Настоящий Человек (джен)

Нойгири

— ...три доченьки, все замужем, все в Штурмкаме, — рассказывал старик, сидевший рядом с ней на козлах; в голосе его звучала спокойная, неторопливая рассудительность человека, привыкшего к долгим поездкам. — Младшенькая в кожевне трудится. Муж у неё справный. Смирный.

Нойгири вежливо кивала.

Мужчина, представившийся как Эрнте, когда она утром наняла его телегу, выглядел таким, какими обычно и бывают фермеры: обветренное, загорелое морщинистое лицо, широкие руки, которые держали вожжи расслабленно, но уверенно.

На голове у него, чуть набекрень, сидела шерстяная шапка.

Он болтал с перерывами уже добрый час. Нойгири, по правде, не возражала. Ей больше нравилось слушать, чем самой заполнять тишину, да и собеседник он был непритязательный. Пара кивков или короткое подтверждающее мычание — этого хватало, чтобы он продолжал.

Несмотря на довольно неприветливое название, долина Дорнпасс, по мнению Нойгири, оказывалась местом на редкость притягательным. Снег здесь был мягким, воздух — звонким, а хвойные леса, укрывавшие горные склоны, знакомыми, почти родными.

— Только холодно у нас тут, — продолжал Эрнте, цокнув языком лошади, замедлившей ход на подъёме. — Не как на Севере, наверное, но всё же холодно.

— Да похоже, вообще-то, — заметила Нойгири. — Высота сказывается.

— Вот как? — сравнение, похоже, искренне его порадовало. — Ну, снег в этом году лёгкий. Само то для дорог. Для весеннего половодья плохо, конечно, но уж что дадут, то и берёшь

Телега поскрипывала. Ветер шевелил верхушки деревьев, не добираясь до дороги.

Где-то слева, сквозь просвет в деревьях, виднелась полузамёрзшая горная река; вода белела там, где бурлила на камнях.

Ни следов на снегу вдоль края дороги. Ни отметин от когтей на коре. Ни запаха падали или гнили на ветру.

Второй день в пути, и ничего.

Пальцы Нойгири, лежавшие на коленях, едва заметно дёрнулись. Она поймала себя на том, что опять вглядывается в кромку леса, и нарочно осекла себя.

— Ты уже какое-то время на эти деревья поглядываешь, — спокойно заметил Эрнте, даже не поворачивая головы.

Она виновато улыбнулась.

— Извините. Сила привычки, — неловко призналась она.

— Разбойники? — спросил он, приподняв бровь.

— Монстры в основном, — ответила Нойгири. — У нас дома на такой лесной дороге, как эта, с чем-нибудь да столкнёшься в первый же день. Зависит от места и сезона, но... — она покачала головой. — В глуши не должно быть настолько безопасно.

Эрнте задумчиво хмыкнул.

— Так уж плохо на Севере?

Нойгири прикинула, как объяснить, не звуча излишне претенциозно для человека, который, вероятно, никогда не покидал этих гор.

— Не то чтобы каждая прогулка там была смертельно опасной, — осторожно подбирала слова она. — Но об угрозе приходится помнить всегда. Кто-то может зачистить местность от тварей, но через несколько недель новые набредают. Охота на самых опасных необходима, время от времени нужны зачистки, но полностью извести чудовищ нельзя, даже в часе пути от города, — она едва заметно пожала плечами. — Я не припомню ни одной дороги по таким местам, чтобы не случилось хотя бы случайной стычки с монстром.

Эрнте почесал подбородок одной рукой, другой придерживая вожжи.

— Звучит утомительно, — просто сказал он.

Так и было, хотя Нойгири никогда не думала об этом в таких выражениях. Это была данность. Каждый караван из Аубёрста рассчитывал отбиться хотя бы от пробной атаки чего-нибудь. К этому готовились так же, как к плохой погоде.

Здесь же снег на дороге был нетронут, только колея от телеги да редкие отпечатки сапог.

Впрочем, Нойгири не была великим следопытом; могла и пропустить что-то.

— У нас тоже бед хватает, ты уж поверь, — сказал Эрнте, словно прочитав её мысли. — С вершин иногда спускается всякое. Волки ещё, правда, обычные, — он поправил шапку. — Старый Грау, вон, ниже по дороге прошлой весной двух коз потерял — что-то утащило. Но монстры у нас в основном либо те, что живут в глуши, подальше от людей, либо те, что пробираются непроходимыми горными тропами, ну и летучие ещё. Кого можно, выслеживают, — он усмехнулся, глянул на Нойгири и улыбнулся. — А вообще эти горы вокруг нас почти что крепостные стены. Монстров у нас меньше, чем, пожалуй, где бы то ни было в Центральных землях, — легко похвастался он.

Нойгири в этом сомневалась.

Внутренние земли Страля или окрестности Королевской столицы, вероятно, посвободнее будут от монстров; всё-таки там цивилизация со всех сторон. Но мысль она уловила.

— А если всё-таки нападут, как вы защищаетесь? — с любопытством спросила Нойгири.

Он глянул на неё и пожал плечами.

— Лук у меня есть, — сказал он, пнув ящик позади себя, чтобы проиллюстрировать. — И ещё магическая штуковина, купил — даёт яркую вспышку и издаёт тако-о-ой пронзительный грохот. В академии, кстати, взял. Волкам да медведям душу в пятки загоняет! — хохотнул он, качая головой.

— А что до монстров... — продолжил он, — те, что у нас ещё водятся, обычно нападают на людей, если те забрели на их якобы территорию или если подвернётся удобный случай, — рассказывал он, подняв палец, будто делясь мудростью. — Бывают такие твари, которым так хочется людей убивать, что они готовы за это и помереть. Но таких в долине уже не осталось. А те, что есть, могут тебя прощупать, ну то есть проверить, нельзя ли легко сцапать. Но если встретят отпор или опасность, удерут, как обычное зверьё, — объяснил он.

Нойгири моргнула. Для фермера это было удивительно глубокое познание.

Различие между монстрами, которые целенаправленно охотятся на людей, и теми, что действуют ситуативно, большинство обывателей так ясно не сформулировало бы. Сама Нойгири про это знала — всё-таки в библиотеке её мастера было несколько бестиариев, подробно разбирающих данную тему, — но услышать такое на телеге от старика, который живёт продажей овощей... она не ожидала.

