью воспримет идею сыграть на его чувствах и предать доверие.

«А я, значит, для этого идеально подхожу?» — немой вопрос застыл у Эдит на губах. Конечно, походила. Она хорошо умела лгать, и Кит, будучи такой же фальшивкой, как и она, чувствовал в Эдит родственную натуру.

— Это приказ капитана? — спросила она севшим голосом.

Поняв, что она смирилась, Кит тут же натянул на лицо привычную дурашливой маску.

— Что ты! Такие приказы подчиненным совершенно невозможны. Да и тогда пришлось бы уведомить Андриса. Это просто гипотетический разговор между двумя проницательными коллегами, — он попытался улыбнуться, но наткнувшись на её ледяной взгляд, быстро вернул лицу прежнее выражение. — Только давай мы пропустим этап намеренного саботажа? Я всё организую. От тебя потребуется лишь прийти на рождественскую вечеринку и быть рядом с Блэком, когда я приглашу выпить «за командный дух». А дальше сама разберешься.

* * *

Альбус откинулся в кресле, устало потирая переносицу. Перед ним лежало очередное письмо с отказом от продолжения обучения. Уже одиннадцатое по счету.

Голоса этих писем звучали по-разному. Одни начинались с пространных уверений в глубочайшем уважении к Хогвартсу, его многовековым традициям, преподавательскому составу и лично к Альбусу Дамблдору — лишь чтобы в самом конце извиняющимся тоном сообщить, что со следующего семестра их ребенок перейдет на домашнее обучение «по семейным обстоятельствам». Другие письма, наоборот, были подчеркнуто отчужденными и официальными, словно возводили невидимую стену между автором и адресатом. Попадались и гневные послания, полные восклицаний и язвительных выпадов. В иные времена Альбус сохранил бы на память наиболее выразительные пассажи. Сейчас же он испытывал лишь тревогу, что каждый не вернувшийся в Хогвартс ребенок оказывался в гораздо большей опасности за его пределами.

Нападение в Хогсмиде в день школьных выходных для всех казалось абсолютно немыслимым. Хотя, если говорить откровенно, это и не было полноценной атакой.

Ознакомившись с протоколами допроса задержанных, Альбус убедился — оба преступника представляли собой выходцев с самого дна общества, которые даже не знали, кто их нанял. Нет, это было не нападением, а предупреждением. Волдеморт объявлял на всю страну: «Да, я могу на это пойти. И я могу обеспечить, чтобы пострадали только те, кто мне противостоит. Даже если это всего лишь дети».

И его услышали. Сторонники укрепились в вере правильности и безопасности выбранного им пути. Нейтралы и молчаливые недовольные ещё сильнее затаились. А в рядах противников Волдеморта эта неудавшаяся диверсия посеяла леденящий ужас.

Альбус с горечью признавал, что во многом такая реакция была следствием его собственных просчетов. Он недооценил изощренность планов Волдеморта и человеческую психологию.

Следовало немедленно после инцидента направить в Пророк заявление о новых мерах безопасности в Хогвартсе. Но его давнее презрение к прессе и её способности ловко манипулировать людьми оказалось сильнее прагматизма. Он бездействовал, оправдываясь тем, что просто благородно уступает поле Краучу, который в тот момент изо всех сил пытался спасти своих сотрудников от народного гнева.

Затем были многочисленные встречи с видными противниками Волдеморта. Стремясь убедиться, что атака на Косой переулок не сломила их дух, Альбус совершенно упустил из виду истинную причину их беспокойства. Большинство его идейных соратников вовсе не были наивны. Они понимали, какой опасности подвергают себя, противостоя Волдеморту.

Они были готовы рискнуть своей безопасностью, но не своих детей. И он, Альбус, не предпринял ничего, чтобы развеять посеянные в их душах семена страха. Теперь приходилось спешно исправлять ситуацию.

Взгляд скользнул к фамилии на следующем письме, и брови Альбуса поползли вверх. От этого человека он совершенно не ожидал проявлений паники.

— Фоукс, — тихо произнес он, обращаясь к дремавшему фениксу. Птица мгновенно встрепенулась, высвободив голову из-под крыла, и устремила на хозяина взгляд внимательных черных глаз.

— Передай Соломону, что я хотел бы с ним встретиться.

* * *

— Добрый вечер, Альбус! Какой приятный сюрприз!

Соломон Гринграсс, облаченный в изысканную бежевую мантию, встречал гостя у выхода из камина. Его улыбка излучала неподдельное радушие, что слегка озадачило Альбуса.

— Я тоже всегда рад нашим встречам, — учтиво ответил Дамблдор, пожимая протянутую руку хозяина.

— Они могли бы случаться чаще, не будь ты столь редким гостем в наших министерских коридорах, — добродушно усмехнулся Соломон. — Прошу в гостиную. Мои эльфы только что приготовили твои любимые лимонные пирожные.

Альбус прошел вместе с хозяином дома, исподволь наблюдая за ним. Соломон Гринграсс был ценным союзником в их деле. Последовательный и непримиримый противник темных искусств. Влиятельный, с множеством полезных связей за рубежом. Чистокровное происхождение придавало вес его словам в политических кругах. Но при этом Соломон оставался не вхож в круг наиболее старых и консервативных родов, многие из которых смотрели на семью Гринграсс свысока и считали ошибкой её упоминание в списке «Священных Двадцати Восьми»

В то же время Альбус ясно видел и все недостатки этого мужчины. Болезненное самолюбие, вспыльчивый нрав и склонность к мщению делали Соломона не лучшим посредником для привлечения новых сторонников. И все же — в одном нельзя было отказать Гринграссу: трусом он никогда не был.

В гостиной Альбус расположился в удобном кресле с высокой спинкой и решил не переходить сразу к сути, а понаблюдать за Соломоном, пребывающем в столь необычно благостном расположении духа. Они неторопливо беседовали за чаем, касаясь обязательных светских тем: переменчивой британской погоды, предстоящих праздников и последних новостей из министерских кругов. Когда разговор коснулся семьи, и Соломон с неподдельной гордостью сообщил о принятии старшего сына в гильдию мастеров чар, Альбус решил, что пора переходить к волнующему его вопросу.

— Передай Аристарху мои искренние поздравления! Его усердие и талант делают честь его семье и факультету славной Хельги.

— А также его профессорам. Аристарху несказанно повезло учиться трансфигурации у выдающего мастера, — Соломон театральным жестом указал на Дамблдора. — До того, как он заточил себя в недрах директорского кабинета.

— Мне на смену пришла одна из моих лучших учениц. Так что в лице Минервы МакГонагалл ученики приобрели исключительного наставника. Уж точно более строгого и собранного, — парировал Альбус, затем плавно перешел к сути. — Но твои любезные слова заставляют меня задуматься. Неужто ты считаешь, что Персефона лучше подготовится к ЖАБА дома, чем под руководством наших преподавателей?

Дамблдор встретился взглядом с Гринграссом, ожидая увидеть смущение, оправдания или вспышку гнева. Однако Соломон лишь расслабленно откинулся в кресле.

— А я все гадал, что тебя в мой дом привело. Не беспокойся о моей дочери, ЖАБА ей больше не потребуются. А из Хогвартса я её забрал вовсе не потому, что испугался этих нелепых фанатиков. Дело в том, что Персефона скоро выходит замуж.

— Договорной брак? — спросил Альбус, мрачнея.

— Только не начинай свое морализаторство. Подбор достойной партии всегда был обязанностью главы семьи. Просто выдающийся вариант представился раньше, чем мы ожидали.

Соломон лучился самодовольством, в котором опытный легилимент безошибочно распознавал злорадное торжество. Эта помолвка не была таким рядовым случаем, каким его пытался представить Гринграсс. За ней скрывалась какая-то личная месть, тщательно завуалированная под традицию.

— Персефона совершеннолетняя, — спокойно, но твердо заметил Дамблдор. — Согласно правилам, она должна лично подписать заявление об уходе. Я хочу поговорить с ней.

— Она моя дочь и подчиняется моей воле, — отрезал Соломон, в его голос прокралась раздраженная нотка. — Альбус, не лезь не в свое дело. Тем более, я действую ради общего блага. Её будущий муж — один из нынешних членов Верховного совета Международной Конфедерации Магов⁽²⁾. И он готов поддержать нашу позицию против Темного Лорда. Это уникальный шанс, а все, что требуется взамен… одна свадьба до конца зимы.

— И тем не менее, я должен убедиться, что Персефона соглашается на это по собственной доброй воле.

Соломон раздраженно фыркнул, но все же распорядился эльфу, чтобы тот пригласил дочь в гостиную.

Когда девушка вошла, Альбус попытался припомнить хоть что-то о ней — но в памяти всплывал лишь смутный образ. Все годы в Хогвартсе Персефона оставалась незаметной, словно тень. Не создавала проблем, не попадала в переделки, не блистала ни учебе, ни в квиддиче, ни в кружковой деятельности. Ничем не выделяющаяся ученица, одна из тех, кого директор редко замечал в суматохе школьных будней.

Вот и сейчас Персефона предстала перед ними все такой же тихой, сдержанной, почти бесцветной. Да, она знала о письме отца. Да, готова подписать, если нужно. Да, с нетерпением ждет свадьбы и уже выбирает платье.

Соломон сиял, пока из уст его дочери сочилась заготовленная ложь. Чтобы распознать ее, Альбусу даже не нужно было проникать в мысли девушки.

Но он с горечью признавал, что Британия отчаянно нуждается в международной поддержке, если они не хотят, чтобы война затянулась на годы и десятилетия. И что ради общего блага придется принести в жертву счастье одной юной девушки.

Вскоре в Ежедневном пророке вышло объявление о помолвке Персефоны Гринграсс.

---

1) Знали бы вы, как у меня в свое время сгорела жопа, когда после многих лет фандомного консенсунса, что Джеймс сын Дореи и Чарльза (Карлуса), Роулинг выкатила инфу про Флимонта и Юфимию. Т.ч. в рамках фф решила присесть сразу на оба стула. И пользуясь случаем, предлагаю вашему вниманию адаптированную под фф версию Древа Блэков. Изменения: 1) возраст пары персонажей, чтобы никто не становился отцом в 14 лет; 2) вырезала сиблингов Арктуруса и Ориона

Вернуться к тексту

2) Магический аналог ООН. В последующих главах будет использоваться сокращение МКМ

Вернуться к тексту

23 декабря 1978 г.

Сириус зарекся ещё когда-либо появляться в Косом переулке накануне Рождества. Толчея на улицах и в магазинах слишком живо напоминала ему хаос и давку во время ноябрьской атаки.

— Давайте просто купим им футболки с надписями? — вздохнул Хвост. Они обошли уже пол-улицы в поисках подарка к предстоящей помолвке Джеймса, но ничего подходящего так и не нашли. — Сохатому — «Бывший парень Л. Эванс», а Лили — «Бывшая Эванс».

— Как часть подарка сойдет, — кивнул Сириус, прижимаясь к стеллажу, чтобы пропустить очередную группу покупателей. — Но нужно ещё что-то поинтереснее. Лунатик, что скажешь?.. Лунатик? Люпин, ау, ты ещё с нами?

— А? Да-да, я согласен, — Римус вздрогнул, едва не уронив книгу, которую только что снял с полки. Сириус взглянул на обложку: «Секреты долгого брака или 101 способ сказать: "Да, дорогая"».

— Тогда валим отсюда. Ещё минута, и я начну на окружающих кидаться.

С трудом протиснувшись к выходу из «Флориш и Блотс», друзья оказались на не менее людной улице. Но тут хотя бы дышалось свободнее.

— Лунатик, ты чего сегодня такой сонный? — Сириус сделал голос нарочито беззаботным. — Вроде исчез с вечеринки одним из первых.

Римус издал сдавленный крякающий звук и зарылся носом в шарф так, будто пытался в нем раствориться.

— Просто не выспался…

— Понимаю, — Сириус энергично закивал, наслаждаясь моментом. — Тебе если дома плохо спится, заходи в гости. Я с другом чем угодно поделюсь⁽¹⁾ — хоть подушкой, хоть целой гостевой комнатой.

Питер растерянно переводил взгляд между ними, а Сириус едва сдерживал смех, наблюдая за неловкостью Римуса и его отчаянными попытками скрыть правду о вчерашнем приключении.

— Хочешь, прямо сейчас купим тебе ортопедическую подушку. И матрас, — продолжал изводить его Сириус. — Ты же только по человеческим меркам ещё молод, а по волчьим почти старик. Наверное, уже и дыхалка подводит, и выносливость не та…

— Нормально у меня с выносливостью! — взорвался Римус, но тут же сник, повесив голову. — Ты… Ты знаешь?

— Знаю что? Что ты обожаешь шоколад? Да, знаю.

— Кончай кривляться.

Сириус не выдержал и расхохотался. Вид покрасневшего до корней волос Люпина был поистине бесценен.

— Не волнуйся, я не ревнивец. Но давай ты все же нормально расскажешь, как у тебя вчера вечер прошел. А то бедняга Хвост ничего не понимает.

Рассказ Римуса вышел донельзя унылым: танцевали, она его поцеловала, провели ночь в её комнате, потом он ушел.

— А где пикантные подробности? И что в итоге это было — интрижка на ночь, или Пенни все-таки тебя покорила?

— Обойдешься, — пробормотал Люпин, не поднимая глаз от земли. — А что дальше будет, не знаю… Я сам еще не решил…

— Только не говори, что ты сбежал, бросив девушку одну в постели! — в ужасе выдохнул Питер.

— Конечно, нет… я попрощался и пожелал ей приятного Рождества.

Сириус и Питер застонали в унисон.

Они свернули за угол, и Сириус наконец увидел искомую вывеску: «Напитки со всего света». Внутри было меньше посетителей, чем в других магазинах, и беглый взгляд на ценники сразу объяснил причину. Цены здесь явно были не среднего сегмента.

Бутылки и банки самых причудливых форм и расцветок теснились на полках, создавая калейдоскопическое зрелище. Внимание Сириуса привлекла секция, где в прозрачных сосудах плавали заспиртованные существа — змеи, скорпионы, пауки...

— Там что, крот…? — прошептал Питер, который смотрел в ту же сторону.

— Добро пожаловать, чем могу вам помочь… Оу!

Девочка-подросток в фирменной мантии сотрудника замерла с неловкой улыбкой, не зная, насколько официально себя вести с ними.

— Привет, Хизер⁽²⁾! — первым нарушил молчание Сириус, специально называя её по имени. — Мы ищем необычный подарок для друга. Порекомендуешь что-нибудь?

— Только если из безалкогольного отдела. Если хотите что-то покрепче, то лучше отца вам никто про ассортимент не расскажет. Пап! — девушка привстала на цыпочки и энергично замахала рукой.

— Не нужно, мы бы и сами справились, — запротестовал было Сириус, но мистер Фоули, владелец магазина, уже спешил в их сторону. Его лицо озарила широкая улыбка узнавания.

— Правильно сделали, что зашли к нам, господа, — мужчина крепко пожал руки всем троим. — Того, что есть у нас, вы больше нигде не найдете. Расскажите, для кого и по какому случаю ищете подарок, и я подберу наилучшие варианты. С пустыми руками не уйдете, это я вам гарантирую.

В подтверждение своих слов мистер Фоули устроил им настоящую экскурсию, демонстрируя самые экзотические товары.

— Вот это шампанское идеально для романтических свиданий. Меняет цвет и вкус в зависимости от времени суток: утром — нежно-розовый оттенок и вкус свежих ягод, днем — золотистый цвет и цитрусовые ноты, а вечером — мерцающий синий и пряности. Ещё один примечательный экземпляр — саке «Лунный танец». Если выпить в полнолуние под открытым небом, можно увидеть, как тень от чаши оживает и исполняет традиционный танец. Говорят, тот, кто повторит движения, на одну ночь обретет грацию гейши. А если хотите более шуточный подарок, то могу предложить это чешское пиво. Пена вырастет в настоящую бороду, которая будет держаться полдня. Также увеличивает силу и выносливость, но возможен побочный эффект — неконтролируемое желание говорить стихами.

Парни переглянулись, представив Сохатого с пенной бородой, декламирующего сонеты перед Эванс.

— А вот ещё интересный пример, — продолжал мистер Фоули. — Набор для утреннего кофе, зачарованный так, что его можно легко заварить, даже не вставая с кровати. Достаточно пары глотков, чтобы утро стало ещё бодрее и приятнее, если понимаете, о чем я.

— В него добавлено возбуждающее зелье? — нахмурился Сириус. После пережитого опыта он бы в жизни не подарил такую гадость Джеймсу.

— Нет, конечно! По крайней мере — не в его классической рецептуре. Это более легкая версия, призванная лишь немного разжечь желание, а не превратить человека в перевозбужденного маньяка.

Посовещавшись, друзья сошлись на шампанском и утреннем кофе, решив, что последний будет частью подарка уже на свадьбу.

— Пришлите еще, пожалуйста, десять банок того пива почтой на мое имя, — шепнул Сириус владельцу, пока Римус и Питер отошли изучить ассортимент чая. Он просто не мог упустить столь шикарный инструмент пранка и уже представлял, как невзначай подсунет банку Джеймсу или кому-нибудь из коллег. Мистер Фоули понимающе усмехнулся и сделал жест, будто закрывает рот на замок.

Уже расплачиваясь за заказ, Сириус заметил на прилавке рождественские открытки.

— Посчитайте ещё это, — он протянул одну из них кассиру.

— Это для кого? — поинтересовался Хвост.

— Для Андромеды, — солгал Сириус.

Дом встретил его в том же виде, в каком Сириус оставил его с утра. На столе лежал измятый лист пергамента, испещренный десятком начатых и тут же перечеркнутых фраз. Приподнятое настроение, с которым он вернулся, вмиг улетучилось. Сириус вновь стоял перед той же дилеммой, что мучила его с самого утра, когда рассудок наконец вырвался из дурмана зелья и алкоголя.

В памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера: его руки, впивающиеся в Эдит, её попытки отстраниться. Хуже всего было не то, что он хотел её — а то, как он это показал. Как последний подонок.

Сириус с силой сжал веки, словно мог стереть воспоминания. Он все ещё сомневался, что её вчерашние слова не были результатом опьянения или бравадой. Тогда его письмо будет воспринято как «Хэй, помнишь, ты предлагала мне перепихон без обязательств? Я не против». Да это же чистейший позор! И ведь они ещё должны работать вместе — в одной команде, где каждый шаг требует доверия.

Но…

«Алкоголя во мне ровно столько, чтобы говорить с тобой напрямик».

Голос Эдит звенел в сознании, ясный и насмешливый. А если она действительно имела это в виду? Тогда молчание станет для нее однозначным ответом: «По трезваку ты мне не интересна».

Сириус достал из кармана купленную открытку. Нарисованные акварелью котята игрались с хвойными ветками и красными ягодами омелы. Если приложить к изображению палочку, они начинали мяукать мотив рождественского гимна.

Да, это была трусливая попытка не сказать ни одного прямого слова. Но иных идей у него попросту не было.

Он размашисто написал на обороте «Счастливого Рождества! 25 декабря, семь вечера, площадь перед вокзалом Кингс-Кросс» и выдохнул.

Ни объяснений, ни намеков. Просто время и место. Если она не придет — значит, ко времени выхода в офис надо будет подготовить должные извинения, как подобает джентльмену. Если же придет…

Сириус по-собачьи тряхнул головой. Он подумает об этом позже.

* * *

25 декабря.

— Счастливого Рождества!

— И тебе счастливого Рождества, дорогой!

Юфимия Поттер скользнула по щеке Сириуса быстрым поцелуем и сжала его в кратких объятиях. Её плечи были словно деревянными, а движения — обычно плавные и грациозные — резкими и скованными. Это неестественное напряжение разительно контрастировало с праздничным убранством дома и витающими в воздухе ароматами имбирного печенья.

— Что-то случилось? — спросил Сириус.

Миссис Поттер лишь обреченно махнула рукой и направила его в гостиную, где Джеймс расставлял столовые приборы.

Вид друга был красноречивее любых слов — вдоль шеи от края скулы до ключицы тянулся алый след от заживающего рубца.

— Рождественский обед обещает быть не самым теплым, — пробормотал Сохатый. — Ты бы видел, как мама вчера разошлась. Как будто не понимала, что я не собирался одни лишь агит-брошюры для Ордена печатать.

— Она твоя мать, придурок. Естественно, она переживает, что ты чуть не убился. Вообще, не ной. Если я в какой-то момент помру, мамаша на мою могилу если и придет, то только чтобы на нее плюнуть.

— Вечно ты все переводишь на свою персону, мистер ярчайшая звезда, — фыркнул Джеймс. Но жалобы прекратил и перешел к сути.

— Помнишь подслушанный нами разговор Нюниуса с Мальсибером в Трех метлах? Так вот мы с Пруэттами решили обернуть ловушку против них самих. Дамблдор одобрил.

На губах Джеймса появилась довольная ухмылка.

— Ты даже не представляешь, сколько оборотки мы выпили за последние месяцы. Специально дежурили в разных местах, и если кто-то замечал очередную сладкую пожирательскую парочку, то передавал услышанную информацию остальным. После мы трансгрессировали в места, где они назначали встречу. Все также под маскировкой, конечно. Первые пару раз они, видимо, издалека за нами наблюдали, но вчера, — он провел пальцами по рубцу, — Решили попробовать напасть. Только не учли, что кроме нас троих рядом были ещё Грюм и Фрэнк с Алисой под чарами невидимости. Так что мы им задали взбучку. Жаль, никого не успели схватить. Эти трусы, как только поняли, что не смогут победить, похватали оглушенных и свинтили. А меня режущим уже в последний момент зацепило.

В гостиную вошла миссис Поттер, левитируя перед собой блюдо с индейкой. Её губы были плотно сжаты, а в глазах читалась смесь гнева и беспомощности.

— Джеймс, принеси десертный столик, — отрывисто сказала она. Блюдо, которое она с излишней силой опустила на скатерть, жалобно зазвенело. — Разместим на нем часть выпечки.

— Да, мам, — протянул Сохатый ей в след и, повернувшись к Сириусу, выразительно закатил глаза.

Сириус ничего не ответил. Больше всего его сейчас жгла мысль, что Джеймс участвовал в операциях Ордена, о которых он, Сириус, не имел ни малейшего понятия. И что друг не рассказал ни ему, ни Римусу, хотя они бы с готовностью присоединились. Возможно, будь они рядом, Джеймс остался бы невредим.

Но сегодня было Рождество — не время для тяжелых разговоров. Сириус заставил себя улыбнуться и поправил косо лежащую вилку.

К полудню стол ломился от праздничных яств. Лили придвинула стул ближе к Джеймсу. На ней было изумрудное платье с открытыми плечами, которое очень ей шло, но смотрелось инородно в доме, где каждый предмет дышал магией и волшебством, особенно на фоне парадных мантий родителей Джеймса.

— Ты выглядишь чудесно, дорогая, — миссис Поттер ласково улыбнулась девушке, заметив её явное смущение и неловкие попытки прикрыть плечи распущенными волосами. — И мы с Монти очень рады, что ты согласилась остаться с нами на Рождество. Ты для нас уже как часть семьи.

Лицо Лили залил легкий румянец, и она благодарно кивнула.

— Спасибо, миссис Поттер. Для меня это очень много значит.

Сириус мысленно отметил, как тактично мать Джеймса подобрала слова: «согласилась остаться», «часть семьи». В последние месяцы отношения Лили с её сестрой-магглой, единственным живым близким родственником, окончательно испортились. На своем опыте Сириус хорошо понимал, как в такие моменты возрастает ценность любой крохи тепла. А в Юфимии Поттер этого тепла был целый костер.

Джеймс накрыл руку любимой девушки своей, — этот маленький жест, казалось, растопил немного льда в душе миссис Поттер, и в её взгляд вернулась привычная теплота.

— Мы с Юфи всегда мечтали о большой семье, — Флимонт взмахом палочки отправил бутылку шампанского наполнять бокалы собравшихся. — И мы рады, что она продолжает расти, и теперь включает двух потрясающих сыновей и умницу дочку.

Сириус едва не выронил свой бокал и почувствовал, как к шее приливает краска. Он так и не привык в столь искреннему и открытому проявлению привязанности, которая была в этой семье. Каждый раз они заставали его врасплох, будто теплая морская волна. Флимонт поймал его взгляд и добродушно подмигнул.

— Вот и первый тост, — поддержал отца Джеймс. — За нас всех! За семью!

Бокалы звонко встретились над центром стола, и от напряжения предыдущих минут не осталось и следа. Миссис Поттер даже не заметила, как начала вспоминать забавные случаи из детства Джеймса, а тот преувеличенно возмущался и спорил, что все было не так.

Когда ни в кого уже не могло влезть ни кусочка, все перебрались поближе к камину. Джеймс предложил опробовать подарок от Римуса — колоду, в которой карты превращались в маленьких драконов и могли как перелететь из твоей руки к любому другому игроку, так и просто сбежать. Игра быстро захватила их, а драконы мало того, что оказались очаровательными, так ещё и вносили отличный элемент неожиданности.

— Это невозможно, они все к тебе летят, — расхохотался Джеймс, когда его туз обернулся серебристым дракончиком и, сделав круг по комнате, приземлился на ладонь Лили.

— Все знают, что драконы обожают прекрасных дев, — промурлыкала она.

На фоне этого веселья родители Джеймса создавали дополнительный уют — Флимонт иногда вставлял забавные комментарии, а Юфимия устроилась в кресле с вязанием и время от времени подпевала тихо звучащему радио.

К вечеру, когда снег за окном уже искрился в свете фонарей, Сириус принялся прощаться.

— Уже уходишь? — Джеймс поднял на него удивленный взгляд. — Аврорские дела?

— Ммм, да, что-то в этом роде, — кивнул Сириус, решив, что не особо и соврал.

Миссис Поттер собрала ему с собой целую корзину закусок, десертов и остатка пирога.

— Береги себя, — тихо сказала она, обняв его и поправив ему ворот мантии. — И приходи почаще.

Без десяти семь Сириус уже прохаживался по площади перед вокзалом Кингс-Кросс и изо всех сил сдерживал растущее чувство, что он полный идиот.

«Назначу встречу на Рождество, это же так нейтрально», — язвительно вспоминал он свои мысли парой дней ранее. «А на шаг вперед ты, конечно не подумал. И что делать будешь, если она придет? Все закрыто из-за праздника, предложишь ей бесцельно бродить по пустым улицам как школьникам без карманных денег? Или сразу к себе пригласишь, чтобы окончательно закрепить образ кобеля?»

Он ещё не нашел ответа, когда с легким хлопком Эдит появилась в тени одной из арок входа на вокзал. В первый миг Сириус едва узнал ее. В коротком маггловском пуховике и нелепой шапке с помпоном она казалась на пару лет младше и совершенно не походила ту строгую, всегда собранную напарницу, к которой он привык.

— Привет, — произнесли они одновременно, шагнув навстречу друг другу, и застыли, не зная, что говорить и делать дальше.

— Счастливого Рождества! — Сириус избрал самый безопасный путь. — Как день прошел?

— В праздной лени. Валялась на диване и смотрела телевизор.

Между ними снова повисло неловкое молчание.

— Если вдруг ты пришла с желанием дать мне по роже, можешь не церемониться, я вполне готов, — первым не выдержал Сириус.

— Кончай уже, — отмахнулась Эдит, но уголки её губ дрогнули в намеке на улыбку. — Я уже приняла великодушное решение, не предъявлять тебе за воздействие зелья. Так что давай просто сделаем вид, что того происшествия никогда не было.

— Желание дамы — закон, — ответил Сириус с галантным полупоклоном. — Но должен предупредить: я настолько не верил, что ты придешь, что совершенно не продумал, чем мы могли бы заняться. Пока из идей у меня только прогуляться где-нибудь. Если у тебя есть варианты получше, я к ним полностью открыт.

В глазах девушки мелькнул озорной огонек.

— Я как раз знаю одно хорошее место.

Эдит загадочно усмехнулась и наложила на них обоих дезиллюминационные чары. Сириус почувствовал её крепкую хватку на локте, а затем знакомый рывок парной трансгрессии

Резкий порыв холодного ветра налетел на него, вышибая воздух из легких. Полы куртки взметнулись, словно крылья, а волосы хлестнули по глазам, мешая что-либо разглядеть. Сириус пошатнулся.

— Стой спокойно, — голос Эдит был едва слышен за завыванием ветра. — Сейчас это прекратится.

И действительно — через мгновение ветер стих, будто наткнувшись на невидимую стену. Сириус откинул волосы с лица и не удержал вздоха изумления.

Они стояли на крыше галереи Тауэрского моста. Внизу шумели темные воды Темзы, а перед глазами расстилалась панорама рождественского города в праздничной иллюминации. На западе между небоскребов даже можно было увидеть крыши старого Лондона и купол Собора Святого Павла.

— Что скажешь?

— Что у нас одинаковый вкус на атмосферные места, — с улыбкой ответил Сириус. — Вид потрясающий!

Они окружили себя согревающими чарами, а Сириус дополнительно трансфигурировал мягкие подушки, чтобы не сидеть на металлической крыше.

— Обожаю подобные места и эмоции, которые здесь испытываешь, — раздался справа бесплотный голос Эдит: чары невидимости они решили не снимать.

Сириус молча кивнул, уверенный, что Эдит почувствует этот жест, даже не видя его. Когда большую часть времени проводишь под землей и каждый твой шаг регламентирован десятком правил, начинаешь ощущать себя ничтожным винтиком огромной системы. Сейчас же, находясь между небом и темными водами и вдыхая полной грудью сырой речной воздух, Сириус со всей ясностью осознал, как ему это было нужно.

— Правда, я обычно беру с собой пиво и чипсы, — с усмешкой добавила Эдит.

— Позволь мне исправить это упущение, — зажегся идеей Сириус. — Я мигом, а ты пока наколдуй одеяло. Устроим рождественский пикник над Темзой.

Через полминуты они уже раскладывали на клетчатом одеяле угощения, собранные в корзину заботливой рукой Юфимии Поттер. Сириус с особой радостью обнаружил среди них большой термос с глинтвейном.

Это было самое необычное свидание в его жизни. Издалека доносились гудки пароходов и звон цепей моста, но здесь наверху были только они с Эдит и бескрайнее бархатное небо, усыпанное с редкими звездами. Чары невидимости добавляли происходящему особой таинственности. Все, что было у них, это голоса друг друга, да случайные прикосновения пальцев, когда они одновременно тянулись за одной и той же тарталеткой.

От изначальной неловкости не осталось и следа, а разговор тек плавно, как воды Темзы под ними, перескакивая с темы на тему.

— Кто в нашем корпусе для тебя наиболее привлекательный? Ну кроме меня, разумеется, — расспрашивал Сириус.

— Пенни, — Эдит ответила легко и быстро, даже не задумавшись.

— Я имел в виду, из парней.

— На фоне нее вы все сборище обезьян, — поддразнила она. — Но тогда… думаю, Робардс.

— Кто?! — Сириус задохнулся от возмущения. — Он же древний, как этот мост!

— И что? Он высокий, статный, всегда опрятен, не лысеет. Внешне идеальный мужчина, если бы не его характер — давно был бы женат.

— Все равно, почему тогда не Джон или Андрис? — не унимался Сириус. — Первый — хотя бы наш ровесник, а второй самый мощный среди нас в плане физической формы.

Эдит хмыкнула.

— Джон — мой друг, я даже вообразить нас как пару не могу. И Андрис тоже мимо, он же огромный как медведь! Только представь наш секс с ним — он же меня сломает.

— А с Робардсом, значит, ты секс представить можешь, — съехидничал Сириус и ловко пригнулся, уворачиваясь от замаха Эдит.

— Ладно, а что ты про себя скажешь? — перехватила инициативу Эдит. Парящая в воздухе (на самом деле зажатая в невидимых пальцах девушки) шпажка канапе нацелилась Сириусу в грудь. — Про корпус спрашивать бесполезно, там очевидный выбор между мной и Пенни…

— Ты зря сбрасываешь со счетов Амелию.

— Ей больше тридцати!

— И? Слово «милфа» тебе ничего не говорит? Возраст останавливает только слабаков. Да и вы с Пенни обе тоже старше меня, так что несколькими лишними годами меня не напугать.

Эдит издала фыркающий смешок.

— Так значит, вкус на женщин постарше у вас в роду наследственный.

Сириус не сразу понял, к чему она клонит. Но Эдит, видимо, приняла его молчание за раздражение и тихо ойкнула.

— Прости, забудь, что я сказала. Не стоило твоих родителей упоминать.

— Все нормально, — Сириус нашел её руку и мягко сжал запястье. — Поверь, факт, что моя мать старше отца — самый невинный из всех, связанных с ними. Первые месяцы в Гриффиндоре не проходило и недели без шепотков про «инцестного выродка».

— И как ты справлялся? Что делал?

— Первое время лез в драку как дурак. Потом понял, что нельзя показывать, будто эти слова для меня хоть что-нибудь значат, и в основном или игнорировал, или отшучивался. Но был забавный момент, — Сириус усмехнулся воспоминаниям. — Один пацан уж очень разошелся в оскорблениях про «темный след, от которого не отмыться». Ну, я его и лизнул.

— Ты что?

— Лизнул, — повторил Сириус, едва сдерживая смех. — Подошел, схватил лицо и слюняво так по-собачьи лизнул. Верещал он тогда знатно, зато потом от меня за милю держался.

— Запомню этот метод, — рассмеялась Эдит.

Холод понемногу пробивался сквозь согревающие чары, и вскоре Сириус и Эдит сидели, плотно прижавшись плечами, и передавали друг другу термос с теплым глинтвейном. Разговор плавно перетек к школьным воспоминаниям.

— Без обид, но после Дурмстранга ваше распределение по чертам характера кажется диковатым, — Эдит покачала головой, и помпон её шапки скользнул по щеке Сириуса. — Хотя из любопытства я прошла несколько распределительных тестов для детей. Знаешь такие?

— Ещё бы, — кивнул Сириус. Такие тесты традиционно печатали в детских журналах и энциклопедиях для юных волшебников. Каждый ребенок перед Хогвартсом проходил их десятками, выискивая в себе признаки желаемого факультета. — Дай угадаю: чаще всего у тебя выходили Рейвенкло и Гриффиндор?

— Почти. Рейвенкло и Слизерин.

— Не верю! — наигранно изумился Сириус. — Надо нам с тобой по какому-нибудь поводу выбраться в Хогвартс. Для поверки безопасности, например. Шляпа лежит в свободном доступе в кабинете Дамблдора, сможем её ненадолго «позаимствовать» и проверить.

— Ты просто предвзят к Слизерину.

— У них гостиная в подземелье, — фыркнул он. — Ничего хорошего никогда не поместят в подземелье.

— Тут согласна. Не представляю, как люди там живут семь лет без настоящих окон и свежего воздуха. Мне хватило полтора месяца в министерстве, чтобы буквально на крыши начать лезть.

Сириус задумчиво водил рукой по куртке Эдит, просчитывая, куда её положить так, чтобы это дало ясный намек, что он вполне готов перейти от разговоров на следующий этап. Но Эдит, казалось, не замечала этого и продолжала говорить, устремив взгляд в ночное небо.

— … собственную метлу покупать — денег жалко. Отчасти поэтому я и готова вкладывать столько сил в тренировки Полета. Даже не ради будущей пользы в бою, а из-за самого ощущения. Чтобы в любой момент можно было взмыть достаточно высоко и на время забыть обо всем на свете.

Сириус замер. Эти слова эхом отозвались в нем самом. Он слишком хорошо знал это чувство — потребность вырваться и оставить позади все сомнения и тревоги.

— Мне пришла идея, как продолжить этот вечер, — он поднялся, мягко потянув Эдит следом. — Только пусть это будет сюрприз. Готова трансгрессировать со мной?

Ее пальцы уверенно сомкнулись вокруг его ладони.

— Определенно.

Он понял, что не прогадал, увидев, как лицо Эдит озаряет сияющий восторг от одного только взгляда на мотоцикл. А когда он добавил, что тот ещё и летает, на смену ему пришел азарт.

Следующие несколько часов они провели, то разгоняясь на пустующих шоссе, то с ревом взмывая к самым облакам⁽³⁾. В памяти остались лишь пьянящий восторг и удивительное глубокое чувство близости, никак не связанное с физикой.

В квартиру Эдит они трансгрессировали только ранним утром — продрогшие, уставшие и по-детски счастливые.

* * *

25 декабря. Дежурная в Аврорате

— В том же месте.

— В то же время.

Бутылки сливочного пива звонко стукнулись. Ничего крепче они не могли себе позволить.

Андрис Сандек и Терри Макмиллан по уже сложившейся традиции дежурили вместе 25 декабря. Хоть Руфус и неизменно пытался затащить их к себе на празднование, но оба отшучивались, что кому-то все равно придется дежурить в Рождество, так почему бы и не им — двум бессемейным холостякам. Только если для Андриса это была привычная жизнь, то Терри прятал горечь за бравадой. Совсем недавно у него была семья: милая жена, братья и племянники, с которыми он традиционно проводил рождественские праздники. А после укуса — развод, разлад с братьями и запрет даже приближаться к их детям. Так в жизни Терри не осталось ничего кроме работы.

