Пентименто (гет)

Туман заглушал шаги, превращая их в глухое шлёпанье по размокшей земле, заволакивал окна вдали и съедал свет фонарей вокруг Хогсмида. Грязно-оранжевые пятна висели в пустоте.

Странное чувство поднялось в груди Регулуса при виде девушки, сидящей на старом пне, вокруг которого вечно крутилась малышня во время визитов в деревушку. В тумане её фигура казалась призрачной. Она притулилась у слабого костра, обхватив себя руками, по-детски растерянная. Любопытство, вспыхнувшее в Регулусе шутихой, потеснилось, сдав территорию инстинктивному желанию защитить кого-то слабого, хрупкого — всё равно что набросить плед на плечи матери или укрыть лесной подснежник от ветра.

Но потом эта нежная сильфида⁽¹⁾ вскинула голову и нашла Блэка взглядом, хмурясь всё сильнее и сильнее. Всё вернулось на круги своя.

Руквуд. Причина всех бед.

Регулус направился прямиком к ней.

— А ты что здесь делаешь? — спросили они друг друга в унисон и оба смутились от собственной грубости.

Винки выглянула из-за Блэка.

— Где мастер Барти?

— Он говорит с аврором Фолкнером, — мягко ответила Гермиона. — Сейчас вернётся.

Регулус присмотрелся к волшебникам, снующим мимо. На опушке, рядом с оставленными где и как попало плетёными корзинами, полными серебристых цветов, толпились люди. Двое в лимонных мантиях — наверняка целители Мунго. Они горячо о чём-то спорили с аврором в красном. Остальные волшебники скучковались неподалёку, перешёптываясь и бросая нервные взгляды в сторону чёрной стены Запретного леса.

Рядом с Гермионой тоже стояла корзинка, в которой лежали похожие на тусклые звёзды заунывники.

Регулус фыркнул. Когда они с Барти на днях выбирали молодые мандрагоры в ботанической лавке, на стене висело объявление о ежегодном сборе весенних заунывников для нужд Святого Мунго. Блэк не придал этому значение. Альтруизм не входил в число его добродетелей, да и за Краучем не числилось подобное. Подумать только: его лучший друг, ничего не сказав, записался в добровольцы и притащил сюда же Руквуд.

— Что случилось? — холодно спросил Регулус, обращаясь к Винки, покуда глаза выискивали в толпе знакомую русую макушку.

— Винки и Элки были с молодыми хозяевами! — затараторила эльфийка. — Собирали цветочки для больных. Потом… потом раздался шорох! И… и полыхнуло зелёным! Прямо над мисс Руквуд!

Гермиона тяжело вздохнула и заговорила, будто делала одолжение:

— Я нагнулась за цветком, когда кто-то решил ударить Авадой со спины. Заклинание прошло над головой и попало в ствол дерева.

— Какая досада. Я имею в виду, жаль, что ваша прогулка под луной так некрасиво закончилась, — добавил Регулус. Над тоном надо бы потом поработать.

— Барти среагировал мгновенно. Он атаковал в ответ, но нападавший всё же скрылся в лесу.

— Барти не пострадал?

— Никто не пострадал, — подчеркнула Гермиона.

Регулус немного успокоился.

Едва ли девчонка была конечной целью убийцы. Дамблдор потерял к ней интерес, да и не славились фениксовцы Непростительными. Разве что… один человек, недавно примкнувший к Ордену, пока не обозначил свою позицию. Нет, глупо подозревать Поттера. Убийца объявился здесь наверняка по душу Крауча. Большая часть Пожирателей смерти понятия не имела, что сын главы Департамента магического порядка добровольно присягнул Тёмному Лорду. Однако Белла-то знала, она бы не одобрила атаку. Возможно, сегодняшнее нападение — самоуправство кого-то из нижнего звена. В дураках, желающих выслужиться, недостатка не было. В конце концов, отец Барти насолил огромному числу людей. Прикончить его сына для некоторых из них — дело чести.

Наконец, Регулус увидел друга в компании аврора с жёсткими седыми волосами и молодой целительницы, так и норовившей схватить Крауча за руку. Заметив, что его уже ждут, Крауч быстро отделался от них и зашагал к Блэку.