— А вы довольно много знаете о монстрах, — заметила она, слегка склонив голову и не сумев скрыть любопытство в голосе.

Эрнте негромко рассмеялся и коротко покачал головой.

— Да не то чтобы, — сказал он, отмахиваясь одной рукой, пока другая уверенно держала вожжи. — Что мне сказали, то я и знаю. И запомнил многое, потому что интересно было. Но назвать это знанием… — он смущённо почесал за ухом. — Директор академии, сударь Альберт, он там занятия ведёт. Про монстров и не только. Для учеников.

Нойгири чуть выпрямилась на сиденье.

— Вы бывали на занятиях этой академии? — спросила она, не сумев полностью скрыть удивление.

— И не на одном, — признался Эрнте, и на обветренном лице мелькнул оттенок гордости. — Первый раз, можно сказать, случайно вышло. Привёз продукты на кухню, а в одном из залов слышу, говорит кто-то. Народу там внутри тьма, ну прям настоящая лекция, — он пожал плечами так непринуждённо, что движение волной прокатилось по его широким плечам. — До обратной дороги время было, подошёл ближе, ну, посмотреть, о чём там. И на самого директора наткнулся нечаянно. Он спросил, интересно ли мне, — у старика вырвался короткий, недоверчивый смешок. — Ну я ответил, что даже не знаю, о чём лекция-то. А он говорит, про монстров… ну, повадки и прочее. Спросил, хочу ли послушать, — Эрнте снова покачал головой. — Тут уж любопытство меня и взяло.

— И директор просто пустил вас? — Нойгири чуть подалась вперёд, руки у неё всё так же были сложены на коленях.

— Он сам предложил, — ответил Эрнте, медленно качая головой, будто воспоминание то до сих пор его удивляло. — Велел только: найди место позади и не перебивай. Ну, я и сел, — его взгляд ушёл вперёд, на дорогу, но глаза стали чуть расфокусированными, как у человека, смотрящего в прошлое. — Не скажу, что всё понял. Всё-таки занятие для учеников, а он иногда про магию говорит — тут уж мне хоть стой, хоть падай. Но то, как монстры думают, как охотятся, что делает одного опасным, а другого — не особо… — он постучал толстым пальцем по виску. — Это я смекнул. Теперь иной раз и на другие лекции заглядываю: про историю там, про земли дальние, такое. Всё это… интересно очень, — признался он, чуть ли не застенчиво.

Нойгири была настолько поражена, что несколько долгих секунд молчала.

В Аубёрсте магию тоже не прятали за семью печатями, но... чтобы свободно получать знания, нужно было быть магом или учеником. Да и учились многие маги по старинке, в личном ученичестве у мастера.

Если слухи об этой Академии — о целых классах учеников — были правдой, уже сам подход казался странным и обещал, в лучшем случае, магов третьего сорта.

А теперь выясняется, что директор ещё и посторонних пускает на лекции свои.

— И то, что вы говорили про территориальных монстров, это с тех занятий? — спросила она, неопределённо кивнув на лесную кромку вокруг.

— Всё это оттуда, — подтвердил Эрнте простым кивком, устраиваясь поудобнее. — Он, конечно, объяснял лучше, чем я сейчас. Рисовал в воздухе магией, ну, показывал разные типы монстров, — он махнул рукой, выводя перед собой грубый контур, будто пытаясь воспроизвести увиденное. — Был у него разговор о том, почему одни твари гонят тебя милями, а другие бросают, как только ты вышел с их территории. Что-то там про инстинкты, мол, у разных видов они по-разному устроены, — его рука снова легла на вожжи. — А те, что от природы специально на людей охотятся, вот те по-настоящему поганые. Говорил он, что большинство таких в долине уже очень как давно извели.

Нойгири сделала мысленную зарубку.

У неё были кое-какие подозрения насчёт личности директора. К тому же она почти не сомневалась, что её поисковое заклятие указывает куда-то сюда, а предполагаемый эльфийский маг Альберт слишком уж хорошо подходил под «А.».

Особенно если он читает лекции о монстрах.

Нойгири была так близко к своему собрату-ученику, что, казалось, могла почувствовать это физически.

— Похоже, человек он занятный, — сказала она, глянув на Эрнте с вежливым, взвешенным выражением.

— Чудной, — поправил Эрнте, хотя в его голосе было столько тепла, что слово совсем не звучало упрёком. — Но и мудрый тоже. От того, кто прожил дольше моего деда, другого и не ждёшь, наверное. Сударь Альберт здесь любим не просто так, и его подвиги — лишь часть причины, — с лёгкой улыбкой добавил он.

Телега чуть дёрнулась, когда дорога выровнялась, и лошадь сама прибавила шаг. Деревья поредели и вдруг, внезапно, совсем расступились.

Впереди дорога шла прямо по дну долины, и в её конце стояла Дорнпасская Академия.

— Вот и она, — сказал Эрнте, выпрямившись. Он махнул рукой вперёд, и гордость на его лице было трудно не заметить. — Совсем иначе выглядело, когда только начинали строить.

Нойгири не ответила сразу.

Всю жизнь она провела в Аубёрсте, величайшем центре магической науки на континенте.

Это был не Аубёрсте. Даже не близко.

И всё же, без сомнений...

— Впечатляет, скажи? — подсказал Эрнте, когда молчание затянулось; он бросил на неё взгляд.

— Впечатляет, — сказала Нойгири и не солгала.

По мере приближения телеги детали проступали чётче. Вокруг Академии тянулась стена раза в три выше человеческого роста; она была сложена из того же бледного камня, что и горная дорога под колёсами. Казалось, её не строили, а отливали магией: ни кладки, ни швов не было видно.

Над стеной виднелись верхние этажи главного корпуса — трёхэтажного, широкого, с арочными окнами, ловившими бледный послеполуденный свет. Слева торчала крыша другого здания. С противоположной стороны тонким столбиком поднимался дым; в это время суток там могла быть кухня, баня или мастерская.

Что-то на гребне стены привлекло её внимание. Голем, небольшой, примерно с крупную собаку, из того же камня. Он шагал вдоль края стены ровным, мерным ходом, и поверхность за ним выглядела чище, чем участок впереди. Чуть дальше она заметила второго — тот двигался в обратном направлении.

Обслуживание или охрана? В любом случае, вещь впечатляющая: такие големы требуют постоянного ухода профессионала, и это отнюдь не мелочь; как раз поэтому в Аубёресте стены охраняли живые стражники.