Андрис же был сам по себе большую часть своей жизни. Родной семьи он никогда и не знал, а к двадцати годам его родина сгорела в пламени войны, в один миг превратив его в вечного скитальца. Если бы не предложение Крауча получить гражданство МагБритании в обмен на службу в Аврорате, Андрис бы так и кочевал вольнонаемником по миру, выполняя заказы разной степени сомнительности.

Вот и получилось, что только на шестом десятке Андрис приобрел собственное жилье. До этого он знал лишь казармы, походные палатки и временные квартиры. Теперь же у него был свой просторный дом, в который он въехал с парой сундуков, вместивших все его скромные пожитки. Он так и не обжил его по-настоящему, оставив большинство комнат пустыми.

Так что, как ни посмотри, Андрис был благодарен судьбе за подаренный шанс и пытался, по мере сил, ассимилироваться к местному кошмарному климату и дрянной еде. Он даже привык к этой жиже, что британцы называют «сливочным пивом». Хотя какое это пиво? Ни хмеля, ни крепости — слащавая бурда.

Но традицию Рождества он пока так и не перенял. Даже спустя сорок лет 25 декабря останется для него днем «Резни у кровавого озера». Днем, когда падали замертво его товарищи, а чудовища раздирали их тела, борясь за право полакомиться внутренностями. Днем, когда развязанная Гриндевальдом война добралась до его родины. До Айхэлэна.

Из радио лился мелодичный голос популярной в Британии певицы, Селестины Уорлок. Она красиво тянула высокие ноты рождественских гимнов, призывая впустить «любовь и тепло Рождества себе в душу».

Андрис усмехнулся внезапно посетившей его горькой мысли:

«Было бы куда впускать».

Его душа давно лежала в руинах. Одна её часть осталась у того озера в 1939-м. Другая — под развалинами захваченного Айхэлэна в 1945-м⁽⁴⁾. А последний удар он нанес самостоятельно, в порыве ярости разорвав отношения с названным братом. Единственным человеком во всем мире, кого он мог бы считать семьей.

… Начало 1959 года. Очередное международное мероприятие, которое ему, как главе одного из миротворческих подразделений МКМ приходилось посещать по долгу службы. К счастью, в этот раз среди безликой толпы был также и его друг.

— У нас с Вэл скоро будет первенец. Ты станешь крестным. Это не обсуждается.

— Слушаюсь и повинуюсь, милорд, — усмехнулся он. — Только объясни, что такое «крестный».

Они вальяжно раскинулись в гостевых креслах в летнем саду. Вокруг благоухали экзотические цветы, пока сверху по зачарованному куполу стучали капли дождя.

— Что-то вроде запасного родителя, который тоже участвует в жизни и воспитании ребенка. Ну и становится официальным опекуном в случае смерти кровных родственников.

— Бросай эту дрянь, и не придётся о смерти думать, — проворчал он, отмахиваясь от оранжевого дыма, который Орион Блэк насмешливо выдохнул ему прямо в лицо. Он терпеть не мог этого пристрастия друга к сигаретам. И ладно бы нормальные курил, так нет же — пидорские! С ароматом манго, малины и прочей сладкой ерунды.

Орион лишь безмятежно рассмеялся.

— Я просто хочу, чтобы ты официально стал частью семьи. Поверь, я не намерен помирать раньше тебя.

— А родня твоей женушки примет в роли «крестного» иностранца?

— Я и так пошел для них на много уступок, в этом они отказать не смогут. Представь себе, они уже подобрали ребенку второе имя. Поллукс! Бедное дитя. Надо будет постараться хотя бы первое приличное выбрать.

— Например, Альдебаран.

— Иди в сраку, Анжи.

Вот только крестным Андрис так и не стал, и впервые встретился с сыном бывшего друга лишь несколько месяцев назад. И тогда же узнал, какое ему дали имя.

Словно откликнувшись на эти мысли, тонкая золотая цепочка на его шее слегка нагрелась. Даже спустя десятилетия Андрис не мог объяснить себе, почему все ещё носил ее. Этот дар ощущался одновременно и ценнейшим в мире сокровищем, и ярмом позора. Пару раз у него мелькала постыдная мысль отдать кулон Сириусу Блэку. Но он даже представить не мог, как бы попытался объяснить парню историю это вещицы.

«Его подарил мне твой отец, которого я любил, как младшего брата. Пока в один миг мы не разругались вдребезги из-за моей несдержанности».

Но было ли дело только в несдержанности, или его гнев был абсолютно оправдан? Даже спустя годы Андрис не мог дать ответ на этот вопрос.

По крайней мере тогда в 1959-м — всего лишь через сутки после предложения стать крестным — он считал себя в полном праве орать на срыве связок на Ориона, не помня себя от гнева, боли и обиды. Он наговорил множество кошмарных слов. А друг лишь обреченно слушал и даже не пытался оправдаться.

— Забирай, — в ярости зарычал он, сорвав с шеи тонкую цепочку, и швырнул кулон Ориону в лицо. — И проваливай с глаз моих! И никогда больше не смей заговаривать со мной. Никогда!

Возможно, если бы Орион попытался оправдаться, он бы смог выслушать и понять. Или если бы тоже вспыхнул и устроил с ним дуэль, они бы оба выпустили пар и примирились. Но Орион лишь молча принял всю его злобу и обвинения.

— Ты можешь продать его, — произнес он глухим мертвым голосом и кивнул на валяющийся на земле кулон. — Обеспечишь себе безбедную старость.

И ушел. А он… Он подобрал кулон и так и не набрался духу его продать.

* * *

Блэк-холл.

— Какая пошлость! И этот Гринграсс ещё смеет называть нас ретроградами, — Вальбурга Блэк отбросила газету на стол.

— Долг дочери — быть послушной родителям, — чопорно поджала губы тетушка Друэлла. — Выйти за достойного мужчину и продолжить род — высшее предназначение девушки нашего круга.

— Поддержать род можно, не опускаясь до торговли, словно на скотном рынке, — холодно перебила её Вальбурга. — Я, по крайней мере, не позволила продать себя, как племенную кобылу, а сама выбрала мужа.

Дядя Сигнус хмыкнул и выразительно обвел взглядом гостиную, где явно выделялось отсутствие одного человека. Орион Блэк в очередной раз пропускал рождественские праздники под предлогом важной научной конференции на другом краю мира.

Регулус стоял в тени у камина, как всегда незамеченный. Взрослые знали, что он здесь, но придавали ему не больше значения, чем диванной подушке.

Сегодня Регулус был даже рад этому. Он едва находил в себе силы на минимальное поддержание диалога. Новость из газет словно пробила в его груди дыру, лишив воздуха. Опустошенный, он ощущал себя скорее инферналом, чем живым человеком с бьющимся сердцем.

Ему срочно требовался план. Он не мог допустить, чтобы единственного по-настоящему дорогого ему человека продали, как товар.

Он окинул пустым взглядом гостиную. Возможно, если бы здесь был отец, Регулус мог бы попросить его о помощи. Отец всегда выделялся на фоне остальных членов семьи более мягким характером.

Но его как обычно не было рядом. И вернется он не раньше середины января. Регулус не мог столько ждать. Он был уверен, что Сефи не позволят вернуться в Хогвартс, и в любой момент силой вывезут из страны.

«Ты мог бы обратиться к Сириусу», — в очередной раз зашептал назойливый голос в глубине сознания. — «Он точно поможет. Даже просто из желания насолить семье».

Регулус сжал кулак с такой силой, что ногти болезненно впились в ладонь. Именно из-за этого идиота все и рухнуло! Не будь Сириус таким напыщенным ослом, они с Сефи спокойно разошлись бы разными дорогами, и никто бы ничего не заподозрил. Но нет — братец обязан был вломиться, как герой, и подставить их обоих под удар.

Подгоняемый жгучей злостью и презрением к собственному бессилию, Регулус выскользнул в коридор и почти бегом устремился в библиотеку. Он был уверен, что найдет нужного человека там. И не ошибся. Кузина Беллатриса сидела в кресле и без интереса листала древний фолиант.

— Меня уже хватились? — она вскинула брови, увидев Регулуса. — Или ты тоже наелся семейной близостью и ищешь убежища?

— Ничего из этого, — помотал головой Регулус и, наложив чары от подслушивания, шагнул вперед. Он почувствовал, как его ладони вспотели, и торопливо завел их за спину. — Ты передавала, что Темный Лорд согласен принять меня в ваши ряды. Я… я готов вступить уже сейчас.

— О! — на скучающем лице Беллы проступила заинтересованность. — Похвальное рвение, но бесполезное. Зачем Темному Лорду маленький пожиратель в Хогвартсе? Думаешь, тебе доверят убить Дамблдора?

— Я не вернусь в школу.

Брови Беллы взметнулись вверх.

— А твоя матушка одобрит?

— Мне все равно, — резко ответил Регулус, и казалось, что эти слова обожгли его горло. — И я не пришел клянчить место среди мальчиков на побегушках. Я готов воевать. Готов пройти обучение, чтобы сражаться с аврорами и шестерками Ордена. У вас же сейчас нехватка людей именно на боевых выходах, так?

— Верно… — с лица Беллы слетели остатки веселости. Теперь она смотрела на Регулуса холодным цепким взглядом. — Как ты понял?

Он дернул плечами, стараясь казаться спокойнее, чем был.

— В большинстве статей о нападениях фигурируют какие-то отбросы, только и годные на то, чтобы аврорам попасться. И я знаю многих тех, кто уже присоединился. Ни за что не поверю, что изнеженный Малфой реально будет готов вступить в какое-нибудь серьезное сражение. Его максимум — запугивание магглов и грязнокровок.

— А ты, значит, рвешься кровью и потом проложить наш путь к победе? — в голосе Беллы прозвучало сдержанное восхищение. — Удивил, малыш Реги, не ожидала от тебя такого. Хвалю!

— Только у меня есть условие. Точнее просьба, — Регулус поднял на нее прямой взгляд, чувствуя, как дрожь в руках сменяется твердостью. Отступать было некуда, он уже принял решение. — Помоги мне спасти одного человека. И я сделаю всё что угодно.

---

1) издевается, что Лунатик с его бывшей переспал

Вернуться к тексту

2) Хизер Фоули — старшая дочь семьи, которую Сириус помог спасти от нападения пожирателей в свой первый вызов. По изначальному черновику они должны были пересечься еще в Хогсмиде, и именно Хизер бы подсказала Сириусу тайные места, куда обычно парочки убегают. Но не срослось)

Вернуться к тексту

3) На всякий случай — автор осуждает вождение в состоянии опьянения. Давайте предположим, что глинтвейн был безалкогольный :)

Вернуться к тексту

4) Чуваки, это важно. Постепенно ввожу широкий придуманный лор. Пока достаточно зафиксировать 1) название "Айхэлэн", и что эта страна не пережила войну с Гриндевальдом; 2) что в 1939 г. произошла некая "Резня", которая дико травмировала Андриса

Вернуться к тексту

Короткие рождественские выходные пролетели как один миг. Сириус считал это откровенной несправедливостью — почему они отдыхают всего пару дней, а школьники наслаждаются каникулами до 3 января? Особенно учитывая, что на службе выматываешься куда больше, чем за партой.

— Всем привет, ни по кому не соскучился, — бросил он, заходя в крыло спецкорпуса.

— Взаимно, — отозвалась Эдит из-за открытой двери кабинета.

В такие моменты Сириус едва сдержал смех. Теоретически в их договоренности сохранять отношения в тайне не было ничего сложного. На деле же он постоянно чувствовал себя персонажем фарсовой комедии, которая становилась только нелепее от того, как забавно Эдит начинала закипать, едва ей казалось, что он слишком явно проявляет их связь.

— Я просто передал тебе папку с досье, — усмехнулся Сириус в конце дня, когда они стояли в очереди к ларьку с какой-то подозрительной маггловской едой.

— Ты погладил мое запястье, — шипела Эдит.

— Ну не задницу же. Ух! — её локоть метко врезался ему в бок. — Да и все равно никто не заметил.

— Но могли заметить. Нас постоянно куча народа окружает, если продолжишь, кто-нибудь непременно увидит твои подмигивания и ужимки… Два донера⁽¹⁾, пожалуйста.

— Для тебя, красавица, все, что пожелаешь, — расплылся в улыбке смуглый продавец и ловко принялся за готовку.

Наблюдая, как тот руками накладывает мелко нарезанные овощи на тонкую лепешку, Сириус начал сомневаться в границах своей открытости ко всему маггловскому.

— В следующий раз, когда я тебя доведу, просто подлей мне яд, — шепнул он, наклонившись к уху девушки.

— Не будь снобом, — фыркнула Эдит, но уголки её губ предательски дрогнули. — Даже если случится худшее, обещаю постоять на страже, пока ты будешь сидеть у ближайших кустов.

Вскоре Сириусу пришлось взять свои слова обратно. Эта штука оказалась одним из самых вкусных блюд, которые ему доводилось пробовать.

— Ты правда впервые ешь донер? — спросила Эдит, когда они вышли на набережную. — Как тебе удается есть так аккуратно?

— Врожденная элегантность, годы изощренных тренировок по этикету и опыт участия в десятках стоячих приемов.

Почему-то сохранение их отношений в тайне было для Эдит принципиальным вопросом. Первые дни после праздников Сириус пробовал исследовать границы дозволенного, поддразнивая её легкими прикосновениями и двусмысленными намеками. Но натыкаясь каждый раз на острую реакцию, понял: граница проходит именно там, где она сказала, и охраняется стаей церберов. Как он ни пытался выяснить причины, внятного ответа не получил. Все сводилось к тому, что Андрис взбесится. Контраргумент про Пенни и Римуса Эдит отвергала, отмахиваясь, что у Терри другие взгляды, да и из их отношений все равно ничего не выйдет.

— С чего ты это взяла? — удивился тогда Сириус.

— Потому что Люпин, ты уж извини за прямоту, — забитая мышь. Пенни из спортивного интереса взяла инициативу начала сближения в свои руки. Но если он и дальше продолжит играть в недотрогу и сливаться, она за ним бегать не станет.

В последний рабочий день года Андрис вызвал их с Эдит к себе в кабинет, чтобы посвятить Сириуса в детали миссии по противодействию угрозе великанов. Сириус старательно впитывал всю информацию, радуясь, что наконец-то его привлекают к чему-то по-настоящему значимому.

— И последний вопрос, — усмехнулся Андрис с озорным блеском в глазах. — Долго ещё собираетесь от меня скрываться?

Сириус инстинктивно повернулся к Эдит, но та и сама глядела на Андриса с выражением полного ошеломления.

— Да расслабьтесь вы, — захохотал наставник. — Это даже хорошо, что вы поддерживаете друг друга и готовы хранить секреты даже от меня. Такое доверие необходимо между теми, кто собирается сражаться плечом к плечу.

— Как вы…, — начал Сириус, но замолк, почувствовав, как каблук Эдит впивается ему в ногу.

— На будущее запомните, — продолжил Андрис. — Если хотите что-то скрыть, не занимайтесь этим на тренировочном поле. То, что вы не видите Айзека, не значит, что его нет.

«На тренировочном поле?»

Сириусу пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться. Андрис выбрал очень удачные слова и время, чтобы поднять тему их тренировок по отработке проклятий, которые ребята начали проводить после знакомства Сириуса с «лабораторией смерти». Причем они даже не ставили целью их скрыть. Просто в отсутствии прогресса не считали нужным сообщать наставнику. Эдит приняла виноватый вид, а Сириус гадал, смеется ли она мысленно над ситуацией или матерится от того, как легко они чуть было не спалились.

Отпустив Эдит, Андрис повел Сириуса на тренировочное поле. Наставник даже не взглянул в сторону учебных манекенов, сразу велев Сириусу трансфигурировать животное, «которое ему будет не сильно жалко».

— Качественно колдуй, — подчеркнул он. — Чтобы это было полноценное живое существо с нервной системой, а не болванка, что снаружи собака, а внутри — сундук.

Сириус скривился, но сделал, как ему велели. Он подавил искушение создать змею или крупного жука, выбрав вместо этого крокодила. Андрис одобрительно кивнул.

Сириус последовательно применил на звере изученные проклятия. После каждой попытки Андрис подходил к глухо рычащему крокодилу и проверял его состояние диагностическими чарами. Наставник ничего не говорил, только хмурился и отступал, приказывая перейти к следующему заклинанию. Под конец бедное животное уже не рычало, а лишь тихо шипело и едва подергивало хвостом⁽²⁾. Сириус испытал огромное облегчение, когда Андрис наконец развеял несчастного зверя.

— Теперь попытайся пробить мой шит, — скомандовал он, окружая себя Протего.

На этот раз Андрис кратко комментировал каждую попытку Сириуса и все сильнее мрачнел.

Проклятия, призванные обмануть восприятие противника и вызвать у него чувство удушения или ощущение горящей кожи, едва пробивали защиту и теряли практички весь свой эффект. Попытка наколдовать огненный хлыст тоже с позором провалилась: тонкая струя огня утратила форму ещё до того, как коснулась щита, просто осыпав его искрами.

— Я же говорил, что пока нечего показывать, — буркнул Сириус. — Нужно ещё тренироваться.

Эти слова вызвали неприятную горечь на языке. Ранее у него никогда не было таких трудностей с освоением заклинаний. Сириус принимал как данность, что для разучивания новых чар ему хватало нескольких повторений.

— Ты уверен, что колдуешь без внутреннего сопротивления? — уточнил Андрис. — Палочка может чувствовать твои сомнения.

— Уверен, сэр. Я правда не знаю, почему у меня так плохо выходит.

После столкновения с великаном и ужасами «лаборатории», Сириус ясно осознал, как наивен был в своем идеалистическом стремлении сражаться только «нейтральными» чарами. Нет, он не собирался сразу изучать непростительные или вызов адского пламени. Использованные сегодня проклятия он сам выбрал в библиотеке дяди Альфарда, руководствуясь тем, что они были достаточно эффективными, но относительно гуманными. Однако в его исполнении от них выходило меньше пользы, чем от обычного оглушающего.

— Думаю, у тебя предрасположенность к другому типу проклятий, — вздохнул Андрис и, увидев вопросительно вскинутые брови Сириуса, пояснил. — Проклятия делятся по категориям. Все, что ты пробовал сегодня, относятся к классу «излучение»: они либо искажают восприятие противника, либо создают контролируемые явления вроде молний или огня. Твой дед, Арктурус Блэк, был невероятно талантлив в подобных чарах. Но они требуют высокого уровня концентрации, которой тебе, очевидно, не достает. Поэтому твой огненный хлыст распался, а проклятие молний, которым в идеале можно вывести из строя с дюжину противников, в твоем исполнении едва оглушает одного.

— Тогда, какой у нас план, сэр? — уточнил Сириус. — Мне пробовать разные проклятия, пока не вычислю подходящие?

Андрис жестом пригласил Сириус пройти к заграждениям у края поля.

— На этот счет у меня есть теория. Думаю, что тебе лучше всего подойдут проклятия прямого физического урона. Предлагаю проверить прямо сейчас.

Он начертил в воздухе схему движения палочкой и написал формулу заклинания.

— Невербальное режущее, — пояснил Андрис. — Но в отличие от Секо, способного разве что глаз вырезать, это специализированно под ампутацию конечностей. Даю тебе пару минут на подготовку, а после применишь на мне.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Сириус, в изумлении наблюдая, как его наставник закатывает рукава мантии. — А если я вам полностью руку отхвачу?!

— С первой попытки — вряд ли, — Андрис усмехнулся. — Или ты уже хочешь отступить?

Сириус стиснул зубы, переводя взгляд на мерцающие в воздухе схему и слова. Все происходило слишком быстро. Он едва пришел к компромиссу изучать относительно невредоносные проклятия, как уже стоял перед перспективой стать специалистом по расчлененке. Он видел подобные заклятия в книгах: повреждающие внутренние органы, выворачивающие кости и разрывающие связки так, что их уже невозможно было срастить обычными методами целительства. Смотрел сопровождающие их иллюстрации и перелистывал страницы. Не потому, что ему было мерзко. Просто Сириус воспринимал их как черту, которую он не будет переступать. Сейчас же его за руку подводили к этой границе и уверяли, что за ней лежит его истинный потенциал.

— Почему вы думаете, что у меня склонность именно к этому? — спросил Сириус, желая потянуть время.

— Во-первых, Айзек отметил, что на тренировках у тебя особо эффективно выходят Секо и Редукто. Оба заклятия — разрушающего воздействия. И, во-вторых, твой первый бой с Долишем, когда ты беспалочковой магией оттолкнул его руку, — Андрис хмыкнул. — Мы тогда с Руфусом рты раскрыли, а ты даже и не понял, что сотворил. Мало кто способен так воздействовать на чужое тело, это тебе не книжку притянуть. Но хватит трепаться — палочку в руки и приступай.

Андрис сделал глоток обезболивающего зелья и положил руку на заграждение. Сириус крепко сжал палочку. Он сейчас с особой ясностью осознал, что находится на распутье. Или он говорит твердое «нет», признается, что порыв к освоению темных проклятий был ошибкой и навсегда забывает об этом разговоре. И, очевидно, о хоть сколько-то значимом участии в миссии против великанов. Без арсенала достаточно мощных чар, с одними шариками дьявольских силков в кармане он будет для всех лишь обузой. Или же…

— Долго ещё собираешься медитировать? — Андрис нетерпеливо постучал пальцами по дереву. В его глазах было лишь спокойное ожидание, будто речь шла о заклятии щекотки.

Сириус посмотрел на обнаженную руку наставника, представляя, что она принадлежит пожирателю. Что эта рука пытала невинных и изувечивала жертв в «лабораториях». Рука, которая принесет ещё бесчисленное множество бед, если он выберет бездействие.

Сириус вскинул палочку и резким взмахом повторил схему проклятия.

Мускулистое предплечье Андриса пересек глубокий порез. Наружу хлынул поток ярко-алой крови.

— Арргх, молодец, парень! Отлично! — Андрис рассмеялся и тут же начал диагностировать рану. — Даже кость смог чуть-чуть задеть. И это с первой попытки!

Кровь капала с края заграждения, но лицо наставника сияло гордостью, будто его подопечный только что решил сложнейшую тактическую задачу. Сириус наблюдал за ним с отстраненным спокойствием. В памяти всплыли слова Андриса с их первой тренировки: «Магия — всего лишь инструмент». Тогда Сириус пытался спорить. Сейчас же начинал принимать их.

* * *

31 декабря 1978 года. Приём в Гринграсс-холле.

Беллатриса Лестрейндж с наслаждением наблюдала, как Соломон Гринграсс, целуя её руку, едва сдерживал гримасу отвращения — будто прикоснулся не к благородной даме, а к скользкому клубку змей.

«Как бы я хотела однажды увидеть, как ты корчишься от боли у моих ног», — пронеслось у нее в голове, но губы лишь растянулись в сдержанной улыбке.

Рядом рассыпался в светских условностях её муж, Родольфус Лестрейндж — образец респектабельного нейтрала с безупречными манерами и лицом, не выдававшим ни единой мысли. Он здесь в статусе дорого гостя и высокопоставленного сотрудника международного департамента. Она же — как неизбежное приложение к мужу. Его трофейная жена из презираемого в этих стенах рода Блэк.

Когда-то идея замужества с Родольфусом привела Беллатрису в ярость. Она, как и многие, пала жертвой его образа. Открытие, что под маской нейтрала-приспособленца скрывается один из самых преданных сторонников Волдеморта, стало решающим аргументом в её положительном ответе на предложение.

Они с мужем были разными, как огонь и лед. Она — безудержная всесокрушающая ярость. Он — холодный расчет и тихий шепот в ухо влиятельных людей. Эти качества взаимно восхищали их друг в друге, и это делало их брак... приятным. Любви Беллатрисе никогда и не требовалось. Она с детства равнялась на тетушку Вальбургу, выбравшую мужа не по страсти, а по расчету. Выбор оказался не идеальным — дядя Орион не смог стать для жены надежной опорой, но хотя бы не пытался указывать ей, как жить, и особо не мешался под ногами. В отличие от её собственного отца, Сигнуса — слабохарактерное ничтожество, винящее весь мир в собственных неудачах.

Беллатриса скользила по залу с высоко поднятой головой, окруженная настороженными шепотками, словно роем мух. С ней обменивались дежурными фразами и тут же отворачивались, будто от пятна на безупречном паркете. Её это не тяготило, а больше забавляло.

«Интересно, каково кузену работать в обществе этих овец? Или его от остракизма защищают цвета Гриффиндора?», — отстраненно подумала она, медленно попивая вино.

Вскоре она заметила дочь Гринграсса, в честь помолвки которой и был организован приём. Девушка сидела в окружении стайки клуш с натянутой на лицо маской пустой доброжелательности. Бледная, хрупкая, словно первый весенний цветок, по глупости вылезший слишком рано и обреченный погибнуть от малейшего мороза.

«И что Регулус нашел в этой тени?» — недоуменно подумала Беллатриса. Но она уже дала слово, что поможет вытащить его подругу. Как минимум, оно того стоило, чтобы насолить Гринграссу.

Он подошла в собравшемуся женскому кругу, где дамы наперебой восхищались «счастливой невестой» и делились советами успешного брака.

— Не ищи в браке любви, дорогая, — произнесла Беллатриса. — Ищи контроль. Каждым мужчиной можно управлять. Главное — подобрать верный ключ.

— Не считаете, что Ваш совет слишком циничный для столь юной девушки, миссис Лестрейндж?

— Он практичный. Кто захочет летать на неуправляемой метле?

Беллатриса взглянула в безжизненное лицо Персефоны, стараясь поймать её взгляд.

— Мой совет, дорогая, найдите пароль к его сердцу и подстройте его под себя. Такой муж станет драгоценнейшим даром, ради которого можно и в царство мертвых спуститься.

Девушка вздрогнула. И в глубине её глаз вспыхнула искра жизни.

Беллатриса удержала её взгляд и едва заметно улыбнулась. Она выполнила свою часть плана так, как от нее требовалось. Регулус клялся, что девчушка умная и верно разгадает намек. Теперь оставалось лишь ждать.

Остаток вечера Беллатриса держалась в тени, избегая лишних взглядов в сторону Персефоны. Если их план с побегом удастся, то к её поискам Гринграсс непременно подключит Дамблдора. А тот первым же делом полезет в Омут памяти — и лучше, чтобы в воспоминаниях он не заметил за ней ни единого подозрительного жеста.

Уходя под руку с супругом в конце вечера, Беллатриса была спокойна. В лучшем случае девчушка верно поймет оставленные ею намеки и сбежит своими силами.

В худшем — её устранит кто-то из их рядов. Независимо от чувств её милого кузена, Темный Лорд не собирался допустить этого брака.

* * *

Сефи проводила взглядом супругов Лестрейнджей, стараясь не выдать волнения.

Время близилось к ночи, и большинство гостей уже покинуло особняк Гринграссов. Сефи, как и положено, стояла рядом с родителями и любезно прощалась с уходящими.

— Отец, требуется ли ещё мое присутствие? — её голос звучал ровно, но внутри все сжималось от волнения. — Я устала и хотела бы отдохнуть.

В зале остались только родственники семьи Гринграсс и близкие приятели её родителей и старших братьев. Сефи надеялась, что теперь, когда официальная часть закончена, все перейдут к более непринужденному общению — такому, где её участие не будет обязательным.

Отец пренебрежительно махнул в сторону выхода. Дочь исполнила свою роль. Встретить Новый год семья могла и без нее.

Не теряя ни секунды, Сефи торопливо попрощалась с матерью и поспешила в спальню, изо всех сил пытаясь не сорваться на бег. Она надеялась, что правильно разгадала все намеки.

«Мы будем вместе, обещаю. Даже если когда-то мне придется выпить яд, чтобы пройти за тобой в царство мертвых».

Сефи обычно одергивала Регулуса после таких слов. Её всегда пугала серьезность, с какой он их произносил. Будто и вправду был готов при необходимости пойти на смерть.

Эти слова про царство мертвых из уст его кузины вывели Сефи из удушающего ступора, в котором она пребывала последнюю неделю, и зажгли надежду на спасенье. Она не могла упустить этот шанс.

Прокручивая в голове все произнесенные миссис Лестрейндж слова, Сефи пыталась найти ещё подсказки. Она выделила для себя слова «ключ», «пароль» и «дар». Позже, во время танцев, уже её супруг как бы между делом заметил, что Персефоне наверняка не терпится рассмотреть все полученные подарки. Тогда она поняла, что именно от нее требуется.

— Рими, — позвала она, переступив порог комнаты. — Я хочу взглянуть на подарки гостей. Перенеси их все в мой спальню.

— Слушаюсь, госпожа, — низко поклонилась эльфийка.

Вскоре комнату Сефи заполнили цветы и бесчисленное множество шелковых платков, шляп, украшений и безделушек. Наконец она нашла коробку с карточкой «от Лестрейнджей» и сняла крышку подрагивающими руками.

Внутри лежала закрытая на замок деревянная шкатулка с серебряными накладками по углам. Ключа не было.

Сефи поднесла шкатулку к глазам, надеясь, что для её открытия не требуется волшебная палочку. Её собственную забрал отец, едва Сефи сошла с Хогвартс Экспресса. В крайнем случае она могла попытаться открыть замок шпилькой или просто разбить его.

Перевернув шкатулку, она заметила гравировку на дне: «Пароль к твоему сердцу». Сефи потребовался лишь миг на размышление. Он поднесла шкатулку к самым губам и еле слышно выдохнула имя, которое хранила в самой глубине души.

— Регулус Арктурус Блэк.

Замок открылся с тихим щелчком. Внутри, аккуратно сложенная, лежала мужская мантия из плотного темно-красного материала, а под ней — записка, написанная знакомым округлым почерком:

«Надень мантию, застегнув все пуговицы. Обязательно накинь капюшон. После подумай о «нашем» месте за границей Хогсмида. Просто подумай, палочка не понадобится. Р.».

Сердце Сефи, казалось, забилось у самого горла. Неужели, все так просто, и она правда сможет сбежать?

Она прижала ладонь ко рту, заглушая рвущийся наружу смех облегчения. Сефи сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ещё рано терять голову. Если уж сбегать — то по уму.

Первым делом она написала записку, что уезжает за границу и просит не искать её. Слабая, но хоть какая-то страховка, что её не станут объявлять в розыск. Горло жгли горькие слова обиды, которые он хотела бы высказать родителям за годы холода и пренебрежения. Но Сефи очень боялась потерять время и потому отложила перо. Затем она собрала все подаренные сегодня украшения — ей же потребуются деньги, раз она якобы подается в бега. И наконец — избавиться от улик. Сефи бросила в камин шкатулку Лестрейнджей, закинув следом ещё с полдюжины безделушек и коробок. Пламя жадно поглотило их, а едкий дым начал заполнять комнату. Теперь точно пора.

Мантия оказалась тяжелой и слишком большой — ткань свисала с её хрупких плеч как театральный занавес. Она застегнула последнюю пуговицу, когда снизу донесся звук курантов. Наступал новый год.

Сефи накинула капюшон и бросила прощальный взгляд на комнату.

«Пусть всё получится», — взмолилась она и, зажмурившись, со всей возможной силой сердца подумала о Регулусе и месте в горах, куда они сбегали на свидания.

Она не почувствовала ни сдавливания трансгрессии, ни рывка как от портала. Просто в один миг под ногами вместо паркета оказался снег, а в лицо ударил морозный воздух.

— Я же говорил, что украду тебя у целого мира, — произнес любимый голос.

* * *

1 января 1979 г.

Соломон Гринграсс рассекал кабинет нервными шагами, мантия вздымалась за ним, как крылья грифона.

Обнаружив исчезновение Персефоны, он ворвался в Аврорат среди ночи. Растолкал сонных дежурных и сразу же потащил их для осмотра места преступления. И что в итоге? Его самого подвергли допросу!

— Какие у вас основания подозревать похищение? — допытывался молодой аврор.

— Эта дур… моя дочь, — Соломон едва сдержал грубость, чувствуя, как закипает желчь, — физически не могла сбежать самостоятельно. Дом защищен от порталов, и она была без палочки. Ей кто-то помог!

— Без палочки? То есть вы удерживали совершеннолетнюю ведьму против её воли?

— Я её отец! И что вы ко мне прицепились? Это явные происки пожирателей.

Даже сейчас, спустя часы, его щеки горели от унижения. Как смел этот выскочка допрашивать его, Соломона Гринграсса, главу департамента, словно какого-то подозреваемого! Эти ленивые твари просто не хотят работать! Тыкали ему в лицо той дурацкой запиской. Как будто нельзя на девицу наложить Империус или запудрить дурехе голову. Но он не даст им спустить дело на тормозах — дойдет до самого министра! Если придется, привлечет Пророк — эти шакалы с радостью накинутся на любую сенсацию.

Тишину нарушил деликатный стук в дверь — три удара, выдержанных с аристократической сдержанностью. Затем легкий щелчок: кто-то отпустил дверную ручку, не дожидаясь ответа.

— Я сказал, что меня ни для кого нет! — рявкнул Соломон, круто оборачиваясь.

На пороге стояла статная ведьма с собранными в высокую прическу темно-рыжими волосами. Облегающая по французской моде мантия выгодно подчеркивала её стройную фигуру.

— Миссис Пруэтт, — Соломон мгновенно перестроил интонацию. — Какая приятная неожиданность.

Он наклонился, чтобы оставить на её руке невесомый поцелуй.

— Подумала, что вам бы сейчас хотелось поговорить с кем-то разумным, — ответила женщина, слегка наклонив голову. Миссис Пруэтт, несмотря на почтенный возраст, выглядела едва ли старше сорока. Несгибаемая, со строгим нравом, держащая в своих руках все дела рода, она была тем редким примером женщины, которую Соломон мог уважать.

— Вы даже не представляете, насколько.

Соломон распорядился подать кофе. Через минуту между ними стоял дымящийся кофейник и тарелка с макарунами.

— Благодарю, Вы так галантны, — миссис Пруэтт приняла фарфоровую чашку, задержав кончики пальцев на его руке на секунду дольше необходимого. — Хотела бы я, чтобы причина моего визита была более радостной. Но увы… Услышала про происшествие в вашей семье и решила протянуть руку помощи. В свое время, мне пришлось разбираться с подобной ситуацией в одиночестве⁽³⁾.

Женщина сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом напитка.

— Позвольте мне, Соломон, описать вам ближайшее будущее, — продолжила она. — Аврорат закроет дело за отсутствием состава преступления. А вот желтушная пресса ещё долго не выпустит вашу фамилию из цепких пальцев. Каждый желающий легкой сенсации журналюга будет раскапывать — или скорее выдумывать — всё более грязные подробности про вашу семью. Вы же, ступив на этот путь, ещё долго не сможете с него сойти и пройдете все стадии от праведного гнева до унижения. В какой-то момент вы обнаружите себя в окружении поддерживающих знакомых, готовых всегда выслушать или поделиться советом. Вы будете цепляться за них, пока в один миг не поймете, что все они — лишь жадная до впечатлений толпа. Вы станете для них развлечением — мартышкой, которая мечется по клетке и швыряется своими экскрементами, пока благородная публика смеется, прикрывая кружевными платочками носы.

Соломон сделал глоток кофе, давая себе время собраться с мыслями.

— Вы предлагаете мне просто сдаться? — спросил он, тщательно подбирая слова. — Признаться, я надеялся услышать немного другой совет.

— Когда наши неразумные чада сбегают «во имя любви», они оставляют нам лишь роль злодеев в их дешевом романе. Поверьте, в своё время я испробовала разные рычаги, даже обращалась за помощью к Дамблдору. Мне вежливо, но твердо отказали.

— Мне он не откажет, — уверенно проговорил Соломон. — У меня, при всем уважении, немного другой случай.

— Да. Вам повезло больше, — в голосе миссис Пруэтт проступил холод стали. — У вашей дочери хотя бы есть вкус. Блэки при всей их… специфичности, всё же достойный род. Моя же — край её рта раздраженно дернулся, — сбежала с нищим Уизли и обрекла себя на судьбу свиноматки. У меня уже пять внуков, Соломон. Пять!

— Не подумайте, что я пытаюсь принизить ваши обстоятельства, но безрассудность вашей дочери — это личная трагедия семьи. Персефона же нанесла удар по моей политической позиции в разворачивающейся войне.

— Любопытно. Вы переживаете не о пропавшем ребенке, а об угрозе более высоким целям. Это так… практично, — усмехнулась женщина. Она отставила чашку и облокотилась о стол, нагнувшись ближе к Соломону. Её губы пересекла хитрая усмешка, а глаза вспыхнули как у хищника. — А если я скажу, что вы можете отомстить иначе? Нанести удар там, где ваша власть особенно сильна. В Визенгамоте.

Соломон ощутил, как в воздухе повисает нечто большее, чем просто сочувствие. Манипуляция.

— Так вот зачем вы здесь, — прищурился он. — Вы хотите, чтобы я поддержал этот нелепый законопроект Боунса про темномагические артефакты. Мне казалось, вы выше таких низменных сделок, миссис Пруэтт.