— Реджи! Спасибо, что откликнулся!

— Нет проблем. Всего-то пятый час утра.

— Ну, не шипи.

— Тебя всё же ранили? — Регулус помрачнел, увидев характерные пятна на рукаве Барти.

— Только не смейся: я напоролся на терновник. Само заживёт. Тебе уже всё рассказали? — Барти дежурно улыбнулся Руквуд. — Гермиона спаслась чудом. Преступник скрылся в чаще. Аврор Фолкнер вызвал подкрепление, но искать человека в Запретном лесу — всё равно что иголку в стоге сена.

— Если нападавший не дурак, он уже смылся отсюда.

Крауч приосанился в приступе самодовольства.

— Без палочки — едва ли.

— Тебе удалось его обезоружить?! Поздравляю!

— Ты всегда критиковал мои боевые навыки, но к чему этот удивлённый тон при даме?

— Барти, — совершенно серьёзно произнёс Регулус, понизив голос. — Ты уверен, что целью была Руквуд, а не ты?

— Абсолютно. Я находился на другой стороне поляны.

— Тогда… Выходит, убийца знал, что вы направились на свидание в лес, знал, что ты её пригласил.

— Это не было свиданием.

— Именно поэтому вы вырядились, как на светский раут, вместо того чтобы надеть что-то удобное, как все нормальные люди, идущие в чащу.

— Ты тоже принарядился, спасатель.

— Извини, в гардеробе не было специального комбинезона и резиновых сапог.

— Но, похоже, ты прав в том, что нас подкарауливали.

— Я уже сказала аврорам, — вмешалась Гермиона, — я не думаю, что преступник изначально затесался среди сборщиков. Когда мы вышли из Хогсмида, нас было тринадцать человек: три волшебника из Мунго (два целителя и охранник), один аврор и девять сборщиков с корзинами, включая меня и Барти. Все разбились на группы по трое-четверо и договорились далеко не отходить друг от друга…

— Но вы отошли, — предвосхитил продолжение Регулус.

— Да, но я не упомянула эльфов, — хладнокровно проговорила Гермиона. — Винки пришла, чтобы набрать целебных растений для миссис Крауч, а я взяла за компанию Элки. Ма… Тётя не хотела отпускать меня одну. Тут бегали ещё двое домовиков — не знаю, чьи они. Итого, нас было четверо. Я плохо разглядела нападавшего, но всё же могу с уверенностью заявить, что он не из тех, кто вошёл со мной бок о бок в лес полтора часа назад.

Барти согласился с ней молчаливым кивком.

Возле Руквуд с хлопком материализовался эльф с озабоченной мордашкой — видимо, тот самый Элки. В его руках покоилась кружка, плотно обёрнутая махровым полотенцем. От неё валил густой пар.

— Маленькая хозяйка должна согреться, — пропищал домовик, почтительно протягивая напиток Гермионе. — Мадам Розмерта сама приготовила, сама обернула. Элки только передаёт.

Гермиона поблагодарила слугу, её пальцы сомкнулись вокруг сладко пахнущей шоколадом кружки.

Лишь тогда Регулус заметил, как девушка дрожит. От холода или страха? Идиотский вопрос. Это был шок, который Руквуд старалась не показывать, но тело предательски её выдавало.

«Восхитительное владение собой», — с невольным уважением подумал Регулус и снисходительно подбросил ветку в костёр.

Пусть сидит и пьёт свой шоколад. Не время для ссор.

Барти, похоже, думал так же, отведя Регулуса в сторону, подальше от любопытных ушей.

— Мне нужна твоя помощь. Я хочу продолжить поиски.

— Ты только что сказал, что искать в лесу бесполезно. Или у тебя сыскная собака за пригорком?

— Нам не понадобятся ни авроры, ни их нюхачи. Я выйду на след сам! — Барти замолчал на секунду, будто взвешивал слова. Его лицо почему-то приняло виноватое выражение. — Я его ранил.

— Это же здорово! Чем ты его ранил?