Ворота были широкими, такими, что через них могли разъехаться две повозки, и стояли они распахнутыми. Телеги проехала внутрь, и внутреннее убранство впервые раскрылось перед Нойгири по-настоящему.

В основном она узнала то, что мельком видела поверх стены, и различила ещё пару небольших строений. Может, сараи для инвентаря, может, что-то другое — с ходу было трудно сказать.

Странно, но ни учеников, ни вообще людей пока не было видно, кроме...

— Эрнте, наконец-то причалил, погляжу! — окликнул кто-то, и Нойгири увидела, как мужчина машет им со стороны... кухни, судя по переднику. — Рад, что добрался без приключений! Давай, подгоняй телегу сюда, ребята корзины и ящики подхватят!

Фермер сделал, как просили, поторопив лошадей.

— И тебе доброго денёчка, Шеф, — сказал фермер, когда они подъехали ближе, и Нойгири воспользовалась моментом: спрыгнула с повозки и огляделась внимательнее. — Опять дел невпроворот?

— А когда у меня бывает иначе? — риторически отозвался второй мужчина уже из-за телеги, куда он направился, и, похоже, принялся осматривать товар. — Всё, о чём договаривались, на этот раз привёз?

— А то как же, — ответил Эрнте с лёгкой обидой в голосе. — Хорошей же монетой мне плачено; уж работу сделать как следует-то мы можем.

Нойгири почти не слушала, изучая окрестности как глазами, так и чутьём к мане.

Людей здесь находилось немало, пусть точное количество она и не могла с ходу определить, а магических предметов — и того больше. И всё же внутренняя территория Дорнапсской Академии оказалась... несколько иной, чем Нойгири ожидала.

Она знала, что, согласно собранным сведениям, Академию основали совсем недавно, но никак не думала увидеть вокруг всё ещё явные признаки стройки.

Впрочем, это придавало месту, на её вкус, любопытную атмосферу.

Но она не могла не отметить другое.

— А где все? — спросила она у того, кого считала поваром, выразительно обведя рукой двор.

Мужчина, проверявший содержимое одного из ящиков, оглянулся на Нойгири и несколько секунд молча мерил её взглядом.

— Да это у них дурацкая их игра, — наконец сказал он, тяжело вздохнув, и махнул куда-то на запад. — За главным корпусом есть арена. Сами пойдите и взгляните, госпожа гостья.

Нойгири моргнула от столь расплывчатого ответа и посмотрела на Эрнте в поисках пояснений.

Тот только издал смешок и кивнул:

— Ступай, погляди. А у меня ещё дела.

Нойгири поколебалась пару мгновений, но последовала совету.

Дорожка вокруг главного здания была вымощена, что она оценила, учитывая тонкий слой снега на остальной территории. Вблизи каменная поверхность корпуса выглядела так же, как и у стены: магия определённо участвовала в строительстве здесь куда больше, чем инструменты каменщика.

Пока Нойгири шла, шум всё нарастал. В основном голоса.

Она обогнула угол.

Позади главного корпуса участок двора был превращён в то, что вполне можно было назвать ареной. Сооружение было простым: круглая яма, шагов двенадцать ширь, вырытая в земле и выложенная тем же бледным камнем, что и всё вокруг. Вокруг неё прямо в грунте грубыми полукольцами были вырезаны ступенчатые сиденья.

Судя по всему, здесь собралась почти вся академия. Двадцать, тридцать человек? Там были ученики разных возрастов — от подростков до мужчин и женщин, которым было уже за тридцать. Одни сидели на каменных уступах, другие стояли у края ямы. Несколько человек оживлённо переговаривались между собой.

По духу это напомнило Нойгири дуэльные площадки для отработки боевой магии.

Вот, значит, куда все подевались.

И всё же, бросив взгляд на саму арену... она тут же усомнилась в выводе.

Внизу, друг напротив друга, стояли два голема.

Первый был приземистый и широкий, словно выкованный из железа: у него были толстые конечности и тяжёлое основание. Головы как таковой у него не было, лишь плоская площадка сверху его корпуса, куда, по ощущениям Нойгири, был вмонтирован простой мана-приёмник. По крайней мере, так подсказывало ей чутьё и то немногое, в чём она разбиралась.

А может, это вообще были управляющие узлы; кто их знает.

Голем выглядел грубо, но грубость эта была намеренной. Всё в нём говорило о том, что создатель поставил прочность превыше всего.

Второй отличался почти во всём. Выше, стройнее; из дерева, усиленного металлическими полосами вдоль сочленений. Его руки — если это можно было назвать руками — были длинные, с двумя суставами каждая, отчего их подвижность казалась неестественной, даже пугающей. Голем напоминал жутковатую марионетку, а на «лице» у него была карнавальная маска под стать. Этот голем, напротив, производил впечатление ловкого.

Если железный выглядел так, будто создан принимать удары, то этот — будто создан не находиться там, куда удар прилетит.

На дальней стороне арены, на участке трибун чуть выше остальных, сидел старик в тяжёлом кресле, которое явно кто-то вынес сюда специально для него. Худой, хрупкий на вид, с острым взглядом, резко контрастирующим со всем остальным. Руки у него были скрещены на груди, а за происходящим он следил с выражением, в котором смешивались профессиональная придирчивость и искренний азарт; на его лице будто навсегда застыла лёгкая улыбка.

Нойгири сразу поняла: из присутствующих он сильнейший маг; его мана была вполне ощутимо мощной.

По обе стороны арены небольшими группами стояли ученики, сразу за линиями, нанесёнными на землю. Трое слева, ближе к железному голему. Двое справа, рядом с деревянным. Руки у них были подняты, и Нойгири чувствовала тонкие нити маны, соединявшие их с соответствующими конструктами.

Они, вероятно, занимались... чем? Последней калибровкой и ритуалами обслуживания?

Ей сложить два и два было нетрудно: големы будут сражаться. Значит, это испытание, экзамен... и остальные собрались поглазеть ради развлечения. Но будут ли големы биться под прямым управлением создателей, как куклы? Или станут действовать по заранее заложенным алгоритмам?

Старик поднял руку. Разговоры вокруг ямы стихли. Он выждал ещё миг, терпеливо.