Женщина ничуть не смутилась от его слов.

— Все сделки низменны по своей природе, — промурлыкала она, постукивая кончиками ногтей по столешнице. — И вы немного промахнулись. Я бы хотела, чтобы вы поддержали законопроект Крауча-Боунса, который в скором времени будет вынесен на обсуждение. Формулировки в нем изощренные, но суть кристально ясна: ограничение свобод ближайших родственников пожирателей. Блэки — большое семейство. И по мере того, как разгорается пожар войны, им будет всё сложнее скрывать свою приверженность. Достаточно одному оступиться, — она щелкнула пальцами, — чтобы утянуть за собой вниз всех остальных.

Соломон медленно откинулся в кресле. До него доходили слухи об этом проекте, и он ему совершенно не нравился. Пусть и с благой целью, но он попирал фундаментальные свободы их общества. Его политический опыт подсказывал — такие прецеденты опасны, и их будет очень сложно впоследствии откатить назад. А вот расширить на другие случаи и категории граждан — легко⁽⁴⁾.

Он готовился дать жесткий отпор, едва Крауч попробует вынести свой проект на обсуждение Визенгамота. Но сейчас же…

— Вы играете на моих эмоциях, — сказал он негромко.

— Самую малость, — миссис Пруэтт позволила себе легкую улыбку. — Прежде всего я вручаю вам в руки инструмент для мести. А как распорядиться им — уже ваше решение.

Соломону казалось, что он слышит треск, с каким ломаются его принципы под натиском растущего предвкушения расплаты. Возможно, иногда обществу необходимы временные ограничения свободы. Ради общего блага.

Заявление из Аврората он в итоге забрал.

---

1) шаурма, по-нашему.

Вернуться к тексту

2) насилие над животными осуждаем

Вернуться к тексту

3) миссис Пруэтт — мать Молли Уизли, соответственно, говорит она про побег дочери

Вернуться к тексту

4) чертовски люблю брать отрицательных героев и давать им какие-либо "хорошие" черты или идеи. Так и получилось, что Соломон Гринграсс — домашний тиран, в своей политической деятельности искренне старается остаться на "демократической" стороне. А та же Вальбурга Блэк — хоть и зациклена на традициях и общественном положении, презирает насильственный браки и торговлю наследниками как скотом

Вернуться к тексту

5 января 1979 г.

Сириус постучал в кабинет с табличкой «старший аврор А.Грюм», гадая, что от него могло потребоваться. Несколькими минутами ранее он получил записку с указанием подойти как можно скорее.

— Проходи уже! — донесся сухой окрик из-за двери.

Грюм ожидал его за массивным столом. Пальцы раздраженно постукивали по столешнице, а хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Сядь, — бросил он, указывая палочкой на убогий стул напротив. — Надо поговорить. По делу пропавшей Персефоны Гринграсс.

— Какое «дело»? Девчонка просто сбежала от тирании отца, — ответил Сириус и едва сдержал гримасу. — Даже Соломон перестал позориться и забрал заявление.

Расшатанный и жесткий, стул оказался ещё и очень низким, отчего Сириус сейчас выглядел как школьник за слишком большой для него партой. Он был уверен, что Грюм намеренно держал такой стул для неприятных посетителей.

— Люди не исчезают без следа, тем более, если у них нет волшебной палочки, — Грюм не сводил с Сириуса цепкого взгляда. — Мы не обнаружили никаких её следов на границе, у родственников и подружек её тоже нет. Гринграсс утверждает, что в её побеге замешан твой брат. Что на это скажешь?

— Что вы тратите время на сбор сплетен. Если хотите копаться в подростковой драме, напишите Дамблдору: пусть он вызывает Регулуса в кабинет и расспрашивает, о чем душе угодно.

— Ты отстал от жизни, парень, — лицо Грюма пересекла кривая усмешка. — Твой брат бросил Хогвартс. Подал заявление на отчисление перед самым началом семестра.

Сириус застыл, ошеломленный этой новостью. Регулус всегда был прилежным академическим ребенком, любил учиться. Причем не просто зубрил учебники, а докапывался до сути и глубоко погружался в тему. Сириус не мог представить, чтобы тот бросил учебу, не сдав ЖАБА.

— Учитывая взгляды твоей семейки, девчонка легко может стать политической заложницей, — продолжил Грюм, цепко изучая Сириуса холодным взглядом. — Самое время тебе делом доказать свою лояльность, парень. Говори, где она и твой братец могли бы скрываться?

Сириус молчал. Дядя Альфард оставил по недвижимости каждому из своих племянников и племянниц, чтобы у них был шанс на независимую жизнь. Он сомневался, что мать примет подружку Регулуса с распростертыми объятиями, поэтому у парочки оставался только этот вариант. Но Сириус совершенно не желал приводить к ним на порог бешеного Грюма.

— Что вы собираетесь делать, если найдете девчонку? — упрямо спросил Сириус, чувствуя, что закипает. — Свяжете и силой потащите к отцу? А на каком, собственно, основании? Без открытого дела и ордера вы не имеете права даже приближаться к ней.

— Это уже не твое дело. От тебя требуются только местоположение и помощь с проникновением.

— Тогда нам больше не о чем говорить, — Сириус встал и направился к двери, спиной чувствуя тяжелый взгляд Грюма. — Если вопрос Персефоны так волнует Орден, то пусть Дамблдор сам со мной связывается. Но помогать вам в её похищении я не намерен.

Он не дошел до двери нескольких шагов, когда спину пронзила острая боль. Ноги подкосились, и он чуть не рухнул на пол, едва успев уцепиться за край шкафа с документами.

— Никуда ты из этого кабинета не выйдешь, парень, — хмуро произнес Грюм, держа его на прицеле. — Желаешь говорить с Дамблдором — изволь, он уже скоро подойдет. И на операцию пойдешь с нами как миленький. До этого же — будешь сидеть здесь под моим присмотром. Чтобы даже не вздумал попытаться предупредить кого-то из своих.

— Кого «своих»?! — воскликнул Сириус, не сводя глаз с нацеленного ему в грудь кончика палочки. Ноги были словно ватные, и чтобы не упасть, приходилось изо всех сил держаться за шкаф и стену. В таком состоянии у него не было и шанса достать собственную палочку. — Я ни с кем из родни уже пару лет не общался.

— А как же в Хогсмиде в ноябре? Гринграсс рассказал, что ты там был со своим братцем. И даже кинулся его защищать.

Сириус едва мог дышать от распирающей его ярости. Где-то в глубине сознания глухо рычал Бродяга, готовый вцепиться старшему аврору в глотку. На этот раз Грюм перешел все границы. Сириус не его подчиненный и не мальчишка, которого можно запугивать.

Из мыслей его вырвал шум голосов за дверью. Слов было не различить, но Сириус узнал Дамблдора и…

— Грюм! — дверь сотряслась от сокрушительного удара Андриса. — Открывай, или я вышибу эту гребаную дверь!

Грюм скривился, расколдовал Сириуса и отпер дверь. В кабинет влетел Андрис Сандек с зажатой в руке палочкой.

— Какого дракла ты отрываешь моего человека от работы и вызываешь его без моего ведома?!

— Твой подчиненный владеет полезной информацией по делу Гринграсс, — ответил Грюм. — Я имею полное право вызвать его для беседы. Скажи спасибо, что не на допрос.

— Свидетелем по закрытому делу? Идиота из себя не строй, — взгляд Андриса задержался на Сириусе, который все ещё нетвердо стоял на ногах, опираясь о стену. В глазах наставника полыхнула сталь. — Что ты с ним тут делал, Грюм?

Вошедший следом за Андрисом Дамблдор затворил дверь и мягко кашлянул.

— Господа, полагаю, произошло недопонимание. Давайте…

— А ты не лезь, это дела аврората! — Андрис резко обернулся к Дамблдору. — Захотел поиграть в полководца — делай это в пределах своего «курятника».

Грюм буквально задохнулся от ярости, да и сам Сириус едва удержал челюсть на месте. Даже для вспыльчивого и пренебрегающего нормами Андриса это было слишком фамильярно.

Но Дамблдор лишь удивленно вскинул брови.

— Мы знакомы? — уточнил он без тени гнева или надменности. Его голубые глаза внимательно изучали лицо Андриса.

Тот хмуро скрипнул зубами.

— Встречались, — процедил он и вновь сосредоточил свое внимание на Сириусе. — Рассказывай, что здесь произошло.

Сириус почувствовал, как в груди вспыхнуло мелочное желание поведать Андрису всё без утайки. Он почти физически ощущал исходящие от мужчины волны едва сдерживаемой ярости и был уверен, что в таком состоянии тот разорвал бы Грюма на части голыми руками. Картина была соблазнительной, но все же... На кону стояла безопасность Регулуса.

— Всё в порядке, сэр, — произнес он так ровно, как только мог. — Прошу прощения, что не предупредил вас, когда отлучился. Но я бы хотел… — он бросил быстрый взгляд на Дамблдора. Тот незаметно кивнул. — Сэр, могу я переговорить с директором Дамблдором? Вопрос правда важный.

Андрис внимательно оглядел его, ища подвох.

— Как скажешь, — произнес он негромко и опустил палочку. — Но, если передумаешь — смело разворачивайся и уходи. А если кто-то, — Андрис бросил мрачный взгляд в сторону Грюма, — попробует помешать, то будет иметь дело уже со мной.

Когда за наставником захлопнулась дверь, Грюм скривился и непечатно высказался о зарвавшихся мигрантах. Директор тут же спровадил Грюма следом под надуманным предлогом («попроси сотрудников вашего кафе отложить для меня их чудесных слоек. Никогда ещё таких нежных не пробовал, хочу взять несколько с собой в Хогвартс»). И наконец они остались с Сириусом наедине.

— Позволь принести извинения за Аластора, — первым заговорил Дамблдор. — Я хотел, чтобы он просто кратко ввел тебя в курс дела. Но, видимо, он немного переборщил в процессе.

Сириус не сдержал ироничной усмешки.

— «Немного»? Да он полный псих!

— Увы, обостренная бдительность — издержка вашей профессии.

Дамблдор взмахнул палочкой, и на месте уродливого стула для посетителей появилась пара глубоких кожаных кресел с высокими спинками.

— Полагаю, у тебя есть вопросы, — начал директор, усаживаясь. — Я готов на них ответить.

— Почему вас так беспокоит побег Персефоны? Девчонка сбежала от тирана-отца — что в этом необычного? Когда я сбежал из семьи, никто не поднимал такой шум.

Дамблдор сцепил пальцы в замок, его взгляд стал сосредоточенным.

— Ты попал в дом к Поттерам. А Персефона, с большой вероятностью, — к твоим родным. И даже если у юного Регулуса нет злых намерений, можем ли мы быть так уверены в отношении остальных членов семьи? — Дамблдор сделал паузу, внимательно изучая лицо Сириуса, и затем продолжил. — Когда ты заявил о желании вступить в Орден, то поделился с нами всем, что тебе было известно про связь твоих родных и их ближайшего окружения с пожирателями. Ценная информация, за которую я тебе очень благодарен. И с учетом этого я боюсь, что Персефона может находиться в большой опасности. Несмотря ни на что, она остаётся дочерью своего отца, и её могут попытаться использовать для шантажа или как инструмент давления.

— Вы правда думаете, что Гринграссу есть дело до дочери? — фыркнул Сириус, не скрывая презрения.

— Пожирателям и не нужны его действия, — объяснил Дамблдор. — Достаточно разрушить его репутацию. Например, заставить Персефону публично поддержать их идеи и «разоблачить» какие-либо грязные секреты семьи.

Он увидел скептическую гримасу Сириуса и добавил.

— Я понимаю, что Соломон не самый приятный человек и зачастую производит отталкивающее впечатление. Но главное, что он решительный противник темной магии. Его компрометация будет ударом по нашим позициям.

Сириус промолчал, не находя аргументов для возражения. Дамблдор же достал из складок мантии пергамент.

— Я получил копию дарственной на дом, который достался Регулусу после смерти вашего дяди. И даже наведался по адресу, но защитные чары не позволили мне приблизиться. Я не хотел бы окружать дом и врываться туда с кучей бойцов Ордена. У меня есть идея, как можно мягко обойти защитные чары. Но для этого мне потребуется твоя помощь.

Сириус нахмурился. Дом дяди Альфарда был одним из немногих безопасных мест для Регулуса, и мысль о том, что туда могут вломиться, даже с благими намерениями, вызывала у него неприятное ощущение.

— Что вы планируете делать, если и в самом деле найдете там Персефону с Регулусом?

— Поговорить, — просто ответил Дамблдор. — Если они лишь желают быть вместе вдали от семей, то я помогу им уехать из Британии. Например, во Францию. Их может принять мой учитель Николас Фламель.

Это был бы потрясающий расклад, который бы позволил вырвать Рега из цепкой хватки семьи и не дать ему пополнить ряды Пожирателей. Соблазн согласиться был просто огромен. Но оставалось последнее сомнение.

— Если у вас такие мирные намерения, то почему вы сразу не обратились ко мне? Зачем подключать Грюма?

— Аластор будет поблизости на всякий случай. Обещаю, он не будет вмешиваться без крайней необходимости.

Сириус взвешивал аргументы. Доводы Дамблдора были разумны — он не мог этого отрицать. Но в глубине души продолжала царапать настороженность.

— Ладно, — наконец сказал он, — Я помогу.

Они трансгрессировали под кроны деревьев напротив стоящего в отдалении коттеджа. В окнах первого этажа горел свет, и Сириусу показалось, что он даже различил один силуэт.

— Подведи меня так близко, как сможешь, не вызывая сигнала тревоги, — приказал Дамблдор, глядя вдаль. Он не мог видеть дом.

Сириус взял директора за руку и обходным путем стал приближаться в дому. Вечер выдался пасмурный, и в сумерках их было практически не видно, но все равно не хотелось заранее светиться. Он двигался медленно, проверяя пространство вокруг себя чарами и импульсами магии. Наконец он почувствовал, будто уперся в плотную стену воздуха.

— Дальше не могу, — сказал он, отступая на шаг назад.

— Но мы уже внутри защитного контура, верно? — уточнил Дамблдор.

— Да, но считайте, лишь едва за порог заступили.

Сириус вдруг понял, что не спросил Дамблдора, как именно тот собирался «мягко» обойти защиту. Или он планировал послать Сириуса вперед как переговорщика?

— Волдеморт! — громко произнес директор.

По поляне пронесся оглушительный скрежет, и Сириус кожей ощутил, как разом пали все наложенные на дом защитные чары.

— Вы… вы активировали Табу? — в изумлении задохнулся Сириус.

— Всего на пару минут.

Дамблдор, уже не скрываясь, направился к дому широкими шагами и поднес кончик палочки к горлу.

— Я не желаю вам вреда и пришел только поговорить.

Сириус бросился следом, пытаясь убедить себя, что поступает правильно. Но от чего же тогда этот мерзкий привкус во рту?

Возможно, миг назад его брат впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым. Сириус представил, как сейчас Рег нервно сжимает в руках палочку, чувствуя себя загнанным зверем.

Сириус уже собрался попросить Дамблдора остановиться и позволить ему пройти дальше одному, когда окно на втором этаже брызнуло осколками и из него стремительно вылетела юркая фигура на метле.

В ту же секунду со стороны деревьев взлетели ещё двое на метлах и устремились вслед за Регулусом.

— Нет! — воскликнул Сириус, видя, как Рег, не сбавляя скорости, едва увернулся от двух оглушающих. — Вы же обещали…

Дамблдор уже входил внутрь дома, и Сириусу не оставалось ничего, кроме как броситься следом. Он не представлял, что будет делать, если директор, несмотря на сказанное ранее, попытается силой забрать девчонку Гринграсс.

Но тихий шелест Гоменум Ревелио дал понять, что в доме помимо них никого нет.

— Странно, — пробормотал Дамблдор и двинулся вглубь.

Сириус огляделся. Обстановка была по-домашнему уютной. В гостиной тихо потрескивал огонь в камине, на столике стояли две кружки с горячим шоколадом — ещё теплые. На ковре у дивана лежал плед, словно сброшенный впопыхах. А рядом с ним — отпечаток ровного круга небольшого диаметра — такого, в центре которого легко мог встать один человек.

Сириус быстро провел по ковру ногой, разглаживая круг, и на всякий случай прикрыл это место сверху пледом. Он хорошо знал такой след. Он оставался при перемещении с помощью «кровавого плаща» из коллекции Ориона Блэка, который позволял трансгрессировать из любого места. Это не было его официальным названием, Сириус мысленно прозвал его так из-за специфичного темно-алого цвета и стойкого подозрения, что в его создании использовалась кровь домовиков. Скорее всего, Регулус стащил плащ из отцовского кабинета и как-то передал подруге, чтобы она смогла сбежать из дома.

Дамблдор ещё некоторое время исследовал дом, пока Сириус демонстративно не предпринимал никаких действий. Сердце на миг пропустило удар, когда при осмотре гостиной директор поднял плед и вглядывался в ковер внимательным взглядом. Но в итоге отошел, видимо, ничего не заметив.

— Есть предположения, как девушка могла ускользнуть? — спросил директор, выходя на улицу.

— Наверное, портал.

— Тогда бы они им воспользовались вдвоем.

Сириус равнодушно пожал плечами и вгляделся в ночное небо на две приближающиеся фигуры на метлах. Значит, Регулус смог ускользнуть. Неудивительно, мелкий поганец с детства потрясающе летал и в прошлом году даже вырвал у Гриффиндора из-под носа кубок. Но на душе было погано. Следовало заранее узнать у Дамблдора все детали, поставить условие, что он сам поговорит с Регом или не соглашаться на эту авантюру вовсе. Теперь же его и так недоверчивый брат ещё сильнее окопается. И даже если Сириус его и разыщет, то получит лишь проклятие в рожу в отместку за то, что привел к его порогу Орден.

— Ушел, гад, — зло пробормотал Грюм. — Как вылетел за границы антиаппарационного поля, так сразу и исчез. Вы, смотрю, тоже с пустыми руками?

Сириус не мог отвести взгляда от напарника Грюма. Это был Джеймс.

— Жаль, тебя с нами в воздухе не было, — досадливо улыбнулся тот, отогревая дыханием замерзшие руки. — Втроем мы бы его легко загнали.

«Загнали»… Будто охотники зверя. Сириус отвернулся, чтобы не дать другу заметить его раздражение. Джеймс не имел в виду ничего дурного и, возможно, в отличие от Грюма, действительно преследовал Регулуса, чтобы просто поговорить. Но прямо сейчас Сириус чувствовал, как в груди поднимается волна горькой злости. На Дамблдора с Грюмом за их ложь и подозрения. На Джеймса, который даже не попытался предупредить его. Но больше всего на самого себя.

— Раз я больше не нужен, — отрывисто бросил он, — то я возвращаюсь в министерство. Меня ещё работа ждет.

И не глядя ни на кого, развернулся. Кажется, Джеймс пытался ему что-то сказать, но Сириус не слушал. Спустя несколько минут он уже шел по пустым коридорам министерства, чувствуя, как дыхание застревает в груди, а тело мелко потрясывает от пережитых эмоций. Почему все в этой жизни так блядски сложно? Почему даже после всего, что он сделал, Грюм продолжает видеть в нем лишь продолжение его семьи? Почему Регулус просто не мог обратиться к нему за помощью? Почему каждый раз, когда Сириус пытается поступить правильно, он лишь все портит?

Он прошел в крыло спецкорпуса, чтобы забрать оставленную на рабочем месте сумку, хоть никакой реальной надобности в ней не было. Сириус просто не знал, куда себя ещё деть. Идти домой? Заявится Джеймс, а прямо сейчас Сириус абсолютно не желал с ним разговаривать. К Эдит и вываливать ей всю многослойную драму? Тоже не вариант.

Он с силой пнул стул так, что тот отлетел к стене. Сириус уже схватил со стола чернильницу, чтобы запустить следом, когда за спиной раздался голос.

— Молодец, что вернулся.

Сириус резко обернулся. В темноте кабинета безошибочно вырисовывался массивный силуэт Андриса.

— Сэр, — неловко проговорил Сириус, ставя чернильницу на место. — Я тут просто…

— Разминаешься перед тренировкой, — коротко кивнул наставник. — Только ты опоздал, и Айзек уже закрыл зал. Но это не повод отлынивать. Пошли — потренируемся у меня.

Сириус машинально последовал за ним. Он совершенно забыл о запланированной на сегодня тренировке. Но сейчас это было как нельзя кстати — его тело жаждало выплеснуть накопившиеся эмоции.

Они попрощались с оставшимися на ночь дежурными и проследовали на поверхность, где Андрис утянул Сириуса за собой в парной трансгрессии.

Он очутился перед невысоким забором, окружавшим двухэтажный дом. Пространство вокруг буквально звенело от защитных чар.

— Тренировочный зал через кухню, — бросил наставник, направляясь к боковому входу.

Изнутри дом выглядел как временное пристанище. Ни следа уюта в отличие от атмосферы в коттедже Регулуса. А вот в тренировочный зал Андрис явно вложил силы: просторный, выходящий в сад через широкие арочные проемы. В углу Сириус заметил манекены, кинжалы и приспособления, о назначении которых даже не догадывался.

Без лишних слов Андрис сбросил мантию и выжидательно вскинул брови. Сириусу и не требовалось особое приглашение. Он выхватил палочку и ринулся в бой.

Он атаковал без остановки — Редукто в пол, серия Ступефаев, даже пустил в ход недавно освоенное проклятие, рассекающее плоть. Он не думал. Только бил и бил, выплескивая ярость в каждом ударе.

Прошло десять минут или час — Сириус уже не понимал. Постепенно его заклятия стали терять силу, а движения — точность. Наконец он остановился, тяжело опершись руками о колени. Рубашка прилипла к спине, капли пота падали на пол. На место бури эмоций пришла странная, почти усыпляющая пустота.

Сквозь шум в ушах донесся голос Андриса.

— Холодного пива хочешь?

Сириус кивнул, не разгибаясь, а когда поднял взгляд, наставник уже скрылся в дверном проеме.

Только сейчас до него дошло, что тот намеренно сдерживался. Обычно Андрис безжалостно использовал каждую ошибку, чтобы преподать Сириусу очередной болезненный урок. Но сегодня он просто позволилему вести атаку, лишь изредка контратакуя, да и то — без привычной жесткости.

Когда Андрис вернулся с двумя запотевшими бутылками, Сириус принял свою с тихим «Спасибо», почувствовав, как стекло приятно холодит ладони.

— Вы сегодня поддавались, — произнес он после долгого глотка.

— Не слишком привыкай, — хмыкнул Андрис. — В следующий раз за каждую глупую ошибку получишь вдвойне.

Они сидели на полу, прислонившись спинами к прохладной стене. Пиво оказалось светлым, с легким хмельным послевкусием — идеальным после изнурительной тренировки.

— Вы хотите, чтобы я рассказал, что у нас было за дело с Дамблдором и Грюмом? — спросил Сириус.

Андрис откинул голову назад, устремив взгляд куда-то в потолок. На его шее блеснула золотом цепочка — вещь столь тонкой и искусной работы смотрелась ужасно инородно на толстой мускулистой шее.

— Да. Но если не хочешь говорить, настаивать не буду.

Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Сириус вертел бутылку в руках, следя, как по ней стекают капли конденсата.

— Я хотел помочь одному человеку, — глухо начал он. Слова выходили медленно, с трудом. — Я думал... нет, я был уверен, что поступаю правильно. Но в итоге все пошло наперекосяк. И я даже не могу винить в этом Дамблдора или Грюма. Сам дурак, что голову не включил.

Его голос дрогнул. Изнутри жгла горечь, будто весь мир играет по правилам, которые ему никто не удосужился объяснить.

— И как вообще понять, что правильно? Кажется, будто даже если я пытаюсь сделать что-то хорошее, все равно выходит или катастрофа, или какая-то дрянь.

Андрис слушал, не перебивая. Когда Сириус замолчал, тот провел ладонью по щетине на подбородке, собираясь с мыслями.

— К сожалению, жизнь — не учебник с четкими ответами, — произнес он негромко. Его обычно зычный жесткий голос звучал непривычно мягко. — Никто не даст тебе инструкций, особенно когда вокруг идет война. Единственное, что остается — не сдаваться и каждый раз снова и снова пытаться поступать правильно. Но при этом, — уголок рта Андрис дрогнул в подобии улыбки. — Не забывай иногда включать то, что у тебя между ушами. Иначе можно наступать на одни и те же грабли до скончания веков.

Сириус почувствовал, как внутреннее напряжение постепенно ослабевает, словно с грудной клетки сняли тиски. Это было странное ощущение, незнакомое: будто за спиной появилась крепкая стена, на которую можно опереться, не боясь, что она внезапно рухнет. Он не знал, как назвать это чувство. Но кажется, впервые за долгое время в его жизни появился взрослый, на которого он мог положиться.

* * *

6 января 1979 г. Блэк-холл.

Его дочь стояла перед ним, словно побитая собака. Самонадеянная дуреха, годная только на то, чтобы рожать. Как же гордо она задирала голову, когда выдавила из себя двух мальчишек. С каким высокомерием носила статус матери наследников. И все это — чтобы в итоге позорно провалить их воспитание.

Рука Поллукса дернулась. Были бы силы, он бы избил её и оттаскал за волосы, как в детстве. Но теперь все, что ему оставалось — это бессильный гнев, пока будущее их фамилии катилось в пропасть.

— Ладно старший, — шипел он. — С ним сразу было ясно, что ничего путного не выйдет — ты ему свой дурной характер передала. Но Регулус! Мальчишка всегда был как глина. Вставь железный стержень и лепи вокруг него, что хочешь. Как ты умудрилась и его упустить?!

Вальбурга медленно подняла голову.

— Я тоже не в восторге от его выходки, — глухо произнесла она. — Но…

— Нет никаких «но»! — рявкнул Поллукс. — Мальчишка решил, что его похоть — достаточный повод для конфликта с Гринграссами. И без какого-либо совета с семьей устроил спектакль уровня бродячего театра… И было бы ради кого идти на такой риск! Я видел эту девчонку. Тощая бледная моль, даже ухватиться не за что…

— Ты забываешься, отец, — ответила Вальбурга уже более твердым голосом. В её глазах мелькнула строптивая искра. — Она хотя бы чистокровна, отдадим выбору Регулуса должное. Ты годами презрительно высказывался о его «слабохарактерности», называл «червяком, что по ошибке затесался среди змей». И вот сейчас он проявил решительность. Да, обстоятельства и повод он выбрал не лучшие, но сделанного назад не воротишь.

— Какая трогательная материнская поддержка. Что-то за Сириуса ты так не вступалась. Но стоило младшенькому устроить политический скандал из-за девки — сразу нашлась защитница!

— Потому что мы не можем позволить себе потерять ещё и Регулуса. Что будем делать, если он уйдет вслед за братом? — её голос на миг дрогнул. — А это легко может случиться, если будем на него излишне давить. Мерлина ради, отец, Регулус оступился всего один раз! Сейчас ему как никогда нужна поддержка семьи.

— Поддержка семьи, которой он пренебрег ради любовной блажи? Нет уж, уволь! Раз он решил поставить свои желания выше прочего, пусть тогда и с последствиями разбирается сам, — руки Поллукса с силой сжали подлокотники кресла. — Даже хорошо, что орденцы его так быстро выкурили из норы. Пусть теперь ищет, где жить. Решает, заявить ли о своем выборе громко, как подобает мужчине, или бежать словно крысе. Но все сам! Посмотрим, сколько продержится этот романтик. И если узнаю, что ты его с девчонкой укрываешь на Гриммо, лично вызову к вам наряд авроров. Я все сказал.

К чести Вальбурги, она не опустилась до униженных просьб. Дочь лишь поджала губы и с сухим «я поняла тебя, отец» направилась к камину.

Поллукс проводил её тяжелым взглядом и помассировал гудящие виски. За что ему было такое наказание? Всю жизнь он заботился лишь о процветании рода, тогда как абсолютно все члены его семьи словно сговорились его разрушить.

Сначала вместо желанного наследника он получил лишь девчонку, да ещё и со строптивым нравом. Потом Альфард — его гордость и наследник, в котором он видел продолжение себя, оказался извращенцем, предпочитавшим мужские ласки. А младший, Сигнус, и вовсе превратился в жалкого лудомана, промотавшего не только состояние, но и собственное здоровье, подхватив в каком-то притоне болезнь, лишившую его возможности зачать ещё детей.

Когда Вальбурга объявила о помолвке с Орионом, в сердце Поллукса на мгновение вспыхнула надежда. Её дети унаследовали бы фамилию, и будь это мальчики, то в будущих ветвях рода продолжала бы течь его, Поллукса, кровь. Если бы только этот союз принес достойные плоды... Но даже тут его ждало разочарование.

Или, быть может, его крови все же суждено раствориться в других родах? Судьба дала ему шанс возглавить род, не упомянув, что это был лишь заём, а не дар. Ведь по праву старшинства главой рода должен был стать Арктурус.

Мысли невольно обратились к старшему кузену, и в душе закипела старая желчь. Арктурус... Выходка Регулуса точно была наследием спесивых генов его второго деда. Тот тоже поставил чувства выше многовековых традиций. Как легко и пренебрежительно тот отказался от статуса наследника рода!

«Забирай, кузен, мне он не нужен. Ничего от этой семьи больше не нужно» — таковы были слова Арктуруса. То, о чем Поллукс грезил с малых лет, ему швырнули, как кость собаке. И он даже не мог по-настоящему насладиться своей удачей. Да, он стал главой семьи. Арктурус же женился на красавице иностранке из рода, на фоне которого Блэки казались выскочками-нуворишами. Действительно, зачем кузену такая мелочь, как статус главы рода, когда его будущие дети могут унаследовать настоящий королевский титул⁽¹⁾.

Вот только когда грянула война, и Гриндевальд обратил свой взор на Айхэлэн⁽²⁾, куда же приполз гордец? К тем самым Блэкам, чье имя он когда-то отбросил с такой легкостью. Поллукс хорошо помнил тот декабрьский вечер 1939 года и бледное, искаженное страхом лицо кузена. Ясно, как тогда, слышал дрожь в его голосе, когда Арктурус умолял спасти его сына⁽³⁾, пока сам он вынужден был остаться в охваченной войной Европе — защищать страну, с которой по глупости связал свою судьбу. С каким наслаждением тогда Поллукс сыграл роль великодушного спасителя, соглашаясь принять Ориона под свой кров.

История повторялась. Регулус, в чьих жилах текла и его кровь, и кровь Арктуруса, пренебрегал родом в порыве страсти. Но Поллукс был уверен — рано или поздно молодой романтик поймет, что за спиной у человека нет ничего крепче родового имени. Когда иллюзии развеются и мечты столкнутся с суровой реальностью, внук униженно приползет обратно. Как уже возвращался Арктурус. И Поллукс вновь проявит великодушие и примет его. Но впредь уже ни за что не выпустит неразумного мальчишку из своей хватки⁽⁴⁾.

---

1) Как-то давно я задумалась, откуда могли бы расти ноги убежденности Вальбурги Блэк, что "быть Блэком, все равно что быть королем", учитывая, что устройство британского магсообщества скорее республиканское, и деление у них классовое, а не сословное (несмотря на популярных в фандоме "лордов" Малфоев, Поттеров и т.д.). Эти мысли увели меня в идею наследования какого-либо титула по материнской линии, за счет женитьбы на иностранке. А вылилось это все в дикое АУ с появлением отдельной страны и расширенным лором. Но всему свое время :)

Вернуться к тексту

2) Вспоминаем рождественскую главу с флешбэками Андриса. Это название уже у него всплывало

Вернуться к тексту

3) Во флешбеках Андриса упоминалась некая "резня" на границе с Айхэлэном, которая произошла как раз в конце декабря 1939 г. И в этот же период разорвавший связи с родными Аркутурс Блэк внезапно заявляется к кузену. No comments, просто фиксируем :)

Вернуться к тексту

4) Со следующей главы наконец возвращаемся к аврорским делам и готовимся к битве. В главе будет большое разнообразие фокалов: Сириус, Римус, капитан Скримджер, инструктор Айзек, даже Родольфус Лестрейндж забежит на огонек.

P.S. Надеюсь, вам понравились арты к этой главе :)

Вернуться к тексту

В середине января Скримджер объявил всему корпусу, что перед ними поставили первое «закрытое» задание, с которым они должны разбираться отдельно от остального аврората. Угроза атак с участием великанов.

В приоритет встали боевые тренировки под пристальным контролем Айзека и других старших авроров. Все старались выкладываться по максимуму, но особенно выделялся Пий. Поначалу Сириус ещё был склонен списывать его усердие и успехи на эффект от их совместных тренировок. Но видя, как Толстоватый раз за разом яростно отрабатывает один маневр за другим, он все же не сдержал любопытство и отправился выуживать информацию из самого надежного источника.

— Что у Пия за зуб на пожирателей? — принялся расспрашивать он Пенни. — Вы же одновременно в спецкорпус пришли, ты должна знать.

— А ты сам ещё не сложил даты? — Пенни вздохнула и заправила прядь волос за ухо. — Знаешь, Пий ведь прошел отбор в Берлинскую академию целительства. Причем на грантовую программу.

Сириус уважительно присвистнул. В магмире было не так много высших учебных заведений, и конкурс в них был жесточайший. Чтобы поступить без протекции, да ещё и на грант, нужно было оказаться лучшим среди сотни других претендентов.

Пенни постучала согнутым пальцем Сириусу по голове.

— Вспоминай, родной, июль 1977-ого. Это и будет ответом.

В то лето они с мародерами постарались взять от каникул всё и, несмотря на растущее в стране напряжение, провели время в веселье. Но одно событие не могло пройти мимо них. Первая крупная атака Волдеморта, в которой погибло более сотни магглов и десяток волшебников. И первая, в которой участвовали великаны.

— Оу… — протянул он. — И у Пия там кто-то погиб?

— Да. Лучший друг.

Скримджер дал всем полный карт-бланш на мозговой штурм. В коридоре перед его кабинетом теперь теснились несколько досок, испещренных схемами, заметками и идеями. Они разрабатывали тактики для самых разнообразных сценариев: столкновение с одним-двумя великанами или с целой группой; бой на открытой местности или в городской среде; варианты, если шарики с дьявольскими силками окажутся бесполезны. Последнее считалось наиболее вероятным. Почти никто не сомневался, что информация о привезенной Гольдштейном и Руквудом наработке уже утекла к пожирателям через их шпионов в Министерстве. Значит, им предстояло придумать страховочные планы Б, В, Г и далее по алфавиту. Каждые несколько дней команда собиралась на разбор, где жестко критиковала даже малейшие недочеты.

Вновь остро встал вопрос распределения бойцов по атакующим группам. Тут с идеей выступил Сириус.

— Есть способ проверить наличие склонности к светлому или темному спектру магии… Правда я не знаю, насколько он надежный и как именно работает.

— Интригующее начало. Продолжай.

— Мой отец разрабатывал методику. И вроде бы даже преуспел. Я помню, что он ездил представлять её на какую-то конференцию на континент.

В Хогвартсе не обучали магическим теориям. Разрозненные знания по этой теме Сириус почерпнул из домашней библиотеки со времен, когда Орион Блэк ещё не разочаровался в своенравном старшем сыне и уделял ему хоть крупицы отцовского внимания.

Природа магии была ещё не до конца изучена. Исследователи со всего мира пытались собрать разрозненные наблюдения, выявленные закономерности и теории и выстроить из них цельную картину. Так, например, все признавали существование трех типов магии, которые условно обозначили как «светлый», «темный» и — самый распространенный — «нейтральный». Но вот в оценке причин их различий и возможного влияния на психику волшебника между разными школами велись непримиримые споры.

Гольдштейн и Руквуд в считанные дни вычислили нужную конференцию, и заполучили итоговый сборник статей, а также другие материалы по теме, опубликованные Орионом Блэком в различных научных журналах.

— Как вы так быстро все достали? — недоумевала Эдит, расспрашивая Гольдштейна. — Обычные письма с континента по месяцу идут.

— Оформили экстренный запрос по линии аврората. Крауч, конечно, удивился, но мы смогли убедить его, что это на пользу делу.

Через неделю в лаборатории Руквуда собрался весь спецкорпус. Крауч скептически наблюдал из угла, скрестив руки на груди. На массивном столе располагалась замысловатая конструкция из слабо мерцающих кристаллов и концентрирующих их свет линз, окруженная кругами рунических символов.

Каждый член корпуса по очереди капал кровь на центральную линзу, после чего Руквуд активировал рунные цепи и выписывал вспыхнувшие символы в специальные таблицы, формируя «подпись» индивидуального магического спектра.

С Римусом и Терри возникли сложности — их анализы давали хаотичные, нечитаемые сигналы. Но Руквуд не расстроился, а напротив, оживился ещё больше.

— Логично, — бормотал он, лихорадочно записывая наблюдения. — Магический спектр смешивается с ликантропией и сбивает всю систему. Но если подобрать корректирующие коэффициенты...