Молчание Крауча затягивалось, из-за чего Регулус почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это заклинание… Оно… Оно ещё сырое. Не испытанное на людях. — Барти взял себя в руки и встретил пытливый взгляд друга без колебаний. — Внутренняя разработка моей группы под началом Каркарова. Проклятье вытягивает жизненные силы, истощает и оставляет специфическую «печать» на жертве. До сегодняшнего дня мы тестировали чары на подопытных животных. Нападавший не мог далеко уйти. Моя палочка… Я не использовал другие заклинания с тех пор, как его проклял, и она улавливает энергетический след.

Барти применил экспериментальное проклятье, разработанное для борьбы с врагами Тёмного Лорда. Чудесно, просто чудесно. В самом плохом смысле слова.

— Этот человек только что пытался убить девушку, которая была под моей защитой. Ему это с рук не сойдёт! Если атака не самоуправство какого-то выродка, а чей-то приказ… я хочу знать, кто стоит за ним.

Регулус посмотрел на Гермиону. Она прижала кружку к груди, уставившись в пространство перед собой. Жалеть её Блэк не собирался, но Барти... Он натворит дел.

— Ладно. Я с тобой.

— Поторопимся. Вдруг аврорам всё же улыбнётся удача. Тогда мне впаяют штраф за использование неаккредитованного заклятия.

— Скорее за применение тёмной магии, — пробормотал Блэк.

— Мы присоединимся к поискам! — объявил Крауч.

Руквуд встрепенулась и захлопала карими глазами.

— Вы собираетесь идти в лес?

— Да, углубляться не будем, осмотрим ближайшие опушки — вдруг что-то найдём. Оставайся здесь. У авроров будут к тебе вопросы. Винки! — Крауч повернулся к эльфийке. — Ты тоже не ходи за мной. Возьми корзинку и возвращайся домой. Не говори маме о том, что случилось.

— Идём, — поторопил Регулус и коротко взмахнул палочкой. На её кончике вспыхнул шар холодного белого света.

Лес дышал с присвистом, хлюпал простуженным носом, трещал ветками.

Барти двигался уверенно, почти не глядя под ноги. Его палочка в руке смотрела вперёд, улавливая незримый магический поток. Регулус шёл рядом. У кромки леса люди сильно наследили, трава тут и там была примята, кое-где чётко отпечатались подошвы сапог. Однако чем дальше, тем реже встречались признаки присутствия человека.

Барти остановился на поляне и указал на могучий, старый ясень. На его заросшей мхом коре чернела пробоина размером с обеденную тарелку.

— Сюда попала Авада. — Крауч развернулся. — Убийца прятался в зарослях дикой малины. Не ожидал, что ему дадут сдачу. Даже ветки кустарника были на моей стороне — не позволили ему подобрать выроненную палочку. Позже я её передал аврорам.

Регулус осмотрелся.

— Ты ударил его проклятьем в спину?

Барти замялся.

— Это не по-джентльменски?

— Мне плевать.

— Тогда... Да.

— Хорошо.

Друзья пошли дальше, углубляясь в чащу. Кроны смыкались над ними всё плотнее. О тропе не шло и речи. В этой извечной тени на пути ещё встречался снег, а отсыревшая хвоя источала слабый аромат гниения.

Они миновали небольшой овражек. Регулус замер на мгновение, поражённый зрелищем. Весь склон был усеян заунывниками. Они тянулись вверх из черноты на тонких, почти полупрозрачных стеблях. Их серебристые шляпки о семи-восьми лепестках едва колыхались в неподвижном воздухе, повторяя вышитый узор на мантии Руквуд.

— Долго будешь отмалчиваться? — не выдержал Крауч. — Я слышу, как ты пыхтишь мне в спину.

— А что я должен сказать? — отозвался Регулус, перешагивая через поваленное, покрытое неведомой слизью бревно. — Я предупреждал, что от этой девчонки будут неприятности. Но ты, как всегда, не ищешь лёгких путей.

— Вообще-то, — в голосе Барти послышалась лёгкая усмешка, — я думал, тебе не терпится отчитать меня за использование экспериментального проклятья. А ты опять завёл пластинку о Руквуд.

Регулус поджал губы. Он примерно представлял, чем Барти занимается за запертыми дверями лабораторий Каркарова.

— Это проклятье изнеможения меня пугает, — признался он начистоту. — Скрывать не стану. Насколько оно смертельно?

Барти замедлил шаг.