— Итак, пока участники заканчивают подготовку, у меня есть объявление, — произнёс он. Его голос разнёсся по арене настолько отчётливо, что Нойгири заподозрила простенькое заклинание усиления звука. — Во-первых: как вы все знаете, Альберта сегодня не будет, так как в городе возникли неотложные дела. Поэтому наблюдать за поединками вместо него буду я.

Он небрежно махнул рукой, словно это сущий пустяк:

— Для тех, кто со мной не знаком: я Заудерн, нынешний глава Гильдии зачарователей города Штурмкам. Я буду судить состязание и следить, чтобы никто не жульничал, — добавил он, взглянув на обе команды за големами. — Во-вторых: напоминаю вам, ученики, что это отборочные бои, и они будут проходить ежедневно до конца недели. В этом году основной турнир состоится на площади, которую мы целиком арендовали в Штурмкаме, и он обещает быть куда более грандиозным и захватывающим, чем в последние два года, — в его голосе прозвучал неподдельный энтузиазм. — И меня также попросили напомнить: всем ученикам академии положена скидка на билеты, если вы покупаете их на главное событие. А десять лучших в учёбе учеников получат билеты бесплатно.

Собравшиеся откликнулись коротким, радостным гулом.

Глава целой гильдии ремесленных магов улыбнулся с явным удовольствием, оглядывая людей:

— И наконец, как на отборочные, так и на турнир можно заявлять любых големов. То есть участвовать могут отдельные команды, одиночные маги из моей гильдии или даже кто-то из авантюристов. Разумеется, большинство из них окажутся куда искуснее участников из академии, — уже серьёзно сказал он, бросив взгляд на команду у марионетки. — Тем, кто участвует из учеников, скажу как маг, который всю жизнь оттачивал чары: воспринимайте это как возможность учиться и доводить конструкты до ума. Не ждите чудес и получайте удовольствие.

Он подождал несколько секунд, затем кивнул и сделал приглашающий жест рукой.

Маленькие песочные часы поднялись в воздух и перевернулись.

Песок потёк вниз.

— У обеих команд есть минута до начала боя на любые последние приготовления, — просто сказал Заудерн.

Минута на подготовку дала собравшимся ученикам повод снова заговорить, и они заговорили. По каменным уступам прокатился гул: где-то шептались и строили догадки, где-то обсуждали громче, без стеснения.

Нойгири воспользовалась этим, чтобы подойти ближе и найти себе место.

У нижнего края одного из рядов сидел юноша примерно её возраста; у того локти лежали на коленях, взгляд его оставался неподвижным и внимательным, он следил за тем, как две команды возятся со своими големами. Рядом с ним устроилась девчонка лет шестнадцати: она подалась вперёд, подпёрла подбородок ладонями, а нога у неё беспокойно подпрыгивала.

Нойгири села рядом. Камень был холодный, даже сквозь её дорожную одежду.

— Простите, — сказала она, чуть наклонившись к юноше. — Это у вас здесь... обычное событие?

Он глянул на неё. Его взгляд задержался на лице — так смотрят, когда пытаются определить незнакомца, — а потом, очевидно, решил, что оно того не стоит.

— Отборочные-то? Раз в год, перед основным турниром, — ответил он и слегка выпрямился. Говорил он спокойно, размеренно, хотя его глаза с интересом скользнули по её одежде. — Третий год вот проводят. Первые два раза всё было здесь, в академии, а теперь сам турнир устраивают в Штурмкаме.

— Масштаб просто вырос, — не отводя глаз от арены, добавила девчонка. — В прошлом году были только мы. А теперь ещё и гильдейские хотят влезть. Выиграть приз теперь почти нереально...

— Раньше и приз-то был чисто символический, пока посторонние не решили тоже поиграться, — отметил юноша тоном человека, который уже не раз это говорил. — Сейчас он такой большой только потому, что за билеты платят. Даже директор, знаешь ли, не купается в золоте. Зато если пройдёшь отборочные, получишь полный зачёт по големомантии нынешнего года и даже можешь выбить себе ученичество в Гильдии зачарователей. Как по мне, солидно.

Девчонка лишь вздохнула и покачала головой; она явно устала от темы, которую они уже обсуждали не впервые.

Нойгири посмотрела на арену. Команда у железного голема что-то настраивала у него на спине: один подпитывал конструкцию маной, двое других вполголоса спорили. У деревянного было спокойнее; девочка с закрытыми глазами сейчас сидела рядом на корточках, прижав ладонь к ноге голема. Лицо у неё было сосредоточенное.

— Значит, големов ученики строят сами? — спросила Нойгири.

— Строят, проектируют, управляют, — кивком подтвердил юноша. — Обычно в командах по двое-трое. В первом турнире ещё директор участвовал в показательных боях. Он тогда был один за всю команду, но кроме него никто больше не пытался вывезти в одно лицо, — в его голосе прозвучала тень восхищения. — Тут всё просто: отвечаешь за всё, от материалов до схемы управления.

Он помолчал и снова взглянул на Нойгири:

— Ты из Гильдии зачарователей? Или авантюристка?

— Ни то ни другое, — Нойгири покачала головой. — Я просто проездом. Я из Северных земель.

— А, — сказал он, как будто это объясняло всё и ничего одновременно.

— Северные земли? — девчонка наконец повернулась к Нойгири как следует, приподняв брови. — Из Империи?

Нойгири моргнула и поспешно замахала руками:

— Нет-нет! — заторопилась она. — Я недостаточно чопорная, чтобы быть имперским магом, — да и в бою, если честно, она бы вряд ли потянула их требования. — Я из Аубёрста.

Девчонка моргнула и внезапно стала выглядеть крайне впечатлённой.

— Ох ты... да ладно! Из Города Магии?! — с искреннем потрясением выдохнула она. — А что ты вообще здесь делаешь?!

Нойгири неловко улыбнулась на такую реакцию:

— Ну... у меня, скажем так, личные поиски. А вообще-то, вы не знаете, не...

Договорить она не успела: над ареной снова прокатился громкий, усиленный магией голос.

— Время вышло! — Заудерн окинул взглядом обе команды. — Обеим командам, приготовиться! Бой через три... два... один... начали!

Деревянный голем двинулся первым.

Одним рывком он пересёк половину арены, причём куда быстрее, чем Нойгири ожидала от вещицы, скреплённой металлическими полосами, и он широким взмахом правой руки ударил железного голема по корпусу. Двойные суставы придавали удару хлыстовую, почти противоестественную плавность: рука у деревянного сгибалась там, где обычная конечность сгибаться не может.