Все остальные члены спецкорпуса — за исключением Андриса, Сириуса и Эдит — ожидаемо оказались “нейтралами”, но у некоторых удалось выявить выраженную склонность к одному из «крайних» спектров магии. У Джона Долиша — к темной, а у капитана Скримджера и Амелии Боунс — к светлой.

— А почему тогда я просто «серый»? — возмутился Кит. — Мы же с Руфусом родные братья! Август, старина, ты точно правильно всё по таблицам рассчитал?

— Точно, — кивнул Руквуд, который на протяжении всего процесса буквально светился от счастья. — Метод ещё сырой и требует доработки, но какой потенциал! Представьте, если бы мы проводили подобные тесты перед обучением в Хогвартсе, то могли бы обучать ребят в группах по их склонности. Директор Крауч, может, получится выцыганить разрешение Визенгамота на такие исследования? Проблем с авторским правом быть не должно, Блэк всю информацию по теме в открытых журналах публиковал.

— И не надейся, — хмуро отрезал Крауч. — Визенгамот взбесится, как только услышит, что тут замешана магия на основе крови. Максимум, что я могу — сделать вид, что этого разговора и эксперимента никогда не было.

Параллельно шла операция, которую Терри окрестил как «поджигание норы». Данные от информаторов и неумело наложенные чары в горах, где осенью Сириус с Эдит наткнулись на «зверинец», наводили на мысль, что среди пожирателей не было мастеров, способных накладывать и регулярно обновлять сложные чары скрытности. Вместо этого они нанимали полулегальных заклинателей, работавших в серой зоне закона, и стирали им память после выполнения работ.

Скримджер решил перекрыть им кислород.

Спецкорпус начал методичную охоту. Они устраивали внезапные проверки и точечные рейды в известных местах сбора и приема темных заказов. Даже устроили несколько показательных задержаний по мелким поводам. Римус тихо ворчал на такой произвол, но Сириус лишь пожимал плечами. Они же не в Азкабан людей кидают. А небольшое запугивание — на его взгляд — было хорошим средством, чтобы наверняка отвадить народ от сотрудничества с пожирателями⁽¹⁾.

Неоценимую помощь внёс Джон Долиш, который неожиданно отрапортовал на одной из летучек:

— Ночью я встречался с Бёрком. Лютный предлагает сотрудничество.

Такая новость выбила из колеи даже обычно сдержанного Скримджера.

— Джон, подобные действия необходимо обговаривать заранее, — помрачнел капитан. — Что старик потребовал взамен?

— Простите, сэр, не мог предупредить. Встреча не была моей инициативой, я для такого слишком мелкая сошка, — Джон нервно облизнул губы. — Бёрк заметил рост задержаний наемных заклинателей и предложил временно вывести своих людей из игры. Взамен попросил «не забыть об оказанной им услуге в будущем». И велел передать Вам сердечный привет и уверения в благонадежности Лютного.

— «Благонадежность Лютного»? — фыркнул Терри. — Нелепость на уровне «ласкового дракона». Незачем соглашаться на это предложение. У нас достаточно сил, чтобы и их участок рынка зачистить. Старик Бёрк просто не хочет терять деньги и репутацию.

Капитан задумчиво постучал пальцами по столу.

— Но так мы выиграем время и быстрее загоним пожирателей в угол, лишив доступных вариантов. «Услуга», значит… Пусть будет так. Джон, передай мое согласие и ответные пожелания крепкого здоровья и долгих лет жизни.

Бёрк сдержал слово. На следующее утро все его группы наемников будто испарились и не высовывались ни за какие деньги.

А ещё через неделю от информаторов Терри поступил долгожданный сигнал. На них вышел человек, ранее связанный с пожирателями, который искал опытного специалиста по чарам расширения пространства и их укрепления. Обязательным условием было согласие на Обливиэйт по итогам выполнения работ.

Момент, которого все так ждали, наступил.

* * *

Римус вышел из телефонной будки и поглубже вдохнул сырой прохладный воздух. В висках пульсировала тяжесть, но вовсе не из-за недавнего полнолуния. Дело было в тревоге, что подобно кислоте медленно разъедала его изнутри.

Капитан объявил, что завтра Айзек под прикрытием отправится на встречу с пожирателями. Остальному корпусу предстояло ждать сигнала и быть готовыми трансгрессировать на место операции. Тогда же в очередной раз всплыла тема возможных жертв среди магглов.

— Крауч подключит стирателей памяти, как только мы передадим координаты. Эвакуируем по отработанному протоколу. Но напоминаю, — губы капитана сжались в тонкую линию. — Наши приоритеты — нейтрализация угрозы и защита товарищей. Не спасение каждого маггла любой ценой. Всем ясно?

Римусу казалось, будто он один содрогнулся от ужаса этих слов.

Он попытался убедить Скримджера обратиться за помощью к Ордену, но тот был тверд в своем нежелании привлекать посторонних. Если бы не множество окружавших операцию уровней секретности, Люпин бы плюнул на запрет и пошел к Дамблдору. По крайней мере он думал, что так сделал бы…

Римус вздохнул и подставил лицо моросящему дождю. Глубокая, горькая правда заключалась в том, что ему всегда не хватало решимости идти против авторитетов. Даже в спецкорпус он попал благодаря настойчивости Сириуса и своего отца. Осознание собственной бесхребетности оставляло во рту привкус желчи.

Пробивными лидерами в их компании были Джеймс с Сириусом, и Римус привык полагаться на них. Но сейчас Джеймс был далеко и занят другими делами. А Сириус… он начал меняться. И эти перемены тревожили Римуса всё сильнее .

В Бродяге всегда была внутренняя ожесточенность. Римус привык мириться с этой чертой друга, списывая её на семейные травмы и видя, как Сириус хотя бы иногда старался сдерживаться ради Джеймса.

Однако в спецкорпусе, где ценились решительность и бескомпромиссность, эти качества нашли благодатную почву. Да, Сириус получал взбучки за несдержанность, но его внутренняя тьма постепенно вытачивалась в разящий клинок. И если поначалу Римус мог закрывать глаза и убеждать себя, что ему лишь кажется, то с января все стало слишком очевидным.

Сириус не посетил ни одно собрание Ордена за последний месяц, уклонялся от прямых вопросов, и его лояльность явно смещалась в сторону спецкорпуса. Но хуже всего было то, что друг начал изучать темную магию. Римус наблюдал несколько его тренировок, и каждый раз его пробирал холодный ужас от вида того, как зачарованные манекены пересекают кошмарные рваные раны от заклятий Сириуса.

Они не обсуждали эту тему. Римус догадывался, что Сириус даже Джеймсу ничего не рассказал. Сам же он разрывался, не зная, что хуже: доложить Дамблдору или продолжать молчать.

— Погано тебе, да? — произнес знакомый голос.

Он обернулся. Рядом стояла Пенни, укрывшись от дождя под обычным маггловским зонтом.

Римус лишь невнятно промычал в ответ. После проведенной вместе ночи он трусливо отмалчивался и старательно избегал девушку, пока их не оставили на совместное дежурство. Тогда деваться стало некуда, и он попытался объяснить, запинаясь и подбирая слова, что не может позволить себе отношений. Ни с ней, ни с кем-либо еще.

— Ты до конца не понимаешь, что значит быть оборотнем, — говорил он. — Ты видишь меня только в окружении спецкорпуса, где я могу казаться почти нормальным. Но за его пределами… подобных мне ненавидят и не принимают. У отношений со мной нет будущего.

Тогда он впервые увидел, как обычно приветливое выражение Пенни сменяется ледяной маской.

— И правда, куда уж мне, грязнокровке, понять, — произнесла она с непривычной для неё язвительностью. — Ведь в нашей стране всего лишь орудуют террористы, мечтающие истребить мне подобных.

Эти слова повисли между ними тяжелым грузом, и Римус в очередной раз осознал, какой же он все-таки идиот.

— Я не согласен с позицией капитана, — выдохнул Римус. — Наша основная задача — спасать жизни. Если же мы ставим во главу угла убийство и уничтожение… То так мы скоро станем такими же, как пожиратели. Только в мантиях других цветов.

— И что собираешься делать? Откажешься участвовать?

— Нет, конечно, нет. Просто…

Плечи Римуса бессильно опустились. Опять он оказался в ситуации, когда знает, что что-то не так, но никак не находит в себе сил ничего изменить.

— Я не думаю, что справедливо винить капитана, — тихо сказала Пенни. В её голосе не было горечи или тревоги, только усталость. — Ему приходится выбирать из двух зол. Если мы будем заняты только спасением, то застрянем в позиции догоняющих, пока пожиратели продолжат творить насилие.

Римус промолчал, хотя в голове роились горькие мысли, что в таком случае они уже проиграли. Если ради победы нужно стать такими же, как пожиратели — то какая это победа?

— Будем надеяться, что нам не придется сражаться в городе или деревне, — пробормотал он.

— Аминь.

Они попрощались, и Римус некоторое время смотрел вслед удаляющейся девушке. Он осознал, что завидует её способности принимать трудные решения. В груди горько защемило. Он представил, как бы всё было, если бы он не испугался и не оттолкнул её. Они могли бы провести эту ночь вместе — не для страсти, а просто чтобы не чувствовать себя такими одинокими перед лицом надвигающейся тьмы.

* * *

Руфус сидел на кухне и в очередной раз просматривал испещренные пометками пергаменты со схемами построений, тактиками и запасными планы. В этом не было никакого смысла, он уже знал их все наизусть. Разум подсказывал, что наилучшим решением было бы отправиться в спальню и выпить зелье сна без сновидений. Но он не мог заставить себя подняться.

Из полыхнувшего зеленым камина вышел Айзек и хмыкнул, увидев хмуро установившегося в бумаги капитана.

— Так и знал, что ты не спишь.

Он по-хозяйски сгрёб расставленные перед Руфусом кружки с недопитым чаем и пошел к раковине. Он был единственным знакомым Руфусу магом, который мыл посуду руками. Айзек говорил, что это его успокаивает. Они временами шутили, что ему бы следовало родиться русалкой.

Руфус не мог заставить себя поднять взгляда от столешницы. Он не питал иллюзий, что они смогут застать пожирателей врасплох — у тех было слишком много внимательных глаз в министерстве. Это столкновение будет не засадой, а игрой, к которой обе стороны некоторое время готовились вслепую. И наконец их противник сделал первый ход.

Информатор Терри не мог участвовать в операции, согласившись лишь помочь установить контакт с представителем пожирателей. Тогда и встал вопрос: кто выступит в роли заклинателя и подставится под самый очевидный удар.

Айзек сразу вызвался добровольцем. Руфус и сам понимал, что тот был наилучшей кандидатурой. Куда бы его ни переместили пожиратели — трансгрессией ли или порталом — Айзек мог подать сигнал. Не было риска, что он выдаст что-то под пытками или легилименцией. Айзеком можно было пожертвовать.

В голове крутилось множество нелепых фраз: «Тебе не обязательно так рисковать», «Ты можешь отказаться», «Давай найдем другой выход». Но как капитан Руфус не мог позволить себе ни одну из них. Как капитан он не имел права ставить личное выше успеха операции. Но сейчас, на кухне, среди звона посуды, он был просто человеком.

— Почему ты с такой готовностью вызвался?

Этот вопрос был единственным, что Руфус мог себе позволить.

— Это не твоя война, — негромко продолжил он. — И ты даже не официальный сотрудник аврората. Достаточно, что ты тренируешь наших ребят. Так к чему этот риск?

Плеск воды прекратился. На столешницу перед Руфусом упала тень.

— Потому что это твоя война.

Тонкие сухие пальцы подхватили его подбородок и мягко подняли, заставляя Руфуса оторвать взгляд от пергаментов. Айзек склонился над ним с самой мягкой улыбкой, на которую был способен. Похоже было скорее на кривой оскал инфернала⁽²⁾.

— Я буду в порядке, — тихо продолжил Айзек. Его большой палец скользнул вниз по шее Руфуса и остановился на пульсирующей сонной артерии. — Меня сложно застать врасплох. Я перебью столько подонков, сколько успею, до вашего прибытия. И никому не позволю убить себя. Обещаю.

Айзек хмыкнул и взмахнул палочкой, сворачивая лежащие на столе пергаменты.

— Иди уже спать. И я не отстану, пока ты при мне не выпьешь зелье для крепкого сна — чтобы даже не вздумал вскочить среди ночи рисовать очередные схемы, — он потянул Руфуса за руку, заставляя его подняться из-за стола. — Все твои ребята готовы. Ты сделал достаточно. Теперь осталось только дожить до завтрашнего дня⁽³⁾.

* * *

«Завтра. Всё должно произойти уже завтра».

Сириус полулежал, привалившись к спинке кровати. По всему телу разливалась приятная расслабленность, смешиваясь со сладким послевкусием удовольствия. Сбоку от него на горе разбросанных подушек в таком же полублаженном состоянии лежала Эдит. Обнаженная грудь медленно поднималась в такт дыханию. Волосы растрепаны, одна из прядей касалась уголка её губ.

Хотелось бы, чтобы этот миг продлился подольше. Но Сириус уже чувствовал, как приятная пустота в голове капля по капле заполнялась назойливыми мыслями и тревогами, стремящимися занять свои законные места.

— Не знала, что ты такой стеснительный, — голос Эдит вырвал его из раздумий.

— А?

Они указала на его прикрытый одеялом пах. Сириус хмыкнул. Он даже не заметил, как успел натянуть его.

— Это вам, женщинам, повезло. Ваши тела восхитительны всегда, — он скользнул пальцами вниз от её шеи, вдоль изгиба груди. — Вид же не эрегированного члена оскорбителен для любого человека с чувством прекрасного.

— Античные скульпторы с тобой бы не согласились.

Сириус видел, как этой неловкой шуткой Эдит пытается отогнать собственные неотвратимо возвращающиеся тревоги. В уголках губ на место пряди волос уже появилась напряженность.

Они ещё могли бы сделать вид, будто ничего не происходит. Продолжать лежать и цепляться за остатки блаженства. Но притворство требовало сил, а у Сириуса их не осталось.

— Что-то наш гениальный план «отвлечься с помощью секса» дал сбой, — пробормотал он, переворачиваясь на бок. — Или мы просто недостаточно постарались.

Эдит с серьезным видом кивнула:

— Не вывозим масштаб. Всё же, чтобы перебить мысли о предстоящей схватке с великанами, усилий нас двоих маловато. Тут нужна оргия.

— Мы могли бы попробовать пригласить Пенни, — ухмыльнулся Сириус. — В теории, можно и Кита, но не раньше, чем я наложу на свою задницу самые мощные защитные заклинания. После всех наших гейских шуток меры предосторожности будут не лишними.

— В такой компании мы не дойдем даже до раздевания, — фыркнула Эдит. — Не успеем моргнуть, как начнем чертить на полу схемы построений и спорить, можно ли облить великанов нефтью и поджечь.

Сириус невесело хохотнул. Да, именно так и было бы. Последние недели вся их жизнь крутилась вокруг подготовки к операции. Он уже и не помнил, когда ему снилось что-то кроме тренировок, построений и комбинаций чар.

Эдит спустила ноги с кровати и принялась неспешно одеваться. За окном усилился дождь, стуча по стеклу как метроном.

— Ты какой-то непривычно тихий. Волнуешься? — спросила она, обернувшись ко всё ещё неподвижно лежащему Сириусу.

— Спроси что попроще, — пробормотал он.

В душе, казалось, бушевал ураган, запутывая чувства и мысли в единый встревоженный ком. От него хотелось просто избавиться, а не разбирать по нитям.

— Бесит ожидание, — наконец ответил он. — Знаю, что прозвучу по-ублюдски, но было бы проще, будь это внезапной атакой. Лучше уж сразу броситься в бой, чем сидеть и ждать. А ты как?

По озадаченному лицу Эдит он понял, что она и сама не особо разобралась.

— Давит ответственность, — задумчиво протянула она. — Всё же это первая самостоятельная операция корпуса. Мы не имеем права облажаться.

Она уже собиралась натянуть кофту, когда Сириус ухватил её за плечо и повалил обратно на кровать.

— Оставайся, — сказал он, перекатываясь так, чтобы оказаться над нею. — Просто на ночь. Или же…

Он наклонился, оставляя дорожку поцелуев на её шее.

— Мы можем предпринять ещё один «отвлекающий маневр», — шепнул он ей на ухо. — Хрена с два мы проиграем каким-то глупым тревогам. В конце концов мы — спецкорпус. И завтра все узнают, что это значит.

Эдит хмыкнула. её рука ухватила его за волосы и потянула, заставляя поднять голову. В её глазах Сириус увидел отражение того же безрассудного огня, что разгорался и в нем самом.

— И пусть кто-то только попробует потом сказать, что мы «слишком молоды» для этой работы, — выдохнула она и, потянувшись вперед, прикусила его плечо. — Они ещё пожалеют, что не избавились от нас раньше.

Завтра будет кровь. Завтра будет боль. Но сегодня... сегодня они были живы, молоды и бесстрашны, и этого хватало, чтобы прогнать любые тени сомнений.

* * *

Информатор крепко обхватил себя руками в тщетной попытке защититься от пронизывающего ветра и унять мелкую дрожь. Айзек поднял повыше ворот мантии и бросил мрачный взгляд к нависшим свинцовым тучам.

«Если ливанет», — думал он, — «ребятам придется сложнее в битве».

С тихим хлопком в конце переулка появился мужчина в темной мантии и направился в их сторону.

— Здоров, Шустрый, — произнес он, окидывая Айзека оценивающим взглядом. — Это и есть твой заклинатель?

Не дожидаясь ответа, мужчина вперил в Айзека властный взгляд, пытаясь вынудить его отвернуться или моргнуть первым. Не на того нарвался. Айзеку вовсе не обязательно было моргать. Он приучил себя к этому действию лишь, чтобы не нервировать окружающих.

Он спокойно выдержал его взгляд дольше, чем это было комфортно для собеседника, и приподнял брови.

— Так и будем стоять? Мне обещали кучу золота за помощь в одном деликатном вопросе.

— Сразу к делу? Собственно да, чего нам сиськи мять, — пожиратель наставил палочку на Айзека. — Шустрый должен был предупредить тебя об условиях.

Айзек кивнул и протянул свою палочку рукоятью вперед. Затем выждал, когда пожиратель обыщет его и проверит на наличие заклятий-маячков. Тот повторил осмотр дважды и, не найдя ничего, лишь слегка хмыкнул. Он достал из кармана старый ремень и протянул вперед.

— Это портал, хватайтесь. Оба.

— Н-но погодите, зачем мне? — пискнул информатор. Он вскинул руки и начал медленно пятиться. — Я просто привел нужного человека и…

— Вы идете оба, — холодно повторил пожиратель. — А добровольно или нет — решайте сами.

Айзек чувствовал, как пульсирует кровь пожирателя, как учащенно бьется его сердце. Не от тревоги, а в охотничьем азарте.

Шустрый тоже явственно ощутил нависшую угрозу, его глаза метались, как у загнанного зверя. И в отличие от Айзека он совершенно точно не собирался рисковать жизнью. Но прежде чем он успел даже дернуться, из палочки в опущенной руке пожирателя вылетел оглушающий луч. Ноги информатора подкосились, и он тяжело рухнул наземь.

— Никогда не был силен в долгих уговорах, — цокнул языком мужчина и повернулся к нешелохнувшемуся Айзеку. — А ты у нас, значит, смелый? Неужели гриффиндорец?

— Я не учился в Хогвартсе, — ответил он, наблюдая, как из палочки пожирателя вырвались цепи и туго опутали бессознательное тело. Концы остались прикованы к кончику палочки. После перемещения у этого парня уйдет лишняя секунда, чтобы сбросить их, прежде чем он сможет атаковать его заклинаниями. Айзеку этого будет достаточно.

— Иностранец, значит. То-то я слышу, говор у тебя чудной.

Пожиратель бросил взгляд на наручные часы и свободной рукой тоже ухватился на край ремня.

— Портал сработает через минуту, — его голос звучал почти что дружелюбно. — Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь задать.

— Раз уж ты сам предложил, — в той же добродушной манере протянул Айзек. — Мне ждать Авады в затылок сразу после перемещения? Или могу рассчитывать на светскую беседу с чаем у камина?

Губы пожирателя дрогнули в улыбке.

— От чая у камина и я бы не отказался. Погода гадская, давно такой не было, — он зябко повел плечами.

Айзек поймал себя на мысли, что ему нравится этот парень. Они с Руфусом просчитывали разные сценарии. Что их человек будет разыгрывать наивность. Что пожиратели прибудут на встречу толпой и постараются оглушить его на месте. Но прямота и грубоватое добродушие оказались для Айзека приятной неожиданностью. Он даже испытал легкое чувство родства с человеком, чьего имени не знал. Держась за один портал, стоя сейчас друг против друга и глядя в глаза, они оба знали, что напротив стоит враг, и что тот тоже это знает. С обеих сторон этой встрече предшествовали долгие приготовления. И оба, кажется, испытывали странное облегчение от того, что игры в кошки-мышки наконец закончатся.

— Знаешь, — неожиданно сказал пожиратель, и в его голосе впервые прозвучала искренность, — Наша встреча вышла приятнее, чем я ожидал. Если бы обстоятельства сложились иначе, я был бы рад выпить с тобой пива.

— Взаимно, — кивнул Айзек и ощутил знакомый рывок внизу живота.

Он не стал дожидаться полного приземления. Едва чувство сжатия начало ослабляться, Айзек дернул за ремень-портал, притягивая ещё дезориентированного пожирателя, и точным движением свернул ему шею.

Вокруг раздавались вопли ярости. Айзек выхватил палочку из ослабевших пальцев мертвеца и запустил серию Коньюктивитусов и Ступефаев. Труп он держал перед собой как щит.

Айзек быстро огляделся. Его переместили в огромный маггловский склад. Все пространство, сколько видел глаз, занимали ряды стеллажей, заполненные контейнерами. Скованный цепями информатор лежал на полу, рядом катались по полу трое ослепленных пожирателей, прижимая руки к кровоточащим глазам. Ещё один валялся оглушенным. Двое остались на ногах и теснили Айзека, осыпая его градом проклятий.

— Не уйдешь, ублюдок! — взревел один из противников, когда Айзек метнулся за укрытие. — Ты у нас, сука, кровью харкать буде…

Остаток слов заглушил хруст костей, за которым последовал звук грузно падающего тела. Выглянув из-за стеллажа, Айзек быстрым взмахом вырубил оставшегося противника. Все ещё держа палочку наготове, он подошел к лежащему лицом вниз мужчине с торчащим из затылка остро заточенным бумерангом. Вопреки напряженности ситуации Айзек не сдержал удовлетворенной ухмылки. Ему не терпелось испытать этот прием с того дня, как он увидел его в исполнении мальчишки Блэка. Тот, конечно, наколдовал легкий бумеранг, лишь чтобы сбить противника с ног. Но Айзек никогда не упускал новые эффективные способы уничтожения врагов.

Раздался шум приближающихся голосов. Айзек мгновенно наложил на себя дезиллюминационные чары и с помощью Карпе Ретрактум забрался на одну из потолочных балок. И как раз вовремя. Он едва успел залечь, прижавшись всем телом к балке, когда из-за ближайшего прохода показалась новая группа пожирателей.

— Отыщите его. Он не мог покинуть склад.

Айзек ощутил дуновение Гоменум Ревелио, которое прошло мимо него, не издав ни звука. Неудивительно, это же было заклинание для обнаружения людей.

Прибывшая группа пожирателей насчитывала не меньше десятка бойцов, и это только те, кого он мог разглядеть. И у них был явный лидер. Человек, отдавший приказ о поиске, не скрывал лицо за чарами затемнения, а носил изящную серебристую маску с тонкими узорами в форме черепа. Маска плотно прилегала к лицу подобно второй коже и явственно искажала голос носителя.

Мысль об устранении лидера мелькнула и погасла. Прежде всего Айзеку нужен был путь к отступлению, а фраза «не мог покинуть склад» не сулила ничего хорошего. Он прищурился, перенастраивая зрение, и огляделся. Действительно, по периметру стен тянулось свечение защитного контура. Так просто ему отсюда не выбраться. Не факт, что даже Редукто бы сработало.

Внизу главарь привел в чувство одного из выживших из первой группы.

— Это не аврор, а какой-то монстр, — голос был жалобный, юный. Не тот, что ожидаешь услышать у отпетого преступника. — Он Сэми голыми руками убил. Мы даже прицелиться не успели, а он его за голову схватил и хрясь!

— Хватит скулить, — огрызнулся на него главарь. — Должен был понимать, что не в книжный клуб вступаешь.

Он развеял сковывающие информатора цепи и навел на него палочку.

— Империо.

Информатор поднялся — его движения были неловкими, как у старой куклы — и замер напротив пожирателя.

— Твое единственное и истовое желание — служить нам и делу Темного Лорда, — принялся наставлять его главарь. — Ты подробно и максимально точно ответишь на все вопросы, которые я тебе задам. Итак, кто тот человек, которого ты привел сюда?

— Я не знаю, — ответил информатор. Голос его звучал одновременно сдавлено и преувеличенно восторженно. Словно он пытался кричать через стягивающую горло удавку. — Мне сказали, что он придет сегодня на встречу, и все.

— Кто сказал?

— Мой знакомый, который помог найти заклинателя.

— Этот знакомый — аврор?

Информатор открыл было рот и тут же закрыл. На лице появилось загнанное, потерянное выражение.

— Я…, я, кажется, не знаю. Ничего не знаю про этого знакомого.

Терри предупреждал, что взял со своего контакта обет молчания и дополнительно подчистил ему память, чтобы тот не то, что не смог что-то рассказать, но даже и не вспомнил бы, какую именно тайну поклялся хранить. Айзек тогда видел, как Руфус лишь деловито кивнул на эту информацию. Заняв пост капитана в столь молодом возрасте, он старательно создавал образ решительного и практичного лидера. Этот образ был ему нужен, чтобы заслужить уважение более старших и опытных Макмиллана и Робардса и стать надежной опорой для всей команды. Но Айзек знал, что каждый такой шаг навстречу компромиссам ощущался для Руфуса так, будто он с мясом вырывал кусочек себя. Айзек гадал, настанет ли момент, когда этот образ и война окончательно сожрут все человеческое в нем, оставив лишь оболочку аврора.

Тем временем главарь завершал допрос. Он уже убедился, что информатор не мог сообщить ничего ценного. Даже куда и как скрылся Айзек, он не видел.

Остальные пожиратели тоже не преуспели в поисках. Некоторые из них взбирались на стеллажи, прочесывая верхние ярусы, но Айзек лишь сильнее вжимался в балку и замирал, укрытый сумерками и чарами.

— Сэр, может, он анимаг? — предположил один из них, почтительно приблизившись к главарю. — Обернулся мышью или мухой и ускользнул.

— Исключено, — мотнул головой тот. — Чары тут надежные, даже если бы он и пробился наружу, мы бы получили сигнал. Значит, будем искать другими методами.

Внизу началось движение. Главарь велел подчиненным прекратить поиски и занять позиции по периметру. Сам он последовал за ними, шепнув что-то на ухо информатору. Тот кивнул с пустым взглядом и засеменил вглубь склада.

Айзек обернулся, не зная, за кем следить. Чутьё сказало идти за Шустрым. Айзек бесшумно встал на ноги и медленно последовал за информатором.

Через пару поворотов они вышли к ящику, одиноко стоявшему на полу и явно выделявшемуся среди маггловских контейнеров. Айзек перегнулся через балку, вглядываясь, но спускаться не рискнул — слишком уж явно пахло ловушкой.

Информатор принялся сдирать печать с крышки ящика. Огонек на конце его палочки осветил зеленый штамп в форме круга с буквой «А» в центре.

«Авалон!» — Айзек едва удержался от вздоха. — «Вот как они ввозят великанов».

В этот миг он понял, что произойдет после открытия ящика.

Прогремел взрыв, и ужасающий грохот разорвал мир на куски. Ударная волна швырнула Айзека в сторону. Он едва успел окружить себя мягким щитом и сгруппироваться, но приземление все равно вышло болезненным. Щит затрещал под грудой падающих сверху обломков стеллажей и контейнеров. Сквозь гул в ушах отчетливо донесся чудовищный рёв.

Айзек сипло вдохнул пыльный воздух. Адреналин пока сдерживал боль от сломанной руки и ребер и позволял ему оставаться в ясном сознании.

«Теперь точно пора», — решил Айзек и направил мысленный зов к Руфусу, взвывая к крови того, с кем повязал свою суть и душу. Это не было полноценной ментальной связью, и Айзек не мог передать никакую информацию. Его предки могли бы. Ему же, полукровке, выведенному в лаборатории гибриду, этот уровень магии был недоступен.

Сквозь грохот до слуха Айзека донеслось окончание приказа.

— … ищи по запаху. Немедленно.

Плохо дело. Стиснув зубы, Айзек закрепил сломанную руку жгутом и пополз к просвету между обломками и искореженными контейнерами, стараясь издавать поменьше звуков.

Он почти достиг выхода, когда завалы над ним со скрежетом сдвинулись в сторону. Точнее их сдвинула огромная ладонь, подобно тому, как ребенок разгребает песок. Над ним склонилась огромная уродливая голова в шлеме с опущенным забралом.

— Нашел! — гулко пророкотал великан.

— Нахуй пошел, — Айзек взмахнул палочкой, выпустив в морду чудовища смердящий вихрь.

Великан отшатнулся, кашляя и махая огромной ручищей. Айзек вскочил на ноги и бросился бежать.

— Держи его!

Ему вслед понеслись заклятия. Айзек даже не пытался отбиваться, лишь прикрывал спину Протего. Боль в груди была адской, будто её заполнили осколками стекла. Но он изо всех сил бежал, петлял и уворачивался. Взрыв пощадил несколько стеллажей у дальней стены. Если добраться до них…

— Не убежишь, заяц! — раздался едкий голос.

Двое пожирателей выбежали ему наперерез. Рот наполнился кровью, тело кричало от боли, умоляя остановиться, сдаться или просто сдохнуть.

«Ещё немного».

Резко рванув влево, он едва увернулся от Ступефая и широким взмахом очертил круг:

— Бомбарда максима! Редукто максима!

Может, силы взрывных заклятий было недостаточно, чтобы проломить стену. Но для маггловских стеллажей их хватило с лихвой. Дерево разлетелось в щепки, металл погнулся, а контейнеры обрушились вниз. Пожиратели закричали, пытаясь укрыться.

Не теряя времени, Айзек прикрылся щитом и, пригнувшись, метнулся к стене, где свернулся в защитную позу и прикрыл голову руками. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поглотила тьма, — кровь, расплывающаяся под проломленным черепом пожирателя в нескольких шагах от него.

* * *

Снаружи донесся сигнал тревоги, и Родольфус тихо выругался.

— Что застыли? — рявкнул он, окружавшим его идиотам. — План знаете, хватайте метлы и высвобождайте остальные «объекты». А ты…, — он обернулся к великану и замолчал, с усилием вбирая воздух в легкие. С этими тушами приходилось подбирать тон, если он не желал превратиться в кровавую лепёшку.

— Фергюсон, идем осмотрим завалы. Хочу проверить, жив гад или мертв.

Великан медленно склонил голову и последовал следом за Родольфусом. Впрочем, спустя пару шагов уже сам Родольфус оказался позади.

— Он странно пах, — пророкотал великан.

— В каком смысле? Хочешь сказать, что он не человек?

— Я сказал то, что сказал, — огрызнулся великан. — Он пах как человек, но неприятно. Противно.

Родольфус закатил глаза. Кто бы мог подумать, что глупое проклятие вони окажется для великана таким культурным шоком.

Подойдя к обломкам, он с помощью Гоменум Ревелио нашел уцелевших пожирателей. Двоих с переломами он наспех залатал и отправил на улицу. Раны третьего оказались слишком серьезны, и его пришлось добить. Остальные уже не дышали, в том числе и…

— Нашёл, — пророкотал великан, приподняв полку стеллажа и глядя вниз. — Теперь пахнет правильно. Как мертвец.

---

1) Неоднократно в сюжете герои будут совершать действия, подпадающие под определение "превышение служебных полномочий" или даже на грани police brutality. У каждого персонажа будет свое отношение к этому, и оно может меняться в зависимости от обстоятельств

Вернуться к тексту

2) Представьте искаженную мимику человека с поврежденным лицевым нервом или пережившего инсульт. Вот что-то такое у Айзека

Вернуться к тексту

3) Эта сцена немного отличается в версии на фикбуке. Здесь я стараюсь строго оставаться в границах "крепкой мужской дружбы", там же присутствуют чуть более "наглые" намёки

Вернуться к тексту

Сириус Блэк.

«Строение Альфа. Защита один», — скомандовал Андрис, перекрикивая вой ветра. Не сбавляя скорости, он оглушил пожирателя, пытавшегося преградить ему путь. Тот с тихим вскриком свалился с метлы и рухнул вниз.

Сириус увернулся от пущенного в него заклятия — алый луч просвистел у самого виска, и перестроился за спину летевшего впереди наставника. Слева, прикрывая фланг, возникла Эдит. Их Протего слились в прозрачную защитную стену, когда Андрис поднял руку. Из его палочки вырвалась широкая дуга пламени, которое словно живое метнулось к пожирателям. Сириус явственно расслышал крики, но не мог увидеть, от скольких врагов удалось избавиться. Он убрал щит и рванул вслед за Андрисом, который уже мчался навстречу гигантской тени, размахивавшей дубиной размером с мачту.

Их худшие опасения оправдались. Великаны были не просто взрослыми особями, они были громадными взрослыми особями. Тридцать футов⁽¹⁾ мышц, обтянутых кожей, похожей на потрескавшуюся скалу, жилы на шее толщиной с руку. Грудь, таз и голени прикрывал кожаный доспех, а головы — массивные железные шлемы с узкими прорезями.

— План «консерва»! — рявкнул Андрис.

Их тройка летела клином: Андрис во главе, Сириус и Эдит чуть сзади и по бокам. Повторяя маневр за наставником, Сириус заложил крутой вираж и с короткой дистанции запустил в сочленение шлема и забрала самое сильное разрушающее заклятие из своего арсенала. Рядом вспыхнули чары Эдит. Великан даже не дернул головой, а только замахнулся рукой, словно они были надоедливыми мухами.

Они сделали три таких подлета, но все безуспешные. Их заклятья, способные пробить каменную стену, гасли на заколдованном металле, оставляя лишь дымящиеся следы, которые тут же смывало дождем.

«Неужели гоблинская работа?» — мелькнула изумленная мысль, но у Сириуса не было времени её обдумать. К ним уже приближалась новая группа пожирателей.

Андрис круто взмыл вверх, набирая высоту, и дал знак Сириусу и Эдит отлететь подальше. Они едва успели отпрянуть, когда из палочки наставника вырвался огненный вихрь, втрое мощнее того, что ранее разметал пожирателей, и обрушился на голову великана. Даже на расстоянии и сквозь пронизывающий холод ветра и дождя Сириус почувствовал волну обжигающего жара.

Великан взревел от боли и согнулся, защищаясь от пламени. Схватив с земли припаркованный фургон, он швырнул его вверх, пытаясь сбить Андриса. Подоспевшие пожиратели среагировали мгновенно: одни принялись поливать гиганта Агуаменти, остальные уже атаковали тройку авроров.

Сириус выставил невидимый щит, в который с глухим ударом врезалась одна из темных фигур. Следом запустил веерное режущее в остальных. Эдит сдерживала врагов со своего сектора. Они действовали слаженно, не раз отработав эту схему на тренировках: пока один атакует, двое других прикрывают.

Андрис выпустил в небо сноп желтых искр и заложил новый вираж.

«Значит, переходим к плану-Б», — понял Сириус, прижимаясь к древку метлы и устремляясь следом. Он бросил быстрый взгляд на великана. Кожа на открытых участках его шеи и плеч вздулась багровыми волдырями. Шлем же даже не раскалился! Хотя Сириус видел, как огонь Андриса плавит металл.

Андрис сбросил скорость, пропуская Эдит вперед, в центр их клина, и тут же, почти не целясь, направил серию ослепляющих заклятий в пожирателя, рванувшегося в образовавшуюся брешь.

Теперь их вела Эдит, устремившаяся прямо к открытому участку шеи великана. Сириус уже почти не опускал Протего и стиснул зубы, не давая ему рассыпаться под ударами проклятий. Холодные капли жалили лицо крошечными иглами, пробиваясь даже через водоотталкивающие чары.

Великан замахнулся дубиной, но Эдит взяла вбок, уклонившись от смертоносного удара. Она резко ускорилась, стремясь подлететь как можно ближе к цели. Сириус заметил бросившегося ей наперерез пожирателя и метнул в него Ступефай. Тот увернулся, но потерял темп. Эдит, заложив вираж, уже выпустила в шею великана бледно-голубой луч заклятия. Не сбавляя скорости, она тут же повела их вбок и вскинула руку с зажатым кулаком. Готовность ко второму этапу и смене построения.