— Все подопытные мыши, подвергшиеся ему, умерли в течение часа. Кролик прожил ещё меньше. Мелкие гады и рептилии продержались несколько суток. Дольше всего — пеплозмей. Но этих тварей не сравнить со взрослым крепким мужчиной. Знаю, звучит устрашающе, но проклятье очень легко снять — хватит обычного Фините.

— И всё же это тёмные искусства, очень тёмные.

— Каркаров считает, что магия не терпит морализаторства, — процитировал Крауч менторским тоном. — Если заклинание работает, оно не может быть плохим или хорошим. Главное — применять его к месту. Этот подход гораздо честнее того, чему нас учили в Хогвартсе.

— Сглаз, пишог, порча, проклятья… В мире тысячи заклинаний, способных нанести вред. Да, есть универсальное Фините, но самые страшные чары оно не берёт. «Щит» уступает «мечу», всегда отстаёт. Разве не интереснее выровнять ситуацию?

— Ты мыслишь, как наши старики, Реджи, — хмыкнул Барти. — Реальность — это битва одного «меча» против другого. Пока ты ищешь, как заблокировать один удар, враг уже выковал десять новых «мечей», от которых твой выстраданный «щит» рассыплется в прах. Это понимают даже магглы. Будущее за боевой магией массового действия. Поэтому я предпочёл бы поработать над проклятьем, чтобы его было не так просто сбросить, а не над защитой от него.

В его словах была своя неумолимая логика. Возможно, Барти пришёл к печальному выводу сам или повторял за наставником — неважно. Он был очарован тёмной магией, и Регулусу предстояло что-то с этим сделать. Но что? Он и сам был таким.

— Может, лучше поговорим о Руквуд? — предложил Крауч с хитрой улыбкой. Понял, что может растормошить друга. — Неужели тебе её не жаль? Сердечко не ёкнуло? — без всякой надежды спросил Барти. — Она казалась такой несчастной, хрупкой и напуганной… Хрустальная ваза на краю обрыва. Прекрасна в своей печали. Мне хотелось её утешить.

— Эта девчонка похожа на снулую белку, — отрезал Регулус.

Барти рассмеялся.

— О Мерлин! Почему на белку-то?

— Меняет свою шубку по погоде⁽²⁾.

Шорохи, преследовавшие их, участились — то слева, то справа. Кентавры? Пауки? Или некто пострашнее?

Впереди зияла расселина намного шире и явно глубже первой. С её дна, из непроглядной тьмы, доносился тихий звук бегущей воды — подземный ручей.

— Подожди! — Барти подошёл к самому краю, от которого тянуло ледком. — Я посмотрю, где лучше обойти. Палочка так и рвётся из ладони. Мы близко.

— Насколько близко? Убийца мог свалиться вниз?

Крауч прижал палец к губам и полез вперёд через корни могучего дуба, росшего на краю оврага в вечной борьбе с гравитацией.

Регулус наколдовал несколько шаров Люмоса и отправил их над пропастью, чтобы Барти не оступился впотьмах. Сам Блэк остался в почти полной темноте, прислушиваясь к дыханию леса.

И тут справа, совсем близко, раздался отчётливый хруст ветки. Из чащи, оставшейся позади, пробивались лучи света, скользили по веткам.

Сердце Регулуса учащённо забилось в груди, когда он разглядел преследователя, а вернее — преследовательницу.

Руквуд.

Идиотка. Упрямая идиотка.

В два стремительных шага он оказался рядом, схватил её запястье и дёрнул девушку на себя, под сень раскидистой сосны.

— Какого чёрта? — прошипел он ей в лицо, сам не свой от ярости и невероятного облегчения, что это всего лишь Руквуд, а не зубастое нечто, выбравшееся из оврага. — Барти просил тебя оставаться на опушке!

— Мисс Гермиона, мисс Гермиона! — запричитал домовик, выскочивший из кустов, как гриндилоу из пруда.

— Всё в порядке, Элки, — сказала Руквуд. — Мистер Блэк не причинит мне вреда. Он всего лишь испугался и принял меня за лесную нимфу.

— Испугался… — елейно повторил Регулус, чувствуя под пальцами сумасшедший пульс под тонкой кожей маленькой лгуньи. — Одна ты ничего не боишься. Зачем пошла за нами?