Железный голем принял удар, даже не качнувшись. Треск дерева о металл отразился от стенок арены; рука деревянного отскочила. Не успел он отдёрнуть её полностью, как железный потянулся и ухватил его за предплечье.

Дерево жалобно скрипнуло под хваткой.

За линиями у обеих команд вспыхнула мана, и деревянный голем провернул корпус в поясе — сделав полный оборот, на который человек физически не способен, — выдёргивая руку из захвата. По камню разлетелись щепки. Деревянный голем тут же отскочил, увеличивая дистанцию, и пошёл по дуге влево; правая рука у него теперь висела под чуть неправильным углом, но всё ещё двигалась.

Железный голем начал наступать. Он был медленнее, но арена всего-то шагов двенадцать поперёк. Каждый его шаг был ровный, выверенный; и Нойгири видела его тактику: он отрезал углы, выдавливая деревянного к стенке. Меньше пространства — меньше манёвра, а манёвренность, похоже, была единственным преимуществом деревянного.

Деревянный метнулся вправо. Потом влево. Потом снова вправо — то были резкие смены направления, попытка найти щель в наступлении.

Железный в свою очередь просто шёл вперёд. Его команда не пыталась играть хитро. Им и не нужно было.

Деревянный голем резко «упал» вниз, почти распластавшись по земле, и подсёк левой рукой ноги железного. Удар звоном прокатился по арене. Железный не сдвинулся, но деревянный использовал инерцию собственного удара, перекатился вбок и оказался за спиной противника.

На миг спина железного стала открытой. Деревянный бросил удар по плоской поверхности на верхней части корпуса железного — туда, где находился мана-приёмник.

Железный успел развернуться. Не быстро, но того хватило. Удар деревянного пришёлся в плечо противника, и железный ответил размашистым ударом наотмашь, попав деревянному в грудь.

Дерево прогнулось внутрь. Деревянного швырнуло в сторону; он проскользил, оставляя на камне борозды. Его карнавальная маска треснула ровно посередине.

Деревянный выровнялся. Один из его усиленных суставов заметно погнулся, его левая рука потеряла прежнюю плавность. Он ещё держался, ещё кружил, но уже медленнее.

Нойгири чувствовала, как у команды из двух человек резко взлетает расход маны. Девочка, что ранее сидела за големом на корточках, теперь стояла, вытянув обе руки, и вливала в конструкт ману с такой силой, будто голем был вдвое крупнее. Внутри деревянного голема что-то нарастало.

С одного взгляда ей стало ясно, что один «пилотирует», пока другой сосредоточен на подпитке.

На противоположной стороне разделение ролей было похожим.

Деревянный голем перестал отступать. Он упёрся ногами, развернулся корпусом прямо к железному и поднял правую руку. Изнутри его предплечья донёсся резкий щелчок, и оно отделилось в нижнем суставе.

Предплечье выстрелило вперёд с выбросом пламени — или, возможно, с небольшим взрывом; Нойгири вздрогнула, как и многие зрители.

Снаряд пересёк арену быстрее всего, что двигалось в этом бою, оставляя за собой видимый шлейф маны, и врезался железному голему точно в грудь. Последовавшая детонация подняла облако пыли из светлого камня и ослепительным всполохом прошлась по уступам. Кто-то рядом дёрнулся.

Это было... одной из самых крутецких штук, которые Нойгири доводилось видеть.

И судя по тому, как маленькая толпа взорвалась восторженными криками, она была не одинока в этой мысли.

Когда пыль осела, железный голем всё так же стоял на месте. Его нагрудная пластина была обожжена и вмята, а от точки удара расходились трещины. Одна его нога съехала назад и выдрала в камне борозду.

Но он оставался в рабочем состоянии, и он уже снова сокращал дистанцию.

Деревянный же, лишившийся правого предплечья, попятился. Баланс у него теперь был сбит, его движения дёргались там, где раньше были текучими; стена арены оказалась прямо за его спиной.

Железный голем врезался в него и впечатал в землю.

А затем просто навалился всей массой — плечом вперёд — и прижал деревянного к камню. Дерево застонало. Металлические полосы выщёлкнулись из сочленений. Карнавальная маска слетела окончательно и с глухим стуком упала на пол.

Заудерн поднял руку.

— Достаточно, — объявил он. — Победитель — команда слева.

Железный голем отступил, когда его команда натянула нити маны. Он застыл в нейтральной стойке; вмятина у него на груди была единственным настоящим следом боя.

Деревянный обмяк у стены.

Нойгири, привыкшая строить ментальные модели, сразу поняла: у деревянного почти не было персональных настроек. Раз он так «повис», значит, без прямого управления у него, скорее всего, не было вообще никаких инструкций. Железный же, перейдя в режим ожидания, показал, что он хотя бы способен стоять и, возможно, двигаться самостоятельно.

Вот она, разница между работой учеников и настоящих зачарователей, подумала она.

По рядам тут же пошли разговоры. До неё долетали обрывки: стоило ли использовать «руку» раньше; не была ли команда железного слишком пассивной; смог бы деревянный выиграть, если бы первый удар пришёлся по приёмнику, а не по плечу.

Девчонка рядом с Нойгири шумно выдохнула и откинулась назад:

— Ну что же, ну что же, комментариев по поводу боя у меня нет, — снова разнёсся голос Заудерна. — Команда справа: хотя в правилах это прямо не оговорено, я был бы крайне признателен, если бы вы заранее предупредили меня, что в големе будет использоваться взрывчатка. К счастью, никто не пострадал, но если бы эта рука промахнулась, пролетела мимо противника и ушла в зрителей, сегодня могла бы случиться трагедия, — произнёс он просто, но серьёзно. — Видимо, придётся менять правила... или рассадку зрителей.

Когда Заудерн умолк, ученики снова заговорили между собой, обсуждая случившееся.

— Это было... весьма и весьма, — осторожно сказала Нойгири, по-настоящему ошарашенная. — И это всё потом будет в городе? Где будут смотреть горожане?

По опыту Нойгири жители Аубёрста были людьми пугливыми. В городе существовало множество правил поведения для магов, и многие из них специально были придуманы, чтобы не нервировать тех, кто магией не владеет.