В центр клина вернулся Андрис и устремился обратно к великану. Он даже не пытался обогнуть круживших вокруг пожирателей, а просто выбросил в их сторону широкий веер пламени, вынуждая их к уклонению. Огонь на миг осветил картину боя. Великан сипло дышал и скреб огромными пальцами по шее, пытаясь содрать сковавший её толстый слой льда.

Андрис сконцентрировал пламя в форму копья и с силой запустил его точно в покрытый льдом участок кожи. Воздух взорвался оглушительным хлопком, а с места попадания ударил столб обжигающего пара, смешавшегося с запахом паленой плоти.

«Мой черед!», — в нетерпении подумал Сириус, сильнее сжимая палочку. Он метнулся в центр их строя, едва Андрис взмахнул рукой, подавая отмашку.

Это был их план на случай, если лицо великана окажется надежно защищенным — слаженный удар в одно и то же место. Замораживающее проклятие Эдит проникало глубоко внутрь плоти и делало ткани хрупкими. Пламя Андриса вызывало чудовищный перепад температур и вступало в резонанс со светлыми чарами Эдит, отчего кожа великана трескалась как перегретое стекло и покрывалась сетью ран. Глубоких, но ещё не смертельных.

Последний удар был за Сириусом. Вокруг мелькали вспышки заклинаний, но он не оборачивался, доверяя прикрытие товарищам.

— Карнем Дишерпере.

Из его палочки вырвался черный луч и впился точно в центр вздувшейся и покрасневшей раны на шее. Раздался отвратительный чавкающий звук разрывающейся плоти.

Великан взвыл от боли, прижал ладонь к кровоточащей шее и закачался. Сириус взял в сторону, уводя их группу прочь от возможного удара. Его сердце яростно молотило, готовое выпрыгнуть из груди, а по лицу сама собой расползлась ликующая ухмылка азарта. Вот сейчас! Сейчас эта громада рухнет, и можно будет без проблем разобраться с пожирателями. Или они полетят на выручку тройке Скримджера. Или…

Великан тяжело переступил с ноги на ногу, с грохотом превращая несколько маггловских машин в металлолом, но устоял. Сквозь его пальцы, зажимающие рану, сочилась темная кровь, но он и не думал падать замертво. Из узкой прорези шлема блеснул взгляд полный слепой, звериной ярости.

Сириуса прошиб холодный пот ужаса. Его удар обязан был стать добивающим. Он столько сил вложил в его тренировку, доводил до идеала, игнорировал мрачные взгляды Лунатика… всё это, чтобы слажать в самый ответственный момент.

— Все нормально, — донесся до него крик Андриса. — Рана уже достаточно серьезная, осталось только добить. Идем на второй захо… Протего максима!

Их накрыла тень, и в выставленный щит с оглушительным грохотом врезался огромный контейнер. От силы удара метлу Андриса отшвырнуло в сторону, и он с размаха налетел на Сириуса. Он едва удержался, вцепившись в метлу обеими руками до побелевших костяшек.

— Вверх! — рявкнул Андрис и схватил край метлы Сириуса, буквально утягивая его следом за собой. В то же мгновенье мимо них со свистом пролетел очередной снаряд.

Восстановив равновесие, Сириус бросил взгляд вниз. У портовых складов стоял ещё один великан. Он уже сминал в руках металлический контейнер, превращая его в плотный шар. Его голова была задрана к небу в сторону их тройки, будто он рассчитывал расстояние для броска.

Словно по сигналу, в темном небе вокруг них замелькали вспышки заклятий. Их кольцом окружала группа из полудюжины пожирателей.

* * *

Пий Толстоватый.

Магглоотталкивающие чары работали на полную мощность, выгоняя людей из укрытий под холодный ночной дождь. Они бежали слепо, спотыкаясь о ящики и тросы, ведомые одним лишь примитивным инстинктом — убраться прочь от опасности.

Их-то и выслеживала двойка авроров.

— Слева, у крана! Пятеро! — крикнул Кит. Его палочка описала широкую, плавную дугу. — Локомотор!

Словно невидимая рука подхватила моряков. Они зависли в воздухе, беспомощно барахтаясь и цепляясь друг за друга. Кит притянул их поближе и правил метлу через заставленные контейнерами доки к удаленным воротам, за которыми мерцали спасительные огни пункта эвакуации.

— Пий, не отставай, — резко бросил Кит. — Работы ещё много.

Пий Толстоватый встрепенулся. Его собственное заклятье, удерживавшее всего одного пожилого сторожа, дрогнуло, и мужчина чуть не впечатался в стену склада. Пию пришлось резко дернуть палочку, чтобы поправить левитацию.

— Да, да, я лечу… — пробормотал он, но взгляд упорно притягивался в сторону, где за грудами ящиков бушевало пламя, мелькали вспышки заклятий и вздымалась к небу тридцатифутовая тень. Там был настоящий бой.

Они без помех достигли эвакуационного пункта и зависли над землей, передавая магглов в руки целителей и стирателей памяти. С этого момента они становились их заботой.

Кит уже развернул метлу и мчался обратно к порту.

— Гоменум Ревелио на сектор семь, — команды Пия звучали резко и сухо. Взгляд сканировал местность.

Пий вскинул палочку и прошептал заклинание. Сквозь косые струи дождя еле заметно вспыхнули несколько золотых точек. Подлетев ближе, он увидел большую группу из мужчин и женщин, столпившихся у преграждавших дорогу завалов. Видимо, это была команда одного из судов.

Пий погрузил их всех в сон и жестами показал Киту, что ему нужна помощь с транспортировкой. Один он стольких не унесет. Он видел, как Кит открыл рот, но его слова заглушил яростный гортанный рев. Волоски на шее Пия встали дыбом. Этот звук пробирал его до костей и вырывал из реальности. Он снова был там, в том летнем вечере 1977-го, в душном, пропахшем пивом и табаком маггловском пабе.

...они встретились, чтобы отметить успешное начало их «взрослой» жизни. Лукас прошел в Академию авроров, а Пий — в Берлинскую академию целительства. Все складывалось именно так, как они мечтали, выпускаясь из Хогвартса. Лукас смеялся, говоря, что Германия сделает из Пия ещё большего зануду-педанта. А он язвил, что Лукас провалит первое же задание, потому что вместо боя станет втирать пожирателям про «силу дружбы» и пригласит их обсудить накопившиеся проблемы за чаем. Они не допили даже пинты эля, когда гомон паба заглушил чудовищный рев.

— Подними, сколько сможешь, остальные за мной, — приказ Кита вернул его в настоящее.

Пий связал спиной к спине пять человек и поднял их в воздух. Он покрепче обхватил палочку и неспешно развернул метлу, аккуратно левитируя магглов перед собой и стараясь не смотреть, как их головы болтались из стороны в сторону. Кит уже обогнал его, удерживая человек пятнадцать так, будто это не требовало никаких усилий.

... несколько домов уже горели, люди с криками метались вокруг, сбивая друг друга с ног . Пий не мог их винить. Даже у него, мага, затряслись колени, когда один из великанов выдрал из земли фонарный столб, словно тот был цветком, и швырнул вперед, перекрывая путь для автомобилей.

— Надо уходить, — слабо прохрипел он и вцепился в локоть Лукаса. — Вызвать подавителей, аврорат… кого-нибудь.

— Ты иди за помощью. А я останусь, — Лукас упрямо мотнул головой. Его лицо было белым как мел, но он решительно оттолкнул Пия от себя. — Уходи! Я их задержу.

Лукас уже разворачивался навстречу грохоту, а над крышами появились огромные тени. Сердце Пия отчаянно колотилось, дыхание застревало в груди. Он не боец, он ничем не сможет помочь здесь, в этом аду. Но он сможет привести помощь.

Пий трансгрессировал в Мунго раньше, чем там получили сигнал Аврората. К тому моменту, когда поступил официальный запрос на срочную бригаду и подготовку палат, все было уже сделано. Пий увязался следом за целителями, отправившимися на место атаки. В суматохе на него никто не обратил внимания.

— Сверху! — воскликнул Кит и направил метлу в пике, скрываясь в темноте складов. Бессознательные тела магглов устремились за ним словно косяк рыб. Место, где они только что были, прошили алые и зеленые вспышки заклятий.

Прямо на Пия летели две темные фигуры. Он беспомощно замер, не зная, что делать. Он мог легко от них увернуться, но боялся не удержать моряков, которые бы рисковали разбиться. Прежде чем Пий успел среагировать, с фланга ударили ответные заклятия. Сквозь завесу дождя появилась другая пара авроров — Макмиллан и Люпин. Они уже вступили в бой, отводя пожирателей в сторону. Заклятья со свистом проносились мимо и сталкивались в воздухе ослепительными вспышками.

С Пия словно слетело оцепенение, и он устремился к границе эвакуации. Связанная пятерка моряков болталась грузом, тормозя и креня метлу в сторону. Не надо было ему пытаться прыгнуть выше головы и брать так много. Его максимум — три человека.

— Давай мне! — к нему подлетел Кит, который уже и доставил свою десятку. Он даже не вздрогнул, когда в нескольких футах от него взорвался контейнер с рыбой, обдав все вокруг чешуей и ошметками. Часть из них попала на его потяжелевшие от дождя кудри. В обычно время Кит бы уже поднял визг. Сейчас же он был воплощением собранности и эффективности.

Пий благодарно кивнул. Он снова посмотрел туда, где разворачивался бой с великанами. Каждый нерв в его теле кричал, что его место там, а не здесь, в тылу, где он, неуклюжий и медлительный, едва справляется с эвакуацией магглов.

— Я должен лететь туда, Кит, — вырвалось у него. — Тебя я только торможу, а там смогу помочь. Прошу, Кит...

— И не думай, — отрезал Кит, повернув к нему залитое дождем лицо. — Твоя работа — здесь! И в битву мы вступим не раньше, чем зачистим все сектора, — на миг его выражение смягчилось. — Лукас бы не одобрил, если бы ты бросил этих людей на смерть ради мести. Теперь Гоменум Ревелио на сектор девять. Это приказ.

Пий резко кивнул и повиновался, разворачивая метлу. В висках стучала кровь. Пора срочно брать себя в руки и как можно быстрее разобраться с эвакуацией.

... По жестокой насмешке судьбы именно он нашел Лукаса, а не кто-либо из десятков целителей или авроров. Пий тогда просто застыл, не в состоянии ни думать, ни чувствовать. Мертвое лицо друга было перекошено от боли, а тело ниже грудины… его не было. Только раздавленная мешанина из обломков костей и кусков плоти.

Лукаса хоронили в закрытом гробу. И именно тогда Пия накрыло по-настоящему. Он рыдал и выл чуть ли не до тошноты.

Он уже не мог просто собрать вещи и уехать в Германию. Не мог продолжать жить дальше, будто ничего не случилось. Уже на следующее утро он стоял с наспех собранными документами перед комиссией ДМП, полный решимости любыми способами пробраться в Аврорат.

* * *

Сириус Блэк.

Воздух гудел от свиста заклятий. Андрис, как скала, держал основной удар. Его огненные вихри выжигали и разгоняли ряды пожирателей, не давая приблизиться. Сириус и Эдит отбивали долетающие до них проклятия. Но темных плащей было слишком много. Они смыкались вновь и вновь, не позволяя их тройке перегруппироваться и вновь заняться великанами.

Внезапно двое пожирателей рухнули с метел, сраженные заклятиями в спины. В строй врагов врезались два стремительных силуэта — Робардс и Гольдштейн.

— Подкрепление заказывали? — усмехнулся Джеремия, махнув им рукой.

— Не снижайся! — рявкнул Андрис, хватая Гольдштейна за ворот мантии и утягивая за собой вверх, уводя из-под траектории удара пущенного с земли смятого в шар контейнера.

Пожиратели дрогнули и отлетели в сторону, чтобы перегруппироваться и заменить выбывших.

— Андрис! — Эдит, воспользовавшись передышкой, подлетела к наставнику. — Надо разделиться. Чтобы добить раненого великана, хватит одного точного удара. Мы с Сириусом справимся с ним. А вы трое отвлечете основную массу пожирателей и займетесь второй тварью.

— Исключено! — отрезал Андрис, отбивая щитом очередную атаку. — Я вас не оставлю!

— Иначе нас просто перебьют! — парировала Эдит, ткнув пальцем в метавшего снаряды великана.

— Она права, — вклинился Робардс. — Это единственный шанс.

Андрис скрежетнул зубами.

— Чтобы вернулись невредимыми! Оба! — выдохнул он наконец.

Он развернулся и с мощным кличем ринулся навстречу пожирателям, увлекая за собой Робардса и Гольдштейна.

— Погнали! — крикнул Сириус Эдит и вывел свою метлу вперед. Ему не терпелось взять реванш за неудачу с их первой атакой. Они рванули к раненому исполину. Тот все ещё зажимал ладонью истекающую кровью шею, а другой рукой яростно размахивал дубиной.

Они выписывали смертельные петли вокруг гигантской головы, уклоняясь от дубины и швыряя Конфринго в узкую прорезь шлема. Великан ревел, но руки не убирал.

В этот момент из-под спины твари вылетели две темные фигуры. Сириус оглушил одного из них раньше, чем тот успел завершить взмах палочкой.

— Протего орбис! — воскликнул второй и направил палочку на Сириуса с Эдит, запирая их в полусфере.

Сириус едва успел снизить скорость, чтобы не расшибить метлу, но все равно болезненно впечатался в невидимый барьер. Эдит, летевшая следом, не смогла затормозить. С сухим трескучим звуком древко её метлы переломилось пополам.

Пожиратель издал победный клич. Но его ликование длилось мгновение. Эдит кувыркнулась в воздухе, но не рухнула наземь, а зависла прямо напротив противника.

— Ступефай! — выдохнула она, и ошеломленный пожиратель камнем полетел вниз. А великан уже заносил дубину для нового удара.

— Эдит! — заорал Сириус, вжимаясь в древко метлы. Она метнулась вбок, пытаясь уйти с траектории замаха, но ей не хватало скорости.

Дубина великана, огромная, как мачта корабля, уже свистела в нескольких футах от её головы, когда Сириус влетел в Эдит, с силой выталкивая её из-под удара. Его метла от столкновения перекувыркнулась, небо и земля замелькали перед глазами.

Раздался оглушительный грохот — дубина врезалась в причал, взметнув шквал осколков, кусков металла и дерева. Сириус выровнял метлу и поморщился от боли. Несколько мелких осколков впились ему в бедро.

— Ты цел? — к нему подлетела Эдит. По её лицу стекали струи крови, смешиваясь с каплями дождя.

— В норме, — выдохнул Сириус и бросил взгляд на великана, который вертел головой, потеряв их из виду. У него появилась идея, как заставить того убрать руку от раны.

Он помог Эдит забраться на метлу позади себя и быстро объяснил свой план.

— Если получится, — завершил он. — У нас будет всего пара секунд на удар. Лучше бить одновременно: я режущим, ты взрывающим.

— Согласна, — Эдит покрепче обхватила его за пояс свободной рукой.

Сириус притянул крюк строительного крана, описал палочкой широкую дугу и с размаха запустил его точно в пах великану. Пусть тот и находился под защитой доспеха, но базовый рефлекс любой мужской особи никто не отменял.

Маневр сработал. Великан инстинктивно оторвал ладонь от шеи и опустил ее, прикрывая пах.

— Сейчас!

Он направил метлу вперед к пульсирующей ране. В этот раз Сириус вложил в заклятье всю кипящую внутри ярость и желание наконец покончить с тварью. Его черный луч вонзился в кровоточащую рану одновременно с алой вспышкой Бомбарды Эдит.

Эффект был чудовищным. Шея великана буквально разорвалась. Кость хрустнула, как сухая ветка. Фонтан темной горячей крови потоком хлынул наружу, обдав их с ног до головы. Тело гиганта с грохотом, который, казалось, сотряс весь порт, рухнуло на причал.

— Да!! — завопил Сириус, победно вскинув кулак. Позади в унисон ему вторила Эдит. Сириус забыл о раненой ноге и о стекающей с волос липкой великаньей крови. Метла, словно почувствовав азарт наездников, вибрировала как живая. Все сильнее и сильнее. Рука Сириуса скользила по залитому великаньей кровью древку.

«Она же глушит магию...» — осознание настигло его одновременно с чувством, как они стремительно теряют высоту, несясь к земле в смертельном пике.

Эдит среагировала мгновенно. Её палочка уперлась ему в грудь.

— Вингардиум Левиоса!

Тяжесть покинула тело Сириуса. Он завис, беспомощно болтаясь в воздухе, и не улетал ввысь только благодаря крепкой хватке удерживающей его поперек туловища Эдит. Они зависли высоко в небе, пытаясь отдышаться. Адреналин схватки постепенно отступал, оставляя после себя усталость и пустоту.

— Надо вернуться... к Андрису и остальным, — проговорила Эдит, с трудом переводя дыхание.

Сириус усмехнулся и помахал ногами в воздухе.

— Уверена, что дотащишь меня?

— Справлюсь… Надо только тебя поудобнее перехватить. Держись за мои плечи.

Эдит подхватила его под колени, второй рукой придерживая спину. Они переглянулись и невольно расхохотались от нелепости позы.

— Ты уверена, что это наш лучший вариант? — выдавил Сириус сквозь смех. — Хотя признаюсь, я польщен. На руках меня девушки ещё не носили.

— Из альтернатив у нас только — обвязать тебя веревкой и тащить следом как воздушный шарик. Это даже нелепее.

— Зато какой был бы обзор!

Так, перешучиваясь, они долетели до места, где старшие уже завершали свой бой. Мужчины не церемонились с тварью. Объятый пламенем и дымом великан ревел от боли и слепо метался по причалу, прорываясь к воде. К его рукам и ногам, словно уродливые рождественские украшения, были прицеплены десятки тонн груза: искореженные контейнеры, маггловские машины и куски металлоконструкций.

— Сейчас! — раздался голос Робардса.

Три заклятия ударили в основание причала, прямо под ногами гиганта. Камень и бетон взорвались с оглушительным ревом. Исполин, потеряв опору и отягощенный грузом, рухнул в темные воды, подняв к небу гигантскую волну.

Гольдштейн издал победный возглас и, заметив подлетающих ребят, энергично им замахал.

— Я, конечно, понимаю, что совместно пережитый бой сближает, — хохотнул он, окинув их насмешливым взглядом. — Но казенные метлы куда дели, сволочи? Они у нас на балансе вообще-то.

— Спишем как «естественный износ в условиях экстремального тимбилдинга», — хмыкнула Эдит.

Они приземлились на пристань, заваленную дымящимися обломками причала. Сириус пошатнулся, после снятия чар левитации все тело казалось ужасно тяжелым, а раненое бедро неприятно заныло. Сириус уже думал просто выковырять впившиеся мелкие осколки камня, когда налетевший неизвестно откуда Андрис сгреб его и Эдит с медвежьи объятия.

— Молодцы, ребята! Настоящие воины! — громыхнул он. В голосе помимо гордости явно слышалось облегчение. — Это уже второй великан на вашем счету. Такими темпами вы у нас главными экспертами в корпусе станете.

Сириус почувствовал, как невольно расплывается в улыбке. Он уткнулся лбом в пахнущее гарью и по́том плечо наставника, и на миг все отошло на второй план — ещё не законченная битва, боль в ноге и ощущение чужой липкой крови на руках. Осталось только чувство облегчения и уверенность, что дальше все точно будет хорошо.

Неподалеку Гавейн Робардс, не разделяя всеобщего веселья, внимательно всматривался в воду, держа палочку наготове.

— Не всплывет? — крикнул ему Андрис, размыкая объятия.

— Не должен. Но лучше ещё проверить периметр.

В этот момент с темного неба к ним спикировала метла. Брайан Бут резко затормозил над их головами. Он часто дышал, как от долгого бега.

— На участке капитана нужна подмога, — выдохнул он, едва переводя дух. — Джон ранен, против великана и пожирателей сейчас только капитан и Амелия. И еще, — он бросил взгляд вдаль, где лежало тело сраженного Сириусом и Эдит гиганта. — Приказано срочно собрать и доставить к ним великанью кровь. Так много, как сможем.

---

1) Более 9 метров

Вернуться к тексту

Руфус Скримджер.

Зеленый луч просвистел в дюйме от лица Руфуса. Не было времени даже выругаться, он уже парировал следующий удар, посланный вторым врагом в серебряной маске. Со стороны доносились грохот и рев. Руфус бросил быстрый взгляд в том направлении. Амелия пыталась задержать великана, возводя на его пути раскаленные баррикады из расплавленного металла.

«А всё так неплохо начиналось», — промелькнула в голове уставшая мысль.

Их тройка отработала тактику до автоматизма. Джон создавал плотную сферу вокруг головы великана, Амелия выжигала кислород внутри. Дальше было дело техники. Джону необходимо было удерживать купол, а Руфусу с Амелией — блокировать движения медленно задыхающегося великана и отбиваться от пожирателей. С флангов им помогала двойка прикрытия — Брайан и Пенни.

Именно тогда, отражая первую волну атаки, Руфус стал замечать странности. Фигур в темных плащах было много, но они действовали неслаженно, больше мешая друг другу. И они почти не пытались страховать оглушенных, позволяя им камнем падать наземь или прямо под ноги гиганту. Это была не тактика, а бессмысленная мясорубка.

И тогда он увидел их. Три фигуры в тонких серебряных масках, наблюдавшие за боем с отдаления. В тот миг, как его взгляд скользнул по ним, они ринулись в атаку, двигаясь как единое целое. Пикируя с убийственной скоростью, они нацелились прямо на Джона.

— Нет! — закричал Руфус, бросаясь наперерез, но понимал, что не успевает.

Джон, бледный от нечеловеческого напряжения, удерживал вакуумную сферу вокруг головы стоящего на четвереньках и сотрясавшегося в агонии великана. Он не мог ни уйти от атаки, ни отразить ее. Три вражеских луча пробили выставленный Руфусом щит и пронзили Джона.

Тело молодого аврора содрогнулось, глаза закатились, и он безвольно рухнул вниз с метлы.

— Джон! — это был отчаянный крик Брайана Бута. Парень, забыв обо всем на свете, ринулся в пике, чтобы подхватить падающего друга.

Руфус и Амелия уже врезались в строй масок, не давая им добить раненого или напасть на остальных. На земле купол вокруг головы великана рухнул, и тварь с сиплым свистом жадно втянула воздух. Он ещё был слаб и дезориентирован, из носа текла кровь. Но он был жив. И его глаза, налитые слепой, звериной ненавистью, уже искали тех, кто чуть не свел его в могилу.

Взгляд Руфуса метнулся по полю боя, оценивая ситуацию. Бут удерживал чарами левитации бесчувственное тело Джона. Великан поднимался. Пожиратели готовились к следующей атаке. Вдалеке, где сражалась группа Андриса, рухнул громадный силуэт с вспоротой глоткой. Тут в голове Руфуса с тихим щелчком сложился новый план.

— Брайан! — закричал он. — Передай Джона Пенни! Она доставит его к целителям. Ты — немедленно к Андрису! Добудь у них крови того великана! Столько, сколько сможешь унести! СРОЧНО!

Не дожидаясь ответа, Руфус уже развернул метлу и понесся в атаку. Их противникам, несмотря на хорошую подготовку, явно не хватало практики реального боя. Тогда как они с Амелией много лет работали вместе, знали сильные и слабые стороны друг друга. Они уже интуитивно выстраивали тактику и подхватывали движения друг друга. Руфус брал на себя основную мощь атак, Амелия находила бреши в защите врага и наносила точечные удары.

Пока что их опыт брал верх над численным преимуществом. Но время работало против них. В битве на истощение они неминуемо проиграют.

Мир сузился до свиста заклятий, рева великана и контратак. Очередное взрывающее заклинание пришлось на его Протего и отозвалось болью в руке. Руфус отклонил метлу и ударил из-под края щита. Алый луч прошел по руке одного из врагов в маске. Раздался хруст кости, и тот сдавленно вскрикнул, роняя палочку. Двое других тут же сомкнули ряды, прикрывая раненого. Эти явно не собирались бросать товарища на милость судьбы и гравитации.

Руфус сипло втянул воздух сквозь сжатые зубы. Неотвратимо подкрадывалась усталость, дыхание стало тяжелее. Они ещё держались, но каждый следующий удар давался чуть труднее.

— Моя очередь, ублюдки!

Андрис ворвался прямо в ряды недобитых пожирателей. Те бросились в разные стороны, мешая «маскам» продолжать атаку. Рядом как тень возник Гавейн и тут же выдвинулся вперед, прикрывая щитом Руфуса и Амелию, давая им драгоценные секунды перевести дух.

— Как вы? — бросил он.

— В норме, — хрипло выдохнул Руфус, его взгляд уже метнулся в поисках того, ради чего он и посылал за ними.

Позади, низко над водой, летели две пары: Джеремия с Эдит и Брайан с Сириусом. Подопечные Андриса удерживали на весу между собой огромный маггловский ковш, из которого через край плескалась густая, темная жидкость.

Руфус махнул рукой, призывая их следовать за ним, и рванул вверх, набирая высоту.

— Вылейте ему на голову! — приказал он. — Амелия, помоги Андрису. Гавейн, за мной!

Это была чистая авантюра, тычок пальцем в небо. Но Руфус был уверен в своей догадке. Гоблинские чары на шлеме защищали от магических атак, но никак не могли бы гасить физические удары. Значит, за это отвечал другой контур защиты, который Руфус и собирался смыть кровью.

Пока четверка авроров, синхронизировав движения, опрокинула тяжеленный ковш, облив голову и плечи великана липкой темной кровью, Руфус и Гавейн уже были у цели. На краю причала лежал огромный якорь.

— Вместе! — скомандовал Руфус.

Они вскинули палочки — Локомотр! Заклятье едва не порвалось под чудовищным весом. Все же оно не предназначалось для транспортировки нескольких десятков тонн.

Метлы под ними трещали, когда Руфус с Гавейном медленно подняли якорь в воздух, нависая над великаном, который сейчас яростно тер залитые кровью глаза.

— Акселеро Моментум! — синхронно воскликнули они оба. И отпустили заклятье левитации.

Якорь, утяжеленный и разогнанный до немыслимой скорости, рухнул вниз точно на голову твари. Раздался гул, подобный удару колокола, и хруст проламываемого черепа, когда шлем вмялся в него. Великан свалился как подкошенный, не издав ни звука.

Руфус не стал останавливаться, чтобы оценить результат или порадоваться. Мертвый великан — это хорошо. Но захваченный в плен пожиратель в серебряной маске — ещё лучше. Он развернул метлу, чтобы броситься на подмогу Амелии и Андрису, когда на противоположном конце порта, из-за крановых конструкций, в небо взлетела пурпурная вспышка. Сигнал о помощи.

Вот сейчас Руфус Скримджер все же выругался.

* * *

Пий Толстоватый.

Гоменум Ревелио завело Пия в самый дальний конец порта к престарелому сторожу. Тот был настолько пьян, что даже всесокрушающий ужас магглоотталкивающих чар не мог заставить его подняться. Мужик беспомощно заболтал ногами, издавая нечленораздельные звуки, когда чары левитации подняли его в воздух. Пий уже развернул метлу, когда послышался низкий, нарастающий гул. Неестественно высокая приливная волна обрушилась на причал и перекатилась дальше. В тот же миг из глубины появились две огромные ладони, а следом из воды поднялась исполинская фигура.

Пий замер, не в силах пошевелиться. Прямо напротив него, хрипло отплевываясь и тяжело дыша, вылезал великан со следами ожогов по всему телу. Он с усилием, морщась и ворча от резких движений, срывал с запястий и лодыжек остатки цепей и обломки металла, в которых угадывались очертания машин. Шлема на нём не было.

Сердце Пия бешено заколотилось, подступив к самому горлу, все тело пробила мелкая дрожь: животный страх, призывающий к бегству, смешивался с удушающей и всепоглощающей яростью. Он почти машинально опустил бормочущего магла на землю и с силой сжал палочку скользкой от пота ладонью.

Лукас. Его мечта стать аврором. Его закрытый гроб.

Пий рванул метлу вперед и, срываясь на крик, направил на великана палочку.

— Диффиндо Максима!

Алый луч ударил гиганта в голову, но тот даже не вздрогнул. Пию было всё равно. Впервые в жизни он действовал без плана. Хотелось лишь бить, бить и бить тварь всем арсеналом известных ему чар.

Вот только его ярость не желала трансформироваться в силу. Ни одно его заклятие не наносило ни малейшего урона. Занятый освобождением лодыжек от грузов, великан лишь лениво махнул рукой в сторону Пия, словно тот был назойливой мухой.

— Мешаешь, — пророкотал он низким басом.

И от этого спокойного равнодушного тона что-то щелкнуло в сознании Пия. Его ярость, ища выход, полилась наружу в отчаянном, истеричном крике.

— ЗАЧЕМ?! — его голос сорвался на визг. — Зачем вы здесь? Зачем приходите в нашу страну, убиваете нас?! Чего вы хотите?!

Он тут же сжался внутри от стыда и злости на самого себя. Искать логику в действиях твари? Ждать какого-то ответа? Он явно сходил с ума.

— Потому что мы тоже хотим жить свободно, — внезапно произнес великан. — Хотим дом.

Волоски на затылке Пия встали дыбом. Он смотрел на чудовище, не веря своим ушам.

— Д-дом... — проговорил он. — У вас... у вас есть дом... Вы же где-то живете. Пещеры... горы...

Великан мотнул головой и устало вздохнул. Так иногда вздыхал сам Пий, когда ему приходилось объяснять нечто совсем очевидное.

— Мы не живем. Мы прячемся от них, — он кивнул в сторону маггловских кранов. — Как и вы. А Темный Лорд хочет, чтобы мы все могли жить открыто. Предлагает отвоевать часть земли для себя. Фергюсону это нравится. За этот шанс можно и убить.

Пию казалось, что он бредит. Его мозг отказывался принимать происходящее.

Великан выпрямился.

— Мне будет жаль убивать тебя. Ты первый, кто спросил о желаниях Фергюсона. Было приятно.

И он замахнулся на него куском железа.

Пий едва успел увернуться и резко пришел в себя. Отставить моральные дилеммы и сопли, перед ним был враг! И откровения делали все даже хуже. Враг оказался не тупым зверем, которого на поводке привели пожиратели. Он пришел разрушать и убивать по своей воле. И плевал Пий на эти сопливые слова о доме.

Он послал в воздух сигнал тревоги и спикировал на великана. Рука скользнула в карман с зачарованными шариками с дьявольскими силками. Замахнувшись, он запустил несколько, целясь твари в рот, но ни один из них не попал. Тот бросил на Пия раздраженный взгляд, в котором читался вопрос: «Ты думаешь, я совсем тупой?».

Великан стремительно продвигался в сторону огней эвакуационной зоны, снося все преграды на своем пути, пока Пий беспомощно вился комаром вокруг него. Он пытался ослепить его, перекрыть куполом кислород, запустить Бомбарду в ухо — сделать хоть что-то! Но его чары или не наносили вреда, или великан их без особого труда блокировал.

Горло сжимала паника. Что же делать…

— Пий! Сюда!

Он обернулся на крик. С крыши одного из строений ему усиленно махала Пенни. В руках она держала охотничье ружье.

* * *

Пенни Перкс

— Что это? — Руквуд скривился так, будто ему на стол вывалили мешок дохлых крыс.

— Ружье, — спокойно пояснила Пенни.

Она вынашивала эту идею уже долгое время. На тренировках они исчерпали все возможные комбинации чар для ускорения и наведения шариков с побегами силков. Но эффект даже от самого точного колдовства уступал в скорости и кинетической мощи обычному ружью.

Она терпеливо объяснила Руквуду свою задумку, как могла доступно, почти на пальцах, описала механизм срабатывания выстрела. Но выражение сильнейшего скепсиса не покидало лицо мага.

— Я за это браться не буду, — отрезал он, скрестив руки. — Во-первых, не мой профиль. А во-вторых, и это главное, — зачарование маггловских железок прямо запрещено законом. Если очень хочешь, попробуй выбить разрешение от Крауча.

«Так и скажи, что брезгуешь, сноб чистокровный», — мысленно кипела Пенни.

Руквуд всегда с упоением брался за самые экспериментальные проекты и в своих исследованиях танцевал практически на границе законов, прощупывая их предел. Но как речь зашла о маггловских технологиях, мгновенно натянул на себя личину дисциплинированного клерка. Что ж, если не хотят по-хорошему, тогда она пойдет официальным путем.

Однако к её удивлению, капитан, пусть и оценивший изобретательность задумки, вынес тот же вердикт, что и Руквуд.

— Увы, законом запрещено.

— Как и принимать на работу оборотней, сэр, — не сдержавшись, парировала Пенни, больно уязвленная вторым отказом подряд.

Скримджер в ответ лишь мягко рассмеялся.

— Такой запрет в сущности нигде не прописан. Все просто воспринимают как само собой очевидным, что никто в здравом уме не притащит в министерство оборотня. Что же касается огнестрела… — он вновь стал серьезен. — Ни Крауч, ни Визенгамот никогда не одобрят такое исключение. Понимаешь почему?

Пенни мрачно кивнула. Она исходила из задач эффективности, но если взглянуть на её идею с политической стороны, то вырисовывалась неприятная картина. Визенгамот сразу поймет, что зачаровывать огнестрел можно не только для борьбы с великанами, но и для убийств волшебников. А партия пожирателей тут же уцепится за возможность разогнать свою пропаганду об опасных магглокровках, мечтающих истребить «истинных» магов и занять их место.

— Впрочем, — голос капитана вернул её в реальность. — Я могу проявлять избирательную слепоту к действиям моих подчиненных. Особенно в хаосе сражения.

Пенни улыбнулась.

Не зря она готовилась на разрушителя проклятий — бессонные ночи за книгами наконец-то находили практическое применение. Так, собрав всю потенциально полезную литературу, она перебралась из общежития в родительский дом.

Почти каждый свободный вечер Пенни проводила за экспериментами в гараже, где к ней часто присоединялся отец. Пусть он и не понимал её магические схемы и расчеты, зато он, охотник с многолетним стажем, как никто другой мог объяснить, какую форму придать зачарованным капсулам с силками.

Родители и младшие братья не скрывали радости от её внезапного возвращения в родные стены. Пенни тоже была счастлива возможности провести больше времени вместе. Она очень любила свою семью, но старалась ограничивать общение, боясь привлечь к ним внимание пожирателей.

— Бросай ты этот магический мир, — возмущалась мама после взрыва очередного неудавшегося образца. — Пусть они со своими террористами сами разбираются, тебе в этом зачем участвовать? У нас тут спокойно, цивилизация, прогресс… А что у тебя школьного образования нет — не страшно, можно будет курсы найти какие-нибудь. Или моделью станешь! Ты же у нас такая красавица.

Пенни терпеливо слушала и не закатывала глаза только, чтобы не обижать маму. Сколько она себя помнила, тетушки, соседки и учителя восхищались её внешностью, называли куколкой и норовили затискать до смерти.

— Непременно надо отправить её фото в модельное агентство. Или на рекламу детской одежды! Там за такую красоту драться будут! — советовали они. На что мама обычно лишь устало вздыхала и шла снимать маленькую Пенни с дерева или вытаскивать из лужи, в которую она залезла по колено.

Миссис Перкс мечтала, что будет наряжать единственную дочь в платьица, водить на танцы и учить игре на фортепиано. Эта идиллическая картина жестко разбилась о неугомонный характер Пенни. А уж, когда она открыла для себя комиксы…

Если бы Пенни спросили о первом переломном моменте в жизни, она бы назвала день, когда к ней в руки попал комикс о Людях Икс. Тогда у нее уже начались детские выбросы магии, и Пенни твердо уверилась, что она тоже мутант и её скоро позовут присоединиться к команде для борьбы со злом. С той поры лазание по деревьям превратилось в тренировку ловкости, походы с отцом в лес — в школу выживания, а разделка кролика — в урок анатомии для будущей супергероини. Известие о том, что она всего-навсего волшебница, её даже немного огорчило. Но настрой никуда не делся.

И сейчас, лежа на влажной крыше, Пенни чувствовала, как её сердце колотится ровно и часто — не от страха, а от возбуждения. Ружье в её руках было новым, выбранным совместно с отцом. В патроннике ждали своего часа зачарованные капсулы с дьявольскими силками.

Все было готово. Это был её супергеройский момент.

Она поймала в прицел грузную фигуру. Да, она, черт возьми, собиралась это сделать. Она, грязнокровка, убьет великана из маггловского оружия.

Гигант занес дубину над Пием, и его пасть на миг распахнулась для вдоха. Идеально. Пенни нажала на курок.

Раздался короткий, сухой хлопок. Великан пошатнулся, словно споткнулся о невидимую преграду. Он схватился за горло у самого основания челюсти и издал хриплый кашель, больше похожий на рвотные позывы.

Исполин стал озираться, отмахиваясь от атак Пия, пока его налитый кровью и злостью взгляд не нашел её на крыше.

— Мразь! — пророкотал он, прикрыв рот рукой. Бросив Пия, он ринулся к ней, снося по пути штабеля ящиков. Дистанция сокращалась слишком быстро.