— Я хочу помочь найти убийцу.

— Этот человек никого не убил. Никто не пострадал, забыла? — едко осведомился Регулус и отшвырнул руку Гермионы от себя. — Разворачивайся и ступай назад.

— Нет.

Блэк тяжело вздохнул, пощипав переносицу.

— Одной в лесу опасно, — бесстыже произнесла эта несносная ведьма, которая преспокойно кралась через дебри около получаса и не заботилась ни о жвалах акромантулов, ни о стрелах непарнокопытных жителей леса. — Я положусь на крепкое мужское плечо.

— Я не собираюсь с тобой возиться.

— А я и не говорила, что плечо должно быть твоим.

— Барти занят, ему тоже не нужна обуза. Авроры прочёсывают лес где-то поблизости. Подай сигнал красными искрами, и они тебя найдут.

— Однако сами вы держитесь от них подальше. Я понимаю. За проклятье аврор Фолкнер по головке не погладит, даже если оно поможет схватить преступника.

Регулус почувствовал неладное. Руквуд о чём-то догадывалась. Он направил на неё палочку, заставив Гермиону попятиться к дереву. Её спина коснулась ствола.

— Чего ты добиваешься? Что тебе нужно от Барти? — наступал Блэк.

— Ничего.

Регулус подался вперёд, упёршись ладонью в сосновую кору возле головы Руквуд. Выражение её лица опять изменилось, да вот только паника во взгляде не усилилась, а, наоборот, прошла. Гермиону осенило.

— Я никогда не причиню ему вреда, — прошептала она. — Я вовсе не хотела, чтобы мои слова расценили, как угрозу. Ни его отцу, ни аврорам ничего не удалось бы из меня вытянуть. Я на вашей стороне.

— Откуда ты знаешь, что заклинание, которым он ударил напавшего на тебя, тёмное?

— Я не глухая! Слышала, как он проклял того человека.

— Хватит лгать!

— Латынь! — зло воскликнула Гермиона. — Я знаю латынь! Чтобы понять, что фраза «Exhaurio Vitae»⁽³⁾ не может означать ничего хорошего для жертвы, много ума не надо.

— Это точно. Много у тебя и нет, раз ты всё равно пошла за нами. В самую чащу. У тебя совсем нет инстинкта самосохранения?

Гермиона вскинула подбородок. Их взгляды скрестились. И вовсе глаза её не карие — они чёрные и блестящие. Как остывший уголь, как безлунная звёздная ночь. Чёртова ведьма!

Нельзя смотреть долго.

— Я оказалась здесь, никого не зная толком. Всё мне чуждо! Я одна, совсем одна. А Барти… Я волновалась за него. Он хороший человек, проявивший ко мне доброту. Он первый протянул мне руку дружбы. Что в этом плохого? Ты готов меня четвертовать за каждое доброе слово в его адрес, за каждую улыбку.

Регулус почувствовал, как кончик палочки Руквуд упёрся ему между рёбрами. Дыхание Гермионы, частое и прерывистое, смешалось с паром от его собственного дыхания. И когда успела достать оружие? А её слова о Крауче?

Мерлин!

— Он тебе нравится, — прошептал Регулус, прозрев. Всё стало ясно как день.

— Да. Он мне дорог. Доволен?

— Любовь с первого взгляда. Кто бы мог подумать.

Румянец горел на её щеках.

— Думай что хочешь! И пусти меня! — приказала Гермиона с негодованием. — Надеюсь, мы прояснили всё раз и навсегда. Мы оба желаем для Барти только лучшего. Для меня не имеет значения, кому он служит и какие чары применяет.

Регулус в смятении отступил на три шага назад. В то же время сферы Люмоса задрожали в кроне дуба за его спиной, раскрасив фигуру Руквуд причудливыми тенями.

— Гермиона?! — Барти вернулся. Он ловко перебрался через исполинские корни накренившегося дерева и спрыгнул на землю.

— Беспокоилась о тебе, — мрачно сказал Регулус, опередив девушку. — Домовика я не успел опросить. Он наверное тоже беспокоился.

— С ума сошла! — напустился Крауч. — Запретный лес не предназначен для прогулок, а на эту его область даже не распространяется магия Хогвартса. Здесь живут чудовища!