Знающий маг поймёт, почему при экспериментах с новым зельем из котла может рвануть безобидный фиолетовый дым. А обычный человек, у которого ты снимаешь помещение, запаникует и вряд ли поверит, что дым «безобидный».

Поэтому Нойгири с трудом представляла, как совет Аубёрста разрешает турнир вроде этого.

Разве такое не заставит людей бояться магов ещё сильнее?

— Это будет у нас в первый раз, — признался юноша, глянув на неё. — Говорят, бургомистра Штурмкама пригласили на прошлый турнир, и ему так понравилось, что он захотел придать публичности этому мероприятию, — с жаром заговорил он. — И я его понимаю, если честно. Бои големов — это жёстко и невероятно круто.

Нойгири... ну, спорить ей с этим было трудновато.

— Мальчишки, — простонала девчонка, глядя на Нойгири в поисках понимания. — В любом возрасте помешаны на игрушках, верно говоню?

Нойгири неловко улыбнулась, мысленно утирая бисеринки пота со лба.

— Ага.

Големы действительно были очень крутыми. Про себя Нойгири решила: надо будет ей купить билет и посмотреть основное событие.

— Слушайте, вы извините меня, — снова заговорила она, всё ещё чуть неловко. — Я знаю, звучит странно, но я приехала сюда... с надеждой увидеть директора. Это возможно?

Оба ученика моргнули, явно удивившись.

— Ну да. Когда он вернётся, — ответил юноша. — Насколько я знаю, к нему не так уж сложно попасть, даже посторонним, — он повернулся к девчонке. — Так ведь?

— Угу, — коротко подтвердила она. — Несмотря на репутацию мрачного типа, он на удивление общительный. Минус только в том, что...

Договорить она не успела.

Возбуждение в воздухе, оживлённые разговоры, гул после взрывной руки и самого боя — всё это вдруг притупилось. Не постепенно, а одним отчётливым рывком, словно в тёплой комнате распахнули окно и впустили холод.

Нойгири почувствовала это ясно. Эмоции не исчезли совсем, но их острая грань стёрлась. Ещё минуту назад ученики вокруг говорили с искренним азартом, а теперь выглядели просто... нормально. Спокойно. В лучшем случае слегка заинтересованно.

По рядам прокатился коллективный стон.

— Ой, да ладно... — ровным, пустым голосом сказала девчонка рядом с Нойгири; вся её прежняя энергия будто испарилась. Она ущипнула себя за переносицу. — Каждый. Блин. Раз.

— Вон он, — вздохнул юноша, притом скорее обречённо, чем сердито. Он показал пальцем.

Нойгири проследила за жестом.

По краю арены семенило небольшое существо, труся неторопливой рысью. Описать его было сложно. Достаточно маленькое, чтобы поместиться у кого-то на руках; круглое тельце, короткие лапки; покрыто оно было то ли мягким мехом, то ли очень тонкими перьями. Оно издавало тихое, довольное чириканье и двигалось с видом существа, которое только что съело очень-очень сытный обед.

— Что это такое? — спросила Нойгири.

— Протос, — одновременно ответили оба ученика, одним и тем же тоном усталой привычности.

— Это химера директора, — пояснил юноша, глядя, как существо ковыляет вдоль края арены, с выражением между раздражением и чем-то более мягким. — Он кушает эмоции. Сильные, в особенности. Стоит кому-то слишком разойтись — ну там обрадоваться, разозлиться, да хоть «слишком что угодно», — он появляется и... — юноша неопределённо махнул в сторону притихшей толпы. — Вот так.

— На экзаменах он тоже так делает, — уныло добавила девчонка. — Ты паникуешь перед экзаменом, ну, входишь в этот полезный режим паники, когда реально начинаешь учиться, а потом он заходит в аудиторию, и тебе вдруг становится всё равно, — она скрестила руки. — Только поэтому никто его ещё не выкрал и не прибил ночью... ну, кроме того, что Протос ещё и на удивление живучий. Я видела как-то, как директор пнул его в окно... из своего кабинета. На третьем этаже. А этому всё как игра.

Юноша тоже вставил слово:

— А я вот слышал, он однажды упал в котёл с незаконченным зельем, которое легко воспламеняется. Говорят, случайность. Полкласса сгорело, а у этого мелкого гадёныша только перья чуть подпалились, — пожаловался он, вздохнув. — Мы, ученики, уверены: директор создал эту тварь исключительно для того, чтобы нас мучить.

Протос, закончив круг по арене, сменил направление и потрусил к сиденьям. Ученики, не глядя, убирали ноги с его пути — движение было отработанным, автоматическим. Один наклонился и почесал его за чем-то, что могло быть ухом. Существо довольно замурлыкало и, не сбавляя шага, потёрлось о руку.

— Ненавижу его, — сказала девчонка, наблюдая за этим. А затем, через секунду, гораздо тише: — Но он очень миленький.

Юноша серьёзно кивнул, словно она произнесла общеизвестную и глубоко печальную истину.

Протос добрался до края ряда и вскарабкался на каменную ступеньку, смешно перебирая лапками. Он устроился между двумя учениками, которые ещё недавно яростно спорили о бое, а теперь просто сидели и моргали, пытаясь вспомнить, из-за чего вообще так заводились. Существо свернулось клубком, один раз чирикнуло и закрыло глаза.

Заудерн, заметила Нойгири, казался совершенно не затронутым всем эффектом. Старик что-то записывал на листке бумаги, положенном себе на колено; выражение его лица не менялось, в его глазах всё так же горел огонь.

— Химера, которая ест эмоции... но разве это не тот же монстр? — спросила Нойгири, переводя взгляд на старого зачарователя. — Что мешает ей просто нападать на людей? Разве это не опасно?

— По словам директора, он опасен не больше, чем любое другое дрессированное домашнее животное, — серьёзно ответил юноша; выражение его лица неожиданно посуревало, и это удивило Нойгири. — На занятиях по химерологии он объяснял: воспитание химеры собственного творения так же важно, как и само создание. Когда ты творишь химеру, ты не собираешь голема и не поднимаешь нежить, ты, по сути, формируешь ещё не родившееся живое существо. И ты должен понимать: у него будет автономия, свои желания и потребности. Ты можешь заранее выбрать, какие именно, и подготовиться их учитывать — но это предел того, что создатель способен контролировать. Мы в ответе за тех, кого приручили; и, естественно, в ответе за тех, кого создали. А директор... ну, он создал химерологию, а Протоса он выдрессировал очень хорошо.