Пенни отработанными движениями перезарядила ружье. Села, прислонившись спиной к опоре, и плотно прижала приклад к плечу. Ближе... Надо было подпустить его ещё ближе, на верный выстрел. И успокоить дыхание. Это всего лишь дичь, один из зайцев, на которых она охотилась с отцом. А что размером с дом — так даже легче целиться.

Когда огромная голова почти нависла над ней, заслонив небо, Пенни резко вскинула ствол, наведя его на раздувшиеся ноздри, и дважды, без промаха, нажала на курок. Теперь побеги силков точно должны были добраться до мозга.

А затем раздался пронзительный скрежет, опора ушла из-под ног. Мир опрокинулся, заполненный вихрем обломков и оглушающей болью.

* * *

Пий Толстоватый

— Уходи!! Слезай! — кричал Пий на пределе легких. Разъяренный великан стремительно приближался к Пенни, сметая на пути преграды. Но она и не думала отступать. Она перезарядила непонятно откуда взявшееся ружье и вскинула его, целясь в лицо исполину, который уже замахивался кулаком для удара.

Пий стрелой ринулся к девушке, едва опережая гигантскую руку. Громыхнули два выстрела, а следом на крышу обрушился огромный кулак. Пий на полном ходу подхватил Пенни, и в тот же миг их накрыл шквал металлических обломков.

Метла, получив удар, дико закрутилась, вырываясь из рук. Пий стиснул зубы и крепче прижал к себе Пенни.

Удар о землю отозвался во всем теле огненной болью. Пий с хрипом втянул воздух: в глазах плыло, сознание мутнело. В голове билась лишь одна мысль.

«Только бы жива... Умоляю, будь жива! Я не переживу, если из-за моей слабости погибнет кто-то ещё».

Он шарил дрожащей рукой по шее Пенни, отчаянно пытаясь нащупать под пальцами хоть слабый, хоть нитевидный пульс. Сверху раздался низкий, полный боли, рёв, перешедший в судорожный сип. Пий медленно, превозмогая боль во всем теле, обернулся.

Великан покачивался на месте, из его носа, ушей и даже уголков глаз стекала кровь. В движениях уже читалась предсмертная агония.

Исполин сделал нетвердый шаг — один, другой. Его стопа зависла прямо над лежащими на земле молодыми аврорами.

Пий всхлипнул от бессилия и накрыл тело Пенни своим.

* * *

Римус Люпин +1

Стопа великана медленно и неотвратимо опускалась прямо на два лежащих на земле тела.

— Хватай! — закричал Терри. Из его палочки вырвались две толстые цепи и плотно опутали лодыжку гиганта.

Римус ухватил за один из концов изо всех сил потянул на себя, упираясь ногами в разрушенную стену. Это было за пределами человеческих возможностей, но оборотень должен был справиться. Мышцы горели огнем, сухожилия натянулись до предела. Но нога великана замерла, так и не коснувшись земли.

— Давай, парень, покажи, на что способна мощь оборотня, — прохрипел Терри, который также тянул за другой конец цепи. Его лицо было багровым от напряжения.

Римус сипло дышал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по телу разливается другая более сильная магия. Та, что каждое полнолуние ломала его кости, выворачивала суставы и выпускала наружу зверя. Но сейчас он взывал к ней осознанно.

Мучительно медленно, дюйм за дюймом, они сдвигали чудовищную стопу в сторону от двух тел. Наконец, давление на цепь ослабло, умирающий великан опасно закачался.

— Вытащи их! — приказал Терри и, выхватив из рук Римуса второй конец цепи, с силой рванул оба на себя, пытаясь изменить траекторию падения великана.

Римус тут же бросился бежать. Перепрыгивая обломки, он пронесся между гигантскими ногами. По венам всё ещё разливалась другая магия, заставлявшая его двигаться на пределе возможностей человеческого тела. Ноги казались непривычно длинными и неудобными, он чудом не заплетался в них. Хотелось встать на четвереньки.

Он, наконец, увидел Пия и Пенни — так четко, будто был ясный день. Они едва шевелись — ослабшие и раненые, но, несомненно, живые. Легкая добыча.

«Нет!!» — мысленно закричал Римус, но его собственный голос уже тонул в нарастающем рыке. Он терял контроль.

Человеческое сознание гасло, как свеча на ветру. В висках стучал яростный, звериный пульс, ноздри заполняли запахи крови, соли и страха. Его рука, сжимавшая палочку, начала покрываться шерстью, а на кончиках пальцев отросли длинные, острые когти.

Римуса охватил ужас. Только не здесь, не сейчас! Он вгрызся заострившимися зубами себе в предплечье. Боль на миг пронзила туман звериного голода, вернув ему долю контроля. Этого хватило, чтобы выкрикнуть «Вингардиум Левиоса» и поднять друзей в воздух.

Он понесся прочь, спотыкаясь, почти падая, неся за собой два бесчувственных тела. Так неудобно бежать...

… Он опустился на четвереньки и тут же запутался в этих нелепых тонких лапах. Он перекувыркнулся через голову и проехался боком по шершавой земле. Больно. Он тихо заворчал, поднимаясь. Ноздри уловили запах крови. Желанная добыча лежала прямо перед ним. Надо только вгрызться в эту беззащитную плоть, утолить голод. Рот наполнился слюной.

Он поднялся на трясущиеся, непривычно тонкие задние лапы, когда рядом раздался рык. Низкий, полный угрозы. Другой зверь. Смеет претендовать на его добычу.

Нехотя он развернулся. Сначала убьет другого, поест потом. Другой волк был тоже дефектным — прямостоячим. В шерсти на его руках блестела седина.

С рыком он кинулся на старого зверя, намереваясь разорвать на части. Тот отпрянул — он стоял на задних лапах гораздо тверже — и сунул переднюю ему прямо в пасть, а второй ухватил за загривок.

Он яростно задергался, но старый волк держал крепко, вынуждая медленно пригибаться к земле, и, не отводя взгляда, издал угрожающий рык. Так рычит альфа на разыгравшийся молодняк.

По телу пробежала волна страха. Он мог бы вступить в бой, будь сейчас полная луна. Но он был дефектным, запертым в этом неудобном теле. Он тихо заскулил сквозь кляп и дернулся, чтобы перекатиться на спину, признавая поражение.

Но другой зверь не собирался отпускать. С леденящим хладнокровием он стал наносить методичные удары: в голень, в бедро, в почки и снова в голень.

Это было унизительно и больно. Зверь жалобно скулил и инстинктивно отступал все дальше и дальше…

… Ясность сознания пришла одновременно с болью. Римус тяжело дышал, свернувшись в комок на земле, и изо всех сил сдерживал стон. Тело мучительно возвращалось к человеческому облику. С рук, которые он прижимал к горящему от боли боку, медленно исчезали шерсть и когти.

Римус поднял на Терри полный ужаса и стыда взгляд. Тот уже полностью вернулся к человеческому виду — ни следа частичной трансформации. Терри опустился на корточки и ободряюще похлопал Римуса по щеке.

— Неплохо сдержался, парень. Для первого раза, ещё и в экстремальных условиях — более чем неплохо. Но наша работа не окончена. Так что поднимайся на ноги.

* * *

Сириус Блэк

— Лунатик… уверен, что тебе не надо к целителям?

Римус лишь резко мотнул головой. Цвет его лица был пепельно-серым, а все тело била мелкая дрожь, будто от лихорадки. Сириус положил руки ему на плечи и принялся мягко их разминать, надеясь хотя бы таким образом вернуть друга к реальности.

В воздухе витало всеобщее истощение. Все три великана были мертвы, множество пожирателей ранены или погибли, разбившись при падении. Огорчало, что их лидеры — трое в серебряных масках, ускользнули. Но с другой стороны — не погиб ни один из членов спецкорпуса. Пий и Пенни получили сильные травмы при падении, но, по счастью, ничего, что не могла бы залечить магия. После оказания первой помощи их погрузили на носилки и отлевитировали в эвакуационный пункт. Раненую ногу Сириуса тоже залатали — сейчас он лишь слегка прихрамывал. Беспокойство вызывало только состояние Римуса, упорно хранившего молчание и отказывавшегося дать хоть какие-то объяснения, а также…

— Внимание, — обратился ко всем Скримджер напряженным голосом. — Скоро здесь будет отряд подавителей и целая делегация по улаживанию вопросов с магглами. До их прибытия у нас одна задача — найти Айзека.

Капитан сделал короткий вдох, на его лицо легла тень тревоги.

— Разбиваемся на пары и прочесываем весь порт. Заглядываем под каждую железяку, залезаем в любую щель — мы должны его найти.

Старшие авроры молча кивнули. Сириус сглотнул неприятный ком в горле.

— Пойдем вместе? — предложил он Римусу, не желая оставлять его в таком состоянии.

Тот кивнул и тяжело поднялся, опираясь о плечо Сириуса. Лунатика слегка пошатывало, и он придерживался рукой за бок, но никаких видимых ран на нем не было.

— Парни, — к ним подошел Андрис. Он окинул их оценивающим взглядом и нахмурился. — У нас в целом достаточно людей, поэтому если хотите…

— Мы в деле, — твердо перебил его Сириус, стараясь придать повисшему на нем Лунатику более прямой вид. — Порт огромный, чем больше глаз, тем быстрее мы найдем Айзека.

Наставник тяжело вздохнул.

— Ладно. Только вот вам совет — не тратьте время на Гоменум Ревелио. Полагайтесь на зрение и другие чары.

От этих слов по спине пробежал ледяной холод. Сириус и сам догадывался, что инструктор, скорее всего, мертв, иначе точно бы нашел способ присоединиться к ним в сражении. Но чтобы вот так с ходу отбрасывать даже надежду… Это звучало как приговор.

Они с Римусом принялись методично прочесывать свой участок. Выходило мучительно медленно, и это лишь усугубляло гнетущее чувство безнадежности. В конце концов, терпение Сириуса лопнуло. Он плюнул на осторожность и обернулся Бродягой.

— Ты что творишь? — вздрогнул Римус и тревожно огляделся по сторонам. — Если тебя кто-то увидит…

Сириус успокаивающе ткнулся носом ему в ладонь. Остальные авроры были далеко на своих участках, да и кто бы смог заметить черного пса в кромешной тьме.

Он потерся о ноги Римуса, радуясь, что тот хоть немного вышел из ступора, и принялся искать след. Воздух густо пропах кровью, гарью и металлом. Но Сириус упрямо пробирался вперед, петляя между завалами, в надежде почуять какой-либо необычный, отличающийся запах.

Он поймал такой около склада с сорванной крышей. Запах был едва уловимым, но болезненно знакомым, ассоциирующимся с министерством.

«Запах тренировочного зала», — понял Сириус. Его сердце пропустило удар.

Внутри склад выглядел как после побоища. Повсюду валялись искореженные стеллажи и контейнеры, а на стенах виднелись следы заклятий. Сириус медленно двинулся вглубь, слыша за собой шаги Римуса. Грудь болезненно сжалась. Он понял, что не хотел доходить до источника запаха. Что малодушно предпочел бы, чтобы Айзека нашел кто-то другой.

След привел их к груде обломков у дальней стены склада. Сириус обернулся человеком и встретился взглядом с Римусом. В его глазах застыла та же опустошающая обреченность.

Не говоря друг другу ни слова, они принялись за работу, разбирая обломки. Сначала им попались двое погибших пожирателей. А затем у самой стены…

Казалось, что инструктор просто спит. Его лицо выглядело невероятно спокойным, почти умиротворенным. Но посиневшие губы, холодная кожа и отсутствие пульса, подтвержденное диагностическими чарами, не оставляли сомнений. Он был мертв.

Они бережно левитировали его тело на открытый участок пола, запустили в небо сигнальные искры и отошли в сторону. На душе было тяжело. Но если они знали Айзека всего несколько месяцев, то старшие проработали с ним не один год. Они заслужили возможность проститься без лишних свидетелей.

Сириус почувствовал, как пальцы Римуса сжали его ладонь.

— Я рад, что ты жив, — выдохнул тот и прижался лбом к его плечу. Сириус крепко обнял друга за плечи. Он чувствовал то же самое.

Старшие прилетели почти мгновенно, едва в небе погасли сигнальные искры. Скримджер спрыгнул с метлы за несколько футов до земли и устремился к телу Айзека, не обращая внимания ни на что вокруг. Он опустился на колени и деликатно взял того за подбородок, повернув безжизненное лицо к себе. Сириус поспешно отвернулся, чувствуя, что становится свидетелем чего-то слишком личного, не предназначенного для его глаз.

— Молодцы, парни, — голос Андриса был на удивление спокоен. — Не зря говорят, что новичкам везет. Теперь осталось самое муторное — оформить всех схваченных гадов.

Сириус в изумлении поднял на наставника взгляд. Даже для Андриса такое поведение было верхом цинизма. Очевидно, вся гамма эмоций возмущения и гнева отразились у него на лице, потому что Андрис, хмыкнув, развернул его за плечо.

На мгновение Сириусу показалось, что он бредит. Капитан прижимал свою кровоточащую взрезанную ладонь ко рту Айзека и нараспев читал заклинание на неизвестном языке. Кровь не стекала по губам, а будто впитывалась в них.

— Какого мерлиного хера…, — выдохнул Лунатик. Сириус был с ним солидарен.

Тело Айзека дернулось, он хрипло и судорожно втянул в себя воздух. Спина выгнулась дугой, а затем бессильно опала. Глаза были всё ещё закрыты, но легкое подрагивание век и ровное дыхание не оставляли никаких сомнений. Он был жив.

— Теперь понимаете, — усмехнулся Андрис, наслаждаясь шоком на лицах парней, — почему мы так легко принимаем в корпус оборотней? Потому что ещё раньше в наших рядах уже появился вампир.

Вскоре в порт прибыли подавители, специалисты по восстановлению разрушений и обливиаторы, которые с отлаженной эффективностью сразу принялись за работу. Тяжелораненых — не только своих, но и пожирателей, и пострадавших магглов — направили в Мунго. Всех, кроме Айзека. Его, ещё не пришедшего в сознание, куда-то переместил Кит.

Скримджер, как был в пропахшей кровью и гарью форме, отправился с докладом к Краучу. Захваченных пожирателей распределили в предварительные камеры — допрашивать решили позже, когда стихнет первая суматоха. И, конечно, Сириусу и Римусу сразу же вручили обновлённые соглашения о неразглашении, куда добавился пункт о природе и способностях Айзека.

Сириус всё ещё пребывал в шоке от открытия. Конечно, он давно заметил странности во внешности и поведении инструктора, а также примечательное отсутствие у него фамилии. У них с Римусом было несколько теорий — вплоть до тайно выпущенного из Азкабана преступника, которого клятвой обязали помогать спецкорпусу. Но вампир… такая идея не приходила им в голову даже в шутку.

— Я так и не понял, что это был за трюк с фальшивой смертью, — спросил Сириус, машинально вертя в руках пустую кружку и раздумывая, не заварить ли ещё кофе.

Кабинет группы разведки по традиции стал стихийным пунктом сбора. Сюда, заливаясь кофе и заедая его припрятанными в тумбочках шоколадными батончиками, приходили те, кто уже разобрался со своими задачами и ждал новых распоряжений.

— Это «вампирский сон», — пояснила Эдит. Она сидела, подобрав под себя ноги, и грела ладони о кружку с чаем. — Айзек может замедлять свои жизненные процессы до такой степени, что для человеческого восприятия он становится практически трупом. А поскольку все диагностические чары настроены на людей, они и фиксируют смерть. Вывести из этого состояния можно только особым заговором и кровью. Айзек должен окончательно прийти в себя за неделю-полторы.

Неподалеку тихо беседовали Терри и Римус. Лунатик, уже не такой бледный, задумчиво кивал на слова наставника.

— А меня, знаешь, что удивляет? — шепнула Эдит, наклонившись ближе к уху Сириуса. — Ладно ты, но как Римус мог не почуять в нем нежить? Он же тренировал с Терри усиление звериного обоняния.

— И обоняния, и слуха, — вставил Терри, поворачиваясь в их сторону. — Так что шептаться с двумя оборотнями в одной комнате — занятие бесполезное. Но вопрос хороший. Ну-ка, парень, какие у тебя оправдания?

— Я чуял, что он не такой, как все, — признался Римус. — Но я списывал это на последствия тяжелой болезни или родовое проклятие… Даже мысли не было, что он вампир! Они же, считай, все вымерли.

— «Вымерли»? — переспросил резкий голос. — Это так теперь принято геноцид называть?

На пороге кабинета застыл Андрис, прожигая Римуса ледяным взглядом.

— Не кипятись, — примирительно поднял ладони Терри. — У нас историю преподает призрак, который ещё в XIX веке помер. Вряд ли их поколение хоть что-то существенное о той войне знает. Уж точно не то, что Гриндевальд истребил почти всех вампиров.

— Не Гриндевальд, — отрывисто мотнул головой Андрис. — За убийства и экспериментальные лагеря отвечал Дункель-хар.

— Какая разница? Все одного поля ягоды.

— Огромная! И для вашей… нашей, — поправился Андрис, — борьбы с пожирателями она тоже важна. Гриндевальд и ему подобные несут идеи и зажигают толпы. Но они не могут быть везде и сразу. Большая часть злодеяний творится руками других людей. Порой самых обычных. Потому важно знать их имена и не дать их преступлениям скрыться за тенью более харизматичного монстра.

Сидящая рядом Эдит напряженно сжалась, да Сириус и сам ощутил, что невольно задержал дыхание. Взгляд Андриса, полный холодной бессильной ярости, был направлен вдаль. Его рука сжимала палочку так, что побелели костяшки. В этот миг он словно вновь вернулся на ту далекую войну. Похожим образом временами накрывало деда Сириуса, Арктуруса. В особо тяжёлые приступы тот даже мог атаковать окружающих, приняв их за врагов. Потому Орион Блэк почти никогда и не оставлял сыновей с ним, стараясь свести их общение с дедом к минимуму.

— Ладно, друг. Мы тебя поняли, — Терри встал и осторожно положил руку на плечо Андрису. — Но тогда уж сам расскажи молодым про вампиров, и что с ними случилось. Это ты в те времена был в Европе. Я же ещё под стол пешком ходил.

Андрис с усилием выдохнул и кивнул.

— Про вампиров и их природу всегда было мало что известно, — начал он, опустившись на стул. — Они веками жили почти в полной изоляции от внешнего мира в своем магическом кармане где-то в Трансильвании.

— Карман? — робко уточнил Римус. — Вроде Косого переулка?

— Да, но гораздо обширнее. Размером с пару пригородов. Конечно, соседние магические страны не раз пытались их захватить. Такая территория, полностью отрезанная от магглов, была лакомым кусочком. Но вампиры обладали поистине поразительными навыками ментального контроля. Достаточно было нескольких десятков, чтобы обратить в бегство целую армию. Сами они во внешний мир почти не выходили и лишь изредка торговали с соседями.

— А как же истории, что они нападали на магглов и волшебников? — аккуратно вставил Сириус. — И что под гипнозом уводили к себе понравившихся девушек.

Андрис бросил на него короткий, полный ярости взгляд. На миг Сириусу показалось, что он сейчас влепит ему пощечину. Но мужчина только горько покачал головой.

— Вот именно — «истории». Пропагандистские сказки Гриндевальда. Кровь они, конечно, пили, но друг у друга. Вампиру нужна кровь вампира, человеческая для них не имеет ценности⁽¹⁾.

Он резко замолчал, а Сириус мысленно проклял свой глупый язык. Сколько раз он пытался осторожно выведать у наставника хоть что-то о той войне и всегда натыкался на глухую стену. Вот надо было ему высказаться именно в тот момент, когда Андриса пробило на откровения.

Секунды тишины тянулись, и уже казалось, что Андрис окончательно ушел в себя, но он все же заговорил вновь.

— Развязать и годами успешно вести мировую войну — задача не тривиальная. Даже этот Волд-недо-лорд на такое не замахивается. Но Гриндевальд… он был столь же умен, сколь и амбициозен. Он взял глобальную идею и методично разобрал её на этапы. Чтобы загнать магглов в стойла и поставить над ними волшебников, нужна была мощь всего магического мира. А для этого требовалось подчинить себе большую часть стран. Иначе как через силовой захват этого было не сделать. Но чтобы вести войну со всем миром, нужны огромные ресурсы. А Германия, как и Британия, обделена обширными магическими карманами, где можно было бы развернуть производство, размещать и тренировать армии. Значит, такие карманы нужно было захватить. И начал он с небольших, где изолированно проживали магические расы — кентавры, вейлы, великаны и вампиры. За существ Международная Конфедерация и не думала вступаться. Ближайшие страны-соседи выражали сдержанную обеспокоенность, да и только. Истинный масштаб угрозы Гриндевальда стал всем очевиден лишь к концу 1930-х.

Андрис сделал большой глоток кофе и продолжил.

— Сам Гриндевальд был в первую очередь политиком. Основную грязную работу делали его последователи в разных уголках мира. Среди европейского крыла особо выделялся Дункель-хар. Темный маг из Моравии — тварь кошмарной силы, изобретательности и тщеславия. Он не просто захватил Трансильванский карман, что не удавалось никому веками, но и загнал вампиров в лагеря, как скот.И начал эксперименты. Его целью было вывести идеальных солдат-менталистов.

— Вывести… — пробормотал Римус, его лицо стало землистым.

— Да, именно «вывести», — резко припечатал Андрис. На его виске выступили капли пота, руки сильнее сжали кружку. — Потому что к вампирам в этих лагерях относились как к животным. На них ставили опыты. Тестировали изощренные способы убийства. И да, насильно «скрещивали» с магами. В итоге от их народа почти никого не осталось. Часть погибла, сражаясь в рядах союзников. А из запертых в лагерях до конца войны дожили единицы. В том числе и наш Айзек, который и стал единственным выжившим ребенком от союза мага и вампирши.

Сириус сглотнул подкативший к горлу ком. Этот рассказ живо вернул его к воспоминаниям от посещения «Лаборатории смерти» пожирателей. Но там были лишь взрослые пленники. Жутко было представить, что в аду подобного места мог родиться и выжить ребенок.

Терри привлек к себе внимание легким покашливанием.

— Думаю, ребятам для общего понимания хватит. И мне кажется, нам нет смысла тут всем сидеть и дожидаться капитана, — добавил он нарочито бодрым голосом. — Молодежь, идите по домам, заслужили. Если вдруг потребуетесь — вызовем через камины.

Их уговаривать не пришлось. Торопливо попрощавшись, все трое направились к выходу. Настроение после рассказа Андриса было подавленным.

— Мне, наверное, стоит завтра подойти и извиниться, — негромко произнес Римус, когда они вошли в лифт.

Эдит помотала головой.

— Не надо. Ты ни в чем не виноват. Просто для Андриса, я думаю, это… более личная тема, — её голос дрогнул. — Он был в составе частей, которые штурмовали те самые лагеря в конце войны. Понимаешь, какой ужас ему там пришлось увидеть?

Сириус представлял. И осознавал, что вероятность того, что Андрису довелось лично участвовать в освобождении маленького Айзека, была очень высока.

* * *

Римус завел привычку приходить в офис одним из первых. Ему нравилась успокаивающая тишина и возможность приступить к работе до появления остальных коллег. А ещё это означало, что ему не надо было стоять в очереди к кофейнику.

Он открыл дверь их маленькой кухни и застыл на проходе.

— Доброе утро! — обернулся Пий, приветствуя Римуса. — Как знал, что сейчас кто-то ещё подойдет, заварил двойную порцию.

Он кивком указал на кофейник, который уже шипел и источал приятный аромат.

— Привет, — ответил Римус. — Так, тебя уже выписали из Мунго?

— У меня не самые тяжелые травмы были, Пенни досталось больше. И с Джоном они ещё возятся. Хотят точно исключить негативный эффект от полученных им проклятий.

Римус кивал и изо всех сил старался удержать на лице нейтральное выражение. Он не знал, как много Пий смог заметить, когда он почти уступил контроль зверю, и что теперь думает о Римусе. И очень, просто до ужаса, боялся узнать.

Пий поднял кофейник, и Римус протянул кружку, позволяя ему налить в нее кофе.

— Ты многое помнишь с той битвы? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно будничнее.

Улыбка на лице Пия стала немного натянутой, а взгляд скользнул в сторону.

— Такое забудешь… — пробормотал он. — Миг, когда меня чуть не раздавил великан, мне ещё долго будет в кошмарах сниться. Так что я задолжал тебе и Терри благодарность за спасение.

— Пий… Ты же всё видел, да?

— Ну… — Пий вздохнул и понизил голос. — Да, я видел, как ты… изменился. И тот момент, когда ко мне развернулся и оскалился. Лицо у тебя, конечно, жутким было, даже Айзек такие рожи не корчил.

Сердце Римуса тяжело рухнуло куда-то в ботинки. Второй раз. Это был уже второй раз в его жизни, когда он чуть не загрыз человека. Тогда от беды всех спасло вмешательство Джеймса, а в этот раз — Терри. Но что, если в следующий раз, рядом с ним никого не окажется…

— Пий, я… я не знаю, что сказать. Прости, я…

— Да перестань! — воскликнул Пий и упрямо мотнул головой. — Римус, главное, что ты — ТЫ — в итоге спас нас с Пенни. К тому же, ты же всегда отличником был. Непременно уже к следующему месяцу полностью освоишь и частичную трансформацию и контроль.

Римус благодарно улыбнулся, не чувствуя и половины той уверенности.

В ушах до сих пор стоял собственный рык, и как наяву были свежи воспоминания о зверином голоде. Как он смотрел на едва шевелящегося на земле Пия и видел в нем не товарища, а добычу. И эти чувства не удавалось приглушить даже явным восторгом Терри.

«Это же прорыв, парень!» — говорил наставник. — «Полгода тренировок, а ты уже смог частично трансформироваться и направить силу в нужное русло. И всё это в стрессовой ситуации! Ты должен гордиться своими успехами, а не загоняться, что с первого раза не всё идеально пошло».

Римус молча кивал, с трудом выдавливая из себя подобие благодарной улыбки. Для Терри это был триумф воли. Для него самого — кошмар, ставший явью.

При этом все вокруг считали ту битву успехом: ни одного погибшего аврора, три мертвых великана, захваченные пожиратели... И главное — доказанная эффективность спецкорпуса.

Статьи в «Пророке» не умолкали. Самые настырные репортеры даже караулили кого-то из их корпуса в атриуме, пока Андрис не пригрозил им продемонстрировать все способы убить человека пером. Оставленная без конкретики пресса пустилась в самостоятельные догадки, каким образом аврорам, половину из которых составляли вчерашние школьники, удалось добиться такого успеха. «Придира» ставил на участие некроманта, который поднял против гигантов орду нежити. Были и те, кто указал на Сириуса и принялся спекулировать о неких «родовых темномагических техниках».

Римус понимал, что вся эта шумиха нужна одному человеку — Краучу. Директор использовал их успех как таран для своего законопроекта, который уже мало походил на первоначальную идею Эдгара Боунса, когда-то рожденную на собраниях Ордена. Вместо надзора за артефактами речь шла о контроле за семьями пожирателей.

Римус бросил взгляд на часы. Голосование должно состояться сегодня и сразу же после у Крауча была запланирована пресс-конференция. Амбициозно. Неужели директор так уверен в успехе? По этажу ДМП уже гулял слух, что Крауч собирается сделать объявление независимо от результата голосования.

Отпросившись у Терри, Римус направился к лифтам. Хотелось развеяться, да и неплохо послушать выступление вживую.

Атриум был переполнен: журналисты, главы других департаментов, рядовые служащие. Казалось, людей пришло даже больше, чем обычно собирали пресс-конференции министра. У одной из колонн он заметил отца, который что-то активно обсуждал с мужчиной в серой мантии. Подойдя ближе, Римус с удивлением узнал Августа Руквуда. Он и не знал, что они с отцом знакомы⁽²⁾.

— Римус, — поприветствовал его Руквуд. — Иди к нам.

Он только успел пожать протянутую ему руку, когда к трибуне с видом победителя вышел директор Крауч. Защелкали вспышки фотокамер, зашуршали приготовленные перья. Крауч выдержал небольшую паузу, после чего приступил:

— Уважаемые граждане Британии, пресса. Визенгамот квалифицированным большинством голосов⁽³⁾ принял Акт об усилении мер безопасности в условиях террористической угрозы. Он вступает в силу с завтрашнего дня. За последние шесть лет активности людей, причисляющих себя к последователям Того, чье имя вам хорошо известно, мы стали свидетелями целенаправленной кампании террора. На наших глазах преступники, прикрываясь лозунгами о «чистоте крови», безжалостно устраняют волшебников и ведьм лишь на основании их происхождения или политических взглядов. Они прячутся за масками и нападают ночью, при этом лицемерно заявляют, что борются за «безопасное будущее для волшебников».

Римус огляделся, чувствуя, как тяжелеет воздух от нетерпения. Прелюдия явно подходила к концу.

— И сегодня мы громко заявляем, что с нас хватит! — продолжил Крауч. — Эпоха половинчатых мер и сантиментов подходит к концу. Пока террористы используют против нас самое ценное — семьи, — наш ответ будет зеркальным и не менее суровым. С сегодняшнего дня любое подтвержденное участие волшебника в деятельности террористической организации «Пожиратели Смерти» будет иметь немедленные последствия не только для преступника, но и для его ближайшего круга родственников. На них будет наложен магический мониторинг перемещений. Это не наказание, а мера превентивной безопасности. Это гарантия, что они не станут мишенью для своих же заблудших родственников или, что более вероятно, не будут принуждены к соучастию.

— Вот это выверт логики, — фыркнул Руквуд. — Слежка за людьми ради их же безопасности.

— Это вынужденные меры, — негромко ответил Лайелл.

— От этого не легче. У меня четверо братьев и сестер. Если кому-то из них моча в голову ударит, с чего это я должен нести ответственность?

Крауч меж тем завершал выступление.

— Такие меры — прямое следствие войны, которую развязали против нас. Мы берем на себя эту тяжелую ношу, чтобы сохранить жизни и положить конец террору. Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

В воздух взмыли руки, и организатор стал по очереди давать слово журналистам. Право первого вопроса по традиции отошло «Ежедневному пророку».

— Директор Крауч, не кажется ли вам, что этот закон применяет методы коллективной ответственности? Также кого именно закон трактует как «ближайших родственников»?

— Ваше определение ошибочно. Мы не сажаем невиновных в Азкабан и не конфискуем имущество. Мы обеспечиваем их безопасность, пока их родственник разгуливает на свободе с желанием убивать. Касательно второго вопроса — закон четко определяет круг лиц: родители, супруги и совершеннолетние дети. При отсутствии таковых — возможность наложения ограничений на иных родственников будет обсуждаться специальной комиссией.

Следующей слово взяла молодая журналистка со светлыми вьющимися волосами.

— Рита Скитер, еженедельник «Современный чародей». Не боитесь ли вы, мистер Крауч, создать опасный прецедент? Что сегодня эти меры применяются против пожирателей, а завтра — к любому несогласному с властью?

Ноздри Крауча раздраженно дернулись, но он удержал лицо.

— Ваш вопрос наводит на мысль, что вы проводите какую-то параллель между кровавыми террористами и законопослушными гражданами. Это опасное и порочное сравнение. Закон чётко определяет круг лиц — это доказанные пожиратели смерти. Пока ваш родственник не будет пойман с палочкой над трупом, вам нечего опасаться. Следующий вопрос.

Слово передали пухлому седоволосому мужчине, чья внешность напомнила Римусу Санта-Клауса с маггловских рождественских открыток.

— Радио «Патриот». Директор Крауч, не кажется ли вам, что столь суровый закон — это чрезмерная реакция?

Руквуд презрительно фыркнул.

— Старый дурак, что за расплывчатый вопрос. Девчонка ранее свой гораздо острее сформулировала.

Крауч уже начал отвечать, в этот раз он подкреплял свои доводы безжалостной статистикой.

— За прошедший год пожиратели совершили 87 нападений на частные жилища, в ходе которых были убиты или пропали без вести 36 человек, а более сотни были подвергнуты пыткам, — Крауч приводил цифры на память, даже не заглядывая в материалы, предусмотрительно подготовленные его помощниками. Зная директора, Римус не сомневался в точности данных. — И это, не считая жертв от атаки на Косой переулок, многие из которых до сих пор страдают от тремора. По вашему мнению, убийства, пытки и нанесение увечий — это недостаточный повод для решительных действий?

Крауч поднял ладонь, прося перерыв в вопросах:

— Позвольте сделать ещё одно объявление, которое проиллюстрирует всю серьезность нашего положения и необходимость решительных мер.

Он обвел собравшихся тяжелым взглядом и, дождавшись полной тишины, продолжил.

— Уверен, вы все слышали о недавнем успехе Специального корпуса аврората в порту. Три убитых великана, дюжина захваченных пожирателей. И ни одной потери среди наших сотрудников. Я благодарен каждому из вас, кто отметил героизм и высокий профессионализм участвовавших авроров. Это заслуженная похвала. Но я хочу обратить внимание на другое. Для этой «победы» потребовались усилия пятнадцати человек. Им одновременно пришлось вести бой с великанами, отражать атаки пожирателей и проводить эвакуацию магглов. Они совершили подвиг. Но я не вправе требовать от них подвигов каждый день. Я не могу отправлять их на бой, связав им руки нашими устаревшими правилами.

Римус чувствовал, как внутри словно натянулась струна. Кажется, сейчас будет то самое объявление, о котором ходили слухи.

— Наши враги не ведут дуэлей по кодексу чести, — продолжал Крауч. — А мои авроры вынуждены метать оглушающие заклинания в тех, кто бросает в них «Круциатус»! Это самоубийство с отсрочкой. Поэтому в ближайшее время я представлю Визенгамоту законопроект о декриминализации применения аврорами темных заклинаний при непосредственном столкновении с террористами. Это даст им возможность отвечать адекватной силой на смертельную угрозу. Вплоть до Непростительных заклятий.

* * *

Миссис Бисквит развалилась на коленях Сириуса, подставив пушистый живот для почесываний. Лучшее создание на свете. Сириус был благодарен всем магическим силам, что его собачья ипостась никак не повлияла на расположение к нему кошки.

Сохатый нарочито громко хохотал над собственной же шуткой про фейерверки в свадебном торте. Лили, в свою очередь, с подчеркнутой увлеченностью описывала выбранную цветовую гамму. Сириус и Римус старательно изображали интерес:

— Уже определились с начинкой для торта? Фисташково-малиновая, ничего себе!

— Сколько будет гостей? Около 50? Это точно подходит под определение «камерной свадьбы»?

Все четверо упрямо игнорировали искрившее в воздухе напряжение. Как оброненное знамя неподалеку лежала газета с фотографией Крауча на первой полосе и его цитатой: «Я выбираю победу. Я выбираю жизнь своих сотрудников».

Все знали, что эта тема непременно всплывёт на собрании, но никто не решался затронуть её сейчас. Сириус слишком боялся услышать мнение Джеймса. Тот, в свою очередь, тоже не начинал разговор. Лили попыталась осторожно расспросить Сириуса и Римуса о настроениях в министерстве, но наткнулась на холодную уклончивость.

Так и получалось, что они обсуждали будущую свадьбу с лицами людей, готовящихся к похоронам.

Спас их всех Питер.

— Вы бы хоть пару строк черкнули, — укорил он Сириуса и Римуса, заключая их в объятия. — А то я даже не знал, что и думать, когда ваших раненых коллег к нам доставили. Гадал, живы вы и здоровы, или ваши останки просто ещё со стоп великанов не отскребли.

Сириус рассмеялся и похлопал Питера по плечу. Тот заметно возмужал за полгода в Мунго и теперь не чурался чернушного юмора.

Хвост стал той самой соломинкой, за которую все поспешили ухватиться. Пожалуй, никогда ещё к нему не было столько безраздельного внимания. Все хотели с ним поговорить, расспросить о делах и новостях. Питер буквально светился и сыпал одной целительской байкой за другой. Над последней — про пациента, который наложил на свой задний проход заклятие незримого расширения и принялся проверять его лимиты, — все хохотали так, что под конец едва могли говорить.

— Ты же с недугами от ядов работаешь, — просипела Лили, утирая выступившие слёзы. — Как такой пациент вообще к тебе попал?

— Так он, среди прочего, засунул в себя несколько докси, — хмыкнул Питер. — Сказал, что хотел испытать ощущение «бабочек в животе».

— Пощади-и-и, — взвыл Джеймс, сползая с дивана на ковер, где уже лежал красный как гриффиндорское знамя Римус. — Мерлин, как же скучно я живу.

Им, раскрасневшимся и икающим от смеха, пришлось освободить гостиную, когда начали подтягиваться другие члены Ордена. Сириус в два глотка осушил стакан воды, чувствуя, как с плеч спадает груз напряжения.

— Лунатик, — он махнул другу, — Давай поговорим.

Они вышли из дома и направились в дальний конец сада, где, казалось, целую вечность назад Дамблдор любовался гвоздиками и давал Сириусу указание шпионить за корпусом.