— Этой нимфе всё нипочём, — бросил Блэк, потерев дёргающееся веко. Кто же знал, что второе утро подряд придётся провести на ногах.

— Я могу обойтись без суфлёра, — процедила Гермиона. — Вы преследуете человека, который пытался меня убить. Меня. Разумеется, я не осталась в стороне! Я могу за себя постоять, просто в прошлый раз удар был нанесён исподтишка… Ты мне не веришь?

— Верю, но мы уже никого не преследуем. — Барти оттянул воротник.

— Ты нашёл его? — обрадовался Регулус.

— Да, он по ту сторону оврага и…

— Так чего мы ждём?! — воодушевилась Руквуд и схватилась за ветку дуба, чтобы перебраться через журчащий провал. — Значит, перейти можно здесь?

Барти в ужасе посмотрел на друга.

— Ты же слышал: Гермиона может постоять за себя, — сказал Блэк, ступая за ней, затем он обернулся к Краучу: — О, и она знает латынь. Тебе уже страшно?

— Шут гороховый, — фыркнул Барти, выйдя из ступора.

За оврагом шла гряда из суглинка и камней, поросших колючей жёсткой травой, схваченной инеем. Пару «гамачков из паутины» на нависающих над насыпью корягах было невозможно не заметить. Да и воздух разом отяжелел, будто та гряда отрезала кислород от остальной части леса. Среди зарослей сорняка у куста волчьей ягоды лежало тело мужчины со свёрнутой шеей. Кажется, гадёныш совсем обессилел, пока взбирался наверх, ноги запутались или подкосились, а дальше… полёт вниз с летальным исходом.

— Гермиона, тебе нельзя это видеть! — выдохнул Барти, обогнав её. — Он не совсем живой.

— Иными словами… совсем мёртвый, — заключил Регулус, спустившись в итоге первым. — О Мерлин!

— Да, — лаконично подытожил Крауч, взглянув на высохшее лицо покойника.

Гермиона прикрыла нос сгибом локтя. Домовик протянул ей платок.

— Я наверное отойду, — пробормотала Руквуд, в кои-то веки приняв разумное решение.

— Ты уже осмотрел его? — спросил Регулус, присев на корточки рядом с трупом.

— Тебя ждал, ассистент. Если бы я знал, что Гермиона увяжется за нами… Нет, мне, конечно, приятно, что она волновалась…

— Твоя домовичка волновалась ещё больше, но осталась на месте.

— Винки так устроена. Само собой, она послушна.

— Дивное качество для женщины, — прокряхтел Регулус, перевернув мертвеца на спину. — Ты знаешь его?

— Впервые вижу. Хотя… — Барти озадаченно склонил голову на бок. — В секторе борьбы с неправомерным использованием магии есть похожий тип. Ну не-е-ет. У того нос с горбинкой.

— Нос? — переспросил Регулус, похлопав по чужим карманам. — Наверное у того человека и брови не съехали к вискам, и язык на месте.

— Внутренние отделения тоже проверь, — посоветовал Барти, за что был награждён тяжёлым взглядом.

И всё же Регулус проверил и их, а затем прощупал стёганые рукава утеплённой мантии. Ткань была добротной, сапоги не из дешёвых, а часы на руке сверкали гравировкой магазина для людей с тугим кошельком.

— Проклятье, — выругался Регулус, когда под поднятым рукавом на левом предплечье распознал абрис Чёрной метки Повелителя.

— Он один из нас, — прошептал Барти, быстро удостоверившись, что Руквуд по-прежнему держалась в стороне.

— Ничего не понимаю, — выдохнул Регулус, выпрямившись. — Что-то не сходится.

— Медлить в любом случае нельзя. Причин избавиться от тела стало ровно вдвое больше.

С этим сложно не согласиться.

Заметив, что её спутники застыли в нерешительности, Руквуд осмелилась приблизиться.

— Вы уже решили, какое заклинание использовать для уничтожения трупа? — поинтересовалась она светским тоном.

— Кажется, ты видишь меня насквозь. Советы принимаются, — отозвался Крауч с дёрганной улыбкой. — В голове одно Эванеско, но едва ли оно сработает на столь… специфическом объекте.