Нойгири было... поразительно интересно это слышать.

Она видела труды «А.» по химерологии, но такой взгляд разительно отличался от сухого языка трудов, которые их общая наставница помогала редактировать. Такая мудрость от мага-наставника... Это была не просто техника, это была философия учителя, которую передают настоящим ученикам.

Когда Нойгири впервые услышала об этой академии... она не ожидала встретить здесь подобное.

Она всё ещё не была уверена, что в таких условиях можно вырастить полноценного мага, но сам факт, что даже такие знания здесь передают всерьёз, потряс её куда сильнее.

— Он преподаёт здесь химерологию? — спросила она, оглядываясь с искренним любопытством. — Тогда... есть ли другие созданные химеры?

В Аубёрсте, насколько Нойгири было известно, небольшие группы пытались повторять методы, опубликованные «А.». Но живое существо пока так и не было создано.

Процесс был слишком сложным. Нужна команда боевых магов, чтобы добыть нужных существ; нужна команда, чтобы спроектировать желаемую химеру — по «Энциклопедии ядер»за авторством «А.» или вручную, через эксперименты над пойманными монстрами; потом надо проверять, жизнеспособна ли схема, доводить её, пока химера действительно не родится живой и здоровой... а затем её ещё и растить надо.

Это требовало колоссальных ресурсов — времени, людей, денег. Да, потенциал был огромный, но позволить себе такое могли единицы.

И всё же ни Нойгири, ни другие маги в Аубёрсте — да и вообще в мире — не были слепы к перспективе.

Приручить летающего монстра ... это же что-то из сказок. А создать такое теперь, выходит, возможно.

— Что? Да нет конечно, — юноша покачал головой. — Это же невероятно сложно.

Нойгири чуть выдохнула.

— Но директор пообещал финансировать исследовательские отделы для выпускников, которые захотят остаться и работать при академии, — продолжил он. — Химерология — один из отделов, которые он обещал лично курировать. И, думаю, выпускной экзамен последнего года, скорее всего, будет включать создание какой-нибудь мелкой химеры. Вероятно, просто слияние двух близкородственных местных монстров.

Это было уже слишком круто, да и слишком быстро!

Нойгири моргнула: что-то ткнулось ей в ногу.

Через мгновение она поняла, что это Протос; он обнюхивал её с осторожным любопытством.

Нойгири аккуратно протянула руку, и химера лишь подняла на неё взгляд, без малейшего страха.

Осторожно она подняла существо и посадила себе на коленки.

Огромные тёмные глаза смотрели ей прямо в душу.

Они были правы: он был невыносимо миленьким!

— Этот Заудерн, — сказала Нойгири, почесав Протосу подбородочек так, что тот замурлыкал (а она внутренне умилённо замерла от реакции). — По-моему, на него высасывание эмоций не подействовало?

— Мелкий гадёныш знает, с кем связываться, — просто сказал юноша, угрюмо глядя на Протоса. Тот, будто не замечая враждебности, продолжал довольно мурлыкать. — Он, говорят, однажды попытался на Заудерне. Больше к нему он не подходил.

Нойгири распирало любопытство. Но...

— Когда директор вернётся? — спросила она. — И, если случайно знаете... что за срочность там в городе?

Юноша покачал головой.

— Честно, понятия не имею. День-два, может. Так себе, конечно, с учётом того, сколько предметов он ведёт, но он человек важный для этих земель, так что не нам жаловаться. Он, правда, однажды пропадал на целую неделю.

Неделя... неделя это слишком!

Нойгири мягко сжала Протоса ладонями, собираясь с мыслями. Штурмкам отсюда — это примерно пять часов на повозке.

— Скажите, к кому здесь можно обратиться, чтобы узнать побольше? — просто спросила она.

* * *

Тем временем в Штурмкаме

Альберт

— Ну, вот и наш друг, — сказал Берг с такой окончательностью, когда Гансельн уселся на табурет напротив нас, будто подвёл черту. — Хорошо. Можно начинать.

Погреб был тесный и сырой, из тех, что есть под большинством штурмкамских трактиров и нужны хозяевам только затем, чтобы прятать бочки, которые не хочется показывать сборщикам налогов. Потолок здесь был настолько низким, что Гансельн, входя, вынужден был пригнуться. Каменные стены, грубо обтёсанные, слабо поблёскивали влагой. Вдоль них неровными рядами были навалены бочки разных размеров, а несколько пустых ящиков приспособили под сиденья вокруг одного-единственного, служившего столом.

На нём стояла магическая лампа: света хватало на троих, но не более того.

Уже сам факт, что мы сидели здесь — в погребе трактира, который принадлежал не Бергу, а какому-то его родственнику, — говорил о многом. Что бы ни было на уме у дворфа, он явно не хотел, чтобы кто-то видел, как мы втроём собираемся и обсуждаем это.

Я посмотрел на Гансельна. По позе, по языку тела, по выражению его лица и по тому, как он на меня смотрел, я сразу понял: он знает что-то, чего не знаю я.

И Берг тоже.

— Зачем вы вообще притащили меня сюда? — прямо спросил я. Голос и лицо у меня, как всегда, остались бесстрастными, хотя я терпеть не мог задавать подобные — лишние, пустые — вопросы.

Будь я помоложе и беспокойнее, я бы решил, что они каким-то образом узнали, что я демон, и заманили меня в тесный подвал без возможности маневра, чтобы от меня избавиться.

Теперь же опыта у меня достаточно, чтобы не пугаться понапрасну фантазий, которые сам себе и придумываю...

— У нас проблема с демонами, — сказал Берг, скрестив на груди толстые руки. — И решать её надо сейчас.

...Ладно. Забудем.

Я мгновенно подобрался.

— Мастер Берг хочет сказать, — неловко вмешался Гансельн, — что мы думаем, что у нас, возможно, проблема с демонами. Точно мы не знаем.

Я взглянул на рыцаря... и мысленно расслабился. И перестал, на всякий случай, прощупывать ману вокруг в поисках «засады».

— Мне доводилось слышать про демоническую активность в соседнем регионе, — серьёзно сказал я, переводя взгляд с одного на другого. — Но полагал, что это достаточно далеко от нас.

В Центральных землях демоны встречались редко. Порой появлялся один-другой, но их обычно быстро истребляли или гнали прочь.