— Надо решить, что будем говорить, когда на нас с собаками накинутся. Очень, конечно, хочется им в лицо кинуть, что темную магию мы уже вполне используем, и она нам очень помогла победить в порту, — Сириус запустил руку в волосы и мечтательно усмехнулся. — Но, к сожалению, так нельзя. Поэтому предлагаю отыгрывать болванчиков и повторять, что ничего не знаем, ничего не понимаем, в корпусе тишь да гладь. А твоей главной задачей будет — держать меня на поводке и не давать огрызаться на провокации. Что скажешь?

Римус нервно закусил губу и отвел взгляд в сторону.

— Я не смогу притворяться, — наконец произнес Лунатик, не глядя на него. — Мне не нравится вся эта история с легализацией темной магии. Это ведь именно то, чего и боялся Дамблдор: аврорат переходит от защиты к жестокости.

Сириус почувствовал, как с лица медленно сползает улыбка. Едва отступившее напряжение вновь запустило ему под ребра свои когти.

— Не к жестокости, а к наступлению, — сухо прервал он друга. — Идёт война, а не дуэльный турнир. Нам нужны эффективные средства борьбы — не только против великанов, но и пожирателей.

— По-твоему, темная магия — это и есть тот самый «эффективный» выбор? Она калечит душу!

— У-у-у, как жутко, а доказательства есть? Кроме слов Дамблдора.

— С каких пор тебе их уже недостаточно?

— С тех, как меня занесло на передовую, — огрызнулся Сириус. — Мы не можем позволить себе философствовать о сохранении чистоты души и рук. Нам важно спасать жизни — любыми средствами.

— Любыми? Хочешь сказать, что ты готов применять против людей те мерзкие, разрывающих плоть проклятия, раз у тебя будет такое право?

— А в чем, собственно, проблема? Откуда эта трогательная забота о шкурах пожирателей?

— Я беспокоюсь о тебе, кретин! — закричал Римус, сорвавшись. — Потому что я вижу, как ты меняешься. Раньше ты ненавидел темную магию как идею. И посмотри на себя сейчас! Ты буквально цитируешь Андриса.

— Чего бы не повторить, раз умные вещи говорит, — вызывающе парировал Сириус.

— Он учит быть такими же, как они! Он влияет на тебя, внушает, что цель оправдывает любые средства. И ты ведёшься на это, Сириус! Я вижу, как ты меняешься. И я не хочу… Не хочу, чтобы однажды ты стал чудовищем!

Сириус зло поджал губы, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.

— «Чудовищем», говоришь… Вот только это не я чуть не разорвал двух своих товарищей в клочья в том порту.

Римус вздрогнул, как от удара. Он на миг застыл с открытым ртом, не в силах отвести от Сириуса полный обиды и неверия взгляд. После чего резко развернулся и зашагал к дому.

Сириус в раздражении скрежетнул зубами и, крутанувшись на каблуках, трансгрессировал прочь.

* * *

Альбус Дамблдор опустил в Омут очередной сноп воспоминаний и вновь поднес палочку к виску. Работа предстояла долгая. У него уже некоторое время не шли из головы сухие, полные холодного ожесточения слова, сказанные ему аврором Андрисом Сандеком:

«Встречались».

Нет, Альбус не страдал нарциссизмом в той степени, чтобы подозревать любого недовольного им человека как злодея. И всё же те слова засели у него в голове, а Альбус всё не мог вспомнить, где же они встречались ранее и при каких обстоятельствах.

Но сегодня Римус Люпин дал ему дополнительный повод для беспокойства. Взволнованный юноша попросил Альбуса задержаться после собрания и высказал тревогу по поводу старшего коллеги по корпусу и его возможного влияния на Сириуса Блэка.

— Ты правильно сделал, что поделился со мной опасениями. Это поступок настоящего друга, — попытался успокоить его Альбус, видя глубокую тревогу на лице бывшего студента. — Иногда нам требуется действовать вопреки воли близких ради их же блага. Для такого необходима большая смелость.

«Которой у меня, к сожалению, не было в твоем возрасте», — мелькнула горькая мысль, а перед внутренним взором всплыло лицо светловолосого юноши с горящими глазами разных цветов.

Альбус покачал головой. Сейчас необходимо было сосредоточиться на вопросах настоящего. Однако иронично, что для поиска ответов ему надо погрузиться в прошлое. В кошмарные годы, сотворенные амбициями дорогого ему человека.

Он нырнул в Омут и принялся переходить из одного воспоминания в другое, обращая внимание на окружение и людей вокруг. Слова Римуса, что Андрис Сандек участвовал в освобождении экспериментальных лагерей, помогли Альбусу значительно сузить круг поиска. Самым сложным было — не удариться в ностальгию. Перед глазами Альбуса всплывали лица старых друзей, многих из которых уже не было в живых, или с кем он не виделся долгие годы.

Переместившись в очередное воспоминание, он оказался в полевом командном пункте, развернутом под Страсбургом. Была весна 1940 года, французы и пришедшие им на помощь силы днем ранее отбили наступление западноевропейского крыла Гриндевальда.

Альбус огляделся. Это явно было неподходящее воспоминание. Вокруг были главы национальных сил и отдельные «полевые эксперты» вроде него и Николаса Фламеля. Откуда бы здесь взяться подростку.

Взгляд Альбуса зацепился за очередное знакомое лицо. Арктурус Блэк — здоровый, крепкий и полный сил. Ещё не искалеченный войной. Сириус унаследовал большую часть черт именно от деда. Разве что волосы Арктуруса — редкого для Блэков русого оттенка — не передались никому из его потомков.

Он уже поднял палочку, чтобы переместиться к следующему воспоминанию, когда в толпе мелькнул всполох рыжих волос. Высокий, атлетично сложенный подросток прокладывал себе путь прямо к Арктурусу.

Альбус подошел ближе, всматриваясь в ещё юное лицо. Сходства с пятидесятилетним аврором с развитой мускулатурой было немного: торчащий ёжик рыжих волос, да упрямый взгляд темных глаз. Однако Альбус не сомневался — перед ним стоял молодой Андрис Сандек.

Меж тем Арктурус мягко журил парня.

— Анжи, ты же видишь, кто со мной стоит, — он кивнул на мужчину рядом. — И понимаешь, что сведения касаются нас обоих. Так говори на английском.

Мальчишка упрямо вздернул подбородок, но всё же повторил информацию. Говорил он с сильным акцентом, не знал значений многих слов, но всё равно пытался донести мысль. Арктурус поддерживающе кивал и местами подсказывал перевод, если Андрис (точнее — Анжи) не справлялся сам.

Все оказалось настолько просто, что на миг Альбус даже встревожился, не началась ли у него деменция, раз он сам не дошел до столь очевидного варианта. Аврор, называющий себя «Андрисом Сандеком», был урожденным айхэлэнцем и служил адъютантом при генерале Блэке. Это объясняло и его открытость темным искусствам (Айхэлэн славился поразительно высокой степенью толерантности к темной магии), и то, как явно он опекал юного Сириуса.

Но всё же Альбус решил понаблюдать. Тем более, что теперь он точно знал, какие воспоминания ему нужны. Те, где он пересекался с Арктурусом Блэком.

Так он пронесся через 1941 — 1944 года. Во многих воспоминаниях действительно присутствовал молодой Анжи. Несколько раз он даже передавал Дамблдору сведения или сопровождал до места назначенной встречи. Его английский становился лучше год от года.

Наконец, он дошел до последнего воспоминания с «прежним» Арктурусом. За несколько недель до его поражения и попадания в плен.

— Дункель-хар прорвет нашу защиту уже в ближайшие дни, — глухо говорил он, очерчивая участки на карте. — Западные силы союзников увязли на своей линии фронта. Советы с Востока продвигаются, но слишком медленно… они не успеют.

Блэк поднял полный отчаяния взгляд .

— Прошу, Альбус… Ты говорил, что у тебя есть способ принудить Гриндевальда к дуэли. Сделай это сейчас. Я готов обеспечить всю необходимую поддержку. Просто вымани его и вынуди дать своим шавкам команду «стоп».

— Я не могу. Правда, не могу, — произнес Дамблдор из воспоминания.

— ОН ПОЙДЕТ НА БРИТАНИЮ! — взревел Арктурус. — Это данные разведки, и я в них уверен. Если… когда падет Айхэлэн, Дункель-хар использует его как плацдарм для перегруппировки и последующего удара по Британии. Такой приказ он получил от Гриндевальда. Вы не выстоите.

В тени входа Альбус заметил юного Сандека. Тот стоял, никем не замеченный, и смотрел на двух мужчин широко раскрытыми глазами. Сейчас он определенно без труда понимал всё сказанное на английском.

— Я уже близок, — принялся оправдываться Дамблдор. — Но пока не смог снять сдерживающие меня оковы клятвы. Мне правда очень жаль…

Альбус-наблюдатель невольно скривился, чувствуя, как тело пронзают раскалённые иглы стыда. Эти его слова были правдой лишь отчасти. К началу 1945-го года он уже был почти полностью свободен от клятвы никогда не поднимать руку на Геллерта Гриндевальда. Но это «почти» заключалось в том, что последние оковы не позволяли Дамблдору нанести смертельный удар. Да, он мог уже выйти на поединок, но он бы не смог использовать никакие смертельные заклятия. И он до ужаса боялся, что если выйдет на бой с частично связанными руками — ограниченный в арсенале доступных чар, то непременно проиграет. Он боялся этого риска и отчаянно оттягивал время, хоть и знал, что промедление стоит сотен жизней. В конце концов он все же вышел на дуэль и смог победить. Но сколько людей погибло за все те месяцы, что он тянул из страха поражения.

— Я могу предупредить об опасности Визенгамот, — жалким тоном произнес Альбус из воспоминаний. — Чтобы они укрепили границы…

Блэк мотнул головой и упрямо поджал губы. Но его плечи оставались поникшими. Он уже принял для себя и поражение, и смерть.

— Я сделаю все возможное, чтобы ослабить его. Отправлю на тот свет так много народа, как смогу. Хотя бы так смогу помочь вам.

И он сдержал слово. Под Айхэлэном Дункель-хар потерял две трети своей армии и, несмотря на победу, так и не смог закрепить успех. Поэтому его последующая атака на Британию вышла слабой и неорганизованной.

Дамблдор из воспоминаний достал из кармана запечатанное письмо.

— Меня перед самым отъездом поймал в коридоре твой сын. Вот уж не знаю, как он разузнал, куда я отправляюсь, но просил передать тебе письмо.

— Какой он сейчас? — глухо спросил Арктурус, приняв из его рук конверт. — Я… я уже не помню, когда последний раз видел Ориона.

— Он хорошо учится, — слабо улыбнулся Дамблдор. — Активно участвует в школьных проектах по сбору гуманитарной помощи для союзных сил. Почти все профессора отмечают его незаурядный ум и пророчат большое будущее.

Арктурус кивал, рассеянно крутя в руках письмо.

— Не дайте Дункель-хару добраться до школы, — резко перебил он рассказ Дамблдора. — Хогвартс расположен слишком близко к границе Он уязвим для атаки. На месте врага я бы нанес удар в этом месте. Предупреди Диппета. Вы должны подготовиться.

Предсказание Арктуруса сбылось в точности. Когда истощенная армия Дункель-хара попыталась нанести удар по Британии, Хогвартс оказался одной из приоритетных целей. Но выстоял он не благодаря усилиям учителей. К тому моменту из разрозненных остатков разбитых армий павших стран сформировалось новое войско — Интернациональные силы, как они себя называли. И они пришли на помощь к тем, кто ранее отвернулся от них.

Альбус переместился в заключительное воспоминание из тех, что сгрузил в омут. День после отражения атаки Дункель-хара.

Интернациональные силы расквартировались в Хогсмиде, куда также прибыл министр и половина его кабинета. В воспоминании министр как раз благодарил за помощь в защите школы и даже пообещал гражданство любому из участвовавших бойцов, кто пожелал бы его получить. Очевидно Крауч смог раскопать эту историю и убедил министра Минчума сдержать слово предшественника.

Среди глав союзных сил была и Мелания Блэк, одетая в по-военному строгие, но полностью черные одежды. На тот момент Арктурус ещё считался погибшим.

Альбус шел через выстроенные шеренги, пока не обнаружил рыжеволосого юношу в одном из дальних рядов. Теперь вместо формы адъютанта на нем была обычная солдатская.

Андрис негромко переговаривался с рядом стоящим темноволосым парнем на причудливой смеси немецкого и какого-то славянского языка. У Альбуса ушло некоторое время на наложение чар перевода, и тогда он наконец смог понять содержание их беседы.

— Островные свиньи, — процедил Андрис. — Стоило бросить их. Так же как они бросали нас и игнорировали просьбы о помощи.

Темноволосый парень презрительно сплюнул наземь.

— Это все бабское влияние. Точно ваша Мелания решила ради сыночка впрячься.

— Заткнись, Каркаров, или я тебе зубы выбью.

— Ладно-ладно, остынь, патриот херов. Если хочешь, беги тоже британцам сапоги полижи. Авось, им понравится, и они вытащат головы из задниц и активнее включатся в войну.

— Знаешь, чего я на самом деле хочу? — негромко проговорил Андрис. Его взгляд нашел в толпе Дамблдора. — Я хочу, чтобы они испытали то же, что и мы. Чтобы узнали, каково это, когда война ведётся не где-то далеко, а на твоей земле. Хочу увидеть, как Британия сгорит в огне.

---

1) Почему же сработала кровь Скримджера? Пояснение в след главе. Но, нет, Руфус не вампир:)

Вернуться к тексту

2) Напоминаю, что в главе 7, Лайелл по просьбе Скримджера присоединился к изучению останков жертв из «лабораторий смерти», где предположительно проводили эксперименты, связанные с оборотнями.

Вернуться к тексту

3) Большинство в ⅔ или ¾ голосов. Такое условие зачастую необходимо для изменений, затрагивающих конституционные основы (в отличие от простого большинства в 51%)

Вернуться к тексту

Он наблюдал, как Родольфус Лестрейндж силился удержать маску бесстрастия на побледневшем лице, пытаясь скрыть боль от продолжительной легилименции. Он легко мог бы просканировать разум юнца так, что тот даже не почувствовал бы вторжение. Просто не захотел утруждаться.

Но, помимо боли, на смазливом лице читался страх. Мальчишка боялся, и это было мудро с его стороны. Он не возлагал на Родольфуса больших надежд, доверив операцию, но и не ожидал настолько сокрушительного провала. Не сдох ни один, даже самый жалкий младший аврор. Лестрейндж понимал, что заслуживает наказания.

Но Темный Лорд знал, что иногда стоит дать страху настояться.

— Тебе удалось добыть неплохие сведения, Родольфус, — произнес он.

— Милорд… — выдавил из себя Лестрейндж дрогнувшим голосом. — Я всегда рад служить…

— Мы увидели в деле этот особый проект Крауча, — продолжил Темный Лорд, будто не слыша его слов и просто рассуждая вслух, — теперь знаем, что их тактика простирается куда дальше примитивных дьявольских силков. Знаем, что они — в отличие от птенцов Дамблдора — не чураются темных заклятий. И даже знаем, кого из своей братии они готовы ставить в первые ряды. Это «неплохие» сведения, — он растянул слово, наполняя его ядом. — Но не блестящие. И уж точно они не стоят той высокой цены, что ты заплатил!

Он даже не пошевелил рукой с палочкой, а Лестрейндж уже скривился от боли, схватившись за левую руку. Из его горла вырвался сдавленный стон.

— Почему ты взял на операцию, помимо себя, только двоих из нашего круга? Или ты полагаешь, что Долохов не справляется с подготовкой новых бойцов?

— Я… я думал, что наемники, которых удалось привлечь…

— Пёсий сброд это, а не наемники! В своих странствиях я видел работу настоящих наемников, профессионалов. Малфой, видимо, решил сэкономить, наняв какую-то шваль, не способную отличить один конец метлы от другого. С ним я разберусь позже. Но ты… почему ты не взял с собой Беллатрису? В ней больше потенциала, чем в тебе и твоем брате вместе взятых.

Лоб Лестрейнджа усеяли бисеринки пота, лицо приобрело землисто-серый оттенок. Он судорожно сжимал предплечье в том месте, где боль прожигала плоть до кости, будто раскаленный штырь.

— Прошу прощения, милорд. Я… я сам настоял на её отсутствии. Не хотел рисковать женой, пока мы… пока мы не зачали ребенка.

Он воззрился на глупца, не в силах сдержать изумления и отвращения. Отвращение от того, насколько этот ничтожный довод был чужд его собственному, лишенному всякой сентиментальности разуму. А изумление от того, что глупец догадался произнести эту нелепость вслух.

— А вынашивать и рожать этого потенциального ребенка ты сам собрался? — едва слышно прошипел он, поднимаясь с кресла. Нет, некоторые идиоты учатся только через боль. — Или в самом деле решил сейчас признаться в намерении на долгие месяцы вывести из строя одного из моих наиболее перспективных бойцов?

По лицу Родольфуса пронеслась судорога запоздалого осознания допущенной оплошности. Он открыл рот, пытаясь найти оправдание, которое могло бы его спасти.

— Круцио.

Крик эхом отразился от стен его же собственного кабинета, смешавшись со звуком падения тела на дорогой ковер. Темный Лорд стоял неподвижно, наблюдая, как извивается его слуга, смакуя каждую секунду этой симфонии агонии. Он выждал ровно семь ударов сердца, прежде чем ослабить хватку. Все же он собирался лишь проучить, а не сломать. Ему нужен верный, исполнительный и запуганный до полусмерти Родольфус Лестрейндж. Так же, как нужны Розье, Малфой, Макнейр…

Больше всего на свете он ненавидел полагаться на других людей, большинство из которых оказывались некомпетентными слабыми существами. Но сейчас у него не было иного выбора.

Не зря все записи о крестражах предостерегали против создания более двух. Он проигнорировал это, создав уже свой четвертый, из медальона Слизерина⁽¹⁾, и с ужасом ощутил, как его собственное естество истончается, как он слабеет телом и разумом. Судьба, ироничная и злобная, поставила его перед выбором: могущество или бессмертие. Но Темный Лорд никогда и ни перед кем не склонял головы. Он возьмет и то, и другое. Именно поэтому ему приходилось так часто покидать Британию и рыскать по миру в поисках забытых знаний, способных укрепить его тело, отринуть пагубное влияние крестражей, чтобы он мог создать еще. Его настоящей целью было семь крестражей, а не жалкие четыре огрызка.

Лестрейндж тихо замер на полу, не осмеливаясь подняться. И вот на таких ничтожеств ему приходилось оставлять дела.

— Ускорьте подготовку новых бойцов, — отрывисто приказал он. — Аврорам довольно упражняться на мусоре. Также усильте наблюдение за их корпусом. В особенности меня интересуют их капитан, Боунс, рыжий иностранец и девчонка, что была в его тройке. Собери всё на них, что сможешь. И больше не допускай подобных провалов.

Лестрейндж наконец поднялся с пола, чтобы тут же склониться в почтительном поклоне.

— Благодарю за вашу веру в меня, мой Лорд. За шанс… Обещаю, больше не подведу вас. Не желаете ли взглянуть на процесс тренировок? Долохов как раз занимается с новичками.

— Желаю, — благосклонно кивнул Темный Лорд. — И еще одно. Мне нужен домовой эльф.

* * *

Регулус плелся к камину, еле переставляя ноги. Каждое движение отдавалось во всем теле ноющей болью.

Очередная полная унижений тренировка подошла к концу, но сегодняшний позор был особенным от того, что оценить их успехи прибыл сам Тёмный Лорд. Регулус и так не блистал умениями, а под тяжелым змеиным взглядом Повелителя едва удерживал палочку в трясущихся руках. В спарринге Эван Розье разорвал его как волк кролика и не упустил случая покрасоваться, опустив ногу на грудь поверженного противника и придавливая его к полу.

— Неужели больно? Ну так иди, поплачься кузине, — насмешливо протянул он, наблюдая, как Регулус, закусив губу, силился сдержать рвущийся наружу стон. От последнего пропущенного заклятия его грудь горела так, будто с нее содрали пласт кожи. И Розье давил ногой точно на место удара.

Розье развернулся, отвесив изящный поклон в сторону Повелителя, и удостоился от него короткого одобрительного кивка. Регулус же видел лишь взгляд Беллатрисы. Её красное от стыда лицо. Он был её рекомендацией и так позорно провалился на глазах человека, чье мнение для неё было единственно важным.

Возможно, она надеялась, что Регулус проявит хотя бы частицу таланта и свирепости, присущих ей и Сириусу. Но нет. Хоть второе имя Регулус и получил от своего прославленного деда, сутью своей он пошел в отца: тихий, больше мыслящий, чем действующий.

«Разве может кабинетная мышь стать волком?» — с горечью думал он, поднимаясь с земли.

Тренировки Регулуса как боевика длились уже два месяца. Антонин Долохов безжалостно гонял его и других рекрутов, вынуждая сражаться на пределе возможностей.

— Встань, — резко скомандовал он, когда Регулус в очередной раз грузно рухнул, выронив палочку. — Встань и дерись. Враг не будет ждать, пока ты соберешься с духом.

Но сколько бы Регулус ни поднимался, сколько бы ни пытался парировать или атаковать, результат был все тот же. Он не годился в бойцы. Долохов хмурился и ругался, но ничего не мог поделать. Пожиратели нуждались в каждом новом рекруте, и он не мог просто вышвырнуть Регулуса, как необучаемого.

Под конец Долохов отвел его в сторону от остальных и окинул ледяным взглядом.

— У меня для тебя будет только два совета, когда мы окажемся в настоящем бою. Первый — не путайся под ногами. И второй — если тебя ранят, то имей мужество не скулить. Просто ляг и умри. Так хотя бы нам проще будет забрать твое бесполезное тело.

Регулус зажмурился и тряхнул головой, силясь прогнать липкий страх, что оставили на душе эти слова. Его пальцы с трудом разжались, чтобы взять щепотку летучего пороха из висящего у камина котелка. Он замер на мгновение, собираясь с силами для следующего акта своего бесконечного спектакля.

Планируя побег Сефи, он совершенно упустил из виду вопрос, как она — противница идей пожирателей — отнесется к тому, что платой за её свободу стало его вступление в их ряды. Поначалу Регулус ещё лелеял наивную надежду скрыть от неё свое членство. Многие в их среде годами успешно хранили секрет от своих родных. Но Сефи оказалась слишком проницательной, а сам Регулус — плохим лжецом. Он не мог вечно находить объяснения своим отлучкам и всё возрастающей нервозности.

В итоге он остановился на полуправде. Он признался, что да, он связан с пожирателями и сейчас расплачивается за помощь в организации её побега. Но он всего лишь выполняет для них мелкие поручения как зельевар. Убедительного ответа на вопрос, почему он не может варить зелья дома и вынужден постоянно отлучаться, он найти не мог.

Больше всего на свете Регулус боялся, что Сефи узнает правду. Узнает, что ради неё он собрался стать убийцей.

Несколько секунд стремительного полёта, и он вышел из камина в гостиной их нового дома. В воздухе витал аромат свежей выпечки. Обычно он возвращался с тренировок голодный, как оборотень, но сегодня вряд ли сможет запихнуть в себя хоть кусочек.

Из кухни доносились приглушённые голоса. Регулус выхватил палочку и толкнул дверь. После внезапного нападения орденцев он стал тем ещё параноиком.

— Здравствуй, Регулус, — произнес Орион Блэк.

Сидевшая напротив него Сефи улыбалась светлой улыбкой, которой Регулус уже давно у неё не видел.

— Ты сегодня позже обычного, — она встала из-за стола и шагнула к нему, намереваясь обнять, но в последний момент засмущалась и неловко свела руки за спиной. — Я сейчас подогрею ужин.

— Спасибо, я не голоден. Просто чай попью, — Регулус не сводил глаз с отца. — Я думал, ты еще пару недель будешь в отъезде.

— Удалось завершить дела пораньше, — отец обвел взглядом кухню. — Уютный дом. Но корпус защитных чар я бы расширил.

После угрозы деда Поллукса выдать Регулуса и Сефи аврорам, им вновь пришли на помощь Лестрейнджи. Родольфус великодушно предложил приобрести для них дом «в качестве подарка на будущую свадьбу». Тогда Регулусу это показалось абсолютно логичным решением: один раз Дамблдор уже смог выйти на них через дарственные документы дяди Альфарда. Ничего не мешало ему повторить трюк, если бы недвижимость приобрел сам Регулус или его родители. Родольфус же был вне подозрений и, что важно, обладал идеальной репутацией, позволявшей ему работать под носом Гринграсса. Но сейчас Регулус стал с запозданием понимать, что с каждым новым шагом такой «бескорыстной» помощи Лестрейндж всё сильнее затягивал у него на шее долговой ошейник.

Единственное, на что в моменте Регулусу хватило ума — отказаться от его участия при наложении защитных чар. Иначе сейчас он бы не мог нормально спать, подозревая, что в доме скрывается намеренно заложенная уязвимость.

— Буду благодарен тебе за помощь, — сухо ответил Регулус, не до конца понимая, чего отец хочет.

— За этим я и пришел. Я собираюсь помочь вам уехать из Англии.

Сефи посылала Регулусу счастливые улыбки из-за спины отца. Значит, эти двое уже всё обсудили и собрались «обрадовать» его.

— Страну можете выбрать практически любую, у меня друзья по всему миру. Но я бы все же рекомендовал что-то подальше от Британии и Европы там, где до вас будет сложнее добраться… кому бы то ни было. Деньги я вам дам, нуждаться не будете. А как у нас здесь все утихнет, тогда и вернётесь, — губы отца дрогнули в робкой улыбке. — Может, даже и с пополнением.

Сердце Регулуса тяжелым камнем рухнуло на уровень колен. План звучал потрясающе, просто идеально для них. Если бы не метка.

— Нет, — коротко бросил Регулус, невольно сжимая левое предплечье. — Мы останемся в Британии, благодарю. Раз хочешь помочь, лучше подскажи, как усилить защитные чары.

— Сейчас не время для подросткового максимализма, Регулус. Если беспокоишься о реакции Поллукса, то…

— Да плевать мне на этого старого хрыча!

Регулус порывисто вскочил на ноги, чувствуя, как разгоняется ритм сердца.

— Давай поговорим наедине.

Он развернулся и направился к выходу. Он старался смотреть в пол, но не мог не заметить обиженного выражения лица Сефи, от которого в сердце словно вонзилась игла.

Выйдя на улицу, Регулус жадно вдохнул сырой холодный воздух. Дом стоял совсем недалеко от берега моря. Если постараться, легко можно было услышать шум волн.

Отец встал рядом и выжидательно вскинул брови, призывая его начать. Регулус же понятия не имел, как объяснить свой отказ, не раскрывая правду о метке.

— Я связан определенными обязательствами с пожирателями… — наконец заговорил он. — И я не могу просто разорвать их. Не без последствий. Я правда благодарен тебе за поддержку. Но уже слишком поздно.

Он не смог скрыть едкой горечи в последних словах.

Отец изучал его непонимающим взглядом.

— И какие же это могут быть последствия? — с сомнением произнес он и фыркнул. — Приятели назовут тебя трусом и перестанут общаться? Персефона рассказала, что ты помогаешь по каким-то мелким вопросам с зельями и артефактами. Ты уж не обижайся, но это явно не тот вклад, без которого развалится все движение.

Саркастические слова отца ранили в самое нутро. Он не понимал. За пределами узкого круга пожирателей никто не знал ни про метки, ни про боевую подготовку молодняка. В домах чистокровных война пока выглядела как игра живыми шахматами, где за фигуры наёмников платит Малфой, а остальные вносят вклад за счет политических манёвров. Большинство ещё не осознавали, как скоро всё изменится. И в первую очередь это относилось к отцу, который больше знал про экономические реформы в Китае, чем о происходящем в своей родной стране.

Видимо, часть эмоций отразилась на лице Регулуса, потому что отец поубавил насмешливости в тоне.

— Если же в самом деле опасаешься некой расправы, тогда вы с Персефоной просто отправитесь в штаб МКМ в Бутане. Там до вас точно никто не доберется. И твои бабушка с дедом, уверен, будут безмерно рады встрече с тобой. Отец, возможно, даже поностальгирует по временам, когда сам покинул Британию из-за любви.

— Нет. Нет и нет! — Регулус яростно замотал головой. — Прекрати перебирать варианты и просто услышь меня, я не могу покинуть Британию. Ни МКМ, ни Китай, ни Австралия, ничего не подходит.

— Да объясни ты нормально, почему! Ты дал какую-то клятву? Этому Волдемор…

— Не произноси его имя, — зашипел Регулус. — Если не хочешь потом с нуля восстанавливать все защитные чары. Называй его Тёмный Лорд.

— Лорд? — усмехнулся отец. — Я единственный человек с таким титулом в этой стране. Но ладно, пусть будет Тёмный Лорд. Не буду тратить время на расспросы, как ты вообще позволил связать себя клятвой. По лицу вижу, что сам понимаешь, как сглупил. В таком случае я тебя просто выкуплю.

— В каком смысле «выкупишь»?

— Обменяю на другого человека. Ты у меня, конечно, парень талантливый, но какими бы проектами ни занимались пожиратели, уверен, что опытный взрослый ученый сможет принести им гораздо больше пользы.

— Нет! — задохнулся Регулус. Он хоть и злился на отца, но совершенно не желал втягивать его в этот мрак. Не желал, чтобы и он получил метку. — Отец, даже не вздумай вступать!

Орион Блэк лишь фыркнул.

— Я и не собирался. Мне, вообще-то, дорого мое научное ремесло и возможность работать из практически любой точки мира. Я эту свободу ни на что не променяю. Уж точно не на связь с полукриминальной организацией, какие бы чистокровные идеалы они ни отстаивали. Но у меня много контактов. Не составит труда найти кандидата, кто бы согласился на такую авантюру.

Эти слова резанули Регулуса больнее, чем он мог представить. «Я не променяю науку и свободу». В этом был весь отец. Эти две вещи были для него важнее всего на свете. Жена и дети всегда стояли на второй, если не третьей линии приоритетов.

Сейчас это напоминание оказалось особенно болезненным.

— Точно, как я только мог о таком подумать, — Регулус зашелся злым язвительным смехом. — Чтобы ты хоть на миг допустил мысль рискнуть ради меня своими драгоценными исследованиями. Нелепость какая. Ты даже Сириуса не пытался вернуть, когда он — опять же в твое отсутствие — сбежал из дома. И ты хоть ещё помнишь, что женат? Или у тебя уже в каждой стране по любовнице?

— Ты с ума сошел?! Я не потерплю такой тон!

Но Регулуса уже несло. Накопившиеся боль, обида и страх рвались наружу. К тому же, это был верный способ заставить отца уйти, ничего ему не объясняя.

— О, внезапно решил заняться моим воспитанием? Поздно, этот поезд уже много лет как ушёл. Я вырос и вырос не кабинетной мышью, а патриотом своей страны! Я не побегу за границу как некоторые, лишь потому что не смог найти себе место здесь. Я останусь и своими руками приведу Британию к величию!

Лицо отца перекосилось от ярости при упоминании «кабинетной мыши» и «побега», а на последних словах он развернулся и трансгрессировал. Просто сбежал от проблемы. Как и всегда.

Регулус провел руками по лицу. Его трясло. Он впервые так разговаривал с кем-то. Теперь душу вместо злости заполняли стыд и боль.

Он вздрогнул, когда его руки коснулась тёплая ладонь Сефи. Он не заметил, как она подошла.

— Регулус, — она мягко погладила его по щеке, — всё настолько плохо?

Регулус закусил губу. Конечно, она поняла, что все его крики были игрой. Смогла увидеть то, что не разглядел его родной отец.

— Да. Очень плохо, — прошептал он и уткнулся в её плечо, чувствуя, как по щекам начинают стекать горячие слёзы.

* * *

— Забери меня! — умолял он, захлебываясь рыданиями. — Создай Связь! Пожалуйста!

Вампир, который по человеческим понятиям считался его дедом, лишь смотрел на него пустым ничего не выражающим взглядом.

— Не могу. То, что ты просишь об этом, означает, что ты не понимаешь. Что ты не наш. Связь не выбирают. Мы её чувствуем. Потому что это Связь душ. Просто явленная через кровь. Её не выбирают. Её принимают.

Он говорил сипло, с трудом. Вампиры общались мысленно. То, что он снизошел до устного ответа ментально глухому Айзеку, уже было высшей степенью проявления внимания.

— Тогда забери меня просто так, без Связи, — в отчаянии просил он. — Я же твой внук!

— Нет, — вновь не согласился вампир. — Ты лишь плод насилия, поселившийся в моей дорогой дочери против её воли. Моя Связь была с нею. Не с тобой.

— Но тогда… хотя бы в память о ней…

— В память о ней мне следовало бы убить тебя. Я слышал её мысли даже за многие километры. Слышал её крики. Слышал, как она молила, чтобы ты умер, не родившись. Так же, как умерли другие «эксперименты».

Дёрнувшись, Айзек вырвался из кошмара и глубоко вдохнул. Казалось, будто он пролежал на дне океана сотню лет. Он медленно дышал, приходя в себя. Последние дни он уже несколько раз просыпался — только чтобы сделать глоток крови из чарки на прикроватной тумбе и снова провалиться в забытье. Силы возвращались нехотя, по капле. Каждое движение давалось с титаническим усилием.

«Вампирский сон» был смертельным отчаянным риском. Айзек не был уверен, что сможет из него вернуться. Что силы его Связи с Руфусом — с человеком — хватит, чтобы его вытащить…

«Хватило», — понял Айзек, и уголки его губ невольно дрогнули. Он не видел деда-вампира со времен той сцены, что услужливо подкинул ему сон. И не знал, чего сейчас желал бы больше: плюнуть в лицо за то, что бросил, отказавшись признать его «вампирскую» часть. Или поблагодарить, ведь теперь Айзек мог по-настоящему понять его слова. Связь нельзя выпросить или искусственно вызвать. Она просто тебя находит. Как волею судьбы его нашла встреча с Руфусом, когда Анжи⁽²⁾ рассказал о возможности завязать с наёмничеством и стать стражами правопорядка на другом конце мира.

Живот скрутила болезненная судорога, окончательно вырывая Айзека из воспоминаний. Он с усилием поднялся и опустил на пол ватные ноги. Ему нужно было добраться до кухни.

Он двинулся к выходу, опираясь о стены. Колени предательски тряслись и подгибались. Дверь с тихим скрипом открылась, выпуская его в светлый коридор с обоями в мелкий цветочек. Он сделал несколько шагов по направлению к кухне, когда за спиной раздалось звонкое:

— С пробуждением, старина! Рад видеть тебя снова живым.

Кит уже был рядом и ловко закинул на себя руку Айзека, принимая значительную часть его веса.

— Сегодня разве выходной? Ты почему дома?

— Взял отгул. Точнее, Руфус просто поставил меня перед фактом, что у меня отгул, — Кит лучезарно улыбнулся. — Он заметил, что в чарке стало меньше крови, и догадался, что ты скоро очнешься. Не знал, в каком ты будешь состоянии, вот и приставил меня дежурить.

Вдвоем они кое-как добрели до кухни.

— Дай, пожалуйста, хлеб, — попросил Айзек, откидываясь на спинку стула и вытягивая уставшие ноги.

— Уверен? — нахмурился Кит. — Ты был в отключке две недели, организм ослаблен. Может лучше куриный бульон?

— Кит, — голос Айзека звучал устало, но не допускал возражений. — Хлеб. Пожалуйста.

Вампиры, будучи нежитью, не нуждались в пище. Их тела даже не были приспособлены к перевариванию её в достаточных количествах. Организм же Айзека хотел есть, как человеческий, но был устроен как вампирский.

Целители рассказывали, что после рождения в лагере в нём поддерживали жизнь за счет зелий. После освобождения его поместили на базу МКМ, где целители принялись за «перенастройку» его организма.

Детство для Айзека ассоциировалось с голодом. Он никогда не мог поесть так, чтобы чувствовать сытость. Целители давали ему простую пищу малыми порциями, и даже так часто всё оканчивалось тем, что он корчился на полу от разрывающей живот боли, а после наступал момент мучительного, унизительного отторжения только что съеденного.

Хлеб был его первой крошечной победой. Но даже сейчас Айзек отщипывал небольшие кусочки и медленно пережёвывал, прислушиваясь к реакции организма.

Как-то в детстве к нему в руки попали маггловские книги о вампирах. Которые он в итоге с ненавистью вышвырнул из окна. Герои на их страницах не имели почти ничего общего с настоящими вампирами. В них было слишком много человеческого. Они были идеальной версией, какой не мог стать сам Айзек.

В чем заключались их трудности? Осиновый кол? Так от такого любой помрет. Не могли есть чеснок? Бедняжки. Пока герои книг жили в замках, соблазняли женщин и противостояли врагам, маленький Айзек корчился от боли на полу в лужах собственных испражнений и рвоты.

Кит, усевшись напротив, принялся оживленно рассказывать о новостях последних недель. Айзек был рад, что из корпуса никто не погиб в порту, и даже немного горд: всё же именно он натаскивал младший состав.