— Можно трансфигурировать тело во что-то неприметное и закопать. Всё-таки этот мерзавец был человеком. Не хочу, чтобы его останки достались зверью.

— Когда рассветёт, авроры запустят в лес шишуг с отменным нюхом… — заговорил было Барти.

— Тут стоит такая вонь, что ни один волшебный пёс сюда не сунется, — сказал Регулус. — Где-то неподалёку раскинулось гнилое болото. Обойдёмся без трансфигурации. Нет резона тратить силы.

— Хорошо. — Крауч затоптался вокруг оси, подыскивая подходящее место. — Я подниму грунт возле ивы. Четырёх футов хватит.

Гермиона повернулась к эльфу:

— Элки, найди небольшой плоский камень.

— Собираешься поставить ублюдку надгробие? — хмыкнул Регулус. — Потрясающий всплеск гражданской сознательности.

— Не слышала твоих предложений.

— Я бы сбросил этот мешок с костями на дно оврага.

Руквуд уставилась на него, будто он само воплощения Мордреда с обагрённым кровью Артура мечом.

— Но я умываю руки, — продолжил Регулус. — Блэки не оказывают бесплатные похоронные услуги, а вы двое дерзайте. Могу подсказать эпитафию.

— Чудовище тут только одно, — пробормотала Руквуд, взмахом палочки застегнув одежду на покойнике.

— Чем ты опять её раздраконил? — спросил подошедший Барти.

— Мне кажется, она подозревает, что мы Пожиратели смерти, — огорошил его Регулус.

— Что?! Ты ей что-то наболтал?! Какого драного книзла…

— Спроси её сам. Я ничего не делал.

Барти сердито сощурился.

— Сегодня ты ведёшь себя, как редкостная задница. Что случилось?

— Прости, — искренне повинился Регулус, опустив плечи. — Прошлая ночь не удалась. Потом расскажу. Я очень устал за последние дни. Сам не свой.

— Я заметил. Ладно! — Барти подмигнул. — Я не держу зла. Ты мой лучший друг, Реджи. Если у тебя что-то случилось — только скажи.

Может, так и поступить? Шальная мысль!

Они дружат с первого курса. Барти к нему прислушается. А что, если нет? Как глубоко пустила корни эйфория от похвал Тёмного Лорда в его душе? Как далеко он готов зайти, чтобы унизить тирана-отца?

Матушка, Белла, Нарцисса, Рудольфус… — им и в голову не приходило, что Регулус может предать, а вышло то, что вышло. Сердце не терпит приказов.

— И всё-таки, — не желал отступать Барти, — с чего ты взял, что Гермиона распознала в нас Пожирателей смерти?

— Тебя не смутило, с какой лёгкостью она оправилась от шока при виде мертвеца? Эта девица не так проста. Не кисейная барышня. Да и ты хорош — мог бы стереть кровь с рукава, и не пришлось бы отбрыкиваться от целительницы у всех на виду. Аврор стоял в шаге от тебя и твоего разрисованного раненого предплечья.

— Ты прав. Я ослабил бдительность, но Фолкнер и ухом не повёл. Сын начальника его начальника — и вдруг человек Тёмного Лорда! Похоже на дурацкий анекдот. — Барти задумчиво глянул на Гермиону. — Но не для неё.

— Поэтому будь с ней осторожен, а лучше просто держись подальше, — увещевал Регулус. — Её дядя — сотрудник Министерства Магии. С твоим отцом он видится чаще, чем ты.

— Понял я, понял. Буду держать ухо востро. А теперь помоги мне отлевитировать усопшего в могилу так, чтобы ничего не отвалилось по дороге. Давай, давай! Не сачкуй! И всё-таки как жаль, что мы не выяснили, как быстро бы он умер, если бы не сломал шею. Проклятье достигло пика, как только он отдал концы.

1) Сильфида — бесплотное существо в образе женщины, олицетворяющее стихию воздуха. Впервые термин ввёл швейцарский врач и алхимик Парацельс в XVI веке.

Вернуться к тексту

2) Быстро подстраиваться под обстоятельства.

Вернуться к тексту

3) «Истощение жизни» (лат.).

Вернуться к тексту