Иное дело те, кто успевал сколотить вокруг себя свиту, или те, кто сам по себе был достаточно силён, чтобы создать угрозу уже на уровне целого края. Например, собрав достаточно крупную банду.

Именно это сейчас и происходило к югу отсюда.

— Мы тоже так думали, — честно сказал Гансельн. — Но... случилась цепочка подозрительных происшествий.

Берг подался вперёд и упёр предплечья в колени. Ящик под ним жалобно скрипнул.

— Дело вот в чём, — произнёс дворф, и его голос стал тише и куда серьёзнее привычной грубоватой манеры. — За последние два месяца у нас было четыре пожара. Две оружейные Стражей Долины, один склад у восточных ворот, там держали запасное снаряжение, и хранилище на окраине, куда стража сваливала излишки.

Он загибал палец на каждом пункте:

— Оружейки сгорели в разные ночи, с разницей в неделю. Склад у ворот вспыхнул во время грозы. Народ тогда списал на молнию, но я вред от молний видел, и тут было не оно, — он мотнул головой. — А то хранилище... с ним самое странное. Выгорело дочиста посреди ночи, и ни одна душа ничего не увидела и не услышала, пока крыша не рухнула.

— Что там хранилось? — спросил я.

— В основном оружие, — ответил Гансельн, и челюсть у него заметно напряглась. — Запасное снаряжение для стражи: щиты, болты для арбалетов, несколько ящиков алхимических припасов. Само по себе ничего невосполнимого, но если сложить... — он не договорил.

— Если сложить, вырисовывается неприглядная картинка, — закончил за него Берг; зелёные глаза остро блеснули под его тяжёлыми бровями. — Кто-то потрошит запасы Стражи Долины по кусочку. И либо никто не замечает, либо никто не хочет замечать.

Я на мгновение задумался.

— Поджог? — спросил я.

— Мы так думаем, — подтвердил Берг. — Только доказать — другое дело. Пожары те выжигали всё слишком... уж слишком чисто. Почти не осталось ничего, что можно было бы осмотреть и ощупать.

— Жертвы были? — уточнил я.

— Нет, — Гансельн покачал головой. — Всё происходило ночью, на безлюдных местах, и... ну,обычно так пожары и случаются. Те, кто дежурил поблизости, ничего не видели. А если и видели, то сразу бросались тушить и звать на помощь.

— Это может быть диверсией со стороны соседних регионов, — заметил я. — Привязка к демонам здесь довольно смелое допущение.

Берг и Гансельн обменялись взглядами:

— Это, конечно, не лучше, но да, это тоже возможно, — сказал Гансельн, глянув на меня. — В любом случае нам позарез как нужен эксперт по магическим вопросам. Тот, кому мы можем доверять.

— Не только поэтому, — мягко перебил его Берг. — Ты просто должен об этом знать. Чтобы если что-то случится... тебя не застали врасплох.

Я посмотрел на них с недоумением:

— Не понимаю. Да, маловероятно, что всё именно обстоит так, но, ясное дело, какое бы расследование уже не проводили, тогда ничего не нашли, — я внимательнее изучил обоих. — Почему вы так вцепились в это?

— Да потому что Стража Долины в полной жопе, Альберт, — отрезал Берг, почти прорычав. — Сегодня они вообще нормально работать не могут. А прийти с этим к бургомистру... — дворф скривил губу под усами. — Да этому мужику хоть заплати, всё равно начихать ему.

Гансельн выпрямился на табурете:

— Мы уже дважды пытались донести наши опасения, — сказал он, и в голосе его звучало тихое, но явное раздражение. — В первый раз Анунгслос заявил, что пожары произошли, скорее всего, из-за плохого хранения алхимических реагентов. Тех самых, которыми мы обслуживаем магические предметы. Во второй раз он даже не удостоил нам аудиенции, просто прислал помощника и велел оформить всё письменно.

— Резервы Стражи Долины обескровливают, а человек, который держит городской кошель, не даст на расследование и медяка, — грубо подытожил Берг. — Не секрет, что он Стражу терпеть не может. Он годами режет финансирование, а Гансельн всё держит на одних лишь соплях да упрямстве.

Гансельн от этих слов заметно поморщился, но возражать не стал.

— Нам нужен тот, кто сможет грамотно осмотреть места пожаров, — сказал он, глядя мне в глаза. — Тот, кто знает, что искать, и кого бургомистр не сумеет отмахнуть или «не заметить».

Они оба посмотрели на меня.

Я понял. Осмотр «легендарным магом» весил куда больше, чем подозрения капитана стражи. А если там действительно были следы магии, я с гораздо большей вероятностью нашёл бы их, чем кто-либо в этом краю.

— Я сделаю всё, что смогу, — просто сказал я.

Берг один раз кивнул; что-то в его плечах отпустило. Он явно ждал большего сопротивления.

— Есть ещё кое-что, — осторожно добавил Гансельн, взглянув на Берга, словно спрашивая разрешения продолжать. Дворф едва заметно кивнул. — Склад у восточных ворот. В ту ночь, когда он вспыхнул, один из моих людей — надёжный человек — сказал, что видел у границы что-то... Он не смог толком описать. Сказал только: двигалось неправильно. Слишком быстро, и потом оно просто... исчезло.

— Он испугался, — вполголоса добавил Берг. — Не так, как пугаются от пожара. Я мужика того с детства знаю. Его не так-то просто напугать.

Я молча переваривал услышанное.

Свидетель, увидевший нечто «неправильно движущееся» и испытавший страх, несоразмерный ситуации, это могло означать многое. Демоны были одним из вариантов. Маг или авантюрист — другим. Да и просто ночные тени и игра воображения, тоже как вариант.

Это могло быть не более чем разыгравшейся фантазией перепуганного человека в дурную ночь. И сами пожары могли оказаться совпадением и случайностью. В конце концов, в городе ремесленников горят не только склады.

Здесь вообще много чего горит, особенно когда рядом всегда магические руды и зачарованные предметы.

Но я понимал, почему они настаивают: сгоревшие места были слишком важны. Как они это видели, им нужно было заранее знать, если к городу подползает опасность.

— Идём прямо сейчас? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

Они переглянулись.

— Идём прямо сейчас, — твёрдо сказал Гансельн и кивнул. — Я проведу. Бергу лучше не светиться возле тех мест.

Как по мне, это звучало вполне разумно.