— Еще мы теперь официально можем применять тёмные проклятия в бою, — продолжал Кит. — Непростительные Визенгамот пока не одобрил, но чувствую, Крауч их дожмет.

Внезапно фоновый шум тревоги и дисбаланса, преследовавший его даже во сне, смолк, сменившись состоянием незыблемого покоя. Он не слышал шагов, но знал — Руфус дома. Айзек буквально кожей ощущал его присутствие. Через мгновение в дверном проёме возникла знакомая фигура.

— О чем ты вообще думал, проваливаясь в «Сон»? — с укором произнес Руфус. В глубине его ореховых глаз плескались гнев и облегчение. — А если бы моя кровь не сработала? Если бы силы Связи с человеком оказалось недостаточно?

— Прозвучит очень слащаво, если я скажу, что знал, что ты меня разбудишь? — слабо ухмыльнулся Айзек.

Кит фыркнул в кружку с чаем, но от комментариев воздержался.

Руфус не улыбнулся, но его поза стала менее напряженной, плечи расслабленно опустились. Он приблизился и заключил Айзека в объятия. Казалось, целую вечность назад на этой же кухне сам он пытался поддержать Руфуса перед операцией.

— Мне есть, о чем доложить, — продолжил Айзек, уже без тени шутки. Он высвободился из объятий и взглянул другу в глаза. — Думаю, я знаю, как пожиратели протаскивают к нам великанов. Тот, которого я видел в порту, был скрыт в ящике с грифом «Свободной экономической зоны». Их провозят прямо под носом у Гринграсса.

---

1) Игнорируется информация Роулинг о сроках создания крестражей. Потому что 1) я так хочу, 2) ну не верю я, что после создания крестражей Том таскал их с собой по миру в дорожном чемоданчике, ака Ньют своих зверёнышей, или закопал где-то под дубом, пока не дошел до идеи с пещерой и сейфом Беллы. Поэтому в рамках фф считаем, что на начало 1979 г. у Тома из крестражей были готовы дневник, кольцо и диадема + вот только что зачаровал медальон.

Вернуться к тексту

2) Настоящее имя Андриса

Вернуться к тексту

Очередным рабочим утром Кит Скримджер принес радостную весть о пробуждении Айзека и о том, что он уже завтра вернется на службу.

— Давайте его поздравим как следует, — тут же воодушевилась Пенни. — Скинемся на общий подарок. Без его тренировок мы бы никогда до такой операции не доросли!

Предложение было встречено одобрительным гулом. Младшие авроры (плюс Долиш, который, несмотря на повышение, продолжал причислять себя к их группе) собрались в коридоре на форсированный мозговой штурм.

— Набор хорошего чая, он же его литрами пьет, — с ходу высказался Римус. — Можно будет у Фоули купить.

— Чай — это база, но хочется что-то… более оригинальное или личное.

— Давайте трансфигурируем его статую в центре тренировочного зала, — с ухмылкой предложил Сириус.

— И табличку повесим: «Спасибо за все пинки и синяки», — хохотнул Кит.

— Парни, мы же серьезно. Хотя бы сейчас не паясничайте.

Они бы так и спорили, но время начала работы неумолимо приближалось. В итоге все разошлись, договорившись, что на обеде еще обсудят варианты.

Сириус и Эдит влетели в кабинет Андриса, едва постучав. Наставник стоял, склонившись над картой, где алыми точками были отмечены недавние осквернения маггловских кладбищ.

— Что у вас там за суета? — не поднимая глаз, спросил Андрис. — Я ваш гомон через две стены слышал.

— Обсуждали, что подарить Айзеку в честь возвращения, — с улыбкой отрапортовала Эдит. — Ну и в благодарность за всю возню с нами на тренировках. Может, вы что-нибудь подскажите, сэр? Что-то особенное, что бы его порадовало. У нас кроме чая пока годных идей нет.

Сириус демонстративно фыркнул и получил мягкий тычок локтем в бок. Андрис наконец оторвал взгляд от карты и задумчиво провел рукой по щетине на подбородке.

— Особенное... Есть кое-что, но... Нет, не думаю, что это уместно.

— Что? Сэр, ну скажите.

— Ладно, — вздохнул Андрис. — Айзек очень любит животных. Всегда хотел завести питомца, но раньше условия жизни не позволяли, а теперь он, считай, постоянно в министерстве пропадает. Вот и продолжает откладывать мечту, так как не хочет, чтобы зверушка одна дома тосковала.

Сириус задумался. Да, сложная задачка. Кошку в министерство с собой не возьмешь, крысу тоже — она еще и может легко убежать. И тут его осенило.

— Пушистик! — воскликнул он, просияв. — Пока не вырастет, будет сидеть у Айзека на плече или в кармане, а после — у ног шариком кататься и пыль собирать.

— Ты гений! — повернулась к нему Эдит. — Это идеальный вариант.

Вдвоем они принялись наперебой рассказывать про это создание недоумевающему Андрису, который, как выяснилось, за всю свою долгую и насыщенную жизнь ни разу с пушистиками близко не сталкивался.

— Они точно неприхотливые?

— Абсолютно! — заверил Сириус. — Ест всё подряд — от мусора и мертвых мух, до козявок из носа. Гадит аккуратными комочками пыли, которые сам же потом и съедает. Полностью безотходная зверушка.

Сам он не понаслышке знал эти факты о пушистиках. В детстве у Регулуса был такой, по кличке Буся. Младший братец души в нем не чаял, таскал с собой повсюду, несмотря на запреты матери. Что в итоге и погубило зверька. На очередном приёме Бусе не повезло попасться на глаза малолетнему живодеру Эвану Розье⁽¹⁾.

Он тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания и возвращаясь в реальность. Подарки и пушистик — это, конечно, прекрасно, но на повестке были более важные дела. Например, тревожные признаки, что пожиратели готовят армию инферналов.

На обеде они едва успели поделиться с остальными идеей насчет пушистика, как всех экстренно собрали в кабинете капитана. На его столе уже лежали стопки обновленных соглашений о неразглашении — верный признак, что тема предстояла более чем серьёзная.

Скримджер сходу ошарашил всех новостями.

— С большой вероятностью пожиратели ввозят великанов через Авалон. Прежде чем продолжу, все в курсе, что это такое?

— Остров, куда Моргана упекла короля Артура? — в сомнении вскинула бровь Пенни.

— Не только, — коротко парировала Амелия Боунс. — Для нас важнее его современное значение. Авалон — это искусственный остров в Ирландском море, созданный министерством для облегчения международной торговли. Официальное наименование — свободная экономическая зона, сокращённо СЭЗ. Также там располагаются офисы зарубежных фирм, иностранные Посольства, рекреационные зоны и магазины сегмента «люкс».

— В общем, полуавтономная зона роскоши и дипломатической неприкосновенности, — мрачно подвел черту Робардс. — За которую отвечает международный департамент.

— Где, вероятнее всего, уже давно окопался шпион, — продолжил Скримджер. — Я не верю, что грузы с великанами всё это время проходили незамеченными благодаря чистой удаче. Это невозможно без точечного вмешательства изнутри.

Терри грязно выругался:

— Пока мы искали контрабандистов по злачным местам, эти ублюдки шагали прямо через парадную дверь, которую мы же им и открыли. А вдобавок защитили международными договорами и обеспечили «зелёными коридорами».

— Верно подмечено, — кивнул Скримджер. — Это вынуждает нас действовать в условиях строжайшей секретности. Мы не можем привлекать к расследованию международников и дать повод хоть кому-то за стенами этого кабинета заподозрить наш интерес к Авалону. Крауча я уже поставил в известность, операцию он берет под личный контроль.

Капитан перевел дух и продолжил:

— Просто ворваться на остров штурмом мы не сможем. Это вызовет кошмарный международный скандал, да и ресурсов всего аврората не хватит на то, чтобы обыскать его быстрее, чем преступники заметут следы. Соответственно, первостепенная задача — максимально сузить круг подозреваемых. По счастью, — губы Скримджера тронула ироничная улыбка, — Сириус Блэк посвятил целый месяц систематизации всей информации по импорту. Амелия, задача твоей группы — анализ собранных данных и выявление всех подозрительных аномалий. Привлекай Сириуса, если потребуется. Андрис, тебе запрещено жадничать.

Наставник демонстративно вздохнул и развел руками в знак смирения. Он украдкой подмигнул Сириусу, на что тот пожал плечом в духе «ну раз уж надо». Внутренне же он готов был скакать до потолка от радости, что его «архивная ссылка» оказалась не напрасной.

— Параллельно начинаем продумывать условия, при которых мы могли бы легально и быстро зайти в СЭЗ со своими полномочиями, полностью минуя Гринграсса. Это долгосрочная задача. И третье — надо аккуратно начинать там разведывать и вести наблюдение. Терри, ключевое слово тут «аккуратно». Никто из спецкорпуса не должен ступить на землю Авалона, пока я или Гавейн лично не дадим добро.

Несмотря на сложность задачи, уверенность и собранность капитана действовали заразительно. Или это было эхо их недавней победы в порту, но, оглядываясь по сторонам, Сириус видел на лицах коллег лишь воодушевлённую решимость.

Его взгляд случайно скользнул по Римусу, но тот мгновенно отвернулся. Сириус стиснул зубы.

Лунатик игнорировал его с вечера их разговора в саду Поттеров и всем видом демонстрировал ледяную обиду.

«Ну уж нет, я не собираюсь у него прощения просить, — в раздражении подумал Сириус. — Это он накинулся на меня с обвинениями. Он дал понять, что не доверяет мне. Пусть первый и приходит с извинениями. Не моя вина, что он до сих пор не может принять свою природу и ожидает, что вокруг его «особенности» вечно все на цыпочках будут ходить».

После собрания он задержался и подошел к капитану.

— Сэр, разрешите признаться в небольшом должностном проступке? — начал он прямо, не скрывая улыбки.

В глазах Скримджера мелькнул заинтересованный блеск. Он негромко хмыкнул.

— Мой первый руководитель как-то сказал мне: «Начальники всегда заняты. Поэтому учись привлекать их внимание за пять секунд». Смотрю, ты этим навыком уже овладел. Слушаю.

— Когда я работал в архиве, то сделал копии некоторых дел, которые показались мне подозрительными, но чью связь я не до конца понимал. Если нужно, я могу передать их все Амелии.

— Прошло больше двух месяцев. Эти копии до сих пор не развеялись? Или ты их вручную переписал? — приподнял бровь капитан.

— Что вы, сэр. Просто поместил их в стазис.

— Оригинально, — Скримджер окинул Сириуса внимательным взглядом, словно впервые увидел. — Передай все Амелии. За инициативность и предусмотрительность хвалю.

Вот кто, в отличие от Римуса, по-настоящему понимал и ценил готовность сделать всё необходимое для достижения результата.

Вырваться домой за документами Сириус смог только под вечер. Зеленое пламя еще не угасло, когда он уже взлетел по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступени.

К спальне в глубине шкафа лежал неприметный деревянный ящик. Сириус присел на корточки и откинул его крышку. Все копии были в сохранности, надежно защищенные, помимо стандартных чар стазиса, еще рунной цепочкой, аккуратно начерченной Сириусом по внутренней стороне крышки.

Он провел по ней пальцем, испытывая чувство гордости за свою работу. Всё же надо в будущем податься в разрушители проклятий. Сириус очень сомневался, что после окончания войны захочет остаться в министерстве.

— Сириус! — раздался за спиной приглушенный голос. — Бродяга, ты меня слышишь?

Он рывком подскочил и бросился к прикроватной тумбе, где лежало сквозное зеркало.

— Джеймс, — выдохнул Сириус, хватая зеркало. — Что случилось? Ты в порядке?

— Со мной-то всё в норме, — проворчал Джеймс, — А вот что у вас там стряслось с Лунатиком? Он сам не свой был весь вечер собрания, с которого ты смылся, не попрощавшись.

Сириус едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Ничего особенного. Просто не сошлись во взглядах… по одному рабочему вопросу.

— Серьезно, «рабочие вопросы»? — хмуро произнес Джеймс. — Сириус, я тебя знаю как облупленного. И знаю, что в девяти случаях из десяти, когда кто-то с тобой «не сходится во взглядах», ты злишься и эскалируешь малейшее разногласие до самой уродливой ссоры. Давай в этот раз мы пропустим все стадии твоего упрямства.

Сириус стиснул зубы. В школе именно Джеймс был тем клеем, что скреплял их четверку, и он же всегда пинками принуждал Сириуса к перемирию после ссор. И да, обычно зачинщиком и правда становился Сириус.

Но сейчас всё было по-другому. Он был прав. Это Римус должен был понять и извиниться первым.

— Слушай, я забежал буквально на секунду, — сухо произнес он, поднимая с пола ящик с документами и направляясь к выходу из спальни. — Мне надо возвращаться на дежурство. Поговорим в другой раз.

— Сириус, подожди...

Но он уже не слушал. Резким движением он захлопнул крышку зеркальца и закинул замолчавший артефакт в карман мантии.

* * *

Дождь лил сплошной стеной, мешая разглядеть хоть что-то дальше нескольких футов и превращая землю под ногами в чавкающее месиво. Регулус только каким-то чудом еще ни разу не поскользнулся. С его везением он бы точно упал прямо в разрытую могилу.

Он перешел к следующему надгробию и принялся повторять уже опостылевший набор действий: взмах палочки — влажная земля раздвигается, еще взмах — гробовая крышка с треском отлетает в сторону, третий — и тяжелое, безжизненное тело плывет по воздуху, исчезая в глубине мешка с незримым расширением.

Это уже четвертое кладбище, на котором «работала» группа Регулуса. Были еще и другие на разных концах страны. Регулус старался не думать, для чего Лорду могло потребоваться так много инферналов.

Шум дождя смешивался с гулом волн — кладбище располагалось на пологом склоне недалеко от моря, отчего казалось, что вода была везде. Регулус поежился. При такой влажности не спасали никакие чары. Он уже просто смирился, что вернется домой мокрый, продрогший и выпьет полпинты бодроперцового зелья.

Внезапно в окружающий мир ворвались новые звуки — отдаленный крик и свист заклинаний. Регулус резко обернулся, сердце заколотилось где-то в горле. Неужели авроры? Или Орден?

Через миг он услышал знакомый едкий гогот. Эван Розье нашёл что-то забавное.

— Эй, народ! — разнесся по кладбищу его голос. — У нас тут гости!

Регулус отвернулся, внезапно обнаружив в себе живейший интерес к могилам. Что угодно, лишь бы не смотреть, что так развеселило Розье.

— Чего стоишь? — мимо него прошел Долохов и цепко ухватил Регулуса под локоть, утаскивая следом. Он был одним из немногих в их группе в зачарованной серебряной маске. Регулус пока такой знак отличия не заслужил и довольствовался лишь чарами искажения и затемнения на капюшоне. — Покойники никуда не денутся, надо проверить, кого там Розье обнаружил.

Это оказался просто маггловский сторож. Старик всхлипывал, стоя на коленях в грязи, и прижимал ладонь к окровавленной глазнице.

— Ты не бойся, — ласково увещевал его Розье. — Мы тебя совсем ненадолго убьем. Не успеешь опомниться и будешь бегать, как прежде. И разрывать в клочья наших врагов.

— Так ты поднял шум из-за этого? — выражения лица Долохова не было видно под маской, но голос сочился ледяным презрением. — Кончай его и возвращайся к работе. Лорд запросил тысячу трупов. Мы так до лета не управимся, если продолжишь отлынивать.

Розье фыркнул, но тут его взгляд зацепился за Регулуса. В глазах Эвана блеснул знакомый злобный азарт.

— Сэр, а мы ведь еще не испытали новенького. А тут такой шанс подвернулся. Ну же, Блэк, сможешь доказать, что не тряпка?

— Докажу, — ответил он, стараясь придать голосу твердости. — Но Лорду, а не тебе. И сейчас у него в приоритете создание армии инферналов, а не какой-то бесполезный маггл.

Собравшиеся вокруг них фигуры в темных мантиях перешептывались, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Старший пожиратель выдержал паузу, обдумывая решение.

— Блэк, — наконец отрывисто бросил он. — Примени Круциатус. Это приказ.

Регулус сглотнул ком в горле и послушно поднял палочку. Он ненавидел себя за это подчинение. Но какой у него был выбор?

Трясущийся промокший до нитки магл смотрел на Регулуса единственным расширившимся от ужаса глазом.

— Прошу… — прошептал он.

— Круцио.

В последний момент голос Регулуса дрогнул, и заклинание вышло смазанным. Старик стонал и кряхтел, слабо дергаясь под красным лучом. Но это была жалкая пародия на ту всесокрушающую боль, что должно было нести Непростительное заклятие.

Розье залился издевательским хохотом, и ему тут же вторили остальные.

— Позорище, — прошипел Долохов, отталкивая Регулуса в сторону. — Авада Кедавра.

Короткая зеленая вспышка осветила их группу и кладбище. Магл больше не дергался, а неподвижно лежал в грязи. Его остекленевший глаз продолжал смотреть прямо на Регулуса.

И в этот миг тишину прорезал звук хлопков. Из самой толщи ливня материализовались фигуры в бордовых мантиях.

— Авроры! Стройтесь! — проревел Долохов, но его команду тут же заглушил свист заклятий.

Со всех сторон замелькали вспышки чар. Регулус пятился назад, неловко выставив перед собой щит. В голове глухо бились слова Долохова, что при атаке он должен хотя бы не мешать более талантливым бойцам.

«А лучше — просто лечь и умереть».

Дождь застилал глаза, превращая соратников и противников в размытые силуэты. Отступая, Регулус подобрался почти к краю обрыва, когда в дюйме от его лица просвистел алый луч. Аврор выскочил словно из ниоткуда и обрушил на него целую серию быстрых, словно молнии, проклятий.

Регулус дернулся, уворачиваясь и чувствуя, как нога предательски скользит по влажной земле. В этот же миг черный луч пробил его щит и впился в бок.

Всю правую сторону тела пронзила жуткая разрывающая боль. С протяжным криком Регулус рухнул на землю. В глазах потемнело, он с сипом втягивал воздух. Повернув голову, он почувствовал приступ удушающей тошноты. Его нога была неестественно вывернута в нескольких местах, а правая рука выглядела так, будто по ней проехался поезд. Из разорванной мантии на боку обильно сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой.

«Даже авроры применяют тёмные проклятия лучше меня», — пронеслась в голове горькая мысль.

Сознание начало уплывать. Видя, как над ним замерла фигура в аврорской мантии, Регулус успел подумать, что очнется он, видимо, уже в Азкабане.

Последним, что он услышал перед тем, как провалиться во тьму, был знакомый голос, произносящий его имя.

* * *

Сириус ловко скользил между надгробий, уворачиваясь от проклятий и тесня пожирателей своими атаками. Сбоку Эдит тоже сошлась в бою с противником, Андрис и Гавейн уже прорвались в самый центр схватки.

Противники оказались не так просты. Не позволяя аврорам развить успех внезапной атаки, они быстро перегруппировались и теперь действовали слаженными парами, прикрывая друг друга и нанося ответные удары.

Противник Сириуса выставил щит и исчез в вихре трансгрессии, чтобы тут же появиться позади него.

— Трус! — яростно прошипел Сириус, едва успев отскочить от брошенного ему в спину кинжального заклятья.

— Не отвлекайся! — крикнула Эдит. К ним неслась еще пара противников.

Тут Сириус заметил одинокую фигуру. Темный силуэт отступал к краю обрыва в сторону от развернувшийся заварушки. Даже сквозь пелену дождя было видно, как неуверенно он двигается и как трясутся у него руки.

«Захватить хотя бы одного», — пронесся в голове отданный приказ.

Это был его шанс. Сириус крутанулся и через миг уже материализовался ближе к обрыву, сразу обрушивая на пожирателя шквал заклятий. Тот даже не пытался контратаковать, только отражал удары щитом и отступал.

Карнем Дишерпере с лёгкостью взрезало щит, как нож масло. Раздался хруст ломающихся костей, а за ним сдавленный, полный боли, крик. Пожиратель рухнул на землю, соскользнув по влажной грязи почти к краю обрыва.

Сириус не сдержал победный клич. Один есть! Помня об уроках Айзека, что «любого — даже раненого противника надо обездвижить или добить», он приблизился к распластанной фигуре, палочка уже начинала выводить движение для Инкарцеро…

И замерла на полпути.

— Регулус, — в ужасе выдохнул он.

Воздух вырвало из легких одним резким спазмом. Сердце, казалось, перестало биться, сжавшись в тугой комок. В голове звенела абсолютная оглушающая тишина.

«Нет. Нет. НЕТ».

Этого не могло быть. Это не Регулус в мантии пожирателя. Это не его младший брат лежит на земле, истекая кровью от кошмарных увечий, нанесенных рукой Сириуса.

«Я просто задремал на дежурстве. Это сон».

Сознание превратилось в вязкий кисель, пытаясь отринуть увиденное. Перед ним был Враг. Перед ним был Брат.

Где-то совсем рядом с визгом срикошетило заклятье, рывком возвращая Сириуса в реальность подобно мощной оплеухе. Мысли понеслись с бешеной скоростью, наверстывая упущенное время.

Ранив Регулуса, Сириус фактически подписал брату приговор и лишил возможности убежать. Теперь его ждало задержание, а затем — дементоры и Азкабан. И единственный, кто мог это предотвратить, — был Сириус.

В пробудившемся сознании гремела лишь одна мысль:

«СПАСТИ».

Сириус рухнул на колени в липкую грязь, крепко схватил тело брата и кубарем скатился с ним с края обрыва.

Ледяные струи дождя жалили лицо, пока они камнем летели вниз. Не выпуская Регулуса из хватки, Сириус притянул их к расщелине у подножия скалы, меняя направление. Он смягчил удар за миг до падения и позволил потоку воды и грязи утянуть их дальше во мрак. Подальше от сражения. Подальше от глаз других авроров. Сириус подумает обо всём позже. Прямо сейчас он собирался сделать что угодно, лишь бы не отдавать Рега на растерзание дементорам.

Скольжение оборвалось жестким приземлением. Сириус в последний момент извернулся так, чтобы упасть на спину и принять основной удар на себя. Потерявшего сознание, бледного от холода и кровопотери Регулуса он продолжал отчаянно прижимать к себе. Не теряя ни секунды, Сириус вскочил на ноги, поудобнее подхватывая Регулуса, и трансгрессировал.

Свет и тепло гостиной родительского дома навалились на Сириуса подобно оглушающей волне. Слишком сильный контраст с холодом и мраком кладбища. Дрожащими от адреналина руками он уложил Регулуса на диван. Обивка тут же пропиталась грязью и кровью. С него самого потоками стекала мутная жижа прямо на безупречно чистый ковёр.

Мысли отчаянно метались: «Что же делать? Позвать Кричера? Трансгрессировать обратно?»

— Кто здесь?

Сириус резко обернулся. В дверях стоял его отец. Обычно невозмутимое лицо Ориона Блэка исказилось от гремучей смеси ужаса и изумления.

— Сириус… — прошептал он, переводя взгляд с вымазанного в грязи старшего сына на бледного безжизненного младшего и обратно. — Что здесь…

Сириус не дал ему договорить. Инстинкт аврора сработал раньше, чем разум, когда он в два широких шага подлетел к отцу и впечатал его в стену. Одной рукой он крепко зажал ему рот, а второй с силой заломил запястье отца, вынуждая бросить палочку.

— Ты меня здесь не видел, — яростно зашипел он ему в лицо. — Регулус трансгрессировал домой сам и отключился от боли. Моргни, если понял.

Карие, расширенные от ужаса глаза отца смотрели на Сириуса в полном шоке. Казалось, мужчина даже не услышал его слов.

— Моргни. Если. Понял, — с нажимом повторил Сириус. — Или я применю Обливиэйт. Результат тебе не понравится, ты знаешь, как я плох в ментальных чарах.

Орион медленно опустил веки. Сириус отнял ладонь от его рта и тут же схватился за палочку, уперев ее кончик отцу в горло. Он должен был как можно быстрее уходить, он зря терял драгоценные секунды... Но он был не в силах сдвинуться.

— Он же твой сын… Как ты… нет, как вы с матерью могли это позволить? Швырнули жизнь единственного оставшегося сына под ноги фанатику! И зачем?! Чтобы его убили? Чтобы я его убил?!

Голос дрожал от распиравших его ярости, отчаяния и ненависти. Ненависти к стоящему перед ним мужчине. Отцу, который никогда не был рядом, когда был нужен. Который отводил взгляд, пока мать с родней годами пытались сломать Сириуса и изменить его под свои идеалы. Который спокойно работал над очередной статьей в уютной гостиной, пока его младший сын истекал кровью на кладбище.

Нестерпимо хотелось ударить его. Чтобы он почувствовал хоть толику боли, выворачивающей Сириуса изнутри. Он легко бы мог это сделать. Сириус и не осознавал, как сильно вырос за годы, что они не виделись. Сейчас он был на полголовы выше отца.

— Как он получил эти раны? — тихо спросил Орион Блэк. — Что произошло?

— Сам как думаешь? В бою, где он был среди пожирателей. А эти раны, — Сириус мотнул головой в сторону брата, — нанес ему я. Лично. Этой самой палочкой.

Ярость постепенно отступала, позволяя пробиться голосу разума, призывающего Сириуса немедленно вернуться к своей группе.

— Это было первый и последний раз, — глухо произнес он, отпуская отца, и сделал шаг назад. — Если я столкнусь с ним еще раз… клянусь, я убью его.

И он трансгрессировал. Обратно в сырую темную пещеру, куда они скатились с Регулусом несколькими минутами ранее.

«Надо собраться. Надо вернуться. Надо придумать легенду.»

Сверху из расщелины донесся тонкий перезвон Ревелио. Значит, его уже ищут.

Сириус уже собрался выпустить сигнальные искры, но в последний момент остановился. Если ему не удастся убедительно сыграть, если его в чем-то заподозрят, то Робардс непременно захочет проверить его палочку. И увидит на ней след трансгрессии.

Сириус схватил палочку за концы и с силой разломил о колено. Он зашвырнул одну половину в сторону, не позволяя себе ни крупицы эмоций или сожалений. Это просто кусок дерева. Сейчас он должен думать о своем спасении.

— Сириус! — донесся из расщелины голос Эдит. — Ты здесь?

— Да! — крикнул он, сложив руки рупором. — Я цел, но у меня сломана палочка. Своими силами не выберусь.

Беспомощный, он позволил Эдит вытащить себя наружу и отлевитировать наверх.

— Что у тебя случилось? — хмуро спросил наставник, когда подлетевшая Эдит аккуратно опустила Сириуса на ноги.

Дождь уже почти прекратился и сейчас едва накрапывал. Чуть вдалеке Сириус разглядел Робардса, сканирующего землю чарами, но ни одного пожирателя. Значит, все сбежали.

— Преследовал противника, сэр, — коротко отрапортовал он свою легенду. — Мы сорвались с обрыва. Эта падла трансгрессировала, а я остался внизу — целый, но без палочки, — он показал зажатую в ладони обломанную рукоять.

— Какого дракла ты вообще кинулся кого-то преследовать в одиночестве? — рявкнул Андрис. — Ты должен был работать в паре с Эдит. В итоге и сам чуть шею по дурости не свернул, и ее бросил одну.

— Прошу прощения, сэр.

— Прощения ты у напарницы будешь просить, — мотнул головой Андрис. — А у меня ты с дежурств месяц не вылезешь! И Айзека натравлю на тебя, как он вернется. Пожиратели это тебе не тупые великаны. Они сразу увидели брешь в нашей обороне и принялись наседать именно на Эдит, вынуждая уже меня вместо атаки сосредоточиться на её прикрытии. А все из-за того, что ты, недоношенная жертва кровосмешения, решил поиграть в героя-одиночку!

Сириус стоял с опущенной головой, дожидаясь, пока наставник прокричится. На душе было абсолютно пусто. В другой раз осознание, что он повредил операции, размазало бы его изнутри. Сейчас же размазывать было попросту нечего. На месте сердца зияла пустая выжженная рана.

— Ладно, брысь с глаз моих, — выдохнул наконец Андрис. — Без палочки от тебя всё равно никакого толпу. А, ты ж даже трансгрессировать не можешь! Эдит, забери это недоразумение и проследи, чтобы прямо с утра к Олливандеру пошел. И если захочешь его пристукнуть, разрешаю.

Эдит коротко кивнула и взяла Сириуса под локоть.

— Готов? — ее голос был непривычно холоден. Похоже, она тоже злилась на него.

Он неопределенно дернул плечами, когда издалека донесся возглас Робардса:

— Тут палочка! Отлично, сейчас мы вмиг…

Сириус не расслышал окончание фразы, когда его утянуло в вихре трансгрессии.

Они приземлились в квартире Эдит.

— Чтобы ты знал, я согласна с каждым словом Андриса, — сухо бросила девушка, щелкнув выключателем, от которого коридор залило теплым желтым светом. — Ты уже не первый месяц в корпусе, чтобы так безрассудно себя вести. Хорошо, что какой-то дурак палочку обронил, так хоть кого-то вычислим… Эй, ты чего?

Сириус медленно опустился на корточки, уткнулся лицом в колени и зарылся трясущимися руками в волосы. Всё пропало. Это точно была палочка Регулуса, которую тот выронил при ранении. А Сириус даже не догадался призвать ее перед тем, как сигать с ним с обрыва. Авроры без труда установят владельца. А потом… потом Сириуса потащат на допрос. Еще Айзек, как назло, вышел из своей сонной комы. Он не сможет отвертеться. Кажется, участь, от которой он спас Регулуса — арест и Азкабан, сейчас грозила ему самому.

И у него даже не было при себе палочки.

— Сириус, — Эдит присела рядом и взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Объясни, что случилось. Я могу чем-то помочь?

Он издал горький смешок. Сейчас уже не было смысла скрываться.

— Не знаю, — нервно усмехнулся Сириус, чувствуя, как всё тело сотрясает мелкая дрожь. — Если только у тебя нет гениального плана, как обмануть вампира-менталиста, к которому меня вот-вот потащат на допрос.

— О чём ты… за что тебя допрашивать?

— За то, что я только что помог своему младшему брату-пожирателю сбежать от правосудия.

Глядя, как на лицо Эдит наползает ужас, Сириус запрокинул голову и расхохотался безумным смехом.

* * *

Палочка в руке не дрожала, уверенно выводя сложные узоры целительских чар. Орион не мог позволить себе сейчас проявлять эмоции. В приоритете было здоровье сына.

Рваная рана на боку хоть и выглядела страшно, оказалась не глубокой. Ее Орион залечил без труда. А вот остальное требовало кропотливой работы. Он узнал эффект Карнем Дишерпере. Проклятие дробило кости на мелкие кусочки, но особенно безжалостно калечило связки и сухожилия, оставляя после себя кровавое месиво. И когда Сириус только успел изучить эту мерзость? Благо Орион знал особые — темные исцеляющие чары, необходимые именно для таких проклятий. Он медленно и кропотливо восстанавливал каждое повреждение. И даже так Регулуса ждала долгая реабилитация. Но он непременно вернется в прежнюю форму, Орион об этом позаботится.

Веки Регулуса дрогнули, и он издал тихий стон.

— Не делай резких движений, — мягко произнес Орион, положив руку сыну на грудь. — Ты дома, всё хорошо.

Взгляд мальчика оставался расфокусированным, но, кажется, он услышал его слова. Орион до боли закусил губу. Пепельно-бледный, с остро выступающими скулами и безжизненно свисающей тонкой рукой Регулус сейчас казался гораздо младше своего возраста. Как его вообще занесло в битву с аврорами?

Чем больше Орион думал об этом, тем с большим ужасом осознавал, что Регулуса втянули в нечто страшное. И что ему не следовало отворачиваться от сына в момент ссоры. Он должен был остаться, разговорить его, убедить открыть правду.

Но Регулус был слишком напуган, чтобы довериться ему.

Орион судорожно сглотнул. Он должен был получить информацию. Вырвать правду, которую сын так отчаянно скрывал. И сейчас для этого был наилучший шанс.

Он аккуратно провел кончиками пальцев по лбу Регулуса и убрал прилипшие пряди. Его врожденная ментальная защита — такая же, как у брата, сейчас была ослаблена из-за боли, шока и кровопотери. Ориону казалось, что он видит, как она покрылась трещинами. А сам он обладал достаточным навыком легилименции, чтобы вдавить в них клин.

Это причинит его мальчику ужасную боль. Всё естество Ориона билось в немом крике, в горле встал ком жгучей горечи. Он ненавидел себя за то, что собирался сделать. Но иного пути не было.

Он поднес палочку ко лбу сына и второй рукой крепко зафиксировал его голову.

— Легилименс.

Он тараном врезался в сознание сына. Безжалостно пробиваясь сквозь все преграды, он чувствовал, как сминаются под его напором хрупкие ментальные структуры. Регулус судорожно вздохнул, его тело выгнулось, лицо перекосилось от боли. Он задёргался, но был слишком слаб, чтобы вырваться из хватки отца.

— Не надо… пожалуйста… — захрипел Регулус. Его мутный от боли взгляд впился в Ориона подобно раскаленному кинжалу. В глубине глаз сына плескался ужас от предательства и осознания, кто именно причиняет ему эту невыносимую агонию.

Но Орион продолжал сокрушать сознание сына, с кровью и мясом срывая один слой защиты за другим.

— Больно! Умоляю, остановись! — Регулус уже кричал срывающимся голосом. Он дергался так, что в ладони Ориона оставались вырванные пряди волос. По его щекам текли дорожки слёз.

Он почти добрался до цели. Орион уже видел ориентир — словно пульсирующий алым нарыв, след навязанной клятвы.

— ПАПА!

И с этим отчаянным криком, в котором слились мольба и последняя крупица детского доверия, пал последний слой защиты. В сознание Ориона мощной волной ворвалась сцена принятия метки и объяснение её природы.

Орион отнял палочку и отстранился. Ноги подкосились, и он бессильно рухнул в ближайшее кресло. В ушах еще звенело эхо отчаянных криков сына, которые теперь будут преследовать его в кошмарах. Всё тело била неконтролируемая дрожь от того, что он только что сотворил. От того, что он только что узнал.

Волдеморт не просто собирал армию против министерства. То, что Орион увидел в воспоминаниях Регулуса, не оставляло никаких сомнений. Метки были ошейниками с шипами внутри, а не знаком отличия круга избранных. Это был инструмент, позволявший Волдеморту пытать жертву на расстоянии и найти её в любой точке мира. А также гарантия подчинения семей, чьи дети оказались в этом рабском кругу.

Ледяной ужас сковал горло. Что же делать? Регулус уже поклялся стать для Лорда боевиком, после такого не подашь заявление об отставке. Отказаться — значило подписать себе смертный приговор здесь и сейчас. Но и Сириус был абсолютно прав — Регулус не был рожден бойцом. Если его продолжат бросать на передовую, то скоро он или окажется в Азкабане, или погибнет — учитывая, какими заклинаниями нынче орудуют авроры.

Орион не мог отвести взгляд от сына. Регулус вновь потерял сознание. Такой насильственный прорыв в его разум оказался слишком болезненным. На бледном лице все еще блестели мокрые дорожки слез.

Он вспомнил свои слова, сказанные несколькими днями ранее:

«Я ни на что не променяю свою свободу».

Оказалось, у его свободы все же есть цена — его сын.

«Я тебя выкуплю. Обменяю на другого человека».

За эту цену он без колебаний продаст и свободу, и гордость, и всего себя в услужение. Но будет ли этого достаточно?

Орион напряженно сжал палочку. Он не питал иллюзий относительно своей ценности для Лорда. Да, он был блестящим ученым, и его ум мог быть полезен во множестве самых кошмарных замыслов. Но он не был бойцом, а именно в них — молодых и отчаянных — тот сейчас больше всего нуждался. Он, безусловно, примет Ориона с распростертыми объятиями, но этого не хватит, чтобы перебить его желание использовать Регулуса как боевого пса.

Его взгляд упал на ногу сына, которую он, как терпеливый реставратор, только что собрал из кровавого месива. Ориона накрыло ужасающее осознание. Был лишь один способ гарантированно и окончательно оградить Регулуса от статуса потенциального бойца. Он должен совершить нечто гораздо более ужасное чем то, что только что сделал. Чем насильственный слом сознания. Чтобы вытащить сына из войны, нужно сделать его непригодным для нее — «бракованным».

Инвалидность или могила? Кошмарный, но очевидный выбор.

Орион смотрел на белое, беззащитное лицо Регулуса. На мальчика, которого он учил читать и который просил его починить любимую игрушечную метлу.

— Прости меня, — прошептал он и поднял палочку. Рука была каменной, дрожи не было. Он собирался спасти сына от участи найти смерть на поле боя. И искалечить на оставшиеся годы.

Но он хотя бы сохранит ему эти годы.

---

1) Еще во 2 главе Сириус дропнул фразу: «Вряд ли я бы сумел во всей стране найти компанию хуже вашего Эвана. Его уже приняли в академию юных живодеров, или ему там будет нечему учиться?» Это был не случайный выбор оскорбления)

Вернуться к тексту